Кира Фарди
Влюбляться нам нельзя

NoSugar. Романтика

© Кира Фарди, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

За пять минут до звонка на урок в моем одиннадцатом классе все тот же бедлам, что и всегда. И это несмотря на то, что бывшие малыши превратились в рослых дядь «достань воробушка», а учиться осталось полтора месяца.

– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…

Вздрагиваю от вопля за спиной, оборачиваюсь: мерзкий Макаров липнет к Светке Михайловой. Он заглядывает ей в лицо, провоцирует и кривляется.

– Не обращай внимания, – отвлекает меня Ритка. – Все как обычно!

– Нет, я еще понимаю, когда мальчишкой был, – дергаю плечом я. – Но сейчас посмотри на него: здоровенный мужик под два метра ростом, а все не угомонится.

Этот несносный придурок Макаров в своем репертуаре. Вредный, ядовитый, мажористый. Как все надоело! Скорей бы выпуск!

– Ну, таким он уродился!

– Фу! На месте Светки я ему надавала бы по мордасам, чтобы отстал. А она…

– А она заигрывает, – смеется Ритка. – Влюблена, как кошка, еще со средних классов.

– О боже! Какой кошмар!

– Не скажи. Сашка – красавчик, по нему полшколы сохнет.

– Откуда знаешь? – смотрю на подругу с недоверием.

– Вспомни, у кого на День Святого Валентина больше всего валентинок лежит на столе.

Действительно, стол Макарова был завален открытками и подарочками. Сашка – баскетбольная звезда школы, его ждет дорога в большой спорт.

Я вздыхаю, вытаскиваю из шопера тетради и пенал.

– У Влада было больше, – возражаю Ритке.

– Ну, Козловский вне конкуренции.

Ее слова неприятно царапают по сердцу. Влад только мой! И все обожательницы пусть идут лесом. Хотя сейчас…

Тяжело вздыхаю. Глаз да глаз нужен, чтобы не увели. Слишком, чертяка, хорош!

Обвожу класс взглядом, Влада еще нет, опаздывает. Еще бы! Вчера мы не могли расстаться, целовались, как безумные, в парке на скамеечке, отрываясь друг от друга, только когда слышали шаги.

Домой пришла пьяная от счастья, проснулась с чумной головой. Как выдержать последний школьный месяц и подготовиться к экзаменам, если в голове звенит одно: «Влад, Влад, Влад!»

– Думаешь?

– А то!

– Поль, Поль, смотри, что у меня есть! – дергает меня подружка.

Она вытягивает руку и показывает браслет из двух перевитых цепочек от бренда «Пандора» с подвеской дракончиком.

Тут же Макаров, козликом скачущий по классу, вылетает из головы. Браслетик – такое чудо! Он манит и зовет, притягивает взгляд. Во мне все вспыхивает от восторга.

– Покажи, покажи, – подношу ее руку к глазам. – О боже, какой милашечка! У него и глазки из фианитов? Он будто живой.

– Ага. А крылышки черной эмалью покрыты. Я пищу от восторга!

Ритка качает рукой, браслет играет в лучах ламп, дракончик поворачивается то черной, то серебристой стороной.

– Рит, такая прелесть! Где взяла? – спрашиваю, стараясь не показывать зависть, до смерти хочется такой же.

Но Ритка вдруг прячет руку под стол и толкает меня в бок.

– Достал этот Макаров! Совсем оборзел!

Тут же включаются звуки.

– Эй, Стилус! А зеркальце-то разбилось от горя, увидев такую красотку в перьях, – продолжает Сашка дразнить Михайлову.

Ну что этому болвану надо? Светка сегодня пришла с новой стрижкой. Длинные волосы пепельного оттенка превратились в короткие белые, торчащие во все стороны пряди. Она выглядит стильно и модно. Первая решилась радикально сменить школьный образ, все же через месяц оканчиваем лицей. Но Макаров и здесь нашел повод поиздеваться. Что за ядовитый клещ! Если вцепится, не отстанет.

Михайлова наконец не выдерживает, всем корпусом разворачивается к Сашке.

– Отвали, громила! А то как дам!

Она замахивается и сразу идет на таран. Я хмыкаю: Светка может. Спортивная, боевая, она не уступает Макарову ни в силе, ни в наглости. Ее и прозвали Стилусом за высокий рост.

– Ой, боюсь, боюсь! – шутливо верещит Сашка и носится по классу, размахивая руками в притворном ужасе.

Светка срывается за ним. Они задевают стулья, учебники, тетради. Я едва успеваю подхватить пенал, как ураган больших тел проносится мимо стола.

– Ой, Владик пришел, – пищит рядом Маргарита.

Я поднимаю голову и чувствую, как внутри разливается тепло. Мой парень самый красивый в школе. Самый стильный, самый…

– Привет, девчонки! – Влад плюхается на стул за соседним столом, поворачивается к нам лицом и подмигивает зеленым глазом. – Как житуха?

– Все окей, Владик, – верещит Ритка.

Кошусь на нее, растаяла, дурында: глаза блестят, щеки розовеют, еще миг – и бросится к нему на шею. Что-то подружка совсем поплыла, вот-вот слюнка закапает. Давно знаю, что Влад ей нравится, но она обычно держит себя в руках, а тут…

«Нет уж, дорогая, он занят и отдавать его никому не собираюсь!»

– Поль, готова к контроше? – спрашивает меня Влад и подмигивает.

Я сталкиваюсь с ним взглядом и таю. Он смотрит так пронзительно и призывно, что мурашками покрывается спина и сбивается дыхание.

– Конечно, – отвечаю ему уверенно и кошусь на Ритку, которая сейчас превратилась в одно большое ухо.

А она, будто специально, положила руку с браслетиком на стол и играет им, теребит дракончика. На миг закрываю глаза: как хочется получить такой подарок! Может, Влад сообразит, вон, и он разглядывает украшение.

И тут чуть не падаю от удара по затылку. Что за?

– Макар, ты спятил?

Влад вскакивает, закрывая меня спиной, толкает Сашку, тот сбрасывает его руку.

– Да пошел ты! Это не я!

Я выпрямляюсь, трогаю затылок.

– Поль, прости засранку, – наклоняется ко мне Светка Михайлова и умильно заглядывает в глаза. – Я хотела Сашке учебником двинуть, а он, скользкий гад, увернулся, вот я и попала по тебе. Больно?

– Пустяки, – улыбаюсь ей, хотя в голове все еще гудит.

Зато Влад не считает стычку пустяком. Он по-прежнему сверлит Сашку взглядом и цедит сквозь зубы:

– Извинись! Это ты заварушку затеял.

Они стоят друг напротив друга и агрятся. Оба высокие, стройные, красивые. Только Влад – интеллигент, джентльмен до мозга костей, а Макаров – хамло с повадками бандюгана из подворотни. Вот он и сейчас ухмыляется, словно ситуация его развлекает.

– А что будет, если мне начхать? – спрашивает лениво, окидывая класс взглядом, приглашая в зрители.

– Увидишь! – бесится Влад. – Извинись!

– Да мне фиолетово! Пусть Светка извиняется. Это она Зареку толкнула.

Сашка набирает полный рот слюны, ищет, куда сплюнуть, соображает, что не на улице, и проглатывает ее. Вижу, как дергается кадык.

Ненавижу его! Тоже хочется огреть учебником по упрямой башке!

– Не Зареку, а Полину! – требует Влад. – Повтори!

– Слышь, мачо заюзанный, – цедит Сашка, закатывая рукава, – чего прилип, как банный лист?

– Еще один гудок с твоей платформы, и зубной состав тронется, – Влад расстегивает жилет.

– Засохни, гербарий!

Класс напряженно следит за перепалкой. Я вскакиваю, дергаю скандалистов за рукава:

– Ребята, не надо. Звонок… слышите?

Я умоляю одноклассников, а сама в ужасе. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Не хватало еще стать причиной драки в школе! Сразу доложат отцу, а он…

Страшно подумать, что сделает он как директор лицея.

– Извинись! – свистящим шепотом повторяет Влад.

Его лицо перекошено от бешенства.

– Я в порядке, – кричу в голос. – Мальчики, прекратите!

Но от меня оба противника отмахиваются, как от комара.

– Да пошел ты, Козловский, в… зад! – шипит Сашка. – Иди, вон, Польку ублажай. Или Ритку…

Я на миг замираю, а потом дергаю Макарова за рукав.

– О чем ты, Саш? Объяснись!

И тут Влад резко выбрасывает кулак…

Сашка откидывается, уходит от удара, тут же группируется и отвешивает короткий хук правой прямо в солнечное сплетение соперника. Влад сгибается пополам. Одноклассники с криками вскакивают.

– Бам!

Мы подпрыгиваем от громкого стука.

– Немедленно прекратите! Макаров… Козловский!

Возле учительского стола стоит Марина Николаевна, учитель математики по прозвищу Пифа, а по совместительству наша классная. Ее кулаки прижаты к столешнице, стопка тетрадей валяется на полу. Мы встряхиваемся, бросаемся их поднимать. Сашка опускает закатанные рукава рубашки и садится на свое место, будто ничего не случилось.

– А чего он… – по-детски огрызается Влад и тоже садится.

Влад, пылая красным лицом, одергивает жилет и поправляет галстук. Он до предела взвинчен и зол. Я не понимаю, с какого перепугу он так взбеленился.

– Спятили, петухи! Лучше на контрольной покажите, на что способны!

Пифа резко поднимает только что собранную нами стопку тетрадей и с грохотом опускает на стол. От удара подскакиваем и втягиваем головы в плечи.

– Ну все, хана теперь! – шепчет Ритка.

– Ага. Отыграется по полной. Лишь бы отцу не пожаловалась.

– Ой, что будет!

– И что на Влада нашло?

– Вот именно!

Подружка в ужасе прижимает ладонь к щеке. Браслет съезжает по руке, дракончик мелькает, выстреливает лучиком мне в глаз. Черт, красивая штучка!

– Ты что-то сказала, Голубева? – быстрый взгляд на наш стол.

– Что вы, Марина Николаевна. Давайте мы с Полиной поможем тесты раздать и тетради.

Учитель секунду молчит, видно невооруженным глазом, как она раздражена, потом согласно кивает.

Во время контрольной не могу думать о задачах, перед глазами стоит разъяренный Влад. Чтобы он решал спор кулаками, не помню такого за все годы учебы, а тут…

И какая муха его укусила? Этот вопрос терзает голову вместо цифр. Уже ближе к концу урока у меня в сумке брякает смс. И как всегда в самый неподходящий момент: возле моего стола стоит Пифа и наблюдает, как я решаю задачу по геометрии.

Замираю, слегка поворачиваю голову и смотрю на Влада, который сидит через проход в соседнем ряду. Точно, это он, делает знак пальцами, мол, прочитай.

– Полина, у тебя здесь ошибка, – вздрагиваю от голоса учителя.

Тут же кончик ее ручки упирается в решение.

– Спасибо, сейчас исправлю.

Марина Николаевна идет дальше по классу, а я выдыхаю.

– Достала, – ворчит рядом Ритка. – И чего нас караулит?

– Решай молча, – шепчу ей.

Поворачиваюсь и тут получаю комочком бумаги по щеке. Сердито смотрю на Влада, он поднимает брови и показывает глазами на мою сумку. Я вытаскиваю мобильник и под столом открываю смс.

«Зайка, давай, выйдем! – просит Влад. – Нужна подзарядка».

Я краснею, а сердце заходится в груди пугливой птичкой. Мы с Владиком договорились временно скрывать наши отношения. А все из-за Марины Николаевны. Классуха доложила родителям, что у нас любовь-морковь, которая обоим мешает учиться.

Так и сказала отцу:

– Иван Михайлович, Полина рискует не получить медаль, если так дальше будет продолжаться.

Отец вызвал нас с Владом в кабинет и выстроил целый забор запретов: не встречаться, не созваниваться, не переписываться, по возможности не разговаривать. В его власти развести нас по разным классам, только смысла в этом нет, мы все равно будем сталкиваться в коридорах и столовой.

– Полина, Влад, – сурово насупил брови папка. – Я надеюсь на ваше благоразумие.

Смешно! Какое благоразумие в восемнадцать лет, когда весна, а душа поет от любви? Я и часа не могу прожить без Влада, каждую минуту хочу его видеть, касаться его, проводить с ним время.

А Козловского запреты будто подстегивают. Ему нравится шагать по краю пропасти, постоянно ловит меня вне школы. То затащит в проход между домами, то потянет к гаражам. Он такой горячий, что чувствую, еще немного – и сгорю в пламени его страсти.

Вот и сейчас Влад сидит лицом к окну, его зеленые глаза сияют в солнечных лучах, и, кажется, во все стороны летят искорки.

И я согласно киваю. Урок математики, близкие экзамены, выпускной – все уходит на второй план. Есть только Влад и я, наши чувства, отношения, взаимное притяжение.

У него притяжение больше, сильнее, агрессивнее, но все же.

Влад тут же поднимает руку.

– Марина Николаевна, можно выйти?

– Ты все решил, Козловский?

– Осталось записать ответ, – весело отвечает он.

Математичка кивает на дверь. Я выжидаю минуту и тоже поднимаю руку.

– У вас двойное… хм… недержание, Полина?

Она все еще сердита, сразу видно.

– Ага! – отвечает за меня вредный Макаров. – И двойной капучино.

Класс хихикает.

– На что ты намекаешь, придурок?

Я оборачиваюсь и показываю Сашке кулак. Едва терплю этого болвана!

– Класс, тихо! Займитесь делом! – останавливает веселье учитель. – Заречная, на выход!

Все давно знают о наших с Владом отношениях. Кто-то поддерживает, кто-то тайно завидует, и почти никто не верит в наше расставание. Вот Макаров постоянно язвит и плюется ядом, словно наша любовь для него, как бельмо на глазу, жить мешает.

Ненавижу!

Зато Владик только мой! И никому не отдам!

Никому!

– Зайка, иди ко мне, – Влад притягивает меня к груди и тяжело дышит, заглядывает в глаза.

Он караулил меня в закутке между туалетами. Во время уроков здесь пусто. От него так и пышет жаром и желанием.

Я упираюсь ладонями в грудь, не даю прижать к себе.

– Сначала ответь, что на тебя нашло? Ты зачем к Макарову полез?

– Достал своими выходками!

– Это не он меня ударил. Случайно вышло.

– Забудь! Иди лучше ко мне.

Обеими руками он хватает меня за талию. Я лихорадочно оглядываюсь.

– Пусти! Спятил! А если нас застукают?

– Полюшка, один чмок! Надо стресс снять, – бормочет Влад и вытягивает губы.

– Руки убери! – шлепаю его по пальцам.

– Да ладно тебе, не капризничай!

Отчаянно кручусь, пытаюсь вырваться: Влад в последнее время агрессивно-активен, а я теряюсь от его постоянных горячих атак. Вроде бы и стараюсь казаться современной и раскрепощенной, но все внутри протестует. Целоваться днем в школе, где работают мои родители, – нонсенс, нельзя расслабиться, но его опасность заводит.

Да еще как заводит!

– Нет! Нет! Влад. Я так не могу!

– Детка, ты слишком консервативна, – он дышит мне в шею и щекочет кожу. Я сжимаюсь, как от удара. – Расслабься!

Какое там расслабиться! Паника напрочь отключает сознание. Я каждой клеточкой трясущегося тела прислушиваюсь к звукам.

Близкий стук каблуков раздается как гром среди ясного неба.

Глава 2

Отпрыгиваю, начинаю метаться. Влад хватает меня за руку, а я открываю дверь в туалет и запихиваю его внутрь.

– Ты спятила? Это женский! – шипит он.

– Туда!

Толкаю его во вторую половину комнаты, а потом в дальнюю кабинку и сама ныряю следом. Мы стоим, тесно прижавшись друг к другу. Влад держит меня за талию, я прижимаюсь ухом к его груди, слышу, как бешено колотится сердце, вдыхаю аромат мужских духов, смешанный с запахом тела. Он сводит меня с ума даже больше страха, который липким потом растекается по спине.

– Что будем делать? – шепотом спрашивает он.

Я вздрагиваю.

– Ш-ш-ш…

Короткий «хмык» срывается с его губ. Плечи трясутся от внезапного приступа беззвучного хохота. Я толкаю его кулаком в бок, но и сама прыскаю, закрываю рот ладонью: не дай бог, расхохочусь в голос! Владик бешено вращает глазами и веселит еще больше. Мы оба задыхаемся от сдерживаемого смеха, вот-вот сорвемся.

– Ты у меня попляшешь, – едва слышно шепчет он и неожиданно чмокает в кончик носа.

Я отшатываюсь, он успевает подставить ладонь под мой затылок.

– Ш-ш-ш…

Кто-то входит, возится у раковины, включает воду, она с шумом бьется о белый фаянс.

«Убирайся! Убирайся!» – молюсь про себя.

Кран закрывают, скрипит дверь. Я дергаю Влада за ремень.

Ошибка!

Мой парень прищуривает глаза и шепчет игриво:

– Ах ты!

Прижимает еще плотнее к телу. Ежусь, мурашки бегут по спине, собираются в табуны и катятся по ногам к плитке пола.

– Отпусти.

– А если нет? Что сделаешь?

Дыхание Влада щекочет мне ухо.

Дверь опять скрипит. Тот, кто вошел, стоит в предбаннике, не уходит. Чтоб ему пусто было!

– Лезь, живо!

Показываю пальцем на унитаз.

И вовремя, вошедший начинает открывать кабинки: одну, другую, третью…

Влад мигом вскакивает на бортик унитаза и балансирует на одной ноге, не зная, куда пристроить другую. Ему приходится согнуться в три погибели, чтобы голова не торчала над стенками кабинки, и цепляться за держатель бумаги.

Вдруг раздается знакомый рингтон.

– Да, слушаю вас, Марина Николаевна, – говорит вошедшая голосом… мамы.

Мы замираем…

Какого черта?

По спине бежит капелька пота. Мы с Владом переглядываемся.

– Пропали! Нас застукали! – одними губами говорю ему.

Смотрю ошарашенно на любимого, а он улыбается, глаза возбужденно блестят. Пикантная ситуация его лишь развлекает.

Адреналин, мать ети!

– Полина, я знаю, что ты здесь! Выходи! – приказывает мама.

О боже! Она знает?!

«Что делать?» – одними губами беззвучно спрашиваю Влада.

«Решай сама», – пожимает плечами он.

И тут его рука соскальзывает, рулон бумаги срывается с держателя и падает на пол. Я застываю в ужасе, наблюдая, как он выкатывается в просвет между дверью кабинки и полом.

Все! Это конец!

Тут же приоткрываю дверь и вылетаю в проход, плотно прижимая створку спиной.

– Мам, я не могу сходить в туалет? – нападаю сразу, не даю родительнице опомниться.

– Поля! – вскрикивает она. – Посмотри, на кого ты похожа!

– На себя, – огрызаюсь сердито, иду к зеркалу и тащу ее за собой.

Видок еще тот!

Волосы взлохмачены, блузка выбилась из брюк и висит сзади хвостом, тушь размазалась.

– Марина Николаевна волнуется, думает что-то случилось. Контрольная идет. А ты!

– Что со мной может случиться? Не смеши!

– А что за шум там был?

Мама показывает на кабинку.

– Ты напугала меня, я уронила рулон бумаги. Иди уже! – разворачиваю ее к выходу.

– Я хочу посмотреть.

Мама берется за ручку двери, а я просто умираю от страха, живо представляю, как Влад в позе «зю» сваливается ей на руки.

– Нет! – взвизгиваю отчаянно. – Я сейчас приду в класс. Уходи!

– Я провожу. У тебя случайно температуры нет? Красная вся.

Мама прикладывает ладонь к моему лбу. Конечно, я красная! А как иначе в такой ситуации?

– Ма-ма!

Она качает головой, но выходит. Меня трясет от нервного возбуждения, подношу дрожащие пальцы к горящим щекам, выжидаю немного и выглядываю в коридор – пусто. Дергаю на себя дверь кабинки.

– Ушла?

– Да. Быстро!

Мы выскальзываем из туалета, но, видимо, сегодня день ретроградного Меркурия, и просто так он не закончится. Только делаем шаг, как из мужского клозета показывается Сашка Макаров собственной персоной.

– О, приветики, любовнички! Лижитесь? И как, вкусно?

Он стоит, небрежно облокотившись о стену, загораживая нам проход, и насмешливо смотрит пронзительным взглядом прозрачных синих глаз. На плече спортивная сумка, в руке смартфон.

Включенный.

Это я отмечаю краем сознания, вспыхиваю, как спичка, и сдавленно кричу:

– Спятил, урод?

Влад тут же закрывает меня спиной.

– Свали Макар, пока…

Я скриплю зубами от бешенства. Этот мерзкий, напыщенный зазнайка проходу не дает! Он не только учится в нашем классе, но и живет со мной в одном подъезде.

Обложил, гад, со всех сторон!

Боже, что теперь будет? Худшего варианта и придумать нельзя.

– А ты, мачо, не лезь! – хохочет Сашка. – Да вы на меня не обращайте внимания, голубки, я в сторонке постою, поучусь, как надо инструментом работать.

Он высовывает свой язык и дразнит кончиком. Я готова провалиться сквозь бетонный пол в подвал.

– Убирайся! – хочется крикнуть, а приходится шипеть.

– Поль, пойдем, – тянет меня Влад. – Не обращай на него внимания!

– Да как не обращать? Он же…

Но Сашку ничем не пронять.

– А двойной капучино уже пробовали? – он делает характерное движение бедрами. – И как? В женском туалете, правда, неудобно.

– Ты спятил? Что несешь? Какой туалет?

– Ну, в мужском же вас не было.

И тут уже я срываюсь, дергаюсь к нему со стиснутыми кулаками.

– Убью, гаденыш! Придушу!

Но благоразумный Влад хватает меня за талию и оттаскивает от соседа.

– Гляньте, кобылка заговорила, – грубит Сашка. – Ты, Зарека, захлопнись, пока уздечкой не придушил.

И Влад второй раз за день идет грудью на Сашку.

– Слушай, Макар, язык прикуси, а!

– Добавки хочешь, щегол?

Сашка скидывает сумку на пол и принимает бойцовскую стойку.

– Телефон. Отбери у него телефон. Он же снимает…

Меня просто трясет, как представлю, что этот идиот выложит наше с Владом фото в школьный чат.

А Макаров выложит. Обязательно выложит. Просто так, ради минутного развлечения, чтобы посмотреть на реакцию одноклассников и учителей. У них с Владом какие-то личные терки, а пострадаю в первую очередь я.

– Пусть только попробует! – Влад щурится и сверлит Сашку взглядом: он тоже готов схлестнуться.

О боже! Хоть бы кто-нибудь пришел! Сейчас я даже рада постороннему.

– Эй, молодежь, – мы подскакиваем от резкого окрика. В проходе стоит техничка с ведром в руках. Когда она здесь появилась, никто не заметил. – Вы чего во время урока разборки устроили? Вот я вам!

Она замахивается шваброй. Сашка хватает сумку и срывается с места, пробегает мимо нас. Влад ставит подножку, но тот ловко перескакивает ее, делает ручкой и вылетает в рекреацию. Я вижу, как он вприпрыжку несется по ней, и умираю от стыда, обиды и злости.

– Я пошел, – машет мне рукой Влад и, завернув за спину технички, корчит расстроенную рожу.

Я лишь слабо шевелю пальцами.

– Ты девка, того, будь поосторожней с молодыми жеребцами, не позорь родителей. А этим… лишь подавай, да побольше, – посылает мне напутствие техничка и входит в туалет.

Мне от ее слов совсем становится дурно. А если отцу или матери доложит?

Все, пропала!

Тогда наступит мой личный Армагеддон.

– Ты где шаталась? – спрашивает встревоженная Ритка.

– Да так.

Кое-как доделываю контрольную. Последний ответ вообще записать не могу: пальцы дрожат. Ручка падает на пол, я даже не замечаю, смотрю в одну точку. Что за день такой? Ритка косится на меня, но протягивает свою.

– Рассказывай! – пристает на перемене она и тащит к дальнему диванчику, который как раз свободен.

– Рит, отстань! – отбрыкиваюсь я. – Я прийти в себя еще не могу, трясет.

– Давай, поговорим, легче будет.

Ритка – моя подруга с начальной школы. Мы, что называется, не разлей вода, и горестями, и радостями делимся, не раздумывая. Но после нашего с Владом фиктивного расставания я не рассказываю об отношениях даже ей: еще проболтается случайно. Тем более, что, как мне кажется, она увидела в этом надежду для себя.

И вот теперь нас застукал Макаров, нет смысла скрываться. Он наверняка растрезвонит всему классу и даже параллели.

Какой кошмар!

Хватаюсь за голову! Глубоко вздыхаю.

– Да понимаешь…

Рассказываю ей бегло о случившемся. На подружку не гляжу, стыдно. Она слушает и молчит. Вопросы не задает, комментарии не отбрасывает. Молчит! И это так странно, что застреваю на полуслове и смотрю на нее.

Взгляд Ритки блуждает по коридору, а лицо такое, будто она вот-вот заплачет. Пауза затягивается, подруга явно в своих мыслях. От звука звонка на урок Ритка вздрагивает и поворачивается ко мне.

– А дальше что? Что вы сделали?

– Н-ничего. А должны?

– Ну, ты же сказала, что Влад приставал к тебе.

– Ты вообще слушала меня, Рит? – мелькаю ладонью перед ее лицом. – Приди в себя! Мы были в женском туалете, и нас чуть не застукала моя мама по доносу математички. Сечешь?

– С-секу.

– А теперь ты скажи мне, в честь какого рожна Пифа позвонила моей маме?

Ритка смотрит на меня пустым взглядом, ее мысли где-то далеко. Да что со всеми сегодня такое? Сговорились, что ли, чтобы испортить мне жизнь? Судорожно вздыхаю.

Наконец подруга расцепляет плотно сжатые губы:

– А я знаю?

– Все во время урока выходят в туалет, так?

– Так.

– И ни о ком ни разу не сообщали родителям, так?

– Так. Стоп! Поправочка, – Ритка наконец-то начинает соображать. – Твои родители рядом, разыскивать не надо. Может, ты слишком долго отсутствовала.

– Долго? – всем телом разворачиваюсь к Ритке. – Влад вышел из класса раньше меня. А за нами и Макаров смылся. Их предкам не позвонили, а мою маму вызвали.

– Загадка.

Рита пожимает плечами и встает. А я чувствую, как глухое раздражение поднимается в груди. И зачем поделилась с подругой? Легче точно не стало.

– Домой вместе идем? – спрашиваю ее.

– У меня дела, – обдает холодом она.

И все! Финита ля комедия!

За весь день Ритка больше ни разу не повернулась ко мне, ни о чем не спросила, будто я ее своей историей обидела, все сидела в телефоне и с кем-то переписывалась. А когда я попыталась заглянуть через плечо, дернула им так, что чуть по подбородку мне не заехала.

Теперь обижаюсь я. Подруга называется: я ей о секрете рассказала, а она игнорит.

Хорошо, что Макаров в класс не вернулся. Ну, это понятно, у него тренировка, но и Влад притих, а после пятого урока вообще исчез, не сказав ни слова.

В полном недоумении плетусь домой на ватных ногах, еще и дождь начинает накрапывать, совсем тоска.

Что я сегодня имею?

Контрольную провалила – раз.

Ну, допустим, не совсем провалила, основные задания сделать успела.

С поцелуйчиками вышел облом – два.

Не очень-то и хотелось, как представлю, что попадемся, так вздрогну, но бойфренд настаивал. Может, теперь обиделся?

Заперла Влада в женском туалете – три.

Весело было. От опасности и напряжения адреналин играл в крови.

Чуть не попалась маме – четыре.

А вот это вообще треш!

А еще Ритка странно себя ведет – пять. Ее поведение – полная загадка.

Ретроградный Меркурий, не иначе, будь он неладен!

Вечер провожу как на иголках, стараюсь не показывать беспокойство родителям, вымученно улыбаюсь за ужином, машинально отвечаю на вопросы отца, а сама мечтаю запереться в комнате и позвонить Владу. Он выходит на связь не сразу, все время слушаю короткие гудки. Я схожу с ума, не выпуская из рук телефон и потихоньку накручивая себя.

«А если Макаров поймал Влада за теплицей?» – с ужасом думаю я.

Между школьной теплицей и бассейном есть тайный закуток, где споры часто решаются кулаками.

«Нет, не может быть! – тут же успокаиваю себя. – Там камера».

Наконец мобильник вибрирует.

– Влад, ты почему так долго? – выдыхаю я. – Я же волнуюсь!

– О чем? – его голос абсолютно спокоен.

– Ну, ты и Макаров…

– И что?

– Я думала… он же снимал… надо удалить фото.

– Зая, не дергайся. Я все решу. Макаров не дурак, зачем ему нас светить?

– Ну, он что-то брякнул…

– Язык длинный, вот и сболтнул. Даже в голову не бери!

Хорошо ему так говорить, у него нет отца – директора лицея. А что делать мне? Ночью ворочаюсь, каждые десять минут заглядываю в чат, но проклятых фото или видео все нет.

Неизвестность сводит с ума.

Глава 3

На вечернюю тренировку несусь вприпрыжку.

Контрольную кое-как написал, сам доволен, хотя Польку бы прибил за жадность. Ну, ей же нетрудно поделиться ответами с соседом? Не чужие же люди! И чего ершится?

А день сегодня любопытный был.

Развеселил этот мачо недоделанный! Совсем спятил, в женском туалете Польку зажимал. А если бы Ивану Михайловичу доложили? Еще и кулаки, душнила, решил размять. Пинаю камень, попавшийся под ногу. Да с его силенкой только с котами драться, да и те проворнее будут.

Дать бы ему в рожу, да связываться не хочется.

– О, Санек! Здорово! Как житуха? – машет издалека Кристинка.

Она стоит на крыльце спортивного центра, явно ждет меня. И что ей надо? Настроение падает. Специально выбирает время, когда у меня треня?

– Нормуль! – делаю кольцо большим и указательным пальцем и открываю дверь.

Крис проскальзывает перед носом, обдавая запахом карамельных духов. Невольно задерживаю дыхание: терпеть не могу сладости!

А еще я знаю, что девчонка по мне сохнет. Нет, она никогда в этом не признается, играет роль своего в доску парня, но и я не дурак, часто ловлю на себе горячие взгляды.

Принесла же ее нелегкая! Сегодня у меня по плану тренажерка. Тренер говорит, что спорт – это не только отработка приемов и навыков, но и выносливость, сила и терпение, которые надо закалять.

Е-мое!

Вот и закаляю три раза в неделю по вечерам, вместо того, чтобы домашку делать, тягаю штангу, играю гантелями, схожу с ума от скуки на беговой дорожке.

Она самая невыносимая, потому что ноги работают, а голова свободна, и в ней начинают копошиться разные мыслишки, ни музоном их не перебить, ни видосиками.

Вот уже несколько дней терзает башку один вопрос: сказать Полинке, что Влад на два фронта работает, или промолчать? С одной стороны, не мое это дело, пусть сами разбираются. Тем более, что эта заноза Полька в печенках сидит, вечно ходит с задранным носом, как принцесса.

А с другой – не хочу быть соучастником. Мне, конечно, фиолетово, кто кого зажимает по углам, но все же…

– Сань, ты потом домой? – не успокаивается Крис.

Поворачиваюсь: она пристроилась на соседней дорожке. Вот и сейчас смотрит так призывно, что мурашки бегут по спине и сразу хочется сбежать в душевую.

– Отвали, Крис! – показываю на пристроенный на подставке мобильник, где для фона идет урок геометрии.

– К экзаменам готовишься? Время даром не теряешь, – уважительно тянет Крис.

– Ага! И тебе советую.

– Да у меня еще целый год впереди.

Точно! Крис еще семнадцать. Вроде бы год разницы, а как небо и земля. У нее детство в заднице играет. Связываться с малолеткой точно не хочу. Делаю вид, что смертельно занят, но тут же получаю тычок в бок. Перевожу взгляд на Крис.

– Сань, у меня тату, глянь.

Она сует мне под нос запястье, где красуется черный зигзаг ЭКГ. Усмехаюсь: такая же тату, как у меня на лопатке, только с сердечком на кончике стрелки.

Стоп! Но когда она ее разглядела? Вроде бы под майкой не видно.

Хотя…

Тут же вспоминаю тренировку в бассейне, куда Крис тоже ходит с завидной регулярностью. Смотрю на девчонку подозрительно. Она меня сталкерит, что ли?

– Под меня косишь?

– Нет, просто понравилось.

– И куда твои родители смотрят?

– Друг на друга.

Крис отвечает уклончиво, но меня это напрягает. Я не прочь потусоваться с ней, на матч сгонять, на каток, в компашке одной посидеть, но эти томные жалостливые взгляды… бррр!

– Сань, пошли вместе домой, а?

– Я после трени к матери в магазин собираюсь.

– И я с тобой, – тут же воодушевляется Крис. – Надо купить продукты.

– Крис, а у тебя ближе к дому магаза нет? – я уже откровенно язвлю, подавляя желание нагрубить и послать девчонку лесом.

– Ну, ты же проводишь, – смеется она.

Приехали! И как с таким человеком разговаривать? В душевой еще тешу себя надеждой, что Кристинка свалит, не дождется меня, но, увы, ее терпению позавидовать можно. Она подпрыгивает на крыльце, хлопает себя по плечам руками. Замерзла.

Действительно, к вечеру похолодало, еще и дождь начал накрапывать.

– Ладно, пошли! – приказываю ей. – Капюшон натяни!

– Я в нем некрасивая.

– Спятила?

Силой надеваю ей на голову капюшон. Простынет еще, заболеет, меня винить начнет. Не уж! Не попадусь на такую удочку.

– Идем в магазин?

– Нет, сразу домой. Холодно.

Шагаю впереди, не оглядываюсь, знаю, бежит следом, как послушная собачонка. Вдруг втягиваю носом сладковатый запах вейпа. Оборачиваюсь: Крис пыхтит трубочкой и выпускает дым через ноздри.

– А ну, отдай! – приказываю, протягивая руку.

– Сань, это же баловство.

– Отдай, тебе говорю! Спортсменка называется.

– А ты отними!

Крис срывается с места и несется по тротуару. Она сворачивает к скверу, слетает по ступенькам и бежит по дорожке, хохоча во все горло. Ну что делать с этой девчонкой? Несусь следом. Налетаю из-за спины, выдергиваю вейп из пальцев.

– Отдай! – прыгает она, смеясь.

Но я бросаю трубочку на асфальт и только хочу раскрошить ее каблуком, как вижу между кустов парочку.

Зажимаю Крис в охапку, закрываю ей рот ладонью.

– Ш-ш-ш.

– Что? Что там? – в свете фонаря ее глаза мерцают, как у кошки.

– Молчи.

Кто это? Приглядываюсь: Козловский. Вот черт! Никуда от этого хлыща не спрятаться!

А с ним кто? Неужели Заречная? Так поздно? Принцессы в это время спать ложатся, долгий сон улучшает цвет лица.

Или…

– Жди. Я сейчас.

Оставляю Крис и крадусь между кустов. Если Козел с Полинкой, это одно, а если…

Вытаскиваю из кармана мобильник.

Я подбираюсь к парочке почти вплотную. Девчонку не вижу, мачо закрывает ее широкими плечами. Уже девять часов вечера. Что они делают в сквере? Примерным деткам пора в кроватку.

– Как ты можешь? – слышу капризный голосок. – Ты же сказал, что ее бросил.

«Неужели Ритка? – проносится в голове. – Ничего себе!»

Влад в этот момент отодвигается, и вижу девушку во всей красе. Она стоит, держит Козловского за борта куртки и хнычет, как маленькая девочка, на мозги капает.

Точно Ритка! Прибил бы заразу одним щелчком! Сжимаю в ладони мобильник. Вот стерва! А этот, козел, хорош! В груди почему-то закипает дикая злоба, ищу, чем бы кинуть в парочку и прервать эту свиданку.

– Зая, ну ты чего? – оправдывается Влад. – Иди ко мне, крошка. Заревновала? Конечно, бросил, а как иначе?

Он обнимает Ритку, та кладет голову ему на грудь. Идиллия, мать твою за ногу! Ногой провожу по земле, нащупываю камень.

– Тогда почему вы вместе в туалете были?

– Ну, кто тебе сказал, что вместе?

– Полина.

– И чего треплется? – с досадой брякает Влад и добавляет: – Это тебе Заречная свою версию рассказала. Мы случайно встретились, а нас застукали. Она ко мне еще липнет, не смирилась с расставанием.

«Вот гоблин!» – злоба во мне разгорается с невероятной силой.

Камня не нахожу, поэтому просто ломаю ветку у куста сирени.

– Там кто-то есть? – взвизгивает Ритка.

Я качаю ствол дерева и вою:

– У-у-у…

Козловский оглядывается, потом хватает девчонку за руку и бегом тащит к выходу из сквера. Я смотрю им вслед, с трудом подавляю желание догнать и накостылять этому фуфелу так, чтобы последний месяц учебы на четырех ногах ковылял. Да только связываться с дерьмом не хочется и свое будущее под удар ставить.

Возвращаюсь к Крис. Та от нетерпения притопывает ногами и обнимает себя за плечи, а глаза испуганные, по полтиннику, так и сверкают в свете фонаря.

– Ну, что? – бросается ко мне. – Кто там выл? Собака? Так страшно было! Я тут одна совсем. Жуть просто.

– Да так… не знаю, – машу рукой. – Спугнул случайно.

– Эх ты, лапоть!

Крис нервно смеется и цепляется на мой локоть. Я провожаю ее домой, она живет по соседству, а сам не могу забыть то, что только что видел. Это неправильно. Козел он и есть козел!

Уже ворочаясь в кровати, жалею, что не успел сфотографировать. Снимок – это доказательство. Вот только поверит ли мне Зарека?

Нет, отвечаю сам себе. Владичка для нее – свет в окошке, решит еще, что я назло захотел сделать.

Хотя… вспоминаю сегодняшнюю контрольную. Как только Полина и Влад вышли из класса, Ритка явно занервничала. Она крутилась, посматривала на дверь, пару раз уронила ручку. Наконец Пифа спросила:

– В чем дело, Голубева? Не получается задача?

– Нет, что вы, – отвечает Ритка. – Волнуюсь за Полину.

«Вот стерва! Да такие подруги хуже врагов! – ахаю про себя от возмущения. – Чего добивается?»

Но ответ узнаю тут же.

– А что с ней? – классуха покрывается красными пятнами.

– Она плохо себя чувствовала, а сейчас долго не возвращается.

Пифа хватает телефон и выскакивает за дверь. Класс мгновенно принимает это за сигнал к действию. Все лезут в шпаргалки, я тоже. Успеваю списать, пока математичка не вернулась, и тоже отпрашиваюсь. То, что плохо одному, хорошо другому.

Поворачиваюсь набок, зеваю. А, пусть сами разбираются со своими траблами!

Но Полька уже закусила удила. Утром не успеваю войти в арку, как она набрасывается на меня чуть ли не с кулаками.

– Удали фото! – приказывает с ходу.

– Да, пошла ты, Зарека! – вяло отбрехиваюсь.

Мало того, что не выспался, так еще дождь шел всю ночь и на асфальте огромные лужи – не обойти, не объехать. А я ушами прохлопал и в белые кроссы вырядился. Нервно поглядываю на часы, на ноги: вернуться или нет? Черт, так и опоздать могу!

Натягиваю капюшон и обхожу соседку по кривой. Но от нее не так-то просто отвязаться. Всю дорогу до школы несется следом, ругается и требует уничтожить снимки. Фотки я не делал, больно надо, но эту прилипалу хочется проучить. Пусть со своим Козлодоевым выясняет отношения, не со мной.

У поворота к лицею резко останавливаюсь, Полина с разбегу налетает на меня. Смотрит снизу вверх из-под зонтика сердитым взглядом красивых глаз, и будто иголочки впиваются в сердце. Красивая девчонка. С детства знакомы, была тощенькой и щекастой, с большим ртом – чистый лягушонок.

А сейчас совсем другая. Такая… А, черт! Не знаю, какая! Вон как зыркает, того и гляди в горло вцепится.

Смешная! Сказать или нет?

– Слушай, заноза, отвали! – лениво окидываю ее взглядом и ухмыляюсь. – Если хочешь, чтобы удалил, дай списать домашку по алгебре.

– Да пошел ты!

– Взаимно! – я пожимаю плечами и шагаю дальше, но останавливаюсь, она опять налетает сзади. – А с какого перепугу ты решила, что я вас снимал?

– А разве нет?

Вот и попалась, дуреха, в ловушку.

– То ли да, то ли нет, догадайся и признайся! – напеваю веселый мотивчик, подмигиваю Польке и бегу к лицею.

Черт! Надо все же сказать.

Я торможу, Полька вопит сзади:

– Что? Что еще?

– И вообще, Зарека, советую получше друзей выбирать, – выпаливаю вдруг совсем не то, что хотел сказать, и срываюсь с места.

Не мое это дело, лезть в чужие отношения, не мое!

Здороваюсь с приятелями по баскетбольной секции и осторожно оглядываюсь: Полина стоит на месте с растерянным лицом. Может, все же догадается о чем-нибудь? Вдруг получилось заронить в ее голову сомнение.

У каждого решения свои последствия. У моего они будут ужасными. Но чуйка молчала. Я болтал с приятелями, наблюдал издалека за Полинкой и ни о чем пока не догадывался.

Глава 4

Настроение весь день отвратительное. Еще и Макаров добавил головной боли. Скоро экзамены, думать надо об учебе, а мысли забиты любовью, поведением подружки, соседом и загадкой: есть фото или нет.

Это надо проверить. Но как? Этот индюк ушел в несознанку, и как его расшевелить – не представляю. Прокручиваю в голове варианты, но ни один не кажется удачным. И наконец, щелкает.

Есть способ!

– Слушай, выручи, – прошу Светку Михайлову перед уроком физкультуры, она у нас староста класса. – Отвлеки вахтершу.

– Тебе зачем?

Светлана неожиданно пугается и, как лиса, подозрительно косит серым взглядом, явно чувствует вину за вчерашнее. Вроде бы случайность, а последствия плохие.

– Очень надо!

Специально задерживаюсь на урок, жду, пока все уйдут из раздевалки. Наблюдаю из-за угла, как староста обрабатывает вахтершу, просит открыть шкаф с потеряшками. Наконец та встает и идет в бытовку.

Я ныряю в мужскую раздевалку. Черт! Где вещи Макарова? Куда этот недоумок спрятал мобильник? Если не найду его и не удалю фотки, сойду с ума от беспокойства.

Лихорадочно оглядываю вешалки, узнаю Сашкину сумку, кидаюсь к ней и тут же испуганно приседаю.

– Тук! – будто что-то падает.

Оглядываюсь: пусто, вещи на местах.

И снова:

– Тук! Шр-р-р…

Теперь точно знаю: шорох доносится из-за стены, за которой находится душевая комната. Кто-то бутылочку шампуня уронил? Но моются обычно после физры, а не до нее.

О боже! Голову простреливает мысль, мое сердце набатом отвечает на прилив адреналина. А вдруг кто-то увидел, как я шарю по чужим сумкам, и спрятался? Лоб покрывается испариной.

Я встаю, подкрадываюсь на цыпочках к двери и прикладываю ухо к створке.

– Не капризничай, иди ко мне, – слышу слова, кто-то говорит, задыхаясь, сдавленным низким голосом.

– Я тебя ненавижу! – хнычет девчонка, и сразу глухой звук удара.

Ба, да их там двое!

– Да ладно, забудь! – говорит чуть громче парень. – Это мелочи!

– Ты же мне клялся, что вы расстались. Клялся! – тональность меняется с обиженной на капризную.

– Ну, не дуйся.

Я напрягаюсь. Да кто там? По шепоту разобрать невозможно. И вообще, чем в душевой занимаются эти двое? Явно не кроссворды решают.

Отступаю от двери, бросаю взгляд на пол, света не видно. Еще и затихарились в темноте. А ладно! Не мое дело! Сами заварили кашу, пусть теперь и расхлебывают.

Уже дергаюсь к выходу, но застываю.

Нет, какая все же наглость! В школе! В мужской раздевалке! Во время урока физкультуры! Это кто такой отчаянный?

Я резко распахиваю дверь…

Ох, зря я это сделала! Зря!

Понимаю в ту же секунду, что лучше бы мне ничего не знать и не видеть. Хочу возмущенно крикнуть, но слова застревают в горле.

В душевой мой Влад.

Он уже переоделся в футболку и спортивные шорты. А рядом с ним, плотно прижатая к горячему телу, стоит Ритка.

Моя Ритка!

У меня дыхание перехватывает от увиденного. Ее руки обнимают Влада за шею, голова лежит на груди, а его ладони обхватили ее талию. Они настолько увлечены друг другом, что даже не дергаются на вторжение.

– Эт-то… к-как понимать?

Больше у меня нет слов. Пробирает икота. Я глупо таращу глаза и икаю. Все тело сотрясается от каждого «ика».

Они отрываются друг от друга и смотрят на меня затуманенными взглядами. Влад первым приходит в чувство. Он отталкивает Ритку и бросается ко мне.

– Зайка, ты все неправильно поняла!

Я отшатываюсь, выставляю перед собой руки.

– Нет! Не прикасайся ко мне! – взвизгиваю не своим голосом.

– Зайка? – вскидывается и Ритка. – Ты же сказал, что с Полиной расстался. А сам… Ах ты, сволочуга!

Подруга толкает Влада в грудь и выбегает из душевой, а я стою, как замороженная, превратилась в глыбу льда.

– Поль, Рит…

Я разворачиваюсь, пулей вылетаю из раздевалки…

Выскакиваю в коридор и теряюсь: куда бежать? В спортивный зал не могу, боюсь, завизжу, так меня бомбит. Просто ныряю в женский туалет. Здесь Влад меня не достанет.

А Ритка? Да плевать на нее с высокой колокольни! С ней отдельный разговор будет. Сидя на крышке унитаза, обхватываю голову руками и даю волю эмоциям.

– Подлец! Ублюдок! Я же его… а он…

Говорить не могу, слезы катятся градом. А главное, не понимаю, за что? Как получилось, что мой Влад и Ритка вместе? Любимый и лучшая подруга – такого врагу не пожелаешь.

Внутри все обрывается, отчаяние душит, рвет на части, кажется, что мир раскололся, а я лечу в преисподнюю.

Сколько так сижу, не знаю. В туалет кто-то заходит. У меня чувство дежавю, трясу головой, прогоняя наваждение, но первые же слова вошедших бьют прямо в сердце…

– Слышала новость? – доносится голос Михайловой.

Я настораживаюсь, теперь нельзя выходить, хотя последним уроком стоит математика, а на ней разбор контрольной. Но о тангенсах и теоремах думать сейчас не могу: в голове пусто и только звенит: «Влад мне изменяет!»

– Какую?

А это подружка Михайловой, Настя Захарова.

– Козловский с Полиной расстался.

Я замираю, боюсь выдать себя, прислушиваюсь к голосам одноклассниц. Пока ничего нового для себя не услышала, но все же неприятно, когда о тебе сплетничают.

– Это все фигня, – фыркает Настя и включает воду. Из-за шума доносятся только рубленые фразы. – Для родаков представуха… папаша Полькин хайпанул… Пифа пожаловалась.

Вот стерва, сжимаю пальцы в кулаки.

Настя, как и Ритка, давно сохнет по Владу, вот и злится, хочет, чтобы мы по-настоящему разбежались.

– Нет, говорят, в натуре все. И Полька дерганная какая-то, сегодня что-то в мужской раздевалке искала.

– Да ты что! – охает Настя. – Наверняка компромат.

– А еще, – голос Михайловой снижается до шепота. – Я видела, как из мужской раздевалки выскочила, как ошпаренная кошка, Голубева.

О боже! Что же делать? До боли закусываю нижнюю губу, крик так и рвется из груди. Новость мгновенно разлетится. Теперь фотки, сделанные Сашкой, приобретают другое значение.

– Во Влад дает! Он и Ритка? Они же как небо и земля. Не поверю, пока сама не увижу.

– Ну, почему, Ритка хорошенькая, похожа на рыжую кошечку. Такие киски – губки сердечком – парням нравятся.

Язвительное хихиканье пронзает до печенок. Я нащупываю ершик для чистки унитазов и вскакиваю…

Сплетницы замолкают, видимо, прислушиваются. Я тоже не двигаюсь. Первый порыв прошел, хочется узнать, что еще обо мне одноклассники думают, хотя в груди все сжимается от боли.

– А что! – наконец продолжает Настя. – Сколько девчонок по Козловскому сохнет, а он связался с этой заучкой.

– Стопэ, Настюха! Полька нормальная, – возражает Светка, – даже не скажешь, что директорская дочка.

– Много ты знаешь! Может, она всех нас закладывает.

Вот змея! Костяшки рук белеют от напряжения. Знала бы, давно рассказала бы папке о том, что Захарова курит в соседнем дворе, причем не стесняется.

– Не придумывай! – защищает меня Светка, хоть один хороший момент в дерьмовом дне, и со вздохом продолжает: – А ведь Влад и Полина крепкой парой казались. Я даже думала, что они после школы поженятся.

– Ага, держи карман шире. Влад просто решил приударить за директорской дочкой перед выпуском.

– Да ты что? – охает Михайлова. – Не верю!

Одноклассницы выходят, я тоже выбираюсь из кабинки. Стою перед зеркалом и не узнаю себя: лицо отекшее, губы дрожат, вокруг глаз черные пятна, тушь дерьмовая оказалась. Выброшу на помойку, как только что одноклассницы спустили в унитаз мою привычную жизнь!

Вот почему Ритка так резко изменилась! Получается, она за моей спиной с Владом замутила?

А он? На два фронта решил поработать?

Подлец! Какой же Влад подлец! А главное, вины за собой не чувствует, будто так и надо: одну сегодня целую, а вторую завтра. Может, он нас еще и по дням недели раскидал?

Осознание случившегося сводит с ума.

Умываюсь ледяной водой. Что делать? Хочу домой. Закрыться в своей комнате и дать волю эмоциям, а они переполняют душу, вот-вот сорвусь.

Нет, нельзя. Сразу куча вопросов возникнет, мама всполошится, нужно будет придумывать новую ложь.

Глубоко вздыхаю и плетусь в класс. Не на ту напали, я вас, предателей, выведу на чистую воду! Влад караулит у двери в аудиторию. Я останавливаюсь, смотрю мимо.

– Пропусти!

– Поль, не устраивай концерт, если не хочешь, чтобы новости дошли до Ивана Михайловича.

– Ты мне угрожаешь? – наконец поднимаю тяжелые веки.

– Твою ж налево! Нет, конечно! Но и тебе будет плохо, если отец узнает.

– О своей шкуре переживай?

– Поль, поговорим после уроков, лады?

– Бро, не загораживай проход.

Оборачиваюсь: сзади стоит Пашка Гайдин. Влад молча подвигается, и я прошмыгиваю в класс следом за Пашкой. Плюхаюсь на свое место рядом с Риткой, стараясь ее не задеть.

– Поль, Поль, – шепчет она. – Прости. Я не знала. Он сказал…

– И давно вы вместе? – спрашиваю сквозь зубы.

У меня в голове не укладывается. Мы же с Владом вчера химичили бешено в женском туалете, весело было и… хорошо. Я умирала просто от счастья.

А что сегодня? Он обнимается с моей лучшей подругой. Да еще где? В душевой кабине. Он специально выбирает самые мерзкие места для своих пассий?

Предательство и вероломство потрясают до глубины души. Я не могу такое ни понять, ни принять, едва держусь, чтобы не затеять в классе скандал.

– Две недели, – Ритка виновато косится карим глазом.

Она подкладывает мне конфету, браслет на запястье стреляет лучиком.

– Сколько? – срывается с губ вопрос, не отвожу взгляда от дракончика.

– Две недели, – шепчет Ритка.

– Убери!

Швыряю ей карамельку обратно.

– Поль, Поль! Он сам пристал. Я не хотела, думала, вы уже все…

– А от меня, значит, скрыла?

– Нет, что ты! – в глазах Ритки плещется паника. – Так получилось. Я Влада люблю, ты же знаешь.

– Из зависти, значит?

– Поль, зачем ты так. Влад просил не говорить…

Я злюсь, очень злюсь. Злюсь на себя, на подругу, на любимого, который совершенно невозмутим. Он сейчас болтает о футбольном матче с Юркой Оганесяном, вяло перебрехивается с Настей, потешается над маленьким Гайдиным, словом, ведет себя как обычно, словно ничего не случилось. Или настолько уверен, что я не стану устраивать разборки?

А я…

Огонь, сжигающий изнутри, рвется наружу, едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться Ритке в волосы. И плевать на всех!

– А браслет – его подарок?

Почему-то сейчас это важно.

– Ну…

– Значит, его! – я подхватываю пальцем цепочку и резко дергаю на себя. Ритка взвизгивает, вскакивает. Браслет остается у меня, швыряю его на стол. – Мерзость какая!

– Спятила! – визжит Ритка, на ее запястье появляется красная полоска.

Я хватаю тетради и сумку и бросаюсь к последнему столу, где сидит компания во главе с Владом. Видимо, у меня такое лицо, что парни вскакивают и мгновенно исчезают, остается лишь Юрка Оганесян как хозяин стола.

– Подвинься!

Он шарахается от меня.

– Поль, что это сейчас было?

– Не… твое… собачье… дело… Усек, чел?

Придвигаюсь к нему вплотную и смотрю прямо в глаза. Юрка дергает стул к краю стола.

– Понял. Не вопрос. Не мое, так не мое.

Остаток дня пролетает как в тумане. На уроках ничего не вижу и не слышу. Сижу, плотно сжав губы, и смотрю в одну точку. Одноклассники обходят меня стороной, лишь поглядывают, девчонки шушукаются. Влад косится, но не лезет. Хорошо, что Макаров не понял, что случилось, иначе даже представить страшно, чего может наговорить злым языком.

Даже не замечаю, что после обществознания Оганесян исчезает. Теперь я сижу одна, ловлю жалостливые взгляды, и хочется вскочить и крикнуть во все горло:

– Да пошли вы все…

Последний урок – математика. Приходится вернуться на свое место, чтобы не нарваться на вопросы от Пифы.

– Поль, ну прости! – канючит Ритка. – Я же не знала…

– Отвали!

– Поль, ты сама виновата, скрыла, что вы продолжаете встречаться.

Я еще и виновата? Я?

Смотрю на подружку остановившимся взглядом. И как я не разглядела в ней змею?

– Уйди, Голубева, по-хорошему!

Накручиваю на ладонь ручку шопера, еще миг – и сорвусь.

Глава 5

Ритка отодвигается на всякий случай, чувствует, зараза, что я на грани.

– Но вы же расстались еще месяц назад, – оправдывается она, но уже как-то неуверенно. – Сама жаловалась, что поссорились.

Да, я жаловалась, но это была версия для всех, в том числе и для подруги. Нам с Владом даже понравилось держать отношения в секрете: переглядываться, расходиться после школы по домам, а потом тайком встречаться. Я никогда не знала, где меня перехватит Влад, он любил устраивать сюрпризы.

Как, впрочем, и сейчас, сюрприз получился знатный!

Оказывается, он времени даром не терял!

Это убивает больше всего. Не знаю, он и правда влюблен в Ритку или держит ее как запасной вариант, но все равно обидно.

«И как, подружка, даешь себя лапать, Владу хочется погорячее?» – вертится на языке вопрос, обида сжигает изнутри. Но вслух говорю другое:

– Расстались, а потом снова сошлись, – смотрю на соседку и сжимаю карандаш, чтобы не ткнуть ей в глаз от злости.

– Заречная, Голубева, хватит болтать! – стучит по столу Марина Николаевна. – Работайте.

Мы замолкаем. Я пытаюсь что-то решать, но в виски стучит еще один вопрос: «Что же делать?»

Я люблю Влада с девятого класса. Сначала умирала по нему тайно: втихаря, как большинство девчонок, подкладывала сладости, валентинки, открытки, делала фото и мечтала, как пройду с ним за руку по коридорам школы, горделиво поглядывая на одноклассниц, истекающих слюной от зависти.

И только в одиннадцатом Козловский вдруг заметил меня и предложил встречаться. А теперь, получается, ему нужна была не я, а мои связи?

Слезами наполняются глаза. Одна капля падает на тетрадь, сердито стираю ее.

– Поль, а Поль, – сзади шипит Сашка и тычет мне ручкой в спину – его любимое занятие. Прихлопнула бы на месте! – Дай списать.

– Отвали!

– Ты что такая бешеная сегодня? Ну, дай! Жалко, что ли?

И тут меня озаряет, резко разворачиваюсь. Макаров, не ожидая от меня такой прыти, отшатывается к спинке стула.

– В обмен на услугу.

– Какую?

– Сотри фото в телефоне.

– Говорю же, нет его!

– Тогда иди лесом.

– Жмотина!

Я прямо чувствую его взгляд, который прожигает мне спину, а его хриплый голос, когда он окликает меня, вообще вызывает озноб на коже.

Показываю ему средний палец.

– Обломись!

Мучительно жду конца урока, не понимаю, как решаю и что записываю в тетрадь. После звонка хватаю шопер и несусь к выходу, но Ритка догоняет меня.

– Поль, так вы расстались или нет? – бежит она за мной.

Даже не знаю, что ответить. Влад маячит на крыльце, наверняка тоже ждет меня. Что ж, пора поговорить, хотя хочется топать ногами и визжать, еле сдерживаюсь, чтобы не показаться кандидаткой в дурдом.

Я не считаю себя той страдалицей, кто будет рыдать в подушку и думать о смерти. Ну, или хочу казаться такой. Обычно стискиваю челюсти и бросаюсь в бой. Но сейчас… ярость и обида так и переполняют, выворачивают душу наизнанку.

Иду, не оглядываясь, Влад шагает за мной, чуть поодаль за ним – Ритка. Вижу их силуэты в витринах магазинов. Две недели, паразиты, меня за нос водят!

Что б им пусто было!

Но Ритка-то какова! Тихушница, дери ее за ногу!

Сворачиваю в сквер недалеко от остановки, парочка плетется за мной. Замираю у скамейки, поворачиваюсь к ним.

– Поль, ты все неправильно поняла, – начинает Влад.

Еще бы! Лучшая защита – нападение. Плавали, знаем…

– Вот как, неправильно, значит? – с трудом выдавливаю слова. – У меня глюки, и это была не измена, а мне привиделось?

– Поля! – стонет Ритка. – Зачем ты так!

– Ты о чем? – любимый теряется.

– Ладно Ритка! Она говорила, что была не в курсе нашего с тобой фиктивного расставания, но ты-то знал.

– В смысле, не в курсе? – Влад сверлит взглядом подружку.

О боже! Хочет переложить вину на Ритку? Как низко! Неужели я по этому человеку сходила с ума?

– Н-нет. Владик, ты же убедил меня, что вы расстались, – оправдывается подружка. – Я сопротивлялась.

– Сколько? – резко разворачиваюсь к ней.

– Что сколько? – не понимает Ритка.

– Как долго сопротивлялась? День, два? Или пару часиков?

С моих губ капает яд, не могу удержаться.

– Поля, зачем ты так?

– А как я должна?

Смотрю на Козловского и не понимаю его. С кем он хочет быть: со мной, с Риткой или с обеими? И вообще зачем ему такой головняк перед выпуском? Адреналина не хватает? В любовь уже абсолютно не верю. У таких, как он, ее просто нет, одни красивые слова.

– Ты жестокая!

Ритка уже не скрывает слез. Она потрясена, расстроена и ничего не понимает.

– Я? – не отвожу взгляда от зеленых глаз любимого и стискиваю кулаки. – На два фронта работаешь, дорогой? Правильно тебя Макаров козлом назвал. Получается, он знал?

И все становится на свои места. Вот будто кто-то фонариком посветил в голове. И яростная стычка Сашки и Влада, и звонок Пифы моей маме, и слова Макарова, что я должна лучше выбирать друзей. Озарение настолько мощное, что делаю шаг назад, будто разговариваю сейчас с чудовищами, и они на меня нападут.

Влад идет на меня. Красивое и мужественное лицо с квадратным подбородком перекашивается.

– Это уже оскорбление, – холодно говорит он. – Полина, давай обсудим все спокойно.

– Спокойно? Угу, угу! – смотрю на него. – А спокойно, это как?

– Ну, без этих воплей, истерик и неоправданных обвинений.

– Ну, давай попробуем, – и, хотя в груди клокочет ярость, готова выслушать его.

– На каком основании ты решила, что я тебе изменяю?

– Что? – теряюсь от такой наглости. – Я своими глазами видела.

– И что ты видела?

Влад у нас – специалист по идеологическим дебатам, хорошо может вести дискуссии и получает несказанное удовольствие, когда доводами опрокидывает оппонента на лопатки.

Вот только я не оппонент.

– Чего ты добиваешься? – еле сдерживаюсь, чтобы не завизжать от бессилия. – Я видела, как ты обнимал Ритку в душевой! Этого мало?

– Конечно. Она могла подвернуть ногу, а я оказывать помощь.

– Владик! – Ритка круглыми глазами смотрит на него.

Она явно в шоке. Этот мерзавец сейчас беззастенчиво отказывается и от нее.

– В темноте? – хмыкаю. – В мужской раздевалке? Класс! – и опять обращаюсь к Ритке: – И что ты там делала, подружка?

Ритка хлопает ресницами, ловит взгляд Влада, но тот упрямо смотрит в сторону.

– Я? – вскидывается она и тут же находится без помощи бойфренда: – А почему там была ты? Следила за нами?

– Э-э-э, – зависаю на миг.

– Вот именно! – подхватывает Влад. – Рита могла быть там по любому поводу, так же, как и ты!

– Но ты же знаешь, что я искала телефон Макарова, чтобы удалить фотки.

Теперь теряюсь я. Ни на секунду не поверила в благородный поступок любимого, но и аргументы закончились.

– Я тебе сказал, что сам решу этот вопрос.

– А теперь представь, что это ты меня застукал в мужском душе, например, с Макаровым. Что бы ты подумал?

– Ерунда, – хмыкает Влад. – Ты же ненавидишь его.

– Это тебе так кажется! – меня уже несет по камням и горкам. – Сашка – парень красивый, перспективный, отец у него летчик.

– Ха-ха-ха! – веселится Влад. – Летчик не президент.

– Ну, ты у нас тоже не сын олигарха! И как тебе, понравится?

– Поль, не говори ерунду! Макаров и я – как небо и земля.

– А-а-а, ты себя считаешь центром Вселенной? Господином?

– Не передергивай!

– Когда это ты ей сказал? – вдруг вскидывается Ритка. Я на миг совсем забыла о подруге. – Вы вчера встречались?

Мы дружно поворачиваемся к ней. Мне уже хочется отправить ее домой и выяснить отношения с Владом без свидетелей.

– Нет! – отвечаем хором.

И тут меня опять пронзает догадка: Он вечером оправдывался перед ней, потому я не могла до него дозвониться.

– Дура! – я резко бью его кулаком в грудь. – Какой же я была дурой!

– Не бей Владика! – визжит Ритка и бросается на меня.

Это так неожиданно, что я не успеваю среагировать. Подружка вцепляется мне в волосы и дергает их изо всех сил. Я колочу ее по рукам, отскакиваю.

– Спятила, что ли? Ты что творишь? Влад, убери от меня эту драную кошку!

Тот хватает Ритку за талию, но она дергает ногами и руками и вопит:

– Кошку? Я кошка? А ты… ты… курица! Пусти меня! Пусти!

Она вращает бешеными глазами, которые из медовых вдруг стали непроницаемо черными. Мороз бежит по спине, никогда не видела подружку на предельном заводе, она буквально сорвалась с цепи.

– Рит, успокойся! Успокойся!

Влад хватает ее за плечи и встряхивает, а я смотрю на них в ужасе и не знаю, то ли бежать домой, то ли сигануть с моста в реку.

Ритка вырывается и лезет в сумку. Она выуживает оттуда сломанный браслет и сует его Владу под нос.

– Видишь? Видишь, что эта стерва сделала с твоим подарком?

Домой! Прочь отсюда! Домой! Там, в своей комнате, подальше от чужих глаз и воплей буду зализывать раны.

Я приглаживаю волосы и шагаю к выходу из сквера: мне нет больше места в жизни моего парня. Уговаривать его, унижаться перед ним – ни за что! Он сам выбрал свое счастье, вот пусть и радуется.

Успеваю только добежать до остановки, как парочка меня догоняет.

– Поль, нельзя так уходить, давай поговорим спокойно, – просит Влад.

Ритка стоит сзади, она уже притихла, только шмыгает носом.

– Спокойно? – выдыхаю я. – А-а-а, поняла! Ты хочешь, чтобы я была мудрой и понимающей, как та сова из мультика?

– Ну примерно – Влад широко улыбается своей фирменной улыбкой, потом косится на Ритку и хмурится. – Давай остынем, сегодня разговор на эмоциях.

– Обломись!

Показываю кукиш.

– Это грубо!

Влад берет меня за локоть и тянет опять в сквер: осторожный, гад, с этой остановки уезжают не только лицеисты, но и учителя.

Мы несколько минут молчим. Каждый думает о своем. Я о том, что разбитую чашку не склеить, что после предательства Влада я уже ни за что не помирюсь с ним.

– Поль, понимаешь, – начинает он и вздыхает. – Любовь приходит и… – он делает паузу и продолжает: – Уходит.

Его слова бьют острым лезвием прямо в сердце. Чувствую, как задыхаюсь, хватаю ртом воздух, еле удается протолкнуть его в легкие.

– В таком случае, – выдавливаю из себя, – ты должен был расстаться со мной, а не метаться на два фронта. Тем более, что папка дал отличный шанс.

– Ну, понимаешь… в тот момент это было еще рано, не хотел тебя ранить.

Влад говорит и смотрит прямо мне в глаза. В его зрачках ни капли сочувствия или сожаления. На миг опускаю веки, и сразу вспыхивает картинка: Влад балансирует на унитазе и беззвучно хохочет. Живой, любящий, желанный.

А теперь получается, поиграл со мной в любовь и выбросил как сломанную игрушку на помойку.

– А что тогда между нами было еще вчера? Акт благотворительности с твоей стороны? – шепчу едва слышно, голос отказывается повиноваться. – А сегодня тот же акт по отношению к Ритке?

– Что за акт благотворительности? – спрашивает трясущимися губами она. – Ты хочешь сказать, что я никому не нужна? Владик меня любит.

– Ну, Козловский заявил: то, что я видела в душевой, была не измена, – сквозь зубы поясняю я. – Значит, он полуголый тискал тебя из альтруистических побуждений. А вчера меня. Рыцарь благородный!

И тут Влад взрывается.

По его лицу вижу, как он взбешен.

– Ну, а что ты предлагаешь делать мне, здоровому мужику, если сама как вобла мороженая?

От шока язык немеет, не чувствую его во рту.

Я не узнаю парня. Был такой милый и ласковый, конфетки, цветочки, походы в кино. А сейчас его как подменили: грубит, обзывается, зеленые глаза полыхают ненавистью. Или он настоящий именно такой, а со мной в джентльмена играл?

– Чт-о-о-о! – от возмущения голос резко садится. – Вобла? Очнись, Козловский! Не строй из себя прожженного циника. Нашел оправдание.

– Да пошла ты со своими заморочками! – Влад пинает мусорный бак. – Я хочу физики со своей телкой, а ты в обморок чуть не падаешь от простого поцелуя.

– Телка? Когда я для тебя телкой стала?

– Надеюсь, ты найдешь себе такого же деревянного бычка, – Влад разворачивается. – Ритуля, пойдем!

– Вот и беги к своей Риточке, – захлебываюсь словами я. – Она в обморок не упадет.

– Полька, как ты можешь? – Рита слушает нашу перепалку с зареванными глазами. – Я никогда… ни за что… Влад сказал, что расстался с тобой!

– Проехали! Не трогайте меня, и я вас забуду!

Глава 6

Я выскакиваю из сквера, сворачиваю во двор жилого дома и несусь изо всех сил прямо по лужам. Брызги летят во все стороны, в ботинках чавкает, и слезы стоят в горле, вот-вот вырвутся наружу. Я душу отдала этому козлу, а он…

Перед аркой во двор встряхиваюсь, выравниваю дыхание и поднимаю высоко голову.

«Я сильная! Я смелая! Пусть им бумерангом вернется все, что они сделали!» – бормочу мысленное заклинание.

– Эй, соседка, куда несешься? Дело есть…

От стены арки отталкивается Сашка и шагает навстречу.

– Отвал-и-и-и…

Я ору на него так, что оконные стекла могут взорваться.

– Ну и вспыльчивый характер! – отшатывается он.

– Мелкий засранец!

– Ты чего, спятила?

– Н-е-е-т…

– На кого-то злишься?

– Н-е-е-т! Отстань!

Уже не знаю, как добежать да дома и спрятаться там.

– Это тебя Ритка с Владом завели?

– Не твое собачье дело! Убирайся!

Сашка крутит пальцем у виска.

– Я насчет фоток…

Но я уже несусь к подъезду, не разбирая дороги.

Правильный настрой летит в тартарары. Ночью подушка не просыхает от слез. На следующий день я отказываюсь идти в школу, притворяюсь больной.

– Поль, ЕГЭ на носу, – волнуется мама. – Что с тобой происходит? Высохла вся.

– Нормально. Скоро поправлюсь, – отвечаю ей и отворачиваюсь к стене.

– У тебя предэкзаменационный мандраж, дочь? – сердится отец. – Решила все, к чему готовилась, спустить в унитаз?

Я вскидываюсь.

– А к чему я готовилась, пап? Ты хочешь, чтобы я стала инженером-технологом, а я физику ненавижу! Слышишь? Не-на-ви-жу! И вас всех ненавижу! Оставьте меня в покое!

Я срываюсь, бегу в комнату, запираюсь на ключ и… слушаю, как из-за меня ссорятся родители. Но мне жалко не их, а свою сломанную жизнь.

– Ты совсем избаловала девчонку, – сердится отец.

– Не будь так строг к ней, Ваня, – уговаривает его мама. – Наверняка что-то случилось. Поля остынет и сама все расскажет.

– Придется с Мариной Николаевной поговорить.

Я выскакиваю из комнаты.

– Нет, только не с Пифой! Оставьте меня в покое!

– Как мерзко! – кривится папа. – Почему именно Пифа?

– Потому что Пифагор. Математик, только в женском роде.

Папа откладывает в сторону телефон, который уже держал в руках.

– Может, расскажешь, что в школе случилось?

– Ни-че-го! Пап, не позорь меня, прошу! Я и так под прессингом постоянно из-за тебя.

– Не понял? – отец встает. – Тебя кто-то обижает?

– Нет, я не об этом, – схожу с ума оттого, что теперь надо выкручиваться. – Ты меня не понимаешь!

– Так, объясни членораздельно.

Я смотрю на него и только в бессилии стискиваю кулаки. Он искренне хочет помочь, но не знает, что сделает только хуже. Не могу же рассказать, что мы с Владом наплевали на все запреты и продолжили встречаться. А еще Козловский мою подружку окрутил до кучи, а я узнала об этом.

Даже представить страшно, какой папка устроит всем разнос!

– Пап, я в лицей больше не пойду, – выпаливаю неожиданно для себя.

– Что? За месяц до выпуска! У тебя с головой все в порядке? – отец ошарашенно смотрит на меня.

– Хочу окончить школу экстерном, – тороплюсь, сейчас эта мысль кажется самой правильной.

– А как же друзья? Выпускной? Одиннадцать лет твоей жизни.

Я молчу, задыхаюсь от отчаяния и молчу. Мама бросается ко мне и прикладывает ко лбу ладонь.

– Да ты вся горишь! Ваня, вызывай скорую!

Медики приехали, сделали укол, я отключилась. Просыпаюсь уже ближе к ночи, выхожу из комнаты, в кухне горит свет. Крадусь на цыпочках – родители сидят у стола и тихо разговаривают.

– Что Марина сказала? – спрашивает мама.

Папка все же позвонил. Вот невезение!

– Ничего. Макаров и Козловский чуть не подрались, но это обычное дело.

– А из-за чего ссора случилась? Может, из-за Полины?

– Нет, там какой-то пустяк. Зацепились слово за слово, и поехало. Это точно с Козловским связано. Я Польку никогда такой взвинченной не видел.

– Ваня, успокойся! – защищает меня мама. – Первая любовь, первые отношения. Они часто бывают горькими. Ты же сам запретил детям встречаться, вот Полина и сорвалась.

– Я ноги выдерну этой первой любви, а стручок оторву и собакам выброшу!

– Только посмей! Да и собак бродячих у нас нет, – отшучивается мама. – Поля должна сама справиться с проблемой.

Легко сказать, а как справиться, когда внутри пожар?

Возвращаюсь обратно в комнату и выползаю из нее, когда никого дома нет. То слоняюсь по квартире туда-сюда, как маятник, то сижу в кресле, уставившись в одну точку, то лежу на кровати.

И думаю, думаю, думаю…

Иногда забираюсь с ногами на подоконник и смотрю вниз с третьего этажа, представляю, как лечу, расправив руки, как птица крылья.

Лечу и падаю.

Плашмя…

Прямо на влажную от весенних дождей землю.

А что дальше?

Ничего. Сломанные руки и ноги, больница, гипс и унылая жизнь, полная страданий. Третий этаж не избавит от боли, поселившейся внутри, лишь умножит ее многократно.

Однажды за сидением на подоконнике меня застает мама.

Я как раз открывала окно, чтобы вдохнуть прохладный воздух, наполненный запахом свежей зелени. Май-месяц, скоро экзамены, а у меня в голове звенит пустота.

– Нет! Полюшка, не смей!

Вздрагиваю от ее крика, хватаюсь за раму. Мама бросается ко мне и стягивает на пол, в ее глазах плещется настоящая паника. Она крепко обнимает, прижимает к груди, в голосе дрожат слезы.

– Мам, ты чего? Все нормально. Я не собираюсь… туда…

Пытаюсь отстраниться.

– Ты с Владом поссорилась? – не отпускает мама.

– Д-да, – выдавливаю из себя. – Он… м-мы расстались.

– О боже! Милая моя! – мама уже открыто плачет, и я реву вместе с ней, громко, некрасиво, безудержно… – Все пары проходят через такое, это не повод…

– Мам, как же больно… – показываю на грудь. – Так больно!

– Это пройдет! Поверь! Все проходит, – мама прижимает мою голову к себе. – А любовь… она еще будет… настоящая… большая… такая, что весь мир ляжет у твоих ног. Весь, понимаешь…

И это сделает он.

Первые майские праздники пролетают быстро. Я потихоньку прихожу в себя, даже начинаю заглядывать в школьный чат. Фотографии так и не появляются. Хотя уже бесполезно их выкладывать, поезд ушел.

Но в голове постоянно звучат слова Влада о том, что я мороженая вобла. Неужели осторожность в отношениях он воспринимает именно так? Что я чувствовала, когда Влад меня обнимал? Жар, желание, неуверенность в себе и… страх быть пойманной.

Точно! Всегда боялась, что нас кто-нибудь застукает, не могла расслабиться. Получается, Владу хотелось более тесной близости, а я не смела это ему дать.

«А если попробовать? – закрадывается коварная мыслишка. – Или он все уже получил от Ритки?»

И сама себя ненавижу за такую идею. Он мне изменил совершенно цинично и гадко, а я хочу его вернуть. Ни за что!

Но и представить его с лучшей подружкой тоже не могу. Просто схожу с ума от ревности, когда закрываю глаза и вижу их, слившихся в объятии в душевой.

Как только включала мобильник, видела пропущенные звонки от Ритки. Чувствовалось, как ей плохо. Она девчонка по натуре добрая и бесхитростная, очень жалостливая. В классе считается негласным психологом: всегда подставит плечо, выслушает, разрулит сложную ситуацию. И что на нее нашло?

Вздыхаю: на этот вопрос еще предстоит найти ответ.

Она не только звонила, но и несколько раз приходила к нам домой, но мама ее не впустила по моей просьбе, сказала, что у меня заразная болезнь. Я маме благодарна, даже не знаю, справилась бы сама с эмоциями или нет. На экстернат отец меня, естественно, не перевел, а прятаться уже нет ни сил, ни возможностей.

И, как только включаю телефон, первый же звонок от подружки.

– Поль, ты на меня не обижайся, – слезно просит она. – Поль, прости, я же не знала.

– Проехали.

– Поль, а что мне теперь делать? Вы с Владом расстались или нет?

– Расстались!

Говорю уверенно и категорично, хотя на душе кошки скребут острыми коготками.

– А, – Ритка замолкает, слушаю, как она дышит в трубку, но не помогаю ей, пусть сама выкручивается. – Мы с тобой еще подружки?

– А ты как думаешь?

– Значит, злишься, – голос начинает дрожать.

– А что я должна делать? Плясать от радости?

– Поль, не надо так. Если тебе Владик больше не нужен, отдай его мне.

– Приехали! – борюсь с желанием отключить телефон. – Он что, переходящий приз?

– Нет, но… Я с ума схожу от неизвестности. Знаешь, как мне плохо!

«Плохо от чего?» – вертится на языке вопрос. Оттого что забыла из-за парня лучшую подругу, или потому, что потеряла бойфренда?

– Ага! Зато мне классно! Двое друзей предали меня, а я должна скакать от радости. Да и зачем я тебе нужна? У тебя же теперь есть Влад.

Говорю просто так, чтобы прощупать почву, и попадаю в точку.

– Ну, Влад, это мужчина, с ним не обо всем поболтать можно.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю через нос, как мама научила. Мобильник, зажатый в кулаке, раскаляется от жара. Получается, они по-прежнему встречаются. И что мне делать? Если я перестану общаться с Риткой, в классе все поймут.

Не доставлю никому такого наслаждения. Шепотки за спиной, жалостливые взгляды – нет уж! Выкусите! Не получите!

– Со мной ты тоже не слишком откровенничала, – не удерживаюсь от укола.

– Страшно же! Как ты не понимаешь, – мило жалуется Ритка. – Поль, давай помиримся! Давай, давай! Ну, хватит дуться!

– Посмотрим, – не даю точного ответа я, пусть помучится.

Месяц. Надо продержаться только месяц. А потом все разъедемся по разным вузам и забудем друг друга как страшный сон. Отрываю лист от календаря, вешаю над столом, а под ним кладу красный карандаш.

Довольно улыбаюсь.

В школу собираюсь тщательно. Долго сижу перед зеркалом, настраиваюсь, делаю идеальный макияж, укладываю волосы русой волной, как любит Влад. Пусть видит, какую красавицу потерял! В рюкзак кладу шорты и топ. Сегодня физкультура. Хочу, чтобы мое постройневшее тело вызвало у всех зависть.

В классе все, как обычно. Заметив меня, Сашка равнодушно кивает, Михайлова радостно машет рукой, Юрка Оганесян причмокивает губами и вскрикивает на кавказский манер:

– Вай, вай, Заречная! В каких клиниках таких красавиц делают?

– Скажешь тоже! – краснею я, но комплимент мне приятен.

Зато Влад недовольно хмурится. «Боишься, что устрою скандал? – улыбаюсь про себя. – Небось в напряжении все эти дни. Бойся, дорогой, бойся!»

Но бравада тут же вылетает из головы, как только сталкиваюсь с ним взглядом. Сердце заходится в бешеном стуке, во рту все пересыхает.

Ритка трется рядом с ним, но, увидев меня, меняется в лице и отскакивает. Эта парочка сейчас как нож к горлу. Не могу смотреть на них!

Не могу!

Но растягиваю рот в широкую улыбку и иду к Ритке.

– Как дела? Как вы тут без меня?

– Полька, я так соскучилась! Я извелась вся!

«Ага! Как же! Извелась она! – завожусь я. – К Владику по полной липла, пока меня не было».

Рита тянется ко мне с поцелуем, но я уворачиваюсь.

– Собьешь, – скрашиваю неловкость смешком и выставляю перед собой руки. – Куда несешься?

– А мы с Владиком теперь встречаемся, – шепчет мне подружка на ухо – Ты же не против? Ну скажи, а!

Мне кажется, будто сердце проткнули длинной иглой, ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Сцепляю челюсти и цежу:

– Нет, конечно. Вы друг другу подходите.

«Оба подлые и вероломные», – добавляю про себя.

– Ох, Полька! Спасибо тебе! Ты такая… душевная!

Рита бросается ко мне на шею, я кручу головой, не хочу, чтобы она меня целовала. Как представлю, что они с Владом взасос, а потом она меня, бррр.

Влад, заметив, что мы нормально разговариваем, тоже подходит. Нисколько не смущаясь, обнимает Риту за талию, треплет ей волосы, и даже делает вид, что целует в макушку, а сам смотрит на меня, изучает реакцию.

И эта влюбленная дурочка не сводит с него сияющих глаз и тает, тает…

А еще поминутно оглядывается: мол, любуйтесь, смотрите, какая мы классная парочка.

«Неужели еще недавно я выглядела так же глупо, как она?» – удивляюсь про себя.

Начинается урок, а я ничего не слышу, ловлю взглядом, как идиотка, каждое слово Влада, небрежный взмах руки, поворот головы.

Нет, рано пришла в школу. Не выздоровела от любовной горячки.

– Марина Николаевна, можно выйти?

– Я объясняю, как делать десятое задание ЕГЭ, – хмурится Пифа.

Ну, не рассказывать же ей, как мне сейчас плохо? Боюсь, еще чуть-чуть и в обморок грохнусь.

– Пожалуйста…

– Иди уже, раз невтерпеж!

Я вылетаю за дверь. Мне туалет не нужен, но густая, как кисель, атмосфера класса душит, словно толща воды, того и гляди раздавит.

Однако спрятаться в школьных коридорах во время урока негде, плетусь за угол и нос к носу сталкиваюсь с Сашкой. От него разит сладковатым запахом вейпа.

– Ты спятил? В школе? – набрасываюсь на соседа. – Ты же спортсмен!

– Зарека, приди в себя! Я, что ли, курил? Малолетки там надымили.

Сашка машет рукой в сторону туалетов.

– Вот я их!

Не успеваю распахнуть дверь, как оттуда вываливаются восьмиклассники. Один толкает меня так сильно, что начинаю падать. Если бы не Сашка, свалилась бы кулем муки на грязный кафель.

– А ну извинись, печенег!

Сосед хватает за шиворот малолетку и встряхивает.

– Да пошел ты! – целит сквозь зубы тот.

Маленький, юркий, он ужом крутится, пытаясь освободиться от захвата. Но Сашка и ростом и силой во много раз превосходит мозгляка, просто так его не одолеть.

– Я тебе пойду, гаденыш! – Сашка отвешивает ему подзатыльник. – Еще раз увижу…

– А что сделаешь?

Восьмиклассники, нисколько не боясь, окружают соседа плотной толпой из четырех человек. Они похожи на бездомных волчат, такие же злые и голодные до драки.

– Эй, пацаны! – я поднимаю телефон. – Брысь по классам. Вы у меня все здесь.

– Ты попутала, коза? – прет любитель вейпов.

Сашка заслоняет меня собой.

– Смотри, – я держу телефон над головой и тычу пальцем в кнопку. – Если не уберетесь отсюда, отправлю в чат директора.

Восьмиклассники тут же разбегаются.

Смеясь и переглядываясь, словно приятели, мы с Сашкой идем к классу. Кошусь на него. Надо же, этот болван иногда может быть человеком.

Глава 7

Возвращаюсь в класс в приподнятом настроении.

– Ты почему так долго в туалет ходила? – спрашивает Рита, когда мы переодеваемся на физкультуру. – И пришла вместе с Макаровым.

– И что? Мы же в разных сортирах были.

– А, точно! Ты пойдешь на урок?

– Конечно, я физру люблю.

Ритка смотрит подозрительно, как я напяливаю спортивную форму. Сегодня я надела лучший бюстгальтер. Полушария торчат, как яблочки наливные. А еще шорты выбрала самые узкие и короткие, чтобы длинные ноги подчеркнуть. И топ открывает живот, а в пупке золотой шарик пирсинга.

Ритка смотрит с завистью и тревогой. Видно, что переживает, явно не уверена в любви Влада. Подружка из простой семьи. Выгоды в этих отношениях для Козловского никакой нет, а в его внезапно вспыхнувшую новую любовь я не верю. Действует мне назло, не иначе. Ну, или податливое тело Ритки соблазняет его.

Подружка крутится, поглядывает на выход из раздевалки. Она рвется в зал, где Влад, но не хочет оставлять меня одну.

Ничего, пусть подергается! Я никуда не тороплюсь. У зеркала накручиваю на пальцы локоны, одергиваю топ, поправляю шортики.

– Ты же болела.

– Посижу на скамеечке. А что сегодня?

– Волейбол. Будем играть против медиков.

Мы учимся в инженерном классе, а еще в нашей параллели есть медицинский и гуманитарный профиль.

Я расстраиваюсь. Волейбол – моя любимая игра. Нравится, что можно не только бегать, прыгать и бить, но и думать головой, потому что нужно уметь мгновенно просчитывать все комбинации и принимать решения.

Вздыхаю. Сегодня явно не мой день.

Игра начинается вяло, но постепенно набирает обороты. На скамейке запасных сидят Влад и Ритка. Подружка так и льнет к моему бывшему парню. То ладошку ему на колено положит, то голову прислонит к плечу, всем видом показывая: «Он мой! Никому не отдам!»

А я умираю от ревности, сердце разрывается на крошечные осколки.

Влад держит руку на талии Ритки, а поглядывает на меня, будто говорит: «Смотри, дура! Ты потеряла лучшего парня школы!»

И вдруг подмигивает.

«Ах ты засранец! – взрываюсь я. – Ты опять хочешь на два фронта поработать, урод?»

Отворачиваюсь, слежу за игрой, но ничего не вижу. Кто в какой команде, где наши, где чужие. Все скачут, кричат, ловят мяч, а у меня в ушах: «Бу-бу-бу!» – да заливистый смех Ритки.

«Чтоб вас подкинуло да бросило!» – злюсь про себя.

Вот маленький Пашка Гайдин принимает сложный мяч, перебрасывает его Оганесяну, стоящему у сетки. Юрка подает пас Макарову, тот разбегается, подпрыгивает, заносит руку для удара.

– Саня, давай! – кричит Светка Михайлова на другом конце скамейки.

Ее подружки вскакивают в безумном экстазе, поворачиваюсь к ним, и тут же мощный удар сбивает меня с ног. Я падаю со скамейки. Голова кружится, пол и потолок меняются местами, на мгновение теряю и слух, и зрение, и ориентацию.

«О боже! Какой позор! – стону про себя. – Какой позор!»

Лежу, плотно смежив веки, боюсь встать. Все будут пялиться на меня, жалеть. Ненавижу это!

– Полина, как ты? – слышу голос учителя, но глаза не открываю.

– А вдруг она потеряла сознание?

– Сотрясение мозга?

– Вызовите скорую.

– Нет, надо отнести в медпункт.

Я упрямо лежу. Теперь, даже если заставлять будут, не поднимусь. Как представлю, что Влад, и Ритка сочувственно смотрят на меня, вздрогну.

Да и все вокруг наверняка думают: «Польку бросил Влад, предала лучшая подруга, она поссорилась со всеми еще и мячом по башке получила – точно ходячая катастрофа».

– А ну-ка, сдриснули все! – вдруг слышу голос Сашки. – Я отнесу в медпункт,

«О боже, только не это! – ужасаюсь я. – А если уронит? Точно уронит! Назло мне сделает».

Чувствую, как Сашка просовывает руки под колени и спину и рывком поднимает меня. Открыть глаза теперь уже ни в коем случае нельзя. Если играть в раненую чайку, то до конца.

– Классная парочка! – говорит кто-то.

– Ага.

Этого только не хватало, испариной покрывается лоб. Чувствую запах мужского пота, но он не раздражает, наоборот, действует как нашатырь: мозги проясняются и даже боль стихает.

– Можешь обхватить меня за шею? – задыхаясь от тяжести, просит Сашка. – Никто не видит.

Я судорожно обнимаю его. И как он догадался, что я притворяюсь?

Сосед заносит меня в медпункт, кладет на кушетку. Наблюдаю за ним сквозь ресницы. Он стоит, вытирает краем футболки вспотевшее лицо, а ниже… загорелое тело с плотными кубиками на животе.

Невольно сглатываю слюну. Так и хочется прикоснуться к этим невероятным квадратикам. Две колонки по три в ряд…

– На что пялишься? – спрашивает Сашка.

Вскидываю на него взгляд. Он в упор смотрит на меня, а в синих глазах пляшут чертики.

– Что случилось? – спрашивает фельдшер.

Я тут же захлопываю веки. Чувствую, как щеки заливаются краской, словно меня застали за непотребством. Так и есть, подглядывала, но кто же в этом признается?

– Да вот девушка на физре получила мячом по голове.

– Молодой человек, выйдите!

Я облегченно вздыхаю и открываю глаза.

– Со мной все в порядке, голова только гудит.

– Тошноты нет?

– Нет.

– Полежи немного, я понаблюдаю. Хочешь, отцу позвоню?

– Нет, что вы!

Медсестра закрывает меня ширмой. Наконец-то я одна и в тишине! Лежу, прислушиваюсь к звукам. Вот кто-то входит в медпункт, просовывает руку за ширму и кидает на кушетку мою сумку.

– Кто это? – сажусь, выглядываю, но вижу только закрывающуюся дверь. – Спасибо!

Доходит до доброго самаритянина моя благодарность или нет, не знаю, просто вытаскиваю мобильник и свапаю по экрану.

И точно!

Не зря мне казалось, что слишком много восторженных возгласов. Кто-то протащил телефон на физру, сфотографировал, как Сашка нес меня на руках, и выложил в школьный чат. А от комментариев вообще можно сойти с ума.

– Какая парочка!

– Сашка-няшка!

– Не думала, что он такой крутой!

– Сашок, возьми меня на ручки.

И куча сердечек.

– Они встречаются?

– А как же Влад?

– Они же с Полиной расстались.

– У Сашки такое тело, закачаешься!

– Ага. Ему можно в модели податься.

– Зачем? Его ждет спортивная карьера.

И ни слова обо мне, со злостью свапаю по экрану, убирая этот девчачий гвалт.

Вскакиваю с кушетки и несусь к двери. Меня немного пошатывает, но в целом все нормально. Выхожу из медблока, и на меня сразу набрасываются Влад и Ритка.

– Как ты? Больно?

– А Сашка каков? Нет, меня Владик тоже бы понес, если бы так случилось, – воркует Рита. – Правда, котик?

– Да, зайка.

Чувствую, что меня сейчас стошнит от сладкой патоки, льющейся сплошным потоком.

– Я домой!

Хватаю сумку и выбегаю из класса.

На следующий день стараюсь улыбаться, но получается плохо. Кажется, будто все одноклассники знают, как я разглядывала пресс Макарова. Этот недоумок наверняка уже похвастался.

Но в школе все, как обычно: Влад милуется с Риткой, Оганесян хохмит и сыплет анекдотами, Светка достает Пашку. И я только вздрагиваю на каждый хлопок дверью.

Макаров влетает в класс всегда перед звонком: несколько раз в неделю ходит по утрам в бассейн. Он идет от двери к своему месту, распространяя в воздухе запах шампуня, а мне кажется, будто плывет по воздуху, медленно, плавно, взмахивая руками и улыбаясь так ослепительно, что у меня щемит где-то в груди.

Взгляд невольно опускаю к его животу, обтянутому белой рубашкой. И тут же отчаянно трясу головой, может, и правда сотрясение получила, раз теперь у меня еще и галлюцинации.

Сашка плюхается на стул сзади.

– Развонялся тут! – ворчу под нос.

– Ты чего, вкусно пахнет, – удивляется Ритка.

– Вот и нюхай!

– Поль, дай учебник, – Сашка тычет ручкой в спину.

– Отвали!

– Да что с тобой? Не с той ноги встала?

– Ага.

Злюсь на него, на себя, на весь мир. Уроки почти не слушаю. Что-то случилось с моим зрением. Я вдруг начала замечать разные мелочи. У Ритки в уголках верхней губы есть волоски, хочется дернуть за них.

Отворачиваюсь и сразу ловлю взглядом ногу Пашки. Он снял кроссовок, и голый палец торчит из дырки носка. Мне уже дурно, смотрю в сторону, а там красный прыщик на носу Насти.

Точно, надо провериться. Почему я вижу всех без фильтров и только Макарова иначе? Украдкой кошусь на него, и будто ветер летит в лицо. Сашка сидит, крутит в пальцах карандаш, а синий взгляд такой томный, такой задумчивый, что я уплываю.

– Чего уставилась, Зарека? – обухом по голове доносится вопрос.

– Я? Нужен ты мне!

– А чо, метр девяноста красоты и силы, – смеется Сашка, и милые ямочки мелькают на щеках.

– Отвали!

Черт! Черт! Черт! Неужели я на него смотрела? Вот идиотка! Скорее бы эти три дня между праздниками закончились!

Я срываюсь с места.

– Ты куда? – кричит вслед Ритка. – Сейчас звонок будет.

– В медпункт, голова болит.

Мне действительно нужен совет. Очень нужен, иначе просто свихнусь от мыслей.

– В чем дело? – спрашивает фельдшер, внимательно разглядывая меня поверх очков. – Есть последствия удара?

– У меня странные симптомы…

– Какие?

Замолкаю, краснею, но нахожу мужество продолжить:

– Я внезапно краснею, сердце бешено стучит, и – тошнота.

– У-у-у, понятно.

– Я витаю в облаках, постоянно злюсь, – делаю паузу, а перед глазами мелькает Сашка, вытирающий лоб краем футболки. – А еще я не могу спокойно смотреть на это грязное создание.

– Какое?

Осторожно смотрю на фельдшера. Она заполняет карту, вопрос рядовой, не из праздного любопытства.

– Да есть один чел… И он вдруг засиял для меня совсем новыми красками. Может, это последствия сотрясения?

– Нет, что ты! – смеется фельдшер. – Похоже на ПМС, – она наклоняется ближе и шепчет: – У меня также, поверь. И у всех женщин.

Вздыхаю облегченно. Точно! Через неделю должны прийти месячные. И сразу так легко становится на душе, так спокойно!

Возвращаюсь в класс в приподнятом настроении. Уже не раздражают ни Ритка с вечно страдальческим лицом, ни Влад. А на Макарова вообще не обращаю внимания. У меня ПМС, нет причин волноваться.

Но тревога возвращается уже на следующий день. У Риты восьмого мая день рождения. Обычно мы тусовались вдвоем: сидели в Маке, бродили по набережной, обсуждая парней, развлекались в парке аттракционов. Этот день был только для нас, девочек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.