Теодор Тория
Контора Ла Прасса: побег из

ТО, ЧЕМ МЫ ЗАНИМАЛИСЬ,...

Господи, да сколько это может продолжаться?

Никто из нас этого не желал, но мы все же встречались. Встречались – в коридорах, на парковках, в зонах для курения, у главного входа в небоскреб – ожидая свои тонированные вкруг таксомоторы. Встречались – и легким кивком приветствовали друг друга. В этом жесте было больше презрения, чем скромности. Мы поносили друг друга, высмеивали слабость и глупость, лицемерие, которыми были пропитаны все слова и поступки. Зачем было ломаться, зачем было корчить из себя самых умных, самых оппозиционных, самых вменяемых, если теперь мы те, кем боялись стать, но отчасти имеем наглость еще и радоваться этому? А кто, скажите нам, был бы огорчен возможностью ни в чем себе не отказывать до той степени, что необходимость сменяется достатком, достаток – роскошью, роскошь – заслуживающим зависти и порицания безумием? Мы были богаты настолько, что заслужили собственную ненависть и родительскую гордость. Да, они были горды нами. Они были счастливы, что из зачуханных патлатых животных мы превратились в элегантных мужчин и женщин, способных обеспечить себя, свою семью, будущее – свое и даже своих детей. Однако, мы продолжали оставаться одинокими. Даже более одинокими – чем были прежде.

Общее совещание руководителей отделов разных филиалов Конторы. Обмен опытом. Приглашенные высококвалифицированные гости, что лучше всех знают, как делать то, без чего человечество вполне себе могло бы прожить. Например, проведение аналитического разбора путем системного анализа проведенного анализа размеров чистой прибыли за третий квартал текущего года среди привилегированных клиентов Конторы в области обеспечения производственных мощностей в сфере товаров народного потребления сектора малого бизнеса.

Иначе говоря, мы слушали, как люди, говорили о том, как люди, оформившие циферки в таблицы Excel, анализировали то, как люди, дающие работу других людям, следили за тем, как действительно работают люди. Вроде так. Хотя, впрочем, если перемешать все слова между собой или расставить их в правильном порядке или прочитать задом наперед – ничего не поменяется. Мы просто комбинировали в своей речи слова и термины, случайные звуки и буквы так, что в них порой проглядывал некий смысл. Никто ничего не понимал, но виду не подавал, чтобы не показаться тупым. Мы были детсадовскими детьми, которые в песочнице, подражая настоящим взрослым, делают вид, что беседы беседуют.

Совещание проходит в дистанционном формате. Нам уже прислали на почту ссылки-приглашения на видеозвонок. Веб-камера установлена, микрофон настроен, задний фон тщательно закрыт или прибран. Впрочем, технологии позволяют просто замылить разбросанные майки и коробки из-под замороженной лазаньи. Наша очередь.

Микрофон активируется нажатием горячей клавиши. Триггер. Горячая клавиша. Мы забыли. Забыли что-то очень важное. Мы провалились в пустоту, обнаружив ее внутри собственных «Я».

Микрофон активируется нажатием горячей клавиши – и что-то рвется, надрывается в стиснутом тяжестью горле. Дышать – и то беспокойно.

Микрофон активируется нажатием горячей клавиши – и мы словно готовы вспомнить о том, кто мы такие. На самом деле.

КОГДА ВИДЕОЗВОНОК ОКАЗАЛСЯ ЗАКОНЧЕН,

в нем остались только четверо.

Мы.

Тихоня. Душнила. Мистик. Дура.

- Кажется, все прошло довольно продуктивно.

- Да, впрочем, на третий блок я бы сделал более серьезный упор в отношении удельных единиц. Договориться о терминах, знаете ли…

- Мне кажется, нужно предложить руководству чаще проводить подобные встречи. Они должны сыграть решающую роль в укреплении взаимодействия коллективов различных филиалов, чтобы дух здоровой соревновательности не перерос в простую конфронтацию.

- Вы правы, коллеги. Все Ваши замечания непременно должны быть услышаны руководством, ведь мнение столь компетентных специалистов стоит очень многого.

Тишина. Легкий треск, улавливаемый и передаваемый конденсаторным микрофоном. Неожиданно, мы все прыснули смехом, разом – все четверо. Смех этот был похож на свист, с которым открывается иллюминатор самолета на высоте нескольких тысяч метров. Смех этот – сработавший на избыточное давление клапан, выпускающий перегретый пар в потолок. Смех этот – признак жизни.

- Она сказала «коллеги»?

- Кажется, это все же прозвучало как «калеки».

- Как-ка-леки?

- Еще одно слово и я вас мигом переведу из коллег – в калек.

- Как она позволяет себе так общаться со своими коллегами?

- Коллеги, давайте проведем голосование за то, чтобы исключить Дуру из списка коллег.

- Коллегиальное решение!

- Присваиваю вам звания конгениальностей!

- А что это значит?

- Если смотреть по толковому словарю или энциклопедическому?

- Какая, собственно говоря, разница? Дура наверняка сама не знает, что это слово значит.

- Конечно, я же слова выбираю по их красоте, а не по смыслу.

- И насколько красиво слово «конгениальность»?

- Какой параметр оцениваем? Количество сонорных?

- Явно красивее, чем слово «коллеги».

- Но менее красиво, чем «калеки».

КАЗАЛОСЬ БЫ, ПОСЛЕ ТАКОГО

мы должны были снова начать тесно общаться, вспомнить былые приятные моменты, осознать, как уже давно знакомы, и сколько всего общего осталось позади.

Путь, что был начат вместе. А какой путь! А, действительно… Какой? Кто мы и где мы? Зачем мы? Как и когда мы? Почему мы?... Нет, после того видеозвонка мы продолжили жить так, словно ничего не произошло. Мы помнили о нем, нас грели изнутри яркими вспышками воспоминания о нескольких приятных минутах, в которых все было ровно так, как тому полагается быть. Так – как это было многие годы назад. Вспышки – точно пламя свечи, что пытается задуть коридорный сквозняк.

Может быть, мы хотели включить свои компьютеры, может быть – даже включили.

Может быть, мы хотели запустить войс-чат, может быть – даже запустили.

Может быть, мы помнили наши пароли и логины от сотен аккаунтов наизусть, словно вписанные в мышечную память, выгравированные на костях; может быть, мы действительно не могли их забыть.

Может быть, мы запускали игры тайком, так, словно делали что-то постыдное, кликали на иконки и тут же закрывали их, мгновенно прожимая ctrl-alt-delete; может быть, мы просто были в режиме «Невидимка».

Может быть, мы мечтали, что кто-то из нас первым возьмет инициативу в свои руки, примет на себя обязанность сделать хотя бы шаг, положить начало всему – сызнова, заново; может быть, кто-то действительно был в одном клике от того, чтобы создать групповой звонок и пригласить всех в закрытое лобби.

Может быть, тысячи оставленных в играх часов были пустой тратой времени и сейчас то, что мы испытываем – остатки сожаления, принятие, взросление и осознание. Правда ведь, что от ума никто не становился счастливее? Может быть, мы тоже поумнели за годы, вот и стали несчастнее прежнего? А может быть, никто не вправе никому говорить, что правильно, а что – неправильно в попытках достигнуть своего покоя и своего счастья.

Может быть, мы были одиноки, несчастны, глупы, безответственны; может быть, мы не просто не хотели быть с кем попало, делать вид, что довольны, изображать из себя тех, кем мы не являемся.

Но что мы видим?

Может быть, это совершенная случайность, что в одну из ночей каждый из нас покинул свои апартаменты, чтобы оказаться возле двухэтажного дома на отшибе города, в котором мы прожили свои лучшие месяцы жизни.

Может быть.

МЫ И ВПРАВДУ СДЕЛАЛИ ВИД,

что друг друга не узнаем, что все вышли из соседних подъездов, чтобы выкурить по сигаретке и отправиться в кроватки, но…

- Окей. Есть у кого зажигалка?

- Пора бы уже бросить. Ладно они... Но ты-то! Ты, Тихоня. Зачем курить? Гадкая, гадкая привычка.

- Нет, зажигалки нет. Только спички.

- Сигареты дома оставила.

Мы не знали, с чего начать. Обсуждать личную жизнь? Но у кого из нас она была? Все свелось, смялось, скомкалось в неясные проявления каких-то социальных взаимодействий. Походило на подражание диким животным – встаньте в полный рост и поднимите руки вверх, чтобы отпугнуть от себя надоедливого официанта. Пускай думает, что у вас проблемы с головой.

- Кто-нибудь хоть собаку завел?

- Уверен, что у Дуры есть тамагочи.

- Душнила… Ты… Давайте лучше просто помолчим, чтобы он не напрягался лишний раз?

- У Душнилы даже удава в штанах нет, которого обычно душат.

Мы не знали, с чего начать. Нас никто не любил, и мы не любили никого. Не хотели – или просто-напросто не умели. Мы были одиноки в мире, где рядом с тобой всегда есть несколько одиноких мамочек в радиусе 300 метров.

- Мне надоело. Каждый раз я задаю тему. Может кто-то кроме меня хоть немного взять ситуацию в свои руки?

- Вау.

- Ничего себе.

- Вот это да. Говорящий Тихоня.

Мы не знали ни с чего начать, ни чем закончить. Мы были рады видеть друг друга – с сединой в волосах, с морщинками у глаз, с незаметно проступающими венами на кистях. Мы были рады, но не знали, что с этой радостью делать. Разойтись, не привлекая внимания, словно бывшие, встретившиеся за соседними столиками в Бургер Кинг? Думают, как бы сделать так, чтобы поздоровались с ними, чтобы заметили их. Их – а не они. Нельзя потерять лица.

Нельзя? Можно.

- Я устал.

- Сколько мы уже работаем в Конторе? Я вам скажу. одиннадцать лет. Одиннадцать!

- Быть такого не может.

- Погоди-ка… Да, одиннадцать.

- Может быть, пора взять отпуск?

- Я как раз недавно обновил загранник.

- Разве твоя бабуля живет заграницей?

- А что мы делали эти одиннадцать лет?

НЕ МОГЛО ЖЕ ПРОИЗОЙТИ ТАК,

что за эти годы никто из нас ни разу не был в отпуске? Крохотном? Даже вот в такусеньком?

Мы старательно перебирали события в голове, но путались в неделях, днях, месяцах. Словно у нас была какая-то своя система исчисления времени, некратная никаким привычным единицам. Никто из нас не хотел возвращаться к себе домой. Неожиданно это слово вновь приобрело для нас смысл.

«Дом».

Дом – это ведь не конкретное место, это состояние. Стартовая локация. Самый первый трактир, который встречаешь на пути к долгим и трудным приключениям. Дом – особая категория состояния, которая присваивается вашему персонажу, и для ее получения недостаточно просто чувствовать себя в безопасности. Дом – там, где тебе ничего не нужно, не из-за того, что все есть, а вопреки. Дом – то, куда хочется вернуться после битвы со всеми трофеями и наградами. Чекпоинт. Точка сохранения. В свои апартаменты мы возвращаться не хотели. При мыслях об офисе впервые за очень долгое время стало по-настоящему тошно. Словно мы бежали марафон, решились сделать небольшую передышку, но после нее попытки вновь взять прежний темп нагоняют дурноту и головокружение.

Мы вызвали такси, загрузились в него, бурча, толкаясь и смеясь, и отправились в ближайший компьютерный клуб. Сидящие в зале смотрели на нас так, словно мы пришли забрать своих детей, пообещавших к 21.00 вернуться с прогулки. Мы решили не брать VIP-комнату, а расселись по свободным местам в основном игровом пространстве. Пара энергетиков на каждого. Ночь длинная.

Мы играли и наблюдали, как любители ночных скидочных абонементов один за другим покидали свои поля боев. Кто-то засыпал рядом с периферией, кто-то – прямо на клавиатуре. Кто-то тильтовал, выходил на перекур и не возвращался обратно. Оставшиеся часы медленно стекали по тонированным окнам, сквозь которые что ночь, что день одинаково темны. Кто-то, не обделенный талантами, со слипавшимися глазами продолжать делать рампаги закостенелыми пальцами. А мы…

Мы просто играли. Размеренно и неспешно до самого рассвета. Раз в несколько часов мы выходили на крыльцо офиса и наблюдали, как тишина и треск ламп сменялись ревом двигателей и пьяными криками. После все замирало – прямо перед рассветом. Какое чудо видеть, как весь мир начинает новый день, когда ваш все еще продолжается!

- Как же все-таки хорошо.

- Такими темпами мы можем опоздать на работу. Или встрять в пробку на проспекте – часа так на два.

- Не спорю, мне тоже как-то… отрадно. Но что в этом хорошего? Никак не могу понять. Что-то… неуловимое.

- Душнила, какая работа? Мы вернемся сегодня в офис. Но! Лишь за тем, чтобы написать заявления. Заявления на отпуск.

- Добро.

- Ты так говоришь, словно это какой-то тупенький квест. Приди и отметься.

- А кто может помешать нам уйти в отпуск? Спустя одиннадцать лет! Кто?

- Да никто. Пускай только попробуют. Дай пять. Ай, обманула. Ну ты и даешь.

НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ НАШЕГО ОПОЗДАНИЯ,

а, если и заметил, то кто он такой, чтобы делать нам замечания?

Все-таки субординация придумана теми, кто сверху. Для тех, кто снизу, в ней нет никакого смысла. Не успеешь произнести вслух это слово…

- Су-бор-ди-на-ци-я…

Не успеешь произнести это слово вслух, как ты уже оштрафован, оплеван, обоссан и уволен.

После бессонной ночи в компьютерном клубе мы продолжали слышать клики мыши, клацанье клавиш, звуки нанесения урона и использования предметов, гул кулеров с rgb-подсветкой, жужжание твердотельных накопителей, хлюпанье жидкостной системы охлаждения.

После бессонной ночи наши руки рефлекторно тянулись к мыши и клавиатуре. Волосы были жирными после ношения полноразмерных наушников с активным шумоподавлением и встроенным микрофоном, подключаемых по радиоканалу. Только у Мистика такой проблемы не было. Он же лысый. Вы не забыли? Все еще лысый. Любитель брить жбан опасной бритвой. Почему, кстати, никто не говорит «безопасная бритва»? Типа, это слишком очевидно?

После бессонной ночи любые действия приобретали характер совершенно особенный. Порой перед глазами всплывали иконки действий, отпечатавшиеся в сетчатке, а ноги забывали, что теперь им нужно ходить самостоятельно, но это ничего. Сущие мелочи. Сущие – в сравнении с десятью годами работы без отпусков. Как такое вообще можно забыть? Это же не хомячок, которого ты забыл покормить после того, как сделал уроки. Забыл покормить – неделю назад. Рыбки плавают в собственном дерьме кверху брюхом. Десять лет! Стойте… Одиннадцать!

И вот, мы придумали, напечатали и распечатали:

"от …Директору ОАО «Контора Ла Прасса» Ла Прассу В.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу предоставить мне ежегодный оплачиваемый отпуск с прямо сейчас 14 мая текущего года по 14 июня текущего года сроком на 30 календарных дней.

14.05.##"

ЗАКОРЮЧКА ПОДПИСИ

Эти заявления мы отнесли тому, кто должен был поставить свою визу. С нею нам бы не стали задавать вопросов ни в бухгалтерии, ни в кадрах. Однако, наши документы вернулись к нам обратно быстрее, чем мы ожидали.

Прямо поверх документа жирно и с подтеками свежих чернил значилось:

"В ОТПУСКЕ ОТКАЗАНО,

ПРИНЦЕССА."

К этому мы готовы не были.

- ПОЧЕМУ ОТКАЗАНО?

- Знает ли она, сколько дней отпуска нам уже полагается из расчета на не менее семи дней ежегодного оплачиваемого отпуска? Это нарушение нашего трудового договора! А ну-ка пустите меня к этой Принцессе!

- Угомонись, Душнила. Все в порядке. Не подписала сегодня – значит были причины. Подпишет завтра. Не подпишет завтра – значит послезавтра точно. Возьмем ее измором.

- А может быть, нам стоит просто с ней поговорить?

Само собою, говорить мы с ней не стали и действительно в течение недели не работали, не ели и практически не спали, ожидая момента, когда к нам на почту придет скан, на котором будет значиться виза директора по управлению персоналом. Но всякий раз видели мы одно и тоже.

- Может быть, Дуре стоит пойти и решить этот вопрос как-то по-своему?

- И что Дура сможет сделать, чего не смогли бы мы?

- Быть женщиной.

- Я могла бы прийти к ней, разреветься, упасть в ноги и молить отпустить понежиться на солнышке, но Душнила справился бы с этим лучше.

Дни шли за днями, а мы продолжали не понимать, почему нас не хотят отпускать. Любые попытки заняться своей профессиональной деятельностью вели к тому, что голова пухла от мигреней, живот выкручивало тошнотой. Нам был необходим этот отпуск, настоящий животворящий отдых. Мы готовы были ради него пойти на любые уступки и выполнить любые требования, лишь бы как можно скорее забыть хоть на краткий миг о том, что еще до самого конца жизни нам придется тащиться в этот офис или в другой, чтобы… что? Нет, даже начинать не будем. Отпуск – мы заслужили его, мы выстрадали его, он так и просится достигнуть каждой клетки нашего тела, восполнить ману и health points, освежить – с ног до головы. Но Принцесса… Ее действия выглядели так, словно она решила нас по лоскутам освежевать. Она томила нас как рагу в горшочке, словно ожидая момента, когда первый из нас допустит ошибку, решится на диалог и окажется в ее власти.

- Лично мне безразлично, как мы получим ее подпись.

- А если она преследует свои мотивы?

- Главное – найти компромисс.

- А не пошла бы она? – С этими словами Дура ушла из курительной комнаты, и стеклянная дверь с лязгом закрылась за ее спиной.

- Вот это я понимаю.

- Мужик.

- Не то, что ты.

- Не то, что я.

- Вообще-то…

- Вообще я говорил это тебе, Душнила.

- Может, хотя бы пойдем ее поддержим?

- М-м-м. Нет, думаю, нет.

- Я ЕЙ СЕЙЧАС, ###, ПОКАЖУ.

– Стук в дверь.

- Войдите!

- Добрый день!

- Доброго дня и Вам! У вас, наверно, что-то очень срочное?

- Прошу прощения за столь неожиданный визит, я не помешала Вам? – спотыкается о ковер.

- Вы, должно быть, записывались на встречу?

- Нет, к сожалению, я… - ударяет носком туфли по ножке стола.

- Пожалуйста, запишитесь у моего секретаря. Я буду ждать Вас в назначенное время. – Словно не видит перед собой никого. Смотрит сквозь прозрачную Дуру.

- Да, конечно. Но, может быть, все-таки…? – Роняет стул.

- Извините, но я сейчас очень занята.

- Да, конечно. Прошу прощения за беспокойство! – Снова ковер.

- До свидания.

- До свидания! – Дверь закрывается. Прищемила штанину. Так уметь надо.

- #####. В какое время я могу записаться на встречу к директору?

- Ближайшие свободные часы приема в 15.30…

- Замечательно! Всего-то полчаса подождать.

- Двадцать восьмого числа…

- Послезавтра?! – Чего кричишь? Дура что ли?

- Июня месяца…

- Только не говорите мне, что следующего года.

- …

- Чего ты замолчала? - Махнула рукой. - А, ну тебя.

Мы вновь собрались на курилке несколькими часами позже.

- Подписала?

- Заболтала?

- Какие новости?

- Нет, не подписала. Дура. Какая же я дура. Откуда во мне столько этого… Как его… Бич, скажите мне, кто-нибудь это слово. Ну, вы все его знаете, но никогда в жизни не употребляли, вы же не из пьесы Уайльда вышли.

- Подобострастия.

- Емко. Очень вычурно и очень емко.

- Тихоня очень сочно говорит. Мне нравится.

- Именно. Вот его самого. Побло… Потапо… Бич. Вы поняли.

Мы выкурили по сигарете и молча разошлись по своим кабинетам. Душнила отмахивался от табачного дыма и причитал, что все мы помрем раньше, чем выйдем в отпуск, если продолжим так смолить. Ничего не поменялось. Руки с тяжестью опускались на эргономичные рабочие столы.

СООБЩЕНИЕ В РАБОЧЕМ ЧАТЕ.

Тихоня, Душнила, Мистик, Дура – только под своими вымышленными именами. Ну, теми самыми именами, которые в паспортах у нас написаны. Всем четверым подойти к директору по управлению персоналом. Все-таки мы ее достали. Сказать, что мы почувствовали себя глубоко удовлетворенными – ничего не сказать. Мы практически летели в кабинет к Принцессе. Мы знали, что она сейчас чутка поморщит свой Принцессовый нос, покрутит им туда-сюда, погримасничает и поболтает ногами на стуле, но в конце концов все же сдастся под нашим натиском. Так ее, ага.

- Поздравляю Вас с повышением! Вы назначены руководителями отделов в нашем новом перспективном филиале. В конце этого квартала заканчивается стройка небоскреба, ближе к осени – официальное назначение. А сейчас! Сейчас вам предстоит очень много работы.

- Об этом мы с Вами и хотели поговорить, директор. Не стоит ли нам перед подобным столь важным событием хорошенько отдохнуть? Может быть, на пару-тройку недель? Уверен, что после мы вернемся не просто отдохнувшими, но полными решимости продвигать главную корпоративную идею на новой территории – с новыми силами! – У Мистика неожиданно открылся фонтан. Вот она, профессиональная деформация.

- Конечно! Конечно же об этом и речи идти не может!

- Без сомнений у Вас есть некий компромиссный вариант, который смог бы устроить всех присутствующих и не присутствующих. Могли бы вы предложить нам некую альтернативу?

- К сожалению, Вы нужны компании здесь и сейчас. А, как я сказала ранее, в конце квартала – в другом месте. В настоящее время Ваша просьба никак не может быть удовлетворена. Скажу Вам более – впереди участок рабочей деятельности столь важный, что я не приму ни больничных, ни приглашений на свадьбу, ни дней рождений, ни-че-го. Возможно, меня убедит дать Вам непродолжительный отпуск за свой счет Ваше свидетельство о смерти, но и здесь не уверена.

- Может быть, нам стоит продолжить этот диалог в другой день? Иное время, а может быть и иное место могут поменять исход беседы.

- Да, вполне вероятно! Но не этой. Все решено. Вы – неотъемлемый костяк своих направлений. Я могла бы дать добро на отдых какому-нибудь уборщику, рядовому клерку, той девчонке, которая на третьем этаже делает кофе, но не руководителям высшего звена. Надеюсь, я не слишком расстроила Вас?

- А как же трудовой договор? Он защищает интересы не только…

- Если Вы считаете, что истины, прописанные в нем, были нарушены, тогда его стоит и вовсе аннулировать, а после отпустить Вас с компенсацией, не так ли? Однако, кто еще сможет предложить Вам те же условия, какие предлагает директор Ла Прасс? Так что здесь все просто: если Вы готовы пожертвовать интересами компании в угоду своим, то компания незамедлительно пожертвуем Вами. Это будет болезненно для нас, но «Контора» справится. Не было еще в истории нашего предприятия такого события, которое смогло бы поставить под сомнение успешность наших дел. Не было – и не будет. – Вздох. – Как-то так. Вопросы?

МЫ БЫЛИ РАЗГРОМЛЕНЫ,

наши штандарты втоптаны в пиксельную грязь, целые армии, что мы взращивали не один десяток ходов, в одно единственное мгновение пали.

Мгновение – его хватит для того, чтобы родиться и умереть, совершить то, ради чего ты был рожден, его достаточно, чтобы совершить самую великую подлость. Мгновение – чтобы нажать на клавишу, совершить мисклик. Тоже.

Нас уничтожили, лишь указав на нашу зависимость. Да, оказывается теперь был некий рычаг, которым на нас стало возможным надавить куда сильнее, чем лишив инди-проектов, энергетиков, сигарет, мягких подлокотников, эргономичных форм, объемного семь-точка-один звука в наушниках с активным шумоподавлением, монитора с частотой свыше 144 герц и 2К разрешением, тематических плейлистов, подушек с эффектом памяти, коллекционных фигурок, ретро-плакатов. Мы были зависимы от работы. Дело не только в том, что мало где нам готовы были бы предложить те же суммы. Контора Ла Прасса – место, которому мы отдали по десятку лет собственных жизней, но на новом месте никому не нужны люди, привыкшие к определенным паттернам и сценариям, им куда проще взять новичка и обучить его всему необходимому так, как нужно им. Мы уже перестали являть собой податливый материал, нагруженные привычками и укладами совершенно иного места. Делает ли нас ценнее факт, что мы из высшего руководства? Конечно, нет. Руководить может любой – кто-то более, кто-то менее успешно. Да и кем руководить? Людьми, стремящимися не брать никакой ответственности? Быть боссом – это когда твоя хата никогда не с краю, это мы выучили прекрасно. Плюс ко всему, мы... мы не были уверены в том, что у нас снова получится провернуть то чудо, которое уже однажды провернули. Такое случается, когда на кубике выпадает "20". И только тогда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.