Эл Моргот
Злодейский путь!..: Том 5

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Моргот Эл, 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

https://www.mann-ivanov-ferber.ru/zp5-rules/

Глава 128. Он поставил не на того (увы!)

[Отладка Системы завершена. Восстановление функций сюжета 90… 91… 100 %. Доброе утро, пользователь номер два! Вас приветствует новая, улучшенная Система версии 2.0! Поздравляем со сменой роли в текущем сюжете, главный герой!]

У Шена перехватило дыхание.

«Ч-чего?! Погоди. Система, это ты?»

[Это я!] – довольным голосом подтвердила та.

«Что произошло?»

[Я искала способ сохранить вашу бренную жизнь. Но времени не было, поэтому я попыталась адаптировать вместе несколько арок… около двадцати, только бы вы избежали летального исхода, и в какой-то момент Система оказалась перегружена. Я думала, это конец, но неожиданно осознала, что могу делать больше, чем предполагала. Мне открылось меню, доступа к которому раньше не было, и я изменила ключевые показатели. Прежде я не подозревала, что их можно менять. Но вам удалось сменить свой статус с главного злодея на пушечное мясо, так что я решила, что можно попытаться изменить его еще раз. Поздравляю! Теперь вы – главный герой!]

«А как же Ал?» – все еще переваривая услышанное, уточнил Шен.

[Он тоже главный герой. Его статус я сменить не пыталась, меня интересовало лишь, как сделать так, чтобы вы не погибли].

«Меня спасла аура неуязвимости главного героя?»

[Нет. У вас такой нет. Никакой из аур, доступных главному герою Алу. Я не могу от себя добавить то, чего не было изначально. Те ауры идут в комплекте с его статусом и телом].

«Тогда в чем вообще смысл, что я стал главным героем? Если никаких преимуществ у меня нет!» – Нет, ну это очень даже обидно.

[Мир и сюжет не воспринимают вас как главного злодея истории. Думаю, вы сами постепенно шли к изменению этого параметра. Теперь, исходя из новых данных, я могу предположить, что каждый герой способен изменить свой первоначальный статус в сюжете, если будет поступать вразрез с каноническим образом].

«То есть если я где-то ошибусь, то снова могу стать главным злодеем?»

[Вероятно, одной ошибки для этого будет недостаточно. Но да. Предполагаю, что такой вариант возможен. Или будете определены как «злой главный герой», кто знает].

Шен был настолько потрясен происходящими изменениями, что бездумно откинулся на кровать, уставившись в потолок. Муан сел рядом с ним.

«Как же все-таки я выжил? – подумал Шен, обращаясь к Системе. – Благодаря твоим адаптированным аркам я смог спастись? Мне благодарить тебя?»

[Кхм… Не совсем. Я же сказала, что система зависла и я никак не смогла на это повлиять].

Шен совсем запутался. Его спасла не аура главного героя и не соединение арок Системой…Что же тогда?

[Ваше золотое ядро. Ни свет, ни тьма не могли противостоять зимней стуже, но, объединившись, сумели. Так на свет родилось «мерцающее ядро». Думаю, это ваша личная заслуга, ведь вы так долго и упорно, храня в ядре тьму, цеплялись за его свет].

Шен прикрыл глаза, внутренним взором пытаясь оценить масштаб изменений.

«Моя? – подумал он и мысленно усмехнулся. – Не думаю, что моя. Это ведь тело того, другого Шена, это его золотое ядро, а значит – и заслуги его. Сам бы я никогда даже не постиг основы».

[Не могу с вами полностью согласиться. Как заклинатель вы довольно талантливы. Учитывая, что вас никто не обучал основам, ваше чутье крайне велико. Если бы кто-то из старейшин узнал, что вы, всего лишь несколько месяцев живя в этом мире и прочитав лишь несколько десятков книг, можете создавать собственные заклинания и печати и полностью, пусть и интуитивно, понимаете принцип их работы, они бы волосы рвали от зависти. Многие заклинатели за сотню лет не могут создать ни одного толкового заклинания, только и умеют, что использовать достижения других. А сколько придумали вы от нечего делать? (И меня донимали ими.)]

«Не знаю, я не считал. Около пары десятков? Я их придумывал на всякий случай, мало ли какое задание мне судьба подкинет. И в итоге почти ни одно из них не пригодилось… Но чего это ты? Подбадриваешь меня? Не нужно, я в порядке».

[Вы всегда в порядке], – неодобрительно заметила Система.

– Шен? – тихо позвал Муан. – Ты опять заснул?

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

– Нет, просто… Я немного растерян… И мне немного неловко за мое поведение… – Шен вспомнил, как плакал, не в силах остановиться. – Должно быть, ты думаешь, что я совсем мягкотелый.

Муан помолчал, а затем мимолетно лукаво улыбнулся и посмотрел на Шена строгим взглядом.

– Я не так уж много думаю. А в значении этого слова вообще не уверен.

– Не прикидывайся, – слегка улыбнулся Шен.

– Нет, правда не знаю, – Муан серьезно покачал головой. – Это значит мягкий телом? – Он попытался ущипнуть Шена за бок. – Ты довольно мягкий, верно.

Шен резко подскочил:

– Когда ты научился так шутить?!

Муан спокойно смотрел на него.

– Это скрытые таланты, просто раньше не было повода их проявить. А ты что, боишься щекотки?

– Да, боюсь! Не люблю такое.

Муан только улыбнулся. Шен отвернулся и поднялся на ноги. Он все еще чувствовал слабость, но это было вполне терпимо.

– Погодите…

Шен только сейчас обратил внимание, что его волосы не рассыпаются вокруг волной, как обычно.

– Косичка? – Он подцепил кончик и удивленно поднес к глазам. – Эм… – В руках он тоже заметил изменения. – Ты обрезал мне ногти? И заплел мне косичку… Тебе что, вообще нечем было заняться?

Настроение Муана резко испортилось, на лице отразилось негодование. Признаться, Шен не ожидал такой реакции и думал, что тот просто отшутится.

– Да ладно… – пошел на попятную Шен. – Я не злюсь, просто это странно…

– Знаешь, когда человек, который чудом избежал смерти, вместо выздоровления пытается нанести себе как можно больше ран – вот это странно!

Шен все еще не понял, что он имеет в виду.

– Ты раз за разом до крови царапал свое тело! Знаешь, как мне дались эти семь дней? Очень нелегко! Ты еще даже не очнулся толком, но уже вновь был в собственной крови! И я также видел старые шрамы! Ты не в первый раз это делал! Что с тобой не так, а?

Шен сначала побледнел, затем покраснел и опрометью бросился прочь из комнаты. На нем была тонкая нижняя одежда, он не обулся, да и вообще не знал, где находится и куда мог бы пойти, но в данный момент он просто хотел скрыться от осуждающего взгляда. Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Он выбежал в коридор, сделал несколько шагов и резко остановился.

«Какого черта?! Зачем я сбегаю?» – дошло до него.

Шен обернулся на открытую дверь, которая осталась всего лишь в десятке метров позади.

Да как так? Что на него нашло вообще? Он был не в себе! Нужно было сказать, что он не в себе, и все. Нужно было отшутиться!

Шен в нерешительности замер на месте. Вернуться было бы слишком тупо. Но и бежать прочь было не лучшей идеей. Осознание, как он постыдно сбежал, прибило крышку гроба его самооценки железными гвоздями.

Он ведь… он ведь никогда не был слабым человеком. Точнее, все свои слабости он надежно загнал в дальний угол и закрыл на замок. Но отчего-то с Муаном он раз за разом попадает в ситуации, когда его слабости обнажаются против его воли. В какой-то мере… в какой-то мере, возможно, Шен был не против открыться. Ведь именно так сближаются нормальные люди? Делятся сокровенным. Но… но… но… наверное, есть вещи, которые лучше оставить под замком, иначе это испортит образ.

«Что с тобой не так?»

«Может, я безумен? И просто хорошо это скрываю».

«Скрывай и дальше. Ты пугаешь людей».

Шен вздохнул. Зачем он сбежал? Нужно было отшутиться. Нужно было сказать, что ему снился плохой сон, что это просто лунатизм. Но его накрыла такая волна стыда, что он не смог мыслить здраво. А Муан ведь почувствовал эту волну…

Надо же, какое позорище: он и тело этого Шена испортил.

Муан устало откинулся на кровать, прикрыв глаза рукой. Он понимал, что не нужно было поднимать эту тему. Он не собирался поднимать эту тему. Он просто не смог сдержаться. Когда Шен спровоцировал его своим издевательским вопросом, эмоции выплеснулись через край.

«Что с тобой не так? Что с тобой не так? Что творится в твоей голове? Я на самом деле… хочу узнать. Хочу узнать все, хочу понять».

Почему на испытании пика Духовного щита его дух предстал в образе другого человека? Почему он перерезал себе горло, убивая монстра? Почему просил не давать обещаний? Почему решил пожертвовать собой ради Ала? Почему на его теле шрамы от собственных ногтей?

И это были только самые свежие вопросы. Несмотря на то что Муан ощущал его эмоции, истолковать их правильно было невероятно сложной задачей. Казалось, у Шена в груди постоянная мешанина чувств, и это не считая тех моментов, когда все перекрывает боль. Черт побери, какая ирония: он может ощущать эмоции своего друга и слышать его мысли, но все равно ни черта не понимает! Муан раньше и подумать бы не мог, что расположения может быть недостаточно и нужно так глубоко копать. Хотя Шен всегда притягивал внимание своим необычным взглядом на мир, по какой-то неясной причине Муан решил, что со временем вопросов без ответа станет меньше. И вот он здесь, осознает, что называет Шена своим другом, но все равно ни черта не понимает его. И чем сильнее он беспокоится о нем, тем чаще злится! Вот и сейчас. Хотя он не ссорился с ним, но знал, что не стоило заводить эту тему. Просто он не ожидал, что Шен так воспримет его слова. Он думал, что Шен разозлится или начнет защищаться, но тот просто убежал.

Муан вздохнул. Он там носится по холодным коридорам босиком и в тонкой одежде, а ведь только недавно лихорадка прошла. Но и бежать следом, держа в зубах тапки, Муан не желал.

Шен переступил с ноги на ногу. Ходить где бы то ни было в таком виде было неприлично, но вернуться… Шен представил, как это будет выглядеть, и его губы растянулись в улыбке. Это могло бы выглядеть даже забавно. Шен мог бы притвориться. Вот только проблема в том, что Муан почувствует его реальные эмоции, его не выйдет обдурить.

Шен отвернулся от двери, которая манила, но оказалась недосягаема. Он пошел по коридору.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как кто-то стремительно приблизился сзади и в одно движение обхватил его за плечи и шею, применяя нечто похожее на удушающий захват. Шен дернулся от неожиданности, но затем замер, решив, что с психами лучше не спорить.

«Если я не потащу ему тапки, а потащу его к тапкам – это не считается», – подумал удерживающий его в захвате Муан. Он размашистым шагом пошел назад, крепко прижав к себе Шена на случай, если тот начнет вырываться. Ноги старейшины пика Черного лотоса волочились по полу, и Муан с удивлением отметил, что Шен, похоже, использует свою излюбленную тактику «притвориться дохлым». Муан с опаской скосил глаза. Его посетила мысль, что Шен выжидает момент для контратаки. Но нет, тот просто вцепился в его руку и зажмурился, позволяя тащить себя, а его обыкновенно бледные щеки окрасил пунцовый румянец. Муан прислушался к его эмоциям и понял, что тот дико смущен.

Муан сгрузил Шена на кровать, а сам нашарил рукой стоящий неподалеку сапог и аккуратно надел на его ногу. Шен сверху вниз посмотрел на Муана, продолжившего такую же манипуляцию со второй его ногой. Он вдруг почувствовал себя куклой, которой заплели косичку, обрезали ноготки, а теперь вот наряжают. Это было крайне странное ощущение. Превращаться в игрушку ему абсолютно не хотелось. Но он почему-то молчал.

Муан отошел к дальнему столику и вернулся с комплектом верхней одежды, аккуратно распрямив ее и держа так, что Шену оставалось только продеть руки в рукава. Одежда оказалась насыщенного багряного цвета, очень похожего на тот его красный наряд. Шен потрогал ткань, думая, что это странное совпадение, и тут его посетила догадка:

– Погоди-ка… Тогда в городе Хех, когда я приказал хозяину гостиницы найти мне одежду, ее оставили у порога моей комнаты… На самом деле это ты ее купил?

Муан улыбался глазами, продолжая застегивать и завязывать багряный наряд на Шене. Тот пораженно уставился на него.

– А… А с какого момента ну… Был момент, когда ты подумал: «Эй, а этот парень не безнадежен»? Я имею в виду, когда ты понял, что хочешь быть моим другом? – Он посмотрел на Муана, тем временем обматывающего красный пояс вокруг его талии.

Муан долго не отвечал, и Шен подумал, что спрашивать подобное было глупо. Он сам бы не сказал, когда привязался к старейшине пика Славы, это происходило постепенно. Теперь он, конечно, понимал, что в какой-то момент на Муана стало направлено слишком много его мыслей и чувств. Но когда это произошло? Когда он почувствовал, что может доверять ему? Или поверил, что расположение Муана искреннее?

Муан на самом деле прекрасно помнил тот момент, который стал переломным в его отношении к Шену. После него он посмотрел на Шена другими глазами и стал приглядываться к этому чудику и постепенно все больше привязываться. Вот только… Тот момент не делает ему чести, и Муан подумал, что может расстроить его своим откровением. Именно поэтому, поразмыслив какое-то время, он ответил:

– Всегда хотел.

В Шена словно ударила молния. Он ослышался? Что? Всегда? Всегда? Но это же значит, что…

«Не может быть!»

Но если подумать… Ер уже не раз ошибался в своей новелле в трактовке характеров персонажей. То, как Муан постоянно ссорился и поддевал оригинального Шена… Может быть, причина в том, что он на самом деле восхищался им и хотел стать ближе?

Может.

Но оригинальный Шен был слишком холоден и неприступен, поэтому это не получило развития. И тут появился этот попаданец, такой глупый и цепляющийся за людей…

– Что такое? – Муан почувствовал, что настроение Шена резко переменилось.

Шен не знал, смеяться ему или плакать.

– Ничего, – отозвался он.

Закончив с поясом, Муан подвел его к высокому зеркалу.

Шен долго всматривался в «свое» отражение. Узкие черные брови, резкие, но довольно утонченные черты лица, статная высокая фигура. Объективно, этот Шен был хорош. Его красота была холодной и манящей. Носи он это лицо с высокомерием – и сколькие бы пали к его ногам в желании услужить? Он никогда не замечал в Шене особой привлекательности… Ну как «особой». Его окружали бессмертные заклинатели выдающейся красоты, да и главный герой имел соответствующую внешность. На их фоне красота Шена казалось ему обыденной, но… С чего он решил, что Муан разглядел его самого за этим слоем кожи?

Спустись с небес на землю! Люди не заходят так далеко. Кому интересно слой за слоем выковыривать на свет твою душу? Это нелепо. Да и что ты собой представляешь без «Шена»? Думаешь, Муан проникся симпатией к вороху безумия, к комку неуверенности, стогу проблем, который ты собой представляешь? Кто в здравом уме захочет ввязываться в такое?!

«Эта оболочка… Все это принадлежит Шену. Это его тело смогло сотворить мерцающее ядро. Это его любят духи. Это у него есть братья и внучка. Вот и этот друг… – Шен посмотрел на отражение Муана в зеркале, – его?..»

Он просто ходячий труп.

– Из-за чего ты расстроился? Не нравится, как выглядишь? Я подумал, этот цвет тебе к лицу…

«Я позволил себе думать, что я особенный… Боже, как наивно. Мне уже столько лет, а я все еще верю в чудеса. Просто дурак».

Он не мог позволить эмоциям снова нахлынуть на него, только не сейчас. Он не мог позволить Муану понять, что его расстроило.

«Всегда».

Тебе нужен оригинальный Шен. Я – всего лишь подделка.

– Расскажи мне, что произошло после того, как… кхм… я стал господином зимней стужи, – потребовал Шен, чтобы отвлечься. – Мы же все еще в стране фейри сейчас?

– Зимний король Элас сказал, что ты его друг.

– Хорош «друг», – возмутился Шен.

– Вы с ним не были знакомы раньше?

– Нет! – воскликнул Шен и осекся. Он совершенно забыл, что, по легенде, «не помнит» некоторые детали своего прошлого и так-то понятия не имеет, мог ли быть знаком оригинальный Шен с фейри. – Я не помню, – быстро исправился он. – Но в противном случае почему он сразу меня не узнал?

– Ты был в маске.

Шен упустил эту деталь.

– Ах, точно… И что, он по старой памяти предложил нам располагаться?

– Что-то вроде этого. Он хотел поговорить с тобой, когда ты очнешься. Если хочешь, я могу позвать его прямо сейчас.

Шен хотел было отказаться, но затем смекнул, что это позволит хотя бы на время остаться одному.

– Если тебе не сложно.

Муан кивнул и вышел из комнаты, а Шен повалился на кровать и прикрыл глаза.

Он ответил на чувства, обращенные к другому человеку.

«Всегда».

Всего одно слово обрушило его с небес на землю. «Ты ведь знал, ты ведь знал, ты ведь знал… Зачем ты поверил?»

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

От кого Муан не собирается отказываться? Кого все это время видели его глаза?!

Запертый в чужом теле. Поддерживающий видимость жизни другого человека. Он так наивно поверил, что Муан разглядел его настоящего…

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

Эти слова предназначались не ему.

Пойми он это чуть раньше… Он ни за что не открылся и не потянулся бы навстречу. Теперь для него уже слишком поздно. Но… «Всегда»?

Это тело теперь его, но ничего вокруг по-прежнему не принадлежит ему. Он словно безликая тень, продлевающая видимость жизни давно погибшего человека. Если они все узнают… Железная дева покажется ему очень легкой смертью.

[Кхм-кхм, – привлекла внимание Система. – Раз уж вы пока ничем не заняты, объявляю баллы. Поскольку система перезагрузилась, они у вас вернулись к значению по умолчанию 100. Мои соболезнования, ведь вы успели накопить больше четырех тысяч. Ну да неважно, скоро вновь увеличите этот показатель, ведь столько новых арок адаптировалось… Кстати, все открытые задания также слетели, так что я не смогу начислить баллы за их выполнение. Перечислить адаптированные к текущему моменту арки?]

Учитывая все, что его беспокоило, Шен без особой горечи принял тот факт, что теперь у него вновь только сто баллов.

«Не сейчас», – попросил он.

Минут через десять Муан вернулся вместе с зимним королем.

– Прошу прощения, что не узнал тебя, человек, – с порога начал тот. – Но отчего же и ты не сказал мне о себе? Мы ведь друзья!

– Я забыл об этом, – хмуро отозвался Шен.

Фейри выглядел непонимающим.

– Дело в том, что Шен подвергся… негативному воздействию и в последнее время многое не помнит из прошлого, – пояснил Муан.

Он кинул на Шена тревожный взгляд. Муана и самого беспокоила эта потеря памяти. Это не опасно? Что, если это будет усугубляться? Он смог забыть так много, даже близких ему людей. Что, если однажды он проснется и забудет вообще все? Несмотря на то что Муан искренне считал, что Шен стал куда счастливее, когда все забыл, и в целом выглядит другим человеком, нельзя позволить его состоянию ухудшиться.

– Вот как? Что ж… Должно быть, поэтому ты все еще жив… – задумчиво произнес зимний король.

– А? – удивленно посмотрел на него Шен.

– В последнюю нашу встречу ты принес мне кое-что и попросил сохранить. Такие вещи – это как последние слова или завещание, об этом не просят, если собираются жить дальше. Именно поэтому я был уверен, что нам больше не суждено свидеться. По этой причине я не узнал тебя под той маской: от тебя веяло совершенно другой аурой, ты вел себя и выглядел иначе. Теперь мне стало понятно, что это из-за потери памяти. Должно быть, поэтому ты все еще жив. Помнишь что-либо об этом?

Услышав о желании смерти, Муан кинул на Шена потрясенный взгляд, а затем подошел и присел возле него на кровать.

Заметив его попытку поддержать, Шен превратился в истукана.

– Нет, я не помню ни о чем таком… Что я тебе отдал?

– Я могу показать прямо сейчас.

Шен резко подскочил, чтобы последовать за зимним королем.

– Погодите, – замерев возле дверей, произнес он, – все это, конечно, интересно, но где мой ученик и старейшина Тельг? Они все еще в стране фейри?

– Да, они все еще здесь, – обернувшись, подтвердил зимний король.

– Почему ты не отправил Ала обратно? Разве не таков был наш уговор? Он здесь уже целых семь дней? Чем он питается?

Муан хмуро уставился на него, но мысли его все еще занимали слова фейри о том, что Шен собирался умереть и только потеря памяти удержала его от этого шага.

– Хм… Хорошо, начнем с твоего ученика, – вздохнул зимний король. – Да, у нас была договоренность, и мы подлатали его рану. Но оказалось, что он навел беспорядок в зимнем саду, и, пока не приведет все в изначальный вид, останется здесь. Чем питается? Не волнуйся, в еде ему не отказывают. Упреждая следующий вопрос: когда настанет время вернуть его в ваш мир, я не стану его здесь держать, и еда фейри не причинит ему вреда.

– Ладно, – такое положение вещей значительно успокоило Шена.

– Заклинатель рассказал тебе, что случилось с твоим ядром? – внезапно спросил зимний король.

– Нет. А он знает? – Шен удивленно посмотрел на Муана. – Кстати, куда делать зимняя стужа? Я ее совершенно не ощущаю. Ты забрал ее?

– Ты уничтожил ее. Мерцающая тьма внутри тебя победила стужу.

– Мерцающая тьма?

Зимний король пошел по коридору и поманил Шена за собой.

– Ее называют светлой тьмой или мерцающей тьмой. Я слышал, что это легендарное «гармоничное» ядро, смешение первооснов, которое мечтают сформировать все заклинатели.

Шен нахмурился.

– Я никогда об этом не слышал. – Он обернулся к Муану. – По-моему, я где-то когда-то читал или слышал, что в древние времена у заклинателей была идея формирования ядра из двух первоэлементов. Но они быстро отказались от этой затеи, потому что это оказалось невозможным.

– Может быть, это было давно, – легко согласился зимний король.

– Ладно, мне удалось. Вау. Похлопаем мне. Эта сила чем-то отличается от тьмы и света по отдельности?

– Тебе виднее. Я не заклинатель и не знаю, какие последствия для бессмертных несет формирование такого ядра. Однако одно могу сказать точно: не стоит вам распространяться на эту тему.

– А я хотел написать диссертацию, – расстроился Шен.

Элас не уловил иронии в его словах и продолжил:

– И еще тебе стоит знать, что эта энергия крайне привлекает всех наших существ. Думаю, даже другие заклинатели могут извлечь из нее выгоду, но для мистических созданий она просто сладкий плод.

– Неужели это чем-то отличается от того, что было с тьмой? – пробормотал Шен. – Я уже привык. Фейри на балу очевидно желали меня съесть.

– Если сравнивать с тьмой… Предположим, раньше ты был конфетой, которая очень аппетитно пахла, теперь ты питательный коктейль, способный из любого слабого духа сделать сильного демона. Разница колоссальна.

– Чего?!

«Где мои выгоды?! – взвыл он, обращаясь к Системе. – Я же гг!!»

[Выгоды тоже имеются, – отозвалась та. – Мерцающая тьма – сильная энергия, которая смогла противостоять зимней стуже и спасти вас. Этого уже хватает с лихвой. К тому же ваше ядро стабилизировалось и теперь не раздирается силами].

«Точно! – Шен украдкой посмотрел на ладонь своей правой руки, где черная звезда превратилась в белый шрам. – Что это значит? Я смогу сдерживать Глубинную тьму? Мое проклятие, оно… Почему мне кажется, что это белое пятно – это очень плохо?»

[Я не знаю].

Вслед за зимним королем Шен и Муан зашли в большую комнату, напоминающую рабочий кабинет. Заклинатели остановились на ковре, а зимний король обошел тяжелый стол и сдвинул в сторону картину, висящую на стене. За картиной оказалось тайное отделение. Фейри бережно достал что-то оттуда и обернулся. Шен увидел в его руках статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар.

– Что это?

– Артефакт памяти.

– Там мои воспоминания?

– Да. Ты сказал, что там «последний день».

Шен поднял руку, чтобы дотронуться до шара, но Муан резко перехватил его запястье.

– Что ты собрался делать?

– Что? – Шен удивленно посмотрел на него. – Посмотреть.

– Ты не должен смотреть, – твердо сказал Муан.

– Разве я не должен разобраться со своей памятью и тем, чего не помню? Я словно блуждаю в потемках, и это шанс все прояснить.

– Разве узнать правду так сложно? Ты мог давно узнать у главы ордена! Но тот ведь не пожелал тебе говорить, да? Как думаешь – почему?

– Почему? Не знаю я почему. Потому что он желает все контролировать.

– Он просто не желает делать тебе больно! Не хочет возвращения того Шена, который отдал фейри эту руку с отражающим шаром и собирался умереть!

До Шена дошло, что Муан имеет в виду. Он беспокоился, что Шен не сможет выдержать правды, от которой бежал, стерев воспоминания. Но это ведь ложь, и для него эти события в шаре – чужое прошлое.

– Я оставлю это здесь, – произнес зимний король, которому надоело стоять с протянутой рукой.

Он поставил статуэтку на рабочий стол.

– Что ты предлагаешь, оставить ее здесь? – разозлился Шен, пытаясь вывернуть свою руку из захвата.

Муан внезапно разжал руку, и Шен отступил на шаг.

– Ты ведь все равно не успокоишься, пока не посмотришь, да? – злясь, произнес Муан.

– А ты как думаешь? Это мое право.

Муан резко метнулся к столу и схватил статуэтку.

– Отдай ее! – Шен не мог поверить, что ему нужно прыгать за ней, как за конфетой. – Да какого черта, Муан?! Она моя! Ты не имеешь права решать!

– Я не дам тебе посмотреть, – твердо заявил Муан. – Я не дам тебе вновь окунуться в то отчаяние. Я не хочу вновь видеть того хозяина Проклятого пика, которого знал столько лет.

– А что так? – с издевкой спросил Шен, склонив голову набок. – Разве он тебе не нравился? Ты же «всегда» хотел быть его другом, так какая разница?!

– Мне нужен тот друг, кого я вижу перед собой сейчас!

– А какая разница?! Я не понимаю! Какая разница?! Ты ведь сказал «всегда»!!

– Оу, я вас, пожалуй, покину… – произнес зимний король, наблюдая за этой сценой.

Однако только он обошел стол, собираясь быстро прошмыгнуть вдоль стены, как Муан пронесся мимо него, на мгновение преградив путь. Он смел Шена, одной рукой сжав его горло, и прижал к стене. Его глаза уставились прямо в ошарашенные глаза проклятого старейшины. И вдруг перед мысленным взором последнего стали мелькать образы.

«Смотри! – мысленно прорычал Муан. – Вот кого я называю своим другом!!»

Улыбающийся взъерошенный Шен. Шен, радостно поедающий паровые булочки. Шен, цепляющийся за маленького, подвергшегося заражению скверной духа, глядящий магнетическими глазами с золотыми сполохами. Растерянный Шен, печальный Шен, задумчивый Шен, смеющийся и ерничающий Шен. Шен-Шен-Шен. Все это был его образ после перерождения, этот глупый и ранимый Шен, готовый прощать этого мечника снова и снова.

«Я соврал, когда сказал “всегда”! – мысленно проревел Муан. – Я не знаю, почему для меня ты и тот Шен словно два разных человека! Я не хотел ранить тебя этими словами, потому и сказал “всегда”! Но другом хочу быть только тому, кого вижу перед собой сейчас!»

Шен не мог вздохнуть. Наконец он собрал силы во все еще чувствующих слабость руках и оттолкнул Муана прочь.

– Ты придурок!

Муан потрясенно и даже несколько испуганно посмотрел на Шена, словно сам не верил, что только что вытворил.

– Ты, ты… – Не договорив, Шен приложил руку к шее и быстрым шагом вышел из кабинета и полетел прочь.

«Ты придурок, Муан! – мысленно взвыл он, не обращаясь к мечнику. – Ты придурок! Я ведь тебе поверил! Кто я для тебя, а? А-А-А! КАКОГО ЧЕРТА, МУАН?!»

Глава 129. Это была хорошая попытка (увы?)

После случившегося Муан ходил чернее тучи. Он никак не ожидал, что Шену удастся настолько вывести его из себя, что он потеряет самоконтроль. Старейшина пика Славы думал, что в последнее время поднаторел в самоконтроле. Но теперь ему хотелось провалиться под землю и застрять там навек.

И когда после всех его терзаний единственное, что сказал по поводу этого нападения Шен: «Вау, Муан, как ты догадался об этом способе делиться мыслеобразами?» – старейшина пика Славы поймал себя на мысли, что снова теряет над собой контроль.

Выбежав из кабинета, Шен почти сразу получил сообщение от Системы:

[Получено сюжетное задание «Последний день»! Принято сюжетное задание «Последний день»!]

Только через некоторое время Шен осознал значение ее слов, но отнесся к ним с философским спокойствием. В конце концов, было крайне маловероятно, чтобы он смирился и не попытался прояснить прошлое оригинала, от незнания которого столько раз попадал впросак. Так что получить дополнительные баллы за это только на руку. Но пока ему было несколько не до того: эмоции кипели в груди.

«Придурочный мечник! Он не определился, хочет быть моим другом или придушить меня? Идиот! Нужно выбирать что-то одно за раз!»

Шен пошел бродить по дворцу зимнего короля. В последнее время ему редко удавалось побыть наедине с собой и подумать: постоянно что-то отвлекало. А ему уже жизненно необходимо было просто пройтись и спокойно над всем поразмыслить.

Это место немного напоминало черный замок: тоже каменные стены и пол, тоже мрачные коридоры, но более узкие. Шену стало интересно, как обставлены комнаты. Пусть мебель здесь значительно отличалась по стилю от той, что использовалась в его замке, он решил взять на заметку несколько дизайнерских идей, ведь давно собирался обставить у себя несколько комнат.

Постепенно буря чувств улеглась, и Шен вздохнул с облегчением. А потом решил, что Муан так просто не отделается. Это же надо было такое ляпнуть! Один из немногих людей, в расположении которых именно к себе, а не к оригиналу Шен не сомневался. И такое! Да он чуть было не потерял всю волю к жизни!

«Дурацкий Муан! Не хотел меня ранить?! Я чуть с ума не сошел, знаешь ли»

Пока Шен окончательно не угомонился, к Муану в его мыслях постоянно приплетались эпитеты «придурочный», «дурацкий», «безмозглый», «глупый» и тому подобное. Даже когда он уже не злился, он все еще продолжал бурчать себе под нос ругательства.

Прогуливаясь по дворцу фейри, Шену неким случайным образом удалось выйти в зимний сад. От увиденного он несколько опешил. После слов зимнего короля о том, что в зимнем саду беспорядок, который необходимо убрать, Шен решил, что речь идет о той дыре в полу, которую нужно заделать. Но реальность превзошла ожидания. Весь зимний сад был увит побегами дикой розы, стебли тянулись по земле и по воздуху, цеплялись за другие растения и терновник и расходились в разные стороны подобно шатру, купол которого держал центральный куст, чьи стебли были переплетены столь плотно, что он больше походил на дерево. Судя по расположению, основной куст разросся как раз возле той дыры, что проделали они с Алом, и полностью скрыл ее под своими корнями. По всей длине, особенно возле главного куста, на ветвях раскрылись алые, розовые бутоны, на которых нежились феи со странным выражением эйфории на лицах.

Шен осмотрелся в поисках Ала. Его настроение несколько улучшилось, когда он думал о встрече с ним. Теперь, когда он тоже получил статус главного героя, у него словно камень с плеч свалился. Теперь Шен ощущал себя и Ала соратниками, эдакими главными героями на пути превратностей сюжета. Это ощущение грело его сердце, и улыбка каждый раз озаряла лицо, когда он думал об этом.

– Учитель! – парень заметил его первым.

Шен обернулся на голос, а Ал подлетел к нему и обнял, спрятав лицо на его груди.

– Я так переживал за вас, учитель!!

Шен, продолжая улыбаться, потрепал его по светлой макушке.

«Хорошо, что он вновь ведет себя подобающе, – отметил Шен. – Не хотелось бы отчитывать его и напоминать о субординации. Да и…»

Шен предпочел не думать о той фразе главного героя. Ее эмоциональная тональность была странной, но, черт возьми, он же страдал от боли и пытался убедить его бежать. Хотя Алу все равно не стоило произносить ее таким образом. Звучало очень… Кто-то мог превратно ее понять.

Ал отстранился и внимательно посмотрел на Шена.

– Вы не должны были подвергать свою жизнь опасности из-за меня, учитель!

– Неужели ты думаешь, что с твоим учителем так просто справиться? – наигранно недовольным тоном произнес Шен. – Я очень живучий, чтобы ты знал, и справлялся с куда более сложными ситуациями. Подумаешь, какой-то холодок. Ха-ха. А ты бы точно коньки отбросил!

– Что, простите?

– Тебе нужно больше верить в своего учителя, вот что!

– Я беспокоился! Я думал, вы… Думал, из-за меня…

Шен заметил, что Ал собирается раскиснуть, поэтому быстро сменил тему:

– Как твоя рана?

– Остался лишь тонкий шрам, ничего страшно, – Ал опустил голову.

– А что… – Шен обвел взглядом его фигуру и увидел нечто странное на руках. Он наклонился и схватил обе его кисти, перевернув ладонями вверх. – Что это такое?!

Руки главного героя были разодраны в мясо и кровь. Это были не просто царапины – на ладонях живого места не было, раны были глубокими.

Шен быстро смекнул, как он мог получить их.

– Ты обрываешь эту лозу голыми руками?! Почему не надел перчатки?! Почему не использовал инструменты?! Этот чертов король фейри не дал их тебе?!

– Нет, я… – Подняв голову, Ал тут же вновь опустил ее. – Я заслужил наказание.

– Ты заслужил хорошую взбучку! В случившемся не было твоей вины, за что ты себя наказывал?!

– Это я виноват, – упрямо повторил Ал.

– Нет, это не так.

– Нет, это так.

– Нет, это не так!

– Даже если вы так говорите…

– Не смей спорить с учителем! – возмутился Шен. – Идем! Нужно немедленно промыть и обработать раны.

Шен ухватил его за предплечье и потянул прочь, но затем заметил в стороне колодец. Тогда он пошел туда и, набрав воды, принялся аккуратно промывать раны на руках Ала. В некоторых местах даже торчали сломанные шипы.

«Сколько времени он вот так, не щадя сил, рвал стебли голыми руками, чтобы до такого состояния изранить свои руки? Глупый ученик!»

– Эй ты, фея! – Шен тыкнул пальцем в нежащееся в бутоне розы создание. – Принеси нам бинты и что-нибудь заживляющее.

Фея потянулась, моргая сонными глазками, и посмотрела на Шена, а затем, ничего не говоря, улетела. Только после этого Шен подумал, что что-то он раскомандовался.

Он усадил Ала на лавку и принялся вливать в его руки духовную энергию, пытаясь хоть как-то затянуть повреждения.

– Не нужно! – воскликнул парень, но, памятуя о том, что передачу духовной энергии нельзя разрывать насильно, больше никак не мог воспротивиться процессу.

– Сиди молча, – буркнул Шен. – Для меня это пустяк.

Ладони постепенно начинали выглядеть менее пугающими. И пусть до полного заживления было еще далеко и все еще необходимо было наложить бинты, это уже было не кровавое месиво, которое увидел Шен.

Ал внимательно смотрел на учителя, но тот и впрямь не выглядел более усталым после того, как поделился с ним духовной энергией.

– Все в порядке? – спросил Шен.

Ал прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Этот вопрос всколыхнул в его груди бурю эмоций.

«Запомнил ли он те мои слова? Почему ничего не говорит об этом, если помнит? Спросить его?»

– Мастер Муан не давал мне увидеться с вами все это время. Он даже не отвечал на мои вопросы о вашем самочувствии, – посетовал парень.

– Кхм… – Шен подумал о том, что вообще удивлен, как Муан не прибил Ала после того, как ученик додумался ляпнуть, что учитель решил пожертвовать жизнью из-за него. Вот же самоубийца.

Прямо на колени Шену упали тонкие белые повязки и несколько листов алоэ.

– Задание выполнено, разрешите откланяться! – фыркнула фея и вернулась в свой бутон.

Вроде бы тон у малявки был очень дерзкий, однако она исполнила то, что он приказал.

– А надо мной они только издеваются, – удивленно пожаловался Ал.

– Может, это из-за того, что уже все в курсе, что я друг Эласа? – задумчиво произнес Шен.

– Кто это?

Шен положил руку Ала на свое колено и принялся выдавливать на рану сок алоэ, после чего аккуратно распределил его по всей поверхности, а затем разорвал и приложил лист и стал обматывать бинтами. На самом деле, уверенности в том, правильно ли он делает, у него не было, но раз фея принесла эти листики, значит, в них должен быть толк, не так ли?

– Кто? – рассеянно переспросил он. – Зимний король.

Тут он подумал, что невозможно будет объяснить Алу все, не посвятив его в свою выдуманную потерю памяти. Он отпустил его руку и пояснил с легкой улыбкой:

– Дело в том, что из-за Глубинной тьмы некоторые события далекого прошлого стали стираться из моей памяти и я не помнил, что уже был знаком с зимним королем. А он не узнал меня в маске. Какая ирония! Если бы он с самого начала понял, кто я такой, мы могли бы вообще избежать опасности.

Признаться, Шен думал, что Ала может даже обеспокоить его потеря памяти, однако тот немного помолчал, а затем рассмеялся. Шен удивленно посмотрел на него.

– Что в этом смешного?

Ал подумал о том, какая это, однако, складная история. Должно быть, Шен всем объясняет свою неосведомленность таким вот образом. Вот только этот ученик прекрасно знает истинное положение вещей. «Ты не знал о знакомстве с зимним королем, потому что ты – не тот Шен, который был знаком с ним». Боги, это так забавно! Он единственный, кто знает тайну!

– Хватит смеяться! – рассердился Шен и принялся обрабатывать его вторую руку.

Шен склонился над ладонью, его макушка оказалась прямо перед глазами Ала. Тот подумал, что учитель постоянно треплет его по макушке. Алу захотелось отплатить ему тем же, но вместо этого он заметил:

– Ваша прическа странная.

– Хм? Это чтобы не мешались. Когда вернемся в орден, я снова подстригу их.

Сейчас кончик косы достигал колен. Шен с ужасом думал о том, что ему надо бы помыть волосы.

Закончив с перевязкой второй руки, Шен поднялся на ноги и осмотрелся.

– Где инструменты? Я помогу тебе поскорее закончить с этим кустом.

И как Ал ни противился, Шену удалось заставить его сидеть на лавочке и ждать, пока он завершит дело.

За половину дня старейшине пика Черного лотоса удалось расправиться только с третью куста, но ему пришлось по вкусу это занятие. Физическая нагрузка напрягала мышцы и при этом позволяла думать о своем. Шен срезал стебель за стеблем, размышляя о том, как же заполучить статуэтку памяти оригинального Шена. Было очевидно, что Муан не изменит своего мнения и не отдаст ее добровольно. Шен понимал, что если тот узнает, что он посмотрел воспоминания, то будет беспокоиться. У хозяина Проклятого пика не было объективных аргументов, чтобы с ним спорить. Идеально было бы стащить статуэтку незаметно для Муана и так же незаметно посмотреть и вернуть.

Ал весь вечер сидел на лавочке и наблюдал за работой учителя, раздражаясь, что раны затягиваются недостаточно быстро и он не может помочь ему.

Шен откинул в сторону последний на сегодня стебель, испепеляя его в полете. Были свои плюсы в этом «мерцающем ядре»: Шен ощущал себя полным энергии, и этой энергии не становилось меньше, сколько бы он ни использовал ее, залечивая раны Ала или сжигая лозу. Это было очень приятное ощущение, и Шен думал, как проверить, на многое ли он способен. Не хотелось завысить ожидания, а потом обломаться. Он посмотрел на Ала.

«А ведь совсем недавно он знатно полыхал в моих глазах. Его энергия должна быть очень велика. Интересно, если я теперь главный герой – мои силы могут сравняться с его?»

Как это проверить, никого не покалечив?

Шен подошел к Алу, довольно ухмыляясь.

– Хорошо поработали! Я даже проголодался. Ты мог не ждать меня, знаешь.

– Вы ведь сами сказали сидеть здесь.

– Правда? Не нужно воспринимать мои слова так буквально. Ладно. Элас сказал, что ты нормально питаешься. Проверим. Покажешь, где кухня?

Ал подскочил с лавочки и радостно кивнул.

Кухня во дворце фейри значительно отличалась от той, что была на пике Таящегося ветра. Посередине просторной комнаты стояло несколько невысоких столов, стены занимали шкафы с едой и полки, полные утвари, печь и открытый очаг.

Между столами суетились странные низкие существа с длинными ушами и голубоватой кожей. Они были очень симпатичными и изящными, напоминали фей, но без крылышек и размером гораздо больше. Стоило Алу и Шену открыть дверь и остановиться на лестнице, ведущей в кухню, как все тамошние обитатели замерли.

– Прошу прощения, могу я воспользоваться вашей кухней? – спросил Шен.

Все фейри тут же пришли в движение и внезапно прыгнули то в шкафы, то в посуду и исчезли. Шен удивленно покрутил по сторонам головой, но кухня словно была пуста.

На центральном столе, однако, остались выставленные кушанья.

– Они всегда так делают, когда я прихожу, – пояснил Ал. – Пойдемте, эту еду можно есть.

Ал первым спустился в кухню и пригласил Шена за стол, где уже были разложены разнообразная мясная вырезка, рулеты, грудинки, а также хлеб, сыр и вино. Шен подумал, что это как-то скудно. Где зелень? Где овощи-фрукты? И главное, где десерт?

Ал по-хозяйски достал из шкафа пару металлических тарелок и подал одну Шену. Пока Шен оглядывался по сторонам, а затем нарезал сыр, Ал съел уже кусок рулета и налег на мясную вырезку. Шен усмехнулся, наблюдая за ним. Этот ребенок всегда любил хорошо поесть. Хотя нет, не всегда. Сейчас Шен припомнил, что при первой их встрече главный герой выглядел как кожа да кости. Неужели ему кусок в горло не лез, пока учитель не попросил его хорошо питаться? Чудесно, что он тогда обратил на это внимание. В некоторых поступках Ал был просто непостижим.

Шен сидел напротив и улыбался, глядя, как Ал уплетает вырезку. Так здорово и спокойно было теперь, когда он больше не антагонист, которого Ал должен убить. Так приятно осознавать себя просто его учителем. На него больше не давят необходимость и обстоятельства. Теперь они просто учитель и ученик, и Шен хотел приложить все усилия, чтобы из Ала вырос настоящий главный герой. Не книжная версия Ера, а такой главный герой, которого с гордостью можно было величать таковым.

«Что плохого в том, что я хотел уберечь его от потери близких людей? Ал и без этого “ожесточения” сможет быть достойным главным героем. Я не хочу идти по сюжету и теперь знаю, что этого можно избежать. Ал не ожесточится, не впитает в себя Глубинную тьму и не обезумеет. И не убьет меня, конечно же. Будут два главных героя и прекрасный запутанный сюжет. Ал вырастет и, возможно, пойдет своей дорогой, но хотя бы раз в год будет навещать своего старого учителя…»

– Учитель? Почему вы не едите?

Ал заметил, что Шен просто сидит с ножом и сыром и смотрит на него с мечтательной улыбкой. Раньше он никогда так на него не смотрел, подобное выражение лица вообще было незнакомо Алу. Грудь заполнило тепло.

«Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Почему он тогда сказал эти слова? Что это значит? – Ал смотрел на Шена. – Спросить его?»

Шен вернулся к реальности и закончил нарезать сыр.

– Я не проживу без тебя, – произнес Ал.

Шен поднял голову и удивленно посмотрел на него.

– Вы сказали это мне. Это последние слова, что я запомнил. Что вы имели в виду, учитель?

«Ох… – Шен понял, что ляпнул тогда какую-то чушь. – Я же был уверен, что смерти не избежать, можно говорить что угодно!»

Он посмотрел на Ала прямым взглядом и заявил:

– Тебе показалось.

Ал задохнулся от возмущения.

– Должно быть, из-за боли тебе померещилось всякое. Я такого не говорил, это звучит странно. Не припомню такой фразы.

Его слово против слова Ала.

Ученик долго смотрел на учителя, а потом отвернулся и произнес:

– Ладно, забудьте.

Он не собирался с ним спорить. Возможно, Шен сказал это тогда потому, что не думал, что выживет. Сейчас ситуация изменилась – и он ни за что не признается.

Шен был несколько разочарован, что Ал так быстро пошел на попятную, ведь было заметно, что слова учителя не успели его убедить. Но он счел за лучшее не развивать тему, раз уж Ал сам от нее отказался.

Если бы за окнами дворца зимнего короля менялось время суток, давно бы уже стемнело. Судя по ощущениям, Шен обрывал лозу до вечера и они не меньше часа провели с Алом на кухне. Теперь Шен отправил ученика спать, но сам не собирался. Смутное беспокойство зародилось в его груди, и, чтобы отвлечься, Шен вновь пошел изучать коридоры.

Он ходил так несколько часов, вздумал выбраться на крышу и долго искал нужные лестницы и переходы, но так и не смог найти дверь, которая вела бы наружу. В конце концов он понял, что уже довольно поздно и надо спускаться. Тревога все еще бередила его сердце, а где-то на задворках сознания, куда он временно вытолкнул зону, отвечающую за связь с Муаном, было очень неспокойно. Гуляя туда-сюда, Шен без былой импульсивности все размышлял о произошедшем и понял, что уже не так хочет проучить Муана, как раньше. Он подумал, что продолжить строить каверзный план можно и завтра, а сегодня – помириться и не заставлять мечника тревожиться понапрасну.

«В конце концов, спокойный Муан притупит свою бдительность, и можно будет подколоть его сильнее», – успокоил себя Шен.

Вот только как помириться с тем, с кем он, в принципе, и не ссорился? Шен явно был не готов признать свою неправоту, называя Муана придурком.

Он серьезно задумался над этим вопросом и вернулся на кухню. Фейри вновь тут же разбежались, и Шен принялся выдвигать и открывать ящички, проверяя наличие продуктов.

«А что любит Муан?» – озадачился он.

Они не так уж часто ели вместе, чтобы он мог запомнить. И ни разу не обедали ни в какой гостинице, чтобы Шен мог обратить внимание на то, что заказывает мечник. Вот ведь зараза! Он реально ни разу не задался таким вопросом!

Помнится, как-то раз они покупали вместе продукты, и Муан сказал, что Эра любит свинину.

«А сам-то ты что любишь?!»

Шен понял, что его путь к познанию этого человека только начался.

«Ладно, поставим вопрос по-другому. Было глупо начинать с того, что любит Муан. Начнем с того, что я вообще смогу приготовить?..»

Шен долго перебирал в уме всякое разное, начиная с яичницы и заканчивая тортиком, но в конечном счете остановился на паровых булочках. Кто не любит паровые булочки? Вроде бы все ингредиенты попались ему на глаза, и готовить не так уж сложно.

Примерно через два часа, когда Шен закончил делать тесто и растянул его в длинные жгуты, он потер щеку рукой и подумал, что можно так и оставить, сказав, что это особая толстая лапша по-шеновски.

[Чем вы занимаетесь?] – не выдержала Система.

«Готовлю булочки с мясом!»

[Вы хотите кого-то отравить?]

«Ты, критиканша! Должно получиться вкусно!»

[Должно получиться? – тут же придралась Система к его оговорке. – То есть вы никогда раньше не готовили это?]

«Ну… нет. Но я много раз видел, как это делается».

[Выглядит так, будто вам нечего есть. Тут же полно разной еды].

«Ты ничего не понимаешь», – фыркнул Шен и прекратил отвлекаться на нее.

Алу не спалось. Ворочаясь с боку на бок, он все думал о словах Шена и о том, как тот смотрел на него, как бинтовал его руки и помогал ему срезать лозу. Эмоции то скручивались в груди Ала в тугой жгут, то червячками расползались по телу. Заснуть было совершенно невозможно.

Ал задумался о голосе, звучащем раньше в его голове.

«Я ведь не сошел с ума? Этот голос говорил мне, что я главный герой. Этот голос советовал, как поступать, и успокаивал, когда мои эмоции выходили из-под контроля. Он рассказал о печати, которая поможет мне высвободить энергию и прорваться на новый уровень. Этот голос был мне другом. Какая разница, существовал он в реальности или нет? Он помогал мне. Я не могу рассказать. Шен посмотрит на меня как на умалишенного».

Нет, это совершенно невозможно. Голос пропал – и ладно, но никому нельзя об этом знать.

К середине ночи, отчаявшись уснуть, Ал встал с кровати и побрел перекусить, раз была такая возможность.

Шен долепил последнюю мясную булочку и удовлетворенно оглядел получившийся результат. Вышло четыре ряда по шесть булочек. Пока что они выглядели неказисто и неровно, но после варки должны были подняться и округлиться. Оставалось одно из самых сложных дел: соорудить пароварку, ведь в инвентаре Шен ее не нашел.

Зато была огромная кастрюля и несколько больших дуршлагов. Он налил в кастрюлю воды, припевая песенку о кастрюлечке, и поставил ее на огонь. Сверху он поместил дуршлаг, а на него выложил булочки, затем поставил еще дуршлаг и выложил оставшиеся булочки. Выглядело сомнительно, но должно было сработать. Теперь следовало так все это прикрыть крышкой, чтобы не повредить булочки и чтобы одновременно не было много дырок.

Он как раз прилаживал крышку, когда в кухню вошел Ал и застыл на пороге.

– Шен? – против воли вырвалось у ученика.

Тот от неожиданности чуть не выронил крышку.

Ал потрясенно рассматривал своего учителя, перемазавшегося мукой с ног до головы и с видом естествоиспытателя пытающегося покорить странную конструкцию.

Наконец Шен просто уронил крышку сверху, решив, что должно быть достаточно места, и обернулся к Алу.

– А что вы делаете? – протянул тот.

– Булочки.

Ал продолжал растерянно взирать на учителя.

«Делает булочки? Ночью? Лепит булочки? Зачем, если тут столько разной еды?»

– Ты пришел попить водички?

– Ага, – согласно кивнул Ал и достал из шкафа остатки рулета.

Вгрызаясь в рулет, Ал продолжал смотреть на Шена, словно ожидая, чего тот еще выкинет.

Шен внимательно наблюдал, как постепенно закипает вода в кастрюле и над ней появляется пар.

– Для кого эти булочки? – внезапно дошло до Ала.

– Для кого? – рассеянно переспросил Шен. – Для всех. Тоже хочешь попробовать? Должны быть готовы где-то через полчаса.

– И вы все это время будете стоять и ждать над ними? Вы не ложились целую ночь? Ради чего?

Ал подумал, что Шен не просто так готовит булочки. Трудно было поверить, что учитель, который использует кухню своего черного замка только для хранения чая, внезапно, толком не оправившись от тяжелого ранения, будет всю ночь стоять на кухне и готовить булочки. Что вообще происходит? Он сошел с ума?

– Я могу вам помочь, если хотите.

– Не нужно, все уже и так готово. Теперь наберемся терпения, – улыбнулся Шен и тут до него дошло: – Ты можешь помочь мне прибраться, если хочешь.

Ал в один укус доел рулет и кивнул.

Пока булочки доходили на пару, они с Шеном составили гору посуды возле тазов и бочки с водой. Шен мыл ее в мыльной воде, а Ал обмывал в чистой и ставил сушиться. Задумавшись, Шен пробормотал:

– Может, и Муан еще не спит.

Подозрение в груди Ала окрепло. Он поверить не мог, что его прекрасный учитель будет так стараться для удовлетворения прихотей желудка старейшины пика Славы, но и другого объяснения его странному поведению найти не мог. Может, Шен чувствует себя обязанным мечнику? Что мог наговорить мастер Муан? Может, заявил, что Шен выжил благодаря его помощи? Или что заботился о нем все это время? Какой вздор!

И какая низость – требовать от раненого человека таких усилий ради удовлетворения своих прихотей! У Ала челюсть свело от злости. Он случайно выронил тарелку, и она звучно ударилась о каменный пол.

– Придется перемывать, – вздохнул Шен и подцепил ее кончиками пальцев.

Его спокойствие выводило Ала из себя.

Через какое-то время вся утварь была перемыта, и Шен задумчиво посмотрел на грязную воду.

– Не, еще и с этим разбираться выше моих сил, – решил он.

Ал услышал в этих словах подтверждение тому, что Шен очень устал. А тот тем временем подошел к кастрюле и поднял крышку. Некоторые булочки прилипли к крышке и поднялись вместе с ней, Шен аккуратно сковырнул их обратно. Судя по виду, булочки уже достаточно пропеклись.

– Учитель, давайте я вам помогу! – воскликнул Ал и бросился к нему.

– Не нужно, я справляюсь.

– Я помогу! – словно не услышал Ал.

Шен одновременно поднял оба дуршлага, собираясь переставить их на стол, чтобы переложить с них булочки, но Ал внезапно вцепился в ручки, таща на себя.

– Да что ты делаешь? – недоуменно воскликнул Шен.

Ал вырвал дуршлаги из его рук и резко взмахнул ими, словно поддавшись инерции. Все булочки взмыли в воздух, а затем рассыпались по каменному полу. Шен взмахнул рукой, но было слишком поздно, чтобы поймать их. Этот пол, на котором Шен топтался всю ночь, был явно нечистым, чтобы можно было собирать с него еду.

Эти неказистые, неровные булочки, круглые или овальные, разлетелись в разные стороны; некоторые треснули, и из них показалась душистая мясная сердцевина и вылился сок. Шен застыл на месте.

– Учитель, простите! – воскликнул Ал. – Это все моя вина! Этот неуклюжий ученик заслуживает наказания! Я немедленно сделаю еще булочек, я хорошо умею их готовить! Не волнуйтесь!

Это ведь была такая мелочь, какие-то булочки. Но Шен так расстроился, что с трудом сдержался, чтобы не заорать на Ала.

– Я сделаю для вас булочек! Учитель, пожалуйста, не переживайте!

Шен все так же стоял и смотрел на пол. В руке, скрытой рукавом, он сжимал единственную булочку, которую успел поймать.

– Ничего страшного, – произнес он. – Не нужно готовить, это ни к чему. – И посмотрел на Ала. – Приберешь здесь все?

– Конечно, учитель! Простите, учитель! – неистово качая в поклоне головой, воскликнул тот.

Этот поклон хорошо скрывал удовлетворение в глазах ученика.

– Тогда я пойду.

– Хорошо отдохните, учитель!

Когда Шен вышел из кухни, Ал собирался было смести все булочки и выкинуть в ведро, но остановился и, прежде чем сделать задуманное, нашел менее грязную и откусил чистый бочок.

Это была самая невкусная паровая булочка с мясом в его жизни. Ал выплюнул и с досадой подумал, что стоило позволить Шену накормить ими мастера Муана, чтобы тот сдох.

Шен вышел из кухни и посмотрел на паровую булочку. Одна-единственная, теперь она была настоящим сокровищем, которое он хотел вручить Муану в награду за тяжкие труды. Ведь, в конце концов, реально странно, что он все еще терпит его даже после всего, что узнал о нем. Муан очень… очень-очень терпеливый человек.

Шен поднес булочку к носу и понюхал. Пахло вроде бы точно так же, как все те булочки, что продаются на улицах.

Несмотря на то что дворец фейри был довольно велик, а Шен за день блуждания по коридорам не мог запомнить всех поворотов, – по серебряной нити, тянущейся в пространстве, он легко отыскал дорогу назад. Предавшись кулинарному искусству, Шен в какой-то момент совсем потерял счет времени и сейчас уже не был уверен, раннее ли утро или все еще ночь.

Муан полулежал на диване, свесив ноги на пол, и дремал. Шен задумчиво застыл на пороге и вдруг осознал, что идея с булочкой – это тупо. Если бы их было много, можно было бы как-то отшутиться, но одна?.. Хотя это «примирительная» булочка, не слишком ли глупо будет предложить ее в знак примирения? И не полетит ли эта булочка в него?

Шен тихо прошел в комнату и положил булочку на столик перед Муаном. Сам он отошел как можно дальше – сел в кресло, стоящее в углу у стены, и принялся ждать. Решив, что самоудалился от булочки на достаточное расстояние, чтобы не быть уличенным, он вздохнул с облегчением. Подперев голову рукой, Шен стал наблюдать, как вздымается в такт вдохам грудь старейшины пика Славы.

Муан пока не подавал никаких признаков, что собирается проснуться. Шен подумал, что, может, стоило положить булочку ему на грудь? А то вдруг он проснется и не заметит ее. Разные дурацкие мысли лезли ему в голову, пока он сидел и ждал. Прошел час, начался другой, и Шен все-таки уронил голову на подлокотник и расслабленно засопел.

Муан проснулся в таком же дурном расположении духа, в каком и засыпал. Он угрюмо уставился в потолок, ни о чем толком не думая, но продолжая чувствовать себя крайне подавленно. Сделав тяжелый вздох, он сел, после чего заметил лежащую на столе белую паровую булочку и следом – спящего в дальнем кресле Шена.

Что за одинокая сдоба на столе? Когда Муан засыпал, ее точно не было, значит, принес Шен. Очевидно, булочка предназначается Муану. Он аккуратно, двумя пальцами поднял ее и поднес к глазам. Та уже давно остыла и немного подсохла.

Муан все еще не мог уловить, что это значит.

Он должен ее попробовать или это не для еды?

Мечник снова посмотрел на спящего в кресле Шена, окинув его более внимательным взглядом, и теперь до него стало кое-что доходить. Одежда Шена и даже волосы в некоторых местах были испачканы мукой.

«Он назвал меня придурком и улетел как от огня, чтобы приготовить для меня булочку? – Что-то в этом предположении явно не стыковалось. – Вряд ли он приготовил только одну булочку. Может, он приготовил много, спокойно съел их, а оставшейся решил-таки поделиться со мной? – Звучало более правдоподобно. – Что ж, хотя бы это довольно неплохо. Еда, приготовленная Шеном. Попробуем!»

С этими мыслями Муан откусил кусочек.

Выражение его лица почти сразу стало крайне болезненным.

«Нет! Ложные выводы! Он решил меня отравить! Как я мог так глупо попасться на единственную булочку на столе!»

Пока Муан бледнел и зеленел, Шен проснулся, почувствовав движение, и с интересом уставился на него.

– Ну как тебе?

– Ты НАСТОЛЬКО на меня зол?! – прохрипел Муан.

Шен озадаченно посмотрел на мечника.

– Невкусно?

– Да ты знаешь толк в мести!!

– А ну отдай мою булочку! – расстроился Шен. – Кто тебе вообще сказал, что она для тебя?

Муан слабо дышал, откинувшись на диван.

– Не может все быть настолько плохо! – возмутился Шен. – Дай я попробую!

Он подошел к Муану, перегнулся через столик и попытался вырвать булочку, зажатую в его сведенной судорогой руке.

– Что? Решил совершить самоубийство? – воспротивился Муан и запихал всю оставшуюся булочку себе в рот.

– Да если ты помрешь, я тоже кони двину! – взывал Шен. – Выплюнь каку! Выплюнь!

«Да уж… Не такого эффекта я ожидал», – потрясенно подумал он, глядя, как Муан давится, но глотает булочку. Судя по ощущениям через их связь, мечник преувеличивал не так уж сильно.

[Я была права!] – гордо сообщила Система.

«Когда?»

[Когда говорила, что это для отравления].

«Вот с таким вот желанием примирения, черт возьми, приготовлено», – кисло подумал Шен.

Муан прекратил изображать исходящегося конвульсиями умирающего заклинателя и громко рассмеялся, схватившись за живот.

«Я так и не понял, кто над кем поиздевался», – констатировал Шен.

Глава 130. Они пожелали обсудить спорные моменты (увы)

Муан продолжал смеяться, а Шен отошел и сел на кровать, стоящую в стороне у стены.

«Что на меня нашло? Как я вообще додумался до такой светлой идеи?» – поразился он.

– Что стало с остальными булочками? – роняя слезы, уточнил Муан.

– Беспокоишься, что я отравлю ими окрестных фейри?

– Пожалей хотя бы зимнего короля!

– Если бы и были еще булочки, они бы все достались исключительно тебе, – злорадно произнес Шен.

– Как жестоко! Воистину злодейство, достойное хозяина Проклятого пика! – оценил Муан, а Шен поморщился. – А если серьезно, на кой вообще ты взялся готовить? На кухне закончилась еда?

Шену пришлось всерьез задуматься, зачем он это сделал. Не обнаружив сегодня Муана на кухне, он отчего-то решил, что мечник там не бывает. Как глупо! Конечно же, он приходил в другое время и знал, чем именно там можно поживиться. Идея с булочками под веселым взглядом Муана превратилась в полнейший абсурд.

«Это все ночь, – решил Шен, – ночью странные мысли лезут в голову…»

Вообще-то, когда его посетила мысль приготовить нечто «примирительное», он не задумался, как это может выглядеть со стороны. Но сейчас, если прикинуть здраво, походило то ли на попытку убийства, то ли флирт…

«Чушь какая!» – мысленно фыркнул он.

Он всегда ощущал себя несколько социально неловким в вопросе проявления расположения к людям, а опыта в том, как проявить заботу, тем более по отношению к другу, у него не было и подавно.

«Не мог же я подарить ему в знак примирения цветы…»

«!!»

До Шена дошло, что в черном замке стоит розовый цветок, преподнесенный Муаном. Его лицо потемнело.

– Что такое? – заметил резкую перемену в настроении Муан.

Шен кинул на него такой испепеляющий взгляд, что мечник поежился и сразу стал припоминать, что такого успел сказать.

«Черт возьми! У меня и в мыслях не было, что это можно воспринять как-то двусмысленно… – Шен чувствовал ярость. – Муан, я тебе еще отомщу!»

Последнюю фразу мечник смог уловить.

– Отомстишь? – наигранно испугался он. – Булочки не хватило?

Шен кинул на него еще один уничтожающий взгляд и постарался лучше контролировать свои мысли.

«Система! Как главный герой за своими пассиями ухаживал?»

[Чего-чего?] – поразилась та.

«Ну… эм… конфеты, цветы, ресторан, кино… мне больше ничего в голову не идет».

[Вы совсем забыли новеллу? Если исходить из среднестатистических данных, то обычно он вставал в сексуальную позу или был какой-нибудь фан-сервис типа голого торса, или мокрой одежды, или закатанных рукавов и сильных мускулистых рук. Девушка млела, он ее целовал, ну и дальше пошло-поехало…]

«Нет-нет, мне не такой результат нужен. Я хочу… – Шен злорадно улыбнулся, – чтобы какая-нибудь мелочь заставила его залиться краской, да-а-а. Моя месть будет страшна».

[Не зря вы столько времени выполняли роль злодея, – вздохнула Система. – Очевидно, она не прошла для вас бесследно].

Шен загадочно посмотрел на Муана. Тот сразу понял, что друг задумал что-то каверзное. Но, несмотря на это, готов был терпеть мелкие неудобства, пока хозяина Проклятого пика это развлекает. Воспоминание о том, каким безжизненным и печальным может быть его лицо, больно врезалось в сердце мечника.

– Ты выспался? – вздохнув, спросил он.

Все же Шен спал в кресле и, очевидно, не очень долго.

Шен, ушедший глубоко в свои мысли, встрепенулся.

– Меня переполняет энергия, – поделился он. – Погоди…

Старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и присмотрелся к своему золотому ядру. Ну как золотому… тьма внутри него мерцала золотом и перламутром. Это не было похоже ни на что, что происходило с его золотым ядром ранее. Слова зимнего короля о лакомой добыче беспокоили Шена, поэтому он решил, что должен попытаться скрывать свое золотое ядро и ауру. Обычно заклинателям нужно разрешение и физический контакт, чтобы увидеть золотое ядро другого человека, однако не стоит сбрасывать со счетов, что сильные заклинатели способны пробиваться через защиту, да и мощь самого объекта интереса играет не последнюю роль. Не хотелось бы начать светиться для остальных так, как Ал какое-то время сиял для самого Шена.

Спустя несколько медитативных минут Шен открыл глаза и вновь посмотрел на Муана.

– Посмотри, ты можешь разглядеть мое золотое ядро? Видишь, что оно не совсем обычное?

Муан пригляделся и ответил:

– Думаю, я плохой объект для подобных испытаний. Все-таки мы связаны. Вероятно, обычные люди видят тебя несколько иначе.

– То есть ты видишь в моем ядре «мерцающую тьму»? – нахмурился Шен.

– Да, но ведь это не значит, что у тебя не получилось.

Шен вздохнул и вновь прикрыл глаза. У него было немного идей, что еще можно предпринять.

Постепенно мысли ушли далеко от первоначальной темы. Он вспомнил о том, как Муан отобрал у него воспоминания Шена, и это стало раздражать. В конце концов, какое тот имеет право забирать у него память? Это его личная, частная собственность, и какие бы ни были у Муана мотивы, это неправильно. Шен мог это принять потому, что лично для него эти воспоминания были памятью постороннего человека. Но Муан не знал правды и отнесся к нему как к какому-то кретину, неспособному решать за себя.

– Да что такое с тобой сегодня? – возмутился старейшина пика Славы. – Твое настроение скачет каждые десять минут!

Шен перевел на него взгляд.

– У меня было немного возможностей проанализировать произошедшую череду событий. Вот теперь… наверстываю.

Начиная с испытания пика Духовного щита, все так закрутилось, что и перевести дух толком времени не оставалось. Все мысли были под влиянием момента и эмоций, даже вчера… он был так сражен поступком Муана, что упорно не понимал, что вообще происходит.

– Что тебя беспокоит?

«Меня беспокоит, что ты скрыл от меня мою личную вещь! – не сдержавшись, мысленно воскликнул Шен. – Ты не имеешь никакого права решать такие вопросы за меня!»

Муан порадовался, что этот крик прозвучал в мыслях, а то от неожиданности мог свалиться с дивана.

– Я сделал это, потому что беспокоюсь.

«Твое беспокойство переходит границы».

Лицо мечника побледнело, на скулах заходили желваки.

– Переходит границы? – зловеще переспросил он, вставая с дивана. – После всего произошедшего ты говоришь, что у моего беспокойства должны быть границы?

– Отдай мне статуэтку! – твердо потребовал Шен.

Муан медленно приблизился к нему. Его синие глаза блестели, в их глубинах заполыхал яростный огонь. На мгновение у Шена промелькнула мысль, что тот его сейчас ударит.

– Думаешь, я несерьезно? Полагаешь, мои слова о том, что я от тебя не откажусь, были не серьезны? Я произнес это! Я сделал шаг навстречу! А что ты? – с вызовом спросил Муан. – Что я слышу от тебя в ответ? Что тебе хотелось моей привязанности? Иногда тебя устраивает мое беспокойство о твоей персоне, а иногда оно «переходит границы»?! Какие, мать твою, границы?!

Последние слова Муан выплюнул, нависнув над Шеном так низко, что тому пришлось упереть ладонь в его грудь. Эта пламенная речь поразила Шена, и он собирался ответить, что…

– Прошу прощения, что прерываю. Вас просил подойти его светлость король Элас.

Шен резко повернул голову. В дверях застыла невероятно худая девушка-фейри с огромными глазищами в половину лица. Когда она моргала, веки ее странно складывались, и это напомнило Шену представления о пришельцах из его мира.

Муан отстранился, фыркнул и сложил руки на груди. Больше на Шена он принципиально не глядел, приподняв нос чуть выше необходимого.

– Что ж, идемте, – произнес мечник и пошел к фейри.

– Погодите, – озадаченно произнес Шен, – он просил подойти именно Муана?

– Да, – тут же подтвердила фейри. – Вас попросили отдыхать.

«Что еще произошло за эти дни, пока я спал?» – мысленно обратился Шен к мечнику.

«Тебя это не касается, – бросил Муан. – Следи за тем, чтобы твое беспокойство не перешло границы».

«Злопамятность – не самая твоя приятная сторона», – прокомментировал Шен.

«Удивлюсь, если у меня вообще окажутся приятные стороны», – отозвался Муан и больше ничего не говорил, ни мысленно, ни вслух.

Они с фейри ушли, а Шен откинулся на кровать и прикрыл глаза. Вдруг он провалился в снежный предел. В прошлый раз, после того как ему удалось осознать себя в этом месте безотносительно к девушке, лежащей на льду, он больше не перемещался сюда, но не забыл о ней и думал разобраться позже. Однако сейчас обрадовался, что его отвлекли.

Девушка больше не лежала бессильно на льду, она сидела, расправив платье, и смотрела на него внимательным, осмысленным взглядом. Теперь Шен смог лучше ее разглядеть и заметил, что у нее острые, чуть загнутые на кончиках ушки фейри.

– Спасибо, – первой обратилась к нему девушка. – За то, что поделился со мной энергией. Что позволил вновь почувствовать холод… и жизнь.

Шен постарался не измениться в лице, хотя мысленно скривился. Снова странный призрак прицепился к нему и стал подпитываться, а он и не заметил!

– Кто ты такая? Где мы находимся?

– Называй меня Ланнан, заклинатель. Я одна из зимних фейри дома Снов. А место… Это моя темница.

– Как я здесь очутился?

– Не знаю. Но ты подарил мне надежду. И вместе с тем – великую боль.

Шен непонимающе нахмурился.

– Я ждала долгие годы, чтобы наконец угаснуть и заснуть. Ты дал мне энергию и пробудил ото сна. Если я смогу выбраться отсюда, то отблагодарю тебя, если же нет – прокляну.

«Вот так новость! Сама впилась в мою энергию, а теперь еще и недовольна!»

Но вслух Шен не возмутился, прекрасно осознавая, что Ланнан, проведшая в холодном плену много времени, не совсем трезво мыслит.

– Где твоя темница? Что это за место? – вновь потребовал он объяснений.

«Интересно, раз отныне я главный герой, мне полагаются какие-нибудь бонусы за спасение сирых и убогих?» – меланхолично подумал он.

Ланнан сокрушенно покачала головой.

– Я была на зимнем балу. Это последнее, что я помню.

«Точно не на том зимнем балу, на котором был я».

– Я постараюсь помочь тебе, – вслух произнес он.

Девушка вскинула на него взгляд, в глубине ее глаз забрезжила робкая надежда.

– Пока я не придумал, как отсюда выбраться, постарайся подпитаться моими силами. Ты должна быть бодра, чтобы побег удался.

Девушка недоверчиво посмотрела на него и судорожно кивнула. Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Нужно спросить зимнего короля о ней, – решил он. – Заодно и повод посмотреть, о чем там они секретничают с Муаном».

Он поправил одежду перед зеркалом, стер компрометирующие следы муки, дотронулся до растрепанной косички… и понял, что лучше ее пока оставить как есть.

Шен долго шел по длинным коридорам, следуя за серебряной нитью. В какой-то момент он услышал музыку, а спустя несколько минут вышел в бальный зал. Бал все еще продолжался, фейри скользили в танце. К Шену тут же подлетело несколько кандидатов в танцевальные партнеры, однако на сей раз рядом не было Муана, готового прервать разгорающийся ажиотаж. Шен вздохнул, проследив за серебряной нитью, тянущейся через бальный зал к противоположному коридору. Старейшина пика Черного лотоса провел рукой, и невидимая стена оттолкнула настойчивых фейри. Он пошел в другую сторону бального зала, обходя помещение по периметру.

«Интересно, что сталось со старейшиной Тельгом? Поверить не могу, совершенно забыл о нем! Хотя, должно быть, он давно вернулся в орден».

Шен прошел еще несколько коридоров и оказался перед большими высокими дверями, напоминающими двери в залу Глубинной тьмы. На мгновение он замер перед ними, однако ощущение присутствия Муана настойчиво звало вперед. Шен толкнул двери и оказался в проходе между двумя трибунами. Впереди, словно на импровизированной сцене, стоял Элас и как раз объявлял:

– Суд над заклинателем Тельгом Веаном и заклинателем Муан Гаем объявляется открытым!

Муан был почти счастлив, когда пучеглазая фейри принесла послание от зимнего короля, прервав его, иначе… Что он вообще собирался сделать?

Какая жадная, оказывается, у Муана натура. Раньше он думал, что достаточно будет понимания, что Шен жив, здоров и живет с ним под одним небом. Затем решил, что лучше будет видеть его почаще, чтобы всегда быть готовым прийти на помощь и защитить. Стать ему другом, надежным тылом, верным соратником. Чего же больше?.. Ему хотелось встречного участия, чтобы и к нему относились так же.

Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит и Муана корчиться от мук.

Шен ведь ничего толком и не сказал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что, чувствуя его эмоции, он все поймет. Не слишком ли он самоуверен?

«Я так сильно желал, чтобы ты привязался ко мне!»

На грани жизни и смерти почему Шен выразился именно так? Желал привязанности, но сам… Дорожил ли?

Мечник криво усмехнулся. Было глупо чего-то ожидать от этого несносного хозяина Проклятого пика. Шен хотя бы искренен: говорит только то, за что готов нести ответственность.

«Желал, чтобы ты привязался ко мне». Четко и по существу.

Не веря своим ушам, Шен медленно прошел вперед. Тельг и Муан стояли на двух круглых постаментах, словно статуи. Старейшина пика Таящегося ветра выглядел осунувшимся и бледным, Муан казался безэмоционально-отрешенным.

– Заклинатель Тельг Веан обвиняется в попытке срыва зимнего бала, а также в попытке убийства главы одного из старейших родов фейри – рода Снов – Ти Ши Ни. Вместе со своим сообщником заклинателем Муан Гаем он напал на Ти Ши Ни и покалечил более сотни других фейри, вступившихся на защиту главы рода Снов!

Трибуны неодобрительно загудели. Подошедший ближе Шен разглядел, что они поделены на секторы: в одном секторе находились потрясающей красоты полуголые девушки с крыльями бабочек, в другом – жутковатые существа с серой кожей и выступающими из-за губ клыками, третий занимали здоровенные по сравнению с другими фейри существа, слегка покрытые синим пухом, еще один – и вовсе диковинные фейри с узловатыми ветвями вместо голов и столь же древовидными руками, глаза их располагались на уровне худой голой груди. Шен так на них засмотрелся, что пропустил момент, когда ближайшие к нему трибуны развернулись в его сторону. Следуя за всеобщим вниманием, Элас перевел на него взгляд, а затем рукой предложил присаживаться.

Шен растерянно сел на место с краю первого ряда, в секторе, который занимали фейри с белоснежными телами и огромными рогами на безликих головах. Ярким алым пятном старейшина пика Черного лотоса выделялся на их фоне.

«Муан, что происходит?»

Мечник, казалось, вообще не обратил внимания на его появление в зале.

«Эй, какого дьявола? Хватит дуться!» – разозлился Шен.

«Ты ведь видишь, что происходит. Что еще ты хочешь от меня услышать?» – все же соизволил отозваться старейшина пика Славы.

«Подробности? Обстоятельства? – предположил Шен. – Как вообще дошло до такого? Что случилось? И чем это грозит?»

О том, почему Муан не удосужился об этом сообщить, Шен благоразумно решил не спрашивать.

«Тельг Веан все это время ждал суда в заключении. Мне же… как твоему другу… зимний король позволил быть рядом с тобой, пока ты не придешь в себя. Взамен я согласился, что никуда не сбегу и добровольно буду присутствовать на суде».

Шен нахмурился и очень красноречиво взглянул на мечника, но тот с такого расстояния не мог распознать по его взгляду весь спектр охвативших Шена эмоций. Фейри, сперва отодвинувшиеся от Шена, уступая место, сейчас принялись потихоньку пододвигаться к нему. Муан пристально следил за этим плавным перемещением.

«Что они могут предпринять? – Шен нетерпеливо подгонял его к продолжению диалога. – Черт возьми, я ведь мог заранее обсудить все с зимним королем! Почему ты не рассказал мне?»

«Не хотел, чтобы твое беспокойство перешло границы», – едко отозвался Муан.

Если бы перед Шеном была столешница, он бы непременно приложился о нее лбом. Муан ведет себя как вздорный школьник!

Ассоциации со школьником натолкнули Шена на мысль, что сегодня он еще не видел своего проблемного ученика. Неужели в кои-то веки злоключения Шена никак с ним не связаны? Даже странно, что он не главный обвиняемый на этом суде! Могли бы поставить рядом и обвинить, что сорвал «священную розу» и разрушил благословенный зимний сад.

Но на сей раз спасать необходимо Муана… (Ну и Тельга заодно.)

«Надеюсь, теперь на него не станут сыпаться неприятности, учитывая, что я стал главным героем… Система, а какой сейчас статус у Муана?»

[Вопрос].

«Да, это вопрос!»

[Статус Муана под вопросом], – пояснила Система.

«О, но он ведь не пользователь! Я думал, только пользователям под силу сменить статус, разве нет?»

Система промолчала, а Шен не стал продолжать допытываться, поскольку зимнего короля в центре зала сменил старый фейри с приплюснутой головой и стрекозиными крыльями.

Шен еще раз внимательно осмотрел «зал суда», силясь понять, как именно проходит слушание. Не было заметно присяжных заседателей или судьи, выслушивающего обвинения. Непонятно, кто должен вынести вердикт по данному делу. Зимний король? Тогда к чему все представление перед секторами фейри? Или это некое всеобщее голосование?

– Передаю слово представителю со стороны рода Снов, фее Лерой, – проскрипел старый фейри со стрекозиными крыльями и отлетел прочь.

Со стороны сектора, располагающегося рядом с тем, место в котором занял Шен, вылетела миниатюрная фея с золотистой кожей и длиннющими черными волосами. Сама фея была с ладонь Шена величиной, а волосы волной летели за ней, словно длинная черная лента. Глядя на это диво, Шен против воли представил себя в подобной ситуации и покачал головой: это смотрелось бы совсем несимпатично.

Фея Лерой вылетела в центр зала, зависла перед обвиняемыми и, обернувшись к своему сектору, изящно махнула рукой, указывая на вислоухого фейри в ярко-красном костюме.

– Господин Ти Ши Ни получил значительные увечья по вине вторгшихся на зимний бал заклинателей! Обвиняемый Тельг проткнул главу рода Ти Ши Ни мечом, и только вмешательство наших братьев и сестер спасло господина Ти Ши Ни от неминуемой смерти! Мы требуем признать человека Тельга врагом фейри и приговорить его к удобрению садов Астрагала рода Снов! Обвиняемый Муан помогал человеку Тельгу осуществлять нападение на главу рода Снов! Мы требуем признать человека Муана врагом фейри и приговорить к той же участи!

«Что такое “удобрение садов Астрагала”?» – подумал Шен. Отчего-то он сомневался, что это нечто такое же невинное, как уборка зимнего сада, порученная Алу.

Секторы взорвались криками. Среди какофонии звуков Шену трудно было понять, это крики согласия или возражений. Из размышлений его вырвали бледные руки, скользнувшие одна на колено, а две – на плечи. Шен в тот же миг подскочил с лавки, сбрасывая с себя лапки фейри, внезапно оказавшихся в его личном пространстве.

Увидев, что он подскочил, к нему обратился старый фейри:

– Молодой человек, вам есть что возразить? Или сядьте на место, или говорите.

Трибуны как-то резко угомонились и уставились на него. Шен понял, что это его шанс.

[Найдено задание «Спасти старейшин от гнева фейри»! Принято задание «Спасти старейшин от гнева фейри»!]

Пытаясь выглядеть так, будто на сто процентов знает, что делает, Шен уверенно спустился с трибуны и проследовал в центр зала. Тельг и Муан, стоящие на постаментах, возвышались над ним. Шен медленно прошелся мимо, пытаясь потянуть время и собраться с мыслями.

«Что ты делаешь? Сядь на место! Хотя нет, – Муан припомнил, как на Шена покусились фейри, и отказался от этой идеи, – лучше выйди и не мешай».

«Ты сам-то знаешь, что такое “удобрение садов Астрагала”?» – стараясь не раздражаться из-за его глупости, поинтересовался Шен.

«Должно быть, какие-то работы по типу тех, что выполняет твой ученик?» – предположил Муан.

Шен обернулся и обвел трибуны долгим взглядом.

– Позвольте представиться: я – Шен, старейшина пика Черного лотоса легендарного ордена РР, что не один десяток лет следит за порядком в мире людей. – Может, он слегка преувеличил для красного словца, но пусть кто-нибудь попробует с ним поспорить! – А также друг вашего уважаемого его светлости зимнего короля Эласа. Сейчас я выступаю от лица этих людей, которых достопочтенные фейри собрались судить. Прошу снисходительно отнестись к моему невежеству в законах страны фейри и объяснить правила этого суда.

Трибуны вновь зашевелились и зашушукались. До Шена доносились обрывки фраз:

– Что? «Правила»?

– Что такое «правила»?

– Должно быть, что-то из арсенала летних фейри.

– Фу, мерзость!

Фея Лерой, все еще летающая неподалеку, зависла перед Шеном и провозгласила: