# Часовых тел мастер

Анастасия Алексеенко

Тихая и спокойная жизнь французского города Пуатье заканчивается с приходом поистине ужасного известия: в местной антикварной лавке находят труп молодой девушки, зверски задушенной и похороненной в… огромных часах! И под подозрением оказывается сам хозяин антикварного магазина, студент-адвокат Виктор Дюссолье. Не намеренный мириться с клеймом убийцы, тот начинает своё собственное расследование, которое приоткроет все самые неприятные тайны спокойного городка.

## Часовых тел мастер.

Алексеенко Анастасия


## 1. Bistro de la rue Regati


Виктор уныло посмотрел на чашку крепкого чёрного кофе, которую поставила перед ним официантка закусочной.

– Итак, мсье Дюссолье, как продвигается ваша торговля? – радостным тоном спросила официантка и, как показалось Виктору, двусмысленно ему подмигнула.

Каждое утро он посещал одну и ту же закусочную, расположившуюся в непосредственной близости от его работы, и каждый раз видел одну и ту же девушку, подающую ему кофе, лица которой он так и не смог запомнить. Может быть, потому что никогда не смотрел выше своей чашки или её подноса.

Совсем не любивший любезничать с незнакомцами, Дюссолье вяло отозвался:

– Всё идёт своим чередом.

– Должно быть, вашему делу очень не достаёт вашего отца. Он был настоящим энтузиастом своего дела!

В это утро, официантка была, на удивление, слишком болтлива. На секунду Виктор задумался о том, что она хочет у него выведать, и не относится ли это её праздное любопытство к заметкам, появившимся во вчерашней местной газете. Мужчина рискнул поднять взгляд выше и столкнулся с парой внимательных зелёных глаз и нарочито-вежливой улыбкой подкрашенных пухлых губок.

Вчера он собственноручно отослал в газету объявление о продаже бизнеса своего отца. Бизнеса, который отнял у их семьи практически всё. Двадцать лет тому назад его любимый, ныне покойный отец, Антонио Дюссолье, будучи ювелиром, решил приобрести загибающийся бизнес своего тестя – антикварную лавку на улице Регати. Его отец мечтал превратить пыльную лавку в дорогой бутик ювелирных украшений и коллекционных вещей, куда бы стекались все ценители искусства, но сколько бы в денег не вкладывал Антонио, бизнес так и оставался убыточным. Им не интересовались ни серьёзные коллекционеры, ни богатые женщины, желающие купить очередные серьги, ни даже туристы, прогуливающиеся по улицам Пуатье в поисках дешёвых сувениров. В добавок ко всему, когда Виктору было одиннадцать, его мама, Мария Дюссолье, предпочла побыстрее развестись с мужем и покинуть семью, прежде чем бы ей пришлось выплачивать долги супруга.

Несмотря на все тяжбы, Антонио ни дня не переставал верить, что однажды лавка окупится, а весь город, если не вся Франция, узнает мсье Дюссолье как талантливого предпринимателя и коллекционера. И даже на смертном одре тот ни на секунду не забывал об этом, заставив сына поклясться, что он никогда не продаст магазин и продолжит его дело.

Главным недостатком Виктора было то, что он никогда не умел отказывать. Желая быть хорошим мальчиком и любимым сыном, Дюссолье младший добровольно обрёк себя ещё на пять лет мучений. В душе ему не было никого дела до антиквариата, будь это красивое трюмо времён самого Людовика, изящные наручные часики какой-нибудь англичанки или же большие напольные часы со столетней историей: весь этот хлам вызывал у него лишь скуку. Настоящим делом его жизни была адвокатура. Вот, где можно было словить азарт и почувствовать себя, не жалким антикварщиком, сдувающим пылинки со статуэток, а героем судебного мира, способным очаровать женскую часть присяжных одним своим появлением в зале суда, одетым в элегантный костюм-тройку и с чёрным “чемоданчиком” наперевес. В нём он не редко хранил уличающие бумаги, способные разбить весь ход дела, кропотливо сотканного прокурором. Чуть ли не со слезами на глазах Виктор вспоминал, каким значительным и нужным он себя тогда чувствовал. И всё это пришлось предать ради чужой мечты. Занимаясь изо дня в день проблемами лавки, у мужчины почти не оставалось времени прокладывать свой карьерный путь в суде. Пока его однокурсники работали сложными и денежными клиентами, он был вынужден подрабатывать по выходным общественным адвокатом лишь для того, чтобы хоть как-то оплачивать свои счета и сводить концы с концами. Не о такой жизни он всегда мечтал.

А тем временем, официантка, нависнувшая над ним, терпеливо ждала подробностей, которые, скорее всего, очень скоро собиралась превратить в интересную кухонную сплетню.

–

С этим надо покончить, – многозначительно отозвался Виктор и резко поднялся со своего места.

Время неумолимо двигалось вперёд, и работа не терпит задержек. Печальная лавка на углу Регати уже заждалась своего хозяина.


…

За два дня до этого

Сумерки не спеша окутывали город. Узкие улочки Пуатье, утром забитые туристами и продавцами, торгующими всякой всячиной, сейчас стремительно пустели, и теперь редкого прохожего можно было встретить на своём пути. Она и не заметила, как осталась совсем одна. Двухчасовая прогулка по городу для неё, казалось, не кончалась, хотя она успела обойти уже все приличные магазины и выпить не один бокал вина в местных барах. Несмотря на сильную усталость и боль в ногах, внутреннее чувство, разгорающееся у неё в груди, не давало вернуться в отель и спокойно уйти на заслуженный отдых. Может быть даже, что любимый уже успел вернуться и негодует, куда она подевалась… Сделав очередной глубокий вдох, она заставила себя немного успокоиться и оглядеться по сторонам. К своему неприятному удивлению, девушка обнаружила себя не на центральных улочках Пуатье, как ей казалось, а на самой окраине города, прославившейся среди местных очень старинной архитектурой, которую власти, под разными отмазками, отказывались реставрировать – поэтому все дома здесь мало напоминали исторические объекты и всё больше походили на древние развалины. Снова чувствуя подступающую к горлу тревогу, она потерянно уставилась на обшарпанные стены домов, подсвеченные бледным светом уличного фонаря.

Чёрт, и как же её сюда занесло… Почему с ней ВСЕГДА случаются несчастья…

Не имея ни малейшего понятия, как отсюда выбираться, она бесцельно отправилась вниз по улице, молясь о том, чтобы ей кто-нибудь повстречался на пути. Кто знает, может ей удастся упросить случайного прохожего вызвать ей такси. Но улица впереди, как назло, была совершенно пуста. Зато сзади, за ней неспешным шагом следовал Он. Невидимый и почти бесшумный. Не имея цели ни заводить новое знакомство, ни вообще как-либо давать о себе знать, тот старался сливаться с темнотой ночи. Со стороны могло показаться, что они оба – заблудившиеся гуляки, но Он точно знал, куда лежит их короткий путь. Он изучал его досконально в течение многих месяцев, бывал здесь сотни раз, репетировал, а теперь играл главную сцену, ведя Её прямо в мышеловку. Вот сейчас через несколько метров они завернут за нужный угол, потом молниеносно проскочат в нужные двери, а затем одному из них суждено было исчезнуть с лица земли. И пока мышь мечется там впереди, пытаясь найти выход, у него есть момент посмаковать вкус победы…

Она не успела даже вскрикнуть. С таким охотником, как Он, у неё не было шансов. Главное действие длилось всего несколько минут, это он смог понять, взглянув на большой циферблат часов. Было даже несколько обидно, что он управился так быстро. С другой стороны, зачем растягивать то, что невозможно отсрочить.

Её время вышло…


…

Хоть и не было никогда особой необходимости открывать магазин каждый день ровно в девять ноль-ноль, потому что основная публика заявлялась на порог только ближе к полудню, Виктор решил не изменять этой традиции раннего открытия, введённой его отцом много лет тому назад. В конце концов, любой сантим* был на счету. К тому же, именно ранним утром в лавку любили заглядывать пожилые дамы из соседнего дома, чтобы прикупить себе домой дешёвую безделушку с интересной историей.

И к удивлению Виктора, сегодня утром на пороге лавки его встретила незнакомка преклонных лет. Она была одета довольно чудаковато: в тёплую мартовскую погоду на её плечах красовалась отточенная рыжим мехом накидка, а на голове сидела большая синяя фетровая шляпа. Виктор окинул её оценивающим взглядом, пытаясь припомнить, встречал ли посетительницу раньше. Женщина тем временем с готовностью улыбнулась и протянула мужчине руку, одетую в кожаную перчатку:

– Мсье Дюссолье, не так ли? Извините, что заявилась к вам в такую рань, – её голос звучал с особым достоинством и спокойствием.

Несмотря на достаточно эксцентричный наряд, она производила впечатление дамы из высших кругов. Возможно, очень даже богатой дамы. Слегка приосанившись, Виктор приготовился играть роль радушного хозяина. Его губы растянулись в доброжелательной улыбке, а рука сама собой потянулась к незнакомке.

– Могу ли я узнать имя такой приятной дамы? Вы ничуть меня не смутили своим ранним появлением…

Старушка довольно зарделась:

– Ох, как я рада, что ещё не перевелись джентльмены среди наших мужчин! Меня зовут Рози Боун. Называйте меня просто Рози.

– Рози, чем же я могу быть для вас полезен?

– Дело в том, мсье Дюссолье, что я многое наслышана о вашем антикварном магазине.

Виктор недоверчиво покосился на Боун. Его лавка имела крайне скудную славу. Что уж тут говорить, даже сами жители жилого дома, в котором она располагалась, не имели понятия о её существовании. Сколько было случаев, когда они принимали магазин за пивнушку и заваливались сюда, чтобы прикупить спиртное. Откуда же эта дама, судя по имени и акценту приехавшая из самих Штатов, могла знать об этом месте. Если только она не знала самого Антонио…

Будто подтверждая его мысли, Боун с готовностью добавила:

– Да-да, я знала вашего отца. Он был замечательным ювелиром и сделал мне такое чудное колечко на мою третью свадьбу! Я тогда выходила за одного статного военного. Прошло уже много лет, муж давно погиб, а в воспоминание осталось только одно кольцо. Впрочем, это всё не так важно. Важно то, что Антонио перед своей смертью многое мне писал о своём магазине, и я поклялась, что как только приеду во Францию, сразу же зайду к нему. Это большое счастье, что вы продолжаете дело своего отца, и магазин всё ещё открыт! Знаете, в наше время молодёжь совсем не ценит то, что им достаётся от своих предков.

Не поведя даже бровью, Виктор бесстыже соврал:

– Я счастлив быть хозяином этого места.

– Изумительно! Проведите же мне экскурсию.

Всё также не переставая натянуто улыбаться, мужчина выудил из кармана брюк связку ключей.

– Рози, я готов вам даже сделать хорошую скидку…

Лавка отца и сына Дюссолье занимала относительно небольшую площадь на первом этаже дома. Самым привлекательным элементом была большая вывеска, сделанная на заказ, и витрина, на которой были выставлены чайные столик и стулья, имитирующие королевское убранство. Если бы не огромный слой пыли на стекле, то можно было даже подумать, что внутри вас может ждать что-то грандиозное. Но внутри ждала всего лишь комнатка, забитая до потолка всем, что только удавалось выкупить Антонио с аукционов: картины малоизвестных художников, персидские ковры, груды фарфора, коллекции китайских ваз, наборы для чаепития, полки, заваленные книгами, бронзовые подсвечники, коробки с дешёвой бижутерией, один большой диван и напольные часы, занимающие половину лавки и ставшие главным элементом интерьера. Каждый посетитель непременно обращал на них внимание и ради шутки спрашивал их стоимость. А в ответ Виктору приходилось начинать лекцию о том, как двести лет назад один прусский король преподнёс эти часы в качестве свадебного презента своей невесте, французского происхождения. Они простояли в их гостиной несколько веков, после чего сначала попали в национальный музей Польши, а потом были выкуплены одним влиятельным коллекционером и контрабандой увезены в Центральную Европу. Впоследствии Антонио Дюссолье, заведя знакомством с хозяином и влюбившись в часы с первого взгляда, запросил любые деньги, чтобы их приобрести. Так они и оказались на улице Регати. Эту историю Виктору пришлось выучить назубок, чтобы производить неизгладимое впечатление на покупателей, но сам никогда не верил в неё. Да и вообще, готов был поклясться, что часы, скорее всего, не больше, чем подделка, хоть и очень качественная.

Пропустив старушку внутрь, Виктор сконфуженно поморщился. В лавке частенько стоял неприятный запашок из-за сырости и плесени, разросшейся по стенам, но сегодня здесь пахло просто отвратительно. Он стал судорожно вспоминать, не оставил ли перед выходными в подсобке свой протухший ужин.

Но Рози, казалось, ничего не заметила, её взгляд тут же упал на главный экспонат магазина:

– О мой бог! – воскликнула она по-английски, подходя к часам, – настоящее королевское убранство: ещё ни разу не встречала таких больших напольных часов.

Рози машинально потянулась к их гладкой дубовой поверхности.

– Не трогайте! – грубо скомандовал Виктор, и одним шагом сократив расстояние между ними, перехватил руку Боун.

Та, отшатнувшись от испуга, непонимающе уставилась на мужчину. Тут же осознав свою ошибку, Дюссолье смущённо закашлялся, отпуская руку женщины.

– Я сокрушаюсь, мадам, за свою резкость. Ни в коем случае не хотел вас напугать. Дело в том, что эти часы нуждаются в реставрации, и сейчас любое внешнее воздействие на них крайне нежелательно. Одним словом, к ним нельзя прикасаться, мадам.

Нервно одёрнув на себе мех, Рози сделала вид, что ничего не произошло:

– Пожалуй, мне стоит полюбоваться вон на те прелестные кофейные чашки. Прошу извинить…

Старушка предпочла отдалиться в другой угол магазина. Виктор раздражённо выдохнул. Конечно, ему бы не было никакого дела до этих часов и в каком они состоянии, если бы не то, что один его приятель согласился выставить их на своём аукционе. Их продажа смогла бы покрыть часть долга за аренду. Такой шанс нельзя было упускать. Дюссолье придирчивым взглядом окинул свой “счастливый билет”, проверяя его состояние, и с ужасом обнаружил, что стрелки на циферблате безжизненно замерли, показывая неправильное время. Если часы перестали ходить и механизм сломался, их будет невозможно сбыть по высокой цене, а денег на починку может уйти больше, чем получка от продажи.

Чертыхаясь про себя, хозяин лавки не придумал ничего разумнее, чем разобраться с механизмом самому. Для начала стоит проверить гири, спрятанные внутри часов, за непрозрачной деревянной дверцей. Дюссолье резко потянул её на себя, и в следующую секунду, теряя равновесие, грохнулся на спину, из-за вывалившегося прямо на него тяжёлого предмета.

Ему понадобилось не меньше пяти минут, чтобы разлепить глаза и осознать, что за неопознанный объект мёртвым грузом пригвоздил его к полу. Это было что-то большое и длинное, ростом с человека, завёрнутое в плотный белый саван. И почему-то от этой ткани исходил крайне неприятный тухлый запах, забивающий ноздри. Следом последовали жуткие вопли Рози, тоже готовой грохнуться на пол.

– Это труп!!!! – заверещала старушка, в панике выбегая из магазина.

Трупппппп!!!! – загремело в голове Виктора, и перед глазами заплясали чёрные пятна. Последнее, о чём он подумал прежде, чем погрузиться в беспамятство так это о том, что:

Теперь эти часы точно никто не купит!


…

К тому моменту, когда Виктор пришёл в себя, магазин уже был наводнён полицией и медиками. Труп был осмотрительно передвинут на носилки, подальше от него. Кое-как приподнявшись на локтях, мужчина осмотрелся вокруг, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, происходит.

Его взгляд тут же упал на покойника, вернее на покойницу. Медики развернули ткань, туго повязанную вокруг тела, и теперь можно было разглядеть достаточно юное лицо неизвестной девушки. По виду ей было не больше восемнадцати лет, её веснушчатое лицо выглядело очень худым и измождённым, будто её морили голодом неделями, рыжие кудрявые волосы были спутаны и запачканы грязью, а на шее виднелись бордово-синие круговые следы.

– Её огрели чем-то тяжёлым по голове, а потом задушили обычной верёвкой. Такую можно купить в любом строительном магазине. Судя по разложению, её убили несколько дней назад, приблизительное время смерти – ночь с субботы на воскресенье.

– Отпечатки, остатки биоматериалов имеются?

– Нет, сэр, пока что всё чисто. Ни отпечатков, ни волос. Ни потожировых следов.

– Ясно, везите её на вскрытие. Мне нужен подробный отчёт до конца этого дня.

– Давайте, ребята, забирайте носилки.

Два санитара послушно схватились за носилки и вынесли девушку из лавки.

Один из собеседников, разговор которых удалось подслушать Виктору, направился к часам. Он дотошливо обсмотрел их со всех сторон, особо уделяя внимание полому пространству в часах, откуда и выпало тело. Точно не удовлетворённый осмотром, тот развернулся и наткнулся на очнувшегося Дюссолье.

– Как славно, что вы вернулись в сознание, мсье Дюссолье. Меня зовут Бонифас Дежарден, я – комиссар полиции и буду расследовать убийство, произошедшее в вашем магазине. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

Стройный подтянутый мужчина, лет 45-ти, облачённый в полицейскую униформу, протянул Виктору удостоверение.

– Комиссар, вы никогда не щадите своих свидетелей, – отозвалась одна из медсестёр, наклонившихся к Виктору, чтобы приложить ему ватку с нашатырным спиртом, – мужчине сейчас нужен покой и отдых. Он же только пришёл в себя.

– Ничего страшного, мне уже лучше, – отозвался Виктор, убирая руку медсестры, – но я, честно говоря, мало что могу вам рассказать. Вся эта ситуация – настоящая дикость, я поверить не могу, что это всё произошло именно в моей лавке. К тому же, из-за обморока я почти ничего не помню…

– Опрос очевидцев – стандартная процедура, мсье Дюссолье, – вы можете присесть.

Бонифас хозяйским жестом указал ему на стул, принадлежащий по легенде самой Марии Антуанетте, не оставляя никакого выбора. Кое-как поднявшись на ноги, придерживаясь за медсестру, Дюссолье с болезненным стоном рухнул в кресло. Ему крайне трудно было поверить в реальность всего происходящего. Далее от мсье детектива посыпалась целая череда вопросов:

– Итак, мсье Дюссолье. Начнём по порядку, как вы обнаружили труп?

– Когда я показывал покупательнице магазин сегодня утром, то заметил, что стрелки на напольных часах перестали ходить. Меня это сильно забеспокоило, ведь эти часы – настоящий древний артефакт, трудно будет отыскать мастера, способного их починить. В общем, я решил сам проверить грузы, спрятанные за дверцей, открыл её и упал от вывалившегося на меня тела. А дальше – обморок. Впрочем, об этом вам может рассказать тоже самое Рози Боун, моя покупательница.

– Верно, она рассказала нам тоже самое. Знакома ли вам убитая?

– Сегодня я увидел её впервые. Её лицо мне совершенно не знакомо.

– Когда вы в последний раз приходили в магазин?

– Это было два дня тому назад. Я не работаю по выходным…

– Есть ли у вас охранная система?

– Нет, я не могу себе финансово этого позволить. Я много лет закрываю магазин на ключ, и до этого никто не пытался проникнуть сюда.

– То есть, сегодня утром замок не был взломан?

– Я ничего не заметил, открывался, как и обычно.

– У кого были ключи от магазина?

– Только у меня.

– Осмотритесь по внимательнее, всё ли в магазине на месте? Ничего не пропало?

Виктор беспомощно заозирался по сторонам. Даже если бы и что-то было украдено, он не смог бы этого заметить среди такой груды вещей.

– Не думаю.

– Вынужден вас спросить, где вы находились два дня тому назад, в ночь с субботы по воскресенье ?

– Не знал, что свидетелям задают подобные вопросы, – встрепенулся Виктор, чувствуя подвох.

– Я задаю этот вопрос всем без исключения, мсье Дюссолье. Так, в итоге, где вы находились?

– У себя дома.

– Кто-то был с вами? Кто это может подтвердить?

Виктор чувствовал, как где-то внутри него начинает закипать злость. Вопросы Бонифаса сыпались один за другим, как град на голову, а голова у него и без того уже раскалывалась.

– Я живу один. Только моя собака может вам это подтвердить.

– Одним словом, алиби у вас нет, – отрезал комиссар и что-то записал у себя в бумагах, разложенных на его коленях.

– А вы меня уже в чём-то подозреваете, комиссар?

– Я вижу, вы неглупый человек. Вы должны сами понимать, что не подозревать одинокого мужчину, в магазине которого нашли труп молодой девушки, – может обернуться большим промахом для следствия.

Дюссолье чуть не поперхнулся от возмущения.

– Не хотите ли вы, комиссар, уже спихнуть на меня это дело? Это стало бы таким облегчением для следствия!

Захлопнув папку с бумагами, полисмен раздражённо уставился на Дюссолье.

– На сегодня мы закончили. Имейте ввиду, что я могу вызвать вас в управление в ближайшие дни для продолжения нашего разговора. До окончания следствия магазин будет опечатан. Всего хорошего.

Комиссар уже было поднялся со своего места, но Виктор, резко вскочив на ноги, отчего его голова пошла кругом, преградил ему путь:

– Имейте ввиду, комиссар, что я – адвокат и очень хорошо знаю свои права. Если у вас не будет ни одной прямой улики, а её не будет, потому что я никого не убивал, то криминального дела против меня вы не сошьёте.

– Это очень хорошо, что вы так осведомлены, мсье Дюссолье. В случае чего, вы сможете сами себя защитить на суде, – мертвенно-спокойным тоном произнёс Бонифас, и сильной рукой в одно движение отодвинул мужчину в сторону.

Когда тот, сверкая начищенными туфлями, скрылся из лавки, Виктор чувствовал, как его сердце покрывается толстым слоем ненависти и неприязни по отношению к этому человеку.

– Господи, ну что за день! – воскликнул Виктор, без сил снова валясь в кресло, – за что меня так наказывает эта жизнь?

– Не сокрушайтесь на судьбу, мсье, – справа от него неожиданно возникла та самая девушка, приведшая его в чувство. Расправив полы белого халата, она аккуратно примостилась на подлокотнике кресла.

– У нашего комиссара отвратительный характер, но именно благодаря нему он смог так высоко взлететь по карьерной лестнице. Он вас специально так мурыжит, чтобы вы быстрее раскололись, если вам есть, что скрывать.

– И вы туда же!

Кокетливо подмигнув, девушка птицей упорхнула со своего насеста, устремившись к выходу. Санитары уже вынесли труп, и медики за одну компанию, закончив свою работу, собирались уезжать.

Когда лавка вконец опустела, и Виктор остался наедине с самим собой, ему захотелось зарыдать, как жалкий щенок, которого выкинули на улицу. Уже завтра во всех газетах появится новость о найденном трупе в лавке Дюссолье, и можно будет попрощаться с любой перспективой продать это гиблое место. К тому же, совсем непонятны намерения самого комиссара полиции. Что, если он и в самом деле навесит на него преступление, и каким бы не был невиновным Виктор, его репутация будет подмочена в Пуатье навсегда. Придётся, возможно, даже переезжать на новое место, менять фамилию и попрощаться с мечтой работать в судебных органах в качестве адвоката.

– И что же, чёрт возьми, мне теперь со всем этим делать?!..


## 2. Château d'if

Решение о том, что нужно делать, возникло сразу же, стоило только ему прочитать первые строчки новостной статьи, появившейся в газете, как по заказу, следующим же утром.


Кровавый понедельник в антикварной лавке

Как гром среди ясного неба, Пуатье потрясло ужасное известие: вчера в антикварной лавке мистера Дюссолье было обнаружено бездыханное тело французской манекенщицы Джин Ошо. Джин была девушкой необычной красоты, она не раз выступала на мировых подиумах и известна в мире моды. Характер совершённого убийства, по словам полиции, крайне нестандартный и не напоминает обычные бытовые разборки. Тело было найдено заточённым в старинные напольные часы, по преданиям, принадлежавшие одному прусскому королю. Наша корреспонденция не смогла связаться с самим хозяином лавки, чтобы узнать подробности произошедшего. Также полиция отказывается раскрывать информацию о наличии подозреваемых.

Все жители скорбят о произошедшем и готовы проводить девушку в последний путь 20 марта, на кладбище Сан-Петре.

Покойся с миром, дорогая Джин. Мы надеемся, что очень скоро справедливость восторжествует, и беспощадный убийца будет пойман.

Газета “Новости Пуатье”

13 марта 1982 год.


Виктор задумчиво отложил газету. Теперь он знал имя той, которая так некстати отдала богу жизнь в его магазине. Ситуация для него складывалась катастрофическая: теперь весь Пуатье будет судачить о трупе в лавке Дюссолье, комиссар полиции, ведущий расследование, только спит и видит, как засадить его за решётку, а хитрые журналюги готовы залезть к нему в дом, чтобы выспросить горячие подробности о произошедшем лишь за тем, чтобы вывернуть всё в прессе так, будто сам хозяин лавки – подозрительный и скрытый чудак. И из всего этого был только один путь. Всю жизнь Виктор защищал своих подопечных на скамье подсудимых, а теперь он вынужден защищать сам себя, и самая лучшая стратегия защиты – провести собственное расследование и найти неопровержимые доказательства своей невиновности.

Дюссолье радостно причмокнул губами и на энтузиазме подскочил со своего кресла. Да, именно так и следует поступить! Хороший адвокат – ничем не хуже следователя, а может даже и лучше, ведь редко, когда полиции есть дело до своих жертв и обвиняемых. Виктор снова подскочил к газете и принялся внимательно вчитываться в статью. С чего же стоило начать? C осмотра места преступления, то есть своего магазина? А может следует сначала узнать всё об этой Ошо? Или попытаться вывести следователя на разговор о произошедшем?

Мужчина снова рухнул в кресло и глубоко задумался. Было ясно, как день, что начинать нужно с жертвы и разузнать всё про её жизнь, хотя бы со стороны незнакомых людей, которым приходилось общаться с ней. Разыскивать сейчас родственников и друзей напротив не стоило, ведь это сразу может привлечь внимание полиции. Как говорилось в статье, Джин была не безызвестной моделью, скорее всего, крутилась в кругах шоу-бизнеса, жила гламурной жизнью… Виктор снова волнительно подскочил. Ну, конечно же, кто ещё мог знать всё про гламурную тусовку, если не его давняя клиентка Лилит Вайли, светская львица и просто богатая женщина, не пропускающая ни одной крупной вечеринки или показа мод в столице. Три года назад Дюссолье пришлось отстаивать её права на долю наследства покойного мужа, который трагично скончался в командировке, находясь в момент своей смерти в одной кровати с любовницей. Дело было выиграно, и с тех пор их отношения с Лилит складывались как нельзя лучше.

Не теряя ни секунды, мужчина схватился за трубку стационарного номера, стоявшего на самом углу стола, и набрал вызубренный наизусть номер:

– Лилит, дорогая! Ты даже представить не можешь, насколько ты необходима мне сейчас! Что? Ты в Марселе, собираешься плыть к замку Иф на костюмированный бал? Хочешь, чтобы и я туда приплыл? Ох, Лилит, ты же знаешь, как мне сложно приходится после смерти отца… Все расходы берёшь на себя? Тогда я лечу к тебе, Лилит!

Как только на другом конце провода послышались гудки, Виктор отбросил от себя старенький аппарат и полетел в свою спальню, собираться в путешествие в дивный город Марсель. Он понятия не имел, что ждало его впереди, но однозначно, это “что-то” было лучше душных пыльных улиц Пуатье, намертво заколоченной полицией антикварной лавки и шумных пересудов местных жителей.

Виктор, несмотря на свою фамилию, не был чистокровным французом, вернее, был им наполовину. Антонио Дюссолье при жизни любил разъезжать по разным странам, и в каждой – заводил короткие, но пылкие романы с представительницами местного населения. Но, к его большому облегчению, эти интрижки не заходили дальше, оставляя после себя не больше сладкого приятного послевкусия. И продолжалось это, пока он не забрёл в Санкт-Петербург, в Россию, где встретил прелестную русскую даму, которая, не довольствуясь малым, сразу же подвела Антонио под венец и родила от него мальчика. Эта женщина была мамой Виктора, Марией Ивановной Калугиной. Его отец любил называть её просто “Мэри”, на что она каждый раз, не на шутку злилась и требовала называть себя не иначе, как Марией Ивановной. Виктор прожил в России вместе с матерью добрых двенадцать с половиной лет, так как его родители никак не могли сойтись на том, где они будут жить. Мария не могла представить свою жизнь без Питера, с его романтичной достоевской атмосферой, а Антонио напрочь отказывался переезжать из такой знакомой и безопасной для него Франции. В Пуатье мальчик впервые оказался, уже будучи подростком, и то только потому, что отец захотел передать ему свои знания и бизнес. Младший Дюссолье прекрасно вписался во французский колорит, без особых трудностей выучил новый язык, усвоил все тонкости национальной культуры и со временем стал считать себя коренным французом. Об исконных корнях уже почти ничего не напоминало, кроме разве что Марии Ивановны, звонившей ему каждое воскресенье из России с тем, чтобы сдержанно расспросить о делах и также сухо пригласить в гости, да славянское имя, данное ему в честь русского дедушки. Конечно, не стоит забывать ещё и про внешность, по словам матери, Виктор был словно “сибирский волк”, благодаря своим светлым, как гранёный алмаз, серым глазам, тёмным угольным волосам и от природы белоснежной коже, которую тот всячески пытался затемнить, нежась по долгу на южном солнце.

Отчасти русское происхождение в нём выдавало ещё и то, что Дюссолье младший был крайне несведущ в вопросах истории той страны, в которой прожил столько лет, зато знал почти всё про Россию: про её многочисленные войны, храбрых полководцев и величественных царей – всё благодаря тем книгам, которые находил в библиотеке Марии будучи ещё ребёнком. Именно поэтому Виктор с такой радостью отправился в марсельский замок Иф, не имея ни малейшего представления, что из себя представляет это место.

После пятичасового поезда, следующего из Пуатье в Марсель, и получасового парома до замка, мужчина, подплыв к его подножию, был крайне удивлён открывшимся видом. Его ждал совсем не старинный дворец, как ему представлялось, выточенный из белого камня, с мраморной колоннадой по бокам и изящным фонтанчиком посреди ухоженного парка. Замок Иф напоминал груду серых безжизненных камней, спрессованных в одну каменную глыбу, тянущуюся до самого неба и заканчивающуюся тупыми зубцами. В одной из каменных башен виднелись небольшие окошки-соты, в которые не смогла бы просунуться даже голова человека. Когда паром чуть ли не уткнулся носом в железные, наполовину съеденные ржавчиной ворота, отделявшие путников от входа в замок, Виктор догадался, что добровольно привёз себя в темницу, где скорей всего, несколько веков назад содержали самых отъявленных и отличившихся преступников Франции. Если бы не группа столпившихся у ворот туристов, то Дюссолье предпочёл бы скорее броситься вниз головой в море, чем одному пройти в этот тюремный замок. Подойдя поближе к ним, он с ещё большим удивлением обнаружил, что туристы были одеты в одинаковые серые с чёрными полосками комбинезоны, напоминающие робу заключённых из старых фильмов. Среди толпы “зеков” обнаружилась и сама Лилит, одетая в точно такую же робу, но с совершенно счастливой улыбкой на лице.

– О! Mon cher! – тут же накинулась на него женщина, тесно сжимая в объятьях, – я так рада, что ты приехал, дорогой. Как раз сейчас всё и начнётся. В прессе уже пишут, что это будет самый большой костюмированный бал года!

Потеряв дар речи, мужчина нашёл в себе силы лишь вымучено улыбнуться.

– Ты даже не представляешь, чего мне стоило достать сюда приглашение. Сначала я обзвонила всех своих подружек, которые вертятся в кругу актёров, приглашённых на бал. Через одну второсортную артистку вышла на организатора. Это оказался мой давний знакомый, редактор модного журнала Петре Санте. Конечно, он не сразу согласился продать мне пригласительный, пришлось повысить ставку втрое! Но это того стоило, кроме того… – Лилит, по своему обыкновению, принялась тараторить, совершенно не обращая внимание на недоумевающее молчание со стороны своего собеседника. Прервать её смог только звук скрежета от поднимающихся ворот.

Толпа гостей с готовностью ринулась внутрь, где их ждал узкий каменный дворик с винтовой лестницей, простирающейся высоко ввысь и ведущей к многочисленным тюремным камерам. Лилит, схватив его за руку, тоже не отставала от группы. Они все вместе поднялись на несколько пролётов вверх, пока не оказались в коридоре с круглым сводом, где их уже поджидали обеденные столики и официанты, разносящие бокалы с шампанским на подносах. Все принялись рассаживаться по местам, с интересом рассматривая обстановку и наперебой делясь впечатлениями.

– Поговаривают, что ни одному заключённому не удавалось сбежать с этого острова, – шептала одна дама солидного вида своей соседке, схватившей уже третий бокал спиртного.

– А я читал, что здесь в подвале есть специальные камеры для тех, кто сошёл с ума, потеряв всякую веру покинуть тюрьму, – встрял в их разговор юноша, с повязанным поверх тюремной одежды галстуком.

– Поверить не могу, что кто-то готов платить за такое! – ожил Виктор, освобождаясь от цепкой хватки Лилит.

– Да, дорогой, я тоже не могу поверить в то, что мне не выслали приглашение бесплатно, – грустно вздохнув, отозвалась женщина, присаживаясь за один из столиков, – я – завсегдатай и постоянный гость всех светских вечеров, заслуживаю хоть раз появится на них не за свой счёт.

Ещё раз вздохнув, она залпом опрокинула в себя бокал, поднесённый услужливым официантом. Разумно расценив, что пытаться вразумить свою клиентку бессмысленно, мужчина обречённо отдался сложившейся ситуации и рухнул на стул рядом с Лилит. В конце концов, не его это дело, как скучающие богачи тратят свои финансы. Миссис Вайли мигом обвила руку вокруг его шеи и горячо зашептала ему на ухо:

– Дорогой, о чём ты хотел со мной поговорить? Ты звучал вчера так взволнованно. Если бы я не была знакома с тобой столько лет, то решила бы, что ты собираешься предложить мне руку и сердце…

– В таком случае, это большая удача, что ты уже замужем!

– Да ну тебя! – она театрально отмахнулась рукой, – так что тебя на самом деле тревожит, Виктор?

Мужчина молча выудил вчерашнюю газету новостей из своего портфеля и положил перед Лилит. Внимательно прочитав статью, она изумлённо откинулась на спинку своего стула:

– Чёрт возьми, но как это могло случиться в ТВОЕЙ лавке?

– Это-то мне и нужно понять, дорогая! Мне нужно разузнать всё о Джин Ошо, и ты точно что-то должна знать. Она была моделью, постоянно крутилась на модных показах, и ты крутилась там тоже! Наверняка, жизнь не раз сводила вас вместе…

– Ты прав, Виктор, – согласилась женщина, нервозно поёжившись в своей тонкой мешковатой рубахе, и воровато оглянулась, – я видела её много раз и могу сказать, что девушки стервознее и грубее ещё не встречала!

Виктор с интересом наклонился к Лилит, приготовившись внимать каждому её слову.

– Джин Ошо – любимая манекенщица многих брендов. Дизайнеры обожали её внешность. Несмотря не французское происхождение, в ней было что-то от ирландки: копна рыжих кудрявых волос, бледная кожа, красивые веснушки, пухлые губы, изумрудные глаза… Ну и, конечно же, точёная стройная фигурка без лишнего грамма жира. Хотя, по мне, она была уж слишком худой. Такая же анорексичка, как и все модели, – Лилит, всегда переживающая о своих лишних килограммах на бёдрах, расстроено взмахнула рукой.

– Когда она только начинала карьеру в свои шестнадцать лет, её хотели все агентства и журналы: такая красавица, да и ходит по подиуму как богиня, а на вид – просто ангел во плоти. Да только стоило с ней познакомиться поближе, как все сразу понимали её истинный характер. Я лично помню, как она не раз устраивала на показах разборки и драки за кулисами с одной из коллег. Ей везде мерещилась несправедливость: то украдут туфли, то её специально задвинут на последнее место, то испортят причёску или не так накрасят. И представь, ей всё сходило с рук!

– Должно быть, богатые родители помогали? – догадался Виктор, не замечая, как увлекаемый рассказом, подносил к губам уже не первый бокал горячительного напитка.

– Если бы! Джин – бедная дочь священника и домохозяйки, у которых за душой только церковные книги в наследство. Протекцию ей составляли не родители, а молодой ухажёр с деньгами, готовый доплатить модным домам, лишь бы у Джин не отбирали работу из-за всклок с коллегами.

– Можно его имя и фамилию, пожалуйста, – младший Дюссолье, как отличник, с готовностью выудил из кармана пиджака миниатюрную записную книжку с ручкой.

– Артур Женест, проживает в Пуатье, в дорогом частном особняке, вместе с остальной семьёй, – послушно продиктовала миссис Вайли и продолжила – самое дикое, что их отношения, по слухам, держались не только на любви. Артур – заядлый наркоман, а Ошо находила для него наркотики. В последнее время, поговаривают, что их отношения сильно не заладились…

Мужчина, оторвавшись на мгновение от своих записей, с большим недоверием посмотрел на свою собеседницу:

– И откуда у молодой девушки могли взяться наркотики?

– А меня это не интересует, откуда она их брала, – отрезала Лилит, – но она их не только брала, но и давала своему парню, а также всем, кто готов был за это заплатить.

– Хочешь сказать, что юная модель – беспринципная барыга?

– Я хочу сказать только то, что слышу от других! – вспылила женщина, которая ненавидела, когда собеседники сомневались в правдивости её слов – впрочем, я готова этому верить. И такая неожиданная кончина – очередное доказательство, что её жизнь не была столь невинной.

– А где тогда доказательства того, что она продавала наркотики? Чтобы в таком обвинять человека нужны неоспоримые факты! – прибрав книжку обратно в карман, Виктор теперь смотрел на Лилит с выражением полного скепсиса.

– А факты в том, что на внутренней стороне её щиколотки наколота татуировка, – тихо зашипела Лилит, периодически бросая взгляды по сторонам, проверяя, не пытаются ли их подслушать.

– Какая татуировка?

– А это тебе предстоит узнать самому, мистер детектив. Хочешь чистых фактов: найди их сам.

– Предлагаешь мне залезть в морг, чтобы взглянуть на татуировку убитой девушки?

– Что угодно!

На этом их увлекательный диалог был окончен. Лилит, не на шутку обидевшись недоверию собеседника, отвернулась в другую сторону, а Виктор, тоже раздосадованный таким небольшим количеством малоправдоподобной информации, демонстративно углубился в чтение вчерашней газеты. С другой стороны: чего он мог ожидать от второсортных сплетен, гуляющих по светскому обществу?

– Я должен найти этого Артура. По статистике, большая часть убийств совершается на почве ревности и бытовых ссор, – вслух размышлял Дюссолье, перелистывая потёртые шершавые страницы.

Лилит, не сдержавшись, коварно усмехнулась:

– Такие парни, как он, разговаривают только с теми, кто приносит им деньги или… наркотики.

– А лучше и то, и другое, – задумчиво протянул мужчина и поднялся со своего места.

– Ты разве не останешься на ужин? Будут подавать кукурузную похлёбку с консервированным тунцом, а на десерт будет торт “Тюремный”.

– Пожалуй, я предпочту наслаждаться ужином на свободе…

“Пока у меня есть такая возможность” – молнией пронеслось в голове Виктора, отчего его слегка передёрнуло.

Ему срочно захотелось сбежать из замка Иф, выбраться из этих холодных каменных стен навстречу тёплому морскому ветру и вечернему, чуть согревающему солнцу. Если бы только морское течение смогло унести вместе с вечерним бризом все эти тревожащие душу воспоминания прошедших дней…

Вернувшись в Пуатье следующим же утром, Виктор не нашёл идеи лучше, чем сразу же сойдя с поезда, отправиться в адресное бюро. Череда дней, насыщенных таким количеством событий, уже порядком измотали его, и он начинал с грустью вспоминать те скучные дни, занятые лишь монотонной торговлей в лавке и мелкими делами в суде. Он мог бы сейчас мирно попивать пережаренный горький кофе в бистро перед работой, читать газету и жаловать на то, как жизнь порой бывает несправедлива, а все повседневные занятия – вызывают тягость в желудке. Насколько же удивительна природа человека: чтобы с ним не происходило, он всегда смотрит на сторону и мечтает о другом.

Наспех перехватив в закусочной пончик и стакан эспрессо, мужчина заставил себя отбросить все мысли об отдыхе и сконцентрироваться на задаче. В конце концов, чтобы они ни делал, он делает это для себя и своего благополучного будущего. Именно поэтому необходимо срочно разыскать Артура Женеста, парня убитой девушки, и выудить из него всю правду.

Завернув за угол улицы имени Луи Пастера, Виктор остановился у маленькой невзрачной вывески, приколоченной над дверью старейшего в городе адресного бюро. Помещение внутри ожидаемо пустовало, если не считать одну пожилую пару, с энтузиазмом разглядывающую стенд с почтовыми конвертами и марками. Дюссолье ни разу не приходилось посещать подобных мест и сейчас ему было крайне непривычно отыскать в городе такое же древнее и дряхлое место, как и его антикварный магазинчик. С интересом оглядевшись, он заметил в углу небольшое окошко с партой, за стеклом которого пряталась одна из работниц. Когда Виктор подошёл и постучал по стеклу, та лениво подняла на него глаза, тоже скрытые за толстой оправой очков.

– Я вас слушаю, – гаркнула женщина и слегка затряслась, отчего её белые как первый снег кудри запрыгали на голове.

– Прощу извинения, миледи, что потревожил вас, – витиевато начал Виктор, призывая всю свою галантность, – мне нужно уточнить у вас всего один момент…

– Говорите точнее, – ещё раз гаркнула работница и зачем-то зевнула.

Мужчина сначала опешил от такой наглости, но затем решил действовать решительно:

– Мне нужен адрес человека, которого зовут Артур Женест, – выпалил тот и встал в оборонительную позу, скрестив руки на груди.

На мгновение мегера за стеклом замерла, будто над чем-то размышляя. Не заглядывая ни в какие записи и даже не открывая журнал с адресами, она небрежно повела плечами:

– У нас нет сведений о таком гражданине.

– Вы уверены в этом? Артур Женест живёт в Пуатье в частном доме, вместе со своей семьёй. Проверьте фамилию “Женест”.

– А зачем вам нужен адрес их частного дома? – отозвалась работница, подозрительно сощурившись, отчего толстые стёкла очков больно врезались в её пухлые щёки.

– Значит, он у вас всё-таки есть в базе? Вам, должно быть, запрещают раскрывать адреса богатых домов незнакомцам с улицы?

– Да, всяким проходимцам – запрещено, – снова выдала мегера и отвернулась.

Виктор машинально обернулся назад, чтобы убедиться, что никто сейчас не наблюдает за его позором. К счастью, та пара, стоявшая у марок, благополучно испарилась. Глубоко вздохнув и закусив от злости губу, он стал размышлять, как обыграть эту белобрысую клушу. Через пару минут затянувшегося молчания, он не нашёл ничего лучше, чем потянуться за портмоне, чтобы выудить зелёную купюру.

Завидев через проём окошка соблазнительную бумажку, работница волнительно заёрзала. Приложив деньги к стеклу, Виктор многозначительно улыбнулся:

– Артур – мой старый хороший друг, и мне очень нужен его адрес.

Та тут же высунула в проём толстые пальцы, все увешанные кольцами, и поманила руку Виктора, держащую деньги.

– Я проверю ещё раз, – сдалась мегера, и тряся кудряшками, полезла под стол за толстенной книгой, хранящей в себе сотни тысяч адресов жителей Пуатье.

После внимательного изучения пыльной энциклопедии, женщина ткнула пальцем в нужную строку:

– Артур Женест проживает на бульваре Свободы, дом 3, квартира номер 49.

Теперь пришло время Виктора неодобрительно косится на работницу:

– Насколько я знаю, он проживает в особняке, а не в квартире, да и к тому же, на самом краю города. Здесь должна быть какая-то ошибка.

– Раньше проживал, – отрезала белобрысая, дотошливо проверяя купюру, отданную посетителем, – а месяц назад прописался уже в квартире. Но этого я вам, честно говоря, уже не имею права раскрывать.

– Всяким проходимцам, – передразнил её Дюссолье, и не прощаясь, устремился на выход.

После посещения бюро в душе осело неприятное чувство. Было по-человечески обидно и жалко денег, которых в его кошельке и так оставалось не много.

– Хотя бы адрес у меня уже есть, – успокоил сам себя Виктор, расправляя клочок бумаги со сделанными наспех записями.

Немного приободрившись, тот принялся придумывать дальнейший план действий.

Нельзя было просто заявится к богачу в лице обычного хозяина увядающего магазина и начать требовать искренних объяснений о смерти Джин. Будучи адвокатом, Виктор понимал, что искусство перевоплощений – мастерство, которым должен обладать каждый, кто хочет обыграть своих противников. Хочешь выиграть дело в суде: умей перевоплощаться, менять роли и линии поведения, будь гибким, чтобы сторона обвинения никогда не могла предугадать твой следующий шаг. Виктор не был прирождённым актёром, но суд как главная арена для игры всё же научила его определённым трюкам. Для начала, стоило придумать образ, в который будет готов поверить Артур настолько, что не сможет лгать.

Мужчина позволил себе немного попетлять по незнакомым улочкам, разглядывая случайных прохожих и идеально высаженные у домов деревья, чтобы настроиться на нужную волну мыслей. Тогда ноги сами собой привели его в небольшой парк, где он с удовольствием присел на скамейку и подставил лицо слабым лучам солнца, с трудом пробивающихся среди туч. И мысли снова отправились в своевольное плавание. Он неожиданно представил своего отца, и чтобы сказал достопочтенный Антонио, узнав, что стряслось с его лавкой. Не о такой судьбе своего магазин он мечтал, и, должно быть, не такого сына он себе хотел: не просто продавшего магазин, а позволившему неизвестному убийце пробраться и прикончить там невинную девушку… После таких событий его бизнес обречён на медленное, но неумолимое разорение.

– Но ведь я так старался, папа!..


…

Статный мужчина, 30-ти с лишним лет, одетый в скромный, но со вкусом чёрный костюм, сильно надушенный и гладко выбритый, уверенной походкой пересёк бульвар Свободы и скрылся в открытых настежь дверях третьего по счёту дома. Пока он поднимался по узкой покосившейся лестнице на нужный этаж, то успел столкнуться с двумя обитательницами дома, которые изрядно удивились присутствию такого приятного мужчины в их клоповнике, как они сами его “ласково” называли. Одна из них даже попробовала было с ним заговорить, но незнакомец, криво улыбнувшись, лишь ускорил шаг. И сделал он это не столько от смущения, сколько от сильного удивления, охватившего его при виде дома.

Артур Женест, тот самый богач, который по словам Лилит, оплачивал все прихоти Джин Ошо, живёт в самом старом и разваливающемся доме Пуатье. И квартиры здесь, должно быть, самые дешёвые.

“Если он – бедняк, то сплетни Лилит выеденного яйца не стоят. Чёрт, и зачем ведь я так разоделся. Моя стратегия здесь будет бесполезна”, – сокрушаясь и ругая всех и вся, Виктор, таким образом, добрался до самого верхнего этажа и обрушился на дверной замок 49 квартиры. Оставалось надеяться только на эффект неожиданности. Растерявшись, Артур не сможет мыслить трезво.

Открыли ему далеко не сразу. Громкая трель ножом разрезала тишину и ударяла по ушам, но мужчина не отнимал руки, пока с другой стороны двери не послышались шорохи и звук отпирающегося замка.

Из сумрака квартиры выплыла странная щуплая фигура парня, плотно закутанная в одеяло. Разомкнув сухие бледные губы, тот грязно выругался и посмотрел на Виктора безжизненными глазами.

– Какого?…

– Вы – Артур Женест?

– Ну я, и что с того? Ты кто такой?

Не произнося лишних слов, Виктор потряс перед Артуром пластиковым пакетиком с белым содержимым внутри. Глаза юноши тут же жадно впились в находку, приобретая осмысленность.

– Откуда вы меня знаете? Зачем ищите? – продолжал тот сыпать вопросами.

– Я готов рассказать, если ты впустишь меня внутрь, или хочешь, чтобы все твои соседи наблюдали за нашим разговором?

Коротко кивнув, Артур отступил назад, пропуская внутрь незнакомца. Когда дверь захлопнулась, квартира снова погрузилась в темень, и только спальная комната слабо освещалась светом уличных фонарей, бьющих в окна. Юноша, пошатываясь, проследовал в спальню и упал на продавленный старый диван, придвинутый к стене. Виктор выбрал сесть поближе к свету, в обитое красной тканью кресло. Больше в комнате из мебели ничего не наблюдалось: вещи грудой валялись на полу в одном углу, а посередине стояла пустая кружка.

– Итак, кто – вы? – дотошливо спросил юноша, ещё плотнее кутаясь в одеяло.

Судя по его дрожащим рукам и ступням, он переживал самый разгар пост-наркотической ломки.

– Это не имеет значения. Важно только то, что я готов заплатить тебе за информацию тем, что тебе сейчас так необходимо, – глухим голосом произнёс незнакомец, пытаясь звучать как можно авторитетнее.

– С какой стати я должен вам верить?

– Ты можешь мне не верить и продолжать медленно умирать от ломки, а можешь просто ответить на все мои вопросы.

Долго размышлять Женест не стал.

– Валяйте, – развязно ответил парень, и улёгся на диван, – даже не знаю, что же я могу такого знать…

Виктор с большим усилием воли подавил довольную улыбку на лице, не веря в то, что его план работает. Оправив полы своего пиджака, тот приступил к своему первому в жизни допросу.

– Итак, я хочу знать, что вас связывало с Джин Ошо?

Услышав имя бывшей девушки, Артур резко подскочил с места, отчего чуть не упал на голый пол.

– Откуда вы её знаете?

Мужчина раздражённо цокнул языком:

– Я задаю вопросы – ты получаешь за это вознаграждение. Если ты будешь задавать вопросы, то тогда мы каши с тобой не сварим. Что вас с ней связывало?

– Мы встречались, – сдался парень, снова рухнув на диван и закрыв лицо руками, – два года. Но расстались…

– Вас что-то связывало помимо любовных чувств?

Артур горько усмехнулся:

– Да не было там никаких чувств. Когда мы познакомились, она была никем: торгашкой, зарабатывающей гроши тем, что продавала наркотики на улицах Парижа. Из хорошего в ней была только симпатичная мордашка, и она, зная о своей природной красоте, захотела стать моделью. Мы договорились о сделке: я спонсирую её карьеру, помогая попасть на главные подиумы страны, а она взамен снабжает меня чистым веществом в любое время дня и ночи.

– Я слышал многое о твоей семье: банкиры, владеют преуспевающими фабриками, живут в частном особняка, а ты живёшь в такой дыре…

– Моему папане надоел сын-наркоман, мои гулянки, развлечения, вот он и сплавил меня сюда, оставив без единого гроша и… без дозы. Отправил меня сгнить здесь заживо! – по его лицу пробежало что-то, похожее на гримасу боли.

– Поэтому у вас начались конфликты с Джин?

– Конфликты – это мягко сказано! Она была разочарована, сама порвала со мной, отказалась доставать наркотики и пошла искать себе очередного богатого сынка.

– Это даже интересно, откуда она доставала наркотики?