Настасья Дар
Любака – рождение из смерти

Глава 1

Крупные капли меланхолично стекали по стеклянной стене, лениво собираясь в дождевые дорожки.

Чертов ливень наконец-то кончился.

Влажные волосы все еще противно липли к шее, и меня то и дело передергивало от пробегающей по телу дрожи. Картонный стаканчик с синим логотипом заправочной станции вроде отдавал тепло замерзшим пальцам, но этого все равно не хватало для того, чтобы отогреться полностью.

Не стоило отправляться сегодня в путь.

Мысли прервал сипловатый возмущенный голос за спиной:

– Ну, вы, или выходите, или другим не мешайте!

Заторможено развернувшись, я бросила мрачный, слегка отсутствующий взгляд на недовольного мужика средних лет.

Потрепанная жизнью джинсовая жилетка поверх растянутого свитера советского образца, кепка слегка съехала на левый бок, а хмурый взгляд из под кустистых бровей недвусмысленно указывает на стеклянные двери, проход к которым я и загородила.

Молча, шагнула в сторону, пропуская его к выходу, и поднесла стаканчик к лицу, с наслаждением вдыхая горячий пар с ароматом чабреца.

Любитель раритетной одежды осенил себя странным движением руки и, поджав губы, удалился.

“Странный… Собственно, как и всё, связанное, с этими краями”– невольно подумалось мне.

В этот раз даже любимый чай не смог справиться с внезапным наплывом мрачной меланхолии, граничащей с ожиданием чего-то неизбежного и крайне скверного…

Украдкой поглядывая на мужика, я слегка подула на чай и сделала первый глоток, обжигая губы и кончик языка.

Что-то тихо ворча себе под нос, он направлялся к старенькой ниве, шлепая ботинками по блестящему от воды асфальту.

Потом мой взгляд перескочил на припаркованную неподалеку восьмидесятку, и я едва не подавилась, глядя на то, как Бэт с умильным выражением морды сидит на водительском сидении, поставив лапы на руль.

– Вот… Ззззараза.

С трудом сдержав поток крепких ругательств, я кое-как накрыла стакан белой пластиковой крышечкой и выскочила на улицу, довольно успешно лавируя между крупными лужами по пути к машине.

Оставив чай на капоте старенького крузера, рывком открыла переднюю дверь и, ухватив засранца за ошейник, выволокла его на улицу. Лапы ротвейлера тут же разъехались в стороны, и он плюхнулся на пятую точку, оскорбленно тявкнув что-то в мою сторону.

Присев на корточки рядом, я заглянула в наглую морду Бэта, и прошипела:

– А ты не охренел?! Сколько можно повторять, Бэт! Нельзя лезть на передние сидения!

Однако пес в который раз сделал вид, будто вообще не понимает по какому поводу негодует его хозяйка.

Я устало вздохнула и обреченно покачала головой, заметив, что Бэт снова косит влажным взглядом на водительское сидение.

– Если кто-то из коллег увидит твои выходки, то нас не воспримут всерьез, ты понимаешь? – строго произнесла я, запуская пса в салон через заднюю пассажирскую дверь.

Бэт не понимал. Или скорее делал вид, что не понимает.

Дав команду сидеть, быстро поправила плюшевую лежанку, занявшую весь задний ряд и, не сдержавшись, потрепала пса по черной лобастой голове.

– Вот зря я не взяла того спаниеля вместо тебя, – недовольно проворчала я, аккуратно закрывая дверь, дабы не прижать некоторым хвост.

Вернувшись к капоту, чтобы забрать оставленный чай, разочарованно застонала – стакан перевернулся, и половина напитка вылилась сквозь не плотно прижатую крышку.

– Ну, вот… – пришлось расстроено смахнуть с капота сладкую лужицу ладонью.

Забравшись в салон заведенной машины, я разместила остатки чая в подстаканнике у дефлектора, в надежде, что так он хотя бы ненадолго сохранит свою температуру. Протерла липкие руки влажными салфетками, и нехотя пристегнулась, с досадой оттягивая ремень от натертой за долгую дорогу шеи.

Выехав из Мурманска еще до полудня, я всерьез рассчитывала, что попаду в Скальный с первыми сумерками. Однако скользкая дорога и непрекращающийся ливень решили иначе.

В итоге мы с Бэтом были в пути уже не меньше восьми часов, что сильно вымотало как его, так и меня.

Нет, можно было ехать гораздо быстрее… Но несколько жутких аварий с разбитыми в хлам тачками, встреченные мною еще в начале пути, как-то разом отбили желание посильнее надавить на педаль газа.

Прогнав из мыслей калейдоскоп жутких воспоминаний о валяющихся на обочине трупах и грудах окровавленного металла, я прицепила брелок сигнализации к ключу в зажигании и медленно выкатилась с АЗС, возвращаясь на неосвещенную трассу.

Навигатор твердил, что до точки Б осталось около пятидесяти километров. Что не так уж и много с одной стороны… Но не в сегодняшних условиях.

Успешно сдав свою смену, первый майский ливень уступил место белому как молоко туману, который рваными клочками устилал скользкий асфальт.

– Ну, вот и все, прощай цивилизация, – тихо пробормотала я, глядя на то, как в зеркале заднего вида тускнеют огни заправочной станции.

Трасса была пугающе темной и пустой. Исполинские сосны, по обе стороны дороги, в полумраке сумерек отбрасывали причудливые тени на влажный асфальт, будоража и без того встревоженное воображение.

Не встретив ни единой машины в течение десяти минут, я провернула переключатель у руля, и дорога озарилась дальним светом фар.

Стало немного легче.

Однако рука сама собой потянулась в бардачок, выуживая из него помятую пачку винстона.

Зажав сигарету губами, я достала из пачки зажигалку и несколько раз безуспешно щелкнула кресалом, продолжая вести машину одной рукой.

Чертова зажигалка отказывалась работать, но я упорно продолжала мучить металлическое колесико, с каждой секундой все раздраженнее чиркая по нему большим пальцем.

– Да, чтоб тебя!

Отбросив бесполезный кусок пластика на соседнее кресло, я свернула к обочине и, остановившись, включила освещение в салоне.

– Где же они… Должны быть где-то здесь… Еще же оставалось немного.

Бэт встал с лежанки и подался вперед, высунув голову между сидениями. Я бросила на него короткий взгляд, и нервно выпалила:

– Что? Я спички ищу.

Пес неоднозначно хрюкнул.

– Ой, вот не надо сейчас нотаций, я и так не курила почти месяц! Одну сигарету могу себе позволить. О, вот они!

Достав спички из груды разного хлама в бардачке, я чмокнула Бэта в нос и, застегнув куртку, вылезла в вечерний сумрак.

Туман белесой рекой струился у моих щиколоток. Прохладный воздух вкусно пах озоном и был настолько влажным, что на бровях и ресницах мгновенно оседала мелкая морось.

А вот на душе скреблись кошки…

Меня не пугали тьма, непроглядный туман или глухой лес. Маньяки в целом тоже – табельное то все еще было при мне.

Все это разом отходило на задний план при одной лишь мысли о том, где нам с Бэтом предстоит жить и работать в ближайший месяц. Вот это действительно заставляло нутро судорожно сжиматься от дурного предчувствия…

Несколько глубоких затяжек опалив горло, помогли совладать с тревогой и прогнать скверные мысли. А когда табак истлел наполовину, я удовлетворенно отметила, что почти пришла в норму.

– Прости, дядя. Знаю, ты там наверху сейчас явно ругаешься…

Слова сорвались с обветренных губ, смешиваясь с густым облаком сигаретного дыма. В носу защипало, и я зажмурилась, вспоминая последние минуты рядом с человеком, который, по сути, подарил мне билет в нормальную жизнь.

“ – Цера, ту мири [моя милая], помни свое прошлое. Вспоминай его каждый божий день… Вспоминай. Но лишь для того, чтобы никогда не пойти дорогой, которую выбрал для тебя отец. Не позволяй сломить себя людям или обстоятельствам. Ты слишком много пережила, чаюри [девочка], слишком много, чтобы позволять другим решать что-то за себя.

Это были его последние слова.

А всего через пару часов после того, как я покинула клинику, позвонила медсестра.

У дяди была ишемия и он, конечно, знал, что скоро умрет. И, судя по всему, в свои последние минуты особо остро чувствовал приближение кончины, раз решил успеть попрощаться.

Я тогда полпачки за несколько часов выкурила, а в ушах все звенел его строгий голос, привычно твердящий о вреде никотина.

На похоронах, стоя у открытого гроба, а потом и возле свежевырытой могилы, я все вторила про себя, что брошу дурную привычку ради его памяти. Однако прошло не больше месяца, и вот, мои легкие снова травит едкий дым, а чувство стыда в ошметки кромсает душу.

Почувствовав, как пепел обжигает пальцы, я бросила под ноги прогоревшую до фильтра сигарету и наконец-то открыла глаза.

Почему так светло?

Взгляд с удивлением скользнул по кромкам сосен, в попытке распознать источник странного света позади них. Через мгновение вечернюю тишину рассек приглушенный свист и огненная сфера, размером с баскетбольный мяч, на огромной скорости пронеслась над лесом, оставляя за собой столп ярких искр.

Неужели метеорит?

За спиной раздался заливистый лай Бэта.

Никогда раньше не была суеверной, однако сегодня все это показалось дурным знаком. Ощутив новый приступ тревоги, я поспешно забралась обратно в тачку, инстинктивно заблокировав все двери.

Бэт все еще был взволнован. Он гневно порыкивал и беспрестанно тыкался мордой в окно, будто видел кого-то среди высоких деревьев.

– Эй, это просто метеорит.

Я протянула руку через сидения, успокаивающе поглаживая пса по вздыбленной холке, но это не возымело абсолютно никакого результата.

Оставив его в покое, в один глоток допила остатки уже полностью остывшего чая, и не придумав ничего лучше, решила просто ехать дальше, надеясь на то, что вскоре Бэту надоест рычать в пустоту.

И, действительно. Не прошло пяти минут, как пес улегся на свою лежанку, громко захрапев, будто ничего и не было.

– Мне бы так, – невесело хмыкнула я, прибавляя звук на магнитоле, чтобы хоть немного перекрыть собачий храп.

Из колонок зазвучал Grandson, и я незаметно для себя начала успокаиваться, крайне фальшиво напевая знакомый мотив.

Вскоре свет фар выхватил из темноты большой синий указатель, сообщающий о том, что до территории ЗАТО ПГТ Скальный осталось двадцать километров.

Всего двадцать…

Надо было радоваться, ведь наконец-то тяжелая дорога останется позади. Но вместо этого я лишь сильнее стиснула пальцами руль, отчаянно борясь с желанием все бросить и повернуть назад.

Нет, нельзя! Хватит уже бежать от проблем.

Спустя минут тридцать душевных терзаний я все же въехала в зону А1, что ознаменовалось лишь чередой разноцветных дорожных знаков и резкой сменой ландшафта. Густой лес расступился, обнажая островки сочной молодой зелени, а еще, главную местную достопримечательность под названием “скальная петля”.

Вокруг селения протекала река. Круто изгибаясь, она образовывала узкое горлышко на въезде, через которое и тянулась дорога, ведущая в поселок.

Одна река по обе стороны дороги.

Тяжело такое вообразить, не увидев вживую…

Темная бурлящая вода по левой стороне текла встречно моему движению, а справа наоборот. То тут, то там на поверхности, то и дело появлялись лунные блики и клочки белой пены.

Заинтересованно поглядывая в обе стороны, я даже не успела заметить, как впереди показалась небольшая будка пропускного пункта и шлагбаум, перед которыми речное горлышко резко расширялось, начиная огибать поселок кольцом.

Остановившись метрах в двадцати от шлагбаума, я погасила дальний свет и, опустив подбородок на руль, стала всматриваться во все, до чего только дотягивался взгляд. Как будто выискивая очередной повод, чтобы дать деру из этого пугающего места.

От пропускного пункта прямо за рекой был выстроен высокий железобетонный забор с волной колючей проволоки поверху, за которым и скрывались две основные зоны ЗАТО.

Выглядела защита весьма основательно. Даже слишком для пусть и закрытого, но все же обычного научно-исследовательского поселения.

Ага, черта с два все так просто! Стали бы тогда власти буквально с каждым жителем подписывать договор о неразглашении? Вот и я думаю, что нет…

Слухи разные ходили о Скальном. Кто-то утверждал, что все дело в запредельных дозах радиации, другие же уверяли, будто в городке проводят весьма и весьма незаконные опыты над людьми.

Короче, каждая новая версия была куда хуже предыдущей.

Но лично меня вгоняло в дрожь только от того, что даже подполковник не стал отрицать – дела в Скальном обстоят куда серьезнее, чем говорят в прессе. Однако настрого запретил мне задавать кому-либо вопросы на данную тему.

Теперь остается только гадать о том, что меня там ждет. Облучение или еще чего похуже.

И зачем я только согласилась…

Перейдя с нейтралки на паркинг, я расстегнула дорожную сумку, валявшуюся на соседнем сидении, и достала небольшой файл с краткой справочной информацией о моем новом месте работы.

Быстро пробежав взглядом по адресу участкового пункта, я ненадолго остановилась на данных о руководстве.

Итак…

Злобин Данила Дмитриевич. Капитан мурманского отдела полиции номер три. Руководит оперативной деятельностью и одновременно является И.О начальника отдела. Прикомандирован в Скальный полгода назад.

Полгода? Вот значит как.

Либо он профан, раз за это время не смог найти серийника в закрытом городке на четыре тысячи человек, либо дела действительно плохи и помощь кинолога с ищейкой может сдвинуть расследование с мертвой точки.

Шумно выдохнув через нос, я уложила лист обратно в сумку и медленно двинулась к КПП, у которого уже ожидали двое вооруженных военных.

– Исследуем новую каменную породу значит? Ну-ну… – хмыкнула я, глядя на то, как мужчины покрепче ухватились за оружие при приближении машины.

Вплотную приткнувшись к шлагбауму, я одернула порыкивающего на незнакомцев Бэта и, достав из бардачка документы, выбралась на улицу.

– Добрый вечер, предъявите пропуск, паспорт, документы о переводе и договор о неразглашении, – сухо потребовал мужчина, – Вы же кинолог, я верно понимаю?

Я кивнула и без вопросов передала ему все требуемое.

– Лейтенант кинологической службы Цера Бахтияровна Эристави.

Военный оторвался от проверки документов и одарил меня коротким снисходительным взглядом.

– Какое у вас… Имя интересное, – слегка запнувшись, выпалил он.

Решив никак на это не реагировать, я откинулась спиной на бок машины и стала молча ждать, когда мне вернут документы.

– Все в порядке, можете проезжать.

Не медля забрала бумаги из рук военного и вернулась в тачку, едва удержав себя от того, чтобы истерично хлопнуть дверью.

– Сукин сын, – прорычала я не хуже Бэта, когда шлагбаум и будка КПП остались в зеркале заднего вида, – Нет, ты слышал? Имя ему мое не понравилось.

Место новое, а отношение к моей скромной персоне все то же. Ну да, цыганка! И что? Мне теперь только наркотой торговать?!

Все еще злясь ну тупоголового вояку, я достала из закромов еще одну сигарету и нервно раскурила ее, выдыхая дым в форточку.

Бэт протестующе зачихал. Ему не нравилось, когда я курила в машине.

– Прости, – виновато пробормотала я, моментально выбросив сигарету на улицу, – Просто если и здесь меня снова не примут, то клянусь, я все брошу и стану грумером. Будем с тобой болонок вычесывать.

Пес заскулил. Судя по всему, ему не очень понравилась моя идея.

– Нет, ну а что? Зато тебе больше не надо будет сидеть на диете. Сможешь есть булочек сколько душе угодно!

На слове “булочки” Бэт склонил набок голову, призывно облизнувшись, и я не смогла сдержать улыбку.

– Ладно, мне надо следить за дорогой, а не с тобой болтать! Нам только потеряться осталось.

Ну, тут я слукавила. Потеряться на прямой дороге, ведущей прямиком в центр зоны А2, это надо постараться…

Воспользовавшись тем, что на пути кроме моей восьмидесятки машин больше не было, я без зазрения совести отвлеклась от дороги и стала созерцать окрестности.

То, что скрывалось за двухметровым бетонным забором, не особо впечатляло. Не знаю, что я ожидала увидеть, но все та же зеленая равнина с редкими вкраплениями скал и одиноких сосен по обе стороны дороги, навевали скорее скуку нежели страх.

И совсем ничего зловещего…

Хотя, следуя слухам, я представляла себе Скальный как местный Сайлент Хилл. Тот самый из фильма ужасов. С жутким туманом и монстрами.

Туман то был… Но вот монстров пока слава небесам не наблюдалось. А когда впереди показались первые дома, то я даже слегка приободрилась. Поселок выглядел весьма и весьма неплохо.

Широкая, довольно чистая улица была освещена большим количеством современных светодиодных фонарей. Ровный асфальт выглядел совсем новым, как и тесно жмущиеся друг к дружке частные дома в светлой отделке. Одинаковые, совсем как близнецы, они ровной линией тянулись по обе стороны дороги, радуя глаз перфекциониста.

Столбы невысоких заборчиков из евро-штакетника были украшены круглыми белыми светильниками, отбрасывающими теплые блики на узкую полоску газона у обочин. Во многих дворах росли высокие сосны и ели, да и в целом зелени везде было хоть отбавляй. Но рассажено все так аккуратно, что создавалось впечатление, будто с каждым участком поработал как минимум ландшафтный дизайнер.

Мда… Вот тебе и Сайлент Хилл. Кажется все немного лучше, чем я себе напридумывала.

Остановив машину у крайнего дома, я достала из заднего кармана потертых джинс мобильник и ткнула пальцем в свежесозданный контакт моего нового начальника. Подполковник сказал, чтобы я позвонила Злобину, как только въеду в поселок.

Три гудка… Пять… Десять…

И?

Я набрала еще раз.

– Прекрасно. Похоже, он решил, что сегодня я уже не приеду. И, что теперь делать? – с досадой произнесла я, убирая телефон обратно в карман.

Заметив мой раздраженный вид, Бэт протянул голову через плечо и смачно лизнул меня в щеку.

– Фуууу… Я теперь вся в слюнях! Твоя поддержка конечно, безусловно, очень ценна для меня, но когда ты уже перестанешь так делать?!

Бессовестное создание лишь облизнулось в ответ.

– Ладно, попробуем сами найти местный отдел полиции. Может там нам подскажут, что делать…

Глава 2

Долго искать не пришлось.

Не проехав и половины центральной улицы, я наткнулась на единственное (вероятно во всей округе) трехэтажное кирпичное здание, выкрашенное в унылый серый цвет.

– Ну, нам явно туда, – сообщила я Бэту, паркуясь возле неширокого крыльца с синим металлическим козырьком.

Из зарешеченных окошек на улицу лился тусклый желтый свет, и это давало надежду на то, что сегодня мне не придется ночевать на заднем сидении в обнимку с Бэтом.

Слегка задрав голову, я взглянула на себя в зеркало заднего вида, и быстро поправив темные, неровно остриженные кудри, выбралась на улицу.

Пристегнув пса на короткий поводок, закрыла машину и двинулась в свое новое пристанище.

Двухстворчатая входная дверь с тихим лязгом отворилась, пропуская нас внутрь помещения, и резко захлопнулась за спиной, отсекая поток прохладного воздуха.

– Здравствуйте. Аа… вам кого?

Невысокий пухлячок, одетый по форме, высунулся из окошка дежурной будки, одновременно с этим стряхивая с воротника крошки от бутерброда с колбасой, которым пропахла вся приемная.

– Я кинолог, меня к вам из Мурманска направили.

Он наконец заметил сидящего у моих ног ротвейлера, и в круглых тепло-карих глазах мелькнуло понимание.

– Аааа… Так это вы Цера Бахтияровна?

Надо же… Запомнил. Даже произнес правильно.

– Верно, – уже чуть более мягко ответила я, позволив себе едва уловимую улыбку, – Меня должен был встретить капитан, но я не смогла до него дозвониться.

Губы дежурного тут же поджались, а взгляд метнулся к полу.

– Понимаете… Тут такое дело… В общем, Данила Дмитриевич сегодня был немного не духе и… Короче говоря, пойдемте, сами все увидите. А я, кстати, Гера, то есть Герман Валерьевич. Но лучше просто Гера.

Я кивнула, лишь удивленно дернув бровью, и гадая, что же такого мне предстоит сейчас увидеть.

Пухлячок выбрался из дежурной будки и, позвякивая связкой ключей, направился к одной из типовых фанерных дверей, что-то недовольно бурча себе под нос про нерадивых полицейских.

Он что, запер своего начальника? О, как…

Подобрав ключ, дежурный отомкнул замок и радушно распахнул дверь, предлагая мне войти первой.

Просто адский смрад перегара практически сбил меня с ног еще на пороге. Бэт протестующе попятился назад, натягивая поводок, но я лишь шикнула на него, шагая внутрь кабинета начальника.

Начальника, который сейчас самым бессовестным способом спал прямо на рабочем месте, пуская слюни на рабочую документацию, служившую ему подушкой.

– Теперь понятно, почему у вас за полгода по делу никаких результатов, – резонно отметила я, прижимая к носу рукав черной ветровки.

– Нет, вы не подумайте! Полицейский он неплохой, просто у капитана жизненная ситуация такая, – начал оправдываться дежурный.

– Будить пробовали?

– Бесполезно, Цера Бахтияровна. Он обратно отключается…

– Просто Цера, – нервно оборвала я дежурного.

Меня коробило, когда к имени добавляли отчество человека, которого я ненавидела.

– Цера, – покорно исправился Гера, – Он не проснется, я уже все перепробовал. Вот… Запер, чтобы никто этого позорища ненароком не увидел.

Он опечаленно вздохнул.

Зайдя капитану за спину, я уставилась на растрепанную русую макушку, прожигая ее недовольным взглядом. Рядом недоуменно поскуливал Бэт.

Я не для того провела целый день в дороге, чтобы из-за чьего-то внезапного запоя ночевать скорчившись в тачке.

Ничего. Есть у меня одно тайное оружие.

– Бэт! – пес навострил уши, – Буди!

Этой команде мне когда-то пришлось обучить своего подопечного, чтобы не опаздывать на работу.

Дело в том, что я являлась “счастливой” обладательницей настолько крепкого сна, что как говориться – пушкой не добудишься. Вот и пришлось натаскать Бэта на будильник.

Как только пес слышал определенную мелодию или команду “буди”, то начинал лаять как сумасшедший.

Однако сегодня в собачьем взгляде явно светился протест.

– Не поняла… – возмутилась я, недовольно хмурясь.

Бэт медленно облизнулся и заскулил.

Ах, вот оно что!

– Я тебе это еще припомню, – процедила одними губами, слегка дернув на себя поводок.

Судя по всему, ароматы колбасы, витающие в приемной, раздразнили бездонное нутро Бэта, и теперь он не выполнит ни единой команды, пока не получит чего-нибудь вкусненького.

Так и живем… От бутерброда до булочки. За это нас в свое время и высмеивали другие кинологи.

Пытаясь вести себя как можно более непринужденно, я повернулась к Гере, и объяснила:

– Мы весь день провели в дороге и Бэт немного проголодался. У вас не будет чего-нибудь съестного?

Дежурный с умилением взглянул на пса и просюсюкал:

– Кушать хочешь, да? Ты мой хороший! Сейчас, сейчас… Я мигом!

Вскоре он вернулся с румяным пирожком в руках и протянул его Бэту.

– Вот. С мясом!

Пес благосклонно принял угощение, громко почавкивая под умиленным взглядом дежурного, сидящего на корточках рядом с ним.

Похоже, что эти двое неплохо поладят, сойдясь на одной большой любви к еде.

– Любите собак? – спросила я, пытаясь хоть как-то заполнить неловкую паузу возникшую, пока Бэт поглощал пирожок.

– Ага, – согласился Гера, почесывая наглеца за ухом, – Всегда мечтал завести себе такого друга. Но, к сожалению, не с моим графиком работы.

Уголки его губ печально поползли вниз.

– Кхм… Ясно, – неловко пробормотала я.

Мда. Выражение сочувствия – это точно не твое, Цера.

– Так, ладно Бэт! Хватит уже облизываться, больше тебе здесь ничего не дадут. Буди!

В этот раз пес послушно раззявил пасть и огласил кабинет громким заливистым лаем. Я тут же подтолкнула его к столу, чтобы гавкающая моська оказалась как можно ближе к уху капитана.

Недовольное, едва различимое ворчание дало понять, что мы движемся в верном направлении. А, значит, пора подключать тяжелую артиллерию.

То есть меня.

Обойдя начальника вокруг, я склонилась к противоположному уху и что есть мочи заорала:

– Подъем! Маньяка нашли!!!

И это сработало.

Только вот я не учла того, что шокированный озвученной информацией Злобин, резко поднимет голову и врежется затылком мне в лицо.

– Твою мать! – я застонала, прижав ладонь к горящему лбу, и инстинктивно отшатнулась.

И очень вовремя!

Капитан, похоже, воспринял мои слова буквально, спьяну решив, что маньяк находится прямо здесь, в его кабинете. Попутно опрокинув на себя кувшин с водой, стоящий на краю стола, он вскочил с кресла и, запустив руку в кобуру, за считанные мгновения достал пистолет.

Дальше все происходило как в замедленной съемке.

Шатаясь и подслеповато щурясь от яркого света ламп, Злобин направляет на меня пистолет….

Бэт почуяв угрозу, совершает мощный прыжок и вцепляется зубами в запястье капитана…

Пистолет вылетает из длинных пальцев и с грохотом падает на пол. Бэт вместе со Злобиным летят туда же.

– Бэт, фу! Ко мне!

Услышав команду, пес сразу же выпустил изрядно пожеванное и обслюнявленное запястье капитана, и в мгновенье ока уселся возле моей ноги.

– Какого хрена? – простонал Злобин, неуклюже пытаясь подняться с пола.

К нему на помощь тут же подлетел дежурный Гера.

– Ты кто блин такая и откуда тут эта псина?!

Кое-как приняв более-менее прямое положение, и уперевшись бедром в край стола, мужчина гневно уставился на меня, потирая поврежденное запястье.

Тяжело дыша, я ощупала лоб, на котором вскоре обещала выскочить шишка, и озлобленно огрызнулась:

– Я та, кого вы должны были встретить сегодня!

В медленно трезвеющем взгляде не отразилось вообще ничего. Ноль понимания.

Я едва не зарычала.

– Я тот самый кинолог, которого вы так сильно просили из Мурманска! И уж никак не ожидала, что приехав сюда, вместо адекватного начальника найду какого-то алкаша, который даже не постеснялся напиться прямо на рабочем месте, забыв обо всех своих обязательствах!

Злобин поморщился, надавив пальцами на виски.

– Что ж ты такая громкая то…

Я только фыркнула, и взглядом указав на мокрые брюки капитана, в отместку выпалила:

– Вам бы штаны сменить.

С озадаченным выражением лица Злобин посмотрел на свои брюки, и тут же сконфуженно прикрыл руками мокрое пятно, явно не в силах поверить в происходящее.

Видимо начальник упустил из виду момент, когда на него опрокинулся кувшин.

Представление испортил Гера, тихонько пролепетавший Злобину о том, что это просто вода.

Эх, а так красиво начиналось…

Обрадованный тому, что его репутация оказалась подмочена всего лишь водой, а не чем-то похуже, начальник даже не стал выяснять как эта самая вода появилась на его штанах.

Тяжело опустившись в кресло, он со стоном потер виски и прошелся пятерней по растрепанной шевелюре.

– Прости, я совсем забыл про тебя, – пробормотал он, – Гера, дай ей ключ от второй половины дома, он у тебя в дежурке висит. Там еще красный брелок с адресом.

Когда Гера скрылся за дверью, я озадаченно поинтересовалась:

– Что значит, от второй половины дома?

Взяв в руки стакан с остатками выпивки, Злобин с отвращением выплеснул их в горшок с пожелтевшим фикусом, и налив себе остатки воды из заботливо поднятого Герой кувшина, сделал несколько больших глотков. Лишь после этого он соизволил объяснить:

– Дома для госслужащих строились на двух хозяев. Так что жить будешь через стенку от меня. Либо могу отправить тебя в общежитие для командировочных.

Прекрасно. Еще и жить рядом с этим алкашом придется…

– Нет, – я покачала головой, – В общежитие с собакой точно не вариант.

– Вот и ладно, – легко согласился Злобин, – Тогда и меня до дома подбросишь.

Я едва не поперхнулась от такой наглости, но начальник, даже не взглянув на меня, принялся собирать со стола свои вещи, скидывая их в коричневый кожаный портфель.

Видимо отказ не принимался.

Дверь вновь распахнулась, и в кабинете появился Гера, на вытянутой руке неся ключи от моего временного жилища.

– Вот этот от дома, а этот от ворот, – любезно пояснил он, – Только там давно никто не жил, так что возможно дому не помешает хорошая уборка.

Благодарно кивнув, я забрала ключи и не дожидаясь начальника, направилась к выходу.

Надеюсь, он не уснет по пути.

Злость понемногу утихала, и на ее место пришел страх. Злобин ведь может направить в Мурманск донос на нас с Бэтом за нападение.

Только этого не хватало моей и без того печальной карьере, которая к двадцати семи годам и так не особо блистала достижениями…

Усадив Бэта, я завела машину и включила дворники, чтобы смахнуть с лобового стекла мелкие капли мороси.

Похоже ты снова облажалась, Цера.

Хотя, с другой стороны, и начальник ведь тоже отличился, направив на меня оружие. Вопрос только в том, кому из нас поверят?

Пассажирская дверь распахнулась, и в нос снова ударил запах перегара. Неприязненно поморщившись, я тут же приоткрыла окно.

– Езжай в самое начало поселка, – скомандовал Злобин, поудобнее устраиваясь на сидении.

Уткнувшись лбом в боковое стекло, он сложил руки на груди и прикрыл веки, ясно давая понять, что не расположен к разговору.

Однако я все равно решилась спросить:

– Как рука?

Старалась, чтобы вопрос звучал как можно более непринужденно, но в конце голос все же предательски дрогнул.

– Думаю, придется ампутировать, – не открывая глаз, серьезно ответил он.

Я лишь скривилась.

– Я серьезно спрашиваю. У Бэта сильная хватка и защищая меня, он мог повредить вам кость.

Но Злобин лишь отмахнулся.

– Забей, там даже царапины нет. Но псину держи на коротком поводке, раз он так остро реагирует на посягательства в твою сторону.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать полный облегчения вздох. Похоже о докладной можно не переживать.

– Извините. Бэт просто среагировал на опасность.

– Ну, тогда и ты прости. Застала меня врасплох…Тоже думать надо было, что орешь. Мне этот серийник и так уже по углам мерещится.

Дальше мы ехали молча. Лишь под конец дороги капитан открыл глаза и указал на самый первый дом в начала селения. Тот самый, у которого я остановилась, пытаясь до него дозвониться.

Надо же, какая ирония…

– Справа мой участок, слева твой.

Я сразу же свернула к своим воротам, а после, вслед за Злобиным выбравшись на улицу, принялась рассматривать новое жилье.

Одноэтажный дом был довольно большим и располагался сразу на двух участках, разделенных между собой все тем же забором из евро-штакетника. Выглядело все современно – пластиковые окна, бежевый сайдинг и темный ондулин на крыше. По крайней мере, уж точно не хибара советских времен.

Надеюсь внутри дом не хуже.

– Завтра будь готова к семи, поедем вместе, – бросил через плечо начальник, ковыряясь ключом в замке своей калитки, – И вечером не забудь зайти к бухгалтеру, она даст тебе талон на бензин. Нам предстоит много разъездов.

Не прощаясь и не предоставляя мне слова он, пошатываясь, скрылся за своим забором.

– Ни спасибо, ни до свидания…

Я удрученно покачала головой и принялась отворять ворота, чтобы загнать машину на участок.

Спустя минут двадцать, когда Бэт вдоволь набегался и сделал все свои дела, мы отправились в дом.

– Ну что, как тебе? – растерянно спросила у пса, жмущегося к моей ноге.

Бэт громко чихнул.

– Да… Уборка тут явно не будет лишней, – согласилась я, – Интересно, в поселке есть какой-нибудь клининг? Это бы существенно упростило задачу…

Не снимая обуви, я прошлась по коридору, поочередно заглядывая в предоставленные мне комнаты – спальня, кухня и совмещенный санузел. Вся мебель, полы и стены были покрыты приличным слоем пыли. Лишь ванная комната порадовала более-менее чистым кафелем и сантехникой.

Вернувшись к порогу, подхватила с обувной полки дорожные сумки и направилась в спальню обживаться.

Спать легла уже далеко за полночь, голодная и вымотанная до предела. Пришлось перестилать постель свежим бельем, найденным в небольшом комоде и мыть ванную с унитазом. Не скажу, что я слишком уж брезглива, но все же неизвестно, кто тут мог жить до меня.

А после незапланированной уборки переоделась в большую домашнюю футболку с логотипом марвел, и щедро отсыпав Бэту сухого корма, без ужина рухнула в постель, жалея о том, что завтра только вторник, а не суббота.

Глава 3

Выспаться не удалось…

Едва моя голова коснулась подушки, как Бэт принялся суетливо бродить по комнате, тихонько поскуливая. Похоже, ему было некомфортно в новом доме. Угомонился он только к рассвету, предоставив мне несколько часов долгожданного сна.

В итоге, утром из зеркала на меня глядело злое растрепанное чудище с черными тенями на лице и красными как у вампира глазами. С отвращением показав отражению язык, я принялась спешно собираться на работу.

Уже без четверти семь мы с Бэтом были на улице. Хвостатому напарнику нужно было справить нужду, а я, пока дожидалась его, решила заранее прогреть машину.

Загнав пса в салон после непродолжительной прогулки, я без спешки выехала с участка, попутно раздумывая над тем, где бы перекусить. Живот уже сводило от голода, и единственное о чем я могла сейчас думать – это горячий завтрак и кружка сладкого, почти приторного чая.

– Доброе утро, – бодро произнес капитан, плюхаясь на пассажирское сидение.

Ровно семь. Надо же… Какая пунктуальность.

– Кому доброе, кому и нет, – пробурчала я, с завистью поглядывая на свеженький вид начальника.

Чисто выбритый, одетый в выглаженные брюки и черную водолазку, он буквально всем телом излучал готовность к трудовым будням. Лишь русые волосы были в том же беспорядке, что и вчера – но, похоже, это их привычный вид.

Удивительно, что после вчерашней пьянки Злобин выглядел куда живее, чем я с простым недосыпом.

Старею что ли… Похоже стоит задуматься над своим образом жизни, иначе выход на пенсию может стать слишком уж преждевременным. Вон, начальник меня старше лет на семь, но сейчас именно я выгляжу старой развалюхой.

– Не спалось на новом месте? – спросил капитан, искоса глядя на мое недовольное лицо.

– Не мне, – отрывисто бросила я, – Похоже, Бэт не в восторге от переезда.

Он завернул голову назад, рассматривая пса.

– Странная кличка… В питомнике дали или сама назвала?

– Сама. Бэт, сокращенно от Бэтмен.

– Серьезно? – хмыкнул Злобин, – По мне так, этой морде больше веном подходит.

Смерив его удивленным взглядом, я спросила:

– Увлекаетесь комиксами?

– Сестра фанатела от всей этой супергеройской чепухи. На мой взгляд, полный бред. Если честно, думал, что это только подросткам интересно.

Уровень резко возросшей симпатии к начальнику снова рухнул на дно.

– Куда едем? – сухо спросила я, надеясь, что он больше не станет осквернять мой слух своими комментариями на тему любви к супергероям.

– Сначала завтрак. Заедем в пиццерию, поедим и заодно расскажу тебе подробности по делу. Потом в дом последней жертвы, попробуем пустить твоего хвостатого по следу.

Ладно. Завтрак это хорошо. Поем, подобрею, глядишь, и настроение улучшится.

Местная пиццерия ничем особо не отличалась от тех, что я посещала в Мурманске. Но так показалось лишь на первый взгляд… Когда я подошла к прилавку, то надежда на вкусный завтрак начала медленно таять.

– Это что? – тихонько спросила капитана, стоя у стеклянного прилавка с выпечкой.

Тепло поздоровавшись с кассиршей – седовласой кругленькой старушкой преклонного возраста, он с удивлением взглянув на меня, протянул:

– Ты что, пиццу никогда раньше не видела?

– Пиццу-то я видела, – все также тихо прошипела я, – Но это, что за безобразие?!

Я ткнула пальцем в сторону толстенных квадратных лепешек с разноцветными начинками. Это было похоже на бабушкины пироги, где на семьдесят процентов теста приходилось двадцать пять процентов майонеза и всего пять самой начинки.

– Просто попробуй, – устало выдохнул Злобин и вновь повернулся к старушке, с милейшей улыбкой диктуя свой заказ.

Когда пришла моя очередь, он бестактно подпихнул меня к прилавку, а сам пошел занимать свободный столик. На удивление, в столь ранний час пиццерия была полна народу.

Растерянно разглядывая “шедевры” местной кулинарии, я даже близко не представляла, что здесь наиболее съедобное.

– Тебе что-то подсказать, детка? – спросила продавщица, одаривая меня добродушным взглядом.

– Эээ… Мне два куска чего-нибудь с ветчиной и сыром. И чтобы не острое. Один кусок завернуть с собой. И чай… Черный.

Кивая моим словам, женщина записала все пожелания на листочек и отправила меня за стол, сказав, что скоро все принесут.

Опустившись на бордовый диванчик из дерматина, я окинула помещение хмурым взглядом. Сидя за квадратными столиками, народ с аппетитом уплетал куски толстого теста.

– Поверь, ты изменишь свое мнение, – снисходительно бросил капитан, доставая из своего портфеля папки с документами.

Вынув из одного файла шесть фотографий, он по порядку разложил их на клетчатой скатерти.

– Вот. На данный момент у нас шесть жертв, – его палец поочередно ткнул в каждое изображение, – Все половозрелые женщины, но на этом сходства заканчиваются. Возраст, профессия, образ жизни, внешность… Никаких совпадений

Я бегло пробежалась взглядом по улыбающимся лицам. Обычные фотографии – кто-то снят на празднике, кто-то на работе… Хотя, собственно, чего я ожидала? Злобин не настолько глуп, чтобы светить посмертными изображениями жертв в кафе.

– А что с временными промежутками между убийствами?

– Тоже мимо. Первые два убийства совершены в ноябре прошлого года с разбросом в несколько дней, в декабре одна жертва, потом полтора месяца затишья и еще одна убитая в феврале этого года. После все прекратилось… – капитан нервным движением сгреб фотографии в одну стопку, – Однако недавно этот сукин сын объявился вновь. Две жертвы за этот месяц. Первую нашли на первомай, и я сразу же запросил кинолога.

Я нахмурилась и, вырвав карточки из его руки, вновь разложила их на столе.

– Вы говорите о нем в мужском роде… Считаете, что наш убийца мужчина?

– Преступления имеют сексуальный характер. Все жертвы обнажены, а внешние и внутренние половые органы будто паяльником выжжены. Так, что, да. Вероятнее всего, мы имеем дело с сексуальным маньяком. Предвещая твой вопрос, сразу скажу, что посторонних следов ДНК на телах не было обнаружено.

Меня передернуло от всего услышанного. Я раньше конечно сталкивалась с жестокими убийствами, но чтобы такое…

Заметив мою реакцию, капитан сцепил длинные тонкие пальцы в замок и мрачно поинтересовался:

– Ты вообще уверена, что сможешь заниматься этим делом? Предупреждаю сразу, я не потерплю никаких истерик. Все излишние эмоции придется оставить за порогом своего дома.

– Уверена, – сухо ответила я, – Не переживайте, Данила Дмитриевич, я не страдаю чрезмерной сентиментальностью или брезгливостью.

Дело действительно оказалось непростым… Но если я и дальше хочу продвигаться по службе, то просто обязана справиться и сделать так, чтобы на передний план вышел мой профессионализм, а не цыганская кровь и криминальные похождения отца.

– Хорошо, – кивнул он, – Тогда думаю можно перейти на ты. И, да – просто Дан. Полное имя не люблю.

Буквально через минуту нам принесли заказ, и все рабочие вопросы пришлось ненадолго отложить, посвятив все внимание завтраку.

Я с опаской взяла в руки пышущий жаром кусок пиццы и откусила самый краешек. Распробовала…

А потом еще.

И еще, и еще, и еще… Пока от куска не осталось ни крошки.

– Я же говорил, – самодовольно хмыкнул капитан, расправившись со своей порцией почти одновременно со мной.

Не найдя что сказать, я просто кивнула, усердно отмахиваясь от острого желания облизать перепачканные томатным соусом пальцы.

А пицца действительно хороша… Толстое тесто было мягким как пух и буквально таяло во рту. А то, что я приняла за гору майонеза, оказалось нежнейшим тянущимся сыром.

Черт возьми… Это лучшая пицца в моей жизни.

– Куда теперь? – поинтересовалась я, когда мы рассчитались и вышли из-за столика.

– В дом последней жертвы. Ее тело до сих пор не найдено, попробуем подключить твоего Бэтмена.

– Что? – удивилась я, – Но если тело не нашли, то с чего вы взяли, что она стала жертвой нашего серийника?

– Ты, – небрежно поправил Дан, – Около ее кровати нашли горстку пепла. Как и в домах остальных убитых. Это не может быть совпадением. Изъятый образец золы совпал по химическому составу с образцами с предыдущих мест убийств. Да и бесследно исчезнуть из Скального просто невозможно… Поселок огибает река и бетонный забор. Плюс камеры почти по всему периметру.

– Какова вероятность, что мы сможем найти девушку живой? – без особой надежды спросила я, когда мы сели в машину.

– Почти нулевая, – отрезал капитан, – Судя по почерку этого ублюдка, убивать своих жертв он предпочитает сразу. Девчонка же исчезла три дня назад. Конечно существует вероятность, что ее могут где-то удерживать… Но, если хочешь мое мнение, то я почти уверен, что нам стоит искать труп.

Мои руки дрогнули, и пришлось крепче ухватиться за руль, чтобы не выехать на встречную полосу.

Я не стану признаваться в этом капитану, но мне куда легче работать, когда есть надежда… Хотя бы крошечная ее тень – пусть и едва уловимое, но ободряющее осознание того, что в конце пути я увижу живого человека, а не бездыханную плоть, которую вскоре придется передать на опознание безутешным от горя родственникам.

Через четверть часа вся наша компания уже стояла плечом к плечу на границе между зонами А2 и А3, ежась от пронизывающего до костей ветра.

Май в этом году теплом не баловал.

– Нам туда, – произнес капитан, указывая на типовой домик, примыкающий к высокому бетонному ограждению с колючей проволокой, – Идем, надо поторопиться. С севера идут тучи.

Едва поспевая за его широким шагом, я все не могла отвести взгляда от высокой стены, за которой скрывалась таинственная зона А3.

– Скажи, ты был там? – не удержалась я.

– Там, это где? Когда задаешь вопрос, неплохо бы выдавать чуточку больше конкретики.

Дан остановился возле калитки и, вынув из кармана связку ключей, принялся отмыкать ее.

– Да, брось, напарник… Не делай вид, что не понял о чем я.

Замок щелкнул, и калитка с тихим скрипом отворилась. Однако нас с Бэтом не спешили запускать на территорию дома. Вместо этого Дан развернулся и, перегородив проход, навис надо мной мрачной тучей.

Поначалу я заволновалась, что его как-то задело мое панибратство. Однако, как выяснилось, недовольство начальника было вызвано совсем другим.

– Забудь, слышишь? – довольно грубо отрезал он, – Не смей даже в мыслях своих соваться в изолятор, если дорога карьера! А может даже и жизнь.

Я удивленно дернула бровью.

– Даже так? Значит, ты знаешь, что там творится.

Дан скривился.

– Нет. А, если вдруг и представится такой случай, то заткну уши и закрою глаза чтобы не иметь ничего общего с тем, что скрыто за этой бетонной стеной. Чего и тебе советую. Если замечу, что суешь свой нос куда не надо, то в ту же секунду возьму за шкирку и вышвырну из Скального с не самой лестной характеристикой. Поняла?

Поджатые губы и едва заметный кивок. Это все, что я смогла себе позволить…

– Все, идем.

И без того паршивое настроение скатилось под плинтус, добавляя серости в это мрачное, промозглое утро.

Пытаясь хоть как-то вернуть себе рабочий настрой, я аккуратно поинтересовалась:

– Кем была эта девушка?

Поднявшись на крыльцо дома, Дан отделил от связки самый большой ключ и, вставив его в замочную скважину входной двери, уже абсолютно спокойным тоном ответил:

– Алиса Мельникова, двадцать четыре года, медсестра. Работала сиделкой для инвалидов и стариков. Из родни только мать в Мурманске, жила девчонка одна. В подозрительных связях замечена не была. Что-то еще?

Дверь распахнулась, и в нос ударил затхлый запах давно не проветриваемого помещения.

– А кто обнаружил пропажу?

– Подруга сутки не могла до нее дозвониться и подняла шум. У соседки был запасной ключ, они зашли внутрь, но нашли лишь горстку пепла. Дальше подключились мы.

Щелкнув выключателем, Дан довольно уверенно углубился внутрь дома.

Капитан явно не единожды бывал здесь, и потому мне оставалось лишь следовать за ним по пятам, не переставая донимать вопросами.

– Больше никаких улик найдено не было?

Выбрав самую последнюю дверь, Дан толкнул ее, одновременно с этим доставая из кармана небольшой пакетик с вещдоком.

– Эту заколку обнаружили возле забора на заднем дворе. Там есть калитка для выхода в лес, видимо девушку вынесли через нее. Туда мы сейчас и отправимся, – ответил он, – Только прихватим какую-нибудь вещь с более ярким запахом жертвы.

За дверью оказалась спальня. Абсолютно обычная комната молодой девушки.

Широкая кровать заправлена стеганым розовым покрывалом. Возле окна стоит рабочий стол и небольшой телескоп, у стены шкаф и парочка книжных стеллажей – все в мягких пастельных тонах. По комнате тут и там аккуратно расставлены милые безделушки в виде мягких игрушек и разных девчачьих штук.

Оставив Бэта у двери, я ступила на мягкий плюшевый ковер и медленно приблизилась к напольному зеркалу, стоящему в углу за дверью. За раму были заткнуты фотографии из личного архива девушки.

“ Красивая…” – невольно отметила я.

И такая юная.

Девушка, глядящая на меня с фотокарточек, вполне могла бы стать моделью. Длинные платиновые волосы, аккуратные черты лица и стройное тело с поразительно тонкой талией.

Идеальная красота. Красота, которая вероятно так и останется теперь лишь на этих фотографиях…

Нам только предстоит отыскать ее изуродованное тело, в котором вероятно уже не осталось и следа от былого очарования. Но я уже ясно видела как посинели нежные розовые губы и посерела фарфоровая кожа… Как навеки застыл в испуге ее взгляд.

Взгляд жертвы.

Нервно отведя глаза от снимков, я рефлекторно уставилась на свое собственное отражение, так колоссально отличавшееся от идеальной Алисы Мельниковой.

Гены пальцем не раздавишь – так кажется, говорят? Вот уж точно про меня. Цыганская кровь отразилась буквально в каждом миллиметре всего моего существа. Смуглая кожа, нос с небольшой горбинкой и жесткие черные кудри, криво отстриженные под каре в попытке отречься от своей наследственности.

Не помогло… Меня всегда выдавали глаза. Черный колючий взгляд из-под густых, изогнутых бровей.

Истинно цыганский взгляд.

С такой внешностью я могла бы стать неплохой мошенницей. Той, что отвлекает фокусами зевак из толпы, пока ловкие воришки из большого цыганского семейства сноровисто обшаривают их карманы в поисках наживы.

Но я выбрала другой путь.

– Это пойдет?

Голос Дана вырвал из ступора, и я наконец-то смогла оторваться от созерцания своего ненавистного отражения.

В руках мужчины, затянутых в латексные перчатки, был спортивный топ, выуженный из корзины с грязным бельем.

– Да, вполне, – согласилась я, – Вещь плотно прилегала к телу во время активных движений, так что запах должен быть достаточно ярким.

Дан ловким движением закинул топик в пластиковый конверт, предназначенный для защиты улик от воздействий внешнего мира.

– Все, идем.

– Погоди. А где нашли тот пепел?

Махнув рукой куда-то в сторону окна, он торопливо бросил:

– В ящике стола.

Вид у него был не особо довольный. Чувствовалось, что капитана нервируют мои расспросы. Да и в целом, похоже, ему не терпится побыстрее приступить к поисковым работам.

А вот меня потихоньку начинало подбешивать то, что в его мировоззрении я служу лишь приложением к поисковой собаке.

Но, увы – я не просто дрессировщик. Я оперативный сотрудник, который помогает следствию в тандеме с ищейкой. И для действительно качественного результата мне нужно знать все детали дела, чтобы понимать, куда направлять собаку.

А потому ему придется отвечать на мои вопросы, хочет он того или нет.

Стараясь не обращать внимания на хмурую гримасу капитана, я уверенно направилась к столу и открыла верхний ящик.

– Ну, вот, что ты собираешься там найти? – Дан уже даже не пытался скрывать своего раздражения.

– Пока не знаю, – отрывисто пробормотала я.

В ящике стола действительно не оказалось абсолютно ничего интересного. Лишь кучка довольно дешевой бижутерии, да несколько резинок для волос.

Почему убийца вообще оставляет этот странный пепел?

Именно оставляет. Это не попытка избавиться от каких-то улик, ведь попробуй он сжечь что-то прямо в ящике, тогда загорелся бы весь стол. Или хотя бы остались следы от поджога.

Но ящик чист.

– Послушай, если ты действительно хочешь помочь не только как кинолог, но и как оперативник, то я обещаю, что посвящу тебя во все подробности дела, – вдруг смягчился Дан, – Но позже. Сейчас нам стоит поторопиться. Вести поиски под дождем не самая лучшая идея, не находишь?

Я нехотя захлопнула ящик, мысленно соглашаясь с ним.

5Надеюсь, капитан сказал это не для того, чтобы просто отвлечь меня от бесполезных, по его мнению действий.

Глава 4

– Может хватит? Мы уже битый час здесь бродим.

Дан притормозил возле соснового валежника и тяжело опустился на трухлявый пень. Его грудь, обтянутая черной водолазкой, тяжело вздымалась после быстрой ходьбы, а на бледных впалых щеках появился какой-то болезненный румянец.

Остановившись рядом, я подавлено посмотрела на свои пальцы, стискивающие конверты с вещдоками.

Мы уже несколько часов кряду кругами ходили по лесу, но все без толку. Ноги болели, а вся одежда пропиталась дождевой влагой и потом. Даже Бэт то и дело останавливался, чтобы стряхнуть со шкуры капли мороси.

– Мне нужна карта местности, – принимая поражение, призналась я, – След холодный, слишком много времени прошло. Мы исследовали все наиболее приметные тропинки, но Бэт не учуял, ни запаха жертвы, ни птомаинов¹. Больше нет смысла бродить вслепую. Мы не сможем ничего найти, не зная предполагаемых точек, где могут держать девушку или прятать ее тело.

Задумчиво кивая вслед моим словам, Дан безуспешно пытался отодрать от своих брюк репейник. Когда это бессмысленное занятие ему надоело, он хмуро произнес:

– Тогда сворачиваемся, поедем в участок, там есть карта Скального. Заодно расскажу тебе подробности по делу.

В холодных серых глазах капитана застыло разочарование. Похоже, сегодня мы с Бэтом не оправдали его надежд. Что крайне меня удручало…

Хотелось зарекомендовать себя с первых минут работы, но я понимала – мы с Бэтом не виноваты в сегодняшнем провале. Просто слишком много времени прошло с момента исчезновения.

Майские ливни уничтожили все поверхностные следы и с этим уже ничего не поделать…

Участок встретил нас немой тишиной, которую нарушало лишь клацанье компьютерной мышки, исходящее из будки дежурного.

– Гер, ты же уже четвертый десяток разменял, – с усмешкой сказал капитан, засовывая голову в окошко будки, – А все в игрушки играешь. Что на этот раз?

Украдкой заглянув через плечо Дана, я тут же прикусила изнутри щеку, едва сдерживая смех. То, что происходило внутри, не могло не вызывать эмоций.

От усердия высунув язык, наш дежурный не сводил глаз с экрана компьютера, периодически дергая в стороны головой, будто уклоняясь от пуль врага. Его пухлые щеки комично подрагивали, а короткие волосы на чубе стояли дыбом.

– Мир чудовищ, – не отрываясь от монитора, выпалил Гера, – Сегодня новая часть вышла, и это просто нечто, капитан! Я такой графики еще нигде не видел!

Дан самостоятельно выдернул у него из-под носа ключ от кабинета, и одними губами пробормотав – “ Говорить не с кем…”, уже куда громче наказал:

– Если кто будет спрашивать, меня нет, понятно?

Гера судорожно закивал и с досадным шипением начал стучать пальцами по клавиатуре.

Покачав напоследок головой, Дан увлек нас с Бэтом в свой кабинет, где мы и просидели до позднего вечера, строя маршруты на карте местности и разбирая материалы по делу нашего серийника.

Да, капитан действительно сдержал обещание.

Как только мы выпили горячего чаю и немного пришли в себя, то из стола тут же было извлечено несколько талмудов, туго набитых информацией связанной с деталями расследования.

– С чего желаешь начать? – спросил Дан, толкая папки в мою сторону.

Я растерянно пожала плечами. Тогда он встал за моей спиной и, склонившись к столу, начал медленно листать их, приговаривая:

– Так-с… На сегодняшний день у нас в меню есть результаты вскрытий жертв, экспертизы пепла, психоанализ предполагаемого преступника… Что еще? А, вот! Список местных маргиналов, которые ранее были замечены в схожих преступлениях. Вызывает аппетит, не правда ли?

Хмыкнув, я, молча, ткнула в файл с экспертизами пепла.

– О, прекрасный выбор, – шутливо похвалил капитан.

Раскрыв файл, он достал из него кипу листов, и сев по правую руку от меня, разложил их в определенном порядке.

– Итак, всего у нас есть шесть жертв, и соответственно шесть образцов пепла. Состав абсолютно идентичен, процентное содержание фосфора и калия говорит о том, что сгоревшие предметы были сделаны из дуба.

– А, что с расположением? Где конкретно были обнаружены все эти образцы?

Капитан достал из папки еще один файл, только на этот раз с фотографиями. Разложив снимки поверх экспертиз, он ответил:

– В основном в пределах спальни, но пару раз мы обнаруживали пепел в ванной комнате.

Я внимательно рассмотрела все снимки. На каждом из них была запечатлена лишь небольшая кучка пепла.

– Трюмо, раковина, прикроватный столик, полка над ванной, сумочка и ящик стола… И никаких следов горения, – задумчиво протянула я, – Ублюдок оставлял именно пепел, а не сжигал что-то прямо на месте.

Дан согласно кивнул.

– Верно. Но мотив этих действий нам пока не известен. Пепел один и тот же, но места то разные.

– Погоди, – я придвинула фотографии поближе, – Давай представим, чем изначально мог быть этот пепел. Что девушки кладут на край раковины или, например, на прикроватную тумбочку?

Дан явно не понимал, к чему я клоню.

– Украшения… – осторожно предположила я, – К тому же, в доме последней жертвы пепел был найден как раз в ящике с бижутерией.

– Допустим, – поддержал он, – Но, что нам это дает?

– Пока не знаю. Но мне кажется, что стоит поговорить с близкими друзьями и родственниками девушек. Вдруг кто-то видел на них украшения из дерева? И если моя теория верна, то может, мы даже узнаем, где жертвы их брали.

– Или кто дарил им эти украшения, – заключил Дан.

Кинув взгляд на часы, он разочарованно прицокнул языком.

– Девятый час. Сегодня этим заниматься уже поздно. Давай, наверное, по домам, а завтра начнем опрос.

– Можно я возьму домой карту и некоторые материалы дела? Попробую выделить еще несколько возможных точек для поиска.

– Бери, – согласился Дан, – Только слишком не засиживайся, выезжаем в семь. Выспись хорошенько, завтра нам предстоит большая работа.

Несмотря на данное капитану обещание, за картой я просидела почти до полуночи. В участке мы вместе с Даном отметили шесть мест, самостоятельно я нашла еще три.

Удручало то, что поиски можно было вести лишь на территориях А1 и А2. Зона исследовательского центра даже после стольких убийств была для нас закрыта.

Но убийцей может быть кто угодно… В том числе и сотрудник этого чертового изолятора. Ведь работая в закрытой зоне, проживают то они все равно на территории А2.

Сделав большой глоток апельсинового энергетика, от которого уже сводило зубы, я вновь пробежалась взглядом по карте.

До этого все девушки были убиты прямо в своих домах. Так какого черта этот ублюдок потащил Алису в сторону леса?

Или же она пошла с ним сама… Следов борьбы то обнаружено не было.

В спальне первой жертвы нашли огарки ароматических свечей и початую бутылку вина. Все намекало на романтический вечер. Вероятно, убийца втирался в доверие к девушкам, играя их ухажеров.

В таком случае перед смертью он мог назначать им свидания.

Тут мою голову посетила весьма интересная мысль.

Что если Алисе хотелось чего-то большего, чем обычные встречи на дому? Романтики например… Где бы она пожелала провести время со своим возлюбленным?

И меня осенило.

Телескоп! В ее комнате был телескоп!

Она любила звезды.

На зеркале висело несколько фотографий, где Алиса была запечатлена на фоне звездного неба. Судя по окружающей местности, похоже на невысокую скалу или обрывистый холм.

Я снова бросилась к карте.

Так… За лесом действительно начинался скальный хребет. Далеко ходить она бы вряд ли стала, значит, это место где-то прямо за лесом. Скала должна быть не слишком высокой и с легким подъемом.

Я вскочила со стула столь стремительно, что тот перевернулся и с грохотом упал на дощатый пол. Перепуганный Бэт вскочил с лежанки и бросился в мою сторону, решив, что хозяйке угрожает опасность.

Успокаивающе потрепав пса за ухом, я начала мерить шагами комнату, терзаясь новым предположением.

– А что если я права? Что если ее тело лежит сейчас где-то на той скале?

Не понимая причины моего тревожного возбуждения, Бэт жалобно заскулил.

– Думаешь это плохая идея? – всерьез поинтересовалась я у своего мохнатого друга, – Но если медлить, тело могут утащить и растерзать звери, которых среди скал явно не мало.

Если уже не растерзали…

О том, что пожалею о своем поступке, я думала уже на ходу, хватая с полки ключи от машины.

Дорога заняла не более получаса. Будить капитана я не решилась – если все мои предположения окажутся просто бредом сумасшедшего, то за эту ночную вылазку мне будет грозить как минимум выговор.

Надев на Бэта неоновый ошейник, я двинулась в сторону леса, вооружившись фонариком и картой.

Проблемы возникли буквально с первых шагов.

Я совершенно забыла о том, что к лесу можно выйти только через участок Алисы – дома слишком плотно примыкали друг к другу. Оставалось лишь два пути – стучать к соседям или же лезть через забор.

Выбор пал на последний вариант. Ксиву я в спешке забыла, и потому надеяться на то, что кто-то пустит в свой двор ночью незнакомую девушку было попросту глупо.

Хвала небесам, изгородь оказалась не слишком высокой – мне примерно по ребра. Похлопав по забору ладонью, я приглушенным голосом скомандовала:

– Бэт, барьер!

Пес легко перепрыгнул препятствие и уселся по ту сторону забора, ожидая дальнейшей команды.

Подтянувшись, я мощным рывком перекинула тело через штакетник и мягко спрыгнула на землю, стараясь не издавать громких звуков.

Дальше нам предстояло снова зайти в лес, но на этот раз пройти по самому его краю. Остановившись у первых деревьев, я еще раз сверилась с картой и, спустив Бэта с поводка, приказала ему идти рядом.

– Боже, представляешь, какой будет позор, если мы с тобой заблудимся? – нервно хмыкнула я, наглухо застегивая ветровку и потирая замерзшие ладони, – Злобин с меня три шкуры сдерет.

Спустя пару километров я с облегчением поняла, что выбрала правильное направление – лес становился все реже, и на горизонте появились первые скалы с едва заметной тропинкой, ведущей к ним.

Все мое существо буквально распирало от мрачного предвкушения. Это было странное чувство… Ядовитый коктейль, состоящий из леденящего душу ужаса и азарта ищейки.

С каждым шагом кровь все громче пульсировала в ушах, а сердце рвалось и металось в тесной грудной клетке. Все проблемы и заботы ушли на второй план. В этот миг я, как и поисковой пес – действовала лишь на инстинктах.

Грозовые тучи, гонимые ветром, ушли на запад, позволив круглому месяцу единолично красоваться на ночном небосводе. Даже свет фонаря внезапно стал лишним, безуспешно соперничая с лунным сиянием, озаряющим всю округу. Каждый листик и каждая травинка на равнине перед скалами сейчас таили в себе его отражение, ярко подсвечивая наш путь.

– Черт возьми, или я брежу, или это действительно та самая скала с фотографии…

Остановившись у подножия, я прикрыла глаза и постаралась мысленно восстановить в памяти снимок.

За спиной девушки была корявая сухая сосна, и если зрение меня не подвело, то на этой скале росла точно такая же.

– Ну, что, дружок… – я ласково погладила Бэта по холке, – Теперь твой черед немного поработать. Ищи!

Пес в мгновенье ока сорвался с места, обнюхивая притоптанную траву и кустарники. Через несколько минут он заливисто залаял и рванул на скалу. Это могло означать лишь одно…

Бэт учуял трупный запах.

Включив фонарик на полную мощность, я побежала за ним, карабкаясь все выше по скользким камням.

Несколько раз ботинки разъезжались в стороны на чавкающей от влаги почве, но я упорно лезла вперед, с замиранием сердца понимая, что обнаружу на вершине.

Бэт громко гавкнул один раз и замолк – это ознаменовало окончание поисковых работ.

Он нашел труп.

– Сука…

Прямо у моих ног на краю скалы лежало тело Алисы Мельниковой.

Глава 5

Три гудка… Четыре… Пять…

На шестом я, наконец, услышала хриплый голос Дана на другом конце линии.

– Цера, какого хрена? Сейчас три часа но…

– Я нашла ее, – мертвым голосом оборвала я капитана.

В трубке повисло молчание.

– Где? – слава небесам, Дан не стал тратить время на пустые расспросы, – Скинь мне координаты смской, я сейчас соберу ребят.

– Хорошо.

Я нажала на отбой и, сфотографировав кусок карты с пометкой своего местоположения, отправила снимок капитану.

Бэт трусцой подбежал ко мне и преданно заглянул в глаза, ожидая похвалы. Конечности плохо слушались, но я все равно нашла в себе силы погладить пса и дать ему горсть заранее припасенного лакомства.

– Ты молодец, Бэт. Молодец… Мы нашли ее.

Только вот никакой радости от этой находки не было. Я знала, что девушка уже мертва и, взбираясь на скалу, заранее готовилась к тому, что там увижу.

Не помогло, черт возьми.

Такого я не видела еще ни разу за все годы обучения и работы. Тело было в ужасном состоянии…

Окоченевшая и совсем нагая, Алиса лежала на пропитанной кровью земле, и лишь длинные пряди светлых волос слегка прикрывали пожелтевшую кожу груди.

Но не это было самым ужасным…

Страшнее всего было смотреть на низ живота и бедра девушки. Они обуглились до черноты, а чрево выгорело почти до костей.

– Господи, кто мог сотворить такое…

Чтобы не смотреть на весь этот кошмар и хоть как-то отвлечься, я стала медленно водить фонариком по всей вершине скалы в попытке восстановить картину преступления.

Неподалеку от тела обнаружилось большое клетчатое покрывало и раскрытый туристический рюкзак с торчащей из него бутылкой шампанского. Рядом в беспорядке валялась разорванная женская одежда.

Ее никто не уводил из дома насильно, Алиса сама пришла на свидание к своему палачу. У нас не было и шанса найти ее живой. Ни в первый день, ни даже вероятно в первый час…

Отойдя подальше от места убийства, я обессилено опустилась на плоский валун, и подозвав Бэта, уткнулась лбом в его шею.

Не знаю сколько времени прошло до появления опергруппы, но когда кто-то заботливо набросил мне на плечи теплую куртку, я уже почти не чувствовала пальцев на руках и ногах.

– Ты совсем продрогла, – тихо произнес Дан, присаживаясь передо мной на корточки, – Хочешь, отведу тебя в машину?

Я отрицательно помотала головой.

– Почему не позвонила мне сразу?

– Не была до конца уверена в своей теории.

Дан тяжело вздохнул.

– Еще хоть раз сунешься куда-нибудь в одиночку, отправлю обратно в Мурманск, ясно?

На это я лишь едва слышно прошептала:

– Я была не одна…

Капитан перевел взгляд на Бэта и, недовольно покачав головой, повторил:

– Ты меня услышала.

Потом в мои заледеневшие пальцы ткнулась небольшая фляжка в кожаном чехле.

– Три больших глотка, – скомандовал Дан, – Быстро.

На дне металлического сосуда оказался коньяк. Достаточно крепкий, чтобы согреться, и совершенно бесполезный для блаженного забытия, которое было мне сейчас так необходимо.

– Можно тебя кое о чем попросить? – спросила я у Дана, после того как послушно выпила отмеренные три глотка, – Найди мне пару сигарет и зажигалку.

Мужчина удивленно приподнял брови но, тем не менее, без вопросов взялся выполнять мою просьбу. Он подозвал одного из коллег и представил его мне:

– Знакомься, Цера, это Игорь, следователь по нашему делу. Прикомандирован в Скальный аж из самой Москвы.

Лысоватый мужчина слегка за сорок, добродушно улыбнулся мне, склоняя голову в знак приветствия. Однако, несмотря на дружелюбный вид, в его взгляде читалась некая настороженность.

– Игорь, это Цера – наш кинолог. И судя по всему, она очень нуждается в порции ядовитого дыма, который разъест ее легкие и возможно вызовет рак. Поделишься?

Я изумленно поперхнулась от озвученных Даном перспектив, а следак лишь хрипло расхохотался в голос.

– Не пугайтесь, девушка. Просто у нашего капитана особое отношение к сигаретам. Я бы сказал – радикально негативное. Вот, держите…

Дан с нескрываемой неприязнью следил за тем, как я принимаю сигареты из рук следователя.

– Это самоубийство. Пусть и отсроченного действия, – выпалил он, и отошел на несколько шагов, когда я сделала первую затяжку.

Бэт последовал за ним. В своей ненависти к сигаретному дыму они были солидарны.

– Самоубийство, – легко согласился Игорь, – Такое же как в твоей фляге например. Вся наша жизнь, это путешествие в гости к смерти, Дан. Посмотри на нее…

Мужчина указал рукой на тело Алисы.

– Спортсменка, врач. Из вредных привычек разве что интернет-зависимость, как и у всей нынешней молодежи. И посмотри на меня, – он похлопал себя по животу, – Да половина моего рациона состоит из табака и домашнего самогона! Однако не моя тушка сейчас гниет на краю богом забытой скалы в богом забытом поселке.

– Судьба та еще дрянь, – задумчиво протянула я, туша окурок о землю, – И, как известно, пути ее неисповедимы.

Дан скривился, но так больше ничего и не сказав, отправился подгонять оперативников, искоса поглядывающих на нашу компанию.

Опергруппа до самого рассвета обследовала скалу и ближайшие окрестности в попытках найти хоть какие-то следы преступника. Но и в этот раз убийство было совершено “идеально” – ни единого намека на личность серийника.

– Все, мы закончили. Тело ребята отвезут уже без нас с тобой. Давай домой.

Я кивнула и, сбросив с плеч куртку, вернула ее владельцу.

– Не хочешь рассказать, как поняла где искать тело? – спросил Дан, когда мы уже ехали в сторону дома.

Подробно пересказав свою теорию с телескопом и свиданием, я задала капитану встречный вопрос:

– А ты не хочешь рассказать, почему тебя так триггерят сигареты?

– Не в этот раз, госпожа кинолог, – безрадостно хмыкнул он, – Для этого рассказа мне потребуется как минимум бутылка коньяка, а тебе не одна сигарета, которая как ты выразилась – “так сильно меня триггерит”.

Да… Похоже не у меня одной за душой немало грязных секретов.

– Ясно, намек поняла.

Вернувшись домой, я первым делом забралась под горячий душ, чтобы немного согреться и расслабиться. А потом из последних сил отмыла Бэта и рухнула в кровать, отключившись даже раньше, чем голова коснулась подушки.

Отведенные на сон четыре часа пролетели как один миг. Но, несмотря на абсолютно отвратительное состояние, я на свое удивление проснулась даже чуть раньше звонка будильника.

Завтрак прошел в уже знакомой пиццерии. Только вот сегодня источающая великолепный запах пепперони совсем не лезла мне в горло.

Чего не скажешь о Дане.

Он с аппетитом уплетал уже второй кусок пиццы, в то время как я уныло крутила в руках стакан с облепиховым чаем, совершенно не обращая внимания на свою порцию.

Похоже, капитан за полгода сумел-таки свыкнуться с видом изувеченных женских тел.

– Ты бы поела. Голодный обморок, это не самое приятное мероприятие, уж поверь мне.

– Я привыкну. Просто нужно время, – уклончиво ответила я.

Протерев салфеткой испачканные руки, Дан признался:

– Когда увидел первую жертву этого урода, чуть не заблевал весь морг. С того момента почти неделю не мог есть, но когда стал терять сознание, пришлось насилу впихивать в себя еду. Не совершай моих ошибок.

Он придвинул ко мне тарелку с пиццей.

– На самом деле довольно неплохо держишься. Если честно, я думал, что после этой ночи ты сама сбежишь из этой дыры.

Я скривила губы в едва заметной улыбке.

– Рад, что ошибся.

Скупая похвала Дана была на удивление приятной.

Кое-как проглотив половину куска, я завернула остатки в салфетку, пообещав капитану, что доем его в течение дня.

– Тогда поехали в участок. Игорь ждет от тебя подробный доклад о вчерашних действиях.

Несколько часов провозившись с устными и письменными отчетами, мы уладили все формальности и с чистой совестью отправились допрашивать близких жертв.

– Тебе не кажется, что мы что-то упускаем? – спросила я у Дана, когда мы выехали от родителей четвертой жертвы.

Время уже клонилось к вечеру но, к сожалению, пока нам не удалось найти ни единой зацепки.

– Что ты имеешь в виду?

– Должна быть хоть какая-то связь между убитыми. Этот серийник не похож на нестабильного психа. В его действиях нет импульсивности, и при этом присутствует некий ритуальный характер, о чем говорит этот чертов пепел. Сам собой напрашивается вывод о том, что жертв он должен искать по какому-то определенному признаку.

– Мы перерыли все что можно и нельзя, Цера. Переворошили все “грязное белье” девушек, но ничего… Возможно ему не так важна личность жертвы, как тот обряд, в который он превращает каждое убийство.

– Может и так, – скрепя сердце согласилась я, – Ладно, куда дальше?

Дан заглянул в лист с адресами родственников и друзей погибших.

– Давай попробуем заехать к сестре второй жертвы, она работает в больнице здесь неподалеку. И на сегодня с опросами все. Нужно еще в морг заехать, узнать у патологоанатома, что выяснилось по вскрытию Мельниковой. Он как раз на территории больницы.

Кивнув, я развернула машину в обратном направлении.

Больница выглядела довольно прилично для такого маленького поселения. Несколько обширных корпусов в свежей отделке, широкая парковка с машинами скорой помощи и даже небольшая черемуховая аллея с деревянными лавочками для отдыха.

Здесь была и поликлиника, и хирургичка и даже отдельный инфекционный корпус.

– Надо же… А у Скального неплохое финансирование, – удивленно отметила я, пока мы ждали сестру второй жертвы на крыльце приемного покоя.

Солнце давно скрылось за горизонтом и территорию больницы освещал лишь мягкий свет галогенных прожекторов. Периодически где-то вдали начинала выть сирена скорой помощи.

Я мысленно порадовалась тому, что оставила сегодня Бэта дома. Услышь он эти звуки, выл бы без остановки…

С явным удовольствием вдыхая сладкий черемуховый запах, Дан прикрыл глаза, и пробормотал:

– У исследовательского центра огромный штат сотрудников, плюс куча военных на всех территориях ЗАТО. Они не первый год живут здесь семьями и потому государство делает все, чтобы их жизнь здесь была комфортной. Для этого и была создана зона А2.

– Как это? – не поняла я.

– Изначально на этих землях не было никаких поселений, – пояснил капитан, – В пятидесятых годах здесь образовался провал, в котором ученые нашли неизвестный ранее вид минерала. Власти не долго думая образовали ЗАТО и начали отстраивать исследовательский поселок, разделив его на три зоны. А1 охватывает пропускной пункт и прилегающие территории в зоне пяти километров, А2 – жилые дома и объекты социальной инфраструктуры, включающие в себя администрацию, школу, больницу, магазины, полицейский участок и даже детский сад. Ну и зона А3 – это непосредственно сам исследовательский центр. Чтобы обеспечить жизнь поселку и нормальные условия рабочим, пришлось привлекать людей со стороны, заключая с ними договор о неразглашении. Так с годами исследовательский лагерь из трехсот научных сотрудников и двухсот военных превратился в закрытый поселок городского типа с населением в четыре тысячи человек.

– Как гласит официальная версия, да? – не смогла не съязвить я.

Дан неопределенно мотнул головой. Он упорно отказывался обсуждать со мной тайны этого поселка.

Когда молчание стало более чем неловким, двери приемного покоя распахнулись и нам навстречу вышла молодая женщина в медицинском халате и голубых кроксах.

– Здравствуйте, это вы звонили по поводу Оксаны?

Она встала рядом со мной, облокотившись спиной о металлические перила.

– Добрый вечер, Евгения. У следствия появилась новая информация по делу вашей сестры, и соответственно возникли дополнительные вопросы.

Женщина казалась уставшей. Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, выглядели как небольшое гнездо, а в глазах при упоминании сестры отразилась глухая тоска.

Бессильно сгорбившись, она с тихим стоном потерла лицо ладонями, и с надеждой в голосе прошептала:

– Боже, скажите, что вы нашли его…

– К сожалению, нет, – разочаровала я, – Но в деле определенно есть подвижки. Скажите, вы незадолго до смерти не замечали у сестры каких-нибудь украшений из дерева? Или может быть, она принимала подарки от какого-нибудь мужчины?

Евгения нахмурилась.

– Про мужчину не знаю, но за неделю до того как обнаружили тело, я видела на ней браслет из круглых деревянных бусин. На четки чем-то похож.

Мы с Даном взволнованно переглянулись.

– Я еще удивилась, что она надела такую дешевую безделушку. Раньше Оксана носила только белое золото.

– А вы не интересовались, откуда у нее появился этот браслет?

– Нет, – женщина покачала головой, – Мы с ней не особо общались в последнее время. Да и виделись только, когда сестра приходила сдавать донорскую кровь. Поэтому я мало что знаю о жизни Оксаны. Вы лучше спросите у ее парня.

– Он, к сожалению, отказывается общаться со следствием, – сказал Дан, – Знаю, вас уже спрашивали об этом ранее, но пожалуйста, постарайтесь вспомнить, может быть у Оксаны была особо близкая подруга, которой она доверяла свои секреты?

– Я не знаю. Говорю же, у нас были довольно натянутые отношения…

– Ясно. В любом случае спасибо, вы дали нам важную информацию. Больше не смеем задерживать.

Мы уже начали спускаться с крыльца, как сестра Оксаны вдруг воскликнула:

– Постойте! Не знаю, поможет это как-то или нет, но в детстве и подростковом возрасте, когда мы еще жили вместе, сестра регулярно вела дневники, пряча их от родителей.

Остановившись, Дан вкрадчиво поинтересовался:

– Вы же не могли не знать, куда Оксана их прячет, верно?

Евгения горько усмехнулась.

– У сестры всегда было плохо с воображением. В родительском доме ее единственным тайником неизменно оставалась подушка в спинке кресла.

Неужели мы наконец-то нашли действительно весомую зацепку?

Если Оксана записывала в дневник все важные события в жизни, то возможно в нем мы сможем найти описание убийцы.

Если этот дневник вообще существует…

Глава 6

– Где проживала Оксана на момент смерти?

Устав бороться с заедающим ремнем безопасности, Дан отбросил его и, пожав плечами, ответил:

– Тело нашли в доме парня, но жила она, то у него, то у родителей. Думаю, стоит начать с последних. Если у Оксаны и был тайный ухажер, то вряд ли она бы оставляла в доме парня дневник с записями о своей измене.

– Значит, завтра первым делом отправимся к ее родителям, – заключила я, объезжая больницу вокруг.

– Стой. Припаркуйся возле того тополя, вход в морг как раз рядом.

Моргом оказалось небольшое отдельно стоящее здание, возле которого курили лаборанты в белых халатах.

Оставив машину за забором, мы подошли к ним, и Дан, кивком здороваясь с парнями, спросил:

– Тоня на месте?

Те кивнули и, бросив бычки в урну, открыли перед нами двери.

Один из санитаров приветливо улыбаясь, подмигнул мне и, пользуясь тем, что его коллега вместе с Даном ушли чуть вперед, попытался завязать разговор.

– Что-то я раньше не видел тебя здесь. Следствию понадобилось вливание молодой крови?

Сухо кивнув и стараясь не обращать внимания на явные заигрывания, я ответила:

– Я кинолог из Мурманска.

И тут же ускорила шаг, одновременно догоняя Дана и избавляясь от излишнего внимания парня.

Может быть, это и просто вежливость, но сейчас у меня совершенно не было настроения для новых знакомств.

Пройдя через несколько металлических дверей, мы попали в так называемый “холодильник”, где хранили трупы после вскрытия.

Мне уже не раз приходилось бывать в моргах, и этот отличался от виденных мною ранее лишь тем, что холодильные камеры находились прямо в помещении для исследования тел.

В углу за компьютерным столом сидела девушка, которая судя по всему, и была патологоанатомом. Заметив нас, она расплылась в улыбке и, выйдя из-за стола, тепло поздоровалась с Даном.

Пока они обменивались приветствиями, я исподтишка рассматривала девушку, не в силах отвести взгляда от ее необычной внешности.

Маленькая, довольно хрупкая на вид, она была похожа на подростка неформала. Множество татуировок, пирсинг и ярко-красные дреды, перевитые самыми разнообразными бусинами – все это выглядело весьма экзотично в серых стенах морга.

Для меня был непривычен ее вид. Патанатомы, которых я встречала ранее, оказывались крепкими мужчинами сильно за сорок, а тут…

Закончив с Даном, она обратила свое внимание на меня.

– Привет, я Тоня, – протянув мне руку, девушка с не сходящей улыбкой добавила, – Рада, что наша доблестная полиция наконец-то дождалась кинолога.

Пожав ее сухую прохладную ладошку, я дернула уголком губ, изображая ответную улыбку.

– Цера. Надеюсь, что ждали меня здесь не зря.

– Ну, судя по тому, что именно ты нашла тело последней жертвы, то уже точно не зря, – хмыкнула Тоня, – Ладно, пойдемте в комнате отдыха потолкуем. Вскрытие нашей последней красавицы обнажило несколько довольно интересных деталей.

Вслед за девушкой мы прошли в небольшую каморку, скрытую за соседней дверью.

Щелкнув кнопкой чайника, Тоня плюхнулась на мягкий угловой диван и широко зевнув, спросила:

– Чай?

Мы синхронно покачали головами и она усмехнулась:

– Мне же лучше, а то от заварки всего пару ложек осталось – эти шалопаи все выдули. И, что самое обидное, пьют все, а покупаю почему-то всегда только я.

Похлопав ладонью по зеленой обивке дивана, девушка предложила нам присесть и углубилась в детали отчета о вскрытии Алисы Мельниковой:

– Итак… Начать пожалуй стоит с того, что степень ожогов на теле Алисы значительно меньше чем у предыдущих жертв. И умерла она не сразу. После полученных травм девушка еще некоторое время была жива и судя по следам травы и грязи на коленях и ладонях, сумела проползти несколько метров от того места, где произошло покушение.

– Получается, что в этот раз что-то пошло не так, – предположила я.

Дан внимательно посмотрел на Тоню, и спросил:

– Сколько у нас было времени, чтобы спасти ее?

Девушка вздохнула.

– Послушай, я патанатом, а не судмедэксперт. Сам пойми, не часто с таким сталкиваюсь, мое дело вскрывать умерших от естественных причин. Но все же могу предположить что вы бы в любом случае не смогли ее спасти. Даже если в первые минуты прибыли бы на место преступления. У Алисы, как и у остальных девушек были травмы несовместимые с жизнью.

Озвученный вердикт ввел капитана в ступор. Похоже, что он, несмотря на слова Тони, винил себя в смерти Алисы.

– Что-то еще? – спросила я, осознав, что Дан выпал из реальности.

– Да. На срединной вене локтя правой руки я обнаружила свежий след от укола. Однако анализ крови на наличие лекарственных и наркотических веществ отрицательный. Пока не могу предположить, откуда взялась эта рана. Может быть, девушка просто чем-то болела и сдавала кровь на анализ. Нужно будет сделать запрос в поликлинику.

И тут у меня в голове всплыл недавний разговор с сестрой второй жертвы. Я даже не заметила, как вслух выпалила:

– Она могла быть донором… Как Оксана.

Услышав это, Дан дернулся.

– Оксана была сестрой акушерки. Алиса и сама работала медсестрой. И еще… Еще одна из жертв водила машину скорой помощи, – вспомнил он, – Может и другие девушки были как-то связаны с местной больницей?

Я пожала плечами.

– Возможно… В любом случае, стоит это проверить.

Распрощавшись с Тоней, мы покинули морг, и по пути к машине Дан вдруг предложил:

– Тут неподалеку есть неплохой бар. Может, опрокинем пару рюмок и обмозгуем все хорошенько?

На секунду засомневавшись, я все же согласилась.

– Только недолго, мне еще с Бэтом гулять.

Доехав до “пьяной охоты” – так назывался бар, мы заказали выпивку и расположились за дальним столиком в углу.

Посетителей в заведении было немного, что позволило нам довольно открыто обсуждать вновь открывшиеся детали дела.

– Мне кажется, его кто-то спугнул, – предположила я, сделав небольшой глоток рома, – Возможно, какой-нибудь заплутавший грибник или еще кто-нибудь…

Дан, решивший не изменять своим предпочтениям, вслед за мной отхлебнул из граненого стакана коньяк и закусил долькой горького шоколада.

– Вполне возможно, – подтвердил он, – Завтра отправлю оперов опросить всех местных охотников и лесников.

– Слушай, а ты говорил, что в лесу есть охотничья сторожка…

– Ее уже обыскивали, – перебил Дан.

– Помню, я не об этом. Нужно найти тех, кто мог ночевать в той сторожке. Смерть Алисы наступила поздним вечером или даже ночью. Что предполагаемый охотник или лесник делал бы в лесу в такое время? Если конечно он не решил заночевать в домике, чтобы рано утром отправиться на охоту… Знаю, возможно притянуто за уши, но если я права, то это может значительно сократить круг поиска.

– Значит, первым делом ищем завсегдатаев сторожки.

Одним глотком прикончив выпивку, он помахал рукой официанту, громко крикнув:

– Повторите еще коньяк, – а потом, повернувшись ко мне, спросил, – Тебе заказать что-нибудь?

– Нет. Я вообще-то за рулем, если ты не забыл, – проворчала я, – Да и тебе бы остановиться на одном стакане. Завтра не выходной.

– А ты та еще пуританка, – хмыкнул Дан, – Не переживай, я знаю свою норму.

Слегка пригубив ром, я отставила стакан в сторону. Алкоголь здесь был откровенно паршивым.

– Ну да, я это поняла еще в тот момент, когда ты нализавшись в стельку, поливал слюнями рабочий стол.

– Просто был дерьмовый день, – Дан безрадостно хмыкнул, – Поверь, у меня были причины, чтобы надраться.

Решив не лезть ему в душу, я сменила тему:

– Почему ты согласился на эту работу? Все же Скальный не самое приятное место…

Официант поставил на стол еще один стакан. Когда он отошел, Дан легко признался:

– Нужны были деньги. Размер командировочных за поиск серийника был более чем приемлемым для того, чтобы я без особых раздумий поехал в эту дыру.

– А, что, тебе много платят? – удивилась я.

Лицо мужчины удивленно вытянулось.

– Ты вообще видела свои суточные?

Нахмурившись, я вдруг поняла, что вообще не подумала о том, сколько мне будут платить за это дело. Настолько было страшно снова остаться без работы…

– Да ладно, – хмыкнул капитан, – Что же ты тут забыла, если деньги не причина?

– Мне бы не дали работать в Мурманске, – коротко ответила я.

Мужчина поднял брови, ожидая продолжения истории.

Не знаю, может быть, это клятый алкоголь развязал язык, но я вдруг выпалила:

– Слышал что-нибудь о Мурманском наркобароне по кличке Баха?

– Еще бы. Найди мне того, кто о нем не слышал.

Он одним махом допил коньяк и с громким стуком опустил стакан на стол.

– Я его дочь.

Реакцией капитана стало немое молчание и шокированный взгляд.

– Как понимаешь, отношение коллег в Мурманске ко мне не самое дружественное. Мягко говоря. Нач отдела сразу сказал, что мне не дадут работать в родном городе. И, вот, я здесь…

– Цера Бахтияровна, – пробормотал Дан, – Баха… Черт, так это ты та девчонка, которую порезал его кореш!

Меня перекосило при упоминании твари, которая испортила мне детство.

– Дело замяли. Отец отказался давать показания против подельника.

Заметив, как резко поменялось мое настроение, он тут же извинился:

– Прости. Ляпнул не подумав.

– Да ладно, мне не привыкать.

Достав из кармана несколько сотенных купюр, я бросила их на потертую скатерть и вышла из-за стола.

– Я, наверное, домой поеду, Бэт ждет. Тебя подбросить или остаешься?

– Посижу еще… Езжай.

Вот так чертово прошлое испортило мне еще один вечер.

По пути домой я все кляла себя за эту минутную слабость. Зачем надо было рассказывать капитану о том, кто я такая на самом деле?

Идиотка. Теперь и здесь житья не будет.

А еще из головы никак не выходили воспоминания о далеком прошлом… О предательстве родителей, выдавших меня почти ребенком замуж за тридцатилетнего тирана, который прямо в день свадьбы исполосовал свою несовершеннолетнюю невесту ножом лишь за то, что не пожелала спать с ним.

Моя семья была далека от идеала. О, и это еще мягко говоря! Вспомнив все байки и клише о цыганах, можно запросто собрать портрет моего семейства. Наркотики, воровство, продажа собственных детей, раннее замужество… Все это было со мной и на моих глазах.

Мне было тринадцать, когда отец решил за весьма неплохую сумму отдать меня замуж за своего дружка. “Любимые” родственники даже свадьбу сыграли, не обращая внимания на мои слезы и мольбы.

И мать не заступилась… Это был самый больной удар.

Когда пришел момент первой брачной ночи, я взбунтовалась. Бросала в ненавистного супруга все, что попадет под руку. Даже пыталась выпрыгнуть из окна третьего этажа.

Естественно, Сармату это не понравилось. Не понравилось настолько, что он взял один из подаренных на свадьбу ножей и в ярости исполосовал мне живот.

Помню, как истекая кровью, умоляла его отвезти меня в больницу. Однако вместо этого он отволок свою несостоявшуюся жену к родителям и вышвырнул на пороге их дома.

Меня нашли только через час… И то, лишь благодаря тому, что домработница вышла вынести мусор.

Вместо того, чтобы пожалеть дочь и написать заявление на этого урода, отец лишь наорал и, привезя к врачу, сказал, что на меня напали неизвестные, пытаясь ограбить.

А дальше были взятки, взятки и еще раз взятки… Врачам, ментам, свидетелям, и всем, кто хоть как-то знал про то, что произошло.

Мне пришлось подтвердить всю ту ложь, что выдумал “любимый” родитель. Попробуй я хоть пикнуть что-то против его слова, то мигом оказалась бы на улице без гроша в кармане.

Год. Целый год ада…

Мне пришлось жить с репутацией опороченной распутной девки. На меня косились, шептались, оскорбляли и даже плевали в след.

После всего пройденного сам собой возникает вопрос – отчего такая несправедливость?

А все довольно просто.

В цыганской общине мужчина всегда прав и по положению бесспорно выше женщины. Вот поэтому в то время как Сармат жил довольной жизнью и, не стесняясь, заходил в мой дом, я пряталась по углам от осуждения людей и кулака отца. Последний ко всему прочему еще и выплатил несостоявшемуся зятю нехилую компенсацию за причиненные “неудобства”.

И, черт возьми! Как же я была счастлива, когда в наш дом вломилась полиция и всю родню арестовали по обвинению в обороте наркотиков.

Посадили практически всех. В том числе и мать с братьями. А я наконец-то обрела покой в доме родного дяди – человека далекого от нелегального бизнеса моей семьи, но при этом, без раздумий взявшего под опеку оказавшуюся в беде племянницу.

Светлый образ дяди Августа отражался колющей болью в груди, и я со злобой зарычала, пытаясь не удариться в слезы.

До сих пор не верилось, что такое большое и доброе сердце, готовое обогреть весь мир, сожрала чертова ишемия…

Дома меня встретил скулящий под дверью Бэт, который пулей вылетел во двор, едва лишь отворился замок. Пристыжено глядя ему вслед, я мысленно пожурила себя за задержку и устало присела на крыльцо, прокручивая в голове недавний разговор с капитаном.

Дура.

Пить теперь буду только в одиночестве.

Едва эта аксиома дошла до моего сознания, как в заднем кармане джинсов тихо пиликнул мобильник.

На экране светилось короткое, но весьма содержательное сообщение от Дана:

“ Ты не твой отец. А если кто-то считает иначе, так пусть идет в задницу.”

По третьему кругу перечитывая текст, я тихо усмехнулась, понимая, что невольно начинаю проникаться симпатией к этому странному мужчине.

Глава 7

Раннее утро двадцать первого мая запомнилось жителям Скального багряным заревом и полным отсутствием дождя.

Уверена, кто-то даже прервал свою ежедневную рутину ради того, чтобы выйти на крылечко с чашечкой кофе и погреться под лучами ласкового майского солнца.

Беспрерывная морось, с каждым днем все больше угнетающая своей серостью и влажным холодом, наконец, отступила. Вместо барабанной дроби дождя на улице были слышны лишь мелодичные соловьиные трели и резвое чириканье желторотиков.

Но, мое утро двадцать первого началось вовсе не с пения птиц…

В дом кто-то ломился.

С замершим сердцем вскочив с кровати, я жестом успокоила сходящего с ума Бэта и на всякий случай выхватив из кобуры пистолет, направилась ко входной двери. Мысленно досчитав до пяти, отомкнула замок и резко распахнула дверь, для собственного спокойствия пряча табельное за спиной.

С опухших после сна губ сорвался растерянный вопрос:

– Ты?

На пороге стоял Дан. Глаза широко раскрыты, волосы взлохмачены чуть больше прежнего. Не здороваясь и не извиняясь, он возбужденно затараторил:

– Нашли! Нашли связь между всеми жертвами. Мы были правы…

А потом он резко замолк, медленно обведя взглядом мое едва прикрытое тело и табельный пистолет в правой руке.

Не сказать, что я была полностью обнажена но, тем не менее, вид белых боксеров и короткого спортивного топа весьма смутил капитана и он поспешил отвернуться, немного застенчиво пробормотав:

– Даже не знаю, что меня удивляет больше… То, что ты встречаешь гостей со стволом, или что спишь в мужских трусах.

– Они женские. Просто ты безнадежно отстал от современной моды, – тихо вздохнула я.

Про пистолет решила предусмотрительно умолчать. Не объяснять же каждому встречному, что половина моей семьи сейчас уже на свободе и, вполне вероятно, ищет меня, дабы невзначай поинтересоваться о том, кто же сдал их полиции.

И, если кто-то еще не понял, то да – это была я. Маленькие анонимные записки, оказывается, творят чудеса.

– Ладно, ты заходи, а я пока пойду оденусь.

Вскоре мы привычным составом сидели на моей маленькой кухне и пили до невозможности гадкий растворимый кофе. Бэту, как самому “голодному”, досталась последняя булочка с малиной.

– Мда… Скудновато, – отметил Дан, без стеснения шарясь в моем холодильнике в поисках чего-нибудь съестного.

– Ну, так не каждому жена по утрам завтраки готовит, – хмыкнула я, вспомнив, как Гера пару раз упоминал о том, что Злобин приехал сюда вместе со своей второй половинкой, – Повезло тебе, капитан. Не многие готовы мириться с нашим графиком и нагрузкой – служители закона не лучшие спутники жизни.

Мужчина криво улыбнулся, отстраненно глядя в недра холодильника.

– Так что там со связью между убитыми?

Оставив чудо бытовой техники в покое, он сел на краешек потертого стула, и шумно отхлебнув глоток кофе, выдал:

– Абсолютно все жертвы перед своей смертью сдавали кровь в местной больнице. По разным причинам – здоровье, диспансеризация, донорство, но нас они и не интересуют. Куда занимательнее то, что у всех девушек была четвертая отрицательная группа крови. Странно, что мы сразу это не заметили.

– Самая редкая – со знанием дела, отметила я, – Значит, мы имеем дело с коллекционером. В весьма извращенном смысле, конечно… Еще бы понять, с чем связан этот экзотический интерес к крови.

– Возможно, дневник Оксаны сможет пролить на это свет, – предположил капитан, – Если, конечно, он вообще существует.

Осмотр дома, где жила вторая жертва, к сожалению, ничего не дал. Дневника там не оказалось. К тому же, мать убитой сразу сказала, что знает про тайники дочери, и первым же делом после ее смерти проверила их, и, конечно, тоже ничего не нашла.

Оставался еще парень Оксаны… Но, он никак не желал сотрудничать с полицией. Судя по словам матери девушки, ее несостоявшийся зять не очень-то жаловал нашу братию из-за давних проблем с законом. Как выяснилось, он по малолетке нехило так домушничал, за что и получил условку, плюс исправительные работы.

Но, несмотря на свое криминальное прошлое, по нашему делу он был чист, и соответственно проводить повторный обыск в его доме мы просто не имели права без достаточных доказательств. Оставался лишь вариант добровольного сотрудничества, на которое парень отказывался идти.

С ощущением полного провала мы всю следующую неделю занимались бумажной волокитой в участке (не от собственного желания конечно, но за неимением другой работы).

К четвергу я сдалась.

– Мы теряем время.

Ручка в моих пальцах раздраженно выстукивала по столу нечто похожее на похоронный марш, оставляя на светлой поверхности синие точки.

– И, что ты предлагаешь? – ровно поинтересовался Дан, не поднимая головы от бумаг, но периодически бросая раздраженные взгляды на пляшущую по столешнице ручку.

– Нуу…

– Нет, – довольно грубо отрезал начальник, – Мы не станем незаконно проникать в его дом.

– Да, брось! Никто не узнает! Он сегодня на сутках. Живет один, в соседях одни пенсионеры, которые к девяти вечера уже сладко спят. Проберемся с заднего двора и быстро осмотрим дом. Делов-то на десять минут.

Я уже не в первый раз предлагала этот вариант. Но Злобин, черт бы его побрал, все еще вел себя как упрямый осел.

Отбросив очередную пухлую папку на край стола, мужчина устало потер покрасневшие веки и, оттолкнувшись руками от столешницы, прокатился на компьютерном кресле к моему рабочему месту.

– Ну, вот что тебе это даст? Допустим, мы проникнем в его дом и найдем этот хренов дневник. Ты же понимаешь, что к делу его не все равно не пришьешь.

– Понимаю, – покорно согласилась я, – Но мы будем владеть информацией, которая возможно сдвинет расследование с мертвой точки.

– Нет.

– Тогда я сделаю это сама. Если поймают, уволишь по статье и сам останешься чист.

Скрежет зубов Злобина почти перекрыл стук моей ручки. Ловким движением, выдернув столь “музыкальную” канцелярию из моих пальцев, он с громким хрустом надломил пластик и отбросил его в сторону, пока чернила не попали на кожу.

С печальным видом глядя на расплывающееся синее пятно под трупиком простой шариковой ручки, я задумчиво пробормотала:

– Это была моя любимая…

Капитан не глядя, смахнул ручку со стола на пол.

– Куплю тебе новую.

Я пожала плечами и молча, потянулась в ящик стола за коробкой с канцелярией.

– Не хочу, чтобы тебя сняли с этого дела, – признание Дана, сделанное звенящим от напряжения голосом, разрезало глухую тишину кабинета, – Ты оказалась… довольно сносным напарником.

Его длинные пальцы легли на мою ладонь, не давая прикоснуться к коробке. Странная смесь тревоги и непонимания молнией пронзила все тело при взгляде на наши руки.

Это прикосновение… Было странным.

Тонкие мужские пальцы обжигали жаром, а подушечки слегка подрагивали, касаясь смуглой кожи на моем запястье.

Не имея абсолютно никакого желания копаться в собственных чувствах я, молча, отняла ладонь, и в попытке развеять это странное наваждение, ровным голосом произнесла:

– Спасибо. Ты тоже оказался не таким засранцем, как я себе представляла.

Дан хмыкнул и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Он выглядел так, словно ничего и не произошло. Будто не было этого непонятного напряжения между нами.

Может это я все неправильно поняла? Ну, ей-богу, не за задницу же он меня схватил…

“Хотя, может я бы и не отказалась…”

Эта мысль, скользким ужом юркнувшая в мое сознание, заставила поперхнуться и залиться краской. Я украдкой бросила взгляд на сидевшего неподалеку Дана, словно он мог каким-то образом проникнуть в мою голову.

Но, нет. Злобин все так же меланхолично глядел в потолок, слегка покачиваясь на пружинящей спинке компьютерного стула.

Куда меня несет… Пять лет без мужского “внимания” явно давали о себе знать. Надо что-то сделать с этим, пока я не оказалась без трусов в постели с женатым начальником.

Не успела я додумать эту крайне полезную мысль, как над левым ухом пронеслось:

– Давай сделаем это сегодня ночью.

Я так и не поняла, где-то хлопнула форточка от сквозняка или же это моя челюсть с громким стуком брякнула об стол?

– Что? – вопрос получился хриплым и едва слышным.

Дан уперся локтями в стол, придвигаясь ко мне, и без тени насмешки повторил:

– Я согласен. Можем сделать это сегодня ночью. Глупо скрывать, что я тоже хочу этого.

Неужели я произнесла свои грязные мысли вслух? Нет… Нет, нет, нет, только не это!

Чертово сердце тут же трусливо сбежало из грудной клетки и теперь громко стучалось в глотку в попытках покинуть тело. Мне оставалось лишь гулко сглатывать слюну, чтобы хоть как-то остановить предателя.

Нет, я, конечно, чувствовала, что с этим прикосновением что-то не так, но уж точно не ожидала, что от него Дан сразу перейдет к столь интимным предложениям…

– Только начинать нужно после одиннадцати.

– П…почему? – тупо спросила я, уже устав удивляться абсолютно всем словам вылетающим изо рта капитана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Птомаины – трупные яды, выделяющиеся при разложении тела.

Вернуться