Андрей Минин
Чужой путь

ПРОЛОГ

Еще один яркий день прекрасной осени клонился к закату. Солнце почти село. Последние его лучи скользили и по стенам уцелевших зданий, и по руинам тех построек, которым не повезло.

Ремай, расположившись на крыльце своего дома, наблюдал за тем, как все вокруг постепенно уходит во мрак. Он никого не ждал, никуда не собирался, ничего не делал – просто сидел, погруженный в мысли.

В последние дни мужчина часто проводил время именно здесь, молча смотря на здание напротив, вернее, на то, что от него осталось – груду бревен. Этот дом превратился в ничто, а его собственный уцелел. Ту страшную ночь не пережили почти все расположенные по соседству постройки.

Иногда взгляд Ремая задерживался на яблоне рядом – когда-то огромном красивом дереве, каждый год дававшем отличный урожай. От нее остался только обуглившийся ствол и сломанные ветки, торчащие куда ни попадя, словно огромные колья.

Солнце село окончательно.

Ремай почувствовал, что начинает замерзать, однако это не заставило его уйти в жилище, чтобы согреться или хотя бы одеться теплее. Он находился на месте, не обращая внимания на происходящее вокруг. Его не смущали ни косые взгляды проходящих мимо людей, ни стук топоров, раздававшийся со всех сторон.

Жители прилагали усилия, пытаясь восстановить город. Ремай не принимал в этом никакого участия. Он понимал, что горожане ждали от него чего угодно, но только не бездействия, однако взять себя в руки он не мог, как бы ни старался.

Через некоторое время звуки производимых работ стихли совсем, улица обезлюдела. Мужчина дрожал от холода, но так и оставался сидеть на месте.

Послышались шаги.

Ремай понял, что в его сторону направляется не менее пяти человек. Он не стал пытаться разглядеть силуэты, даже не посмотрел в сторону приближающихся. Мужчина не повернул голову и тогда, когда люди остановились в десяти шагах от него.

Вновь тишина.

– Как вечер, Ремай? – произнес один из подошедших. – Не думаешь, что сегодня необычайно тепло для поздней осени?

По голосу мужчина понял, что говорившим был Ирид.

Земледелец.

Ремай нехотя поднял голову и осмотрел незваных гостей. Рядом с нарушителем его покоя стояли два стража и два охотника. Руки у каждого пусты, но на поясах мечи, за спинами – арбалеты.

Ремай ничего не ответил.

– Тебе здесь уютно? Не принести ли чего-нибудь из еды? – задавал новые вопросы подошедший мужчина.

Ответа не последовало.

– Ты вновь не принял никакого участия в общих работах – так не должно быть, – сказал Ирид. – Ремай, считай, что уже нет ни ремесленников, ни торговцев. Из этого следует, что у тебя нет подчиненных. Ты теперь наравне с каждым из нас. Уцелевшие дома забиты людьми, потерявшими кров, а ты продолжаешь жить здесь в комфорте. Разве это правильно?

– Я упустил момент, когда ты стал Главой города? – спокойно спросил Ремай.

Ирид немного замялся, а потом сказал:

– Я говорю не от лица Арда, а от лица простых горожан. От лица тех, кому так долго врали ты и тебе подобные. От имени тех, кто за ваши игры поплатился жизнями близких. Вы, считавшие, что имеете право знать больше остальных, погубили сотни ни в чем не повинных людей. Произошедшее – результат вашего вранья и беспечности.

– Ты разве кого-то потерял, земледелец? – проговорил Ремай без эмоций. – Почему тебе в очередной раз есть дело до того, что тебя явно не касается?

Он по очереди взглянул в глаза каждого из стоящих рядом мужчин. Все они являлись его товарищами, однако Ремай прекрасно понимал, какие чувства они испытывают сейчас. К их желанию найти виновного и наказать его незамедлительно он готов был отнестись с пониманием.

– Мы лишились трети домов и почти всех запасов продовольствия на зиму, – продолжил Ирид. – Ответь же мне на вопрос: почему ты не работаешь со всеми остальными и не пытаешься восстановить хоть что-то?

Ремай немного подумал, а потом произнес:

– Ирид, ты ведь не об этом пришел спрашивать?

– Да, ты прав, – сказал собеседник. – Я… мы здесь, чтобы заставить тебя ответить за произошедшее. И поверь, вопросы есть не только у нас пятерых.

После этих слов Ирид негромко свистнул. Спустя несколько секунд издалека вновь послышались шаги. Сначала с одной стороны, потом с другой.

– Мы – это те, кто хочет знать правду о той ночи. Мы – это те, кто имеет право ее знать, – сказал Ирид. – Куда ты исчезал? Почему ты, в отличие от остальных членов отряда, все еще жив? Что с седым парнем?

Ремай молча встал и посмотрел на приближающихся людей. Не меньше тридцати. Вооружены не все. Он поднялся, вовсе не для того, чтобы быть готовым отразить возможные удары, а чтобы лучше разглядеть тех, кто пришел.

Мужчина стоял спиной к дому. Перед ним находились люди с безжизненными глазами и лицами, не выражающими никаких эмоций. Люди, пережившие нечто страшное. Они молчали.

– Тебе нечего сказать, Ремай? – спросил Ирид. – Ты каждого из нас знаешь. Скажи же то, что мы хотим услышать.

– Если бы я знал, как и что сказать, то сказал бы, – холодно произнес Ремай.

Внезапно какой-то подросток выскочил из толпы, подбежал к нему и ударил кулаком в челюсть. Мужчина понял, что это Отар – мальчишка, потерявший мать во время событий, последовавших после убийства Зверя. Крепкий и сильный Ремай почти не почувствовал удара. Отар же отскочил в сторону, тряся рукой. Он пристально посмотрел на мужчину, потом плюнул ему в ноги и скрылся в толпе. Никто из пришедших на это не отреагировал.

– Мы серьезны, – твердо проговорил Ирид, вынимая меч. – Либо ты рассказываешь нам, как все было на самом деле и отдаешь седого ублюдка, либо мы за себя не отвечаем.

Бывший Глава ремесленников и торговцев пристально посмотрел на собеседника.

Ирид направил меч на Ремая и приказал:

– Говори!

Тот молчал.

Ирид, поняв, что запугать мужчину не получится, бросился на него. Он ударил его ногой в живот. Тот немного отшатнулся, но не упал.

– Бейте! – закричал Ирид. – Бейте его! Достанем из дома седого.

Толпа налетела на Ремая, который даже не предпринял попытки защититься. Люди сбили его с ног и принялись запинывать.

– Хватит, хватит это делать! – кричал кто-то, находящийся за толпой.

Горожане не останавливались. Они прекратили бить лишь тогда, когда Ремай перестал хоть как-то реагировать на удары.

Ирид некоторое время смотрел на лежащего в грязи человека, а потом выкрикнул:

– Тар и Гват, идите за мной в дом. Вытащим тварь на суд.

Услышав эти слова, лежащий на земле Ремай дернулся и попробовал что-то выкрикнуть, но не смог произнести ничего членораздельного. Кряхтя и сопя, он начал подниматься. Кто-то подошел, чтобы нанести еще один удар, но Ирид крикнул на него, веля больше ничего не предпринимать.

Ремай медленно вставал. Никто ему не мешал.

Ирид и помощники проникли в дом. Из него тут же донеслись возня и ругань. Вскоре мужчины вышли, таща за руки худого юношу с седой головой. Они скинули его с крыльца. Тот с грохотом рухнул на землю рядом с тем местом, где находился Ремай.

Люди расступились.

– Не ты ли истинный виновник всего произошедшего? Отвечай, подонок! – крикнул кто-то из толпы.

Юноша медленно встал. Он казался не испуганным, а просто уставшим.

– Думал, никто не узнает, что ты вытворял на поляне? Ты колдун! Ты должен быть убит! – орали люди.

– Эвис, не надо, – прохрипел стоящий рядом Ремай. – Не делай этого.

– Ты – зло! – крикнула какая-то женщина.

Услышав это, юноша поднял взгляд на нее и громко сказал:

– Да с чего вы взяли, что я являюсь злом!?

Эвис произнес это так твердо, решительно и громко, что все вокруг немедленно замолкли. Очевидно, их поразил тон, с которым говорил юноша.

– Я никогда и никому не желал зла, однако меня всю жизнь гонят. Гонят такие, как вы, – продолжил Эвис. – Ну и кто из нас зло?

– Не слушайте его! – раздалось из толпы. – Убейте! Он очень опасен!

Люди принялись хвататься за оружие. Ремай заметил, что на юношу направлены не только мечи, но и арбалеты.

Какой-то мужчина подскочил к Эвису с ножом в руке. Он действовал быстро. Горожанин размахнулся и с силой ударил юношу ножом в живот. Ремай хотел защитить его, но не удержался на ногах.

Эвис не двигался. Мужчина, пытавшийся убить его, стоял рядом и смотрел на руку, в которой только что находился большой нож. Оружия не было. Оно превратилось в нечто похожее на золу или пепел. Человек попятился.

– Это колдовство! – закричал он. – Стреляйте из арбалетов!

Люди в толпе не слишком хорошо поняли, что произошло, но требование своего товарища выполнили.

В Ремая и Эвиса полетело с десяток арбалетных болтов. Ремай закрыл глаза, ощущая наступление неизбежного, а юноша лишь взмахнул кистью правой руки. На землю упал черный пепел – единственное, что осталось от выпущенных снарядов.

– Вам всем пора бы научиться думать прежде, чем что-то делать, – сказал Эвис.

Один мужчина с мечом бросился на юношу, но тут же упал – оружие вмиг оказалось настолько тяжелым, что поднять его и нести стало невозможно.

Эвис взмахнул левой рукой – мечи, арбалеты и топоры противников засветились цветным пламенем. Люди принялись кидать их на землю. Кто-то бросился бежать прочь. Оставшиеся казались растерянными. Ирид, которого еще несколько минут назад переполняла уверенность, стоял в стороне от Эвиса, не зная, что делать.

– С чего вы все решили, что я являюсь злом!? – требовал ответа юноша.

После этих слов подул ветер. Он поднял в воздух то, что осталось от оружия, закружил и понес куда-то в сторону. Не на людей. Неожиданно для всех Эвис движением руки направил черный пепел на сгоревшую яблоню, на которую недавно смотрел Ремай. Пепел облепил ее. Обгоревший ствол с остатками веток засветился синим светом, который почти сразу превратился в пламя.

Дерево вновь горело, но огонь не уничтожал, а восстанавливал его. Люди видели, как на безжизненных ветвях появляются листья. Они горели красным пламенем. Вслед за листьями возникли мелкие огоньки. Приглядевшись, можно было понять, что это цветы, сияющие белым светом. Лепестки опадали, и вместо них появлялись яблоки. Сначала крохотные, но потом все больше и больше.

Эвис резко дернул рукой, и свечение мгновенно прекратилось. Люди стояли, не понимая, что они испытывают – страх или восторг. Перед ними находилось дерево – великолепная яблоня, на ветвях которой росли огромные красные плоды размером с два кулака.

– Я – зло? – еще раз, но уже более спокойно спросил Эвис.

Люди молчали.

Юноша поднял правую руку. Через дорогу что-то зашумело. Даже загрохотало. Испуганные горожане стали оглядываться, пытаясь определить источник шума. Им оказался один из рухнувших домов.

Тяжелые бревна поднимались в воздух и зависали в нем на небольшом расстоянии друг от друга. Чуть позже они стали опускаться вниз, вставая в ряды и образуя стены. Самые наблюдательные зрители разглядели, как из глиняных осколков внутри восстанавливается печь.

Когда здание выстроилось на высоту человеческого роста, все прекратилось. Люди, уже забывшие для чего пришли, стали переглядываться.

Эвис лежал на земле, смотря в небо. Из носа текла кровь. Над ним стоял Ремай и протягивал руку.

– Я не зло, Ремай. Скажи, что я не зло, – шептал юноша. Он не плакал, но глаза были влажными.

– Дай мне руку, – проговорил Ремай.

Эвис подчинился, и мужчина поднял его. Они стояли перед толпой. Воцарилось молчание.

– Идем в дом, – тихо сказал Ремай.

Они развернулись и направились к крыльцу. Мужчина поддерживал Эвиса, чтобы тот не упал.

Стоявший на крыльце Ирид не предпринял никаких попыток помешать им зайти в жилище.

Дома Ремай опустил Эвиса на лежанку, а сам сел на пол. Оба тяжело дышали. За окном никто не шумел. Похоже, люди разошлись молча.

– Нужно уходить. Мы обязаны сделать то, что должны, – проговорил мужчина.

Эвис молчал.

– Пойдем туда, куда ты скажешь, – предложил Ремай.

Юноша продолжал молчать. Через какое-то время он присел, посмотрел на сидящего на полу человека и сказал:

– Ремай, ты не понял главное. Не понял того, что хуже всего.

– И что же это такое? – после некоторого раздумья спросил мужчина.

– Я даже не представляю, что нужно делать и куда следует идти, – еле слышно проговорил юноша.

Ремай тяжело задышал. Но через несколько минут он встал и сказал:

– В таком случае делаем единственное, что возможно в нашем положении – будем помогать восстанавливать город.

Эвис посмотрел на него в упор, немного помолчал, а потом кивнул.

Через какое-то время Ремай добавил:

– Если, конечно, нас не сожгут этой ночью вместе с домом. А сожгут, то и ладно.

ЧАСТЬ 1: МАЯК

1

Поздняя весна.

Солнце грело по-летнему тепло. Его лучи уже сейчас заставляли сбрасывать с себя лишнюю одежду, хотя до по-настоящему жарких дней еще оставалось время. Почки на деревьях давно превратились в молодые листья, на открытой местности можно было найти первые цветы. И в лесах, и в полях одинаково усердно пели птицы.

Путники шли без особой спешки, но лишних привалов себе не позволяли. Последние дни дорога не казалась сложной – двигались практически все время по открытой местности. Болот на пути не встречалось уже давно. Если и приходилось идти по лесу, то, как правило, он быстро заканчивался, а за ним вновь оказывалась равнина или степь.

Пройдено много. Очень много. Местность, по которой они двигались сейчас, не была знакомой, но это не вызывало беспокойства. Четыре человека шли вперед почти без разговоров, почти не глядя друг на друга.

Впереди двигался Ирид. Он казался спокойным и невозмутимым. В движениях не чувствовалось усталости. Мужчина давно убрал теплую одежду в котомку, оставшись в рваной рубахе черного цвета. Волосы и борода короткие, но неровные – он обрезал их самостоятельно при помощи ножа на привале дней пять назад. Получилось неаккуратно, но приемлемо. На поясе висел большой меч.

В пяти шагах от Ирида шел Танир. Он слегка прихрамывал, так как натер мозоли на ногах. Также сказывалась накопленная усталость. Несмотря на это, молодой человек ступал бодро, с интересом разглядывая постоянно меняющуюся природу живыми блестящими глазами. За плечами большая сумка, а на поясе короткий меч.

За ним – Эвис. Он двигался легко. Лицо не выражало эмоций. Взгляд отстраненный, явно говорящий о том, что мысленно юноша находится где-то далеко. Временами он выставлял вперед руки, бесцельно водил ими перед собой. Несмотря на отвлеченность, парень отлично чувствовал дорогу – не спотыкался и не запинался. За последние месяцы он перестал сутулиться. Спина выпрямилась, и он стал казаться окружающим выше, чем раньше. На поясе висел меч.

Последним шел Ремай. Он мало смотрел по сторонам. Взгляд обычно упирался в землю. Время от времени он что-то шептал себе под нос. Мужчина давно не стриг волосы и бороду. От этого они сильно отрасли и спутались. Одежда грязнее, чем у остальных путников. На лице выступали капельки пота, но Ремай не спешил снимать теплые вещи. Он, как и Эвис, обращал мало внимания на происходящее вокруг. Из оружия у него были арбалет, меч и топор.

Равнина осталась позади, и путники, устало шагая, направились вглубь величественного дубового леса. Деревья, раскинувшие мощные кроны, располагались на значительном расстоянии друг от друга, что придавало этому месту ощущение простора. Стволы дубов были значительно больше и крепче тех, что эти люди видели прежде. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев под легким ветерком. Свет закатного солнца пробивался сквозь густую листву, создавая необычные узоры на земле, словно природа рисовала собственную картину при помощи тени и света. Лучи переливались золотом, озаряя кору дубов и придавая ей невероятную красоту.

Люди остановились на мгновение, чтобы насладиться этим зрелищем и посмотреть, как закат обнимает лес, окутывая его таинственным светом.

Через некоторое время путники вышли к озеру, и перед ними предстала новая живописная картина. Небольшой водоем простирался гладкой поверхностью, похожей на зеркало, отражающее небо и редкие облака, лениво плывущие в вышине. Ветер, возникая из ниоткуда, иногда заставлял воду слегка колыхаться, и в эти моменты поверхность озера превращалась в миниатюрное полотно, на котором вспыхивали мелкие блики света, создавая причудливые узоры.

Воздух был влажным и свежим, наполненным тонкими ароматами воды и трав. Дышалось легко и приятно.

У берегов росли кувшинки с белыми и желтыми цветами. Откуда-то доносился звук веселого журчания ручейка, впадающего в озеро. Мягкий свет заката окутывал все вокруг, делая момент каким-то волшебным.

Путники сменили воду в бурдюках. Ирид и Танир принялись умываться. Эвис уставился на другой берег, выискивая там что-то взглядом, а Ремай отошел в сторону. Он забрался на большой камень, частично погруженный в воду, встал на колени, немного нагнулся и посмотрел на свое отражение. Это было почти тем же самым, что смотреть в зеркало. Мужчина провел рукой по спутанным густым волосам, бороде, а потом коснулся шейного платка, но снимать его не стал. Он убрал руку и продолжил смотреть на водную гладь.

– Давайте останемся на ночлег прямо здесь, – бодро предложил Танир.

Отреагировал только Ирид. Он громко усмехнулся и сказал:

– Да, парень, жизнь тебя ничему не учит. Не учит вообще.

– А что не так на этот раз? – обиженно спросил Танир. – Почему нельзя остаться здесь?

– Да много почему, – ответил Ирид. – Хотя бы потому, что влажность тут большая. Ночи все еще холодные. У воды промерзнем. К тому же нужно костер разводить – дичь поймана. Это место кажется спокойным, но спать, подав сигналы всем любопытным, что могут здесь находиться, я откажусь. Понятно?

– Да, понятно, – согласился Танир. – Давайте хотя бы искупаемся.

– Не сейчас, – сказал Ирид. – Отойдем шагов на пятьсот, разобьем лагерь, приготовим еду, а потом пусть каждый делает, что хочет. Лично я давно проголодался. Пойдемте пока отсюда.

Он поднял котомку, накинул ее на одно плечо и двинулся куда-то. Остальные путники без лишних разговоров пошли за ним.

Вскоре они вышли на уютную поляну, окруженную молчаливыми дубами-великанами. Здесь, на ровной земле, можно было развести костер и спокойно заночевать. Путники принялись собирать хворост. Вокруг его лежало предостаточно.

– Эвис, друг мой, зажги огонь, – вежливо попросил Ирид.

Юноша кивнул, склонился над собранным хворостом и провел над ним рукой.

В этот момент откуда-то сбоку раздался возглас Танира:

– Эвис, стой! Дай я сам…

Молодой человек бежал к месту будущего костра. Когда он оказался рядом, огонь уже горел. На лице Танира читалось разочарование.

– Все-то тебе силы некуда девать, – сказал Ирид. – Займись лучше едой.

Он указал рукой на лежащую на земле не неразделанную дичь – результат утренней охоты Ремая. Танир не стал возражать.

Ирид отошел в сторону и сел под дуб. Он прижался затылком к стволу. Несильный ветер играл листвой, которая приятно шелестела. Этот звук успокаивал, позволял расслабиться на какое-то время.

Эвис находился шагах в двадцати от него. Юноша тоже сидел под деревом. Сидел так тихо, что его можно было бы и не заметить. При этом он двигался. Точнее сказать, непрерывно вертел перед собой руками в воздухе. Ирид пригляделся к нему.

Тот вытянул вперед правую руку, покрутил кистью, потом резко убрал ее. Далее он вытянул левую руку ладонью вверх, замер на какое-то время, а затем резко сжал кулак и дернул руку в сторону, будто схватив что-то. Эвис прижал кулак к груди, а через какое-то время разжал и внимательно осмотрел ладонь. Похоже, пустая. Потом юноша вновь уставился куда-то вперед и принялся водить правой рукой перед собой.

Ирид усмехнулся, но ничего говорить не стал. Действия Эвиса не вызвали у него большого интереса, так как он видел все это уже очень много раз. К чужим странностям привыкнуть лишь чуть-чуть сложнее, чем научиться не замечать собственные.

Смысла такого рода действий Эвис никому не объяснял. Если задавали прямые вопросы, то юноша говорил что-то нечленораздельное или непонятное. Лично для себя Ирид решил так: лучше вовсе не спрашивать.

Ремай куда-то ушел с арбалетом. Очевидно, на охоту. Этого не требовалось, поскольку припасов вполне хватало. Ирид считал, что его спутник часто охотился для уединения, а не для того, чтобы обеспечить их мясом. Хотя следовало признать – часто он возвращался с отличной добычей.

Ирид сам не понял, как задремал. Очнулся он от того, что Танир тряс его за плечо.

– У меня все готово. Пойдем уже есть, – сказал он.

Мужчина осмотрелся.

Солнце село. На ясном небе появлялись первые звезды. Эвис сидел все под тем же деревом: рука вытянута вперед, кулак сжат, сам не двигается.

– Иди и приведи в порядок нашего фокусника, – проговорил Ирид. – Ремай вернулся?

– Да, только что пришел. Принес какую-то неизвестную птицу, – ответил молодой человек.

– Хорошо. Зови Эвиса.

Танир подошел к юноше и потряс его за плечо. Тот сразу открыл глаза.

– Пойдем к костру. Я приготовил еду, – сказал Танир.

Эвис кивнул и ловко встал.

Ремай сидел у огня. Возле него лежала крупная мертвая птица с серым опереньем. Он пристально смотрел на пламя. Его товарищи разместились рядом.

Мясо, яблоки, сухой хлеб. Ели молча, не глядя друг на друга. Какого-то напряжения между ними не чувствовалось – просто разговоры не имели смысла.

Когда от еды ничего не осталось, Ирид сказал:

– Постараемся и завтра пройти не меньше, чем сегодня. Давайте спать. Эвис дежурит первым, я – вторым.

Он встал, а потом добавил:

– Эвис… если дежуришь, то, пожалуйста, следи за костром и за тем, чтобы нам никто не перерезал глотки ночью, а не… а не лови комаров или что ты там обычно делаешь, размахивая руками. Договорились?

Юноша посмотрел на него, затем добродушно улыбнулся и коротко кивнул.

2

Ремай резко проснулся и вскочил.

Ирид, сидящий у тлеющего костра, поднял на него глаза и спросил:

– Чего не спишь?

Мужчина молчал.

– Неужели вместо меня дежурить решил?

– Нет, – холодно ответил Ремай.

Эвис и Танир мирно спали у костра. Ирид перевел взгляд с Ремая на огонь.

Тишина вокруг нарушалась лишь тихим потрескиванием углей в костре. Чистое небо, такое же, как и прошлой ночью, обещало еще один теплый солнечный день. На нем красовалась полная луна.

Ремай спешно оделся, схватил меч и быстро покинул лагерь. Он шел, суетливо оглядываясь, дыша глубоко и часто.

Путь лежал в направлении озера. Идти пришлось недолго. Уже совсем скоро мужчина оказался на берегу.

Безветренно. Водная гладь даже при ночном освещении напоминала зеркало. Ремай потрогал воду – холодная. Он умылся и осмотрелся. Вокруг никого. Где-то вдалеке плескалась рыба. На другом берегу пели птицы. Ручей продолжал журчать.

Мужчина забрался на тот самый камень, на котором сидел, когда первый раз попал сюда. Большой и плоский. Три шага в длину и два в ширину. Над водой он выступал лишь чуть-чуть.

Ремай сел на его край и принялся смотреть на свое отражение. Какое-то время он просто рассматривал себя, не делая ничего иного. Потом он медленно опустил руку на воду. Отражение исказилось от появившейся ряби.

Мужчина встал, разделся по пояс, оставив на верхней части тела только шейный платок, опустился на камень и вновь посмотрел на свое отражение. Вода все еще напоминала зеркало. Он глубоко вздохнул и, не отрывая взгляда от воды, снял с шеи платок и положил его рядом с собой. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Он снял с пояса меч и положил на камень.

При имеющемся освещении Ремай не мог отчетливо разглядеть то, что находится на шее, но он точно знал – там черная полоса с маленькими точками по краям. Мужчина поднес руку к шее и медленно провел пальцами по ней. Кожа неровная от множества заживающих царапин. Имелись и коросты размером с ноготь.

Двумя пальцами Ремай ущипнул себя, но не там, где был рисунок, а чуть выше. Сердце от этого забилось еще чаще.

– Так… – задумчиво произнес он. – Давай попробуем еще раз.

После этого мужчина опустил пальцы чуть ниже. Они оказались на рисунке. Он набрал полную грудь воздуха и вновь ущипнул себя, но уже там, где шел след, оставленный Творцом.

Ничего не произошло. Ремай резко выдохнул и закашлялся. Он убрал руку и затряс ей.

– Соберись же, соберись, наконец-то, – тихо твердил он себе.

Вскоре мужчина снова смотрел в свое отражение, держа руку возле шеи. На этот раз он не просто ущипнул себя, а зажал кожу пальцами изо всех сил и принялся скручивать ее.

Появилась боль.

Это не заставило его остановиться – наоборот, Ремай стал давить сильнее. Чуть позже возникло новое ощущение – покалывание в разных местах. Сначала еле заметное, а потом все сильнее и сильнее. Будто кто-то втыкал ему иглы в шею. Следом появилось нечто иное – удушье. Совсем как несколькими месяцами ранее… в охотничьей избе.

Ремай отпустил зажатую кожу. Удушье стало ослабевать. Когда неприятные ощущения исчезли практически полностью, он вновь провел пальцами по месту, где размещался рисунок. Кожа изменилась – стала твердой.

Недолго думая, мужчина еще раз схватил себя за кожу. Он тянул так сильно, что невольно выступили слезы.

Опять удушье.

Похоже, происходящее доставляло неприятные ощущения не только ему, но и той твари, что притаилась на шее. Чем сильнее он терзал собственную кожу, тем сильнее нечто неосязаемое душило его. За миг до того, как способность дышать исчезла, мужчина успел набрать полную грудь воздуха. Теперь у него в распоряжении было около двух минут.

Со стороны могло показаться, что Ремай пытается разорвать горло самому себе. Однако он делал иное. Мужчина действовал, опираясь исключительно на собственные ощущения, не зная, что и как нужно делать, но давно приняв любые последствия, к которым это все могло бы привести.

Через миг, когда горло оказалось полностью сдавленным, Ремаю показалось, что он слышит стрекотание чудовищного существа. Еще через миг он понял, что это ему не мерещится, а раздается взаправду.

От шеи что-то отделилось. Мужчине удалось частично оторвать от себя мерзкую тварь – жуткий подарок, оставленный тем, кто вмешался в его жизнь.

Пальцами Ремай сжимал уже не свою кожу, а нечто похожее на толстую веревку.

Потребность в воздухе ощущалась все сильнее и сильнее.

Тварь стрекотала, но не так, как это делала при наложении заклятия, а несколько иначе – как бы взволнованно. Ремай отодвинул ее от шеи, затем резко дернул руку и описал ею круг в воздухе. Часть существа намоталась на нее. Появилась возможность сделать небольшой вдох. Ремай этим тут же воспользовался.

Многочисленные лапки мерзкого создания впивались в кожу руки, оставляя пусть и небольшие, но все же кровоточащие ранки. Мужчина почувствовал, как что-то поднимается к уху. Это была голова твари. Стрекоча, она коснулась щеки. Хватка в этот момент немного ослабла.

Существо выдвинулось вперед перед самым лицом Ремая, словно для того, чтобы тот мог рассмотреть его как можно тщательнее. Мужчина даже не думал закрывать глаза – он с ненавистью вглядывался в своего врага.

Длинные черные усики щекотали лицо, словно играясь. Ремай смотрел на сотню мелких красных глаз, беспорядочно рассыпанных по всей голове твари. Они сверкали, словно угольки, тлеющие в темноте.

Существо открыло рот. Зубы отсутствовали, а пасть напоминала глубокий колодец, и из нее исходил мерзкий запах, похожий на вонь от тухлой рыбы. Раздался звук, похожий на скрип. В этот же миг давление на шею усилилось.

Схватить меч? Нет, не удастся.

Ремай попробовал дернуть рукой, но ничего не вышло, так как последние силы покидали его. Перед глазами возникла пелена. Рука обмякла, и существо освободилось. Ремай почувствовал, как оно возвращается на шею. Сам он упал на камень, но не потерял сознание. Стрекотание исчезло, и вокруг вновь стало почти тихо.

Мужчина лежал на холодной поверхности, тяжело дыша, ощущая, как грудь поднимается и опускается. Из руки, которой он держал существо, текла кровь, но Ремай не обращал на это внимания.

3

Вернувшись в лагерь, Ремай обнаружил, что его спутники не спят.

Ирид, шепча что-то себе под нос, ощипывал птицу. Эвис, устроившись в тени раскидистого дерева, занимался чем-то своим, как всегда непонятным для остальных. Танир же, разложив котомку, тщательно перебирал ее содержимое.

Ремай уселся под могучим дубом и принялся неторопливо точить меч.

Когда пламя в костре угасло, оставив после себя лишь горстку тлеющих углей, Ирид насадил дичь на импровизированный вертел, установил его как следует и подошел к Таниру.

– Как тебе настроения наших спутников? Ничего странного не замечаешь? – спросил он.

Молодой человек пожал плечами и сказал:

– Эвис всегда не от мира сего был, а Ремай уже несколько месяцев такой… сам знаешь после чего.

– На его правую руку взгляни. Видишь – тряпкой замотана?

– Вижу. Чего здесь странного?

– С охоты он без нее пришел. Это он сейчас где-то поранился. На штанах свежие пятна крови.

– Может быть, упал где-то.

– Что-то не так здесь. Я раньше уже замечал, что у него вся рука в шрамах. Как от мелких порезов.

Танир взглянул в стороны Ремая. Рука и в самом деле перемотана. Штаны темные и грязные – не очень-то понятно, как можно было увидеть на них пятна крови, да еще и определить, что они новые.

– Мы идем вчетвером, но будто поодиночке, – проговорил Ирид.

– Что это значит? – немного подумав, спросил Танир.

Мужчина тяжело вздохнул и, не проронив ни слова, отошел в сторону.

Ели молча, избегая взглядов друг друга. После трапезы Танир, Ирид и Эвис отправились к озеру, чтобы искупаться, а Ремай остался в лагере.

В путь они вышли намного позже, чем это было в другие дни. Шли быстро, но без особого рвения. Двигались цепочкой в привычном порядке: Ирид, Танир, Эвис, Ремай.

Через несколько часов пути дубовый лес закончился, и люди вновь оказались на равнине. Солнце поднялось высоко и припекало сильнее, чем вчера. Яркий свет заставлял щуриться.

Эвис шел с полузакрытыми глазами, задрав голову вверх. Ему было приятно ощущать на себе теплые лучи. На лице застыла улыбка. Он почти не смотрел под ноги, но это не мешало идти ровно и аккуратно.

Ирид в этот день выглядел пусть и не мрачнее, но уж точно задумчивее Ремая. Он время от времени суетливо тряс головой, будто отгоняя ненужные навязчивые мысли. Он шел, то ускоряясь, то замедляясь, чем сбивал темп всего отряда.

Привал сделали позднее обычного, когда тени ощутимо удлинились. Костер разводить не стали. Обойдясь без него, путники перекусили черствым хлебом и яблоками. Висела тяжелая неуютная тишина, нарушаемая лишь жужжанием видимых и невидимых насекомых.

После приема пищи Эвис подошел к Ремаю и сказал:

– Хочу потренироваться на мечах.

Ремай молча кивнул. Вдвоем они отошли шагов на сто, выбрав ровный участок земли. Ирид и Танир принялись наблюдать за своими товарищами. Смотрели без особого интереса, не ожидая чего-то необычного. Ирид, прищурившись, закусил губу. Танир же, облокотившись на котомку, казался совершенно спокойным.

– Давай здесь, – предложил Ремай.

– Давай, – согласился Эвис.

Они разошлись, обнажили мечи и направили их друг на друга.

– Готов? – спросил мужчина.

Юноша кивнул. Ремай тут же нанес удар средней силы по клинку Эвиса. Тот удержал оружие, чуть отступил назад, а потом резко взмахнул мечом. Мужчина удар отбил, но не то чтобы уж совсем легко. Атака заставила его взбодриться. Юноша казался худым и медлительным, но сила в нем была – это Ремай давно понял. Сила не колдовская, а именно физическая. Проворства и ловкости также хватало. Парень постепенно выходил за границы самого себя, и это, определенно, делало его лучше.

– Уроки даром не проходят, – произнес Ремай. – Я не зря трачу на тебя время.

– И я за это тебе признателен, – учтиво сказал Эвис в ответ.

– Ладно, давай посмотрим, что ты усвоил, – предложил мужчина и принялся атаковать противника с большей силой.

Танир и Ирид продолжали наблюдать за поединком издалека.

– Эвису до Ремая, конечно же, далеко, но посмотри, как он двигается! – почти с восхищением сказал Ирид. – Ремай же уже не тот, что был раньше. Я дрался с ним на показных боях. Он мне тогда задал жару. Хотя он меня лет на двадцать младше… Молодость, знаешь ли, имеет значение. Поэтому, проиграв, я не расстроился. Разве только самую малость. Давно это было.

– Охотники часто говорили, что Ремай любого стража одолеет…

– Пожалуй, соглашусь. Во всяком случае, с тем, что мог одолеть, до истории с проклятием.

– Он показывал тебе рисунок?

– Нет, но я не сомневаюсь, что он есть. На ровном месте этот человек так мучиться не стал бы.

Ремай, несомненно, выигрывал в поединке. Даже поврежденная рука не мешала вести бой.

– Слушай, Эвис, – сказал он, уходя от ударов, – я видел, как ты превращаешь мечи в пыль. Похоже, это является пустяком. Но можешь ли ты сделать так, как делал Арнир? Сможешь ли разрубить меч при помощи удара.

Эвис перестал атаковать, немного отступил назад и вытянул руку ладонью вперед, показывая, что бой нужно остановить. Ремай опустил оружие.

– Любопытно, что я сам до сих пор не попытался повторить это, – сказал юноша. – Давай попробуем?

– Я согласен, – произнес Ремай и выставил меч вперед для того, чтобы Эвис по нему ударил.

– Нет, не так, – и парень своим мечом отодвинул клинок Ремая. – Бить будешь ты.

Мужчина выпучил глаза, а потом проговорил:

– Я не этого хотел. У тебя лучше получится.

– Однако бить тебе, – и Эвис направил острие на Ремая.

Тот оскалился и резко ударил по находящемуся перед ним клинку.

– Тебе пора принять себя. Сейчас уже никаких вопросов не осталось. Глупо пытаться скрывать лежащее на поверхности, – сказал Эвис.

– Что нужно сделать, чтобы это получилось?

– Откуда мне знать? Я никогда не делал ничего подобного.

Ремай сосредоточился и ударил.

Ничего не произошло.

– Давай еще, – потребовал Эвис.

Ирид и Танир продолжали наблюдать. Они не понимали, что происходит. Видели лишь то, что Эвис стоит, направив меч на Ремая, который бессмысленно ударяет по нему раз за разом.

Первый удар, второй, десятый… Явно раздраженный Ремай вдруг замер, а потом нанес еще один удар. От меча Эвиса остался обрубок.

– Ты видел это!? Видел!? – закричал Танир, поднимаясь. – Как он это сделал? Я хочу посмотреть!

Парень помчался к месту поединка. Ирид медленно встал и нехотя пошел в том же направлении.

Вчетвером они смотрели на лезвие, лежащее на земле.

– Да, никто и не спорит с тем, что мечей у нас выше крыши. Развлекайтесь, ребята, ломайте, сколько вздумается, – пробубнил Ирид недовольно.

– Да при чем здесь мечи? – возбужденно говорил Танир. – Ты разве не понимаешь? Не Эвис, а Ремай это сделал.

– С ним все давно понятно. Ничего нового не вижу. Я к другому… оружие незачем было портить.

Молча Эвис поднял кусок клинка, приложил к той части меча, которую держал в руке. По пальцам пробежали две цветные нити: синяя и красная. Они переместились на меч. Раздался хлопок. Нити исчезли. В руке юноши находился уже не сломанный, а целый клинок.

– Опять же, ничего нового – насмотрелся последнее время на твои чудеса. Тошнит уже от них, – Ирид пожал плечами, развернулся и пошел к месту привала. – Вам троим меня удивить уже не удастся. Все видел.

4

Когда путники решили остановиться на ночлег, сумерки уже сгущались. Они выбрали небольшую рощу, где вперемешку росли дубы и клены. Их листья шелестели в набирающем силу вечернем ветре.

Вчетвером быстро набрали хвороста. Сухие ветки легко ломались в руках.

– Эвис, с тебя огонь, – сказал Ирид, привычно отдавая распоряжения.

Но не успел он и глазом моргнуть, как к сложенной куче хвороста подскочил Танир.

– Я! Сегодня я разожгу! – проговорил он и принялся водить над ним рукой.

Хворост оставался прежним.

– Иди учиться где-нибудь в другом месте, – раздраженно сказал Ирид, закатывая глаза. – Не мешай. Сейчас главная задача – пищу организовать, а не представление устроить.

Танир, покраснев, упрямо продолжал свои манипуляции. Наконец, тонкая струйка дыма потянулась вверх, но на этом все и закончилось. Как ни старался парень, пламя не появлялось. Он с досадой опустил руки.

– Я… я хочу быть полезным, – пробормотал Танир с нескрываемой обидой в голосе.

– А я вот не понимаю, какая от тебя вообще может быть польза, – язвительно заметил Ирид, складывая руки на груди.

– Поверь, она есть, – спокойно сказал Эвис, подходя к хворосту.

Одним легким движением руки он зажег пламя, которое тут же жадно охватило сухие ветки.

– В отличие от тебя, – обратился Танир к Ириду, – они меня сами позвали.

Ирид скривился как от зубной боли и произнес:

– Да, наши молчуны любят все делать по-тихому. Хотя бы понимаете, что если бы предложили людям пойти вместе с вами, то нас сейчас было бы здесь человек сорок, а не четверо?

Ремай подошел к нему почти вплотную и спросил, глядя в глаза:

– А куда, по-твоему, нам их нужно было звать? Идти в направлении, куда рукой показал Эвис?

Ирид молчал, не отводя взгляд.

– Тебя не звали – ты сам увязался, непонятно зачем. Ну, скажи мне честно, доволен ли ты тем, что уже сорок дней идешь, неизвестно куда? У меня и у Эвиса есть цель. Мы не можем просто так сидеть на месте, сложа руки. За долгие месяцы появилось хоть что-то – мы не имели права этим не воспользоваться. Если нужно, то будем идти, пока не сдохнем. А вот тебе-то, почему вдруг приспичило за нами увязаться? Какая муха тебя укусила? У тебя никто не погиб той ночью. Да у тебя даже дом остался цел. Что ты ждешь от всего этого? Может, тебе уже пора вернуться назад, пока мы не зашли слишком далеко? Еще раз говорю, прямо говорю: мы не знаем, сколько еще нужно идти. Не хочешь ни о чем хорошенько подумать?

Ирид вместо ответа широко улыбнулся, глядя Ремаю в глаза, и добродушно произнес:

– Сходи-ка лучше на охоту – у тебя это здорово получается.

Сказав это, он отошел в сторону. Ремай постоял несколько мгновений, а затем, резко выдохнув, отправился за добычей. Вернулся он быстро. Принес зайца. Мужчина сам выпотрошил и приготовил его.

За ужином Танир спросил Эвиса:

– Скажи, думаешь, мы сможем найти его?

– Не знаю, – после недолгого раздумья ответил юноша. – Творец сказал, что я смогу это сделать. С тех пор прошло много времени. Я кое-чему научился, но с главным так и не разобрался. А главное – это поиск. Мне нашлось место в городе… вернее, в том, что от него осталось. Я даже… я даже смог быть полезным. Я помогал людям и одновременно самому себе – развивал новые способности. Каждую минуту я размышлял о том, как найти его, но даже толком не думал, что с ним буду делать, если найду – просто думал, как этого достичь. Я стал сильнее, но этого недостаточно. Чего-то все равно всегда не хватает. Время идет. Изменения происходят постоянно, но они несильно продвигают меня вперед. Чудеса-чудесами, но они не дают нужного. Нужного здесь и сейчас.

– Скажи, а дар… – начал Танир, но Эвис перебил его.

– Не называй его так. Мне давно не нравится это слово.

– А как же его называть?

– Отблеском.

– Отблеском? – удивленно спросил Ирид.

– Да, так назвал его Арнир, – подтвердил Эвис. – Он не пояснил, почему. Знаете, у меня было много времени подумать над смыслом этого слова. Теперь я, кажется, стал лучше понимать природу своих… наших способностей. Во всяком случае, я так считаю.

– И почему же их можно называть этим словом? – спросил Ремай с явной заинтересованностью.

– Объяснить сложно, но я попробую, – медленно начал юноша, подбирая слова. – Вот солнце светит нам каждый день. Это так. Оно само является источником света и тепла. Оно направляет их к нам. Отдает то, что принадлежит ему самому и существует благодаря ему. Я же не являюсь источником силы, которая находится во мне. Что-то другое создало ее, наполнило меня ей, а я уже использую ее при взаимодействии с миром. Скажем так: свет наполняет меня, а я передаю его дальше.

– И что же его создает? – спросил Ремай.

– Не знаю, – признался Эвис, – но оно точно есть. Пока мне не дано понять это.

– Ты чуть раньше поднял один вопрос. Один важный вопрос, – сказал Ремай.

– Какой именно? – спросил юноша.

– Сказал, что не думал, что делать, если мы и в самом деле найдем Арнира.

– Да, это правда, – кивнул Эвис. – А ты думаешь об этом?

– Постоянно, – признался мужчина, и взгляд его стал жестким.

– И к чему пришел?

– К тому, что решение мы с тобой должны принять вместе. Я хочу, чтобы мы были заодно.

– Что больше всего тебя беспокоит? – спросил Эвис, глядя на Ремая.

– То, что я не могу понять, кому нужно мстить. Кто главный враг? Арнир? Да, он всех подставил. Не будь его, все было бы как прежде. Что же делать? Убить его? А не означает ли это – выполнить волю того, кто собственноручно разрушил город? Того, кто убил Атиса? Скажу честно: не могу понять, что будет правильно, а что нет.

Все замолчали – слова Ремая заставили их задуматься. Треск костра казался оглушительным в этой тишине.

– Знаете, что я точно могу сказать? – прервал молчание Ирид. – Нам нужно больше и чаще разговаривать. Завтра и начнем, а пока – спать.

5

Через три дня перед путниками предстала деревня, расположившаяся на небольшом холме. Они подошли к ней, когда солнце было высоко над головами.

Дома, приземистые и серые, тесно прижимались друг к другу. Путники остановились в ста шагах от поселения, пристально рассматривая его. Голосов не слышалось. Тишина угнетала.

– Домов пятьдесят, не больше, – оценил Ирид, его взгляд скользил по строениям. – И разруха тут, похоже, сплошная. Все же стоит зайти.

– Зачем это? – спросил Танир, хмурясь.

– Сейчас Эвис яблок и груш наколдует, а ты по домам продавать пойдешь. Вот местные удивятся свежим фруктам размером с полтора кулака в это время года, – произнес Ирид совершенно невозмутимо.

Танир громко и коротко выдохнул, показывая, что шутку не оценил.

– Мы ни от кого не скрываемся, а идем открыто. Эвис тащит нас не по дорогам, а куда вздумает. Кто знает, когда в следующий раз людей увидим? Лично я не откажусь от свежего хлеба. Пойдемте, иначе совсем скоро в дикарей превратимся и забудем, куда и зачем направляемся, – пояснил Ирид.

Он зашагал вперед. Спутники молча двинулись за ним без возражений.

Никаких ворот, никаких ограждений. Домов оказалось больше, чем они предполагали изначально – около сотни. Одни стояли на самом холме, другие – чуть ниже на склоне, почти у самой реки, что протекала рядом, словно защищая деревню с одной стороны от внешнего мира.

Пахотные поля, частично засеянные, но по большей части оставленные без ухода и заросшие сорными травами, располагались недалеко от жилищ. Вокруг царила разруха: почти все деревянные дома покосились, дороги неровные, явно превращающиеся в непроходимую грязь после дождя.

– День, а людей не видно. И улицы, и поля пусты, – пробормотал Ирид. Он смотрел по сторонам в поисках хоть какого-то признака жизни.

– Вон кто-то есть на улице, – сказал Ремай и указал рукой в сторону.

Действительно, в нескольких десятках шагов от них, сидя на покосившейся лавочке, за путниками наблюдал человек. Сидел он тихо и неподвижно, сливаясь с окружающей обстановкой, поэтому его не сразу заметили.

Путники направились к нему. Подойдя ближе, они поняли, что это старик – маленький и сухой, как стебель высохшей травы. Седые волосы свисали ниже плеч. Длинная, но редкая борода обрамляла лицо. Глаза пустые. Словно затянуты пеленой непонимания. На лице застыла странная, почти бездушная улыбка. Создавалось впечатление, что он не видит и не слышит их.

– Отец, мы приветствуем тебя в этот светлый день, – учтиво проговорил Ирид.

Старик не ответил, но улыбка стала шире, растянувшись чуть ли не до самых ушей. Взгляд, пустой и невидящий, все же казался каким-то мирным.

Дверь находящегося рядом дома отворилась, и на крыльце появилась пожилая женщина. Она внимательно осмотрела путников, задерживая взгляд на каждом, словно пытаясь определить, представляют ли они угрозу.

– Он давно уже не говорит, – произнесла она, кивнув на старика. – Ходит сам – и на том спасибо. Вам что-то нужно?

– Приветствуем и тебя, мать, – вежливо произнес Ирид и слегка поклонился. Поклонились и его спутники. – Мы только лишь проходили мимо. Хотели узнать, не найдется ли нам места для ночлега в этом поселении.

– Здесь люди простые живут. К любому в дом постучи – на ночь пустят. И я бы пустила, только в доме спать негде. Могу разместить в амбаре, если пожелаете. Но лучше пройдите к кому-нибудь другому – у меня далеко не самые лучшие постройки.

Путники переглянулись.

– Вы кажетесь очень приятным человеком, – выразил общее мнение Ирид. – Мы сочли бы за честь разместиться у вас в амбаре.

– Хорошо, – весьма добродушно проговорила старушка, ее лицо просияло. – Пойдемте, я вас размещу. Отдохните немного, а потом в дом заходите – знакомиться будем. Меня зовут Альта.

Путники по очереди представились, а затем все прошли в просторный почти пустой амбар.

– У вас зерна совсем нет, – сказал Ирид, осматриваясь.

– Да, – вздохнула Альта, – но зато полки свободны. Можете спать на них. А за зерно не переживайте: все, что посеять хотели, – посеяли. Несколько мешков пшеницы в доме лежит. Нам их до нового урожая хватит.

– Мы не с пустыми руками, – сказал Ирид, – у нас собой подстреленные птицы, я могу…

– А вот это очень интересно, – прервала его старушка. Ее глаза заблестели. – Дичь в руках уже много лет не держала. У нас, знаете ли, одни старики остались. Посеять что-то еще можем, за скотиной приглядим, а вот про охотничий промысел давно позабыть пришлось. Дайте мне – приготовлю.

Ее голос, прежде тихий и спокойный, теперь звучал с неожиданной энергией.

Ремай передал тушки. Альта с поразительной ловкостью взяла их, подняла на уровень лица и принялась рассматривать. Дичь ей явно пришлась по душе. Старушка улыбалась.

– Потушу их с крупами… с крупами или отдельно… по ходу дела решу. Не переживайте – выпотрошу сама. Я не совсем еще бесполезна. А вы пока располагайтесь, – и она пошла в дом, бормоча что-то себе под нос.

Старый амбар, в котором путники находились, явно не являлся строением, способным обеспечивать надежное хранение запасов продовольствия. Крыша наверняка протекала, стены покосились, а дверь еле держалась. Ветер гулял сквозь щели, проносясь через пыльное помещение.

– Почему здесь одни старики живут? – прервал молчание Танир, оглядываясь вокруг с явным беспокойством.

– А что тут молодежи делать? – проговорил Ирид, прислонившись к одной из кривых стен. – Таких мест немало. До больших городов далеко, а сейчас такое уж время, что все именно в них стремятся. Эта деревня себя изжила. Молодежь разбежалась, а старики остались. Так и будут на месте сидеть, пока не помрут, – его голос звучал немного грустно, но без сожаления.

Эвис подошел к дальней стене амбара. Его взгляд скользил по гнилым бревнам, из которых она была сложена. Некоторые из них прогнили настолько, что превратились в труху, а в самой стене зияли глубокие трещины. Юноша приложил руку к одному из наиболее поврежденных мест. Мгновение спустя еле заметное, почти невидимое синее свечение окутало его ладонь, как легкий туман.

– Эвис! – выкрикнул Ирид, стоящий позади него. В голосе ощущалась тревога. – Давай не будем привлекать лишнего внимания. Я вижу, что ты хочешь сделать, но не нужно. Дел натворишь – слухи быстро по округе расползутся… даже из такой глуши.

Юноша медленно повернулся, его лицо было напряжено. Он сказал:

– Интересное положение, когда и хочешь, и можешь сделать что-то хорошее, но не имеешь права, так как окружающие поймут неверно. Последнее время я немало размышлял о том, чем вообще буду заниматься, если… когда спасу ее. Знаете, я так и представлял, как мы вдвоем приходим в подобные места, ищем тех, кому нужна помощь, делаем для них все, что в наших силах. Я бы и самому себе и всему миру доказал, что не поменялся, не стал злее, что готов нести добро, несмотря ни на что. Эльда согласилась бы со мной. Она точно согласилась бы со мной… – голос дрогнул, и он замолчал.

– Так, – громко произнес Ирид, – прекращаем ныть. Пойдемте лучше осмотрим окрестности.

Альта не солгала, когда сказала, что деревню населяют старики. Самым молодым обитателям было не меньше шестидесяти лет. Не все они являлись дряхлыми и немощными – некоторые сохраняли бодрость духа и здоровье, – но и тех, кто нуждался в помощи, нашлось немало. Седые головы и согнутые спины встречались на каждом шагу.

Гости вели себя исключительно любезно, и местные жители отвечали им тем же. Люди выходили во дворы, приветствуя пришельцев добродушными улыбками и короткими жестами, либо просто кивками. Прозвучало множество предложений о ночлеге. Один из стариков попросил наколоть дров, и Ремай, не раздумывая, вызвался исполнять просьбу.

Позже путники узнали, что есть серьезная проблема – отсутствие легкого доступа к воде. Да, рядом была река, но не каждый мог без особых усилий носить из нее воду в дом. Раньше было проще, так как в центре деревни стоял колодец, но он обвалился около года назад. Ирид, Эвис и Танир принялись носить воду тем, кто попросил об этом. Они ходили от дома к дому, чувствуя себя частичкой этой забытой всеми общины.

В дверь Альты они постучали уже тогда, когда солнце почти село, окрасив небо в багряные и фиолетовые тона.

– Где же вас носило столько времени? – по-доброму и шутливо спросила старушка, встречая их широкой улыбкой. – Еда же остывает – проходите скорее к столу.

Это был одноэтажный деревянный дом, скрученный временем и непогодой, с покосившимся крыльцом и гнилыми досками. Окна были затянуты помутневшей от времени тканью. Но внутри не пахло сыростью – воздух наполнял приятный аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с запахом трав и дыма. Этот аромат вызвал у Эвиса неприятные болезненные воспоминания, но юноша сумел сдержаться, прогнав их прочь. Он украдкой взглянул на Ремая – тот, казалось, тоже прилагал усилия, чтобы скрыть свои печальные мысли.

Альта испекла удивительно вкусный хлеб и приготовила дичь, приправив ее какими-то неизвестными ароматными травами. Пшеничная каша оказалась необычайно вкусной. Уставшие путники ели быстро, наслаждаясь теплотой гостеприимства.

Старика Альта накормила и уложила спать на теплой печи еще до их прихода. Сейчас он мирно храпел.

Ремай и Эвис сидели, уставившись в стол, и думали о чем-то своем. Ирид болтал со словоохотливой хозяйкой дома на самые разные темы: от погоды до урожая, от былых времен до надежд на будущее. Танир слушал их с любопытством, но его уже давно тянуло ко сну.

Ближе к полуночи путники лежали на полках в амбаре. Все, кроме Ирида, быстро уснули. Он же долго ворочался, а потом вышел на улицу. Через некоторое время он вернулся и растолкал Эвиса. Юноша нехотя открыл глаза и спросил:

– Чего тебе нужно? Мы выходим на рассвете, а на улице явно еще темно.

– Послушай, я тебе сейчас кое-что предложу, – прошептал мужчина, склоняясь к нему. – Если вдруг скажешь, что я спятил, то не обижусь. Но если это не так, то разбудим остальных и сделаем кое-что необычное. Слушай…

***

Еще не рассвело. Темно-синий мрак ночи лишь немного смягчался едва заметной серой полосой на горизонте. Вчетвером они стояли на безлюдной улице деревни, наблюдая за обвалившимся колодцем – черной дырой в земле, забитой непонятно чем.

Эвис подошел к колодцу. Он провел рукой по воздуху рядом с обломками, не касаясь их. Рука юноши засветилась ярким, насыщенным синим светом, а руины колодца – тусклым пульсирующим красным. Медленно, словно под действием невидимой силы, обломки начали подниматься, сборка колодца происходила прямо на глазах путников. Разбитое деревянное ведро повисло в воздухе. Оно менялось, становясь целым и невредимым. Потрескавшиеся бревна восстанавливались – пустоты и трещины заполнялись.

– Помяните мое слово, гореть нам за все это на кострах, – задумчиво проговорил Ирид, увлеченно, но без особого удивления наблюдая за происходящим. – Не думаю, это того стоило.

6

Танир сидел на мягкой траве у подножия старого дуба, осторожно ощупывая измученные ноги. Несколько лопнувших волдырей, растрескавшиеся пятки, опухшие мизинцы – плачевная картина. Он явно не был готов к такому длительному и трудному походу. Да, он принял предложение Ремая и Эвиса с воодушевлением, но тогда все представлялось иначе.

Воображение молодого человека рисовало яркие образы невообразимых приключений, смертельные опасности, героические подвиги. В реальности же он получил лишь бесконечную ходьбу в непонятном направлении, без особой надежды на достижение какой-либо определенной цели. Ощущалось разочарование.

Отблеск.

Внутри Танира теплилось нечто необычное, светлое. Ощущать это в себе было немыслимо приятно. Раньше парень никогда не воспринимал себя кем-то особенным. В городе он был просто кузнецом, ничем не выделялся среди других ремесленников. Жил спокойно и размеренно, не стремясь к переменам. Делал то, что приказывали, брал то, что давали. Хотелось ли что-то менять? Скорее, нет, чем да. Он был доволен своей жизнью – тихой, незаметной.

Изменения в себе Танир почувствовал примерно через месяц после ночи, когда часть города превратилась в ничто. Осознание пришло не сразу, а постепенно. Вначале он ощутил странное, приятное тепло внутри себя. Приятное и глубокое. Это тепло, зародившись в груди, растеклось по телу, наполнив новой энергией. Объяснить его природу Танир не мог. Он решил, что болен, но это не походило на обычную болезнь, так как тепло не угнетало, а, наоборот, бодрило и придавало сил.

Новые ощущения становились заметнее всякий раз, когда Танир оказывался рядом с Эвисом. Юноша на тот момент свободно передвигался по городу, не опасаясь ничего и никого. Он помогал с помощью дара восстанавливать разрушенные дома. Его прикосновение, казалось, наделяло сломанные или сгоревшие стены новой силой, способностью к возрождению.

По воле юноши тяжелые бревна не просто поднимались в воздух, как перышки, но еще и восстанавливались после пожара. Уголь вновь превращался в дерево. Ничего более поразительного Танир никогда не видел. Это находилось за гранью понимания – сказка наяву.

Однако нельзя было сказать, что в этом отсутствовал тяжкий труд. Чтобы восстановить лишь один дом, Эвису приходилось стараться не меньше недели, отдавая работе все силы. Внешне красивые и легкие действия требовали невероятных усилий и колоссальной затраты энергии. Танир неоднократно видел, как тот, изнеможенный, без сил и почти без чувств, падал на землю, а из глаз и носа текла кровь. Это не останавливало парня. Эвис всегда сразу или через какое-то время возвращался к прерванному делу, без жалоб и прошений о помощи. Со стороны это выглядело так, словно его направляет какая-то невидимая могущественная сила, не позволяющая остановиться ни на миг. Казалось, юноша мучился от того, что творил, но в то же время отсутствие дела причиняло ему еще большее страдание. От этого страдания он и бежал, бросая все силы на благие деяния. Танир долго не мог понять, что же движет Эвисом на самом деле.

В голове парня зародилась тревожная, но захватывающая мысль – внутри него самого теплится нечто подобное тому, что есть и в Эвисе. Первое время Танир усиленно прогонял ее, так как она казалась невероятной, пугающей, противоречащей всему его прежнему опыту. Но мысль эта не исчезала и упрямо возвращалась снова и снова. Более того, Танир вскоре заметил, что Эвис смотрит на него иначе, чем на всех остальных – с любопытством, внимательностью и даже с надеждой.

Ранее молодые люди никогда не общались. Первый раз их разговор состоялся ближе к концу зимы.

– Ты ведь и сам заметил, как изменился за последние месяцы, – сказал тогда Эвис. – Я много раз видел тебя на улицах города и всегда воспринимал как самого обычного человека, но сейчас ты излучаешь свет.

Танир, сбитый с толку неожиданной прямотой собеседника, растерялся. Он не нашел что ответить и лишь неуверенно пожал плечами.

– Ты боишься этого? – спросил юноша.

Танир посмотрел в холодные и грустные глаза парня и произнес:

– Ты можешь сказать, хорошо это или плохо?

– Признаюсь честно, я встречал не так уж много людей, обладающих даром. Мне и Эльде он принес только беды. Что он даст тебе? Мне не известен ответ на этот вопрос. Скорее всего, ничего хорошего.

– Как так получается? Откуда он во мне? Кто я такой?

– Тот странный человек… человек, которого мы встретили в охотничьей избе… он назвал нас подснежниками. То есть первыми людьми, в которых проявляется дар. Он тогда рассказал крайне мало, но я понял, что это так и должно быть. Значит, он будет и в других. Думаю, ты столкнулся с этим напрямую, поэтому и стал иным.

– Кто-то еще в городе… изменился?

– Ремай.

– Разве…

– Да, но он не желает признавать это. Раньше я в нем ничего такого не ощущал, но, думаю, ему суждено было стать одним из нас. Он ведь всегда чувствовал что-то во мне и моей сестре.

– Еще кто-то?

– Нет. Только вы двое.

– Что мне сейчас делать с даром?

– Можешь пробовать скрыть, а можешь принять и начать развивать. Выбор только за тобой. Не бойся, я никому не расскажу об этом.

После этого разговора Танир долго избегал Эвиса. Не из-за неприязни или обиды – он просто понимал, что если продолжит общение, то уже не сможет повернуть время вспять, не удастся стереть из памяти откровения, способные изменить жизнь.

Выбор, однако, был сделан. Он заключался не в отрицании, а в принятии новых необычайных особенностей. Этому решению способствовало понимание того, что как кузнец Танир был весьма посредственный, а вот со способностями, подобными способностям Эвиса, он мог бы добиться многого. Хоть чего угодно.

Та яркость, с которой Эвис творил чудеса, пленила его – молодой человек в силу своей впечатлительности замечал только светлую сторону происходящего. Он видел, как юноша, который младше его года на два или три, изнемогая от усилий, восстанавливал разрушенный город. Танир хотел творить нечто подобное, хотел быть таким же нужным, таким же значимым, как этот скромный, молчаливый парень. Это желание стало сильнее страха и сомнений.

Он сообщил Эвису, что не станет отрицать дар, а попробует принять и использовать его в благих целях. Юношу это известие обрадовало. Он рассказал свою историю. Рассказал все, что знал об Арнире. Поведал и о подробностях встречи с Творцом.

Танира это впечатлило. Ему хотелось как можно скорее развить дар в себе и помочь вернуть девочку. Он высказал это Эвису. Тот в ответ только грустно улыбнулся.

– Ты на самом деле не знаешь, что нужно делать, чтобы освободить ее? – спросил Танир.

– Не знаю, – ответил Эвис. – Творец сделал со мной что-то. Это усилило дар, но я не понимаю, как использовать его для выполнения… задания. Чувствую себя бессильным.

Да, Танир решил принять дар, но это еще ничего не значило. Он ощущал его в себе, но использовать его хоть как-то не удавалось. Время шло, но парень так ничему и не мог толком научиться.

Первое, что он освоил – разведение огня. Синее, необычное пламя появлялось по его воле, но даже это получалось не всегда, а лишь через раз. Слабый результат для нескольких недель упорных занятий, но Танир все равно обрадовался, ведь это был маленький, но важный шаг на пути к овладению новым мастерством.

– Я хочу кое-что попробовать. Кое-что такое, чего раньше не делал, – сказал Эвис во время одного из занятий. Он говорил тише обычного.

– И что же это? – спросил Танир. Интерес и беспокойство смешались в его голосе.

– Встань передо мной и не двигайся, – попросил Эвис.

Тот выполнил просьбу. Юноша подошел и, не говоря ни слова, положил руку ему на плечо. Казалось, ничего не произошло, но по напряженному лицу Эвиса, по едва заметному дрожанию руки, Танир понял, что это не так.

Юноша сжал зубы. Скулы напряглись. Дыхание стало прерывистым и тяжелым.

– Что-то происходит? – спросил Танир.

– Да, – коротко ответил Эвис.

Он убрал руку и сказал:

– Идем со мной.

Молодой человек повиновался. Он чувствовал беспокойство, которое быстро усиливалось.

Они вышли на улицу. Эвис – впереди. Вскоре стало понятно, куда они направляются – к дому Ремая.

– Ты можешь объяснить мне, что произошло? – спросил Танир.

– Пока сам не понимаю. Возможно, я что-то нашел… нужно проверить.

Дверь дома Ремая оказалась открыта. Эвис, не постучав, вошел внутрь. Комната была погружена в полумрак, лишь узкая полоска света пробивалась сквозь занавешенное окно. Бывший Глава ремесленников и торговцев сидел за пустым столом, его фигура была едва различима в тенях. Последние месяцы Ремай, казалось, совсем забросил себя: на волосах образовались колтуны, длинная борода была неровной и неопрятной, а лицо выражало глубокую усталость.

– Я кое-что хочу сделать, – сразу сказал Эвис.

– Делай, – равнодушно произнес Ремай, поворачиваясь к вошедшим в дом.

– Встаньте оба передо мной, – попросил юноша. – Давайте быстрее. Не нужно медлить.

Ремай нехотя встал с лавки и оказался перед Эвисом. Молодой человек положил одну руку на его плечо, а другую – на плечо Танира. Через несколько секунд юноша восторженно произнес:

– Я вижу свет во тьме.

– Что? – удивленно спросил Ремай.

– Ты помнишь… в лесу, после убийства Зверя… Арнир говорил, что должны прийти другие существа… Он говорил, что мы будем для них, как маяки в ночи для кораблей… помнишь это?

– Да, он говорил что-то подобное. Что ты сейчас увидел?

– Если выражаться его словами – маяк.

– Ты увидел Арнира?

– Возможно. Я смог объединить весь дар, что находится в нас. От этого я стал сильнее. От этого я смог понять, где он находится.

– И где же он?

Эвис подумал, а потом ответил:

– Могу указать только направление. Не знаю, далеко или близко… только направление.

– Тогда собираемся и идем. Ничего иного у нас все равно нет, – твердо сказал Ремай.

С этого и начался путь. Эвису не пришлось уговаривать Танира идти вместе с ним и Ремаем – он вызвался сам. То, что молодой человек открыл в себе за последние месяцы, было больше того, что он постиг за предыдущее десятилетие.

Не жалел парень и о том, что пошел вслед за Эвисом и сейчас, спустя недели изнурительного похода. Был разочарован, но не сожалел ни о чем.

– Танир, мне нужна твоя помощь, – раздался голос Эвиса рядом.

Молодой человек тут же надел сапоги на уставшие ноги и поднялся. Юноша стоял перед ним. Лицо его было менее мрачным, чем обычно.

– Чем могу быть полезен? Хочешь попрактиковаться? – спросил Танир.

– Да, давай. Хочу попробовать кое-что. Ты не против?

Парень покачал головой.

– Вот и хорошо, – сказал Эвис. – Ты на днях научился поднимать предметы в воздух. Сделай прямо сейчас нечто такое же. Сможешь?

Танир пожал плечами. Данный навык он хорошо освоил – задание Эвиса не показалось сложным. Молодой человек слегка потряс кистью правой руки, и с земли поднялся желудь. Он завис в воздухе.

– Очень хорошо, – произнес Эвис. – А теперь попробуем сделать так.

Он поднял руку, направив ладонь на Танира, а потом сжал пальцы в кулак. Желудь упал на землю.

– Что произошло? – удивился парень.

– Попробуй поднять еще раз, – вместо ответа попросил Эвис.

Молодой человек потряс рукой. Желудь слегка дернулся, но вверх не поднялся.

– Не понимаю. Что ты сделал? – спросил Танир.

– Думаю, я нашел способ воздействовать на твой отблеск – закрывать его, – ответил Эвис. – Это может быть полезно.

Сказав это, он отошел.

Танир сел рядом с упавшим желудем. Он пробовал поднять его, но ничего не выходило. Огонь разжечь также не удавалось.

Способности вернулись спустя час.

7

В последнюю ночь похода Эвис почти не спал. Его мучила не столько усталость, сколько нарастающее, все более осязаемое ощущение близости чего-то или кого-то. Раньше юноша чувствовал его как отдаленный едва уловимый свет. Как иллюзорную точку на горизонте. Теперь же цель стала реальной, конкретной, располагающейся в определенном месте.

Где-то совсем рядом.

Полдня пути.

Не больше.

Это знание вызывало одновременно волнение и беспокойство.

Уже давно не требовалось присутствие Ремая и Танира для отслеживания цели – собственных сил вполне хватало. Стоило лишь закрыть глаза и сосредоточиться, как перед внутренним взором возникал яркий пульсирующий огонек – маяк. Также, но намного слабее, светились Танир и Ремай. Также светилась и Эльда. И Арнир, когда не скрывал себя.

Карбункул Эвис хранил в мешочке, который обычно носил на шее. Он в очередной раз достал самоцвет и принялся рассматривать его. С виду – обычный камушек. Отблеск в нем не чувствовался.

– Я сделаю что угодно, – прошептал юноша, целуя камень. – Я не остановлюсь ни перед чем. Услышь меня. Осталось немного. Он уже почти перед нами. Я не дам, слышишь, я не дам ему вновь уйти. Он получит по заслугам. Он ответит за все, что сделал. Этот человек обманул нас обоих, а потом бросил на растерзание той твари. Его жизнь в обмен на твою свободу. Все очень просто. Все на самом деле очень просто. Я не дрогну. Я сделаю все, что должен. Иначе никак – я знаю.

Эвис обещал самому себе быть твердым и стойким, но сейчас прежняя уверенность исчезала. Исчезала, потому что близилась развязка. Юноша понимал: упустив этот шанс, он, возможно, уже никогда не получит второго.

Приближался рассвет.

Танир, дежуривший у почти потухшего костра, крепко спал, его голова была запрокинута назад, а лицо освещалось слабым, дрожащим светом, исходящим от угасающих углей. Ирид, проснувшись раньше остальных, увидел заснувшего молодого человека. Недолго думая, он вынул из костра тлеющую ветку и, стараясь не шуметь, осторожно положил ее на колени Танира. Через несколько секунд раздался резкий крик, и часовой, вскочив на ноги, принялся отчаянно тушить тлеющую одежду.

– Понял, за что? – спросил Ирид, наблюдая за суетой молодого человека. Его голос был спокоен. В нем слышалось скрытое удовлетворение.

– Понял, – пробормотал Танир обиженно. Парень все еще пытался стряхнуть с себя остатки тлеющих углей.

Ирид огляделся. Рядом, сгорбившись, сидел Эвис. Глаза закрыты. В это же время зашевелился Ремай, встревоженный криками Танира. Он почему-то не принял их за предупреждение о нападении и не поспешил встать.

– А ты чего не спишь? – спросил Ирид Эвиса.

Юноша медленно открыл глаза. Взгляд был напряженным и сосредоточенным. Он быстро убрал карбункул в мешочек на шее.

– Я понял… он совсем рядом, – тихо сказал Эвис.

– Арнир? – спросил Ремай.

– Похоже, что он, – подтвердил юноша.

Ирид глубоко вдохнул, а потом выпустил воздух с громким выдохом, словно освобождаясь от накопившегося напряжения.

– Если не будем медлить, то сегодня настигнем его, – продолжил Эвис.

– Он не пытается уйти… разве тебе не кажется это странным? – спросил Ремай. – Эвис, твоя сила велика, но Арнир намного опытнее. Помнишь, ты говорил, что отблеск можно скрывать в себе? Скрывать как полностью, так и частично. Что ему стоит сейчас скрыться? Он должен чувствовать тебя не хуже, чем ты чувствуешь его? Что мешает убежать?

Наступила неловкая пауза. Юноша задумался. Его взгляд устремился куда-то вдаль, словно ища ответы в утреннем тумане. Через какое-то время он ответил:

– Не думаю, что он чувствует во мне опасность… в нас всех. Помнишь, он предложил мне уйти с ним? Значит, я нужен ему для чего-то. Возможно, Арнир сам хочет встретиться. Он не знает об оставленном Творцом. Мы несем с собой его погибель, но он этого не ведает.

Ремай кивнул и сказал:

– Значит, будем действовать так, как и планировали изначально: находим его и тут же ломаем ветку.

– Да, забавно… за столько дней пути даже не придумали ничего иного, – протянул Ирид. – Плохо у вас с фантазией, парни.

– А у тебя хорошо? – огрызнулся Ремай.

– Нет, так же плохо, – признал Ирид. – Жаль, но я не могу предложить ничего другого. Говорить с Арниром? Обманет в очередной раз. Пусть лучше умрет. Этот ваш Творец? Похоже, при таком раскладе он останется безнаказанным. Вообще же, если выбирать, то я бы лучше призвал к ответу именно его.

– Пока никто из нас не знает, как это сделать, – сказал Эвис.

Присутствующие печально закивали.

– Ладно, – подытожил Ирид, – разберемся с Арниром, а дальше уж как выйдет.

Путники спешно позавтракали, стараясь не терять драгоценного времени. Еда казалась безвкусной – мысли о предстоящем деле не давали сосредоточиться на ней.

Они двинулись в путь. Шли быстрее обычного.

Когда лес закончился, путники вышли на хорошо уложенную дорогу, явно используемую постоянно, и остановились.

– Арнир рядом? – спросил Ирид.

– Да, рядом, – твердо ответил Эвис. – Нужно идти как раз по этой дороге.

– Дружок-то наш не под кустом ждет – дорога, похоже, ведет к большому городу.

– Мне без разницы – в городе он или нет. Идем, как и шли, – сказал Ремай.

Все двинулись дальше.

Через час навстречу выехала крестьянская повозка, запряженная одной лошадью. Повозка была пустой, а управлял ей крепкий старик с длинной седой бородой и морщинистым лицом. Ирид поднял руку вверх и помахал ей, привлекая внимание. Повозка остановилась в пяти шагах от путников, старик опустил поводья и спокойно оглядел их.

– Хорошего тебе утра, добрый человек, – учтиво проговорил Ирид. – Не подскажешь ли нам, что за город стоит впереди?

Старик осмотрел путников еще раз, оценивающим, немного подозрительным взглядом. Он внимательно изучил одежду, лица и оружие, которое было хорошо заметно, а потом спросил:

– А в какой идете и зачем?

– Мы странники – нам особо без разницы куда идти. Лишь бы открыто было.

Старик хмыкнул, а потом сказал:

– Дальше по дороге будет город Салет.

– Это владения князя Атара? – спросил Ирид.

– Верно, – ответил старик. – В город вход через стражу. Назовете себя и цель визита – скорее всего, пропустят. Умойтесь только, а то точно за воротами останетесь.

Старик кивнул и, щелкнув поводьями, заставил лошадь тронуться с места. Повозка медленно покатила дальше.

Путники переглянулись. О своем внешнем виде они и впрямь не думали последнее время: в рваной одежде, грязные и растрепанные. Ирид предложил сделать привал и подобрать что-то более приличное из имеющихся вещей.

Танир принялся сетовать на то, что Ирид утром прожег ему штаны почем зря, но его никто не слушал. Чуть позже Эвис восстановил поврежденную ткань при помощи отблеска.

Набранную ранее для питья воду использовали для умывания. Уже совсем скоро они привели себя в порядок и продолжили путь.

Дорога вывела прямо к массивным городским воротам. Еще на подходе путники поняли, что перед ними большое поселение, где проживает не менее двадцати тысяч человек. Город был окружен крепостной стеной в два человеческих роста.

У ворот дежурили стражи, вооруженные мечами.

– Кто вы и зачем направляетесь в наш город? – спросил один из них у подошедших путников.

– Достопочтенные стражи, – произнес Ирид, – мы торговцы из владений князя Илема. В город мы идем, чтобы купить лошадей и товары для дальнейшей продажи.

– А покупать есть на что? – усмехнувшись, спросил страж.

Ирид молча снял с пояса увесистый мешочек и показал содержимое стражу. Тот задумчиво покачал головой, а потом сказал:

– Можете пройти, но только при соблюдении правила – одно оружие на человека. Что у вас есть?

Иноземцы переглянулись. Все, кроме Ремая, были вооружены, только мечами. Ремай же имел при себе еще топор и арбалет. Он нехотя отдал их стражам на хранение. После этого проход в город оказался открытым.

Путники шли по широкой вымощенной булыжником улице, оглядываясь по сторонам. У входа в город стояли многочисленные невысокие каменные дома, расположенные почти вплотную друг к другу, образуя лабиринт узких переулков. Встречались и деревянные постройки. Над этими домами возвышались более крупные строения, вероятно, принадлежащие богатым жителям.

Горожане – мужчины и женщины в разноцветной одежде – бродили туда-сюда, занимаясь своими делами: торговали, общались или просто куда-то спешили. Путники, несмотря на странный вид, не привлекали к себе особого внимания – в большом городе можно было встретить кого угодно.

– Арнир здесь, но не близко к нам, – твердо сказал Эвис.

– Он не пытается убежать? – спросил Ремай.

– Нет… точно не пытается.

– Предлагаю перевести дух, – предложил Ирид. – Не стоит действовать сгоряча. Вон впереди трактир. Пойдемте туда и еще раз все обдумаем. Да и вообще, лучше дождаться темноты, а сейчас только полдень.

Путники направились к неровному двухэтажному зданию, расположенному на углу одной из улиц. Древесина, из которой был построен трактир, местами потемнела от времени, а крыша казалась немного просевшей.

Эвис ощутил, что руки дрожат, а ноги подкашиваются. Это происходило не из-за страха, а по причине волнения. Он пытался заставить себя успокоиться, но ничего не выходило.

Все вошли в здание. Помещение, в котором они оказались, было просторным и относительно чистым, несмотря на довольно непрезентабельный внешний вид строения. Огромные окна пропускали достаточно света. Внутри находилось пять больших столов, за которыми могло разместиться до десяти человек, и еще семь столиков поменьше. Посетителей не более двадцати. Люди ели и пили, не обращая внимания на новоприбывших.

– Садитесь за стол, – сказал Ирид, указав рукой в сторону. – Я переговорю с трактирщиком: закажу еду и спрошу про ночлег.

Эвис, Ремай и Танир нехотя прошли к свободному столу и разместились за ним. Через некоторое время вернулся Ирид и сказал:

– Места для ночлега есть в пристройке. Я заказал вино, хлеб и жареное мясо. Поедим… кто знает, может быть, в последний раз.

Никто не стал возражать.

Ели молча и напряженно. В какой-то момент Эвис замер. Он оглядел своих спутников. Те без слов поняли, что что-то не так.

– Только не говори, что Арнир исчез, – ухмыляясь, проговорил Ирид.

Юноша немного помолчал, а потом ответил:

– Нет, это не так.

– Что же тебя тогда так озадачило?

– То, что он идет сюда.

Наступила пауза. Никто не знал, что сказать. Через некоторое время Ирид произнес:

– Ремай, будь готов сломать ветку сразу, как убедишься, что Арнир перед нами.

Мужчина кивнул.

Ирид спросил:

– Как далеко от нас?

– Стоит на крыльце.

В этот самый момент, когда напряжение достигло своего пика, раздался скрип ржавых петель, и тяжелая дубовая дверь трактира с характерным звуком распахнулась. На пороге возникла фигура, закутанная в темный, почти черный плащ с капюшоном. Лицо скрыто. Человек стоял неподвижно.

Ремай достал из потайного кармана рубахи веточку, оставленную Творцом, и крепко сжал ее в руке.

Вошедший человек перестал медлить и, больше не раздумывая, направился к месту, где разместились путники. Подойдя вплотную, он отодвинул стул и бесцеремонно сел к ним. Он поднял капюшон, и лицо оказалось полностью открытым.

Эвис и Танир, затаив дыхание, удивленно выпучили глаза, а рот Ремая непроизвольно открылся. Ирид какое-то время сохранял невозмутимый вид, а потом с размаху ударил ладонью по столу и громко засмеялся.

ИНВЕРСИЯ: СИНИЙ

Голова сильно кружилась. Эвис предпринимал попытки открыть глаза, но ничего не получалось. В висках пульсировало. Юноша глубоко вдохнул и задержал дыхание, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. От этого стало легче. Неприятные ощущения постепенно отступали, сменяясь легким покалыванием в конечностях. Спустя несколько мгновений Эвис медленно выдохнул и, наконец, открыл глаза.

Слепящий свет. Ярко-голубое небо. Ни единого облачка. Солнце стояло высоко, заливая все вокруг теплым светом.

Юноша вдруг осознал, что чувствует себя удивительно хорошо. Исчезли тревога, напряжение и болезненные ощущения, которые преследовали его так долго. Он поймал себя на мысли, что, пожалуй, никогда еще ему не было настолько легко и комфортно. Словно сбросил с плеч тяжелый груз, который нес невообразимо долго. Внутри, неожиданно и ярко, расцвело чувство, похожее на радость, но юноша не понимал, откуда оно взялось и что его вызвало.

Вдруг кто-то потрепал его по волосам. Эвис не вздрогнул, но медленно обернулся. Позади стояла молодая девушка. Лицо излучало доброту. Она широко улыбалась, глядя в глаза юноше. На его лице тоже появилась широкая улыбка – он не смог ее сдержать.

– Только не говори, что испугался, – игриво произнесла девушка. Голос звучал как нежная песня. – Ты вовсе не из пугливых.

– Как ты… – неуверенно начал Эвис, словно не веря в реальность происходящего.

– Что я? – спросила незнакомка, приподнимая брови.

Юноша положил руку на свою голову, потрепал волосы, а потом весело произнес:

– Я рад так пугаться хоть каждый миг жизни.

Услышав эти слова, девушка звонко рассмеялась. Она принялась кружиться на месте. Ярко-синее платье развевалось, подобно крыльям огромной птицы. Длинное и свободное. Ткань легкая и струящаяся.

– Ты хотя бы заметил, что я переоделась? – спросила она, остановившись.

Эвис стоял и пристально разглядывал ее. На вид не больше двадцати лет. Лицо красивое и чистое. Без единого изъяна. Каштановые волосы до плеч. Живые и игривые глаза.

– Я вижу в первую очередь тебя, а не твои платья, – сказал Эвис. Голос звучал мягко, но уверенно. – Украшаешь их ты, а не они тебя.

Девушка вновь рассмеялась. Затем она подошла к юноше почти вплотную и осторожно, но уверенно приложила ладонь к его щеке. Прикосновение было теплым и нежным. Она сказала:

– Пойдем, очень хочется кое-что показать тебе.

Ее рука скользнула по шее Эвиса, потом по плечу и оказалась в его правой кисти. Он сжал ее. Она сжала его руку в ответ.

– Идем же! – почти скомандовала она и потянула куда-то.

Эвис понял, что девушка ведет к небольшому бревенчатому дому, расположенному неподалеку, всего в тридцати шагах от них. Домик сильно отличался от строений, которые когда-либо ранее видел юноша: окна высотой в человеческий рост, широкое крыльцо, на котором можно запросто разместиться вчетвером, стены окрашены в ярко-красный цвет, крыша – желтая. Эвис двигался вслед за девушкой и пытался понять, что же не так с этим домом.

– Окна отражают, как зеркало, а стены идут волной, – задумчиво произнес он.

Девушка резко остановилась, повернулась и сказала:

– Да. Они такие, какими ты их сделал.

– Я? – спросил Эвис.

– А кто же еще?

– Да. Это сделал я, – твердо произнес Эвис.

Они двинулись дальше.

Достигнув крыльца, девушка остановилась и попросила:

– Теперь закрой глаза. Хочу кое-что показать. Пусть лучше это до последнего момента останется сюрпризом.

Эвис подчинился.

– Не стану подглядывать, – пообещал он и широко улыбнулся.

Девушка взяла его за обе руки и повела дальше.

Они сделали еще с десяток шагов и вдруг остановились. Девушка мягко отпустила руку Эвиса. В ту же секунду он почувствовал, что его губ что-то коснулось. Ее губы. Юноша ощутил дрожь, пробежавшую по всему телу – от кончиков пальцев до самой макушки. Ноги слегка подкосились.

Когда поцелуй закончился, Эвис медленно открыл глаза. Девушка стояла перед ним. Ее прелестное лицо заливал румянец, подчеркивающий нежную красоту. Поймав его взгляд, она мгновенно отвела глаза, словно застеснявшись собственной неожиданной смелости, а затем залилась звонким чистым смехом.

– Посмотри, что я сделала, пока тебя не было, – сказала девушка. Голос звучал немного сбивчиво, но все еще радостно.

Эвис, еще не пришедший в себя после неожиданного поцелуя, нехотя отвел от нее взгляд. Они стояли позади дома, и девушка показывала куда-то в сторону. Юноша увидел большой яркий цветник.

– Подойди и посмотри. Думаю, тебе понравится, – сказала она. – Я это вовсе не для себя делала.

Перед Эвисом предстали сотни, а может быть, и тысячи цветов. Большие и маленькие, высокие и низкие. Они переливались всеми возможными цветами: ярко-красные, насыщенно-синие, нежно-фиолетовые, солнечно-желтые, темно-бордовые и небесно-голубые. Цветы были высажены не хаотично, а в виде сложного, причудливого узора, образующего огромный круг, от края до края которого было не менее десяти шагов. Красота творения поражала.

– Тебе нравится? – спросила девушка. – Солжешь – я пойму. Говори только правду.

– Для меня? Но почему? – спросил Эвис.

– Разве ты этого не заслуживаешь? – произнесла она.

Эвис пожал плечами, не зная, что ответить. Он был поражен, тронут и растерян.

– Осмотри его пока. Я сейчас кое-что принесу, – сказала девушка и убежала за угол дома.

Эвис подошел к цветнику, рассматривая его со всех сторон. По краям располагались низкорослые растения с нежными голубыми цветами, образуя мягкую пушистую кайму. Далее высота растений постепенно увеличивалась, и в центре были высокие стебли с огромными ярко-красными бутонами, которые горделиво возвышались над остальными цветами. Юноша присел на корточки, пальцы невольно потянулись к нежным лепесткам. Он провел рукой по низким голубым цветам, затем по чуть более высоким фиолетовым, наслаждаясь их бархатистой мягкостью. Ощущения были необыкновенно приятными, успокаивающими. Хотелось прикасаться к находящейся рядом прелести снова и снова. Взгляд Эвиса приковали к себе огромные ярко-красные бутоны в центре, но подойти к ним, не повредив окружающие растения, не удалось бы.

И тут юноша заметил особенно красивый синий цветок, растущий в двух шагах от него. Протянув руку, он понял, что не достает. Тогда Эвис опустился на колени, осторожно поставив руку в цветник для опоры, и предпринял еще одну попытку коснуться синего цветка. Наконец, его пальцы нежно дотронулись до лепестков. От прикосновения чувство радости, которое он испытывал ранее, усилилось, словно теплая волна разлилась по всему телу. Юноша улыбался, не понимая, чему именно он радуется.

Внезапно Эвис осознал, что опорной рукой заминает крохотные растения. Он резко встал. Три белых цветка оказались раздавленными – их нежные лепестки были смяты. Некоторые отпали. Эвис взял один из поврежденных цветков и принялся рассматривать его с горечью. В этот момент он почувствовал какое-то изменение. Не в окружающем мире, а в себе самом.

Юноша поместил лепестки на ладонь, а потом сильно сжал кулак и принялся мять их. Чувство радости, наполнявшее его мгновения назад, постепенно угасало, но при этом Эвис не ощущал, что ему становится хуже. Наоборот, становилось, в каком-то смысле, лучше. Привычнее. Будто он возвращался к своему обычному состоянию.

– Вот я и вернулась! – радостно выкрикнула девушка за его спиной.

Юноша стоял на месте, сжимая кулак до боли.

– Что с тобой? – спросила красавица. В ее голосе чувствовалась тревога.

Эвис резко обернулся и сказал, разжимая пальцы:

– Смотри, смотри на это! – и протянул к ней руку.

Девушка посмотрела на ладонь, а потом на него. В глазах читалось искреннее непонимание. Юноша опустил глаза и взглянул на ладонь. Пустая. Никаких следов размятых лепестков.

– Что случилось, дорогой? – ласково спросила она. – Ты меня пугаешь.

– Просто… просто я замял цветы… случайно, – пробормотал Эвис. – Вот посмотри.

Юноша обернулся к цветнику. К его изумлению, цветник оказался абсолютно цел. Никаких следов вмешательства. Никаких примятых или поврежденных растений. Вместо ожидаемого разочарования или стыда Эвис почувствовал еще более сильный прилив радости. Он уже не пытался осмыслить, как это могло произойти.

– Да ты просто пошутил, – весело проговорила девушка. – Знаю, ты никогда не причинил бы вреда чему-то прекрасному.

И она закружилась, смеясь звонким, чистым смехом. Теперь девушка была одета в пышное красное платье, похожее на огромные цветы, что росли в центре творения.

– Это великолепный наряд! – восхитился Эвис. – Ты его хотела показать мне?

– Да, – игриво ответила девушка, – но это еще далеко не все, чем я хотела удивить тебя сегодня.

Она вновь взяла юношу за руку, потянула за собой и сказала:

– Пойдем в дом – тебя ждет нечто удивительное.

Эвис широко улыбнулся, сделал несколько шагов вслед за ней, а потом резко остановился и громко выкрикнул:

– Стоооой!

Девушка замерла и обернулась.

– Что происходит? Ты пугаешь меня. Прекрати, пожалуйста, – произнесла она, почти плача.

– Лепестков нет! Ты это понимаешь? Их нет! – твердил Эвис.

Юноша резко развернулся и направился к цветнику. В голове кружилась какая-то мысль, но он никак не мог ухватиться за нее. Эвис понимал, что что-то не так, но не знал, что именно. Ответ находился где-то рядом, но при этом был недосягаем.

– Если нет их, то значит, нет и тебя, – проговорил он после небольшого раздумья.

– Дорогой, не нужно этого опять. Пожалуйста… – раздалось у него за спиной.

– Опять? – спросил Эвис. – Что это значит?

Ответа не последовало.

Юноша сделал шаг. Нога ступила на цветник, давя и ломая нежные стебли. Он вновь ощутил то же самое, что и раньше, когда случайно повредил белые цветы: волна радости отступала, сменяясь тревогой. Теперь он понял, что в этом чувстве и сокрыт путь к освобождению.

– Ты достоин не плохого, а хорошего в этой жизни, – услышал Эвис голос девушки позади себя.

Слова никак на него не повлияли. Еще шаг. Чувства менялись, разум прояснялся.

Эвис шел дальше, ожесточенно уничтожая красоту цветника.

– Да, я все правильно понял. Я все правильно понял, – твердил он самому себе.

Оказавшись в центре, юноша схватил большой красный бутон одного из растений и оторвал от стебля. Радость продолжала исчезать. Теперь он ощущал сильнейшую тревогу, злость, душевную боль. Мысли прояснялись.

Эвис посмотрел на сорванный цветок. Он уже не был просто красным, а стал кроваво-красным. Лепестки казались неестественно яркими, почти излучающими свет.

– Остановись, – молила девушка.

Эвис действовал не интуитивно, а уже понимая, что и для чего нужно делать. Он рвал прекрасные цветы или топтал их.

Внезапно юноша остановился и обернулся, чтобы посмотреть на девушку. Никого рядом. Эвис посмотрел под ноги: он стоял не на растоптанных цветах, а на поверхности, по которой растекалась краска: черная и оранжевая.

– Я сделал то… – начал он, но не договорил, так как затылка коснулось нечто холодное. Эвис потерял сознание и упал на остатки цветника.

***

Голова кружилась. Юноша хотел открыть глаза, но не мог. Что-то слепило его. В голове мелькали бессвязные мысли, и ухватиться за них не представлялось возможным. Эвис потерялся в их водовороте. Он стоял, замерев, ожидая, что произойдет дальше.

Внезапно тревоги улетучились разом, и пришло чувство покоя. Когда света вокруг стало меньше, удалось открыть глаза.

Оглядевшись, юноша подумал, что совершенно не понимает, где находится. Однако эта мысль практически сразу покинула его. На какое-то время его покинули вообще все мысли.

– Нам тебя долго еще ждать? – раздался приятный женский голос.

– Нам? – удивился Эвис.

Рядом стояла высокая девушка. Кудрявые волосы покрывали плечи и сверкали на ярком солнце. На лице сияла широкая улыбка, а глаза блестели.

Она посмотрела на юношу в упор, а потом произнесла:

– Что за странный вопрос? В каких облаках ты опять витаешь?

– Извини, просто задумался. Конечно же, я иду к вам, – произнес Эвис, сам не зная почему.

Они находились у крыльца огромного двухэтажного дома, построенного из серого камня. Эвису показалось, что рядом нет никого и ничего, кроме них и этого здания. Оно стояло в бескрайнем поле, покрытом какой-то низкорослой травой. Ни иных построек, ни каких-либо деревьев, ни цветов. На небе много облаков, но солнце не скрыто за ними.

Юноша подумал, что происходит что-то странное, но в этот же миг мысли вновь закружились, а он, сам не понимая, зачем, произнес:

– Какой-то я рассеянный последнее время, уж не старею ли.

Девушка слегка скривила губы в едва заметной гримасе, что ничуть не испортило ее красоты, а наоборот, добавило ей какой-то особый, неповторимый шарм. Это мимолетное выражение лица было словно легким штрихом к и без того прекрасному портрету.

– Пойдем к обеденному столу, мой милый старичок, – предложила она.

– Ста-ри-чок… – задумчиво проговорил Эвис, будто пытаясь что-то вспомнить.

Девушка ласково коснулась его плеча рукой.

– Конечно, пойдем, – тут же радостно и бодро согласился юноша. – Я знаю, как ты старалась, готовя его.

Девушка взяла его за руку и повела за угол дома. Эвис охотно следовал за ней.

За домом стоял небольшой стол с ярко-синей скатертью. Глиняная посуда: миски, кувшины, горшки. Еды Эвис не увидел, но отчетливо ощутил запах жареного мяса. Он посмотрел вокруг. Бесконечное поле, покрытое невысокой травой. Это не вызвало никакого беспокойства. В голове крутилась единственная назойливая мысль: «Все так, как должно быть».

Одна вещь все же озадачила юношу. Он посмотрел в сторону стола и спросил:

– Почему здесь три стула?

– Эвис, что за странный вопрос? – спросила девушка. – Ты хочешь, чтобы он опять сидел у тебя на коленях? Пора с этим заканчивать – он уже не маленький.

– Кто не малень… – начал Эвис, но недоговорил, так как почувствовал, что его сзади кто-то схватил. Схватил не с агрессией, а нежно обнимая.

Его держал мальчик лет пяти с пушистыми светлыми волосами. Он поднял голову и, посмотрев на Эвиса большими чистыми глазами, воскликнул:

– Папа, я тебя опять поймал! Ты даже не услышал, как я подкрался. Я молодец, да?

Юноша молчал. Мальчик сжал его в объятьях еще сильнее.

– Невозможно спорить с тем, что ты молодец, – неожиданно для самого себя заговорил Эвис.

Мальчик отпустил его и побежал к столу.

– Я сяду здесь! – воскликнул он, усаживаясь на стул, стоящий в дальнем от Эвиса торце стола.

Юноша осматривал ребенка. Это был крепкий мальчишка с большими живыми глазами. Длинная белая рубаха, черные штаны, ноги босые. Смотря на него, Эвис испытывал необычное чувство. Он попытался понять его. Умиление. Пожалуй, это слово подходило больше всего.

Эвис понял, что подобного рода чувство он испытывает и глядя на девушку. Ее внешность восхищала. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. В груди становилось горячо, руки начинали трястись, а в горле пересыхало.

– Эвис, любимый, садись посередине. Я принесу ложки. Совсем забыла о них, – проговорила девушка и ушла.

Юноша подошел ближе к столу. Мальчик сидел за ним и внимательно осматривал руки.

– Я уже помыл их, правда, – произнес он. – Сам не знаю, почему раньше старался этого не делать. Дело несложное. Ты правильно говорил, что так лучше. Я зря не слушался.

Эвис медленно сел рядом.

– Я забыл рассказать тебе свой сон. Хочешь услышать его? – спросил ребенок.

– Очень хочу, – тихо и добродушно ответил юноша. – Я люблю, когда ты рассказываешь мне сны. Что тебе приснилось?

– Все было так… мы плыли на лодке по озеру. Когда подплывали к берегу, лодку стало тянуть ко дну. Ты сказал, что грести тяжело. Сказал, что гребешь уже из последних сил. Я ответил, что верю в то, что мы сможем добраться до суши. И мы добрались. Когда мы затащили лодку на берег, я увидел, что к ней прикрепилась улитка. Ты сказал, что это из-за нее мы чуть не утонули. Ты отлепил ее и положил в мою руку. Я не стал ее обижать, а только попросил больше так не делать. И сказал, что если ей очень захочется поплавать с нами, то пусть договаривается заранее, а не пытается присоединиться тайно. Я отпустил ее обратно в озеро, а она…

Мальчик еще долго что-то говорил, но Эвис уже не слушал. Чувство умиления усилилось и полностью поглотило его. Для него уже не существовало ничего вокруг, кроме этого ребенка.

– Ты сделаешь это? – спросил мальчик настойчиво.

– Что сделаю? – Эвис так погрузился в мысли и чувства, что не смог понять, о чем речь.

– Нарисуешь это. Ты нарисуешь мой сон?

– Обязательно нарисую, – ответил Эвис.

Девушка вернулась. Она положила ложки на скатерть и села на стул.

– А ты взяла мою лошадку? – спросил мальчик.

Девушка глубоко вздохнула, а потом произнесла:

– Так, господин мой, во-первых, ты ее не просил, а, во-вторых, ты уже не маленький и вполне можешь кушать без игрушек.

Сказала она это с задором, а не со злобой.

– Но с ней веселее, мама…

– Давай я принесу, мне несложно, – вмешался в разговор Эвис. – Она ведь в доме? Ты говоришь про ту лошадку с красной гривой, которую я сделал из дуба?

Мальчик кивнул. Юноша резко встал из-за стола.

– Нет, не нужно! – с неожиданным волнением воскликнула девушка.

– Мне вовсе не сложно, – добродушно сказал Эвис.

– Папа, она уже не нужна мне, – чуть ли не со слезами произнес мальчик.

Юноша не слушал. Он был воодушевлен и хотел сделать что-то хорошее для них обоих. Пусть даже и какую-то мелочь.

Эвис обошел угол дома и оказался у крыльца. Огромная дверь – два его роста. Ручка – камень. Не выполнена из камня, а просто камень, который по какой-то причине стал дверной ручкой. Он не придал тому особого значения. Юноша просто открыл дверь и вошел в здание. За ней большое помещение – не менее сорока шагов в длину.

Окна.

Много окон.

Они располагались не на одном уровне, а как попало: одни у пола, другие под потолком. Крохотные и огромные. Зашторенные и нет. Высота стен – три человеческих роста.

Камин.

Огонь разведен. Горело не менее пяти больших поленьев.

В центре помещения стол. На нем деревянная игрушка. Эвис взял вещь, за которой и шел, и осмотрел ее. Лошадка размером с ладонь. Три ноги выпрямлены, а одна приподнята и согнута. Грива окрашена в красный. Все сделано мастерски.

Юноша поспешил к выходу. Подойдя к двери, он вдруг резко остановился и спросил непонятно кого:

– Для чего окно открыл? Все тепло выпускаешь.

Эвис не понял собственных слов. От них почему-то стало страшно.

– Какие окна? – спросил он уже у самого себя. – Они закрыты. Все хорошо.

Тут же непонятная тревога исчезла. Эвис сделал еще два шага в направлении двери, но вновь остановился.

– Нет, здесь другое, – проговорил он. – Здесь нет тепла, хотя огонь горит.

Юноша развернулся и направился к камину. Подойдя вплотную, Эвис присел на корточки и вытянул руку вперед. Языки пламени заскользили по ней, но жар отсутствовал. Он убрал руку и замер, глубоко задумавшись. Через какое-то время юноша встал и бросил в камин деревянную игрушку, для поиска которой пришел в дом. Пламя охватило ее неестественно быстро. За считанные секунды лошадка превратилась в пепел. Эвис наблюдал за этим с каменным лицом.

Потом юноша подошел к одному из многочисленных окон и с силой дернул за занавеску, закрывавшую его. Крепления не выдержали, и большой кусок ткани упал. Эвис взял его и вернулся к камину. Один конец занавески он бросил в камин, второй же оставил в руке. Когда огонь охватил ткань, юноша резко дернул рукой и откинул горящую занавеску в сторону. Она попала на расположенную вблизи лавку, полностью укутав ее. Эвис понял, что лавка загорелась. Загорелась так же быстро, как игрушка.

В помещении стало дымно, однако жара от огня юноша так и не чувствовал. Не дожидаясь, когда лавка сгорит полностью, он бросился к другим окнам. Он срывал занавески и бросал их в пылающий камин.

Огонь горел неестественно сильно. Эвис заметил, что он распространился даже на потолок. Еще немного, и пламя поглотит все вокруг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.