Ник Винсент
Мир Майлза: Обретая опору

Пролог.

Солнечный луч пробился сквозь пыльное окно машины, освещая разбросанные на заднем сиденье тетради Майлза. За окном мелькали деревья, сплетающиеся в зелёную стену, а за ними на горизонте угадывались очертания холмов. Тихое жужжание двигателя было единственным звуком в салоне, нарушаемым лишь редкими словами родителей.

Майлз сидел на заднем сиденье, сгорбившись над блокнотом. Его карандаш неустанно двигался, выводя линии и фигуры. Линии превращались в геометрические узоры, что-то, что для других выглядело бессмысленным, но в его голове это был порядок.

– Ты всегда так сосредоточен, Майлз, – с лёгкой улыбкой сказала мать, повернувшись к нему.

Он не поднял головы, лишь чуть кивнул, продолжая рисовать.

– Ему это нравится, – отозвался отец, удерживая взгляд на дороге. – Это его мир.

– И ты ничего не хочешь? Может, мороженое? – добавила мать, пытаясь разговорить его.

Майлз на мгновение поднял глаза, но ничего не сказал. Ему не нужны были разговоры. Он жил в тишине, где всё было понятно, где линии, числа и формы складывались в идеальные цепочки.

Дорога тянулась всё дальше, но что-то в поведении отца изменилось. Руль в его руках дрогнул, и он быстро посмотрел в зеркало заднего вида. Мать нахмурилась.

– Всё в порядке? – спросила она.

– Да… просто кто-то слишком торопится, – ответил он.

Свет фар, вырвавшийся из-за поворота, ослепил их на мгновение. Машина на встречной полосе двигалась слишком быстро, и секунды растянулись в вечность. Резкий поворот руля, крик матери, скрежет металла…

Майлз ничего не понимал. В один момент его мир был упорядоченным, знакомым, а в следующий – всё стало хаосом. Свет, звук, боль – всё это слилось в единый поток, который невозможно было уложить в линии или цифры.

Когда Майлз открыл глаза, его мир уже не был прежним. Он видел незнакомые лица, слышал обрывки разговоров. Боль была глухой, но не отступающей. Вокруг него были люди в белых халатах, которые говорили друг с другом слишком быстро.

– Где мама? Где папа? – хотел он спросить, но слова застряли в горле.

Майлз проснулся от слабого жужжания и почувствовал, как боль в теле постепенно усиливается, с каждым мгновением захватывая его все сильнее. Тусклый свет скользил через жалюзи и мягко падал на белые стены больничной палаты. Звуки – их было немного, но они тревожили. Стук капель в капельнице, мягкое гудение аппаратов, легкий шум шагов за дверью. Это было не так, как всегда. Это было не так, как дома.

Он с усилием поднял голову, пытаясь понять, что происходит. Он ощущал своё тело ощущалось тяжело и неуклюже. Он медленно протянул руку, чтобы потрогать одеяло, пытаясь понять, что не так. Его пальцы коснулись прохладной ткани, но мысли были смутными. Он не знал, как долго он здесь, и это пугало его. И ещё – не было запаха. Он всегда знал запахи: запах утреннего кофе, что мама варила рано утром, запах свежей земли после дождя, запах отца, когда тот возвращался из гаража. Здесь не было ничего знакомого. Всё было чуждо, холодно и пусто.

Боль была нестерпимой, но её можно было бы игнорировать, если бы не это пустое чувство в его груди. Он не мог понять, что случилось. Он посмотрел вокруг, пытаясь найти что-то, что напоминало бы ему о доме, но ничего не было. Здесь не было запаха его дома, здесь не было звука, когда папа читал газету за завтраком. Всё исчезло.

Как это могло произойти? Он почувствовал резкое беспокойство. Он пытался сосредоточиться на своих чувствах, но они ускользали. Его внимание переключилось на другие детали: звуки, ощущение боли, пустота. И вот в этот момент он понял, что есть что-то важное, чему он не может найти объяснение. Это была не просто физическая боль. Это было что-то гораздо более сильное, гораздо более глубокое.

Анна вошла в палату. Она была не такой, как мама. Её фигура казалась слишком строгой и угрюмой на фоне белых стен больницы. Анна была выше его матери, с темными волосами, собранными в тугой хвост, и резкими чертами лица, которые чаще всего становились напряжёнными. Её глаза всегда искали ответы, словно что-то анализировали, а в этот момент они были усталыми и сосредоточенными.

Её лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию. Сегодня она выглядела особенно напряженной. Майлз видел, как её плечи напряглись, когда она вошла в палату. Она подошла к его кровати, остановилась на мгновение, и снова взглянула на него с тем же холодным, но немного взволнованным взглядом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она тихо. Голос её был мягким, но с какой-то внутренней твердостью, как будто слова должны были лечить, но они не лечили.

Майлз почувствовал себя странно. Он не знал, что сказать. Ему было тяжело. Очень тяжело. Он искал в её глазах ответ, но не мог найти его. Он понял, что не может быть уверен в том, что она скажет. Анна была так близка, и одновременно так далека.

– Тетя, что случилось? – его голос был слабым, словно вырвался с усилием. Он почувствовал, как его слова обрываются, когда он произнес их. Вопрос был не совсем правильным. Он уже знал, что случилось. Он просто не хотел это осознавать.

Анна опустила взгляд, и её плечи чуть заметно дрогнули. Майлз уловил это, но не сказал ничего. Она не была готова дать утешение. Возможно, она сама не знала, как это сделать.

– Твои родители… они погибли в аварии. Ты больше не сможешь вернуться домой, Майлз. – Она говорила спокойно, но в её словах была невидимая боль, которую она скрывала.

Её слова острее ножа пронзили тишину. Майлз не сразу понял, что она сказала. Он чувствовал только туман, который наполнил его голову. Он молчал, его мысли расплывались, не могло быть этого. Он не знал, что теперь будет с ним, и не знал, что должен чувствовать.

Анна наклонилась и осторожно положила руку на его плечо, словно пытаясь хоть как-то передать тепло. Она не была готова стать его матерью, она не была готова быть для него опекуном. Она была просто его тётей, и эта роль стала для неё слишком большой.

– Я заберу тебя к себе. Ты будешь в безопасности, – сказала она, но слова прозвучали как формула, как то, что она должна была сказать, а не то, что она действительно чувствовала. Это было обещание, которое она произнесла не из-за уверенности, а потому, что её ум требовал порядка в этой буре эмоций.

Майлз чувствовал это. Он чувствовал отчуждение. Но что он мог сделать? Его мир рухнул, и теперь эта женщина была всем, что у него осталось.

Анна поднялась и, не сказав больше ни слова, направилась к двери. Она оставила Майлза с его мыслями, с его одиночеством. Не зная, как справиться с ситуацией, она хотела действовать по инерции, стараясь вернуться к привычной жизни – жизни, в которой всё под контролем. Но она не была готова. И Майлз это знал.

Когда Майлз оказался в машине, Анна всё так же молчала, сосредоточившись на дороге. Тетя не сказала ему ни слова утешения, но её молчание было тяжёлым и неуместным. Майлз понимал, что она пыталась справиться с этим, не зная, как это сделать. Он смотрел в окно, и его разум продолжал бороться с реальностью. Всё изменилось.

Майлз не знал, куда он едет. Он не знал, что будет дальше. Он просто знал, что потерял всё, что имел, и теперь ему нужно было научиться жить с этим. С новой тётей, которая тоже была потеряна в этом мире.

Глава 1:

Новый

дом

Анна осторожно припарковала свою рабочую машину на подъезде к дому, выдохнув с облегчением. Они только что вернулись из больницы, где Майлза выписали после долгого восстановления. День выдался тяжёлым, и тишина, заполнившая салон автомобиля, напоминала ей, что теперь всё изменилось.

– Мы приехали, – сказала она, оборачиваясь к Майлзу, который молча смотрел в окно.

Он не ответил, лишь кивнул, его взгляд оставался сосредоточенным на соседнем доме, где на балконе сушилась одежда. Анна замерла на мгновение, наблюдая за ним, прежде чем выйти из машины и обойти её, чтобы открыть пассажирскую дверь.

– Пойдём, – произнесла она, протягивая ему руку.

Майлз не взял её, но медленно вышел из машины. Его движения были осторожными, будто он боялся потревожить окружающее пространство внеся хаос своим присутствием.

Поднявшись по ступеням и открыв дверь, Анна замерла, осознавая, что всё здесь теперь должно стать домом для них обоих. Небольшой, но уютный дом выглядел так, будто в нем долгое время никто не жил. На полу лежал старый ковёр, из кухни доносился лёгкий запах застоявшегося воздуха, а в углу гостиной всё ещё стояли коробки с её вещами, которые она так и не разобрала.

– Это теперь наш дом, Майлз, – сказала она, пытаясь придать голосу уверенность.

Он ничего не ответил. Его внимание было сосредоточено на стене, где висели старые семейные фотографии. Он подошёл ближе, разглядывая их так, будто искал что-то важное.

Анна решила не отвлекать его и направилась в кухню, чтобы поставить чайник. Она пыталась собраться с мыслями. Забота о Майлзе была для неё не просто новой ролью – это было что-то, к чему она совершенно не готова. Она всегда считала себя человеком, который справляется со всем сам, но сейчас чувствовала, как её мир рушится под тяжестью груза новой ответственности.

Когда она вернулась в гостиную с чашкой чая, Майлз всё ещё стоял у стены, но его взгляд теперь был направлен на старые часы, которые тихо тикали.

– Тебе нравится? – спросила она, пытаясь заговорить с ним.

Майлз посмотрел на неё, но не ответил. Он только указал на часы.

– Они… неправильно идут, – тихо сказал он.

Анна удивилась, но ничего не сказала. Она поставила чашку на стол и посмотрела на часы. Они действительно отставали, и она подумала, как он мог это заметить, проведя в квартире всего пару минут.

– Ты прав, – сказала она наконец. – Нужно будет исправить.

Позже, когда они садились ужинать, Анна заметила, как Майлз аккуратно складывает столовые приборы. Он всё делал так, будто каждая мелкая деталь имела значение.

– Майлз, – начала она, стараясь говорить мягко. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Всё это новое, для тебя и для меня. Но мы справимся, хорошо?

Он поднял глаза и посмотрел на неё. Её слова, казалось, не вызвали у него никаких эмоций. Он просто кивнул, снова сосредоточившись на своей тарелке.

Анна почувствовала, как в горле встал ком. Она знала, что он слушает, но его молчание иногда было труднее вынести, чем любые слова.

Вечером, когда квартира погрузилась в тишину, Анна сидела на диване с чашкой чая, размышляя о том, какой будет их жизнь теперь. Майлз уже ушёл в свою комнату. Она знала, что ему нужно время, чтобы адаптироваться. Но ей казалось, что времени может не хватить.

Её мысли прервал тихий звук. Она обернулась и увидела, как Майлз стоит в дверном проёме с блокнотом в руках.

– Можно я что-то покажу? – тихо спросил он.

Это были его первые слова за весь вечер, и Анна почувствовала, как напряжение немного отступило.

– Конечно, – ответила она.

Он подошёл к ней и показал страницу, где были нарисованы линии и фигуры, пересекающиеся в сложном узоре.

– Это… твой дом, – сказал он, указывая на схему.

Анна смотрела на рисунок, не понимая, как реагировать. Но она увидела в нём что-то – возможно, упорядоченность, которую он пытался создать, или его способ адаптироваться к новому месту.

– Это красиво, Майлз, – сказала она, улыбнувшись.

Он кивнул и ушёл обратно в свою комнату, оставив её наедине с мыслями.

Анна знала, что этот путь будет непростым. Но в этот момент она поняла: они оба будут учиться жить заново, шаг за шагом.

Глава 2:

Первые

трудности

Анна проснулась ещё до звонка будильника. Тишина квартиры показалась ей слишком натянутой, словно весь мир затаил дыхание перед тем, как начнётся что-то новое. Она долго лежала в постели, глядя в потолок, размышляя о предстоящем дне.

Сегодня был первый день, когда они с Майлзом должны были жить, как настоящая семья. И хотя она не хотела себе в этом признаваться, страх перед этой ролью не покидал её.

Встав с кровати, Анна направилась на кухню. Она машинально включила кофеварку, и по квартире начал распространяться знакомый аромат. В этот момент ей так хотелось, чтобы кто-то мог дать ей готовый ответ: как стать хорошим опекуном, как помочь Майлзу адаптироваться к этому миру, как жить дальше, когда мир, который ты знала, рухнул.

Шаги Майлза были едва слышны. Он появился в дверях кухни, тихий, как всегда. Его лицо, бледное и безэмоциональное, смотрело на неё с лёгким ожиданием. Он держал в руках блокнот, как будто это была самая важная вещь в его жизни.

– Доброе утро, – сказала Анна, улыбаясь.

Он не ответил, но его взгляд стал чуть менее напряжённым. Он сел за стол, аккуратно положил блокнот перед собой и взял карандаш.

– Будешь завтракать? – спросила она, открывая холодильник.

Майлз поднял голову, взглянул на неё и медленно кивнул.

– Овсянка, – произнёс он негромко, будто сам не был уверен, что хочет именно это.

Анна замешкалась. Овсянка? Она даже не помнила, когда в последний раз готовила её. Она принялась рыться в шкафах, пока не нашла коробку с крупой.

– Хорошо, будет овсянка, – пробормотала она, пытаясь говорить уверенно.

Кухня наполнилась запахом молока и свежесваренной каши. Майлз не смотрел на неё, он снова был погружён в свой блокнот, рисуя линии, фигуры и круги, которые, казалось, имели смысл только для него.

Когда Анна поставила тарелку перед ним, он аккуратно отложил карандаш, сложил руки и начал есть. Его движения были размеренными, почти механическими, как будто он следовал какому-то внутреннему алгоритму.

Анна села напротив него с чашкой кофе.

– Сегодня твой первый день в новой школе, – сказала она, пытаясь завязать разговор.

Майлз остановился, посмотрел на неё, но ничего не ответил.

– Я знаю, это может быть сложно, – продолжила она. – Но я уверена, что ты справишься.

Он снова опустил взгляд на тарелку и продолжил есть.

К школьному двору они подъехали раньше времени. Анна припарковала машину на парковке перед школой и на мгновение задержалась за рулём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.