Анна Тивен
Тайны на кончиках пальцев

Пролог

Вечернее солнце, медленно опускаясь за горизонт, окрашивало небо в нежные оттенки розового и золотого. Свет пробивался сквозь заснеженные ветви деревьев, создавая волшебные узоры на земле. В этом уединенном уголке небольшого городка, где жизнь текла размеренно и спокойно, в одном из старых типовых домов, украшенных цветущими геранями, жила я – Алиса.

За своим утренним ритуалом – медленно смаковать чашку ароматного кофе у окна, наслаждаясь видом просыпающегося города – я часто отдавала дань воспоминаниям, сегодня же я вспоминала летние дни своего детства.

В этом безмолвном мире, полном загадок и тайн, я чувствовала себя странной и одинокой. Ведь я всегда отличалась от других, я имела странную особенность, способность узнавать тайны через прикосновение, о которой я мало что узнала. Я до сих пор не знаю откуда она у меня, как ею управлять. Я лишь продвинутый пользователь, по крайней мере, мне хочется думать так.

Люди часто говорят, что предметы хранят память. Ветхий деревянный стул будто помнит тепло тех, кто на нем сидел. Старый перстень, передаваемый из поколения в поколение, скрывает в себе истории любви, предательства и надежды. Для меня это было больше, чем метафорой. Ведь я точно знала.

Когда-то я была уверена, что пройдут годы, но я научусь управлять этим даром, познаю все его грани. Все это будет когда-нибудь в будущем, но на тот момент самым главным было научиться жить с ним. Со временем я поняла, что не управляю этим даром. Книга в библиотеке могла показать мне, как кто-то украл ее много лет назад. Чужой шарф на автобусной остановке погружал в мир мимолетного романа, который оборвался предательством. Даже пожатие руки могло взорвать мое сознание вихрем чужих воспоминаний.

Я могла узнать историю любого предмета или человека, к которым прикасалась. Иногда это было просто ощущение – смутный образ, отголосок давних эмоций. Иногда это было, как взрыв – поток картин, голосов, запахов, который накрывал меня с головой. Это было красиво. И страшно.

Все началось в детстве. Когда мне было шесть, я взяла в руки мамину старую брошку. Всего на секунду. И вдруг увидела, как дедушка – тот, кого я никогда не знала, – дарит ее ей в день, когда она сказала, что ждет меня. Он плакал, хотя улыбался, а мама выглядела счастливой. Я рассказала ей об этом. Тогда я еще не знала, что не должна. Мама побледнела, забрала брошку, а затем смотрела на меня так, словно я была чужой.

Люди боялись меня, хоть я и старалась держать дар в тайне. Они чувствовали, что я «не такая». В школе обо мне шептались: «Она ведьма», «Странная», «Лучше держаться подальше». Каждый раз, когда я пыталась кому-то рассказать, мне не верили.

Но больше всего мне причиняли боль мои родители. Они не принимали меня, не понимали, пытались лечить. Спустя годы бесполезных попыток сделать меня нормальной, первым сдался отец, он ушел, не сказав ни слова. Я больше его не видела, мама рассказывала, что он живет где-то за границей, у него новая семья.

Мама держалась долго, я только замечала, что со временем она все больше отстранялась от меня, словно возводила толстую стену между нами. Когда мне исполнилось восемнадцать, она сообщила, что выполнила свой материнский долг передо мной и больше ничем мне не обязана. Я все поняла, тихо собрала свои вещи и ушла. Она действительно старалась и я ей за это была благодарна.

В детстве я мечтала, что кто-то поймет меня. Кто-то, кто не боится своих собственных историй, кто не убегает от своей боли, кто готов увидеть меня такой, какая я есть. Может быть, тогда мой дар перестал бы быть таким тяжелым для меня. Может быть, я перестала бы быть одна.

Я не знала, что стоило лишь немного подождать, и судьба даст мне шанс. Да, я нашла такого человека, хоть и не сразу, но он стал моим единственным другом – Даниил, он принимал меня такой, какая я есть.

Он всегда говорил:

– Алиса, ты не странная. Ты видишь то, что другие боятся увидеть. Это делает тебя особенной.

Я всегда хотела быть нормальной. Хотела обнять друга, не зная, какие у него тайны. Хотела взять в руки красивую вазу в магазине и просто подумать: «Какая она красивая», а не видеть, как она разбивалась о пол десять лет назад. Хотела прикоснуться к человеку – просто так, чтобы почувствовать тепло, а не груз всех его сожалений и боли.

Но этого не было.

Я жила с этим. И хотя мои руки иногда тянулись к вещам, а сердце – к людям, я чаще всего их удерживала. Потому что я знала: не все истории должны быть увидены и рассказаны.

Глава 1.

В маленьком, уютном кафе с едва уловимым ароматом ванили царила тихая утренняя суета. Бариста за стойкой мастерски вырисовывал узоры на латте, официантка в белоснежном переднике подавала теплый пирог к столу в углу, а в воздухе висел мягкий гул разговоров.

И вдруг дверь открылась.

Шагнувший внутрь мужчина мгновенно привлек к себе все взгляды. Высокий, широкоплечий, но с грацией, которая была скорее свойственна хищнику, чем человеку, он двигался так, будто весь мир вокруг принадлежал ему. Его кожаная куртка, одетая совсем не по сезону, идеально сидела на фигуре, подчеркивая силуэт, словно выточенный из камня. Темные волосы небрежно лежали, как будто он провел по ним рукой всего секунду назад, а челюсть с лёгкой щетиной добавляла его образу дерзкой небрежности.

Но больше всего завораживало его лицо. Глубокие, как океан, глаза цвета грозового неба скользили по залу, словно изучая каждого, кто оказался в его поле зрения. Они задержались ненадолго на каждом столике, но без злобы или высокомерия – в его взгляде читалась легкая усмешка, как будто он знает что-то, чего не знает никто другой.

Когда он улыбнулся краем губ, обнажив белоснежные зубы, кто-то за соседним столиком выронил ложку. Пожилая женщина у окна замерла, забыв, что читала, и поправила очки, словно желая убедиться, что не смотрит на героя кинофильма.

Да, да, это мой друг Даниил. И вот представьте, когда такая реакция на него всегда и везде, как находиться с ним рядом мне, самой обычной не примечательной девушке – волосы каштанового цвета, чуть вздернутый нос и легкая россыпь веснушек на лице.

А ведь когда-то и он был невзрачным мальчишкой, который безумно меня раздражал. Как сейчас помню…

Это было самое обычное утро в новом классе. Учитель представил мальчика, который переехал из другого города, и сказал, что его зовут Даниил. Он выглядел взъерошенным, с чересчур прямым взглядом, будто бросал вызов всему миру. Я сразу почувствовала, что он мне не нравится.

– Садись рядом с Алисой, – указал учитель на свободное место рядом со мной.

Даниил не сказал ни слова, только плотно сжал губы и со скрипом придвинул стул.

– Привет, Даня, – сказала я, стараясь говорить приветливо, хотя и не очень хотела.

– Ага, видимо, у тебя проблемы со слухом, я Даниил, а не Даня, – буркнул он и отвернулся.

Вот так все и началось. Даниил всегда ворчал, а иногда откровенно поддевал меня. Если я что-то рисовала, он говорил: «Это что, лошадь? Или, может, корова?» Если я правильно отвечала у доски, он фыркал.

– Почему ты меня ненавидишь? – однажды спросила я в отчаянии.

– Не ненавижу, – пробормотал он. – Просто ты… слишком правильная.

Это было странное обвинение, но меня задело.

Прошло несколько недель. Мы продолжали держаться на расстоянии, но однажды все изменилось.

Это случилось на перемене. Я сидела в углу и что-то рисовала в тетради, как вдруг заметила, что Даниил стоит у окна, ссутулившись. Его лицо было напряженным, а глаза будто потухли.

– Даниил? – позвала я, забыв, что он мне не нравится.

Он вздрогнул и быстро стер ладонью лицо.

– Чего?

Я поколебалась, но подошла ближе.

– Ты плачешь?

– Нет. Просто соринка в глаз попала, – огрызнулся он, но голос его дрожал.

– Что случилось? – спросила я тише.

Даниил смотрел в окно, не говоря ни слова, а потом вдруг выдохнул:

– Мама уехала в командировку. На три месяца. Я… скучаю.

Я не ожидала такого признания. Он всегда казался крепким орешком, который ничто не могло сломить.

– Это… грустно, – сказала я, не зная, что еще можно сказать.

Он резко повернулся ко мне.

– Ты что, жалеешь меня? Не смей!

– Нет, – покачала я головой. – Просто понимаю.

И это была правда. Я сама помнила, как папа уезжал в другой город, и как было одиноко.

Даниил смотрел на меня еще несколько секунд, а потом вдруг улыбнулся – впервые, по-настоящему.

– Может, сходим в футбол поиграем? – предложил он, будто ничего не произошло.

Я улыбнулась в ответ.

С того дня все изменилось. Мы больше не поддевали друг друга, а вместо этого начали проводить время вместе. Даниил оказался не таким уж ворчливым – он просто привык защищаться. Он стал открываться мне, он был смешливым и задиристым. Мы стали лучшими друзьями: вместе играли, делились секретами и защищали друг друга, если кто-то пытался нас обидеть.

А я поняла, что иногда стоит дать людям второй шанс. Даже если с первого взгляда они кажутся невыносимыми.

И сейчас этот сногсшибательный мужчина подплывал к столику, и каждый его шаг словно отмерял время. Каблуки его ботинок мягко звучали по деревянному полу, но казалось, что даже музыка в кафе стала тише, словно весь мир замер, отдавая дань его появлению. А я активно делала вид, что книга в моих руках безумно интересная.

– Алиса, милая, ну почему каждый раз так? – начал он с улыбкой, усаживаясь за столик. – Ты читаешь книжки, а не ждёшь меня в предвкушении?

– Потому что я знаю, что ты снова опоздаешь, – ответила я, не поднимая глаз от книги. – И что ты снова принесешь с собой аромат какого-нибудь очередного «удачного» свидания.

– Неужели ты думаешь, что я мог бы опоздать ради какой-то женщины? – подмигнул он.

– Ты и ради кофе однажды опоздал, так что да, думаю, мог бы.

Я наконец подняла на него взгляд и едва заметно улыбнулась. Я знала его слишком хорошо, чтобы всерьез обижаться.

– Ну что, как прошла неделя? – спросила я, убирая книгу в сумку.

– О, это было феерично! Ты помнишь Светлану, ту, что танцевала фламенко на вечеринке у Михаила?

– Ту, которую ты сравнил с огненной стихией? Помню.

– Так вот, оказывается, у неё есть сестра-близнец. И угадай, с кем я вчера ужинал?

– С обеими?

– Нет, я всё-таки джентльмен. Только с сестрой. Хотя, признаюсь, мысли были… – он хитро улыбнулся, но встретил мой строгий взгляд и развел руками. – Ладно-ладно, не буду углубляться в подробности.

– Спасибо, – сухо ответила я, подзывая официанта.

– А у тебя что нового? – спросил он, пока тот ставил перед нами по чашке латте.

– Ничего. Всё по-старому. Работа, книги, немного прогулок. Я посмотрела парочку фильмов, о которых ты мне говорил.

– Ты серьёзно? Алиса, сколько можно сидеть в своей раковине? Выходи в люди! Я вот думаю, может, сходим вместе в клуб, развеешься?

– Нет, спасибо. Я не хочу идти в клуб, не хочу встречать там “замечательных людей”, смотреть как ты распустишь свой павлиний хвост и отправишься покорять очередных дев. Давай ты свою охоту оставишь без моего внимания.

Даниил громко рассмеялся, чем привлёк внимание нескольких посетителей.

– Как же я люблю тебя за твой сарказм, Алиса. Если бы мы не были друзьями…

– Если бы мы не были друзьями, ты бы даже не знал, что мне нравится сарказм, – перебила я.

– Справедливо, – кивнул он.

Продолжив беседу, как всегда, с лёгкой долей подначек и теплотой, которую понимали только мы двое, я незаметно окунулась в ностальгию. В этом маленьком кафе, в наших еженедельных встречах, было что-то постоянное, что-то родное, несмотря на контраст наших характеров и образов жизни.

Даниил был успешным адвокатом, его жизнь была похожа на реку, переполненную весенним половодьем: она стремительно несется вперед, закручивая тебя в водоворотах событий, блестя на солнце яркими брызгами и маня своей непредсказуемостью.

Ну а я работала писателем, ведь это идеальный способ зарабатывать для таких, как я, ведь мне не нужно было каждый день встречать людей и бояться случайно узнать чьи-то сокровенные тайны. В поисках вдохновения, я любила гулять по стихийным барахолкам, а также часто посещала один небольшой антикварный магазин, который назывался просто “В духе истории”.

Наши жизни были настолько не похожи друг на друга, но нам удавалось как-то найти общие точки соприкосновения. И мы всегда знали, что мы опора и поддержка друг для друга, не смотря ни на что.

После встречи в кафе, мой путь лежал через парк к антикварному магазинчику, я шла не спеша и наслаждалась редким солнечным светом. Я любила зиму за её тишину, за то, как снег скрывал под собой грубую реальность мира. Впрочем, для меня никакой снег не мог утаить прошлого, если оно оставалось запечатанным в вещах.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь магазина, и меня встретил запах старой бумаги, пыли и едва уловимой нотки лаванды. Солнечный свет пробивался сквозь толстые стекла старинного окна, вырезая на полу причудливые узоры из теней. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, предупреждая хозяина о посетителе.

Магазин был лабиринтом из витрин, стеллажей и маленьких столиков, заставленных всевозможными сокровищами прошлого. Каждый предмет казался живым, напоенным историями, которых никто не знал. Никто, кроме меня.

Я осторожно прошла между стеллажами, стараясь не касаться случайных вещей, чтобы не выдернуть из них спрятанные воспоминания. Запах старого дерева, пыли и времени висел в воздухе. Мой блокнот-дневник, как всегда, лежал наготове – кожаная обложка потерлась, страницы внутри пестрели чернилами и фотографиями. Этот блокнот был чем-то вроде моей карты сокровищ, но вместо золота и драгоценностей он содержал обрывки тайн, заключенных в старинных вещах.

Тайны открывались мне не сразу, не полностью. Это больше похоже на захватывающий сериал – чем дольше и чаще я держала вещь, тем больше фрагментов тайны раскрывалось мне, постепенно, по кусочкам, складываясь в одну историю.

На прилавке я заметила медный подсвечник с замысловатыми узорами. Едва мои пальцы коснулись его, сознание пронзило острое ощущение страха и боли. Перед глазами промелькнули тени:

Женщина, держащая подсвечник в руках, мужской крик, потом резкий удар.

Я поспешно убрала руку, сердце учащенно билось.

Я достала блокнот и записала первое:

“Подсвечник. Медь. Орнамент: листья дуба. Тайна: убийство или несчастный случай? Женщина в синем платье. Мужчина кричит. Год: предположительно 1890-е”.

Достав из сумки маленький старый «Полароид», я щелкнула снимок подсвечника и приклеила его к записи. Теперь он был частью моего архива.

Некоторые тайны были почти безобидны: потерянные вещи, неразделённая любовь, утаенные письма. Другие – тяжелыми, мрачными. Иногда я ловила себя на мысли, что в моем блокноте слишком много тьмы. Но отказаться от поиска я не могла. Каждая разгаданная тайна давала мне ощущение завершенности, как будто я помогала прошлому обрести покой.

Раньше я почти ненавидела свой дар, боясь любого нечаянного прикосновения, но Даниил помог мне примириться с ним, помог посмотреть на него под другим углом. Он объяснил, что с этим даром у меня каждый день могло быть новое захватывающее приключение, новая тайна, я могла помогать людям, могла получить источник вдохновения. Было только одно правило: я должна все рассказывать Даниилу, ведь только он, по его словам, способен возглавить это приключение, помочь с разгадками, ну и, конечно же, контролировать, чтобы я не попала в неприятности. И я прониклась, я стала практически одержима разгадками новых тайн, словно все внутри меня требовало: ЕЩЕ.

В дальнем углу магазина я заметила старую трость с серебряным набалдашником в форме совы. Вещь выглядела необычно, и я почувствовала необъяснимое притяжение. Протянув руку, я коснулась холодного металла. Перед глазами вспыхнуло:

Мужчина в сером костюме стоит у вокзала, вокруг холодный туман, он уходит в неизвестность, оставляя письмо под скамьей…

Запись в блокноте пополнилась:

“Трость. Серебряный набалдашник: сова. Тайна: потерянное письмо. Станция с большим часами. Конец XIX века. Чувство – сожаление и одиночество”.

Я сделала фото трости, но задерживаться в видении не стала. Эти тайны были для меня чем-то вроде квестов, которые я могла пройти до конца. Иногда я возвращалась, чтобы найти подсказки, или посещала места, связанные с вещами. И каждый раз находила ответы.

На сегодня с новыми тайнами достаточно и теперь я искала только одно. Я знала, что предмет моего поиска находится здесь, в этом магазине. Я чувствовала это, как слабое покалывание на кончиках пальцев.

– Кого я вижу? – голос старика прозвучал неожиданно, и я вздрогнула. Из-за прилавка выглядывал худощавый мужчина с седыми волосами и лукавой улыбкой – он просил называть себя Станиславом.

– Доброе утро, Станислав! Как поживаете?

– Доброе! У меня все отлично, но тебя ведь интересует не это?! Недавно был привоз новых интересных вещичек, не хочешь взглянуть? Или ты ищешь что-то конкретное?

– Я… ищу одну вещь. Думаю, я справлюсь сама, спасибо, – сказала я, внимательно изучая его лицо.

Старик кивнул, будто понимал больше, чем следовало.

– Тогда я вам не помешаю, Алиса. Только будьте осторожны. У нас тут не только прошлое… иногда и будущее мелькает.

Я не обратила внимания на странные слова, слишком поглощенная поиском, тем более, что Станислав любил говорить загадками.

Остановившись у стеллажа с фарфоровыми фигурками, я вытянула руку. Тонкие пальцы скользнули по покрытому пылью ободку зеркала в бронзовой раме.

Мгновение – и мир вокруг вспыхнул.

Я оказалась в маленькой комнате. Перед зеркалом стояла молодая женщина в старинном платье и закалывала волосы жемчужной шпилькой. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах блестели слёзы. За дверью раздались голоса, дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл мужчина с хищным выражением лица, в руках он держал тяжелый подсвечник. Женщина испуганно обернулась… В тот же миг зеркало рассыпалось осколками, и сцена исчезла.

Я отдернула руку, едва не потеряв равновесие. Мое сердце билось так громко, что казалось, оно перекрывает все звуки вокруг. Это я уже видела, странно, ничего нового нет. Может быть, дело в разбитом зеркале, оно больше не могло хранить дальнейшие фрагменты этой тайны.

– Нашли? – голос старика раздался у меня за спиной.

– Это зеркало… – прошептала я, не глядя на него. – Чья это вещь?

Старик молчал долго, так долго, что я наконец повернулась. Его глаза смотрели прямо на меня, и в их глубине плескалась тень тревоги.

– Это не просто зеркало. Оно хранит не только воспоминания. Оно запирает судьбы, – ответил он. – Все, что я знаю о нем, так это то, что зеркало стало свидетелем трагедии. Его привезли из поместья “Лунный берег”, где много лет назад произошла трагедия: богатая наследница была найдена мертвой вместе со своим женихом перед разбитым зеркалом.

Я сглотнула, не в силах оторвать взгляд от тусклой бронзы. Мне нужно было узнать, что именно произошло, но я понимала, что здесь я больше ответов не найду. Значит, следующий шаг – архив, ведь он не раз меня выручал.

Все еще раздумывая над этой загадкой и следующими действиями, я автоматически попрощалась со Станиславом, вышла из магазинчика и направилась в парк.

У самой аллеи я заметила мужчину. Он стоял у деревянной скамейки, словно выжидая чего-то. Высокий, с темными волосами, собранными в хвост, он выглядел неуместно среди тихих прогулок местных жителей. Его взгляд остановился на мне.

– Простите, – обратился он с лёгким акцентом. – Вы случайно не видели здесь перстень? Я кажется, потерял его.

Я замерла. Пальцы непроизвольно сжались на ремне сумки. Я всегда избегала таких ситуаций, случайных знакомств, но взгляд мужчины был настойчивым.

– Нет, не видела, – сказала я коротко.

Мужчина помедлил, затем кивнул. Его глаза сверкнули странной тенью, будто он уже решил для себя, что я совру.

– Если всё же увидите, скажите мне, – добавил он, доставая из кармана визитку.

Я взяла её, стараясь не задеть его пальцев. Однако на бумаге остался слабый след, который я почувствовала кожей, как электрический разряд, заставивший меня выронить ее.

Я подняла визитку, глядя на изящный золотой тисненый узор и имя: “Виктор Роман. Историк”. Ни номера, ни адреса, только электронная почта. Странный мужчина, странная просьба. Но сильнее всего меня беспокоило то, что я почувствовала, едва прикоснулась к визитке.

Образы вспыхнули перед моими глазами, словно яркая кинолента:

Мраморный зал, освещенный свечами, мужчины и женщины в темных плащах, чьи лица скрыты под масками. На руке мужчины стоящего в центре – перстень. Огромный, с кроваво-красным камнем. Он поднял руку с перстнем над головой, произнося слова, которые я не смогла разобрать, но от которых меня пробрал озноб. Затем – внезапный удар. Шум, крики, чьи-то тени.

Всё исчезло так же резко, как и появилось.

Я открыла глаза и поняла, что визитка опять лежит на земле. Я выронила ее, дрожащими пальцами схватившись за перчатки. Странный мужчина уже ушел.

– Что это было? – прошептала я.

Глава 2.

Я шагала домой в легкой растерянности. Ветер трепал мои волосы, а в памяти то и дело всплывало странное видение.

Когда я пришла домой, уютные стены с книгами и аромат кофе, который я поставила на автомате, постепенно возвращали меня к привычной реальности. Я сняла пальто, отбросила шарф на кресло и села за письменный стол. На полке рядом замерцал свет от ночника, создавая в комнате мягкий полумрак.

Лист бумаги, что лежал передо мной, был наполовину исписан. Всегда любила использовать именно бумагу, а не ноутбуки или планшеты. Есть что-то романтическое именно в бумаге – скрип ручки по плотной поверхности, запах свежих чернил, словно история, написанная тобой, обретает душу.

Я взяла ручку, глубоко вдохнула и начала писать. Строки ложились одна за другой, будто кто-то нашептывал их в ухо. Герои обретали свои голоса, сцены разворачивались с неожиданной ясностью. Я не заметила, как прошло два часа, и только стук старинных часов заставил меня поднять голову.

Улыбнувшись, я отложила ручку. Текущая глава заканчивалась словами, которые резонировали в голове: “Иногда истории находят нас, а не мы их”.

Теперь можно было позволить себе передышку. Я разогрела оставшийся с утра суп, включила легкую джазовую музыку и занялась уборкой.

В какой-то момент я подошла к окну и замерла, глядя на улицу. Фонари заливали дорогу желтым светом, и ничего необычного не происходило. Но на душе остался легкий налет тревоги – словно в мою жизнь вошел кто-то или что-то, и это еще даст о себе знать.

На следующее утро я проснулась с четким ощущением, что должна что-то сделать. Это не было осознанием или озарением – скорее, тревожным зудом, подталкивающим к действию.

Едва солнце пробилось сквозь серую пелену облаков, я накинула пальто и направилась в городской архив.

Архив располагался в старинном здании с высокими окнами и скрипучими дверями. Внутри пахло пылью и временем. За узкой стойкой сидела женщина в очках с толстыми линзами, погруженная в чтение, и лишь мельком посмотрела на меня, когда я попросила доступ к старым газетам.

– Ищете что-то конкретное? – спросила женщина лениво, даже не отрывая взгляда от своего журнала.

Я замялась, но затем тихо произнесла:

– Возможно, публикации о… странных происшествиях. Конец двадцатых годов прошлого века, поместье “Лунный берег”.

Женщина вскинула бровь, но ничего не сказала, только провела меня вглубь зала, к рядам пожелтевших подшивок.

Час за часом я перелистывала страницы. Сухие статьи о событиях того времени, политические споры, реклама, некрологи… И вдруг мой взгляд остановился на заметке, которую я едва не пропустила.

Пожелтевшие страницы хранили тягостные подробности.

Я взглянула на фотографию поместья “Лунный берег”, прикрепленную к одной из старых статей. Полуразрушенное здание, увитое плющом, казалось почти живым. Мне бы хотелось увидеть его своими глазами.

Я сделала копию статьи и еще раз перечитала ее за чашкой кофе в небольшом кафе напротив архива, ну а после прикрепила ее в своем блокноте к заметке о зеркале.

На улице снова начинал идти мелкий снег, и я подняла воротник пальто, собираясь домой.

По дороге домой я не могла думать ни о чем другом. Я понимала: рассказ о поместье, убийстве Элизабет и ее жениха – это моя следующая история для новой книги.

Вернувшись домой, я позвонила Даниилу.

– Привет. Чем на этот раз отметился великий сердцеед?

– Привет, да так… обычный день, – посмеиваясь, ответил он. – Кофе, работа, пара разбитых сердец. Всё как всегда. А у тебя как? Как твоя книга: в процессе или опять прокрастинируешь?

– Нет, как можно?! Книга пишется без проблем, но сейчас у меня проблема, понимаешь, я застряла на разгадке новой тайны!

– Новой тайны?

– Ты не поверишь! Помнишь то зеркало в антикварном магазине?

– Стоп, больше ни слова! Весь рассказ при личной встрече.

– Ты неисправим. Ладно, до завтра я продержусь, – засмеялась я.

К вечеру я закрыла ноутбук и устало потянулась. День был продуктивным – удалось написать три новые сцены для моего романа. Понимая, что голове нужен отдых, я накинула пальто и отправилась гулять. В моем районе был небольшой парк, где я всегда находила покой.

На дорожке я заметила молодую пару, весело обсуждающую что-то, держась за руки, а старый мужчина кормил птиц у озера. Эти сцены обычной жизни всегда казались мне бесценными.

Я достала телефон и делала короткие голосовые заметки, чтобы не упустить детали. “Старик в пальто, крошки на скамейке… Птицы боятся, но всё равно подлетают…” – я записывала это как материал для будущих рассказов.

Возвращаясь домой, я чувствовала, как эти простые моменты оживали в моей голове. Я знала, что завтра снова буду пытаться превратить эти образы в тексты, которые, возможно, однажды вдохновят кого-то так же, как вдохновляли меня.

На следующий день, я сидела за нашим привычным столиком в углу кафе. Я выбрала место у стены, где слабый свет лампы под абажуром создавал уютный полумрак. Передо мной стояла чашка чая, из которой поднимался легкий пар, а на коленях лежал блокнот, исписанный аккуратным почерком. Я делала вид, что записывала что-то важное, но в действительности считала минуты.

Внезапно дверь открылась, и в кафе ворвался поток зимнего воздуха вместе с Даниилом. Он снял шарф, стряхнул капли дождя с пальто и, обведя помещение взглядом, тут же нашёл меня.

– Ага! Я же говорил, что приду раньше, чем ты успеешь мне написать злую СМСку, – объявил он с порога.

– Опять опоздал, – сухо заметила я, подняв глаза.

– Да всего на десять минут! – Он небрежно бросил пальто на спинку стула и уселся напротив, слегка наклонившись ко мне.

– Признайся, ты даже скучала.

– Я скучала по твоим оправданиям, – ответила я сдержанно, но уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Он щелкнул пальцами, подзывая официанта.

– Кофе. Черный, как мой потенциал к моногамии, – сказал он с таким серьёзным видом, что официант растерялся.

– Даниил! – возмутилась я, покачав головой.

– Ладно-ладно, не ворчи, – поднял он руки вверх в знаке “сдаюсь”. – Рассказывай, как проводила время без меня. Что-нибудь захватывающее случилось? Может, ты наконец завела хомяка или купила новый плед?

– Да, а ты, как всегда, собрал целую коллекцию телефонных номеров?

– Неправда, – сказал он, сделав вид, что обиделся. – Это время было особенным.

– Неужели? – Я подняла бровь. – Ты влюбился?

– Боже упаси, – он закатил глаза. – Просто у одной из моих «подруг» оказалось невероятное чувство юмора. Это было неожиданно.

– Ты же ненавидишь, когда шутят лучше, чем ты.

– Именно, поэтому пришлось расстаться.

Я фыркнула и откинулась на спинку стула, впервые за вечер расслабившись.

– Да уж, с тобой скучно не бывает.

– А с тобой всегда спокойно. Мы дополняем друг друга, дорогая. Ты – моя тихая гавань, я – твой тайфун.

– Ты – моя головная боль, а не тайфун, – поправила я, не удержавшись от улыбки. Даниил подался вперёд, глядя на меня сощуренными глазами.

– Признавайся, ты не представляешь жизни без меня.

– Ты прав, – вдруг серьезно сказала я, чем заставила его на мгновение замереть. – С кем бы я ещё так часто спорила?

Он рассмеялся, и этот смех, искренний и громкий, эхом разнесся по залу.

– Ладно, с прелюдией закончили, а теперь рассказывай все, что тебе удалось узнать! – Резко посерьезнел он.

– Я была в антикварном магазине, чтобы продолжить узнавать историю с зеркалом, но больше ничего увидеть не удалось, – начала я.

– Да ладно?! У тебя такого еще никогда не было, – разволновался он.

– Так и есть. Поэтому я расспросила Станислава, а после отправилась в архив, смотри, что я нашла, – развернула перед ним свой блокнот, открытый на вклеенной статье.

Даниил внимательно рассмотрел фото и прочитал статью.

– Красивое поместье… Странно, что они так и не разгадали это убийство. Вот после таких историй и веришь в настоящую любовь. Влюбленные, которые даже после убийства остались в объятиях друг друга. Две резко прерванные жизни, а после их смерти остались лишь предположения, – грустно заключил он.

– Да, и это не дает мне покоя.

– Я понял. Когда едем в поместье? – подмигнул он.

– Я тебе говорила уже, как сильно тебя люблю?

Мы не стали откладывать надолго эту поездку и решили съездить на выходных.

Глава 3.

Серый рассвет лениво поднимался над горизонтом, окрашивая небо оттенками пепла. Я остановилась у тяжелых кованых ворот, покрытых ржавчиной и увитых сухим плющом. Рядом со мной, поправляя рюкзак, стоял Даниил. Поместье возвышалось перед нами, как угрожающий призрак прошлого.

– Ну что, готова к приключению? – Даниил старался говорить бодро, но его взгляд выдавал тревогу.

– Готова, – я стиснула зубы, чтобы не показать, как сильно мне страшно.

Мы толкнули ворота. Те скрипнули так громко, будто кто-то недовольно ворчал. Дорожка, ведущая к особняку, была засыпана снегом, через который пробивался старый сухой бурьян, но кое-где все еще пробивалась черная плитка, указывая путь. Здание было огромным: его покосившаяся крыша и выбитые окна напоминали гигантский череп, скрывающий мрачные секреты.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – прошептал Даниил, когда мы подошли к порогу. – Все-таки стоило сделать это как-то более законно и не вламываться на чужую территорию.

– Нет, – честно ответила я. – Искать владельца было слишком долго, я не могла ждать. Тем более, если мы не узнаем, что случилось здесь, никто больше не узнает.

Мы вошли внутрь. Половицы под ногами угрожающе скрипели, а пыль в воздухе густо кружилась в лучах света, пробивавшихся сквозь щели. В холле нас встретило величественное, но разрушенное зрелище: лестница, некогда украшенная вычурной резьбой, теперь была наполовину разрушена. В воздухе висел запах сырости и чего-то давно прогнившего.

Мы прошли вглубь поместья, комнаты сменялись комнатами.

– Смотри, эта та самая комната, – воскликнула я.

Я медленно провела пальцами по шершавой поверхности обшарпанной стены. Камень был ледяным, будто хранил в себе вечный холод. Я закрыла глаза и сосредоточилась, позволяя своему дару пробудиться. Мир вокруг растворился. Звук дыхания Даниила, стоящего позади, стал едва различимым, как шум далекого моря.

Сначала было только темно. Потом пришли вспышки.

Мужчина в длинном пальто, склоненный над столом. Он что-то писал, его рука двигалась быстро и нервно. Рядом стояла женщина – ее лицо было скрыто тенью, но в ее позе чувствовалось напряжение.

– Ты в порядке? – Даниил подскочил ко мне, схватив за плечи. – Что ты видела?

Я вырвалась и подошла ближе к старому деревянному столу в углу зала. Его поверхность была покрыта густым слоем пыли. Я снова вытянула руку, игнорируя протесты Даниила.

Когда я прикоснулась к столу, мир вокруг замер, а затем взорвался красками и звуками, будто я шагнула в другое время. Видение накрыло меня, как волна.

Гостиная, залитая теплым светом старинной люстры. Молодая женщина стояла у окна, ее тонкие пальцы сжимали белый платок. Чувствовалось ее волнение и страх.

– Ты не понимаешь, Генри, – голос женщины дрожал, но она старалась оставаться твердой. – Деньги ничего не значат. Ты мне дорог. Только ты.

Ее собеседник, высокий мужчина с резкими чертами лица, нервно теребил край своего пальто. Его глаза метались, словно он искал выход, которого не было.

– Элизабет, – произнес он, делая шаг к ней. – Ты тоже дорога мне, но деньги мне нужны сейчас… Если я упущу этот шанс, то я буду никем.

Он схватил ее за руку, но женщина резко выдернула ее.

– Генри, это безумие! После свадьбы деньги и так будут твоими, – прошептала она. – Но если ты думаешь, что то, что завещал мой отец…

Ее слова оборвались, когда Элизабет увидела, как в глазах Генри мелькнула злоба. В его руке блеснул нож – блестящий и хищный. Все произошло слишком быстро. Элизабет попыталась отступить, но он ударил. Один раз. Потом еще. Красный, густой поток залил пол. Женщина упала, ее взгляд застыл в немом удивлении, как будто до последнего она не верила в происходящее.

Генри стоял над ее телом, его дыхание было рваным. На лице была написана паника и ужас от содеянного. Он отшвырнул нож, схватил тело Элизабет и прижал к себе, но когда начал поднимать ее, его нога поскользнулась по кровавому пятну. В ужасном грохоте падения его голова ударилось об мраморный выступ. Все замерло.

Он лежал, неподвижный, с пустым взглядом. А его руки все также крепко прижимали тело Элизабет к груди.

Я шумно выдохнула, пытаясь унять дрожь.

– Здесь было убийство, – прошептала я. – Я видела кровь… и страх.

После моего рассказа за чашкой кофе в местном ресторанчике, Даниил долго отходил от шока.

– Вот тебе и романтика… – Это все, что сказал Даниил, оставаясь в тишине своих мыслей всю дорогу домой.

Я же в попытках прийти в себя занялась своими заметками, заполнила дневник новыми данными, вклеила фотографии поместья и комнаты, в которой все произошло.

Вернувшись домой, я толкнула дверь ногой, едва удерживая в руках сумку с продуктами и папку с черновиками. Мои волосы были растрепаны, пальто сбито набок. Войдя, я плюхнула сумку на пол, упала на стул в маленькой кухне и закрыла глаза.

Тишина.

На автомате поставила чайник, взяла кружку, включила кофемашину. Всё это я делала так, будто не жила, а существовала в каком-то отдаленном режиме.

Кофе обжег губы, но мне было всё равно. Я села за старый деревянный стол и достала ноутбук, не было настроения для бумаги. Экран залился холодным светом, и мои пальцы начали бегать по клавишам. Слова выходили обрывистыми, но это была моя единственная возможность дышать. Пару страниц – и я почувствовала, что на сегодня хватит.

Прошло несколько дней. Всё было как в тумане. Я варила макароны, иногда смотрела сериал на фоне, поправляла текст и снова погружалась в апатию.

И вдруг, просматривая календарь на телефоне, заметила дату: 27 января. Сердце упало. День рождения матери.

Мы не виделись с ней годами, но каждый год в этот день я собиралась с силами, чтобы позвонить. И каждый раз это было похоже на попытку вскрыть старую рану.

Сидя на краю дивана, я подняла телефон и долго смотрела на экран. Наконец, нажав на номер, приложила трубку к уху.

– Алло? – знакомый голос был чуть глухим, сдержанным.

– Привет, мама. С днём рождения, – мой голос звучал ровно, но внутри всё бурлило.

– Спасибо. Как ты? – голос матери был осторожным, как будто она боялась сделать лишнее движение.

– Нормально, – коротко ответила я.

Разговор длился максимум минуты три. Протокольные вопросы, отстраненные ответы. Когда трубка была положена, я почувствовала, как грудь наполнилась странной смесью облегчения и тоски.

Я вернулась на кухню, включила чайник и снова наполнила чашку кофе. Оказалось, что это был обычный день. Но почему-то, несмотря на всё, мне стало чуть легче.

Глава 4.

Солнечный луч пробился сквозь полупрозрачные шторы и застыл на моем лице. Я прищурилась, неохотно потянулась и села на кровати. Утро начиналось тихо, но где-то внутри меня уже пробуждалось привычное ощущение – время двигаться вперед.

На прикроватной тумбе лежал мой кожаный блокнот, потемневший от времени. Я провела пальцем по золотистым буквам на обложке: "Тайны, которые ждут". Перелистав несколько страниц, я остановилась на одной.

“Подсвечник. Медь. Орнамент: листья дуба. Тайна: убийство или несчастный случай? Женщина в синем платье. Мужчина кричит. Год: предположительно 1890-е”, прочла я вслух.

Через полчаса я уже спешила по утреннему городу. Мой шарф колыхался на ветру, ботинки громко стучали по мостовой. Наконец, впереди показалась вывеска “В духе истории”. Дверь, как всегда, скрипнула, приветствуя меня в мире, наполненный запахом старой древесины и пыли.

Я медленно осматривала полки, пытаясь уловить нечто особенное. Наконец, мой взгляд наткнулся на медный подсвечник.

Я осторожно прикоснулась к подсвечнику и глубоко вдохнула.

Снова та женщина, только теперь она стояла в полутемной комнате, подсвечник горел мягким, почти призрачным светом. Женщина что-то шептала, держа его обеими руками, как будто молилась. На стене за ее спиной мелькнула высокая мужская тень. Шаги звучали все громче, приближаясь к ней. Женщина резко обернулась, пламя свечи задрожало, а затем все погрузилось во тьму.

Мои пальцы все еще слегка дрожали, но что-то внутри настойчиво подталкивало коснуться подсвечника снова. Я осторожно положила руку на его холодный металл и закрыла глаза. Образы потекли, словно вода сквозь пальцы, но на этот раз картина была другой.

Женщина снова держала подсвечник, но теперь она стояла в другой комнате – более уютной, освещенной мягким светом свечи. На старом деревянном столе лежала детская игрушка – потертый плюшевый медвежонок с одним оторванным ухом. Женщина, плача, что-то шептала, оборачиваясь к углу комнаты, где на кровати сидел мальчик лет шести. Его большие глаза, полные страха, следили за дверью.

– Я не отдам тебя никому, – прошептала женщина, стискивая подсвечник в руках. Её взгляд был полон решимости, руки сжались так, что костяшки побелели. Дверь в комнату распахнулась с грохотом, от которого свеча задрожала, едва не погаснув. Мужской голос прорвался в тишину, наполненный яростью:

– Где ты его спрятала?!

Я резко отдернула руку. Мое дыхание сбилось. Теперь я знала: женщина боролась за своего ребёнка. Возможно, это было не просто бытовое насилие – за всем этим скрывалось что-то большее. И подсвечник был частью этой борьбы.

Я понимала, что для разгадки нужно узнать, кому принадлежал этот подсвечник. Возможно, продавец антикварного магазина знал больше.

– Этот подсвечник… вы сказали, он поступил к вам с аукциона?

– Да, примерно полгода назад, – кивнул Станислав, потирая подбородок. – Его выставили с прочими вещами из имения семьи Лихт. Дом стоял заброшенным много десятков лет, прежде чем его наконец продали.

– Лихт… Вы что-нибудь знаете об этой семье?

– Не слишком много, – пожал он плечами. – История у них, говорят, была трагическая. Старики в округе поговаривали о каком-то несчастье, но деталей никто не знает. На аукционе продавали все подряд – мебель, книги, предметы интерьера… А еще детские игрушки. Старые, потертые, знаете, такие, с душой.

– Игрушки? – спросила я заинтересовано. – Их кто-то купил?

– Да, они ушли довольно быстро. Коллекционер из соседнего города приобрёл. Имя у него интересное, вы не поверите – Густав Вайс. Что-то в его манере напоминало старого кладоискателя, если понимаете, о чём я.

– Густав Вайс… И вы знаете, где его найти?

– Иногда он заходит сюда, – наклонился он ближе. – Говорит, что любит возвращаться к "забытым историям". Может, вам повезёт встретить его. А ещё лучше, попробуйте поискать в соседнем городке Винтерфельд. Там у него вроде дом.

– Спасибо, это очень помогло.

– Если узнаете, в чём секрет этих вещей, расскажите. Старьё порой хранит такие тайны, что волосы дыбом.

Я была настолько вдохновлена новым ключем к разгадке, что не заметила, как уже сидела за рулём своей старенькой машины, пристально вглядываясь в карту. Дорога вела меня в Винтерфельд – небольшой, почти забытый городок с населением чуть больше тысячи человек. Дом Густава Вайса, по словам продавца антикварного магазина, находился где-то на окраине, среди холмов.

Когда я въехала в город, меня встретили тишина и обветшалые здания. Единственным местом, где можно было получить хоть какую-то информацию, оказался небольшой бар с вывеской “Теплый очаг”.

Я вошла внутрь, и едва скрип двери стих, как на меня уставились несколько местных. За стойкой стоял пожилой мужчина с густыми бровями.

– Добрый день. Извините за беспокойство, я ищу человека по имени Густав Вайс. Вы случайно не знаете, где он живёт?

Бармен нахмурился.

– Густав? Да, знаю. Он живёт в старом доме на Хайленд-роуд, за городом. Только вот вы его можете и не застать. Он человек странный, уходит, когда хочет, и возвращается, когда ему вздумается.

– Спасибо, это уже большая помощь.

Мужчина кивнул, затем, словно смягчаясь, добавил:

– Вы его там не пугайте. Густав – человек замкнутый, но добрый. Просто любит жить своим умом.

Я поблагодарила его и направилась обратно к машине.

Дом оказался именно таким, как я себе представляла: старым, покрытым мхом, с облупившейся краской на стенах. Перед домом на небольшой площадке лежали старинные вещи – сундук, несколько книг, даже детская деревянная лошадка.

Я постучала в дверь, но никто не ответил. Тогда я обошла дом и обнаружила открытый сарай. Там, среди пыльных коробок, сидел мужчина с седыми волосами, в потертом свитере, рассматривая куклу.

– Простите за вторжение, вы Густав Вайс?

Мужчина поднял голову, удивленный моим появлением.

– Да, это я. А вы кто?

– Меня зовут Алиса. Я расследую одну старую историю и слышала, что вы приобрели игрушки семьи Лихт.

Густав выпрямился и внимательно посмотрел на меня.

– Лихт… Да, я купил их. Интересные вещи, будто они хранят память о доме. Что именно вас интересует?

Я сделала шаг ближе, чувствуя, что нашла ключевого человека для своего расследования.

– Всё, что вы можете рассказать об этой семье. И, если можно, мне бы хотелось взглянуть на игрушки. Думаю, они могут рассказать больше, чем кажется.

Густав задумался, а затем кивнул.

– Ну что ж, пойдемте. Может, я действительно смогу вам помочь.

Густав провёл меня в небольшую комнату на втором этаже своего дома. Пространство было заставлено старыми вещами, каждая из которых, казалось, хранила свою тайну. В центре комнаты стоял длинный стол, на котором лежали детские игрушки: плюшевый медвежонок с потертой шерстью, деревянная лошадка на колёсиках, кубики с выцветшими буквами.

Я осторожно подошла ближе, чувствуя знакомое напряжение, которое всегда предшествовало моим видениям. Мой взгляд остановился на медвежонке.

– Это он, – тихо прошептала я.

– Этот медведь был самым популярным лотом, – пояснил он, глядя на меня с интересом. – Удивительно, что он сохранился так хорошо, несмотря на возраст.

Я протянула руку и прикоснулась к мягкому, но стертому меху. В тот момент комната исчезла, погрузив меня в новое видение.

Женщина из предыдущих видений сидела на краю кровати в полутемной комнате. Её руки дрожали, когда она обнимала мальчика, свернувшегося клубком под потертым одеялом. Его лицо было бледным, а дыхание – тяжелым и хриплым.

– Ты поправишься, мой мальчик, – шептала она, гладя его по голове. В ее голосе звучала мольба. – Я знаю, что есть способ…

В дверь комнаты постучали, и в проеме появился высокий мужчина – Александр. Его лицо было напряженным, а в глазах читалась смесь усталости и отчаяния.

– Марта, хватит, – сказал он, сдерживая голос. – Ты мучаешь его. Он страдает, а ты продолжаешь цепляться за надежду, которой нет.

Марта вскочила, обнимая мальчика крепче.

– Ты не понимаешь! Я нашла книгу. В ней говорится, что есть ритуал, который сможет исцелить его. Я сделаю всё, чтобы спасти нашего сына!

– Это не спасение, – прошептал Александр. – Это жестокость. Он умирает, и ты хочешь заставить его терпеть ещё больше ради своих иллюзий. Это не любовь, Марта, это безумие.

Марта повернулась к нему с яростью в глазах.

– Ты хочешь сдаться! Ты хочешь отпустить его, как будто он ничего для нас не значит! Я мать, и я не позволю ему умереть, пока не попробую всё!

Я в шоке убрала руки от медвежонка. Не такого я ожидала. В своей голове я уже представила картину домашнего насилия, в которой бедная женщина пытается спасти своего ребенка. Но похоже эта история одна из тех, в которой все не так как кажется.

Я медленно вернула руки на медвежонка.

Марта готовила комнату. Она расставляла свечи по кругу, читала что-то из старой книги с потрепанными страницами. На столе лежал медвежонок, рядом с ним – нож и какая-то чаша. В её глазах светилась безумная решимость.

Я резко отдернула руки, мое дыхание сбилось. Я стояла в комнате Густава, вновь окружённая игрушками.

– Вы в порядке? – с беспокойством спросил Густав.

– Да… просто… я поняла, – с трудом переводя дыхание, протянула я. – Как много тайн могут хранить вещи. Извините, просто что-то навеяло.

Густав покачал головой.

– Иногда вещи, которые мы оставляем позади, хранят больше, чем воспоминания.

Я молча смотрела на медвежонка. Теперь мне стало ясно, что этот предмет был не просто игрушкой – он был символом детской невинности, которая оказалась в центре родительской трагедии.

Глава 5.

Я уже сидела за столиком, привычно прячась за большим керамическим стаканом латте. На моих плечах был темно-зеленый шарф, а пальцы машинально теребили нитку на рукаве свитера. Я всегда приходила вовремя, иногда даже раньше, чтобы немного посидеть в тишине до того, как в мой мир врывался ураган по имени Даниил.

Этот ураган сегодня опять задержался. Дверь кафе с глухим стуком открылась, и вместе с порывом холодного ветра вошёл он. Даниил скинул пальто и потряс волосами, словно мокрая собака.

– Ты знаешь, в какой холод я ради тебя тащился? – с ходу заявил он, подойдя к столику.– Надеюсь, ты закажешь мне что-то согревающее, иначе я начну воровать у тебя из кружки.

– Ты опять опоздал, – спокойно сказала я, сделав глоток.

– Скажи лучше: “Спасибо, что пришел”, – усмехнулся он, садясь напротив. – Мог бы остаться дома с пледом. Или… не один, конечно.

– Плед в твоём случае более вероятен, – отозвалась я, не отрывая взгляда от окна. Даниил притих на секунду, разглядывая меня.

– Что-то ты сегодня более язвительна, чем обычно. Всё в порядке?

Я пожала плечами.

– Отлично. Расскажи, что у тебя нового, – сказала я, наконец полностью переключив на него внимание.

– Нового? Ну, во-первых, я снова доказал, что в этом городе нет ни одной женщины, которую я не мог бы…

– О, не начинай, – перебила я, закатывая глаза.

– Ты слишком серьёзная, Алиса. Вот послушай! – он наклонился ближе, понизив голос. – На этой неделе у меня было целых три свидания, и каждое – шедевр.

– Конечно, шедевр. И все три, я уверена, закончились твоими стандартными фразами: “Ты особенная, но я сейчас не готов к серьёзным отношениям”.

Он откинулся назад, делая вид, что поражен.

– Боже, Алиса, ты знаешь меня слишком хорошо. Ты случайно не агент под прикрытием?

– Нет. Просто у меня хорошая память.

Он рассмеялся, слегка погладил меня по руке, но тут же убрал ладонь, когда я нахмурилась.

– Ну хорошо, достаточно обо мне. Ты должна рассказать что-нибудь интересное, иначе я начну засыпать.

– Я видела вчера девушку в метро, – сказала она.

– Удивительно.

– Она читала ту книгу, которую я тебе подарила на прошлый Новый год. Помнишь?

Даниил замер на секунду, будто обдумывая, но потом быстро заулыбался.

– Конечно помню. Она про… э-э… какое-то путешествие?

– Забудь. Ты её даже не открывал, – я хмыкнула. – Как всегда, самовлюблённый сноб.

– И всё равно ты встречаешься со мной каждую неделю, – сказал он, кивая официанту, который принёс его кофе.

– У всех свои слабости, Даниил.

– Не слабости, а привычки. И ты – самая лучшая из них.

В его голосе прозвучала искренняя теплота, от чего я на мгновение смягчилась. Мы замолчали, но это молчание было легким, почти домашним. Снаружи мело снегом, а в кафе мы оставались, как всегда, вдвоём – с шутками, старыми обидами и дружбой, которая выдерживала всё, что жизнь пыталась нам подбросить.

– Ты слишком задумчивая, – протянул Даниил. – Узнала новую тайну и мне не рассказала?

– Да, медный подсвечник, – вздохнула я и открыла свой блокнот, показывая свои заметки и фотографию. – Сначала все казалось достаточно простым, очередное домашнее насилие. Но всё оказалось намного сложнее, чем я думала. Этот подсвечник был связан с семьёй Лихт. Женщина, Марта, пыталась спасти своего больного сына, но ее методы были… странными. Она верила, что с помощью языческих ритуалов можно исцелить ребёнка. А её муж, Александр, хотел просто отпустить его, чтобы он не страдал.

– Да, я бы тоже такого не ожидал, – задумчиво сказал Даниил, рассматривая мой блокнот. – Тебе нужно сортировать новые тайны. У тебя тут большое разнообразие. Почему ты схватилась за очередную женщину в беде?

– Я не знаю, не я выбираю какую тайну исследовать, просто очередная история захватывает меня и я не могу остановиться, – пояснила я, рассматривая его склоненную макушку. – Но в этот раз всё было не так, как я думала. Это не было насилием или абьюзом. Это была трагедия, где оба родителя страдали по-своему. Она не была плохой матерью, она просто не могла отпустить свою надежду.

– Да, но все же, почему всё время женщины?

– Может быть, потому что я пытаюсь понять, почему они так поступают, – задумчиво сказал я. – Эти тайны, они… как будто требуют, чтобы их разгадали.

– Ты всё время ищешь ответы на чужие вопросы, забывая про свои собственные, – слегка раздраженно заметил Даниил.

– Может быть, ты прав… – вздохнула немного грустно я. – Но это единственное, что помогает мне чувствовать, что я делаю что-то важное.

– Я понимаю, Алиса, – немного смягчился друг. – Просто… будь осторожна.

– Я постараюсь.

Посидев немного в задумчивости, я не сдержалась.

– Ладно, меня беспокоит еще один случай, – призналась я. – Я как-то в парке встретила мужчину. Ничего необычного, но когда я коснулась его визитки, я увидела странное видение – что-то очень похожее на жуткое тайное общество. Да, звучит, как детская страшилка, но почему-то она не дает мне покоя.

– Он дал тебе визитку? Хм, так может стоит просто связаться с ним и выяснить этот вопрос?

Всю ночь я ворочалась в постели. Эта сцена, таинственные фигуры и перстень не выходили из моей головы. Я лежала в темноте, глядя на потолок, будто тот мог подсказать мне ответы. Густой воздух спальни давил на виски, а простыни, холодные и мнущиеся, будто цеплялись за мое тело, не давая ни покоя, ни уюта. За окном стояла тишина, нарушаемая только редкими ночными звуками города, но в моей голове царил хаос.

Я пыталась вытеснить мысли, закрыть глаза, дышать глубже, но стоило мне представить, как закрывается одна дверь, как за ней открывались сотни других. Тайны были моим смыслом. Как только я разгадывала одну, и на ее месте вырастала новая, как сорняк на месте сорванного цветка.

С первыми проблесками рассвета, когда бледный свет медленно растекался по комнате, я всё ещё была на ногах. Сон так и не пришёл. Мой разум пульсировал, как раскалённое сердце, а тело было изможденно борьбой с самой собой. Тайна вновь овладела мной, и я знала, что едва ли смогу сопротивляться.

На следующее утро я решила разыскать Виктора. Единственная зацепка – электронная почта. Мое короткое сообщение звучало осторожно:

“Я нашла кое-что, что может вас заинтересовать. Встреча возможна?”

Ответ пришёл через несколько часов:

“19:00. Кафе «Старинная лампа», угол Шестой и Кленовой. Обсудим всё лично.”

Глава 6.

Кафе оказалось маленьким, с тусклым светом и тихой музыкой. Виктор уже ждал, сидя за столиком у окна. Я подошла к нему и представилась, он кивнул, предлагая присесть.

– Так что вы хотели? – он слегка наклонился ко мне, отводя взгляд. Его голос звучал настороженно, но в то же время заинтересованно.

Я сглотнула и сделала глубокий вдох.

– Я знаю, это прозвучит странно, но… когда вы дали мне свою визитку, я увидела кое-что.

Его взгляд мгновенно стал внимательным.

– Увидели? – Он нахмурившись стал пристально меня рассматривать.

– Это было… больше похоже на ощущение. Или, может, на фильм в моей голове. Я видела странное помещение. Каменные стены, свечи. Люди в тёмных плащах с золотыми символами. Вы были там. – Я неосознанно понизила голос, чувствуя, как сжималось горло от волнения.

Он наклонился ближе, уже явно заинтригованный.

– Опишите символы, – попросил он, почти шёпотом.

Я на мгновение закрыла глаза, вспоминая детали.

– Круг с треугольником внутри. И ещё… змеи, которые как будто переплетаются вокруг чего-то. – Я открыла глаза и заметила, как его лицо побледнело.

– Это невозможно, – прошептал он, откидываясь на спинку стула.

– Но я видела это. Там еще были слова… на латыни, кажется. "Lux in tenebris".

Его пальцы напряглись, сжимая край стола.

– Откуда вы это знаете? Кто вас послал?

Я отшатнулась, испугавшись его реакции.

– Никто! Я… просто коснулась вашей визитки, и это появилось в моей голове. Такое уже бывало. Иногда, если я прикасаюсь к чему-то, что связано с сильными эмоциями или событиями, я… вижу вещи.

Он замолчал, изучая меня взглядом. Наконец он начал говорить, уже более спокойно, но все еще напряженно:

– Lux in tenebris… свет во тьме. Это девиз одного общества, которое… по идее, давно не существует.

– Но вы о нём знаете, – перебила я. – Потому что вы были там.

Он помедлил, но затем решительно кивнул.

– Я изучал его. По архивам, по рукописям, по легендам. Но если вы видели то, что вы описали… значит, оно не только легенда.

Он достал из внутреннего кармана небольшой кожаный футляр и поставил его на стол.

– Я бы хотел проверить ваши способности с этим перстнем. Попробуете?

Я замерла. Я чувствовала, что это тайна будет посерьезнее всех, что я видела ранее, но мое любопытство было сильнее страха. Я протянула руку к футляру и осторожно открыла его.

На темной бархатной подложке лежал тот самый перстень. Камень мерцал, словно дышал.

Как только мои пальцы коснулись металла, мир вокруг исчез.

Я стояла в том самом мраморном зале. Вокруг меня снова люди в масках, но на этот раз я могла рассмотреть их лучше. Лица закрывали маски животных: лисы, волка, совы. Я вдруг поняла, что видела всё глазами кого-то другого – мои руки были грубее, мужские. Я стояла рядом с мужчиной с перстнем, наблюдая за происходящим.

– Глупцы! Этот свет уничтожит нас! – кричал, единственный находящийся здесь без маски, мужчина, который стоял на коленях. Он был привязан к металлическим держателям, прикрепленным в центре символов.

Мужчина в маске волка замахнулся плетью с металлическим наконечником…

Я открыла глаза, осознавая, что перстень всё ещё в моих руках. Виктор смотрел на меня с тревогой.

– Что вы видели?

После моего напряженного рассказа, мы решили переместиться в более уединенное место. Виктор пригласил меня к себе в рабочий кабинет – захламленное помещение, больше похожее на архив, чем на жилую комнату. Здесь, среди полок с книгами, пожелтевших карт и свитков, он начал свое объяснение.

Историк зажег настольную лампу, освещая стол, на котором лежали старинные книги с потертыми корешками. Он взял одну из них, положил передо мной и сказал:

– Общество, которое вы описали, называется Lux Ordinis. В переводе – “Свет Ордена”. Оно было основано в XIII веке, предположительно группой ученых, алхимиков и астрономов, которых объединяла одна идея: свет знаний способен победить тьму невежества.

Он открыл книгу, показывая страницу с гравюрой: круг с треугольником внутри и змеями, обвивающими его.

– Вот этот символ вы видели, верно?

Я кивнула, почувствовав холодок по спине.

– Да, он точно такой же.

– Этот орден был крайне секретным. Его члены считали, что большинство знаний слишком опасны для обывателей. Поэтому они собирали древние рукописи, экспериментировали с технологиями своего времени и пытались понять законы мироздания. Их целью было… управлять миром через знания.

Он сделал паузу, смотря на мою реакцию.

– Управлять миром? – я нахмурилась. – Это звучит как очередная история про властолюбцев.

– Не совсем, – историк поднял палец. – На первых порах они действительно считали, что делают это во благо. Например, есть легенда, что именно они остановили одну из эпидемий чумы, используя знания о санитарии. Но чем больше власти они приобретали, тем опаснее становились их методы.

Я почувствовала, как накатывает странная волна тревоги.

– А что с ними стало? Почему они распались?

Он тяжело вздохнул, сдвигая очки.

– Это одна из главных загадок. Последние упоминания о них датируются 16 веком. Судя по записям, внутри ордена произошёл раскол. Одна группа считала, что общество должно раскрыться миру, другая настаивала на сохранении тайны и использовании знаний исключительно для избранных. Эта борьба разрушила орден изнутри.

Я вспомнила детали своего видения:

– Подождите. В том зале, который я видела, люди в плащах не соглашались друг с другом. Они спорили, выкрикивали что-то. Я слышала фразы вроде: “этот свет уничтожит нас”. Это связано с расколом?

Виктор удивленно кивнул.

– Именно так описывают их последние дни. Но как вам это удается?

Я пожала плечами, чувствуя, что всё происходящее выходит за рамки объяснимого.

– Иногда я вижу не просто события, а эмоции, страх, гнев… Всё это было там. И ещё что-то – какая-то вещь, она светилась. Это был свет, но… не знаю, как объяснить.

Виктор напрягся.

– Если это правда, то вы могли видеть один из их артефактов. В легендах упоминается предмет, который они называли Lux Veritatis – “Свет Истины”. Говорят, он способен пробуждать знания, но при неправильном использовании уничтожает разум. Этот артефакт считали утраченным.

Я вздохнула, глядя на него.

– Ну это совсем уже похоже на сказку. Какой-то артефакт? Что-то я не верю в его эффективность. И почему я увидела это именно через вашу визитку?

Он замялся, как будто размышлял, стоит ли отвечать:

– Не думаю, что артефакт был действительно рабочим, скорее всего, это был их своеобразный символ веры. А вот насчет визитки… Думаю, вы видели меня, потому что я исследую их. Моя работа… не совсем обычная. Я собираю всё, что осталось от Lux Ordinis. Рукописи, фрагменты кодексов, символику. Возможно, моя визитка хранила на себе след этих исследований.

– Или вы – часть этого ордена, – добавила я, глядя прямо ему в глаза.

Его взгляд стал серьезным.

– Неужели вы думаете, что такой орден может существовать в наше время?

Я улыбнулась, ничего не ответив.

– Лучше посмотрите на это, Алиса, – проговорил Виктор, жестом указав на стопку старинных папок и пергаментов. – Здесь мы с вами узнаем, что прошлое – это не только мертвые страницы, но и целый мир, который ждёт, чтобы его открыли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.