Ася Лесная
Последняя из рода Аркалин

Тут и волки сыты, и овцы целы. Только людей не видно

Заполняя отчёт, услышала в дали приближающиеся подвывания.

Началось – подумала я, выдвигая ящик стола и вытаскивая бланк. Через минуту Харон приволок в мой кабинет безвременно усопшего Чарльза Девенси. На мониторе ещё до того, как Харон без стука толкнул дверь, отобразилась вся подноготная мертвяка.

– Принимай, Айша, задолбал уже орать, – кривившись так, будто держал за шиворот не целёхонькую душу, а полусгнившее умертвие, сказал здоровяк.

И вот, казалось бы, почти трёхметровый демон со стальными буграми мышц, блестящей в свете ламп черепушкой, злющими белёсыми глазами с узкими зрачками и острым носом должен пугать трупаков посильнее одной маленькой меня. Но на то оно и Пенитенциарное Огненное управление, чтобы сразу видеть подвох в хрупкой блондинке с фиолетовыми глазами на пол лица, сидящей с таким выражением лица, будто её провели через все пыточные, а только потом усадили за стол администратора и всучили эту поганую работу.

– Нет!!! Только не с ней!!! – Истошно вопил мой подопечный на ближайшие пять минут.

– Хар, вот какого хрена? Сегодня не приёмный день, рабочий день заканчивается через семь минут и тридцать секунд, а ты что? – Вызверилась я, остервенело вписывая в бланк номер своей лицензии, имя, должность и время приёма.

Здоровяк смутился, отчего на серой коже проступили красноватые пятна и, виновато разведя руками, пояснил свой беспредел:

– Внеочередник, малышка, что я мог сделать…

– В лаву скинуть и сделать вид, что случайно! – Психанула, а после, сделав пару глубоких вдохов, улыбнувшись и сверкнув клыками, вежливо произнесла: – Садитесь, уважаемый, пока я добрая.

– Давай, мужик, удачи, терпения, сил, благ и всё такое, – Харон на прощание хлопнул мертвяка по плечу, отчего у бедолаги оно вывихнулось, а после шустро покинул приёмную.

Новый труп трясся как осинка на ветру, но всё же сел напротив меня и приготовился к худшему. Мрачно оглядев полноватого старикашку с жиденькой бородкой и огромной бородавкой на лбу, почившего от удара головой при падении с лестницы, начала с уже опостылевшего:

– Имя, возраст, место проживания, место работы, семейное положение…

– Я ни в чём не виноват!! – Снова поднял крик он. – Почему я здесь, я не должен быть здесь!!!

Чуть не сплюнув от злости, молча откинулась на спинку кресла и ждала, когда чувак пройдёт все стадии отрицания и закончит истерить.

– Девушка, я каждое воскресенье ходил в церковь, никогда ничего не крал, жене ни разу не изменял, да я мухи не обидел! Я не должен быть здесь, почему я тут оказался?!

– Да-да, – покивала я с серьёзным видом, – и кошек не топил, и отраву на соседский урожай не сыпал…

– Так разве за кошек в Ад ссылают?! – Истошно завопил старикан. – А что урожай? А они мне долг не вернули, вот я и лишил их засолки на зиму, чтоб знали!

Помешивая уже остывший кофе, я, с самым доброжелательным выражением лица, пояснила:

– Ну, во-первых, не Ад, а Пенитенциарное Огненное управление, до Ада ещё дожить надо, а во-вторых, за кошек и огурцы ты у нас пару годков бы почалился, а вот за растление малолетних… извини, лет сто минимум. И это прокурор ещё не сильно упорствовал.

Пока дедок косил под сердечный приступ, я спокойно переписала все данные из базы в бланк и крикнула:

– Ривз!

Подопечный Хальраксана явился без промедлений и удивлённо забрал бланк из моих рук.

– А чё, всё что ли?

Дожёвывая какой-то странный на вид пирожок, он пробежался своими чёрными глазами по документу и вскинул бровь с явным вопросом ко мне.

– У меня рабочий день закончился две секунды назад, скажи спасибо, что я вообще хоть что-то написала, – равнодушно заявила ему, отхлёбывая холодный кофе.

Дедок резко воспрял духом и принялся выносить мозг новому участнику этого драмкружка, но Ривзу было всегда всё по барабану.

– Лады, а куда его, в восьмую пыточную?

– Пока да, завтра распределение по секторам.

Кивнув, Ривз не глядя ухватился за потрёпанную кофту мертвяка и потащил орущее тело на выход. Как только дверь закрылась, я расслабленно потянулась и принялась отключать вечно сбоившую систему.

Несмотря на стаж работы, всё ещё не привыкла к нововведениям во всех структурах. Лет десять назад перекупщики притащили из людской грани кучу техники. Наши долго крутили у виска пальцами, поскольку здесь всё это обилие железа не работало. Это ж не машины, где залил бензин, и она едет, поменял аккумулятор, когда прежний сдох, и всё работает. Но, демоны Тьмы нашли способ переправления энергетических потоков и, пусть со скрипом, но шестерёнки завертелись. После этого у нас, можно сказать, целая революция началась по пересмотру работы всех подведомственных учреждений, но сейчас не об этом…

Вообще, по старой инструкции, всё ещё не изжившей себя, я обязана выдавить из усопшего все показания по совершённым проступкам, за которые сюда и ссылаются несмотря на то, что суд уже состоялся, а только после заполнить бланк приёма и распределить к одному из начальников пыточного отделения, но… Все данные и так находились в базе, стоило человеку пересечь грань миров под присмотром Харона, а суду вынести решение, поэтому заморачиваться в последнюю, перед выходными, смену не было никакого желания.

Захватив сумку, я прошлась по мрачным коридорам ПОУ, помахала на прощание Харону и решила заглянуть напоследок к начальству. Секретарь лишь мельком взглянула на меня и продолжила подпиливать свои когти, а я без стука толкнула огромные двустворчатые двери и застала шефа в весьма угрюмом состоянии. Хальраксан задумчиво рассматривал многочисленные стеллажи с документами и щелчком пальца испепелял, видимо, ненужные бумаги.

– Чего ищем? – Поинтересовалась я, морщась от запаха гари.

Пригладив аккуратно стриженную бороду, шеф скинул пиджак и, уперевшись руками в стол, констатировал:

– Я его убью!

– Это понятно, а ищешь что? – Спросила я, уже догадываясь, что довело шефа.

Месяц назад у нас сменился архивариус. Молодой демон, недавно выпустившийся из Карательной Академии, ещё не знал всех тонкостей работы в ПОУ, поэтому частенько забывал ставить отметки на личных делах сотрудников. Красные – сотрудники внутреннего ведомства, а именно личные помощники Хальраксана, главы отделов и так далее; чёрные – сотрудники судебного ведомства, такие как Харон и стражники; зелёные – начальники пыточных и главные коменданты тюремного блока, а вот белые – распорядители по секторам, такие как я, Ривз, Сонкс и ещё парочка вампиров. Раз в год все проходили переаттестацию в Департаменте Тайн и подтверждали свою лицензию на работу в данном учреждении и, судя по всему, архивариус прошляпил чьё-то дело, что сулило огромными бюрократическими проблемами.

– Твоё дело! – Рыкнул шеф. – Нет, я его всё-таки в такие дебри засуну, что он на свою зад…

– Стоп! – Перебила я. – Какого хрена?!

Я тут же подбежала к стеллажам и принялась судорожно перебирать папки. Я за это место держалась не только зубами, а буквально ухватилась всеми внутренними органами, потому что потерять его было равносильно смерти. Яростно отшвыривая папки, я уже готова была лично изорвать этого засранца на ленты и повесить оригами из его кишок над дверью в свой кабинет, как Хальраксан оттащил меня от очередной папки и по-отечески начал гладить по голове.

– Ну всё-всё, не переживай так, я найду, и этого крысёныша на кол насажу, всё, успокаивайся…

Шеф действительно воспринимал меня, как свою дочь. Он вообще считал меня хрупким созданием, за которым следует присматривать, как за ребёнком, и оберегать от любого стресса. За двадцать лет работы, я уже давно смирилась с его излишней привязанностью, поэтому молча позволила обнять себя, лишь после сказала:

– Ладно, я домой. Два дня меня не трогать!

– Конечно, отдыхай сколько нужно, – согласился он, осторожно прикрывая за мной дверь.

Стоило мне выйти в коридор, как в кабинете шефа раздался грохот, а я запоздало вспомнила, что не спросила, зачем ему моё личное дело… Но, впереди два полностью свободных дня, поэтому разбирательства откладываются до следующей рабочей недели.

Выйдя на улицу, порадовалась оранжево-серому небу, на котором не было ни единой красной тучки, а значит буря минует сегодняшний вечер. Забрав с парковки свою тачку, я, нарушая все правила скоростного режима, пулей покинула центр княжества и лишь затем сбросила скорость, и смогла насладиться пустой трассой, ведущей сквозь непролазный Гиблый лес в мой замок.

– Савьен! – Мой крик разнёсся по огромному холлу первого этажа, стоило кованным дверям захлопнуться за спиной.

Пока я снимала обувь и куртку, на лестнице послышались неспешные шаги, следом в арочном проёме показалась наглая рыжая морда.

– Да, моя госпожа, – язвительно произнёс он.

Пронаблюдав, как лев становится на задние лапы, а после стремительно принимает облик высокого молодого мужчины с длинной рыжей шевелюрой, большими чёрными глазами с красными вытянутыми зрачками и внушительной мускулатурой, облегчённо выдохнула:

– Слава Тьме, ты дома! Тащи ужин в гостиную и прикрой свой срам, смотреть тошно.

Мантикор, верно несущий службу моему роду около тысячи лет, в свободное от работы начальником Службы Безопасности время, считал абсолютно иначе. По его нескромному мнению, он выглядел как божество и скрывать своё тело хоть единым лоскутком ткани считал кощунством, а потому мне приходилось лицезреть внешнюю анатомию половозрелого мужика минимум пару раз в неделю, хочу я того или нет.

Развалившись на диване в просторной гостиной с карнизами из птичьих черепов, головами животных на стенах и их же шкурами на полу, я стянула кожаные штаны и, оставшись в длинном свитере, включила телек – ещё одно новшество от перекупщиков, разбавившее тишину древних замков. Широкий матовый экран работал также через раз, да и выбор на просмотр был невелик – что записали на переносные носители, то и смотришь. Иногда можно было успеть урвать флешку с обширной фильмотекой, но там бои шли чуть ли не насмерть.

Выбрав запись эфира новостного канала, смотрела как, в очередной раз проигнорировавший мою просьбу одеться, Савьен раскладывает на кофейном столике тарелки с мясными стейками и гарниром из овощей.

– А где я, по-твоему, должен быть? У меня же отпуск. – Вскинул брови он, лукаво посматривая в мою сторону.

Вгрызаясь в хорошо прожаренный стейк, я иронично ответила:

– На прошлой неделе ты так же был дома и вот совсем никуда не отлучался, и абсолютно случайно в наш подвал попала человеческая девушка, которую ты уволок из-под носа стражи и наглым образом соблазнил!

Ничуть не смутившись недавнего проступка, Савьен невинно заявил:

– У меня есть потребности, а ты не поддаёшься на провокации.

– Побойся Тьмы, я тебе в дочери гожусь, – скривилась я, теряя аппетит.

– Да брось, что такое семьсот лет? Одно мгновение, не стоящее внимания, – проворковал он, за что огрёб по шее.

– Мне триста восемьдесят, а тебе, кошак облезлый, уже за тысячу перевалило, и по поводу мгновения я бы поспорила. Отец явно поддержал бы мою сторону в данном вопросе.

Про отца я зря напомнила, Савьен тяжелее переносил боль утраты, нежели я, потому как с отцом они были верными друзьями ещё даже до рождения моей матери.

– Князь Аркалин доверил тебя мне, посему не воспринимай мои слова всерьёз, – с огромной прорвой тоски в глазах произнёс он.

Естественно, я знала, что всё это не более чем глупые шутки, которыми мы развлекали себя одинокими вечерами, но мне не хотелось расстраивать единственного друга, поэтому я молча прижалась к его могучей груди и перевела тему:

– А шеф дело моё потерял…

– И правильно сделал! – Воспрял лев, тут же начав бесить меня. – Сколько можно позорить род и работать в этой шарашкиной конторе…

– Наша семья не утратила честь лишь благодаря моей «позорной» работе! – Гневно перебила я, вскакивая с дивана. – А если ты ещё не забыл, то мы до сих пор висим на волоске из-за одного придурка, который даже сидя за решеткой умудряется время от времени найти приключения на свою безмозглую голову!

Понимая, что из-за моей ярости огонь в камине уже готов перекинуться на стены, я развернулась и ушла в свою комнату, оставляя Савьена ужинать в одиночестве.

***

Мой дивный сон прервал паскудный коршун, долбивший своим клювом фрамугу окна уже десять минут. От огненного шара птичку спас мой сбившийся спросонья прицел, а птичка оказалась не дурой и молча кинула в открытую створку письмо, помахав на прощанье чёрными крыльями. Отчаянно зевая, сползла с кровати и нехотя добрела к окну, на подоконнике которого лежал красный конверт. Виновником поганого настроения стал шеф, требующий срочно явиться в ПОУ. Проклиная раннее утро и всех обитателей Ада, быстро оделась в излюбленные кожаные обтягивающие штаны и чёрную шёлковую рубашку, прочесала спутавшиеся волосы и помчалась к своей машине. Хальраксан никогда попросту не тревожил, особенно в мои выходные, значит случилось то, чего я больше всего боялась.

За одно любила свою работу – все сотрудники Пенитенциарного Огненного управления моего уровня допуска имели красные маячки на личных автомобилях, поэтому все жались по углам, стоило такой тачке на немыслимой скорости промчаться по оживлённой трассе. Кое-как припарковавшись возле главного здания, я, игнорируя приветствия коллег, вихрем пронеслась по коридорам управления и вломилась в кабинет начальства без лишних церемоний. Хальраксан поднял на меня снисходительно-любящий взгляд чёрных, в обрамлении красной радужки, глаз, коим одаривают любимое дитя, и придвинул к краю стола дымящуюся какао чашку. Молча подошла, села напротив, сделала два гладка любимого напитка и рыкнула:

– Ну?!

– Там это, Эзвур… – неуверенно начало начальство, но мне было достаточно уже сказанного.

Быстро поднявшись, всё тем же вихрем пронеслась к тюремному блоку, потеснила несопротивляющихся стражников, и уже не так разъярённо постаралась спуститься в подземелье. Ступая по пропитанным кровью камням мимо раскалённых прутьев решёток камер, я пыталась быстро успокоиться, потому как по-другому этот паршивец попросту закончит разговор на первой секунде. Получалось погано. Доносящиеся отовсюду вопли и стоны лишь распаляли мою жажду мести, а от вида измученных заключённых руки чесались причинить подобные страдания Эзвуру. Он находился в самом конце коридора первого блока, и под его «величество» были выделены шикарные апартаменты с личными орудиями пыток. Подойдя к его камере, медленно сняла защитный барьер и вошла внутрь.

– Что, сестрёнка, решила навестить? – Хрипло спросил он.

Теперь я подняла взгляд. Эзвур был прикован к стене. Его ладони проткнуты крюками и подняты над головой так, что ноги едва касались пола. На шее железный обруч, впивающийся в шею шипами, а на окровавленных губах неизменная ухмылка. Волосы, такие же светлые как у меня, теперь представляли собой слипшиеся кроваво-грязные зализанные пряди, рубиновые глаза более не скрывала иллюзия, к которой прибегла я, да и клыки ему знатно подточили. Израненное тело еле прикрывали грязные и разорванные лохмотья, но мне больше не было до этого никакого дела. Всю свою боль от вида истерзанного брата я оставила в застенках этой камеры ещё двадцать лет назад.

– О-о-о, мисс «идеальный представитель рода», пришла читать нотации? – Очередная ухмылка и провокация, призванная подорвать моё держащееся на соплях спокойствие.

– Боюсь, братец, если у отца ничего не вышло в своё время, то мне и начинать не стоит, – сдержанно ответила я, садясь на единственный здесь целый стул.

Его «величество» дрогнуло от упоминания отца. Больше на некогда прекрасном лице не читалось надменности, ехидства и высокомерия. Эзвур был в ярости. Рубиновые глаза полыхнули огнём, желваки заиграли, а ладони, пытавшиеся сжаться в кулаки, лишь сильнее насадились на крюки. Я хорошо знала брата – боли он не боялся, но унижения приводили его в неистовство.

– Дай угадаю, – продолжила я, – ты снова сбежал, мой начальник снова поостерегся меня тревожить до твоей поимки, а в это время бывший наследник быстренько сколотил группу отмщения и пошёл захватывать трон?

– Трон наш по праву! – Взревел он, отчего шипы лишь сильнее изранили шею. – Если у тебя не хватило смелости предъявить права и поддержать собственного брата, свою семью, своего отца, то какого хрена ты выставляешь предателем меня?! Ты трусливо сбежала!!! Ты даже не объявилась в поместье, когда умер отец, не пришла на слушанье, не удержала мать от самоубийства, ты тварь, Айшарин! Ты предала нас, ты предала меня!

Крики Эзвура отражались от стен подземелья, заставляя остальных невольных свидетелей забыть о своих страданиях и жадно вслушиваться в разговор. Маска спокойствия застыла на моём лице, но внутренне я была на грани.

– А знаешь, что самое паршивое? – Уже тише произнёс он, вновь кривя губы в ухмылке. – Ты пошла против себя, за что ненавидишь себя гораздо больше, чем я. И, поверь, это приносит мне нескончаемое удовольствие, отвлекая от этих стен и даря повод для радости.

По каменным стенам прошла рябь, тревожа силовой барьер. Эзвур улыбнулся шире, понимая, что я еле сдерживаю свою силу. Время утекало сквозь пальцы, опаляя осознанием того, что мне нужно бежать отсюда как можно быстрее. Его слова пробили брешь в той крепости, что я годами возводила, не позволяя себе вестись на все его обвинения. Боль опоясывала, сжимала раскалённой рукой горло, мешая мне нестись прочь из управления. Я ничего не видела перед собой. По пути к парковке врезалась во всё, что только можно, не слышала крики Хальраксана, который не мог до меня дотронутся, понимая, что я могу испепелить его на месте.

Мчась по оживлённой трассе, сбила несколько машин, срезала кусты у обочины, но каким-то чудом смогла выехать за город. Вывалившись из машины, я пыталась прогнать ту кровавую пелену перед глазами, спотыкалась и падала, сдирая кожу о стылую землю, но упорно шла всё дальше. Когда боль стала невыносимой, я заорала во всё горло, срывая связки, выпуская терзающий меня огонь. Одежда на мне истлела, но я даже не заметила этого. Перед глазами был полыхающий лес и плавящаяся под ладонями земля

В этой жизни излечимо всё, кроме героизма

– Вот так, пей, Айшарин… – по сухому горлу полилась холодная вода, и я, не открывая глаз, ухватила бутылку и принялась жадно пить.

Когда воды не осталось, я со стоном распахнула опухшие веки и обнаружила себя на руках Хальраксана. Демон качал меня, как ребёнка, укутав в свой плащ, а увидев, что я очнулась, облегчённо выдохнул. Оглядевшись, поняла, что мы сидим на ещё тлеющей земле, а вокруг на пару миль не было ни одного целого деревца, лишь обугленные пеньки напоминали о том, что здесь когда-то были непролазные заросли.

– Не парься, я прикрою, никто не узнает, – успокоил шеф, помогая мне подняться. – Ты как?

– Почему ты не сказал? – Хрипло спросила я, разворачиваясь к дороге.

Хорошо, что всё-таки смогла отойти подальше, иначе от машины не осталось бы живого места, а так, слегка помятый, чёрный ягуар выглядел издали вполне пригодным для езды.

– А что бы изменилось? – Тихо спросил шеф. – Тебя привлекают только в крайних случаях, а вправить придурку мозги ты не в силах, и мои спецы работают отменно, князь ничего даже не узнал о попытках внепланового переворота.

Вряд-ли Его Темнейшество остался в неведении, и Хальраксан лишь подтвердил мою догадку своим мрачным видом. Понятное дело, что он переживал о случившемся и не мог смотреть на то, как меня довёл братец, но хмурил свои тёмные брови он не поэтому.

– Моё личное дело… – начала я, – князь хочет видеть представительницу опального рода?

Ответ мне в целом не требовался. Я прекрасно осознавала, что этот день когда-нибудь настанет.

– Личного распоряжения не было, – коротко уведомил он.

Не было… Значит будет.

Отдав плащ начальству, я села в тачку и молча уехала. Смотреть на его терзания не было смысла, шеф сильно увлекался самобичеванием, стоило ему узреть моё плохое состояние. Не сказать бы, что меня не волновал вопрос его столь сильной привязанности ко мне, но сейчас было не до этого.

Савьен встретил на подступах к дому. На удивление, даже одетый. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, когда я вылезла из автомобиля в чём мать родила и проследовала к нему.

– Снимай штаны, я, как видишь, уже присоединилась к собранию нудистов, – сказала ему, проходя мимо.

Стоило подняться по ступеням и войти в дом, как меня ухватили за руку и, развернув, принялись осматривать на предмет повреждений.

– Почему не связалась со мной? Я чуть не сдох от ужаса, когда почувствовал твой выплеск! Ты могла подохнуть на месте, понимаешь это?! – Причитал он, встревоженно ощупывая места ссадин.

– Если бы ты приехал, то осыпался пеплом, как и всё в радиусе трёх миль, – равнодушно ответила, направляясь в ванну.

– Не осыпался бы, но забрать часть силы мог! – Рыкнул Савьен в ответ, следуя за мной.

Ну да, мой славный друг был порядком сильнее меня. Даже не то чтобы сильнее, скорее опытнее, он мог предотвратить тот маленький апокалипсис, что я устроила. Но также Савьен знал, что я не способна контролировать свои действия в такие моменты, и был поражён тому, что я в принципе сумела уехать так далеко от города.

Встав под холодные струи воды, я безразлично принялась смывать пепел и сажу с кожи, игнорируя присутствие кошака в своей ванной. Вообще, подобное со мной случилось не так частно, а в последний раз, когда умер отец. И я понимала переживание льва по этому поводу, ведь тогда часть горного хребта, разделявшая территорию вампиров и демонов, осыпалась мелкой галькой. Не сказать бы, что северный форт был обширным, скорее так, номинальная граница, но резонанс сие действие возымело огромный, и Савьен приложил немало усилий, чтобы всё командование перекинуло обвинение на объединение сил черноглазых. Да и война, длящаяся между нашей братией и черноглазыми, будучи в то время в самом разгаре, быстренько стёрла упоминания об этом происшествии новыми, шокирующими общественность, событиями.

– Айша, я всё понимаю, но ты должна держать себя в руках, если не хочешь оказаться в застенках дворца князя, – наставительно произнёс Савьен.

– Ага, – этим и ограничилась, заворачиваясь в полотенце и уходя в свою комнату.

***

Рабочая неделя началась внезапно. Я как-то не заметила, как проспала двое суток, поэтому сильно удивилась злому Савьену, пытающемуся впихнуть в спящую меня хоть что-то из еды. Послушно съев мясной бутерброд, также послушно собралась на работу и вот уже час сидела и пыталась сфокусировать зрение на рабочем компе. Шеф тоже не остался в стороне, забив холодильную камеру в моём кабинете разной едой, самолично оставил горячее какао с плавающими зефирками на рабочем столе. Зефирки были съедены, какао выпито, а сознание не пришло в норму, даже когда Харон приволок первого посетителя.

– Э-э-э, Айша, ты как? – Озадачился он, наблюдая за моими тщетными попытками вспомнить номер лицензии и внести тот в бланк. – Шеф сказал, ты приболела?

– А… что? – Осоловело смотря на громилу, произнесла я.

– Так, ясно, – мрачно констатировал он, усаживая какую-то женщину напротив меня. – Драгоценная, обождите тут, я сейчас.

Пока демон куда-то ходил, мы с женщиной рассматривали друг друга. Я – пытливо, пытаясь припомнить, что должна с ней сделать, она – в ужасе, понимая, где оказалась.

– Вот, пей! – Заявил вернувшийся Харон, насильно вливающий в меня какую-то мерзкую жижу.

Пока я материлась и отплевывалась, тот в ожидании стоял как статуя.

– Я тебя урою, если ещё раз эту дрянь сюда принесёшь! – Орала я, пытаясь перебить вкус гнили остатками какао.

– Ну вот, другое дело, – хмыкнул он, покидая моё неприятное общество.

Когда я выпила пару кружек воды, и мерзкий привкус исчез с языка, догадалась, что эта гадость была ничем иным, как противопохмельным средством. Но эффект был незамедлительным – мозги встали на место.

Чинно присев за стол, я, как ни в чём небывало, начала с улыбки. Женщина сорока лет, выглядевшая на все двадцать благодаря пластике, в ещё большем ужасе воззрилась на мой клыкастый оскал.

– Итак, Софи Вильямс, приступим. Имя, возраст, место проживания, место работы, семейное положение?

– Как минимум, имя вам уже известно, – сказала она, поправляя свои идеальные каштановые локоны. – Мне тридцать лет, жила в Лондоне, работала главным редактором журнала мод. Уже семь лет являюсь вдовой, детей, к счастью, у меня нет.

Наша же база гласила: сорок один год, мужа отравила после того, как тот застукал её с любовником и грозился оставить без единой копейки, а детей действительно Софи не имела – двенадцать абортов этому поспособствовали.

– А про методы контрацепции вам кто-нибудь рассказывал? – Скучающе спросила я, хотя на деле была, мягко говоря, в недоумении от количества беременностей.

– Да что вы себе позволяете?! – Взвилась дамочка, но демонстрация клыков поумерила её пыл, после чего продолжила: – Билл, мой покойный супруг, буквально жил мечтами о детях и заставлял меня сдавать кровь каждый месяц, пытаясь уличить в применении противозачаточных средств. Он абсолютно не хотел ничего слышать про усыновление и отказывался понимать, что я не могла себе позволить беременность, это поставило бы крест на моей карьере.

Пока я вносила данные в бланк, задала следующий вопрос:

– А что вы скажете по поводу массовых отравлений всех претендентов на ваше место главного редактора?

Дамочка покраснела, отчего её зелёные глаза стали ярче выделяться на лице.

– Спонсоры пытались продвинуть своих шлюх, абсолютно ничего не смыслящих в высокой моде, а я не могла позволить, чтобы все вложенные мной усилия испоганила какая-то малолетняя потаскуха! – Прошипела Софи, нервно теребя платок на шее.

Смотря на неё, я подумала о том, что смерть, от отравления угарным газом, была слишком быстрой. Но, благодаря данному учреждению, дамочка сполна прочувствует действие всех ядов, коими она травила всех, кто мешался на её пути.

– Ривз! – Позвала я, заполнив бланк.

Вампир кивнул в знак приветствия, забрал бланк и безразлично повёл на выход, недовольную таким обращением, Софи Вильямс.

Следующим на очереди был Жорж Симонс, высокий блондин с неприятным прищуром карих глаз и равнодушным выражением на идеально пропорциональном лице. Вошёл и сел, как к себе домой. В какой-то момент показалось, что он тут завсегдатай и сейчас потребует у Харона чашечку кофе, но парень сидел молча, пока я заполняла шапку бланка. После просмотра его дела, стало понятно такое показное смирение – пацан был психом, повёрнутым на коллекционировании скальпов женщин от восемнадцати до тридцати лет. По выходным, в свободное от работы хирургом время, Жорж самозабвенно истязал девушек, а после создавал из их лиц театральные маски. В базе даже подробное описание изделий имелось.

– Крутая коллекция, – сказала я, оценив изящность исполнения.

После стольких лет работы, уже абсолютно перестаёшь как-то реагировать на подобные случаи – полная атрофия так сказать.

– Рад, что вы оценили, – теперь Жорж улыбался. Найдя во мне приятного собеседника, за каким-то хреном, принялся посвящать в подробности: – Очень сложно сохранить подвижность тканей, целостность и текстуру. Здесь важным аспектом является правильно подобранный химический состав! О, я на составление формулы потратил годы жизни, но, согласитесь, мои творения стоят мировых музеев!

Кивая, иногда не впопад, я очень быстро закончила с оформлением и радостно спихнула Ривзу этого психа, еле сдерживаясь от того, чтобы самолично не заняться пытками.

Далее было около десяти типичных представителей домашнего насилия, то бишь «мужик всегда прав», после парочка зоофилов, следом трое пацанов десятилетнего возраста, решивших, что убийство одноклассника забавное развлечение на каникулах. А под конец рабочей смены заявился излюбленный мной представитель семейства «маньяк обыкновенный».

– Девушка, я вам в который раз повторяю – я не убивал этих куриц! Прокурор отказался меня слушать, вы никак не реагируете, да я… я… я буду жаловаться! – Вопил лысый и полноватый мужичок, сидящий в плаще типичном для эксгибиционистов.

– Да сколько влезет, – отвечала я. – Щас вам брошюрку с «Отче наш» выдам и прям к начальству отправлю!

– Какому? – Испуганно вопросил Джон Гилборт, сжимаясь на стуле.

– А к самому главному, к Дьяволу пойдёте, он у нас человек… в смысле демон занятой, но, думаю, на вас пять минут выкроет…

– Не надо! – Подскочил он. – Я всё подпишу, я на всё согласен!

И вырвав бланк из моих рук, сам пошёл вслед за, оторопевшим от такого рвения, Ривзом.

Отключив систему, я захватила из холодильника томатный сок и отправилась домой.

***

После сытного ужина, мы с Савьеном смотрели первую попавшуюся мелодраму и вдвоём прочёсывали его гриву. Точнее как, он, вновь демонстрируя свои обнажённые телеса, развалился на диване, умостив голову на моих коленях, а я пыталась распутать колтуны гребнем, а не вырвать их от злости голыми руками.

– И на кой хрен тебя понесло к горам? – Ругалась я, наконец распутав один из комков.

Идеально очерченные губы расплылись в улыбке, являя внушительные клыки, а чёрные глаза хитро взглянули в мою сторону.

– Не-е-ет, только не говори, что ты опять решил попытать удачу и слямзить дочь Крайола… – возмущённо протянула я, мстительно натягивая волосы у корней.

Дело было как. Пару сотен лет назад у бывшего судьи нашего ведомства родилась дочь. Демоница явно пошла не в папашу, а посему ослепляла красотой довольно многих. И вот сие создание, с длинными каштановыми волосами, белой кожей без изъянов, вытянутыми багряными глазами, алыми губами, высокая, утончённая и всё такое, была поистине прекрасна, но по натуре – стерва та ещё. Так вот, эта заноза в заднице своего отца, напрочь игнорировала все посягательства, купившегося на её внешность, Савьена и ещё с десяток разных мужиков, и вообще не собираясь слезать с отцовского кошелька, выдвинула требование, сбившее спесь с многих.

Равьера захотела приданное за свою тушку в полтора миллиона золотых. Вот только Савьен, который мог позволить себе сумму и в три раза выше заявленной, напрочь отказывался выдавать «возлюбленной» и один медный пятак, и намеревался сразить её своей харизмой. Лет сто уже пытается. А эта дамочка лет сто скидывает льва с горы, на которой расположено её родовое поместье. К слову, Савьен вообще не сопротивляется подобному поведению, напротив, его это сильно забавляет, а вот мне приходится потом вынимать из его шевелюры листики, веточки, колючки, и распутывать всё это безобразие.

– Малышка, я привык добиваться поставленной цели, – слегка морщась от моих посягательств, ответил он.

– Что-то я не заметила сдвигов, – хмыкнула в ответ, подбираясь к следующей пряди.

Савьен улыбнулся ещё шире, а после довольно заметил:

– Сегодня мы мило беседовали два часа, я вскарабкался на её балкон, как в лучших традициях дамских романов, и даже поцеловал руку, отчего её лица коснулся смущённый румянец…

– Прекращай, пока меня не стошнило на твои патлы, – скривилась я.

Сама же подумала о том, что Равьера явно сдаёт позиции. Помнится, ещё пять лет назад, она держала льва на расстоянии сотни футов от поместья и только оттуда готова была слушать речи того, кто искусно владел мастерством запудривания мозгов.

И только я отвлеклась от мыслей о брате и смогла расслабиться впервые за несколько дней, в окно постучались. Подозревая в нарушении покоя того самого паскудного коршуна, я подошла к окну с уже заготовленным огненным шаром на ладони, но стоило одёрнуть гардину, как следующий вдох застрял в горле. За окном сидел белоснежный ирл, таращил на меня свои круглые жёлтые глаза, держа в маленьком чёрном клюве серебряный конверт с княжеской печатью. Дрожащими пальцами я приоткрыла створку и забрала конверт, даже не заметив, что птица клюнула мой палец.

– Что там? – Спросил Савьен, появляясь за моей спиной. – Твою ж мать…

Я была того же мнения, но не смогла сказать ни слова, молча наблюдая, как лев открывает конверт и бледнеет, читая письмо. Придя в себя быстрее меня, Савьен зачитал вслух:

– Княгиню Айшарин Аркалин ожидает Его Темнейшество во дворце завтра к десяти утра.

Одна жалкая строчка, но только мы понимали, что за этими словами могло последовать что угодно.

– Я пойду с тобой, – твёрдо произнёс Савьен, сминая в ладонях письмо.

– Нет, это самоубийство, – решительно ответила ему, прямо смотря в глаза. – Ты лучше меня знаешь, что твоё появление сочтут как неприкрытую угрозу Великому Князю и нарушение его приказа. Я пойду одна. Если кто и должен огребать за действия моего брата, то точно не ты.

– Айрин, он тебя по стенке размажет! – Прорычал лев, пытаясь воззвать к голосу разума.

Это он напрасно, последний никогда не рождался в моей голове.

– Не размажет, по крайней мере не сразу. Я же Аркалин, во мне течёт огонь преисподни, так что, как минимум, без значительного урона нашему князю, я не сдамся.

Ищет точки соприкосновения с монстром…

Сидя в машине возле площади Теней, я переводила взгляд с готического замка, чьи шпили скрывались за грозовыми багряными тучами, на зеркало заднего вида, где отображались мои наполненные ужасом глаза. Я буквально готовилась к худшему. Выглаженный военный мундир, чёрный с серебряными пуговицами и красно-золотым воротом, в котором я выглядела не так грозно, как хотелось бы, но была уверена в своих силах в большей степени. Собранные в строгий пучок золотисто-белые волосы, никакой косметики на лице. Только собранность и уверенность. Показывать слабость было равносильно смерти.

Глубоко вздохнув, я убрала иллюзию с лица и вновь посмотрела в зеркало. Теперь глаза были кроваво-алого цвета, в обрамлении чёрных ресниц, само лицо заострилось, а кожа стала алебастровой, подчёркивая моё происхождение. На площади, как на зло, находилось несколько военных, входящих в мой бывший состав. Я двадцать лет скрывалась. Двадцать лет никто, кроме Его Темнейшества, Фоксвара и Хальраксана не знал обо мне ничего. Теперь же, когда я выбралась из машины и, гордо чеканя шаг по мостовой, направлялась в сторону дворца, окружающие изумлённо смотрели вслед. Я же смотрела только прямо, только на двери дворца, не замечая никого вокруг, держа спину прямо, подбородок вздёрнутым.

– Накиб¹ Аркалин… – донёсся до меня изумлённый шёпот.

Оставалось лишь надеяться, что я выйду отсюда и продолжу работу в ПОУ. И желательно выйду на своих двоих.

Пройдя тёмными анфиладами, картинными галереями и витражными переходами, я замерла напротив резных дверей, собираясь духом. Поджилки всё равно мелко тряслись, несмотря на показное равнодушие, но мой брат не оставил мне выбора. На этот раз его вообще не было. Кивнув стражникам, распахнувшим тяжелые двери, я вошла в кабинет князя и низко поклонилась.

– Кровавого утра, Ваше Темнейшество, – ровно произнесла я, выпрямляясь.

Никогда прежде мне не доводилось видеть того, кого люди именуют Дьяволом, а все демоны – Великим Князем Кайраданом Райгнараном. Людям в принципе было невдомёк, что Дьявола вовсе не существовало, а был лишь Повелитель, князь – подтвердивший право наследования трона. Сегодня князь Райгнаран, вчера князь Воздбрак, а завтра и вовсе какой-нибудь другой. Впрочем, ни завтра, ни в ближайшие пару сотен лет минимум, никакого другого князя не будет. Я чётко это осознавала, смотря в голубые и холодные, как лёд, глаза Повелителя. Отливающие синевой чёрные волосы были коротко обстрижены, что обычными демонами неприемлемо, а у военных привычный вид. Прямой нос и широкие скулы, массивные плечи и внушительный рост, что был заметен даже в сидячем положении, всё это лишь подчёркивало, а не делало громоздкой, как у многих демонов, довольно аристократичную внешность. Из образа выбивались лишь чувственные губы и длинные красивые пальцы рук.

Осознав, что неприлично пялюсь на губы князя, мигом опустила взгляд на расстёгнутый ворот рубашки, из-под которого было хорошо видно красивую шею… Твою ж мать, соберись!

– И вам того же, Айшарин, – едва заметная улыбка обозначилась на губах князя.

Так, дышим, просто дышим.

Принципиально начав с интересом рассматривать книжные полки за креслом князя, я молча ждала развития событий. Князь же не спеша рассматривал меня, заставляя кожу покрываться мурашками и буквально чувствовать взгляд каждой клеткой тела. В какой-то момент меня это доконало, и я была грани того, чтобы показательно отгородиться огненным барьером, как князь начал:

– Последняя представительница рода Аркалин, – задумчиво протянул он. Следом добив: – Двадцать лет назад покинувшая пост накиба Отряда Смерти, и тем самым нарушившая мой приказ.

– Я не последний представитель рода, – рискнула заметить я, смотря также поверх плеча князя.

– Твой брат был лишён сил, более он не имеет отношения к огненному роду! – Жёстко ответил он, отчего я едва не вздрогнула, после мягко продолжил: – Ответь мне, стоила его жалкая жизнь таких страданий с твоей стороны?

Я оцепенела. Поклявшаяся себе никогда не вспоминать тот проклятый день, я не смогла выкинуть из головы промелькнувшие фрагменты. В ушах гремел голос отца, перед глазами стоял разъярённый Эзвур и бледнеющая с каждым словом мать.

– Ты не посмеешь, Эзвур, слышишь?! Иначе я лично порву тебя на лоскуты и кину на пол, где ты будешь гнить среди шкур зверей! – Кричал отец.

Ему донесли о подготовленном Эзвуром плане и ждущей приказа армии из тысячи демонов, что в ожидании своего командира томилась в Гиблом лесу. Я не верила своим ушам. Прибыв по увольнительной на два дня домой, я даже не успела снять заляпанные запёкшейся кровью стальные щиты с мундира и в ужасе взирала на брата, воплотившем мой самый страшный кошмар.

Наш род происходил от древних вардалов, первых демонов Ада. Отец имел полное право претендовать на трон, но он отказался, уступив Райгнарану, хотя тот был лишь муширом² армии при почившем князе. Он отказался потому, что никогда не грезил о такой власти, зная тяжесть её бремени, отказался ради семьи и своих детей.

Эзвур рос и питал всё большую ненависть к поступку отца. Он был алчным и жестоким, хотел всего и сразу, хотел править и склонять головы к своим ногам. Я безмерно любила брата, поэтому воспринимала все его стремления не более как глупую шутку, а он всё твердил: «Ты не понимаешь, Айша, что может дать власть! Вот увидишь, как полетят головы тех, кто посмел косо взглянуть на нашу семью, кто счёл род Аркалин слабым и потому не желавшим бороться за трон». Выбрав карьеру военного, я надолго покинула дом и не смогла вовремя предотвратить всё это безумие. Райгнаран, к тому времени, правил уже больше века, но Эзвура было не удержать. И кровь действительно пролилась, а головы полетели дальше кровавого горизонта, только это были головы нашей семьи.

– Молчишь, Айшарин? – Усмехнулся князь, заставляя взглянуть ему в глаза. – Ты ведь даже не воспринимаешь меня как равного, ведь я не происхожу из древнего рода.

Это было прямым оскорблением моей чести.

– Я не разделяю мысли своего брата! – Не сдержалась от рыка я.

– Отрадно слышать, и всё же, кто я для тебя? – Последовал новый вопрос, полный холодной ярости.

Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать – сила князя намного превосходила мою. Одного этого факта хватало, чтобы я засунула свой язык подальше и приклонила голову, несмотря на такие мелочи, как происхождение. В Аду не имело значение влияние твоих предков, если ты не подтверждал тот уровень силы, который когда-то возвысил твой род. А потому, я безропотно ответила:

– Вы мой Повелитель.

Одного не понимала, какого хрена здесь творится?! Он прекрасно знает, что я сделала всё, лишь бы сохранить те жалкие остатки достоинства, некогда возвеличившие Аркалин, я переступила через себя, наплевала на свою карьеру и молча сидела в управлении, не пытаясь даже пикнуть!

– Отлично, с этим разобрались, – весело сказал он, дав понять, что до этого просто испытывал моё терпение. – Теперь о насущном. Когда ты ушла в отставку, твоим последнем приказом было подавить главаря мятежников. Теперь же, когда этот самый главарь вырвался из застенок учреждения, в котором ты работаешь, разгромил моё поместье и осквернил сад предков, а после был пойман и вновь заключён под стражу, я вынужден отдать новый приказ.

Ледяные глаза пробирали насквозь. За показным весельем крылось сущее издевательство. Я не сдержалась и процедила:

– Я больше не являюсь накибом Отряда Смерти и не владею полномочиями выполнять приказы Вашего Темнейшества.

– Досадно, но, боюсь, я вынужден настоять. Ты снова примешь командование, вернёшь заслуженные награды и…

– Нет! – Твёрдо стояла на своём, зная, что вряд ли теперь выйду отсюда живой.

– Вот как… – недобро ухмыльнулся князь.

Этот… князь прекрасно знал, чего мне стоило тогда сделать этот выбор и также прекрасно знал, что я никогда не соглашусь снова занять этот пост. Вот только я не знала, что загоняю себя в ловушку.

– Вы осознаёте, княгиня Аркалин, что отказываете своему Повелителю? – Очень спокойно произнёс он.

От такого спокойного тона появилось непреодолимое желание самоубиться об стену. А учитывая живучесть демонов, самоубиться раз двадцать.

Мне ничего не оставалось, кроме как опуститься на колени. Я никогда не смогу выполнить его приказ, потому что никогда не смогу занести меч над головой брата, как бы сильно я его не ненавидела. И я рухнула на колени, опустила голову и смиренно ждала приговора. Мне даже не было страшно. Я молча приняла свою казнь как данность, жалея лишь о том, что не смогу попрощаться с Савьеном.

– Надо же, княгиня на коленях… – притворно изумился он.

Я же отчётливо расслышала, как в его пальцах сломалась ручка, а зубы скрипнули от едва сдерживаемого гнева. Пусть так, но я не стану той, кто окончательно уничтожит свою семью.

– Что ж, раз вы так покорно склонили голову, вам отлично подойдёт роль… моей личной служанки.

Кто там говорил про покорность? Ещё никогда я так быстро не теряла над собой контроль. Лишь предусмотрительно выставленный барьер не позволил столпу пламени сжечь князя. Огонь, отразившись от полыхавшего синем заревом стены, понёсся в мою сторону и был впитан мной без остатка, не причинив никакого вреда. Князь, судя по округлившимся глазам, слегка охренел от моих возможностей и еле успел отразить не просто столп, а огненный вихрь, спаливший к чёртовой матери всё в кабинете Его Темнейшества.

И вот тут я пришла в себя, но даже не смогла испугаться собственной наглости и совершенного преступления. О, мой брат сейчас буквально бы грыз свои локти от зависти, если бы узнал, что я только что совершила покушение на жизнь Повелителя Ада. Эзвур не был так близко к своей мечте и на дюйм, как я. Вот только мне было плевать на всё, потому что этот князёк только что сравнил меня с рабыней. МЕНЯ! Отрубленная голова – не самая худшая смерть, но такого унижения я не готова была прощать.

Но весь мой настрой сбил неожиданно восхищённый взгляд князя. Он сидел на единственном уцелевшем предмете мебели и… улыбался. Да какого хрена?!

– Вам смешно? – Не переставая злиться спросила я, складывая руки на груди.

– Вовсе нет, я лишь доволен демонстрацией ваших сил. Также мне отрадно, что гордость у вас всё-таки есть. Но я не стану выносить вам приговор, Айшарин, даже не надейтесь. После продемонстрированных возможностей, это будет слишком мягким наказанием, поэтому вы, после своей основной работы, будете приходить в мой дворец и исполнять некоторые обязанности… служанки.

Мои глаза полыхнули, отчего кресло под задницей Его Темнейшества слегка оплавилось, но это не помешало князю продолжить:

– Вы будете подавать мне ужин и готовить мою спальню ко сну. На этом всё, можете быть свободны.

После моего ухода, рухнувшие двери кабинета Повелителя пришлось ловить двум ошеломлённым от подобного стражникам. По пути к выходу, я «случайно» спалила половину картинной галереи, расплавила витражи в крытом тоннеле между крыльями замка, отчего там теперь во всю завывал ветер, а также решила, что смена ковровых покрытий этому зданию тоже не повредит. И только выйдя на улицу усмирила свою жажду мести, потому как площадь была полна собравшихся на шум демонов, а мне предстояло ещё достойно дойти до своей тачки.

Передо мной в ужасе расступались, поскольку глаза мои горели ярче углей в костре, оповещая о крайнем уровне опасности. Бывшие сослуживцы склоняли в почтении головы, а я видела перед собой лишь чёрный ягуар, мечтая быстрее занять водительское место и скрыться от опостылевших взглядов.

***

По прибытии домой, обнаружила своего друга лежащим возле ступеней поместья, нервно догрызающим бедро какой-то зверюги. С гривы стекала кровь жертвы, копыто которой он сплюнул, когда увидел меня.

– Слава Тьме… – выдохнул он, принимая человеческий облик и сгребая меня в объятия.

Он стальных рук у меня захрустели рёбра, поэтому я с треском вырвалась и поплелась к своему любимому дивану, дабы придаться самобичеванию.

– Дай угадаю, князь захотел, чтобы ты лично растирала ему ноги после тяжёлых трудовых будней? – Спросил Савьен.

Не успев даже присесть, я застыла в полусогнутом положении и в немом шоке посмотрела на льва. Тот ещё не понял, что сейчас его шёрстка знатно поредеет, поэтому не торопился убегать, ожидая ответа.

– Ты знал! – От крика он скривил свою наглую морду и тут же принял облик льва, прекрасно осознавая, что так мои попытки расчленить его тушку не сработают. – Савьен, какого хрена ты молчал?!

– Детка, я знаю Кайрадана довольно давно, поэтому понимал, что он не тронет тебя только в том случае, если ты попытаешься его убить. Причём убить исключительно из желания вылить свой гнев и отомстить за посягательства на твои честь и гордость. Я настращал тебя, чтобы ты была собранной, потому что князь прекрасно владеет искусством вызывать у оппонента чувства, которые он явно не должен испытывать. И, как видишь, сработало! Ты жива, здорова и частично отмщена.

– Савьен! – Утробный рык заставил его вздрогнуть, но лев не отступал.

– Ну покормишь его с ложечки пару месяцев, пока князю не надоест, что такого? Зато потом будешь дальше тихо и мирно сидеть в конторе до старости лет.

Взяв железный контроль над эмоциями, я медленно присела на диван и постаралась даже не смотреть в сторону Савьена, дабы не изорвать на клочки единственного друга. Пока я «медитировала», а лев прикидывался предметом интерьера, в голове пронеслось напоминание, что я всё-таки демон-военный, и в любом конфликте есть небольшое окошко разрешения проблемы. Оставалось только продумать стратегию и… коварная ухмылка тронула мои губы. Князю явно не по вкусу будут мои услуги горничной. Да что там, он выставит меня за бывшую границу, на землю к вампирам, и я смогу выстроить там жизнь с нуля, поскольку клыкастые сильно ценят отверженных князем.

***

Нервно клацая колпачком от ручки, я с накатывающей дрожью следила за циферблатом, на котором неумолимо секундные стрелки отсчитывали время до конца рабочего дня. Шефа как на зло не было в управлении. На Савьена я всё ещё злилась. Короче, из-за своего паршивого характера осталась без единственного, кто мог бы успокоить и попытаться вправить мозги.

Чем дольше я размышляла над своим планом мести, тем ярче осознавала, насколько я сглупила, потому что тягаться с князем бесполезно, не хватит силёнок. Эзвур был прав, я трусливо избежала участи, которая хоть и доставила бы мне неимоверные страдания, но не предвещала бы таких проблем в будущем. Вот только… отец отдал свою жизнь, в попытке спасти сына, а я не могла пойти против его воли.

– Айша, тут бабуля, пушистый одуванчик, полюбуйся! – Сходу начал Харон, заводя в кабинет монахиню. – У меня глаза на лоб полезли, когда Барклай её к нам засунул…

Старушка, лет восьмидесяти, с морщинистым лицом в белом платочке, смотрела на меня с таким умилением, что у меня самой брови поползли наверх.

– А чего это у вас дети тут работают? – Обратилась она к Харону.

– Э-э, так ей за триста уже… – протянул здоровяк, почёсывая лысую макушку.

– А-а-а, ну тогда, милая, приступай, чего время то разбазаривать понапрасну, – улыбнулась она, демонстрируя полное отсутствие зубов.

Жуть.

Вперив глаза в базу, в очередной раз пожелала новому судье дорогу в пекло, потому что этот тип ссылал к нам всех без разбора. Вся вина бабули, умершей от остановки сердца, заключалась в (это прям было жирно выделено) несоблюдении поста, в последние восемь лет, и краже резной фигурки медведя, когда бабуле было двенадцать лет. Изумлённо воззрившись на Харона, я даже не понимала, что, собственно, делать в такой ситуации.

Структура Пенитенциарного Огненного управления была жёстко разграничена по секторам. Обусловлено это было сложностью поддержания баланса в энергетических нитях, соткавших Ад. Основных два блока это мой – преступления, повлёкшие гибель людей и Сонкса – общественно опасные деяния. Дальше уже идёт разделение блоков по секторам как, например, доведение до самоубийства, организация массовой гибели людей, распространения психотропных веществ, разбой, кража и так далее. Работа ПОУ выстраивалась веками, и мои предшественники сочли такой способ работы самым эффективным. Разделение и перенаправление энергий в силовые нити стало проще, мощь демонов возросла, да и контроль территорий больше не стоял главной повесткой дня, как пару тысяч лет назад, когда земля под ногами постоянно плавилась от неконтролируемых движений магмы.

Собственно, за подобное старушка отсидела бы в довольно уютной камере двое суток в секторе Сонкса, но на этом всё. Она не заслуживала практически вечного проживания в Аду, куда попадали бывшие заключённые. Не, у нас то тут жизнь была вполне нормальной, обстановка от людской практически ничем не отличалась, просто это не по правилам.

– Вот и я ахренел, – хмыкнул Харон, – даже прокурор дара речи лишился. Так куда её?

– Ну, отведи её к стражникам, у них найдётся пустующая комната, а там надо шефа ждать, пусть он решает, – развела руками я, передавая ему бланк.

После чего часы на стенке замигали, оповещая, что уже пол седьмого вечера и пора валить домой. Ручка жалобно треснула, под напором моих пальцев, а я, пытаясь поймать волну спокойствия, начала методично складывать свои вещи и пытаться вспомнить, как можно попасть в замок минуя площадь Теней.

Во дворец я плелась полчаса, непросто соблюдая скоростной режим, а вообще ползя на минимальной скорости. Но, благодаря маячкам, никто не посмел погудеть мне в след, машины безропотно следовали за моим ягуаром, а при возможности тут же обгоняли и спешили по своим делам. Я же сдавливала руль в руках и старалась обращать внимание на каждую мелочь, лишь бы не думать о предстоящем.

Территории демонов мне всегда больше нравились именно запахом озона, вечно-оранжевым небом, красными облаками, древними каменными постройками, статуями великих демонов в парковых аллеях, и вечной угрюмостью местных жителей, не лебезивших перед теми, кого они искренне презирали. Земли вампиров разительно отличались вечным сумраком, холодом и показным радушием клыкастых. Помнится, мои бойцы никогда не скрывали злорадства, сминая застывшие улыбки холодных лиц вампиров, когда был самый разгар войны.

Но… с преданием воспоминаниям было покончено, стоило затормозить возле площади. Сегодня я выглядела не так грозно и не стала порочить честь мундира, облачившись в любимые кожаные штаны и тонкий джемпер, а потому… Ну вот какого хрена на площади снова снуют прекрасно знающие меня демоны?! Это вчера я могла позволить себе идти с гордо поднятой головой, сейчас же, без формы, я чувствовала себя униженной и раздавленной, потому как все они знали о моей отставке. Разве что не догадывались, где я двадцать лет пропадала.

С глухим рычанием, я накинула на себя иллюзию низшего демона. Они отличались грубой серо-коричневой кожей, коренастостью и мутно-зеленоватыми белками глаз. На таких старались не обращать внимание, потому что они не были рождены демонами, а стали таковыми из-за слишком долгого пребывания в пыточных, а после долгого заточения на рудниках. Бывшие человеческие души напитывались здешними энергиями и превращались в уродливое нечто. Хотя, как по мне, такова была их истинная натура. Но, по крайней мере, лучше я до входа во дворец буду так выглядеть, чем обращать на себя жалостливые взгляды.

Площадь пересекла быстро. Чуть ли не бежала. И мой расчёт оказался верен – все делали вид, что меня вообще не замечают. Все, кроме стражи возле входа во дворец. Двое демонов преградили мне путь, а тот, что стоял слева, брезгливо оттолкнул рукой и сплюнул, сказав:

– Куда прёшься, безродный?

– Слушай, просто пропусти, у меня нет настроения спорить, – сказала я, пытаясь протиснуться внутрь.

Правый придержал меня за шиворот, недоумённо смотря на мою мужскую личину, говорившую женским голосом. Понимая, что парад абсурда так быстро не закончится, я сняла иллюзию лишь с глаз, обнажая их рубиновый цвет. Мужики отшатнулись и молча дали пройти. Чисто из вредности, я быстро пробежала через холл и скрылась в коридоре, не снимая иллюзии. Пусть теперь стоят и думают, кому из потомков первых демонов они нагрубили, и во что это им выльется.

В более юные годы, я не раз бывала с отцом на приёмах бывшего князя, а потому отлично знала все пути и переходы, а также расположение покоев Его Темнейшества. Толкнув массивные двери, я всё не могла понять, почему за столько тысяч лет никто не поменял планировку дворца? Это, как минимум, неразумно, учитывая, что все заговорщики, коих всегда было немало, также отлично знали где и как напасть, и, главное, как потом отсюда смыться.

Сами покои князя были довольно по-военному аскетично обставлены: в личном кабинете, в отличии от рабочего, был только небольшой стеллаж с древними фолиантами и массивный стол из скальной породы. В спальне одна кровать с простым хлопковым бельём, негаснущий камин и парочка кинжалов на стене. Ванная комната также не располагала какими-то личными вещами. А в гостиной, кроме большого дивана и телека вообще ничего не было.

– Княгиня Аркалин? – Послышался женский голос из гостиной.

Выйдя из спальни, увидела демонессу с миловидным лицом, узкими чёрными глазами с красным отблеском, высоко-собранными рыжими волосами, что открывали продолговатые шрамы на шее, будто её кто-то полоснул по ней огромной когтистой лапой. Поправляя рукава строгого тёмно-синего платья в пол, она приветливо улыбнулась и представилась:

– Меня зовут Таира, я личная служанка Повелителя. Господин приказал посвятить вас в ваши обязанности.

Ага, рассказывай мне, служанка она. Судя по красному отблеску в глазах и очевидной мне, но тщательно маскирующейся, пластичностью тела, девица была иссикаей – наёмницей из Изнанки. Характерный прикус же выдавал вампирскую примесь, но зубки ей явно кто-то подправил.

– Ну посвящай, – хмыкнула я, усаживаясь на диван.

– Господин предпочитает мясные блюда в вечернее время и крепкий чёрный кофе с мускатным орехом перед сном. Всё это вам нужно будет лично сервировать на третьем этаже и приносить в покои Повелителя. Ужинать он предпочитает в своём личном кабинете, – начала она, всё также оставаясь возле дверей. – На кухне вы найдёте всё не обходимое для приготовления блюд…

– Я ему ещё и готовить всё это должна?! – Прошипела я, вскакивая с дивана.

– Княгиня, речь идёт исключительно о сервировке, – снисходительно пояснила Таира. – Персонал покидает кухню в шесть вечера, господин ужинает в восемь вечера, иногда позже, если занят. Все блюда хранятся в специальном отсеке, под духовой печью, что позволяет сохранять их температуру. А все напитки, которые попросит князь, да, вам придётся делать самостоятельно.

Сев обратно, я уже начала прикидывать план диверсионной деятельности на территории противника. По счастью, я прекрасно разбиралась в различных травках-муравках, благодаря матери, увлекавшейся ботаникой, поэтому травануть была способна. Не смертельно, ибо мне же потом башкой отвечать, но вызвать расстройство желудка – как два пальца об стенку.

– Ко сну господин отходит около полуночи, но время также может варьироваться от различных обстоятельств, – продолжила она. – Вам необходимо будет расстелить кровать, подготовить ванну и свежие полотенца, а также проветрить спальню.

– А постельку греть не нужно? – Усмехнулась я, начиная нервно мотылять ногой.

– Господин предпочитает прохладные простыни, – сдержанно ответила Таира.

Вот всегда бесили иссикаи, по их лицам хрен поймёшь, что они думают на самом деле.

– Ваша рабочая форма…

– Никакой формы! – Прошипела я.

– Как пожелаете, – улыбнулась она и бросила меня в одиночестве.

Молча попсиховав ещё пять минут, я пошла на разборки. Ну как на разборки – на уточнение времени прибывания моей персоны в этом серпентарии.

***

Стою и молчу. Молчу и стою. Пятнадцать минут уже. Его Темнейшество, стоило мне вежливо постучаться и войти в кабинет, не очень вежливо попросил подождать, махнув рукой, как зверьку. И вот уже пятнадцать минут я буравила взглядом его сосредоточенную на документах физиономию.

Теперь то я его рассмотрела во всех подробностях. Идеально выбритое светлое лицо, даже без намёка на щетину. На лбу появлялась небольшая морщинка, когда он начинал о чём-то размышлять. Чувственные губы то сжимались в тонкую линию, то слегка приоткрывались… Почему-то на них я обращала больше всего внимания. Но, судя по тому, что говорил Савьен, князь, несмотря на сосредоточенное внимание к бумагам, видимо всё же воздействовал на меня. У князя были удивительные глаза. Они меняли цвет с ясно-голубых, как кусочек летнего неба в человеческом мире, до прозрачно-сероватых, как ледяные просторы вампирских земель. Для демона – это что-то из ряда фантастики. Я никогда ничего подобного не встречала и потому не понимала, какой силой князь обладает и к какой ветви принадлежит. Скорее всего это была лишь иллюзия.

У высших демонов, потомков великих вардалов, глаза были ярко-алыми с круглым зрачком, этот цвет был обусловлен огненной стихией, текущей в венах. Демоны, у которых над огнём превалировала сила смерти, глаза были тёмно-красными, как кровь. Обычные демоны обладали более тусклым бордовым цветом, почти карим, и вытянутым зрачком. Вампиры же имели чисто чёрные глаза, с различными отливами от зелёного до синего. Оборотни так и вовсе разные вариации карих глаз с круглым зрачком и золотым отливом. Химеры и мантикоры – чёрные белки с красными вытянутыми зрачками, а демоны проводники, как Харон – чисто белые. Короче говоря, вариаций у разных видов была масса, с конкретными отличительными признаками, но таких человеческих и, одновременно, ни на кого не похожих глаз, как у Повелителя, я никогда не видела.

– Так что ты хотела?

Я вздрогнула от тихого вопроса, увлёкшись рассматриванием его лица настолько, что даже не заметила, когда он полностью уделил своё внимание мне.

– Кхм, мне интересно, как долго вы планируете пользоваться моими паршивыми навыками служанки? – Спросила я, слегка смутившись от пронзительного взгляда.

Поднявшись, князь медленно размял спину и шею, после присел на край стола и сказал:

– Пока не решу, что с тебя достаточно, – его губы растянулись в улыбке, которую мне тут же захотелось смять, приложив князя разочек об стенку. Или не разочек.

Пока я грозно пыхтела, сдерживая ругательства, князь потянулся за каким-то листком и передал его мне.

– Это твоё месячное жалование.

Скептично посмотрев на бумажку, увидела сумму в двадцать тысяч золотых.

– М-да, на надгробье высекут: «Здесь покоиться Айшарин Аркалин. Она любила и страдала. Она любила деньги и страдала от их недостатка», – мрачно протянула я, засовывая бумажку в карман брюк.

– Когда перейдёшь на полную ставку, я, несомненно, подниму тебе зарплату, – хмыкнул князь.

– Чего? – Вспыхнула я. – На какую ставку? А вы не забыли, что у меня вообще-то основная работа имеется?!

Хитро сощурившиеся глаза блеснули в приглушённом свете ламп и, заговорческим шёпотом, князь доверительно поведал:

– Ты всегда можешь отказаться и выбрать отрубленную голову брата.

– Допустим… – сквозь зубы процедила я.

– Недельку ещё можешь поработать у Хальраксана, а там придётся выбирать, либо гордое звание личной прислуги князя, либо…

– Я поняла! – Грубо перебила его.

Ничего, морда вражеская, ты у меня ещё попляшешь.

Выдохнув, натянула самую ослепительную улыбку из своего арсенала и спросила:

– Когда подавать ужин, Ваше Темнейшество?

– Мне больше нравится обращение «господин», – будто невзначай произнёс он, а потом, сделав вид, что серьёзно думает над моим вопросом, милостиво разрешил: – Можешь прямо сейчас накрывать на стол.

Поклонившись чуть ли не до пола, оскалилась ещё сильнее и вышла из кабинета. Ну всё, мужик, ты попал.

***

Зашибенная кухня – подумала я, рассматривая дорогущую технику. Тут тебе и шашлычок можно приготовить, и гриль, и разные десерты, даже полностью оснащённый бар имелся. Пошарив в холодильнике, наткнулась на отсек с запасом крови, просмотрела пакеты и злорадно улыбнулась. Людская кровь у нас считалась деликатесом. Я вот её вообще не переваривала, хоть она и давала заряд бодрости на пару суток. На войне нахлебалась знатно. У вампиров запасы те ещё, на сто поколений вперёд хватит. Хотя они, как и демоны, тоже предпочитали обычные приёмы пищи кровяной попойке. Открыв ящик со специями, выбрала самую жгучую приправу, достала миниатюрный кондитерский шприц и очень щедро, мне ж не жалко, заправила каждый пакет.

Совершив маленькую пакость, обвела взглядом пространство, пытаясь придумать, чего бы ещё сделать, чтобы моё присутствие осталось незабываемым. Открыв духовой шкаф, вытащила несколько подносов. На одном из них были птичьи запчасти, то бишь крылья и ноги, пахнущие неимоверно вкусно, Савьен так не умел готовить. На другом запеканка из фарша и овощей. Посуды в шкафах тоже было много. Выбрав чёрную тарелку с золотой каймой, положила три ножки, два крылышка и кусочек запеканки. Щедро всё полила острым соусом, который дополнительно ещё снабдила перцем. Я сегодня вообще сама щедрость, хоть иди милостыню подавай. Водрузив всё на поднос, захватила столовые приборы и гордо прошествовала в покои князя.

Когда с сервировкой в кабинете было покончено, зашёл князь, а я попыталась смыться, но…

– Составь мне компанию, – попросил он.

– Вряд-ли моя компания улучшит вам аппетит… – попыталась отмазаться я.

Но не тут-то было. Один взгляд и пришлось притормозить на выходе.

Пока Его Темнейшество устраивался в кресле, я подошла к стеллажу с фолиантами и взяла один по геральдике демонских родов. Усевшись напротив, я принялась невинно листать странички и вообще старалась не смотреть в сторону князя.

Первыми в списке было три герба: Аркалин, Калракс и Марлам – представителей огненной стихии. Калраксы, чей герб представлял двухглавый змей, утратили свои позиции, когда род прервался на единственном наследнике, пожелавшем свалить к вампирам. Мильрем до сих пор, насколько мне известно, так и не женился, предпочтя судьбу отшельника. Я могла его понять, потому как прекрасно знала, какова судьба того, кто в ответе за весь род. Отец не стал отшельником, но отказался от всех прав на трон по тем же причинам.

Марламов перерезали иссикаи, когда те вознамерились поделить Изнанку, спихнуть инкубов и передать территории высшим демонам. Их герб, по стечению обстоятельств, воплотил исход семьи – ирл, вокруг шеи которого обвивается змея. Наш же герб также предрёк определённую судьбу – лев, грива которого представляла собой языки пламени. Савьен вообще считал его своим собственным, хотя вообще не был демоном, но часто любил говорить отцу, когда у них завязывался спор: «Тебе даже предки наказали почитать меня, так что заткнись и прекрати спорить с истинным из Аркалин». Ну, после подобной фразы его грива редела, ибо папа всегда ставил на место зарвавшегося кошака.

– Айшарин… – недобро протянул князь, прерывая мои воспоминания.

– Что? – Максимально отстранённо спросила я, смотря на князя.

Безупречное лицо заметно покраснело, а взгляд был таким, будто я ему молотого стекла подсыпала. Кстати, а это идея…

– Почему всё острое до такой степени, будто я проглотил охапку углей прямиком из костра?

– Господин, моё дело какое – принеси, подай. За состав блюда ответственности не несу. Все вопросы к вашему повару, может вы ему тоже двадцать тысяч платите, вот он и взъелся…

Ха, не на ту напал! В военной академии нас натаскали на сорокачасовых допросах, так что я могу хоть до утра под дуру косить. А вообще стрёмно было. Повелитель – это не ракиб Дэкилрс, у этого морда посуровее будет.

– Приготовлю вам постель, – мило улыбаясь, сказала я, тут же скрываясь за дверями кабинета.

Из кабинета донёсся звон разбитой посуды. Какие мы нервные…

Прибывая в приподнятом настроении, я стянула с кровати покрывало, взбила подушки и распахнула настежь окно. Окна из покоев выходили на казармы стражников, полигон и крытый тренировочный лагерь, дальше слегка мерцало защитное поле, отделявшее оживлённый центр княжества от дворца. Тоскливо смотря на залитые красным заревом небольшие каменные дома и ресторации, всё пыталась вспомнить, что говорила Таира про остальные обязанности…

– Ты ужинала сегодня? – Неожиданно прозвучало сзади.

Нет, демоны вообще существа крепкие, выносливые и всё такое. Чтобы убить, нужно постараться, но, если он ещё раз так бесшумно подойдёт, чувствую, сдохну от банального сердечного приступа!

– Нет, господин, всё в трудах и в трудах, – повернулась в его сторону, ожидая увидеть свирепый оскал, но лицо князя буквально олицетворяло слово «беспристрастность».

Что-то мне резко захотелось домой уйти, а сзади как раз было спасительное окно. Там как раз невысоко, метров триста всего, а прыгаю я очень даже неплохо…

Мне молча указали на выход из спальни. С видом каторжника, проследовала за Повелителем обратно в кабинет и с удивлением уставилась на стол. Было накрыто на две персоны и на порции князя не было даже капли того красного соуса, которым я испоганила блюдо. Мне даже галантно придвинули стул и положили салфетку на колени.

– М-м-м… паралитик, сыворотка правды, ртутный расщепитель? – Начала накидывать варианты, не спеша брать в руки вилку.

– Не угадала, – хмыкнул он, с аппетитом вгрызаясь в птичью ногу.

– Слёзы смерти, яд саламандры? – Не сдавалась я.

– Нет.

– Даже без слюны ящера обошлось? – Выпучила глаза, неверяще продолжая пялиться в тарелку.

Князь неожиданно устало вздохнул и снисходительно пояснил:

– Нет, Айшарин, я не пытаюсь вызвать у тебя судороги, парализовать, вызвать галлюцинации или расстройство желудка. Даже перчить не стал, так что ешь, желательно молча.

И на меня так посмотрели, что стало понятно – не съем – силой впихнут. Ладно, остаётся надеяться на свою живучесть. Отломив кусочек запеканки, принюхалась, лизнула, надкусила и… ничего! Невероятная гармония ингредиентов, полный баланс приправ – это было что-то удивительное. Вроде обычное блюдо, но я ничего вкуснее не пробовала.

– Ну как? – С улыбкой спросил князь.

– Восторг! А ваш повар женат?

Князь на секунду замер с вилкой у рта, после насмешливо протянул:

– Вдовец, в одиночестве тянет семнадцать сыновей.

Вот это плодовитость… Дальше пришлось молча есть, задвигая матримониальные устремления в отношении, судя по плодовитости, оборотня куда подальше.

В этом мире жить невозможно, но больше негде…

– Савьен, вот скажи мне, когда я свернула не туда? – Пьяно вопросила я, подливая себе ещё спирта в ягодный сок.

Верный друг, увидев моё состояние, стоило мне войти в дом, сразу же решил, что рюмка спасает в любой ситуации.

– Ты прекрасно знаешь ответ, – хмуро ответили мне.

Рыжая морда развалилась возле камина и мрачно пялилась в потолок. Вот по любому он что-то знает, но молчит, падла… И ведь знаю его, хрен выдаст правду, желая, чтобы я до всего дошла своими мозгами.

– Вот плюну на всё и свалю к клыкастым! – Психанула я, ударяя кулаком по столу.

Савьен лишь закатил глаза и продолжил думать о своём.

Вообще, если бы война до сих пор продолжалась, так бы и поступила, а сейчас… Князь и оттуда меня выдернет. Вот как невовремя они нейтралитет заключили!

– Изнанка? – Вяло предложила я.

– Нет! – Резко встрепенулся лев. – Тебе там делать нечего!

Ну, место не из приятных, это да.

Если посмотреть на наш мир со стороны, то будет казаться, что мир людей, демонов и сама Изнанка – это три мыльных пузыря, соприкасающихся одной из сторон. По-простому – три сопряженных сферы. Наш мир сочленён из разрушительной энергии, то бишь – злости, корысти, ненависти, алчности, жестокости и так далее. Он подпитывается миром людей, чьи души проходят через его грани и отдают свою силу. Когда разрушительной энергии не остаётся – люди перерождаются в своём мире.

Изнанка же создана искусственно. У демонов то тоже свои зэки есть, которых куда-то надо девать. ПОУ для этих целей не подходит, потому что демоны и прочие твари преисподни, как их называют люди, разнесут эту конторку в пух и прах. Собственно, третья сфера возникла от переизбытка энергии, как сообщающийся сосуд. И вот её мир был укрыт вечными льдами, примерно, как у вампиров, но всё гораздо запущеннее, горными хребтами, и разрастался от новых потоков силы довольно стремительно.

Когда-то далёкие предки, обнаружив новую грань, исследовали сей мир и поняли, что тот забирает силу всех, кто оказывается в нём заточён. Таким образом, решили превратить Изнанку в камеру строго режима для отбившихся от рук демонов, вампиров и прочих неудачников. Спустя столетия столь обширная территория стала камнем преткновения. Многие считали, что глупо терять такие ресурсы и вообще делиться надо. Ад то не безграничен и количество его обитателей множится, притесняя великие рода в территории. Желавшие избежать начавшейся по этому поводу войны, скрывались в Изнанке, устраивая там свою жизнь и, соответственно, отстраивая новые города и поселения. В итоге, третья сфера превратилась в своеобразное гетто с уголовниками, наёмниками, криминальными авторитетами и прочей нечистью.

– Почему? – Удивилась я. – Туда-то он точно не полезет, а я обживусь как-нибудь, связи есть, не пропаду.

В Изнанке кого-то найти та ещё морока.. Во время войны, мы там с бойцами частенько инфу через наёмников добывали. Оно ведь как – многие вампирские кланы, ради сохранения будущего своих родов, запихнули наследников в третью грань. Нам иногда приходилось туда спускаться, искать посредников этих самых наследничков и выпытывать необходимую инфу. Как вспомню, так вздрогну, ибо мой всепоглощающий огонь в Изнанке напоминал жалкое подобие зажигалки. Хотя и в этом были свои плюсы – не было нужды контролировать своё пламя.

– Айрин, хватит ныть! – Рыкнули на меня. – Пусть лучше Кайрадан тебя носом в дерьмо макает, чем… В общем не зли его. Если бы твоего отца не поглотило горе, он бы пришёл в себя и самолично снёс Эзвуру голову, потому что он пошёл против своей семьи! Будь я Аркалин, сделал бы тоже самое, и только ты позволяешь этому безумию твориться дальше!

Поиспепеляв меня взглядом, Савьен сжалился:

– Я понимаю, тебе кажется, что отец, спася его, оставил за собой последнее слово и связал руки, но это не так…

Вот даже сил злиться не было. Всю спесь сбил повышенный градус в крови. Сколько раз за двадцать лет мы мусолили эту тему? Не сосчитать. Но Савьен никогда не объяснял в чём дело.

***

– Станислав Ярош… – повторила я, листая базу.

Напротив сидел светловолосый парень, смотрел в упор своими карими глазёнками и нервно постукивал ногой. Материала на этого пацана была уйма. Я с таким первый раз столкнулась, но Харон рассказывал про парочку похожих персонажей. Дело в том, что не все люди, после смерти, попадали в наше заведение. Ад подпитывается разрушительной энергией – тот, кто её не имел, заново перерождался. И вот сидящий передо мной парень попадает к нам уже в третий раз. Это прям нонсенс. Вот я и читала, пребывая в шоке, все архивные данные, периодически поглядывая в его сторону.

– Хотя нет, ты же сейчас Войцех Ковальский… – задумчиво протянула я.

– Да плевать уже, достало это место! – Сплюнул на пол он, начиная от досады грызть ногти.

Ну, я понимала его в какой-то степени. Родившись у людей, он забывал прошлые воплощения, а после смерти, если опять косячил, попадал к нам, и воспоминания мигом всплывали. А косячил мужик знатно – покушение на императора пару веков назад, убийство трёх женщин семьдесят лет назад, а сейчас, в возрасте двадцати двух, парень совершил массовый теракт, в котором пострадало больше сотни людей.

– М-да, не прёт тебе рождаться в одной и той же местности из раза в раз, – хмыкнула я. – Слушай, а как ты вообще отсюда сваливаешь?

Такого отчаяния я ещё ни разу не видела. Чувак был готов в прямом смысле локти кусать, не смиряясь с мыслью, что его «любимая» пыточная камера под номером три, во втором тюремном блоке, вновь распахнёт свои жаркие объятия.

– Я умею раскаиваться, – коротко ответили мне. – Слушай, давай быстрее закончим. Эта фишка срабатывает только пыток через сорок, а я не горю желанием растягивать это «удовольствие» ещё на пятьдесят лет!

Дописывая данные, я язвительно заметила:

– Смени место жительства в следующий раз, а то правда, не прёт тебе у шепелявых.

Вызвав Ривза, вверила в его руки эту шутку мироздания и расслабленно развалилась в кресле. Денёк не самый приятный – у людей очередная заварушка, а у нас суды забиты толпами военных. С самого утра маршировали здесь, даже кофе некогда выпить было. К слову, о кофе… Поднявшись, я решила навестить любимого шефа, который скромно сидел в своём кабинете, даже не поздоровавшись.

Ракс во всю упражнялся отжиманиями. Бугры мышц перекатывались под сероватой кожей столь быстро, что казалось, от натуги кожа просто лопнет.

– Шеф, ты как? – Опасливо держась поближе к выходу, спросила я.

В последний раз в подобном нервном состоянии, я видела Хальраксана лет сто назад. Шеф ПОУ в прошлом был военным, имел жену и дочь. Так случилось, что во время войны, его семья оказалась за горным хребтом, на стороне вампиров. Я не знала всех подробностей, но не надо быть провидцем, чтобы догадаться – их убили. Долгие годы он хранил в сердце надежду на встречу, не мог поверить в подобный исход и, в конечном итоге, шефа отстранили от всех операций. Он нарушил приказ и, вместо облавы на одно из вампирских поместий, Хальраксан пошёл по следу своей семьи.

После отставки преподавал в Военной Академии техники боя и ведение диверсионной деятельности на территории противника, где мы и познакомились. К моменту моего выпуска, сослуживец Хальраксана, вернувшийся из-за хребта, привёз ему родовое кольцо, которое шеф подарил своей жене в день свадьбы. Демон смерти практически высох на моих глазах. Ракс замкнулся в себе на целые месяцы. Если бы не мои родовые артефакты, позволявшие передавать часть силы, он бы просто вырвал своё израненное сердце, не выдержав этой боли. С тех пор нас накрепко связало это знание, и шеф начал понемногу восстанавливаться, убивая все мысли в голове выматывающими тренировками.

Заметив моё присутствие, он медленно поднялся, натужно дыша, вытер полотенцем пот со лба и весело ответил:

– Я в норме, Айрин. Решил сбросить напряжение!

Не сказать бы, что поверила, но в душу к демонам лезть не привыкла, а вот в государственные тайны – это да, хлебом не корми.

– Лады, тогда вопрос такой – что от меня надо князю?

Снисходительно улыбнувшись, Хальраксан надел рубашку, чинно присел на край стола и выдал:

– Боюсь, ничего нового я тебе не отвечу, подозревая, что Савьен успел сказать.

– Ой, да брось! – Фыркнула я. – Ты когда из управления пропадаешь, обычно на «деловых» встречах с Его Темнейшеством заседаешь!

Кустистые брови удивлённо взлетели вверх, а я поняла, что спалилась.

– В твой кабинет не вламывалась, – начала оправдываться я. – Но два плюс два сложить могу. Когда на площади своих бойцов увидела, вспомнила, что те, по идее, должны на бывших границах кольями стоять, а не возле дворца шнырять. Вампиры опять что-то мутят?

Пальцы, застёгивавшие пуговицы, чуть не вырвали одну, но ни один мускул на лице шефа не дрогнул.

– Айрин, я давно не видел князя, поэтому ничего тебе сказать не могу, – уклонился от ответа он. – Единственное, что я знаю – армию передислоцируют ближе к границе.

Это радовало и одновременно пугало. Если вновь начнутся открытые боевые действия, то всех военнообязанных вернут в строй. Поначалу только преподов Военной Академии и большую часть личной стражи князя, а затем уже и всех отставников. Меня подобная участь могла бы минуть лишь в одном случае, если бы я продолжила работать в управлении, потому что братец до сих пор сидит здесь, а не в Изнанке, лишь по причине того, что я могу его сдерживать.

А поскольку князь вознамерился меня переманить в свой штат, пусть только прислугой, то меня непременно выдернут во вторую волну мобилизации. И тут вроде бы мне стоило воспрять духом, ведь я смогу перекочевать на сторону противника и укрыться в их землях от Его Темнейшества, но была проблема – Эзвур не отделается Изнанкой, его попросту казнит сам Повелитель. Райгнаран этого не может сделать лишь по одной причине – я являюсь последним представителем рода – следовательно, казнить по закону могу только я, а моё самоустранение с поста накиба позволяет не подчиняться этому приказу.

– Про бабулю слышал? – Задумчиво спросила я, решив оставить размышления о грядущей войне на будущее.

– Да, её скоро Харон сопроводит к границе мирской грани.

– Лучше бы он туда нашу Фемиду вышвырнул, – сказала я, всё ещё злясь за это на Барклая.

– Я подал прошение в Департамент Тайн, так что судью прокатят по всем буквам закона, – хмыкнул Хальраксан, отстранённо смотря в окно.

Коротко попрощавшись, я направилась в подземелье первого блока, чтобы в последний раз укрепить силовой барьер. Стараясь отрешиться от чужих страданий, я всё думала, чем могла быть полезна князю. После меня, насколько я знала, место накиба Отряда Смерти занял Дэкилрс. В Академии я несколько лет была в возглавляемой им группе, когда он ещё был ракибом, и точно могла сказать, что он не хуже меня справляется с этой ролью. Да, он был обычным демоном со слабыми зачатками огненной силы, но и без неё мог уложить многих, используя лишь меч.

Идём дальше – военный опыт? Тоже сомневаюсь. В этом вопросе гораздо полезнее был Хальраксан, да и военных советников у князя хватало. Сила? Здесь уже можно было сослаться на этот критерий, ведь подобных мне больше в армии не было. Но проблема в том, что я не всегда могла вовремя взять огонь под контроль. Случаи редкие, лишь когда я на грани нервного срыва, но не забываем про горный хребет, превращённый в длинную полосу высоких скал… Я в себе не сомневалась, ведь наш отряд был элитой, которая не провалила ни одного задания, но кто в здравом уме даст мне занять прежний пост, учитывая все прегрешения?

– Сестра, что-то ты зачастила… – прервал мои мысли Эзвур.

Даже не заметила, как дошла до конца коридора, но решила не реагировать на брата, молча возложив руки к стене возле решётки его камеры. От ладоней тут же потянулись алые волны, расходящиеся по всей камере и вдоль коридора.

– Решила игнорировать меня? – С извечной ухмылкой спросил он, опираясь на решётку прям напротив моего лица.

Какой-то идиот снял его с крюков, и Эзвур вполне неплохо стал выглядеть. Раны затянулись, и только заляпанная бурыми разводами одежда показывала, сколько крови вылилось из брата во время пыток.

Нас разделяли лишь толстые раскалённые прутья, но это не мешало Эзвуру наклониться так близко, что они практически касались его лица.

Я старалась равнодушно смотреть в глаза, так похожие на мои, но они вдруг наполнились слезами. Недоумённо вскинув бровь, я чуть отстранилась и вгляделась ещё раз, полагая, что мне показалось, но..

– Я скучаю по тебе, львёнок… – тихо произнёс брат, смотря буквально в душу.

Две солёные капли скатились по щекам, размазывая грязь, а потрескавшаяся нижняя губа задрожала.

– Прости меня, львёнок, я так сожалению, я… Правда, я понял, что натворил! Понял и мне так больно, львёнок, ты бы знала! Я не могу вырвать эту боль, как бы не старался, потому что знаю – твоя намного сильнее…

Я дрогнула, прервав передачу своей силы этим стенам. Это детское прозвище, срывающееся с губ Эзвура, что-то надломило во мне, заставляя просунуть руку сквозь прутья и дрожащими пальцами прикоснуться к его щеке.

Эзвур прильнул к ней, обхватив своей ладонью, и прошептал:

– Я знаю, что мне не искупить своей вины, но, если сможешь, прости… Я так тебя люблю и так жалею, что столько раз заставлял тебя страдать!

Эзвур поцеловал ладонь, и с моих ресниц сорвались слёзы.

Я гладила колючую щёку, не в силах вымолвить хоть слово, и просто смотрела в родные глаза, отражавшие мою собственную боль. Как вдруг, его лицо исказилось прежней надменной гримасой, а слёзы испарились с тёмных ресниц без следа.

– Тебя так легко провести, сестрёнка, что даже не интересно! – Хрипло рассмеялся он.

Я отшатнулась от камеры, больно приложившись затылком о стену, и в ужасе воззрилась на брата. Как… как мой маленький златовласый огонёк превратился в монстра?

– Ах, как жаль, что честь не позволяет снести мне голову! – Ещё громче зубоскалил он, отходя вглубь камеры.

Остервенело вытерев влажные дорожки с щёк, я вновь привалилась к решётке и мощным потоком направила свою силу, впечатывая брата в стенку. Эзвур надрывно закричал, корчась от резкой боли, а я улыбнулась.. Ещё никогда чьи-то страдания не приносили мне такого удовольствия. Братец не боялся боли, но моя сила вливалась не только в стены камеры, но и в его тело, больше не способное принимать такую мощь. Выжженый энергетический сосуд буквально трескался на моих глазах, плавя последние крохи силы Эзвура, заставляя его кашлять кровью и обхватывать голову руками, пытаясь унять эту агонию.

Проверив барьер на прочность, я остановила этот поток и, только когда брат обессиленно повалился на пол, с мрачностью удовлетворённостью направилась на выход из блока.

***

– Княгиня? – Кто-то тронул меня за плечо, от чего я резко подскочила с дивана.

На меня встревоженно смотрела Таира, поинтересовавшись:

– С вами всё в порядке?

– Да, – ответила ей, вновь располагаясь на кожаном изделии.

– Просто вы не отвечали… Впрочем, я пришла сообщить, что господин будет ужинать через десять минут.

Кивнув ей, вновь погрузилась в себя, отмечая тихий шелест шагов иссикаи, скрывающейся за дверью. Всю дорогу до дворца и уже около получаса нахождения в гостиной князя, я прокручивала в голове момент заключения брата под стражу.

Отец, взбешённый его поступком, приказал возвращаться на военную базу, сказав, что я только буду мешать ему разбираться с Эзвуром. Я противилась, как могла, но Каиль, моя мачеха, попросила послушаться, поскольку была уверена – вдвоём они отстоят сына.

Эзвур был младше меня на тридцать лет. Я безмерно его любила и проводила в его компании всё свободное время. Естественно, я всегда защищала его от вспыльчивости главы рода, поскольку отец с трудом переносил все пакости мелкого. И в тот раз я грудью легла на защиту Эзвура, пытаясь разубедить, а отца предостеречь от поспешных решений.

По прибытии на базу, места не могла найти, не понимая, что сейчас твориться в доме. Благо, в то время наш отряд был не задействован, и я не подрывала своими нервами планы армейского руководства. Когда же со мной связался заместитель мушира, сообщив о смерти отца и заключении брата под стражу до начала суда, я буквально почувствовала, как меня разрывает на куски. Боль была настолько невыносимой, что я выпалила всю свою силу, разнеся горный хребет, и лишь чудом выжила. Савьен вытащил меня из-под завалов, смог исцелить и, добившись новой увольнительной, привёз домой. Несколько дней заняло заживление всех ран и переломов, лев не отходил ни на минуту, вливая свою силу, от чего родовые артефакты осыпались прахом, при этом сам был на дне отчаяния. Как только пришла в себя, выслушала краткую версию произошедшего и помчалась в тюремной блок, где содержали до начала заседания.

Помню, как сознание плавало в бреду, как я не могла унять слёз, как практически цеплялась за стул, не в силах заставить тело принять сидячее положение – но всё остальное смазалось единым пятном. Ровно до момента принятия мной отставки.

Зал суда. С одной стороны трибун все представители великих родов демонов Ада, с другой глава Департамента Тайн – Альвест Фоксвар, Крис Харкурт – личный советник князя и Россак Оливракс – мушир армии. В центре клетка с братом, который даже в такой момент не мог снять улыбки с лица. Я не выдержала. Откуда-то нашлись силы, и я выбежала из здания суда, помчавшись домой. В голове бился вопрос – как Эзвур до сих пор оставался в живых?

Всё дело в законе. При поимке особо опасного преступника, являвшегося выходцем из древнего рода, его лишали всех сил с помощью специального артефакта. Если же после лишения он оставался жив – судили и заключали под стражу до смертного приговора, который исполнял представитель рода. Ещё до первого слушанья проводилось «Изгнание крови», как называли процедуру выкачивания энергетического сосуда, а брат не выглядел так, будто его иссушили.

Меня нагнал Савьен, призывал вернуться и решить всё в зале суда. Вырвалась, несясь домой, будто чувствуя, что все ответы там. Стоило зайти на территорию поместья, как мы оба остолбенели, видя алое зарево в окнах. Мама выжгла себя, понимая, что лишилась и мужа, и сына.

– Айшарин? В чём дело?

Передо мной присел на корточки князь, обхватывая мои дрожащие и ледяные ладони своими.

– Подождите… я.. Я должна вспомнить, – промямлила я, отодвигаясь от него подальше.

Что произошло дальше? – Спрашивала у себя, пытаясь заставить свой мозг всё вспомнить. Но он упорно не выдавал ничего, кроме чёрной картинки. Я помнила только, как в тот же вечер в поместье пришёл Россак Оливракс. Как главнокомандующий, он передал постановление суда и приказ Повелителя – казнить Эзвура Аркалин. Как была в мундире, так и вырвала из нагрудника свой знак, определявший ранг. Швырнула на стол, следом написала рапорт и кинула туда же. Мушир был в ярости, грозился трибуналом, каторгой, лишением титула, пока Савьен ему не напомнил, что я выше его по положению, так как уже отказалась от воинского звания, а значит он говорит не с подчинённой, а с княгиней.

Но что дальше? Только темнота, которая поглотила так стремительно, что последние мои ощущения – это крепкие руки льва и тихий голос, умолявший вернуться к нему.

Савьен что-то говорил, пока я металась в бреду, рассказывал, как проходило погребение родителей, как менялась ситуация на войне… Первое, что спросила – что с моим братом, как только пришла в себя. Лев отвечал, что того упекли в Пенитенциарное Огненное управление, что готовят к заключению в Изнанке. Когда же я смогла добиться решения суда о переводе брата именно в ПОУ, при условии, что буду там работать и смогу контролировать, Савьен был в бешенстве. Он рассказывал, как отец, не понимая, что творит, через родовой артефакт отдал всю силу Эзвуру, отчего сам скончался, а теперь и я лезу в это пекло, губя свою жизнь на корню.

Главным вопросом было – почему Закарис Аркалин отдал всю силу своему сыну, которого презирал за свершившееся больше всех в этом выжженом мире? Савьен считал, что отец лишился рассудка от горя, что его сподвигла на это собственная жена, боявшаяся потерять сына. Но… я знала своего отца. Гордость и честь – два столпа его жизни. Он бы ни за что не предал свою семью такому позору. Он бы самолично отрубил голову сына, желая кровью смыть его позор, но… Закарис Аркалин поступил иначе, и я была вынуждена жить с этим до конца своих дней.

– Но как он смог выжить? – Вслух спросила я.

– Кто? – Ничего не понял князь.

Он уже давно сидел рядом и напряжённо разглядывал моё лицо. Я невидяще уставилась на него, продолжая думать.

Эзвур был слабее меня, поскольку его мать была выходцем из рода Дарамир – демонов Тьмы. Эти сильно уступали огненным в силе, и Эзвур взял большее именно от матери. Внешне – чистая копия отца, но огонь проявлялся слабо, и он плохо его контролировал. Можно предположить, что отец знал, когда именно задержали его сына, ведь «Изгнание крови» происходило практически сразу, ещё до объявления роду о случившемся. И, допустим, он моментально подключился к его источнику и стал вкачивать свой ресурс, но…

– Эзвур даже мог ровно стоять, хотя после такого должен был лежать ещё долгие месяцы, – протянула я, нервно закусывая губу.

По телу начало разливаться странное тепло. Вдруг, все мысли испарились из головы, а взгляд чётко сфокусировался на Его Темнейшестве.

– Что вы делаете? – Изумлённо спросила я, отодвигаясь на всякий случай подальше.

Князь хмыкнул и сказал:

– Я за твоим мыслительным процессом наблюдаю уже двадцать минут, и меня настораживает твоё состояние. Ты вся ледяная и дрожишь. Что случилось?

Тряхнув головой, я поднялась и, потянувшись, съехала с темы:

– Обдумываю семейные проблемы. Сейчас подам вам ужин, извините за ожидание.

Когда мозги встали на место, стало неловко от того, что князь видел меня в таком потерянном состоянии. Всё же я не привыкла показывать врагу свою слабость. И не знаю, что он со мной сделал, но чувствовала себя прекрасно, голова перестала болеть и даже руки больше не тряслись. Плохо одно – так и не добралась до главного ответа в своих рассуждениях, но лучше этим займусь, когда смогу остаться в одиночестве.

Довольно блеска кольчуг

Я в ужасе смотрела на них, они в ещё большем ужасе пялились на меня. Стоя над глубоким блюдом с серебристыми мальками, крохотными змейками и какими-то неизвестными существами с маленькими щупальцами, я в который раз усомнилась в адекватности повара. Все эти водные обитатели подземных рек были мало того, что живыми, так этот неадекватный мать его повар, кинул в воду ещё и какие-то сухие веточки приправ, а также дольки цитрусовых фруктов. Я перерыла все шкафы, духовку, гриль, даже в печь залезла, но ничего, кроме этого, не нашла.

– Он реально вас живыми есть собрался? – Недоумевала я, косясь на живность.

Живность угрюмо промолчала, продолжая бултыхаться в этом блюде. На кухне я прибывала порядком десяти минут. Князь наверняка уже слюной исходит с голодухи, так что решила все вопросы задать лично. Взяв серебряный поднос с этой миской и кучей миниатюрных пиалок с разными соусами, я потащила всё это безобразие на третий этаж, молясь, чтобы не вылить всё на себя.

Князь обнаружился в кабинете в полной боевой готовности, то бишь сидел за столом и голодными глазами смотрел на поднос в моих руках.

– Пожалуйте, господин, ваши.. эм-м-м, ваш ужин, – кривилась я, размещая всё напротив князя.

В этот раз мне не предлагали составить компанию, но я самолично осталась, дабы понаблюдать за этим ужасом. Всё ещё не веря в происходящее, смотрела, как Его Темнейшество чинно кладёт салфетку на колени, затем берёт щипцы с подноса, подхватывает ни в чём неповинную змейку, окунает несчастную в какую-то чёрную жидкость и отправляет животинку в рот. Нет, я конечно многое повидала, и даже на войне, когда мы с отрядом ныкались по лесам, собирая разведданные, приходилось в крайних случаях червяков есть, но мы их хотя бы поджаривали, а не прям так.. бурно сопротивляющихся употребляли.

– Вкусно? – Сдерживая подступающую тошноту, спросила я.

Князь умертвил ещё одного малька и, довольно хрустя, поведал:

– Неплохо, но Кратарс забыл про мой любимый соус.

Теперь я знала, как величали этого повара и было даже стыдно перед животинками, что недавно я нахваливала его стряпню.

– Ну это же омерзительно! – Не сдержалась я, садясь напротив.

– А ты пробовала? – Поинтересовался он, поигрывая бровями.

– Даже представлять не хочу, какого это, когда во рту кто-то отчаянно шевелится! – Даже рот рукой прикрыла от отвращения.

На губах князя заиграла предвкушающая улыбка, а я…

– Знаете, пойду вам полотенца поищу!

– Стоять!

Даже не успела подняться с кресла, но после крика пулей вылетела из кабинета, прячась в спальне этого извращенца. Пульс зашкаливал, а глаза лихорадочно искали любую баррикаду, чтобы запереть дверь изнутри.

– Айшарин! – Донеслось из кабинета. – Вернись, у меня для тебя важное поручение.

Ага, щас, только шнурки поглажу! – Было первой мыслью. А второй – разумный довод, что мне всё равно придётся отсюда выходить, и лучше самой, потому как, если князь решит лично меня выдернуть из укрытия… Короче говоря, я вернулась, села напротив, сложила руки на груди и плотно сжала губы.

– Как ребёнок, – улыбнулся он, прицеливаясь к следующей жертве.

Выхватив моллюска, окунул его в красноватый соус и протянул мне. Животинка почему-то перестала трепыхаться, но это не вызвало желания оценить её на вкус.

– Попробуй, тебе понравится, – всё также по-доброму улыбался он.

– И почему вы постоянно заставляете меня есть вашу еду? Чашнигиром к вам не нанималась! – Вспыхнула я, вжимаясь в спинку кресла.

– Айшарин, я приступаю к пище первым, как, по-твоему, ты можешь быть проверяльщиком ядов? – Резонно заметил он, всё ещё держа щипцы в опасной ко мне близости.

– Не отстанете, да? – Почти смирившись, спросила я.

Повелитель отрицательно качнул головой, и его глаза зажглись блеском азарта.

Ну, моллюск уже полминуты не выдавал никаких жизнеутверждающих сигналов, поэтому я придвинулась, зажмурилась и открыла рот. Когда князь соскочил со своего места и присел возле меня, я не услышала, но, когда он запихнул моллюска в рот и зажал последний рукой, я в ужасе распахнула глаза.

– Жуй, на князя плеваться последнее дело, – смеялся он, следя за моей реакцией.

Это какое-то издевательство! Я буду жаловаться в комитет рабочих! А если такого нет, то создам и тогда точно пожалуюсь! Но вся моя внутренняя бравада испарилась, когда щупальце дёрнулась на моём языке. Так быстро я ещё не жевала, даже мышцы лица заныли, но, стоило проглотить эту гадость, Повелитель убрал руку и сел на своё место.

– Вы! – Прошипела я, буравя наглую рожу взглядом.

– Ну как? – Непринужденно спросили у меня, подхватывая следующую жертву из блюда.

Послевкусие было островато-пикантным от соуса, и чувствовался лёгкий рыбный привкус.

– Сносно, – выдохнула я. – Но больше так не делайте!

На столе стоял графин с водой, и я от злости выпила добрую половину, не переставая выражать всё недовольство во взгляде.

– Соусы моментально убивают всю эту живность, остаются лишь мышечные судороги, поэтому, считай, ты просто съела сырую рыбу, – поведал он. – Довольно полезное блюдо, придаёт сил и энергии, так что, за неимением крови, которую ты сдобрила перцем, это вполне неплохая замена.

Вот мне даже стыдно не было.

– Так это месть? – Хмыкнула я.

– Вроде того, – кивнул князь. – Так ты расскажешь, что стряслось с твоим братом, что ты была в таком нервном напряжении?

Вот всё настроение тут же спустилось до отметки – ниже некуда. Князь был последним, кому я стала бы рассказывать о подобных проблемах, поэтому я молча разглядывала свои ногти, которые, кстати, не мешало бы уже подпилить…

– Айшарин? – Позвал меня он.

– Всё нормально, я просто пыталась составить пазл, который вдруг начал осыпаться, – пространно ответила ему, кося взглядом на оставшуюся в живых змейку.

Похрустев последней, Повелитель промокнул салфеткой губы и хотел было что-то спросить, но я, не желая вступать в дальнейшую дискуссию о своей семье, подхватила поднос и пошла на кухню. Сгрузив всё в мойку, задумчиво обвела стройные бутылки горячительных напитков, стоявших на стойке бара и… решила не заливать нервы спиртным, а выпить кофе. Благо аппарат тут был достойный, явно недавно людей купленный, так что бодрящий крепкий напиток через минуту был готов. Подумав, сделала порцию и для князя, и пошла обратно.

Князь благодарно улыбнулся, когда я поставила перед ним чашку, и уткнулся в какие-то документы. Я же, вспомнив о других обязанностях, расправила хозяйскую постель, взбила подушки, положила в ванной ровную стопочку полотенец и, распахнув в спальне окно, вернулась за своим напитком в кабинет.

– Ты же понимаешь, что Эзвура переведут в Изнанку? – Вдруг спросил он, когда я собиралась отсидеть остаток времени в гостиной.

Пришлось развернуться и вновь занять кресло напротив.

– Естественно, не зря ведь вы меня выдёргиваете из управления, – мрачно констатировала я, делая небольшой глоток.

Повелитель отложил бумаги и, складывая руки на груди, вопросил:

– Что ты имеешь ввиду?

– Как же… Братец, за последние двадцать лет, сбегал уже трижды. Я вовремя тормозила его на подступах к Гиблому лесу, где он когда-то соорудил себе подобие «штаба», ныне являвшееся заброшенным сараем. А вот в последний раз не уследила, в то время как Эзвур пустился во все тяжкие. И даже не пытайтесь отрицать того факта, что вы ждали подобной возможности, чтобы заставить меня занести меч над его шеей! Только вот незадача, я опять смогла увильнуть от выполнения приказа… – я картинно округлила глаза и прикрыла рот ладонью, пытаясь максимально отобразить весь «шок» от ситуации. – А что же делать, подумали вы и, какая неожиданность, всё оказалось проще простого! Всего то и надо было меня поставить перед выбором, которого на самом деле нет, а после всячески унижать, пытаясь вывести из себя и заставить выполнить приказ!

Разошлась я не на шутку, но князь оставался, на удивление, спокойным и также спокойно сказал:

– Это не унижение, а попытка показать твоё положение и возможности.

– Да? – Хмыкнула я. – А как же кормление «с ложечки», которое допустимо лишь в близком кругу семьи? Или это не попытка показать, что я ниже статуса высшего демона? Что я теперь лишь ваша прислуга, у которой прав столько же, сколько и у вашей наёмницы!

– Для Таиры служение мне не является унижением, – выдохнул он. – Что же касается ситуации за ужином, так это не более чем дружеская шутка.

– Так мы друзья, господин? – Расхохоталась я.

Его явно бесил этот разговор также, как и меня, но на лице сплошная невозмутимость. Я устало растёрла лицо руками и уже без запала сказала:

– Я прекрасно понимаю, чего вы добиваетесь, но вы должны осознать – мой отец, по непонятным мне причинам, отдал жизнь, чтобы брат смог продолжить своё жалкое существование. Я не могу закрыть на это глаза, как бы мне не хотелось. Я никогда, слышите, никогда этого не сделаю!

В голубых глазах отразилось неожиданное для меня сочувствие. Но я не предала этому значение, лишь поклонилась и вышла из его покоев, не в силах и дальше продолжать этот маскарад.

***

Ведя машину на минимальной скорости, я отрешенно смотрела на окрестности княжества и старалась ни о чём не думать.

Меня всегда забавляло, что, несмотря на вечное таскание всего и вся из мира людей, Ад по-прежнему выглядел, как древний склеп. Каменные строения не выше трёх этажей, не считая дворца и княжеских замков, всё застелено брусчаткой, кроме дорожных полос. Дома горожан имели множество окон, всевозможные украшения, барельефы, статуи предков и стрельчатые арки. А вечно оранжевое-алое небо, без небесных светил, придавало местности зловещие очертания.

Но, благодаря перекупщикам, бесконечно шныряющим в мирскую грань, внутри всей этой «жуткой» для людей обстановки, было как раз таки всё как у них. Древняя отделка оставалась прежней, но практически все творения современной техники делали жизнь обитателей «преисподни» намного веселей. Кухонная техника, медиа-системы, автомобили, даже некоторые шмотки – довольно сильно изменили уклад нашей жизни за последние лет пятьдесят. Естественно, всё это каралось законом, но демоны отстаивали перекупщиков, как родных дитятей.

Кто откажется от огромной плазмы, затмевающей мрачную тишину замков? Или кто не захочет отведать блюда, которые без гриля или всяких миксеров невозможно было приготовить? То-то и оно! Только архитектура напоминала о былом течении жизни, ну, а так, все радостно приобщались к людскому прогрессу.

Это люди попадали в наш мир только после смерти, а вот демонов такие условности не касались. Накинул личину человека и вперёд, грабь награбленное!

Собственно, даже работа наших ведомств была приближена в своей структуре к человеческой. Проходя переобучение, для работы в ПОУ, в Карательной Академии и изучая людскую историю, устройство их жизни, их науки и мировоззрение, я постоянно замечала сходство наших миров.

Погрузившись в свои мысли, домой добралась лишь через час. Савьена нигде не было, и мне бы поволноваться за друга, но этот кошак живёт слишком давно, чтобы тратить остатки сил на переживания о сохранности его облезлой морды. Не утруждая себя вечерними водными процедурами, я стянула штаны и свитер, и, развалившись на диване в гостиной, крепко уснула, закутываясь в плед.

***

Срок работы в ПОУ плавно подошёл к своему концу. Ну как плавно, я вообще не успела понять, как так быстро пролетели те жалкие дни, отведённые князем на моё увольнение.

Последние пару дней были довольно унылыми. Работы много, Савьен так и не объявился, а князь со мной вообще не разговаривал. По поводу льва вообще не переживала, тот любил иногда в Изнанке пропадать, как никак начальник Службы Безопасности приграничной зоны! Вот только обязанности свои особо не любил и на работе объявлялся редко, но, видимо, совесть взыграла. А князь… вероятно мой последний концерт убедил его в том, что я личность малоприятная для светских бесед, поэтому я только подавала ужин и готовила спальню, а после молча уходила домой.

Ребята из соседнего отдела, узнав о моём скором увольнении, мало обрадовались, ведь все дела моего отдела плавно перекочуют в их и так забитые рабочие будни. Даже жаль было, что не могла рассказать, куда на самом деле сваливаю. Ведь никто не знал о моей настоящей личности, все считали обычным демоном, сразу же после выпуска из Карательной Академии, устроившейся в ПОУ. Представляю их лица, если бы они узнали правду. Нас всегда сторонились из-за нестабильности и взрывоопасности. Несмотря на мощь силы, мы пол жизни учились её контролировать и далеко не всем удавалось совладать с оной. Не зря из первых потомков вардалов остались только я, брат и один из Калраксов – большинство выжгло себя ещё на этапе первой попытки контроля.

– Малышка, принимай пассажира! – Радостно скалился Харон, заводя в кабинет седовласого старичка.

Здоровяк единственный не одаривал меня кислой миной, зная об увольнении, и целый день скалился, пытаясь поднять мне настроение.

Я благодарно ему улыбнулась и начала заполнять шапку бланка. Подопечный почему-то улыбался, оправляя свой ватник, и мечтательно смотрел в потолок. Пролистав базу, узнала, что дедуле семьдесят лет, и кроме убийства жены никаких других преступлений не совершал. Но мужичок выглядел вполне себе миролюбивым, я бы на такого в жизни не подумала, поэтому спросила:

– Рассказывайте, Владислав Микулович, за что жену табуреткой огрели?

– Да всю жизнь кровь из меня пила, – усмехнулся он. – Я ведь рано свою первую жену схоронил, и дочка у меня осталась без мамки. Ну я и женился на Клаве, она у нас в столовой на заводе поваром работала. Поначалу оно ж как, дочка, мирно жили, Стешу мою она хорошо воспитывала, а чем дальше, тем всё хуже становилось. Вечно всем недовольна была, всё ей не нравилось – то квартира маленькая, то машина старая, то платье для дочери слишком дорогое купил. Я-то терпел, жена ж всё-таки, все прихоти выполнял, а потом…

И тут на его лице не осталось и тени улыбки. Дедуля как-то весь поник, и совсем тихо продолжил:

– Стешенька совсем плохая стала, к нам перестала заходить, на работе у неё проблемы начались, а Клава всё коршуном над ней вилась. Я думал, заботиться, переживает… Да какой там! С подружкой её решил поговорить, выяснить, в чём дело, раз сама не сознаётся. Так та мне и выдала за все года разом, что Клава моя дочке жить не давала. Когда я в командировках был, оборудование новое принимал, она дочку лупила, хотя при мне и пальцем не трогала, а когда та выросла, выучилась, да и съехала, то… Клава её с женихом рассорила, а ей всё пыталась внушить, что Стеша какая-то не такая, что никому она не нужна и обязана к нам переехать, и по дому помогать. Мол, вырастила она её, так пусть та теперь отплачивает.

Мне его так жаль стало, что захотелось подойти и обнять, но по долгу службы осталась сидеть на месте, лишь участливо налила Владиславу Микуловичу воды.

– Я из неё всю душу вытряс, но не созналась, гадина! – Распалялся он. – А потом что-то в ней перемкнуло, и Клава как гаркнет, мол, теперь точно Стешу со свету сживёт… Я и огрел её первым, что под руку попалось. Но, дочка, ни о чём не жалею! Зато Стеша теперь заживёт по-человечески!

Я глянула в базу, а та гласила, что преступление совершено двое суток назад, а сам Микулович откинулся от сердечного приступа. Видимо, не выдержал.

– Так, я ж её в зале суда видел, – задумчиво сказал он. – Клава тоже у вас, да?

Я вбила данные, а те выдали, что Клавдия Василькова в отделе Сонкса.

– Нет. У нас два основных отдела – убийства и раздумья. Все, кто сами руку приложили, попадают ко мне, в отдел убийств, а кто лишь косвенно причастен к членовредительству, соответственно, в отдел раздумий. Если проще, то это доведение до самоубийства, издевательства, также наркоманы, алкоголики, зачинщики разного толка, короче – все с хреновой личиной, – пояснила я. – Ваша жена в соседнем отделе у Сонкса, там вид наказаний другой, но, не переживайте, своё она получит!

После моих слов старик снова заулыбался, а пока я заполняла бланк, поинтересовался:

– Мне в суде сказали, что лет восемьдесят тут просижу, это правда?

– Суд выносит лишь предварительный срок заключения. Всё дело в разрушительной энергии, чем её в человеке больше, тем длиннее наказание. В наших пыточных как раз и стараются сделать всё, чтобы как можно больше вытянуть из заключённого этой силы. В вас же я чувствую лишь слабые отголоски, поэтому, если здешняя энергия вас не поглотит, лет через пять выйдете. А там, возможно, и переродитесь.

– Вот и хорошо, дочка, вот и славно! – Обрадовался дедуля.

Выпроводив подопечного, я с грустью оглядела свой небольшой, но уютный кабинет. Вспомнилось, как первое время меня жутко бесила вся эта бумажная волокита и резко рухнувшая карьерная лестница. Я мыслила себя лишь на поле боя, мечтала дослужиться до мушира, а всё вокруг нагоняло тоску. Но, не только человек ко всему привыкает, но и демон. Хотя моя карьера пала ниже некуда. Тут хотя бы не стыдно было работать, а таскать князю еду, хрен его знает сколько ещё времени, вот это да, вот это папочка бы мной гордился! И хоть военной карьеры мне теперь не видать, как собственных ушей, то сюда я обязательно вернусь.

***

– Айрин, девочка моя, а ты никуда не опаздываешь? – Мягко спросил Хальраксан, сидя напротив меня.

Достал! Уже полчаса над душой висел, не давая работать.

– У меня отчёт! – Рыкнула я, чуть не сломав от злости ручку.

– Золотце, я сам всё доделаю, а тебе уже пора во…

– Свали, а? Не пойду я туда!

Вот почему-то именно сейчас я упиралась всеми печёнками. Хоть и понимала, что рано или поздно всё-таки придётся покинуть застенки любимой конторы, но одна мысль, что вернусь сюда не скоро, буквально приклеила задницу к стулу.

– Золотая моя, он тебя вместо ужина съест, – улыбался шеф.

– Подавится, – буркнула я, внося последние сведения в отчёт.

Тут из моих рук вырвали папку и посмеиваясь выскользнули за дверь.

– Ракс! – Взревела я, подскакивая с места. – Убью!

– Ага, давай завтра, после обеда, у меня как раз выходной! – Послышалось в глубине коридора.

Задумчиво осмотрела своё пристанище в попытках придумать, чего бы ещё поделать, только бы не уходить. Но шеф, гад ползучий, пока я тут всё внимание табличкам и циферкам уделяла, умудрился незаметно собрать мои пожитки и даже пыль протереть. М-да, заботливое у меня руководство…

***

Топчась напротив покоев Повелителя, я не то чтобы боялась зайти, но как-то всё равно не по себе было. Всё ж таки на целых полтора часа позже явилась… По коридору шныряла прислуга и какие-то незнакомые мне демоны. Меня обходили по дуге, видя злобное выражение лица. А в голове билась мысль – а что, если я просто возьму и уйду? Но здравый смысл заставлял стоять на месте и не рыпаться. Это что вообще такое? Откуда он взялся, если отродясь даже намёка на своё существование не подавал!

– Ладно, хрен с ним, хуже уже не будет… – успокаивала себя я, наконец, входя в покои.

Переживала зря, меня, собственно, никто и не ждал. Ещё раз пройдясь по комнатам, решила поискать Таиру. На первых трёх этажах была одна прислуга и стражники, кухня пустовала, где комната наёмницы мне тоже никто так и не ответил.

– Да вы издеваетесь! – рыкнула я, отчего один из стражников дёрнулся. – Где князь? – Решила докопаться до него же.

– Так у себя… – промямлил он, пытаясь слиться со стеной.

– У себя это где? – Не унималась я.

– Так в верховном зале… вроде, – сжался тот.

Развернувшись, быстро взлетела по лестнице на четвертый этаж. Идя по крытому туннелю, соединяющему крылья дворца, заметила лёгкое мерцание защитного барьера. Видимо, подстраховались, чтоб я опять этот витражный переход не снесла. Когда же я притормозила возле огромных кованных дверей, ведущих в зал заседаний, в голову пришла запоздалая мысль: а зачем я вообще сюда пришла? Надо было остаться в покоях и тихо-мирно дожидаться распоряжений… И только собиралась развернуться в обратном направлении, как слух уловил недовольный голос мушира:

– Ваше Темнейшество, это за гранью моего понимая! Она пересекла черту, а вы предлагаете привлечь эту девку к расследованию?!

– Не девку, а княгиню Аркалин, – ответил ему спокойный голос Повелителя. И даже мне плохо стало от этого тона.

Так, стоп. Это что же получается, они мои кости перемывают?

Я подкралась ближе, и мне было плевать, что подумает стража, ибо любопытство вещь неискоренимая. Но не тут-то было, эти два остолопа, охранявших приватность беседы, взяли и раскрыли передо мной двери.

– Вы чего творите! – Шикнула на них, но было поздно, все обернулись в мою сторону.

В центре тёмного мраморного зала стоял огромный каменный стол, и всех сидящих за ним, я искренне недолюбливала. Собственно, это было взаимно.

Оливракс тут же скривился при виде меня, Фоксвар, как всегда, сохранял на лице невозмутимое выражение, Харкурта я вообще второй раз в жизни видела, он лишь с интересом рассматривал мою персону, а вот князь удивился, да.

– Айшарин, будь добра, присоединяйся, – справился с изумлением князь, кинув приглашающий к столу жест.

Мы со стражниками застыли, как бывалые синхронистки, но я отмерла первой и смело шагнула к столу. Единственное свободное место было как раз возле мушира. Лысый постарался взять себя в руки, но не удержался от недовольного сопения, когда я потеснила его своим присутствием.

– Здрасьте, – оскалилась бывшему руководству.

– Рад вас видеть, княгиня, – выдавил мушир.

Неубедительно, Оливракс, ох как неубедительно…

– Я не поддерживаю резких высказываний Россака Оливракса, но не могу не согласиться, что следовало бы рассмотреть иную кандидатуру, – обратился к князю Фоксвар.

Ну, на него я не обижалась, всё ж таки глава Департамента Тайн башкой отвечал за все репутационные риски.

– Зачем же? У княгини большой опыт. Отряд Смерти под её руководством выполнял все задания без единой осечки, вы согласны со мной, мушир Оливракс? – Мило улыбнулся личный советник князя.

К слову, Харкурт тоже был мантикорой и сейчас своим наглым проигрыванием чёрными глазами очень напоминал Савьена. Сразу к нему симпатией прониклась, кошаки – ребята надёжные.

Он же мне и протянул папку со сводками. Мушир засопел ещё сильнее, а я принялась вникать. Выходило, что вампиры пытались увеличить разрыв грани с Изнанкой. С чего они это взяли? Да с того, что Бархута начала резко вытягивать все энергетические нити с нашей территории. А на вампирских землях погранцы заметили резкую миграцию к северу, как раз ближе к пустыне. Вот только я одного понять не могла – причём тут вампиры, если они не могут воздействовать на грань миров. Они к людям то пробираются исключительно через посредников, а в Изнанку шныряют благодаря уже давно сформировавшимся пространственным дырам. Но чтоб рвать грань…

– Айшарин, – начал Повелитель, видя, что я вообще не врубаюсь в происходящее. – Ты, как представитель огненной ветви, менее восприимчива к энергиям третьей грани. В связи со сложившейся обстановкой, необходимо, чтобы ты с Отрядом Смерти исследовала разрывы и нашла доказательства причастности вампирских кланов.

– То есть, вы хотите, чтобы я заняла пост накиба? – И снова мы вернулись к нашим баранам.

– Нет, – улыбнулся он, – не вижу смысла смещать Дэкилрса. Ты возьмёшь только лучших из отряда, нам шумиха ни к чему.

Ага, работа под прикрытием… И на том спасибо, как говорится.

– Все данные докладывать будешь лично мне, – продолжил он. – И постарайся не затягивать. Чем раньше разберёмся в ситуации, тем больше голов сохранятся на шеях.

***

Сегодня меня освободили от почётной должности, поэтому ужин организовывала Таира. И, пока я читала личные дела Отряда Смерти, князь уплетал стейк с кровью.

– Не пойму, почему столько замен в личном составе? – Спросила я, осознав, что большая половина бойцов была мне незнакома.

– Пригласить Дэкилрса? Он, насколько я знаю, занимался кадровыми перестановками, – ответили мне, пригубляя вино.

– Да не надо… – удручённо выдохнула я.

Я бы вообще предпочла никогда не видеть Берга. Так получилось, что, во время моей учёбы, у нас завязалась короткая интрижка. Для демонов в целом является нормой слишком большой выброс адреналина, который затмевает разум. Вот так и я попалась на эту удочку…

В первый раз это случилось после учебного боя. Моя команда победила в спаррингах и накал эмоций был столь велик, что мы с Дэкилрсом набросились друг на друга прямо в тренажёрном зале, стоило остаться наедине. Потом тоже самое случилось во время первой спецоперации на вампирских землях. Мы тогда забрались в одну из горных пещер и всю ночь придавались страсти. Короче говоря, длилось это недолго, всё же он был одним из моих наставников, да и эмоции я вскоре научилась контролировать, но… стыдно было после смотреть в глаза. Берг влюбился и хотел даже к отцу моему наведаться, чтоб официальное разрешение на отношения получить, он ведь ниже меня по положению в обществе… В общем, прикрыла я эту лавочку, сказав всё, как есть, а после даже наставника сменила. С тех пор и избегаю его всячески, но князю об этом ни за что не признаюсь!

Ещё раз пробежавшись глазами по личным делам, выбрала своих парней – Дракса и Гроха.

– Часто в Изнанку спускалась? – Спросил князь, придвигая мне бокал с вином.

Сам то он пил красное, а для меня открыл бутылку белого. Сделав небольшой глоток, удивилась – вино было сухим с небольшой кислинкой. И как только он узнал, какое я люблю?

– Пару тройку раз всего. Неприятное местечко, даже не думала, что вновь туда вернусь, – призналась я, откладывая папку на стол. – А вы? Часто там бывали?

Подлив нам ещё вина, Повелитель как-то странно вздохнул и хмуро ответил:

– Довольно часто. Жаль, я пока не могу показать тебе те удивительные места, что таит в себе третья грань…

Я решила никак не реагировать на эту реплику, не понимая, к чему она была сказана.

– Но когда-нибудь покажу, – выдохнул он, возвращаясь к стейку.

Я не поняла, это типа угроза была или что? Там что ни день, то вечная резня! Да сдалась она мне!

Но вслух я решила озвучить другое, так сказать наболевшее:

– Я правильно понимаю, что я больше не исполняю роль личной служанки? – Князь кивнул, даже не удостоив взглядом. – А после выполнения задания… Я смогу вернуться к работе в управлении?

Вот не понравилась мне ухмылка, скользнувшая по губам Райгнарана… явно ничего хорошего мне не сулила.

Одна под землю не полезу, других таких же подожду

Бархута. Бескрайние просторы обсидиановых песков и лавовых рек. Раскалённый ветер обжигал кожу и заставлял огонь с утроенной силой струится по венам. На алом небе сгущались багровые тучи, предвещая скорую бурю, но мы продолжали стоять неподалёку от разлома, не спеша пересекать грань миров.

– Кэп, я чёт не понял, – почесал репу Дракс, – долго тормозить то будем?

Пропуская мимо ушей вопрос оборотня, я всматривалась в песчаные барханы, виднеющиеся из-за горизонта. Их стремительно рассекали кралаксы – свирепые обитатели Бархуты. Они напоминали человеческих лошадей, только вместо лоснящейся шкуры их тела покрывала броня из чешуи, а вместо глаз на их мордах зияли чёрные провалы.

Вертя в пальцах тонкое серебряное кольцо, что перед отправкой обязал надеть князь без каких-либо объяснений, я пыталась справиться с накатывающей паникой и продумать план действий.

– Захлопнись, Дракс, – рыкнул Грох. – Я и сам не горю желанием спускаться в это пекло.

Грох был самым юным среди нас, но этот василиск, один из последних представителей своего вида в Аду, был непробиваем, как скала. Скосив глаза на чешуйчатую морду, я поняла, что мой боевой товарищ явно чувствует больше нас. От этого поджилки мелко затряслись, ведь если змей ощущает угрозу, то дела в самом деле плохи.

– Ладно, пошли уже, на месте разберёмся, – тихо сказала я, направляясь к разлому.

Сам разлом был в виде воронки, в которую порывами ветра уносился песок, и вот прыгать в неё – то ещё удовольствие. Сделав пару глубоких вдохов и длинных выдохов, я резко шагнула в пропасть и задержала дыхание. Падение напоминало стремительное погружение в ледяную полынью – вначале ты всё ещё ощущаешь раскалённые порывы ветров Бархуты, а после сковывающий холод, буквально продирающий до костей. Приземлившись в сугроб, я быстро откатилась в сторону и распласталась на заледенелой части пещеры, не спеша подниматься. Перед глазами летали мушки, а тело тряслось от резкой смены температуры, поэтому оставалось только лежать и ждать, когда ты сможешь расслабиться. Рядом послышалась ругань от приземлившихся парней и такое же учащённое дыхание.

– Да чтоб я ещё хоть раз сюда сунулся… – скулил Дракс, сворачиваясь калачиком рядом с Грохом.

Парням разительно сложнее давалось принятие здешней атмосферы, но они были более устойчивы, чем другие бойцы, перед Изнанкой. Сила оставались при них, как и моя, но василиск, как существо теплокровное, не мог здесь оставаться дольше шести суток. Оборотень же чувствовал себя здесь, как дома, но, слишком восприимчивый к энергиям разрушения, быстро слабел от невозможности принять звериный облик.

Придя в себя, я с кряхтением поднялась и осмотрелась. Как и в прошлые разы, мы оказались в одной из пещер горного склона, у подножия которого находилось первое поселение сбежавших из Ада предателей. Пока парни восстанавливались, я вышла из пещеры и вдохнула морозный воздух. Накатившие расслабление и умиротворение вызвали улыбку на губах. Изнанка – это место, в котором мне не нужно было контролировать свою силу, боясь спалить всё вокруг себя. Только здесь я чувствовала себя спокойно, без ежесекундной жажды отпустить этот трос, на котором держался мой контроль. Выставив перед собой ладони, я призвала силу, и их обняло лишь слабое зеленоватое свечение, которое не могло превратиться в настоящий огонь.

И тут всё спокойствие сменилось диким паническим страхом.

В Аду все сторонятся огненных, страшась той непомерной опасности от их силы. И со временем, ты привыкаешь к своей некоторой неуязвимости и безопасности, ведь мало кто рискнёт вызвать твой гнев нападками или чем похуже. Третья грань же лишает тебя этой брони, заставляя ощущать всю беспомощность. Если в Аду ты лёгким движением руки сражаешь своего обидчика, то здесь приходится потеть на равных, чтобы выгрызть возможность прожить ещё один день.

Мы прибыли инкогнито, в чёрных облегающих комбинезонах с нашивками наёмников Изнанки. Непроницаемые плащи с глубокими капюшонами скрывали наши лица, и в прошлые разы подобная маскировка помогала слиться с местными жителями, но в этот раз почему-то казалось, что нас раскусят меньше чем за секунду.

– Что ты чувствуешь? – Обернувшись, спросила у Гроха.

Стряхивая с себя снег и оправляя одежду, он подошёл и передёрнул плечами.

– Не знаю, по-моему, это какая-то подстава, – кивнув на поселение, ответил он.

Здесь складывалось ощущение, что ты смотришь на мир сквозь серую призму. Даже собственная кожа выглядела намного тускнее, будто покрытая тонким слоем пыли. Так и вокруг всё обретало тусклые краски – огонь был зелёным, небо тёмно-синим, но в Изнанке оно было усыпано звёздами, которых так не хватало в Аду. Вероятно, это из-за тонкости материи и слишком плотного слияния с человеческим миром, но третья грань больше походила на мир людей, чем на Ад. Поселение у подножия склона было небольшим. Тракт скрывался в заснеженном лесу, ведя к ущелью, что таило за собой обширные территории. Сами домики подсвечивались зеленоватым сиянием, по улочкам, довольно размеренно, передвигались химеры и низшие демоны. И вот это-то и настораживало… В той Изнанке, которую я помню, подобная роскошь, как променады, была невозможна.

– Да, слишком всё спокойно и мирно, – поддержал Дракс, выглядывая из-за спины Гроха.

– Ну, это приграничная зона, – размышляла я, – если вампиры и прорвали грань, и теперь шустро переселяются, то глупо было бы делать подобное наведу у демонов…

Золотистые глаза оборотня тоскливо сверкнули, затем последовал обречённый вывод:

– В прошлые вылазки нам везло, а везение рано или поздно заканчивается.

– Шанс, что мы нарвёмся на короля, ничтожно мал, – глухо ответил Грох.

– Твоё чутьё говорит об обратном, – констатировала я.

Давящая атмосфера опасности не добавляла мотивации, поэтому к поселению мы двигались на чистом альтруизме.

Хотя поселение – это громко сказано, скорее переправочная станция. Из-за близкого расположения к разлому в Бархуте, здесь надолго не задерживались. В основном тут переминались тюремщики. Само же место заключения находилось как раз за горным склоном, и раз в десять лет сменялся отряд надзирателей. И когда происходила смена караула, замученные демоны и химеры ожидали конца смены именно здесь, напиваясь в тавернах и ночуя в маленьких гостиницах. В остальное время благами пользовались те же наёмники и те, кто бежал из Ада. Сами же питейные заведения содержали низшие демоны, с потрохами купленные королём Изнанки, поэтому, дабы не засветиться, пришлось, как горным ящерицам, прыгать по горе ближе к лесу.

Через час мы дружной группкой двинулись в глубь леса, и парни принялись рассуждать на тему нашей скорой смерти.

– Ну смотри, – отстаивал своё Дракс, – сорок лет назад мы, по прибытии в столицу Шархана, отсиживались на окраине, так? Во-о-от! И вспомни как отбивались от иссикаев, когда хозяйка таверны не вняла двум кошелям золота. Так это ещё и Шархана не было, а если папочка дома, и вампиры прибавились, что тогда?

– Слушай, волчара позорная, ты так рассуждаешь, будто нам вчера впервые меч в руки сунули и на бойню скинули! – Психовал на него Грох. – Ты думаешь, они не понимают, что стоит рыпнуться, как к ним пол Ада в гости заявится?

– А ты, морда змеиная, не забывай, что тогда война вообще-то шла!

– Так с вампирами шла, а не с Изнанкой!

– Сколько насчитывало тогда здешнее население, и сколько за последние сорок лет сюда смылось?

– Так, трепло-пехота, рты закрыли! – Шикнула на них я. – Сначала столица – потом план действий, всё!

Жутко бесили эти непролазные сугробы. Одно радовало – столица была более каменистой, так что там с передвижением проблем не должно возникнуть.

Парни не зря всполошились. С одной стороны, нас могут прихлопнуть, если данные подтвердятся. Ведь здесь мы, кроме как обычные боевые навыки, ничего из себя выдавить не сможем. В Аду да, с нами тягаться сложно, здесь же оставалось молиться Тьме. С другой стороны, если мы спалимся и нас таки убьют, то князь спустит в Изнанку всю армию. И вот тогда… тогда хрен его знает, кто вообще останется в живых. Ведь почему многие сюда так рвутся – дело даже не в территориях, а в плотном слиянии с миром людей. А мир людей даёт неограниченные возможности – там нет контроля вышестоящих. Нет нужды подчиняться, делить территории, батрачить на князя. Там девиз такой – пришёл, увидел, отобрал и присвоил. И никто тебе и слова не скажет, ведь людей и ресурсов много, на всех хватит.

Инкубы и суккубы, например, в Изнанке и в Аду редкие гости. Много веков назад они полностью переселились в мир людей. К слову, перекупщиками тоже были в основном «демоны сладострастия», как их называли люди. Эти ушлые и развращённые личности абсолютно не зависели от адских энергий, были, так сказать, на автономном обеспечении. Вот от людей да, это их основной источник пищи. Таким как я сложнее, даже если свалить в людскую грань с концами, всё равно сохранялась потребность возвращения в родной мир хотя бы раз в столетие. Вампиры с оборотнями себя тоже неплохо среди людей чувствовали. Короче говоря, Его Темнейшество и все правители до него стремились к ограничению подобных передвижений. Потому как, если Ад опустеет, наступит… даже не знаю что, наверное, апокалипсис, о котором веками судачат люди.

Наша задача заключалась в следующем – найти доказательства причастности к разрывам вампиров и, собственно, зафиксировать их протяжённость.

Главным пособником в таких делах был король Изнанки – Шархан – он же инкуб, он же зачинщик всех бед, он же тварь продажная.

Когда-то именно с него началась массовая миграция в третью грань, поэтому его отрубленная голова – что-то вроде поколенческого квеста у демонов. Шархан как кость в горле всех правителей Ада. Сколько раз его пытались прихлопнуть – не сосчитать. И если он приложил руку к назревающему конфликту, то искать сведения нужно было в его дворце. А вот это, как раз таки, проблема. Подобраться сложно, остаться незамеченными ещё сложнее, а выбраться живыми практически невозможно.

Тем временем мы двигались вдоль тракта и практически подобрались к выходу из ущелья. Здесь температура была выше, за счёт огромных потоков различных энергий жителей столицы, и парни могли спокойно вздохнуть и перестать стучать зубами. Сама столица ослепляла зелёным отсветом огней. Она походила на человеческий мегаполис с высотками, магазинами разномастных товаров из людской грани, отсутствием каменных готических строений, навороченными тачками, билбордами и модно одетыми горожанами. Одним словом – стекло, металл, бетон и блеск фальшивой роскоши.

– Ну нихрена себе Шархан развернулся… – присвистнул Дракс, ошалело осматривая столицу с высоты края ущелья.

Да-а-а, сорок лет назад здесь была лишь одна стеклянная высотка, являвшаяся дворцом инкуба, да и автомобилей было раз два и обчёлся.

– Прикид не соответствует… – Грох прошёлся по нам критичным взглядом.

– Да плевать, золото у нас есть, щас что-нибудь купим, – утешила всех я и потащилась вниз.

***

Грох ласково прижимал к стойке продавца модного бутика, куда мы нагрянули, поглаживая его шею остриём кинжала. Я, выбрав себе прикид из матерчатых брюк, водолазки и чёрной джинсовки с капюшоном, сидела на диванчике, болтая ногой, и дула из трубочки пакетированный сок, пока оборотень переодевался.

– Я не буду в этом ходить! – Рычал тот, вышвыривая из примерочной узкие джинсы.

– Я же вам говорил, на ваш размер могу предложить только подобные модели… – попытался вякнуть продавец.

– А ты, морда протокольная, свой раздвоенный язык засунь поглубже, пока я тебе на голову это тряпьё не натянул! – Взревел Дракс, осознавая, что деваться ему некуда.

Грох же давно переоделся в те самые «бабские штаны», с которыми не мог смириться оборотень, и предостерегал своего собрата от попыток вызвать охрану магазина. Смотрелись они вдвоём оригинально – две долговязые фигуры, чьи лица покрыты сероватой чешуёй, только Грох был чуть выше и шире в плечах, да и в целом выглядел опасным, а вот продавец, обряженный в розовую рубашку и белые шорты, трясся как паутинка на ветру.

– Слушай, а как ты тут выживаешь при такой температуре? – Поинтересовалась я, сминая в руке пустую упаковку из-под сока.

– Приспособился, – обтекаемо ответил василиск.

Грох чуть сильнее прижал к его горлу нож, но тот и глазом не моргнул, не собираясь выдавать эту тайну века. Что ж, мне было откровенно плевать, просто научный интерес, но наверняка всё дело было в каком-нибудь артефакте, по-другому он бы уже давно сдох.

Через минуту из примерочной показался озлобленный на весь мир Дракс, пытаясь оттянуть на заднице узкие джинсы, облепившие перекаченные ноги.

– Ой, прекращай, – закатила глаза я, поднимаясь с диванчика.

Грох тихонько перерезал-таки горло василиску, и мы вышли из бутика через чёрный выход.

Вообще вся эта «столичная мода» казалась странной и подозрительной. Даже наёмники больше не носили прежней, удобной между прочем, формы. Вероятно, инкуб сделал проход в людскую грань открытым, и подобные шмотки были удобны, потому что ты сливался с людьми, заходя в их мир. Оставалось лишь накинуть иллюзию и то не всем.

Инкубы и суккубы скрывали только глаза и хвосты, оборотни в целом выглядели как бодибилдеры и особо ничего не прятали, вампиры также только глаза и клыки маскировали… И тут я задалась вопросом – а кто ещё шныряет к людям? По сути, остальным там делать было нечего, но зачем василискам Изнанка, если они никак не притесняются в Аду?

– Айша, там стража, – отвлёк меня Дракс.

Посмотрев в указанную им сторону, увидела двух вампиров, пытавшихся слиться с местными обычными шмотками. Но держались обособленно и очень внимательно сканировали глазами прохожих, паля тем самым свою контору.

– Эти скорее охрана наследников кланов, – сказала я, увидев характерные для подобной должности татуировки гербов на шеях.

На всякий случай, скрыла глаза тёмными очками и потянула парней в сторону парковой зоны.

Стоило зайти в глубь, как на тенистых аллеях, освещаемых лишь тусклыми звёздами, показались ещё группки клановой охраны и парочка известных нам наследников.

– А на кой нам дворец, если можно этих потрясти? – Шепнул Дракс, морщась от колючих кустарников, в которые мы шустро спрятались.

– Здесь уже речь идёт о выживании целой популяции, – попытался объяснить ему василиск.

Но луч прозрения так и не осветил глаза оборотня, поэтому к пояснениям подключилась я:

– Они сдохнут, но никого не выдадут. Сами подобное провернуть не могли, потому что разорвать грань Изнанки упырям не под силу, значит был заключён договор с Шарханом, который нам нужно найти.

– А ты уверена, что он есть? – Недоверчиво протянул Дракс, косясь на проходящую процессию черноглазых.

– Нет, но инкуб даже пальцем не шевельнёт без договора. И раз вампиры здесь, значит кто-то им помог.

Когда аллея опустела, мы двинулись дальше. Сам парк кольцом огибал центральный проспект столицы, разделяя владения инкубов и иссикай, где находились развлекательные заведения, бутики и рестораны. За кольцом же пролегала площадь, где мы могли пересидеть в какой-нибудь таверне и передохнуть перед вылазкой на территорию противника. Несмотря на то, что улицы по большей части пустовали, мы старались передвигаться по крышам зданий, чтобы избежать внештатных разборок и… Вновь уподобившись горным ящерицам, скинули с себя мешавшие плащи и уже через полчаса окоченели разом.

Здешние крыши явно не были рассчитаны на быстрый кросс – плоские, без черепицы, они были покрыты толстой коркой льда, отполированной ветрами до безобразия. Повезло, что регенерация работала без сбоев и все раны, ушибы и ссадины исчезали на глазах, но вот теплообмен подвёл всех троих.

Пальцы онемели, ноги толком не слушались и, когда мы подобрались к самой площади, уже ползком передвигались по крышам, а перед каждым прыжком разбегались, чтобы точно не промахнуться.

– Айша, тормозим в этой гостинице, я дальше не могу… – Дракс уже натужно хрипел и обессиленно валился на колени.

Грох молча привалился к парапету, разумно не тратя силы на разговоры. Перевалившись через край крыши, я увидела вывеску с названием гостиницы «Последнее пристанище», гулко сглотнула, прогоняя из головы все тупые шутки по поводу сего названия, и осмотрела прилегающую территорию. Неподалёку как раз сверкала высотка инкуба, а внизу, на самой площади, маршировала латексно-кожаная-венерологическая армия.

– Может у них корпоратив? – Попытался вселить надежду Грох, также мрачно смотря на толпу суккуб.

– Не смешно, – злилась я. – Эти только с Шарханом сюда возвращаются…

У инкубов жёсткая иерархия, и их миграция напрямую связана с этой структурой. Поскольку от энергий «преисподней» они не зависимы, их тип питания опускал их намного ниже демонов. Если по-простому, то инкубы и суккубы насыщаются низменными желаниями и пороками, путём развращения своей жертвы и выпивания этой энергии.

Сильнейшие представители держат свой голод под жёстким контролем, что делает их практически неуязвимыми, но когда приступают к так называемой трапезе, то выпивают досуха. Демоны сладострастия ловко манипулируют сознанием, желаниями и похотью, буквально подчиняя чужой разум. Шархан как раз и был самым сильным и опасным представителем своего вида, и держал под контролем всех сородичей. Если у нас можно пробиться на вершину власти путём привлечения на свою сторону армии, последователей, опираясь на свой авторитет и положение в обществе, и при этом быть слабее, как мой брат, нынешнего правителя, то инкубы и суккубы подчиняются Шархану беспрекословно, находясь под полным его контролем. Их король лично распределяет территории питания и даже намёка на бунт или недовольство не возникает в их рядах.

А демоны, оборотни, вампиры и другие представители Ада, как это водится, никогда не отличались излишней скромностью, жеманством и ханжеством. Довольно проблематично отыскать какие-то отголоски моральных терзаний во время… грехопадения, как это бывает у людей. К тому же, питаясь сексуальной энергией, не все особи могут найти подходящую жертву.

Забирать её они предпочитают естественным способом, что не всегда доступно, как, например, с химерами, а вот в обход физического контакта насыщаться могут лишь сильнейшие, а это как раз таки Шархан и парочка его родственников. С людьми всё проще в миллион раз. Навязанные веками моральные устои и религиозные воззрения заставляют скрывать все истинные желания в глубине души, и лишь единицы позволяют себе расслабляться по полной. Поэтому, доставая самые глубинные и порочные желания людей, инкубы и суккубы получают максимум, ведь количество энергии зависит от качества переживаний. Ну и, чем насыщеннее эмоции, тем вкуснее. Так же они способны внедрять эти самые желания, но с нами это провернуть сложнее, раз так в сто.

Проникнув однажды на территорию людей, демоны сладострастия сумели возвыситься, пополнить свои силы и встать наравне с нами. В Аду они по-прежнему не представляли большой угрозы, потому что восполнять свой ресурс было неоткуда, но вот Изнанка совсем другое дело – здесь мы менялись ролями.

– Посмотрите в их глаза, бабы то явно оголодали… – сказал Дракс, принюхиваясь. – От них пасёт каким-то подземельем.

Возле дворца стояли по стойке смирно пятнадцать суккуб в кожаных комбезах и ботфортах на огроменной шпильке. Безумно красивые, все как на подбор – высокие брюнетки с шевелюрой по пояс, верхними и нижними девяносто, точёной талией и… Да я сама слюной от зависти брызгала, вот только имелась у них одна особенность – чёрные гладкие хвосты, с болтающейся на кончике красной кисточкой. Вот они все выглядели как боги и богини, но их хвосты быстро сбивали весь восторженный флёр. По крайней мере с меня. Я-то видела, как они этими хвостами могут и шею сломать, и располовинить свою жертву. Зрелище то ещё. Ну и, когда та самая кисточка разъярённо била по бетонному покрытию, а обычно неоново-зелёные глаза полыхали алым, вывод напрашивался один – барышень держали на голодном пайке не один месяц.

– Ну, земля чужая, разрешения не спросил и вперёд в карцер, – хмыкнул Грох. – А вообще лучше отсидеться, пока этих оголодавших обратно к людям не закинут.

***

Светить рожами нам не хотелось, поэтому мы нагло перелезли через балкон в пустующий номер и на пару часов забаррикадировались, предавшись беспокойному сну. Выходить обратно не хотелось. В номере полыхал камин, все части тел согрелись и вполне нормально функционировали, но долг звал, зияя над головами красными флажками. Быстро перекусив армейскими сухпайками, мы также осторожно покинули территорию гостиницы и, прижимаясь от деревца к деревцу, подобрались к высотке. Пока Грох вытаскивал снаряжение для подъёма, мы с оборотнем напряжённо подсчитывали количество охраны на лестничных пролётах, что хорошо просматривались сквозь панорамные окна дворца.

– Ты думаешь его нора прям под крышей? – Скептично вглядывался в верхние этажи Дракс.

– Естественно, – закатила глаза я. – Там ветер такой, что впору завещание писать, да и какой идиот захочет карабкаться на такую высоту?

– Идиот может и не захочет, а вот три идиота вполне, – осуждающе констатировал он.

– У тебя есть другие предложения? Нет? Тогда вперёд.

Выпустив из арбалетов тросы с крюками, прикрепили концы к карабинам на поясе и, разбежавшись, взмыли вверх, подлетая на пятый этаж. Грох частично перекинулся, покрывшись чешуёй практически полностью и став пластичнее, я призвала огонь, который слабым сиянием окутал тело, не давая окоченеть под напором ледяного ветра, а Дракс выпустил мощные когти, позволявшие крепче цепляться за балки и перекрытия высотки. Крюки не сказать бы что надёжно закрепились за крышу дворца, и нас болтало из стороны в сторону, но из-за начавшейся метели удавалось оставаться незамеченными. Когда же мы поднялись ещё метров на двести, видимость оказалась нулевой, тросы натужно заскрипели, грозя оборваться в любой момент, и, перекинувшись знаками, мы единогласно приняли решение соскочить за десять этажей до намеченной цели.

Выглядело это эпично: Дракс оттолкнулся и со всего маху влетел в окно, Грох тут же скрутил трёх иссикаев, мгновенно ринувшихся на нас, а я, собрав все остатки своих сил, объяла все осколки пламенем, спаивая их и заметая следы. Грохот от разбитого стекла поглотила метель, а наёмники не успели подать своим сигнал, так что нам удалось избежать скоропостижной смерти и продолжить вторжение на инкубскую территорию.

– Куда их? – Шепнул Дракс, смотря на трупы наёмников.

Мы как раз были на одном из лестничных пролётов, на котором даже кадки с каким-нибудь цветком не стояло, чтобы прикрыть тела иссикаев.

– Может снова окно выбьем? – Предложил Грох, пнув один из трупов.

– Нет, второй раз я не смогу запаять его обратно, сил не хватит, – тяжело дыша, кривилась я. – Скиньте их в угол, может не заметят.

Надежды были ложными, но деваться то всё равно было некуда, поэтому, свалив их друг на друга, мы шустро прошмыгнули через несколько пролётов, а после спрятались в углублении одного из коридоров, когда у охраны была своеобразная пересменка.

– На обратном пути прыгаем сразу с крыши, – предложил оборотень, подсчитав количество наёмников.

– Если доживём, – сказал Грох, явно жалея о когда-то выбранной профессии.

Я не стала вставлять свой медный пятак, а просто потянула их к следующему пролёту. Сложность заключалась в том, что все коридоры были сквозными, спрятаться толком негде, но нам невероятно повезло, что на самих лестницах никого не было. Достигнув кабинета Шархана, срубили двоих у дверей и, спрятав в одном из углублений трупы, прошмыгнули внутрь. Обстановка была удручающей: большой стеклянный стол на пол кабинета, диван у стены, обитый бархатом, и винный шкаф в углу.

Переглянувшись, дружно разбежались по углам. Я аккуратно обшарила весь стол и ящики, пока парни искали тайники, но среди бумаг ничего ценного и полезного не нашла.

– О, а вот и сводка по нашим барышням, – удивилась я, просматривая список преступлений. – В обход своего разрешения нажрались и завалились в клуб, где досуха выпили группу студентов…

– Молодняк скорее всего, они самые неуправляемые, когда голод накрывает, – сказал Грох, рыская руками под диваном.

– Ага, полгода тут в заключении торчали, – усмехнулась я, складывая всё на свои места. – У вас как?

– Пусто! – Рыкнул Дракс, простукивая стены.

А меня вот смутил винный шкаф. Он был задвинут в небольшую полость, я бы сказала, еле заметную. Если бы в кабинете ярко горел свет, то это бы не бросилось в глаза, а так я чётко увидела небольшую тень ведущую вверх по стене. Подойдя, я также постучала с одной и с другой от шкафа стороны, но звук был ожидаемо глухой. Сам он был людского производства, с климат-контролем, выставленным на яркой цифровой панели. Температура была двенадцать градусов и я, решив поэкспериментировать, начала поднимать по градусу. Щелчок на двадцати одном градусе и шкаф отъезжает в сторону, открывая обзору целую комнату со стеллажами и полками, сверху до низу заставленными папками.

– Обалдеть… – выдыхает оборотень, тараща на меня глаза.

И тут в коридоре послышались уверенные шаги и тихий мужской смех. Мы и опомниться не успели, как прошмыгнули в это хранилище и задвинули шкаф обратно.

– Твою ж мать… – прошипел Грох, прижимаясь к стеллажу.

Что ж, глубину этой задницы я определила как значительную. Здешние стены глушили голоса в кабинете и до нас доносился лишь низкий тембр Шархана, но не могли разобрать, что конкретно он говорит, а главное – с кем он говорит.

Мы практически не дышали, молясь Тьме и слушая грохот собственных сердец. Если нас обнаружит инкуб – мы обязаны попытаться его устранить. Это негласное правило всех, кто батрачит на князя. И в целом, шансы были неплохими, если только его «гвардия» не примчится на выручку.

– Подай мне… а то что-то он задолжал… – донеслись обрывки фразы инкуба.

Я оцепенела, когда услышала щелчок шкафа. Парни попытались закрыть меня собой, но я выставила руки и заставила их оставаться за спиной, вытаращив глаза на вход в хранилище. Полосу света из кабинета загородила чья-то массивная фигура. Я затаилась сбоку от входа и еле сдержала вскрик, когда на меня уставились чёрные глаза с красными вытянутыми зрачками.

Савьен в немом ужасе смотрел на меня, даже не удостоив вниманием парней. Казалось, что прошла вечность с момента нашего обнаружения. В голове роились тысячи мыслей. Я не понимала, что должна сделать и должна ли вообще. Вместо того, чтобы хоть что-то предпринять, я смотрела в его глаза, что отражали неверие, страх, раскаяние, и всё думала – какого хрена здесь творится?

– Тебе помочь? – Голос Шархана прозвучал где-то на краю сознания.

– Нет, – Савьен сделал шумный вдох. – Я её нашёл.

Послышалось утробное рычание Дракса, но я намертво вцепилась в его плечо, не давая сделать даже шаг. Савьен вскинул руку возле моего лица и, из стоявшего рядом стеллажа, вытянул папку.

– Слушай, ты там говорил про показательную трёпку твоих девочек… – всё ещё не отводя взгляда, сказал он.

– Хочешь присоединиться? – Хмыкнул инкуб.

– Да, мечтаю увидеть всё своими глазами.

Когда он вышел, и мы снова остались в кромешной тьме хранилища, я почувствовала, как меня трясёт. Вскоре голоса скрылись за стенами кабинета и парни, встав передо мной, молча уставились ожидая пояснений. Естественно, они были в курсе кто такой Савьен и каким образом мы связаны, поэтому явно считали, что я уж точно осведомлена какого дохлого демона здесь творится, но…

– Так, понятно, раз ты тоже в ауте, значит обсудим позже, – решительно заявил Дракс и начал обыскивать стеллажи.

Грох вскоре присоединился к поискам, а вот я не могла отойти от шока. Значит вот где ты прохлаждался все эти дни? Значит водим дружбу с Шарханом да? Кто ж ты после этого, Савьен…

***

Минут двадцать мы тщетно потратили на поиски нужного нам договора. К слову, вскрылось много неприятных фактов, о которых мне ещё предстоит доложить князю, но никаких соглашений с вампирами мы не нашли. Разве что договоры на сохранение наследников клана, но это и так было очевидно.

Время поджимало, Дракс чуял приближение местного короля и нужно было смываться, но перед этим, я задвинула парней за свою спину, ближе к выходу, и призвала свою силу, очень мягко и постепенно выжигая воздух в этом помещении, чтобы скрыть следы нашего запаха. Не будь мы в Изнанке, я б своими манипуляциями спалила всё к чёртовой матери, но третья грань позволяла действовать менее радикально.

Ощупав стыки, Грох нашёл маленький рычажок и дверь в хранилище плавно открылась. Прошмыгнув по пустым коридорам до места, где сгрузили мёртвых иссикаев, мы слегка обалдели.

– Э-э, а куда подевались эти упыри? – Резонно спросил Дракс и потянул носом воздух.

– Да какая разница, пора сваливать! – Грох был на пределе от нервов, поэтому собранное по кусочкам мной окно вновь осыпалось мелкой крошкой.

Порыв ветра неприятно обжёг лицо мелкими снежинками и, собравшись духом, я сиганула в пропасть первой. Спаивать стекло не было смысла – раз нашли иссикаев, значит поняли, что в высотке чужаки. Парни прыгнули следом, и вот, уподобившись коршунам, мы пытались планировать на резких потоках ветра вниз. Получалось паршиво, потому что то и дело каждого переворачивало в полёте спиной вниз, но медлить было нельзя и мы, сорвав с поясных ремней предохранители, выпустили своеобразные парашюты. Своеобразные, потому что вместо ткани была тончайшая, но прочная паутина, расправлявшаяся в полусферу, и она не была рассчитана на столь сильную метель. Поэтому, не долетев метров двадцать, мы втроем рухнули и кубарем покатились: Дракса выкинуло на площадь, Гроха смело в палисадник ресторана, а я, как самая «удачливая», проломила крышу «Последнего пристанища».

– Грёбанная жизнь… – проскулила я, попутно откашливаясь от пыли.

Со стоном поднявшись с пола и потирая ушибленную спину, проморгалась и увидела перед собой сжавшуюся в один комок страха парочку вампиров, стыдливо прикрывавшуюся одеялом.

– Так, ребятки, меня тут не было, за крышу мои глубочайшие извинения, всё, продолжайте, не отвлекаю… – напутствовала я и, подпрыгнув, вылезла через пролом на крышу отеля.

Вид был потрясный – на площади мигала и орала сирена, иссикаи сотнями вываливали из своих укрытий, а оборотень, волоча явно сломанную ногу, пытался шустро оттуда свалить. Ему на помощь уже нёсся Грох, поэтому я неспешно спустилась с крыши на задний двор отеля и побрела к парням навстречу. Не то чтобы я не хотела помочь, но сломанные рёбра не так быстро регенерировали, как хотелось бы.

Через час мы зализывали раны сидя в таверне на отшибе. Компания из низших демонов была не самая приятная, но комфортной командировки никто и не обещал.

– Итак, что мы имеем, – начал Дракс, отставляя тарелку с похлёбкой подальше, – Шархан договоров с вампирами не заключал, а если и заключал, то хранит их явно не в Изнанке. Помимо этого, инкуб взял под контроль все входы и выходы, поэтому возле склона поселение напоминало санаторий для стариков, значит о нашем вторжении ему также доложили. И последнее, в нашем стане завёлся предатель.

Василиск пихнул его под бок, но я даже бровью не повела на последнее высказывание. Мне было не до этого. Внутри разрасталась такая боль от того, что тот, кому я доверяла больше всех в этом мире, меня обманул. Как тупую малолетку меня водили за нос и, что самое обидное, даже не понятно, сколько времени. Возможно, он с самого начала вёл двойную игру, только зачем?

– Договора точно нет, – тихо сказала я, – вампиры не причём, это сразу было понятно. Им и так предоставлен полный доступ, потому что у Шархана их наследники. Что касается контроля входов, то наша граница охраняется службой безопасности, а судя по тому, как ахренел её глава, увидев меня в тайнике инкуба, о нашем проникновении никто не знал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Накиб – капитан отряда.

Вернуться

2

Мушир – генерал армии.

Вернуться