Иван Киржаев
Одна книга

1

В тот день было слишком много снега. Всю ночь Москву засыпало крупными хлопьями, отчего улицы покрылись огромными сугробами. Выглянув в окно, я увидел, как прохожие отчаянно пробирались через них, проваливаясь ногами до колен и стараясь удержать равновесие, чтобы не упасть. Я обернулся к шкафу и открыл его, спросив умную колонку:

– Алиса, сколько сейчас градусов?

– Сейчас в Москве -4, идет небольшой снег, – ответила она.

– Ну, хоть не мороз. Хоть какие-то плюсы от глобального потепления есть, – сказал я вслух, усмехнувшись.

Я достал из шкафа черные брюки, голубую рубашку, и черный пуловер, и повесил все на спинку кресла. Начал по очереди надевать сначала одно, затем другое, и снова повернулся к окну. На карнизе висела разноцветная гирлянда, играющая мягкими огоньками, которую я купил пару дней назад на новогодней ярмарке.

На кровати лежала одна книга «Победитель не получает ничего» Хемингуэя. Я взял ее и положил в сумку. Именно сегодня у меня было непреодолимое желание поехать в центр, засесть в какой-нибудь кафешке, и читать, попивая чай или кофе. Меня тянуло на улицу, хотя при такой погоде любой разумный человек воспротивился бы зову его тела и остался бы дома… Но Хемингуэй настолько красочно и живо описывал кофейную жизнь, что мне захотелось найти ее в и Москве. А потому я прошел в коридор и, надев черное шерстяное пальто, вышел из квартиры.

Прямо за стеклянной дверью подъезда находился плотный сугроб. Дверь не поддалась мне с первого раза, и я приложил силу, отчего послышался хруст снега, и открыл ее. С неба падали небольшие снежинки, аккуратно ложившиеся мне на плечи. Из кармана пальто я достал наушники, включил песню «Let it snow», и медленно, наслаждаясь каждым моментом, ступал по сугробам, пытаясь не поскользнуться.

По пути к метро мне встретился уборщик среднеазиатской внешности. На нем не было куртки и в руках он держал массивную лопату для уборки снега. Он проделывал резкие движения, откидывая ледышки с тротуара, и учтиво останавливал свою работу, когда кто-либо проходил мимо него. Он встал на месте и ждал, пока я пройду, а затем продолжил вбивать лопату в лед, что примерз к плитке. Я обернулся и увидел, как женщина бежала по тротуару. Она была в белом шерстяном пальто с бежевой сумкой на плече. Уборщик все копал и копал, не замечая ее. Вдруг он поднял лопату, полную льда, и швырнул снег прямо в нее. Музыку я поставил на паузу.

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, НЕДОУМОК, – вскричала она, – ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО ОНО СТОИТ?

– Простите, простите, пожалуйста, я не хотел! – Заливался уборщик. – Я случайно! – Он бросил лопату и начал отряхивать пальто руками.

– Не трогай меня! Понаберут кого попало! Езжай в свой аул, если не умеешь работать нормально! Ну твою-то мать! – Она вскинула руки в небо. – Что ж за день сегодня…

– Простите, пожалуйста, я не хотел, – продолжал уборщик.

– Да иди ты уже.

Я отвернулся от них, включил обратно новогоднюю песню, и пошел к метро. Ехать мне было час, и я начал читать, поставив на фон классическую музыку. Вокруг было не так много людей: кто-то смотрел в телефон; одна парочка мило о чем-то болтала и смеялась; на крайнем сидении передо мной спал пожилой мужчина, облокотившись головой на перила. Каждый из пассажиров ехал куда-то по своим делам, как, впрочем, и я. Я не знал их имен, не знал их истории жизни, не знал, что они запланировали на этот вечер. Но все мы были в одном вагоне, и только это и объединяло нас. Я улыбнулся и вернулся к книге.

Через тридцать минут мне захотелось отложить ее и чуток вздремнуть, что я и сделал. Проснулся в тот момент, когда голос объявил: «Трубная», и вышел из вагона. На платформе всюду сновали люди, отчего в некоторых местах создавалась давка. Мне пришлось простоять в очереди на эскалатор пару минут, и я наконец покинул метро. Напротив подземного перехода стояла громадная елка, испещренная гирляндой и игрушками. Она настолько ярко светила, что, казалось, ее одной хватило бы, чтобы осветить всю улицу. Недалеко от нее находились цифры «2025» в человеческий рост, посередине которых стояла девушка, позировавшая парню для фотографии.

Мне всегда нравилась зимняя Москва, а особенно – предновогодняя. Она заливалась новыми красками со всеми украшениями и гирляндами, что висели на исторических зданиях. Ее улочки наполнялись тысячами и тысячами людей, которые наконец скидывали с себя груз осенней хандры и начинали жить грезами о новогодних праздниках. Смотря на прохожих, я то улыбался, то погружался в раздумья: меня радовало, что на их лицах горели улыбки, но также приводило в уныние, что все они шли не одни. То супруги, то молодые пары, то семьи проходили мимо, пока я шел в одиночестве.

Очень скоро я оказался около кофейни и зашел в нее. Она была небольшой и углублялась в длину метров на десять-тринадцать, отчего создавалось ощущение уюта и уединенности. Внутри горел теплый свет, который мягко ложился на деревянную мебель, играла музыка, и шумно разговаривали люди, в основном лет двадцати. Я заказал маленький американо и уселся в углу, с которого открывался вид на улицу. Сделав пару глотков и осмотрев посетителей, я достал книгу и начал читать.

Незнакомый голос заставил меня поднять голову.

– Извините, здесь не занято? – спросила девушка.

– Нет-нет.

– Можно я присяду?

– Конечно, – ответил я.

В спешке она начала снимать куртку и доставать из рюкзака планшет. Я поглядывал на нее украдкой, пока она садилась и выкладывала свои вещи на стол. На ней было коричневое платье с узким вырезом на груди, плотно облегающее тело. Она носила ярко-красную помаду и три кольца: на левой руке одно, на правой – два. Ее движения были резкими и короткими. Я бросил взгляд на страницы книги, но не мог понять прочитанное. Слова будто растворялись в целом море мыслей в голове.

Девушка надела наушники-мониторы и кому-то позвонила:

– Привет! Ты меня слышишь? Не мешает музыка?… Алло, ты здесь?

Я поднял глаза и посмотрел на других посетителей, слушая ее разговор.

– Видать, здесь с интернетом какие-то проблемы… Ты меня слышишь? Только через пять секунд? Хм, неприятная задержка. А музыка не слишком громкая? Громкая, говоришь. Хм.. – Она отпрянула от планшета и окинула взглядом зал. – Может лучше в другой день позанимаемся? Чтоб не было проблем с интернетом и шумом. Что думаешь? Не против? Отлично, как насчет завтра часов в 9. Пойдет? Супер. Тогда до завтра!

Девушка сняла наушники и отложила их в сторону, пробормотав:

– Ну, не судьба.

Я заерзал в кресле и придвинулся чуть ближе к столу, спросив ее:

– Вы преподаете?

– Что, простите?

– Говорю: «вы преподаете?»

– Ах, да. Французский для одиннадцатых классов, – ответила она.

– Звучит здорово. Я сам третий год уже учу французский. Люблю этот язык

– Не скажу, что влюблена в него, но преподавать его нравится.

– Но не всегда получается, я смотрю.

– Да-да. Да я не ожидала, что так выйдет. Как-то слишком шумно здесь сегодня. – Она обратила внимание на книгу, которую я держал в руках, – А вам не мешает это читать?

– На удивление, нет. Обычно мне нужна полная тишина, чтобы сосредоточиться, но сегодня как-то обхожусь без этого. Слишком умиротворенно себя чувствую, не знаю почему.

– Поняла. Ладно, не буду вас отвлекать. Мне нужно сделать кое-какие дела.

Она вернулась к планшету, а я вернулся к книге. Слова на страницах расплывались передо мной, предложения наскакивали друг на друга, и я начал слышать шум музыки и жужжание разговоров. Я больше не мог сосредоточиться и ощущал присутствие человека, сидящего передо мной. То было странное ощущение, будто бы мое тело потеряло физическую оболочку и слилось воедино с мебелью, планшетом девушки, и самой незнакомкой. Меня тянуло к ней, и я ничего не мог с собой поделать, а потому закрыл книгу.

– Скажите, – обратился я к девушке, – у вас сегодня есть какие-то планы на вечер?

Она посмотрела на меня сощуренно и, выдержав короткую паузу, ответила:

– Кажется нет. А что?

– Как насчет уйти отсюда и прогуляться? На улице слишком прекрасно, чтобы сидеть здесь.

– Надоело читать книгу? – спросила она улыбчиво.

– Да нет. Музыка мешает, и я словно выпал из состояния потока… Вот, честно, сам не понимаю, зачем во всех кафешках обязательно должна играть музыка? Чтоб бариста не было так скучно? Или без нее создается гробовая, безмолвная тишина, которая отпугивает посетителей? Вы как считаете?

– Я думаю вы слишком много думаете. Но с одним я соглашусь: музыка и мне мешает сейчас. Так что, почему бы и нет? Давайте погуляем, но не долго, – ответила она.

– Прекрасно. Может возьмем тогда чего-нибудь тепленького в дорогу? Вы что хотите?

– Я бы не отказалась от чашечки зеленого чая.

– А я бы от молочного улуна. Сейчас буду.

Я встал из-за стола и подошел к бариста, заказав два чая. Через пару минут они были готовы, и я вернулся к девушке.

– Держите, ваш зеленый чай.

– Спасибо. Сколько он стоил?

– Бросьте, я угощаю.

– Спасибо, – сказала она смущенно, – ну что, пойдем?

– Пойдем.

Мы не спеша оделись и вышли из кафе. На улице все еще падали хлопья снега. Он мягко ложился перед нашими ногами, пока мы, не зная куда, шли. Вдруг я осознал, что и не знаю ее имени.

– Мы что-то совсем не представились друг другу. Меня зовут Вадим, а вас?

– Саша.

– Приятно познакомиться. Не против перейти на «ты»?

– Давай.

Она держала обеими руками стаканчик, то и дело поднося его ко рту. Горячий пар мягко обволакивал ее губы.

– Давно знаешь французский? – спросил я.

– Уже лет пять, мне кажется.

– А почему решила его выучить?

– Я планировала уехать в Париж и получать там бакалавриат. Денег у нас было не так много, а потому единственным вариантом было учиться на французском, так как это почти бесплатно. Но после коронавируса, после других событий мы решили отказаться от этой идеи. К сожалению. – Она вздохнула и посмотрела на меня. – А ты?

– У меня все куда прозаичнее. Одним летом я открыл для себя французскую группу «Vidéoclub» и по уши влюбился в их песни. Я их совсем не понимал и решил исправить это, начав учить французский. – Я сделал глоток чая и немного обжегся.

Впереди нас стояла зеленая машина с краном. На последних ступеньках крана мужчина развешивал гирлянды и украшения в виде елочных веток. Мы обошли ее с левой стороны, пролавировав среди прохожих.

– А если бы тебе выпал шанс, – продолжил я, – поехать сейчас в Париж и поступить в университет, ты бы воспользовалась им?

– Я бы не просто воспользовалась, я бы схватилась за него руками настолько сильно, насколько вообще возможно! – сказала она, освободив левую руку от чая и сжав ее в кулак.

– Понимаю, – сказал я, усмехнувшись, – я бы тоже хотел оказаться в Париже. Правда, лучше весной или летом: сейчас там холодно.

– Хорошо там, где нас нет, верно? – спросила она, вглядевшись в мои глаза.

На нас падали крупные хлопья, отчего мое пальто покрылось снежными узорами. В них отливались гирлянды и уличные фонари, и со стороны складывалось впечатление, будто я свечусь. Проходящие мимо парочки больше не заботили меня. Они словно исчезли с улиц, оставив нам двоим всю Москву. Мы не заметили, как дошли до Красной площади, как очутились на Китай-Городе, как встали напротив Москвы-реки, облокотившись на парапет. Река была покрыта твердым слоем льда, на котором звездами поблескивал снег.

– Смотри, – сказала она, – там, вдалеке!

– Где?

– Ну вон там! – Она взяла мою руку и направила ее на середину реки. – Видишь, люди ходют по льду…

– Ах, да-а-а! Ничего себе. А им не страшно?

– Да чего бояться, лед-то толстый сейчас… И, мне кажется, страшнее жить не в настоящем.

– Ты о чем? – спросил я.

– Они могли бы дождаться лета, чтобы посмотреть на Москву с реки, могли пройти мимо, но не сделали это… Они решили насладиться настоящим моментом, спуститься на лед, и впитать в себя красоту, а не ждать, пока наступит будущее. Меня всегда привлекали такие люди, знаешь, которые умеют остановиться в вечной спешке и насладиться настоящим. Я и сама стараюсь жить по такому принципу. И сегодня, кажется, у меня это получается. Ведь мы с тобой стоим и смотрим на эту реку, хотя всего час назад и не знали друг друга. Жила бы я завтрашним днем, завтрашними делами, заботами, то скорее всего уехала бы просто домой, как только отменилось то занятие. Это потрясающе, просто потрясающе, что может принести нам жизнь, если мы дадим себе шанс ухватить ее.

– А ты права… Да и если так подумать: не захоти я сегодня почитать книгу в кафе и останься я дома, то тоже упустил бы этот момент.

– Вот-вот! О чем я и говорю.

Мы отошли от парапета и направились к Болотной, пройдя мимо монумента Петру и выйдя на Пушкинскую набережную. Ветер с реки начинал пробирать меня холодом, но то было лишь внешнее ощущение, полностью покрываемое жаром в груди. Обычно, с кем бы я ни шел, я всегда старался занимать левую сторону. Если же я оказывался на правой, то сразу ощущал дискомфорт и неудобство, будто бы тело говорило мне, что я нахожусь не на своем месте. Но сейчас я сознательно встал на правую сторону, чтобы холодный ветер с реки не продувал Сашу. Она размеренно шагала, посматривая то на меня, то на здания вокруг нас. Вдруг она спросила:

– А как ты находишь время для чтения?

– Не знаю. Мне это дается легче, чем остальным. Возможно потому, что я не могу представить и день без книг. Читаю в метро, читаю перед сном, в очередях, в туалете даже, – сказал я, – а что? Думаешь у тебя нет времени?

– Да как-то да… Я уже давно не читала книгу, хотя хотелось бы.

– Что?! – вскрикнул я удивленно, – Не может быть! Надо срочно это исправлять! – Я остановился и запустил руку в сумку, вызволив из нее книгу. – Возьми ее, почитай, и мы обсудим потом. Это задание!

– Ну ничего себе, – сказала она, засмеявшись, – хорошо, будет сделано!

Вечер подходил к концу и на улице заметно похолодало. Саша начинала дрожать, а потому проговорила:

– Мне холодно. Может уже пора по домам?

– Думаю, надо. Ты где живешь?

– На Щелковской, это конец синей…

– Да-да, знаю, – перебил ее я. – Я провожу.

– Ой, да не стоит. Сама доберусь.

– Нет-нет, мне не трудно, – соврал я.

Меня удивило, как молниеносно эти слова вылетели изо рта. Саша даже бросила на меня свой острый взгляд, испугавшись резкого ответа.

– Я не хочу, чтобы ты добиралась домой так поздно, – продолжил я уже мягче, почувствовав, что должен объяснить мою реакцию.

– Ой ну ладно, джентльмен. Только предупреждаю тебя, в метро я разговаривать не люблю. Я либо слушаю музыку, либо сплю.

– Ты прекрасный попутчик.

Не знаю зачем я солгал. Все мои знакомые, друзья и близкие посчитали бы, что я заболел, раз уж решил поехать на конечную станцию синей ветки, когда сам живу на конечной красной на юге. Моя природная лень и нежелание подолгу находиться вне дома упали бы в обморок, осознав, что мне придется проделать столь длинный путь. Но в сердце я ощущал тепло. Тепло, способное растопить лед природы.

Мы зашли в ближайшее метро и сели в вагоне на трехместные сидения. Мы сидели достаточно близко к друг другу, и я мог ощущать тепло ее тела. Вскоре она положила голову на мое плечо и задремала.

Как только поезд подъехал к Щелковской, Саша проснулась, начав то и дело зевать. Она сказала, что ее дом находится в трех минутах ходьбы от метро. На душе становилось пусто от осознания, что очень скоро нам придется попрощаться. Мы вышли из метро и оказались на улицах, которые не были столь красочными и яркими, и только лишь тусклые люстры в окнах жилых домов да неукрашенные фонари тихонько освещали спальный район. Ни одна снежинка не падала с неба под наши ноги, и казалось, что магия вечера осталась в центре. Я надеялся, что это не так.

– Вот и мой дом, – сказала Саша.

– Вот и твой дом… – сказал я.

– Спасибо тебе большое за этот вечер. Мне очень понравилось!

Я молчал и смотрел в ее глаза.

– Надеюсь, – неуверенно сказала она, – мы еще увидимся?

– Мы обязаны! Тем более у тебя моя книга, а я никому их не отдаю… – сказал я, засмеявшись. – Так что, давай обменяемся контактами и встретимся на неделе. Дашь свой номер?

– Конечно. Записывай.

И я записал. Мы обнялись на прощание, и я смотрел, как она заходит в подъезд, а потом поехал домой и сам.

2

Водитель газели заглушил мотор. Он не хотел, чтобы машина попусту тратила топливо во время разгрузки партии книг. За окном лил сильный дождь, ритмично колотивший по крыше. Не сказать, чтобы Сергей Иванович был влюблен в книги, но страх намочить хоть одну вызывал ощутимый трепет в его сердце.

Доставщиком мужчина работал около десяти лет. За эти долгие годы он так и не научился бережно относиться к своему грузу. Из-за этого начальник его, Петр Романович, получал огромное количество жалоб на состояние товара, который отвозил Сергей. Но и уволить своего подчиненного он не мог, ведь тот был единственным в штате, кому удавалось совершать более сорока доставок в день на ржавой газели, от колес которой исходил оглушающий скрежет. Каждое утро, перед началом смены, они повторяли одно и то же:

– Опять клиент жалуется: покоцано одно, помято другое. Когда ж ты образумишься, Серег?

– Мое дело доставить. С этим я справляюсь на «ура», и таких «ура» у меня ежедневно больше сорока. Не забывай, какой у нас слоган: «Скорость превыше всего».

– Иди уже, скоростной. Посылки явно заждались тебя. – Говорил Петр, смеясь. – Прошу тебя, будь чуть аккуратнее с ними хоть сегодня.

– Да-да, обязательно! – отвечал Сергей, расплываясь в улыбке.

Но день проходил за днем, год за годом, а доставщик все никак не мог довезти все в целости и сохранности. Сегодня же он впервые за долгое время ощутил, что обязан во что бы то ни стало сделать это. Он бросил свой взгляд на часы и сказал:

– 9:25… Пора выходить.

Сергей Иванович потянулся к пассажирскому сидению, взял куртку и вышел на улицу. Он открыл двери кузова, испачканные грязью, и посмотрел на свой груз: сотни книг лежали совсем голые, без полиэтиленовой пленки. Он сделал пару глубоких вдохов, вбирая в себя свежесть пасмурного дня, и пробрался внутрь. Перед его глазами замелькали различные красочные обложки. Сергей снял куртку и начал пеленать в нее стопки книг как беззащитного младенца. Этот кокон он отнес в городскую библиотеку прижатым к груди, пока сам склонял голову от капель, падающих с неба.

Когда Сергей Иванович отнес все книги, у него появилось несколько минут, чтобы пройтись по книжным рядам. Работники библиотеки же в это время проверяли, все ли он доставил. Пробираясь между стеллажей зарубежной литературы, он наткнулся на “Триумфальную арку” Ремарка. У книги был потрескавшийся корешок, темно-коричневая обложка, и тканевая бежевая закладка-ляссе. Сергей открыл ее и начал читать. Строки лились в его голове как ручей с горных вершин знойным летом, отчего он не заметил, как оказался на тридцатой странице. Издали до него доносился голос работницы:

– Мужчина! Мужчи-и-и-на! Все правильно. Спасибо, что доставили.

Сергей не слышал, что говорила девушка. Он был погружен в книгу настолько, что внешний мир, казалось, перестал для него существовать. Вдруг она оказалась рядом и протянула свою руку поверх страниц, пытаясь привлечь его внимание:

– Я говорю: «Все в полном порядке», спасибо!

– А, да-да, – сказал Сергей, – Ничего-ничего, это моя работа…

– Вас проводить? – спросила она.

– Да-да, было бы неплохо…

Мужчина вернул «Триумфальную арку» на полку и пошел с работницей к выходу. Неожиданно, Сергей вкопался ногами в пол и повернулся к тому стеллажу. Посмотрев на девушку, он спросил:

– Подскажите, пожалуйста, можно ли взять ту книгу? Ну, которую я читал только что?

Она окинула его взглядом, в котором читалось приятное удивление, и с улыбкой проговорила:

– Конечно. Вам нужно лишь завести читательский билет, и вы сможете брать какие угодно книги. Давайте сделаем его вместе, идите за мной.

Сергей Иванович проследовал к ее рабочему месту и, оформив билет, вышел из здания. Дождь к этому времени немного стих, но, опасаясь намочить на этот раз уже свою книгу, мужчина аккуратно пристроил ее за пазуху. В газели он достал книгу из куртки и, осмотрев ее со всех сторон, принялся читать. Рабочий день еще не был закончен, но время будто бы остановилось.

Через несколько часов у Сергея зазвонил телефон. Взяв его в руки, он сбросил звонок, увидев, что то был Петр Романович. Этим днем доставщик не развез больше ни одного заказа.

3

Егор шел домой и обдумывал предстоящий диалог с матерью. Сегодня он узнал результаты контрольной работы по русскому, к которой плохо подготовился. Он получил двойку и понимал, что мать рассердится, когда узнает о ней. Мальчик двенадцати лет размышлял:

«Да Татьяна Романовна решила всех завалить? Пробовал, не прокатило. Да об этой работе она вообще не предупреждала? Позвонит же маме Сережи – не варик. У меня болела голова, была температура? Хм, а может и сработает. Точно, мне было плохо, поэтому не смог нормально написать»

Егор дошел до дома и позвонил в дверь. Через тридцать секунд мать открыла ее:

– Привет, сынок, – сказала она, держа в руках бумажное полотенце.

– Привет, мам.

– Ну, рассказывай, как у тебя дела?

– Да хорошо, вот сегодня две пятерки по математике и одну четверку по английскому получил.

– Я сегодня разговаривала с мамой твоего друга, Сережи. Говорит, у вас контрольная работа по русскому была. Что за нее получил?

Егор не ответил и начал разуваться. Мать повторила свой вопрос.

– Мам, у меня тогда очень сильно болела голова, поэтому не получилось ее нормально написать. Правда, я очень хотел и готовился, но…

– Что ты получил? – вновь спросила мать.

– Двойку… – жалостливо протянул Егор, смотря на мать в надежде на сочувствие.

– ЧТО? ТЫ получил двойку?

– Да, мам, прости, пожалуйста, у меня очень болела голова, я не…

– ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! Что мне еще сделать, чтоб ты не был таким недоумком, скажи мне?

В ответ молчание. По щекам Егора начали скатываться слезы.

– И что ты молчишь, а? Слезы распустил он, видите ли. На, держи, – сказала мать, кинув в лицо Егора бумажное полотенце, – Вытрись!

Он отбросил его от себя и рванул в свою комнату, закрыв за собой дверь, которая издала оглушительный хлопок из-за сквозняка.

– Ах та-а-а-к, вот, значит, как ты будешь себя вести, – прокричала мать из коридора, – я тебе покажу, как хлопать дверьми. Покажу!

Мальчик запрыгнул на кровать и уткнулся заплаканным лицом в подушку. Мать открыла дверь со свистом, от которого он вздрогнул. Та продолжала кричать:

– Я тебе похлопаю дверьми! Еще раз ты это сделаешь, и я выкину все твои вещи к чертовой матери! Ты меня понял?!

Егор смотрел на мать сквозь соленую пелену. Он прокричал:

– Прости, мам, я не хотел!

Она подошла к нему и вырвала из рук подушку, и начала бить по ногам, телу, голове и рукам, что пытались защитить голову. Удары сопровождались криками:

– Тебе КТО разрешал хлопать дверьми? Будет свой дом, тогда и будешь ими хлопать! А пока у тебя НИ ЧЕРТА здесь нет. Да и не будет, если ты и дальше будешь так учиться! Неуч, ДВОЕЧНИК!

Егор задыхался от слез. Мать бросила в него подушку и направилась к двери. У порога она прокричала:

– Чтоб дверь была открытой! Если хоть на миллиметр сдвинется, будешь разговаривать с отцом. И сиди учи русский! Я вечером проверю, ты меня понял?!

В ответ рыдание.

– Я не слышу! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

– Да-да, я понял! – сквозь слезы прокричал Егор.

Она бросила острый взгляд на сына и развернулась, зашагав на кухню. Мальчик лежал на кровати и плакал в подушку.

Рыдания прекратились, когда Егор уже не мог дышать из-за забитого носа. Он встал, вытер кулаками глаза, и пошел в ванную. Там он высморкался, после чего направился к себе. Из кухни доносился звук телевизора.

Мальчик уселся на левый угол кровати, что не просматривался с коридора. Рядом с кроватью стоял стол, на котором лежала книга – “Приключения Тома Сойера”. Он взял ее в руки и принялся осматривать обложку.

…

Пару дней назад эту книгу ему подарила учительница литературы – Алиса Сергеевна. Ей было около тридцати лет. В школу она устроилась всего три месяца назад, однако сразу же стала любимицей детей. Она выстраивала индивидуальный подход к каждому ребенку, чему сильно помогала ее проницательность и добродушие. Поначалу из-за скромного роста старшеклассники путали ее со своими одноклассницами. Ее карие глаза странным образом завораживали учеников: ее хотелось слушать, с ней хотелось поделиться новостями, чем-то смешным, иногда и сокровенным. Для Егора она была единственным теплым лучом, светящимся в школе.

Дело в том, что родители мальчика считали обучение важнейшей задачей в жизни человека. Они были готовы пойти на все, чтобы их сын выполнял эту задачу ответственно. Ему запрещалось гулять со сверстниками, так как это время можно было проводить куда более полезно за уроками. В телефоне они видели только средство коммуникации (и только с ними), а потому на десятилетие подарили ему кнопочный телефон. В таких условиях мальчику надо было каждый день ходить в школу, где он пытался влиться в коллектив.

И как же трудно это ему давалось. Когда урок заканчивался, большинство ребят выходило из класса и собиралось в группки на диванах в рекреации. Они сидели и болтали, играли в телефонах, договаривались после школы пойти играть в футбол, кататься на велосипедах, гулять; они шутили и смеялись. Егор смотрел на них с отчаянной завистью. Кто-то иногда пытался с ним заговаривать, но делал это с оглядкой на сидящих на диванах. В первое время он сам пробовал наладить с ними контакт, хоть и был стеснителен. Однако получалось из этого всегда одно и то же:

– Ребят, чего делаете? – спрашивал Егор.

– Да тут играем. Давай вместе с нами, скачай и погнали.

Он доставал свой телефон и показывал им:

– А вы не знаете, как здесь установить?

Ребята вперивались своими взглядами в небольшой кирпичик, переглядывались и заливались смехом, прерываемый фразами:

– Ха-ха-ха, что это такое?

– Нет, ха-ха-ха, на эту мусорку ты ниче не установишь.

После чего опускали глаза в свои телефоны.

Когда кто-то приглашал его сходить на поле поиграть в футбол, он говорил:

– Мне мама не разрешает гулять.

– Да мы можем и у тебя во дворе поиграть. У тебя есть футбольное поле?

– Есть, но мне нужно делать уроки.

– Да мы ненадолго. Обычно днем часов в 15 собираемся на часик-другой. Давай с нами.

– Я не могу, простите.

Ребята покачивали головой, разворачивались и уходили.

В конце концов они перестали куда-либо его звать, и он смирился со своим положением отверженного. Мальчик двенадцати лет был отстранен от общества. В один день Алиса Сергеевна решила подойти к нему во время перемены, когда он отрешенно сидел на задней парте в классе. В руках она держала книгу.

– Привет, Егор, как твои дела?

– Здравствуйте, все хорошо…

– Чего сидишь тут один, почему не пойдешь к ребятам?

– Мне и одному хорошо, – сказал он тускло.

Алиса Сергеевна смотрела на него недоверчиво, пока Егор водил указательным пальцем по парте. Учительница взяла стоящий рядом стул и присела, положив руки на его спинку.

– Слушай, у меня есть для тебя подарок.

Егор насупил брови и спросил:

– Какой?

– “Приключения Тома Сойера”. Я надеюсь ты ее не читал, – сказала она, кладя книгу на парту.

– Не читал, а о чем она?

– Вот об этом и поговорим, когда прочтешь. Я хочу, чтоб ты читал ее, когда чувствуешь, что хочешь отвлечься. Давай будем каждый день после уроков, если ты захочешь, собираться и обсуждать эти приключения, – сказала Алиса Сергеевна с улыбкой.

– После уроков я не могу, мне домашние задания надо делать.

– Поняла. Тогда давай на переменах?

– Хорошо. Спасибо за… подарок.

– Всегда пожалуйста, приятного чтения. С ней ты не заскучаешь.

В этот момент прозвенел звонок на урок, и одноклассники начали заходить в класс. Кто-то был красным и запыхавшимся от бега, кто-то шел, уткнувшись в телефон, и лавировал между партами, кто-то смеялся, а кто-то молчал. Егор сидел за своей партой и пролистывал странички книги.

В тот день мальчик вернулся домой и положил ее на стол. Она лежала нетронутой до того дня, как пришли злосчастные результаты по русскому языку.

Егор открыл книгу холодными руками и начал читать титульный лист. Из кухни доносились обрывки фраз матери – она спорила с телевизором. Мальчик уселся поудобнее и начал перелистывать страницы одну за одной. Он держал книгу обеими руками и периодически поднимал взгляд, чтобы бросить его в темный коридор. С первых страниц Егор почуял сладкий привкус свободы, доступной Тому. Ему она казалась непозволительной роскошью: блистательный простор своеволия, независимости и решительности окрылял мальчика. Он воображал, будто бы находится вместе с Томом, идет с ним нога в ногу, прячется за забором, бегает по улицам, смеется, болтает. Его мысли были всецело поглощены книгой, а потому он не услышал, как мать внезапно очутилась в дверном проеме. Егору послышался легкий кашель:

– Кхм-кхм.

Он поднял глаза и закрыл книгу.

– Я не поняла. А что это мы лежим прохлаждаемся? Я же сказала тебе сесть за уроки. И что ты вообще там делаешь, а? Покажи мне.

Она подошла к кровати, и Егор протянул ей книгу.

– Что это у нас? Приключения Тома Сойера… Откуда она у тебя?

– Мне Алиса Сергеевна дала почитать.

– Ах так, ну что ж, ладно. Книги – это хорошо, – кивнув головой сказала мать, – И все-таки садись за русский – именно это должно волновать тебя в первую очередь, а не какие-то там приключения. Вот сделаешь все и можешь хоть учитаться ею, понял меня?

– Да, мам, хорошо.

Егор встал с кровати и направился к столу. Мать постояла некоторое время, смотря, как ее сын достает учебники, после чего ушла обратно на кухню – рекламная пауза кончилась.

Он открыл тетрадку и тупо уставился на нее. Его взгляд то и дело падал на книгу, что находилась на кровати. Мысли были заняты тем миром, который открылся ему на бежевых листах. Он встал из-за стола и подошел к кровати, чтобы взять ее. Вернувшись обратно, он соорудил из учебников подобие шалаша, чтобы из коридора не виднелась книга, лежащая перед ним. Егор открыл ее и начал читать. Неизвестно, сколько времени прошло, но глаза мальчика отпрянули от текста, когда прозвенел дверной звонок. Пришел отец.

– Привет, дорогой, – услышал Егор из комнаты.

– Привет, родная, – ответил отец после приветственного поцелуя, – есть что поесть?

– Конечно, котлеты с рисом уже стоят на столе, ждут тебя, – ответила мать, – как твои дела?

– Ничего, пойдет. А где Егор?

– Я тут, – прокричал мальчик, вскочив из-за стола, – Привет, пап!

– Привет, сынок, как ты?

– Нормально, уроки делаю.

Мать посмотрела на Егора и спросила:

– Сделал русский?

– Да, – ответил тот

– Сейчас поужинаем и проверю.

– Хорошо.

Семья направилась на кухню и начала ужинать. Егор чувствовал себя тревожно – ему не хотелось есть. Увидев, как сын ковыряется вилкой в котлетах, отец спросил:

– Ты чего не ешь?

– Не очень хочу…

– Ешь давай, мама что, зря старалась?

Мальчик постарался запихнуть в себя котлету, но выплюнул ее на тарелку.

– Что с тобой? – спросил отец.

– Не могу, не лезет больше. Можно я пойду в комнату?

– Ладно иди, давай сюда тарелку, я доем.

– Спасибо, – сказал Егор, побежав в комнату.

Он мигом оказался за столом и открыл тетрадки. В спешке он начал перелистывать страницы, чтобы успеть выучить хоть что-нибудь, пока мать не придет с проверкой. Через десять минут она зашла в комнату и спросила:

– Ну что, готов? Давай проверять, что ты там сделал.

Она села на кровать и взяла учебник, лежащий перед носом Егора. Тот ерзал на стуле и перебирал пальцы на руках в ожидании предстоящих вопросов. Проверка заняла всего полчаса и, на удивление мальчика, прошла успешно. Мать похвалила сына и сказала ложиться спать:

– Но мам, ты же обещала, что я могу почитать, – возразил Егор.

– Поздно уже, завтра рано вставать. Так что давай, закругляйся, а то еще будешь на уроках спать.

– Ну мам, пожалуйста!

– Никаких «мам»! Спи.

Егор лишь тяжело вздохнул и закрыл учебники. Он почистил зубы и лег в постель. Руки потянулись к книге и аккуратно схватили ее. Он запрятал ее под одеяло, взял кнопочный телефон и включил фонарик. Второй раз за день он оказался в другом мире, в том, где царила свобода. Через полтора часа и сотню зевков, Егор наконец лег спать.

На следующий день путь в школу проходил не так, как обычно: мальчик шел по улицам вприпрыжку и легонько посвистывал. Он ждал наступления первой же перемены, чтобы обсудить книгу с Алисой Сергеевной.

Первый урок закончился, и Егор побежал к ней в кабинет. Он переступил порог с блестящими глазами, но увидел перед собой другого учителя. Мальчик резко остановился и недоумевающе посмотрел на него: тот стоял у учительского стола, водрузив на него обе ладони. Егор спросил:

– Здравствуйте, а где Алиса Сергеевна?

– Здравствуй, – тяжело проговорил тот, – Тебя как зовут?

– Егор. А где Алиса Сергеевна?

– Послушай, Егор, мне очень больно это сообщать, но Алисы Сергеевны больше нет.

– В каком смысле?

– Вчера… произошла трагедия. – Было видно, как учителю трудно даются слова. – Она погибла… Мы сами потрясены случившимся… Прости, что мне приходится тебе это сообщать.

– Что? Что вы имеете в виду? Как это? – исступленно вопрошал Егор, – Это невозможно… Она же мне книгу подарила на днях, вот! – воскликнул мальчик, протянув ее вперед правой рукой.

– К сожалению, это правда… Мы сами узнали только поздно ночью. Ее сбила машина. Врачи ничего не смогли сделать.

– Что?

– Прости, Егор, мне очень жаль…

– Что?

– Егор, послушай, я поним…

Мальчик рванул с места, не дослушав учителя, и выбежал в коридор. По его щекам катились слезы. В руках он держал книгу. Добежав до конца коридора, он сел в угол и схватился за голову, замотав ею из стороны в сторону.

– Нет, нет, этого не может быть, не верю, нет!

К нему подошли пятеро ребят и присели на корточки.

– Егор.

Молчание.

– Егор!

Молчание.

Они придвинулись ближе, чтобы заключить его в объятия. На их плечи падали слезы. Один мальчик потянулся к книге, что лежала на полу, пытаясь отодвинуть ее в сторону. Егор прокричал:

– НЕТ, НЕ ТРОГАЙ, ЭТО МОЕ!

От крика дети отпрянули. Егор взял «Приключения Тома Сойера» в руки и прижал ее к груди.

– Это мое, не отдам, нет, мое, я не отдам…

4

Кофейная таблетка полетела в мусорку. Ударившись о край, она разломилась напополам и упала вниз. “Черт” – выругалась Лена, присаживаясь на корточки, чтобы убрать таблетку с пола.

Один посетитель, одетый в рубашку с сумкой на плече, спросил:

– Простите, это вы мне?

Закатив глаза, Лена обернулась в его сторону и, скривив лицо улыбкой, сказала:

– Нет, не вам.

– Понял. Можете побыстрее? У меня мало времени, – сказал мужчина, показав свои часы, по которым три раза постучал указательным пальцем.

– Конечно, одну минуту, – ответила та.

Лене исполнилось двадцать четыре года. В позапрошлом году она выпустилась с экономического факультета одного столичного вуза, в который еще шесть лет назад рвалась поступить. Она надеялась стать первоклассным экономистом, но выбрала профессию бариста. Изначально работа в кофейне задумывалась как временная: Лена отчетливо помнила, как объясняла матери, что обязательно найдет работу по специальности, как только предоставится такая возможность. Однако девушка не заметила, как прошли уже два года работы в общепите.

Приготовив кофе, Лена отнесла его нетерпеливому посетителю, извинившись за задержку. Подошел следующий, а за ним и второй, и третий, и десятый, и пятидесятый: одни и те же действия, одни и те же люди с утра до вечера. Каждый день был до боли похож на предыдущий: будильник в 7 утра, легкий завтрак, час поездки на метро под музыку, и вечно тянущиеся рабочие часы, похожие больше на купание в кипящем бульоне. Лица посетителей давно стали одинаково бледными, глаза коллег пустыми, а солнечные дни серыми как газетная бумага. Сама Лена будто бы превратилась в железяку. Ее действия походили на выверенные алгоритмы. Она ржавела на этой работе.

Время ланча для посетителей закончилось, и Лена прошла в подсобку, чтобы отдохнуть. У нее было где-то тридцать минут, пока следующий наплыв людей не заставит ее подняться со стула.

В это время она обычно поглощала домашнюю еду, уставившись в экран телефона. После того, как девушка заполняла желудок и опустошала голову, она снова принималась за работу:

– Добрый день, вы уже определились с заказом?

– Думаю да, можно… пожалуйста… капучино на миндальном молоке… А, или нет, давайте на… кокосовом. Да, кокосовом.

– Хорошо, что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

– Оплата по карте?

– Да.

И так каждые три минуты, двадцать раз в час, более ста шестидесяти раз в сутки. “Каждый божий день одно и то же! Я будто бы застряла в одном дне” – думала про себя Лена, закрывая за собой дверь в кофейне после конца смены.

Сегодня же у нее возникла совсем другая мысль. Девушке показалось, что ей срочно надо менять свою жизнь, иначе она окончательно превратится в простой скрипучий механизм, винтики которого очень скоро раскрутятся. Выйдя из кафе, Лена достала телефон и позвонила своей близкой подруге. Звук гудков показался девушке, одиноко идущей по ночной Москве, зловещим.

– Алло, привет, Кать…

– Привет.

– Можешь говорить?

– Да, конечно, ты как?

– Я не могу так больше. Не могу! Вот хоть убей, но я не выйду завтра на работу… – сдавливая голос проговорила девушка.

– Лен, ты чего? Что у тебя случилось? Ты где?

– Да я только с работы этой вышла! Господи, как же мне все это надоело, надоело!

– Родная моя, ты чего?

– Мои дни смешались в одну и ту же безвкусную кашу, которую мне подают на завтрак, обед, и ужин. Моя голова уже готова взорваться от роя беспорядочных мыслей. Я не могу ухватиться ни за одну, они улетают от меня. Мой мозг словно живет в отрыве от тела, понимаешь? Он все тяжелеет и тяжелеет, тяжелеет и тяжелеет. Я уволюсь. Правда, я так больше не могу…

– Ох, Лен, ты даже представить не можешь, как сильно я тебя понимаю… Это правда трудно. Вот только знаешь…, у меня тоже ужасно изнурительная работа, но я что-то не припомню, чтоб жаловалась тебе на то, как тяжело прошел мой день…

– Потрясающе, – сказала Лена, – просто потрясающе! То есть ты еще говоришь, что я ною!

Лена оторвала телефон от уха и понесла его в правой руке, упавшей вниз. Из него доносился голос подруги. Спустя несколько секунд она поднесла телефон обратно к уху:

– …тела сказать совсем другое. Я не имела в виду, что ты ноешь, нет!

– А что ты тогда хотела сказать? – раздраженно спросила Лена.

– Я хотела сказать, что ты говоришь только о работе! Каждый вечер ты звонишь мне и говоришь, как однообразно прошел твой день, какой опустошенной ты чувствуешь себя. Но… я не вижу, что ты действительно хотела бы это исправить, понимаешь? Ты живешь одной только работой, она заняла все твое время и мысли.

– Так а как иначе? Скажи мне, как? Мне нужно зарабатывать деньги! Я работаю по восемь часов в день и понятное дело, что она занимает основную часть моей жизни. Что ты мне еще предлагаешь сделать?

– Лен, – поддерживающим тоном начала Катя, – всем нужно зарабатывать деньги. Такова жизнь, и от нее не сбежать. Просто надо уметь приспосабливаться к ней. Вот, например, скажи мне, что ты делаешь в свободное время? Когда едешь на работу и с работы, или когда сидишь дома.

– Ничего, – сказала Лена после небольшой паузы, – ничего интересного. Залипаю в телефоне, слушаю музыку, смотрю видео разные. Больше, кажется, ничего не делаю.

– Ну вот, теперь понятно.

– Что тебе понятно?

Лена присела на лавочку, которая стояла напротив фонаря, освещающего улицу теплым светом. Она держала правой рукой телефон, прислонив его к уху. Другая рука схватилась за лоб. Ее взгляд был устремлен в ноги.

Из телефона вновь донесся голос подруги:

– Мне понятно, почему тебе так тяжело.

– Ну и почему же?

– Кажется, это очевидно.

– Ох, ну просвети меня тогда. Мне лично неясно.

– Скажу так. Ты застряла в болоте, из которого даже голову не высовываешь.

– Чего?

– Рассказать как проходит твой день? Ты едешь в метро, уткнувшись в телефон, работаешь и иногда отвлекаешься на телефон, приезжаешь домой и снова сидишь в телефоне. Ты думаешь, что не утонешь в нем?

– И что ты мне предлагаешь, выкинуть его?

– Нет, хоть и проводить в нем меньше времени было бы неплохо… Но вообще, мне кажется, ты должна внести в свою жизнь разнообразие. Например, начать читать книги, выходить почаще гулять. Главное делать то, что не связано с работой.

– Чего? – спросила Лена, разразившись смехом, – Ох, если бы все было так прос…

– Подожди, послушай меня, пожалуйста. – Перебила подругу Катя. – Хотя бы попробовать можно. Чтение решит как минимум две проблемы: привнесет красок в жизнь и успокоит твои хаотичные мысли. А прогулки… прогулки очень полезны. Растрясешь не только свое тело, но и голову. По книге могу посоветовать “Белые ночи” Достоевского. Хочешь я подарю тебе ее?

– Да нет у меня времени, чтобы читать…

– Читай в метро, читай на выходных, читай в парке, да где угодно, блин! Убери этот телефон. В любом случае, прикоснись к миру литературы. Ты не пожалеешь. Он сможет вытянуть тебя из болота, в котором ты увязла.

Катя услышала громкий выдох. Лена молчала секунд десять, после чего сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.