Кристина Миляева, Кларисса Рис
Яд моей любви

Глава 1. Встреча

Вечерний город утопал в различных запахах и переливах знойного майского солнышка. Нормальные выпускники собирались в февральские студёные поры, чтобы повспоминать прошлое. Но когда это выпускники самой дорогой московской академии государственного и муниципального управления, считались нормальными? Правильно никогда! Ибо учились у нас только те, кто родился с чёрной карточкой в швейцарском банке. Простых с улицы к нам не брали. Так что и встреча выпускников у нас была такая, что остальные за приезд голливудских звёзд воспринимали. Даже красную дорожку с московского кинофестиваля к нам привозили, чтобы мы по ней прошли от машин до самых дверей ресторана.

И вот теперь, едва сойдя с самолёта, я спешила на встречу с теми, кого не видела целый год. Возможно, другие курсы так часто не встречались, но нас было всего четырнадцать, и как-то за шесть лет прикипели к друг дружке, теперь и дня не могли провести без созвонов или подколов друг над другом. А ежегодный ритуал с запоем в самом модном заведении Москвы, никто не пропускал. Даже наш деревенщина, поселившийся на фермерских полях и монополизировавший рынок синтетического каучука в России, и тот бросал все дела, чтобы повспоминать прошлое. Про остальных и вовсе разговоров не было.

Если так посчитать, то из сотни «Форбс» на вечеринке присутствовало двенадцать человек. А остальные двое просто не желали светить своими активами перед налоговой, да и вряд ли продажа наркотических и дурманящих зелий входила в круг интересов этого журнала. Хотя я бы взглянула на список таких ретейлеров. Уверена, наши парни не подкачали бы и тусовались если не в первой тройке, то в десятке точно. С кубинскими и аргентинскими картелями тяжко бодаться, это я и по своей сфере понимала. Когда там какая-нибудь седьмая любовница зама миллионами расшвыривается… На таких лохушках только и рубили бабло.

Было как-то печально осознавать то, что мне приходилось заниматься такими грязными делишками. Но, с другой стороны, лучше так, чем возвращаться к той жизни, которую вела последние десять годиков. Некоторые люди менялись и становились лучше с началом правильного образа жизни. Другие хорошели, найдя любимое занятие и обретя покой в своей душе. Мне же пошла на пользу смена жизненных ориентиров и принятие собственного я. Во всяком случае, именно так решили все окружающие, когда после развода с мужем, я упорхнула в свободное плаванье. А ведь мама мне говорила, что высший вампир из первородных самая худшая партия для чистокровной ведьмы в энном поколении. Но кто же её послушал. Я была так влюблена, что ничего не видела за стёклами розовых очков. Вот только те всегда ломались стеклом внутрь и причиняли самые сильные душевные раны.

Выйдя перед гостеприимно распахнутыми дверьми ресторана, я миновала распахнутые пустой холл и поднялась сразу в лофт, чтобы пробраться мимо танцующих однокурсников с парами к импровизированной уличной барной стойке. Был ли тому причиной мой развод или нет, но именно в этот вечер мне хотелось выглядеть действительно великолепно и роскошно, чтобы все утренние газеты пели мне дифирамбы, а бывший муж кусал локти от бессильной злобы, понимая, какое сокровище он потерял. Золотистый загар подчёркивала идеально сидящая белая рубашка с небрежно подвёрнутыми рукавами, узкие бёдра обтягивали тёмно-синие джинсы по моде, и довершал образ высокий хвост.

Вьющиеся белокурые, как чистейший альпийский снег, волосы были с тщательно выверенной неаккуратностью забраны на висках и струились по спине кудрявыми колечками. Фамильный рыжий цвет я давно закрасила и не собиралась к нему возвращаться. Гулять так гулять! Коли сарай сгорел, можно хату поджигать. Артур скосил глаза на Маланью Абботанс, которая вульгарно, даже зазывающее облокотилась на барную стойку справа от него и, толкнув мою бывшую заклятую подружку, усмехнулся. Брюнетка же, лишь отпила из бокала и показала язык, сообщая о том, что характер главной стервы за эти годы не изменился. Было у нас с ней что-то неуловимо общее: худощавые, высокие, даже улыбались одинаково – иронично и слегка надменно. Правда, она такой родилась, а я стала, вкусив все прелести супружеской жизни.

– Елизонька! – поприветствовал тот меня и протянул руку. – Пока со всеми не перетанцуешь, не успокоишься и не обременишь меня своим визитом? Как же не стыдно, а ведь клялась, что будешь жить лишь мыслями о нашей скорой встречи. Признаю, шикарная чертовка, развод явно пошёл тебе на пользу. Теперь со всей уверенностью могу сказать: что тебе бы я вдул прямо на этой барной стойке.

– Брось, тебе и мой старый внешний вид не мешал, – отмахнулась я, принимая бокал из рук Маланьи. – А чем же конкретно тебе мои рыжие волосы мешали? Вроде на кулак ты их наматывал точно так же, как чёрные Мальки? Или серьёзно считал, что наш дружный женский коллектив из четырёх несчётных баб, заласканных вашим неутолимым вниманием, не обсуждал все ваши размеры, языки и пальцы? О, поверь, мы ещё и табличку вели, кто дольше не кончал.

– А я, может, поговорить с тобой хотел про луну и звёзды на небосклоне, пока белые кудри развивались бы по ветру, – хмыкнул парень и откинул с лица выбившиеся из хвоста пряди отросших за год волос, – например, восхититься новой грудью. С таким размером тебе очень даже идёт. Да и загар то что надо, просто красотка. Мы так давно не виделись, а все мои курочки хорошеют день ото дня и с каждым новым миллионам становятся лишь прекраснее. Низкий вам поклон, мои конфетки.

– Во Франции сейчас солнечно, – откликнулась я с лёгкой улыбкой на устах, узнавая знаменитый Артуров трёп без умолку и не по делу. – Просто дьявольски жаркая погодка и такие сексуальные спасатели, что хочется тонуть в морях прибрежных вод каждый божий день по три раза в час.

– Детка, неужели твой кровосися так сильно не удовлетворял тебя в постели? – Маланья сверкнула глазами и рассмеялась. – Ты бы мне черканула. У матушки лучший Спа-бордель в столице, мальчики работают просто огнище. И отмассажируют во все места, и до звёздочек перед глазами доведут и Горького с Кантом процитируют для особо извращённых дамочек хорошо за пятьдесят.

– А почему за пятьдесят? – Артур удивлённо поднял бровь.

– Потому что больше ведьмам и порядочным дамам не бывает, – рассмеялась брюнетка. – Но да, на лазурном побережье сейчас просто рай.

Да, где-нибудь у водички в самом деле сейчас можно отыскать райский уголок, что нельзя было сказать о погоде в самой Москве. На город уже опустился прохладный весенний вечер, однако и днём было слишком душно, чтобы просто так наслаждаться прогулками. Лофт, в котором была организована юбилейная встреча выпускников, имел огороженную территорию, выходящую прямиком на улицу, и теперь большая часть приглашённых выбралась на свежий воздух, дабы не надышаться смогом от кальянов и прочей дряни. Краем глаза заметила, что к нам спешил Ковалёв, и поспешила придать лицу приветливую и немного загадочную улыбку. Вот надо было за него замуж выходить. Кто-кто, а этот простачок обожал меня до потери пульса и всегда готов был на руках носить. А я на деньги повелась, дура.

– Доброго вечера, – важно кивнул молодой мужчина, а теперь преподаватель Сорбонны. – Мои поздравления, Артур, организация просто на высшем уровне. Мы с женой так спешили к вам, но у неё разболелась голова, так что пришлось прийти одному. Надеюсь, ты не в обиде за это?

– Смеёшься? – хлопнул блондин того по плечу. – Слава богу, ты без своей малолетки. Чувак, как тебя жизнь-то помотала и угораздила втюриться в эту девку? Она же реально тебе в сёстры годится. Блин, она младше твоей реальной сестры. Ты вообще, что ли? Или она ртом проделывает такое, что другие не могут?

– Она моя жена, бро, – надулся профессор, – не говори про её рот, он здесь не самую главную роль играет. Лидочка сосала намного лучше, а вот Вианна… Боги, как она чертовски горяча.

– Это твоя восьмая жена, – Малания придвинулась ближе. – Ты их что решил к каждой встрече выпускников менять?

– А что такого? – вкинул бровь наш бывший зашуганный ботаник. – Они же в двадцать лет теряют всю свою ценность и изящество. Превращаются в обычных коров. Зачем мне такая стрёмная жена.

– Я с тебя не могу, – заржала открыто и нагло, – нет, всё же мой Рустам лучше тебя оказался, хоть и дрянью редкостной. Бог отвёл, честное слово.

– Елизонька, а вот тебя я готов любить любой, – Ковалёв перехватил мою руку и приложился к ней в галантном поцелуе. – Даже если очередные сделанные сиськи не помогут тебе попасть на обложку «Максим». Но фотки были отпад, думал: ладони в кровь сотру, гоняя лысого. Там крутой четвёртый, дашь вживую подержать?

– По морде дам, – беспечно пожала я плечами.

– Понял не дурак, – заржал тот. – Тур, огнище, поплыл я дальше клеить барменшу.

Артур на похвалу только небрежно пожал плечами: мол, какие проблемы, не в первый раз он заставлял народ веселиться до упаду и падать с ног, в попытках дожить до утра в головокружительных плясках. Но я слишком хорошо знала своего лучшего друга с детсадовских пелёнок, что видеть, насколько ему приятны все эти комплименты и тёплые слова, сказанные в его адрес. Тем более что они действительно были вполне заслужены. Да и наша группа была не совсем обычной, чтобы считаться адекватной. Нашу главную звезду я не видела с того памятного дня, год назад, когда мы в последний раз покидали стены универа, и могла только предполагать, насколько та изменилась.

– Как поживает Анюта? – поинтересовалась я с улыбкой.

– На данный момент общается с Штранцгольд, – небрежно ответил Ковалёв, который успевал быть везде и сразу. – Мы не виделись довольно давно, но она была на конференции по изменениям климата. И представляете беременная, без зубов-клыков-ушей и счастливая, как распустившаяся ромашка.

– Да, ладно тебе, гонишь? – Маланья аж подавилась коктейлем. – Чтобы наша главная заноза в заднице усмирила свой звериный нрав и решила поиграть в семью? Небо на землю не рухнет? Новый метеорит не летит? Вирус не грозит? Откуда апокалипсис ждать? Ты заранее скажи, я фармакологическую компанию для чего купила?

Но конца этой увлекательной истории я не услышала, молодой человек увлёк заливающуюся смехом Маланью на танцпол, и напряжение, которому было причиной, как выяснилось, присутствие прошлого, немного отпустило. Пару минут Артур и я наблюдали за танцующими и веселящимися сокурсниками. Мы стояли совсем близко, почти вплотную, и ощущала запах какого-то нового, неизвестного мне парфюма, он удивительно подходил эксцентричному наследнику всея российского шоубиза. Такой игривый, но терпкий и могучий. Прямое олицетворение Артура воплоти.

– Ну давай, рассказывай, что у тебя на личном, не отнекивайся, – поднял он руку, – не вчера родился, вижу, что ты буквально светишься и лучишься от самодовольства и любви. Кому выпал шанс носить на руках дочку нефтяного магната?

– Да я и не думала отнекиваться, – вздохнула я и накрутила на палец одну прядь из хвоста. – Мы расстались с ним по обоюдному согласию. Не получается у меня строить отношения. Наверное, это моё проклятие, ещё после муженька стоило к гадалке сходить провериться на сглазы и порчи.

– Давно? – парень вздёрнул светлую бровь.

– Полторы недели назад, но по ощущениям, словно это случилось вчера, – хмыкнула я. – Хотела привести его на этот вечер. Показать всем, что и в моделях нижнего мужского белья встречаются достойные экземпляры. Но опять нашла какого-то идиота, который оказался намного хуже того, что я о нём подумала при первой встрече.

– Ну ещё бы, – хмыкнул парень. – Ты всегда западала на всяких козлов. Мгновенно в них влюблялась, а потом не могла отделаться от своей влюблённости. Дурная твоя рыжая голова, даром что перекрасилась. В самом деле. Как ты ещё не научилась тому, что с собственных ошибок надо извлекать уроки, а не наступать на одни и те же грабли по сто раз.

Меня аж передёрнуло от такого, так что, пожав острыми плечами и ничего не ответив, я повернулась обратно в сторону танцпола, на котором веселились остальные виновники торжества. Признавать вот так вот вслух, о том, что в очередной раз оказалась слишком плохой и приняла расставание без вопросов, оказалось и тяжело, и просто одновременно. Словно какая-то часть ответственности покинула меня, и неподъёмный груз свалился с моих плеч, перестав клонить к земле своими устрашающими, каменными нотациями. Возможно, мне так не хватало этого откровенного и простого общения, что сама себя загнала в рамки.

Пару минут я стояла, невидящим взглядом всматриваясь в танцпол, а потом с удивлением обнаружила, что напиток в бокале закончился, и теперь следовало решать, взять ли ещё или хватит на сегодня. К тому же в нашу сторону шли те, с кем я точно не желала общаться даже на таких встречах. Потому решительно махнула рукой и сделала заказ. Нечего им думать обо мне лишнего. Так что я осталась стоять около барной стойки, ожидая коктейль и надеясь, что эта встреча не перерастёт в очередную драму века. Мне их и в студенческие годы хватило. Единственное, что у Алисы получалось отменно – отыгрывать роль обездоленной жертвы.

– Гляди, кто идёт, – кивнул Артур, стремясь отвлечь меня от монотонного расчленения соперницы с особо тяжкими последствиями для всех.

– Чета Тарасовых! – ослепительно улыбнулась им и сложила губки в умилённый бантик. – Какой неожиданный сюрприз, не думала, что столь занятые люди посетят наше скромное мероприятие. Как только нашли свободное время в своём загруженном графике?

Похоже, мне удалось задеть если не Алису, то Стаса точно. А он сильно сдал за последний год. Явно стал выглядеть старше своего реального возраста. Вот что с людьми, даже с некромантами делала повседневная жизнь с вампиршей. Тот оглянулся и, кажется, только сейчас заметил замершую за его правым плечом девушку. Гришина была бледна как смерть. Она, судя по наряду, вообще желала избежать загара: её платье было с открытыми плечами, однако шляпа с широкими полями надёжно закрывала все доступные участки тела. Я по школьной привычке ожидала от неё неадекватной, местами истеричной реакции, и очередную попытку унизить меня и втоптать в грязь.

– Ты ошибаешься, Стужева, мы давно развелись, – передёрнула та плечом и подошла к барной стойке. – Не только тебе быть главной сенсацией в жёлтой прессе.

– Даже он не выдержал твоего идиотизма, в самом деле? – удивилась я. – Ну надо же, у кого-то на излёте третьего десятка прорезались мозги. Обожаю любовные истории со счастливым концом. Хоть у кого-то тут есть «Хеппи-энд», да, Стас?

Этой надменной парочке вообще почему-то хотелось говорить исключительно гадости и ничего кроме них. Особенно, конечно, Тарасову, вызвавшему у меня приступ болезненного любопытства и головную боль. В отличие от Артура, отпустившего длинные волосы и подкрасившегося в белый, Тарасов был коротко стрижен по старой моде, зачёсан назад и прилизан. Коротко – это по сравнению с его студенческой версией, которую прекрасно помнила вся наша группа и на которую пускали слюни все девицы столицы. Да и вообще, того нервного, истеричного подростка, напуганного проклятием своей полоумной бабки и оттого делавшего глупости в нём теперь узнать было достаточно сложно. А заподозрить в плаксивости и глупости уж подавно. Состоятельный мужик с толстым кошельком. Прям альфа-самцом стал.

Ещё раз окинув прибывшую парочку скептическим взглядом, отметила про себя, что это не походило на бред моей фантазии. Напротив, казалось, что ещё немного и картинка оживёт. Стас светился мрачным торжеством, надменностью и гордостью. Всё, как и полагалось профессиональному некроманту, который столько лет выживал рядом с полоумной вампиршей. Хотя, кроме него, закидоны Алисы терпеть бы стал разве что святой. Но на каждую пакость таких не хватит. А на нашу красотку требовалось как минимум семь таких, чтобы работали сутки через шесть и успевали отходить от всех завихрений в блондинистой голове сего шедевра перворождённых, которые блуждали по нашей земле.

Ведь на каждую подобную тварь нормальных личностей уже не хватило бы. Усмехнувшись собственным глуповатым размышлениям, откинулась на барную стойку и скосила глаза в другую сторону. Лёгкая степень подпития уже красноречиво читалась на мордах присутствующих. Из этого можно было сделать вполне себе логичный вывод, что встреча выпускников грозила пойти по вполне себе привычному сценарию, с которым бесполезно бодаться. Народ в нашем выпуске подобрался на удивление разношёрстным, но оттого не менее богатым и знатным. Даже принцесса оборотней имелась.

Вот она как раз в этот момент и отплясывала на фуршетном столе. Благо никто и никогда не увидит этих записей и не подумает, что золотая молодёжь окончательно тронулась умом и начала позволять себе такое, чего никто и никогда не мог. Хотя, с другой стороны, у нас имелось на это достаточно денег и сил, чтобы просто веселиться, прожигая молодость и позволяя сердцу ярко гореть в нетухнущем пламени разврата, одиозности и тщеславия. Зачем тебе деньги, если ты не можешь их потратить? Замужем я уже побывала, ничего интересного там не нашла и теперь с чистой совестью могла заявить: до семьи и детей я всё ещё не доросла. Повзрослею, вот потом и подумаю над столь пикантными темами.

Вариант на тему, что из меня получится прекрасная мать, уже не прошёл проверку на прочность и развалился на осколки несостоявшегося счастья. Так что я не особо парилась по этому счёту и смотрела на все события сквозь пальцы. Ну, не повезло в любви, значит, повезёт в чём-то ещё. Не такая уж большая трагедия, чтобы из-за неё так убиваться и горевать на чём свет стоит. Будут ещё шансы и ещё возможности, тут самое главное отличить бриллиант от фальшивой подделки и не сесть в лужу с тем, что и так было понятно на уровне инстинктов. С вампирами, особенно высшими, любви не построить!

Так что зацикливаться на прошлом бессмысленное занятие. Для меня первостепенной задачей являлось иное. Сегодня можно и отпустить себя, доверившись инстинктам и вкусив всех граней распутства и вседозволенности. Пусть горит синим пламенем мой статус разведёнки. Да и не только у меня такой имелся. Вон Тарасов свою истеричку послал по адресу и не стал вешать на шею проблемы вселенского масштаба, и я была с ним полностью солидарна в этом вопросе. Терпеть таких полудурошных было невозможно, особенно в постоянной концентрации серной кислоты. Вряд ли даже Стас со всей его пофигистичностью был великомучеником.

Нет, этот молодой мужчина точно никого не стал бы такого выносить – просто потому, что был хорошо осведомлён о других… Способах получения удовольствия. Внешне парень был высок и подтянут, и это единственное, что в нём не изменилось. Волосы его были зачёсаны назад, а на лице отпечатались годы, проведённые с вампиршей, и вселенская усталость, которая и послужила причиной для развода. Стас оказался единственным, кто выглядел старше своего реального возраста. Ворот рубашки был распахнут, на шее была видна цепочка с тёмно-магическими талисманами. Ну, едва ли это просто украшения известного бренда из платины, верно? Потому я могла смело сделать вывод: он повзрослел, но своей придурковатой манеры не растерял.

За его спиной я заметила Ритку, с которой сегодня уже здоровалась: та махнула рукой, и заинтересованным взглядом скользнула по Тарасову. Я пока не могла в это поверить, конечно, но вообще Григорец за этот вечер то и дело появлялась рядом со Стасом и Артуром. Я уже размышляла над возможными вариантами такого неадекватного поведения. Но тут между моими мирно текущими мыслями вклинилась вернувшаяся с танцпола Маланья, накрывая своими пальцами мою руку, обхватившую стакан, и я с запозданием осознала, что последние две минуты мы со Стасом, как два идиота, пялились друга на друга. Я так сильно ушла в себя, что не замечала ничего вокруг, включая пристального взгляда некроманта и ржача Артура над ухом.

– Он закончился уже, – тихо сказала в адрес Маланьи, забравшей у меня стакан.

– Вижу, – хмыкнула тёмная ведьма, – ну ничего, сейчас исправим. Мальчики, кто такой смелый, чтобы угостить даму коктейлем?

Тут краем глаза я увидела, как за моей спиной, откуда-то справа, из толпы танцующих вынырнул Петров, и тут же закрутился рядом, как волчок игрушечный, что-то, там старательно выискивая в моём декольте. Я ещё по универу помнила, как он умел ввернуть в разговоре что-то философско-неуместное, притом доведя даже профессоров своими вечными вопросами, до кондрашки. Кроме того, компания подобралась действительно… Колоритная… И потому как только он приблизился к нам, захотелось сбежать куда подальше, чтобы не нагнетать обстановку ещё сильнее.

– Привет, – Петька, улыбнувшись, предложил мне руку, которую я приняла, и повёл обратно на танцпол. – Потанцуем?

– Ага, – тут же согласилась я, дабы сбежать от этой компашки.

– Эх, опять ушла, – Артур разочарованно цокнул языком нам вслед.

– Можно подумать, ты бы её пригласил, – Стас повернулся к нему лицом. – Кстати, почему мы празднуем здесь, а не в университете? Вроде круглая дата, наверное, стоило, более тщательно готовиться.

Тарасов, который последние несколько минут напряжённо всматривался в моё лицо, наконец-то расслабленно улыбнулся и превратился в обычного человека. Эх, проклятия на любовь так просто не выветриваются. Даже если это была глупая шутка девиц, которым на тот момент едва исполнилось по одиннадцать лет, и они ради развлечения стащили из библиотеки гримуар по родовой магии очарования и волшбы. Так что с какой-то стороны я была виновата перед Стасом за те сложности, которые ему пришлось пережить. Правда поняла это только в двадцать три, но сделанного обратно не вернуть. Как бы мы потом ни извинялись, его периодически заносило по отношению к моей персоне.

Артур только неопределённо пожал плечами и начал вещать о том, что какие тут красивые виды. Потому я смогла расслабиться и отдаться танцу и всем этим чудесным мгновениям, которые утаскивали за собой в пленительные сети музыкальной композиции. К извечной троице своих друзей я стояла полубоком, совершенно не нуждаясь в том, чтобы всматриваться в их лица: за редким исключением, теперь мне вполне хватало мыслей, чтобы сказать, о чём конкретно переживали ребята. Ну, сейчас им явно было не до вселенских проблем, они просто стояли и наслаждались вечером и возможностью отдохнуть.

Тарасов что-то выслушал в исполнении Артура и едва не облился коктейлем. Гости к вечеру стали потихоньку расползаться по привычным компаниям. Вот, например, красавица Катя, под руку со статным мужем-человеком, подошла попрощаться и по-волчьи клацнула зубами в сторону своего бывшего парня, который едва не на руках её носил и любил до беспамятства. Но даже у Артура случались косяки в жизни, и пара развалилась, не просуществовав и пяти лет. На руках у мужчины сидела очаровательная рыжеволосая девочка, осоловело хлопающая глазами. Так что было вполне понятно, почему принцесса с семьёй спешила домой.

– Многие уже обзавелись мужьями и жёнами, и у некоторых они не владеют магией… – усмехнулся крашеный блондин вслед своей бывшей пассии. – А у кое-кого и дети есть, пока что маленькие, так что одних не оставить, а нянек для столь щепетильной ситуации не найти. А теперь представь всю эту ораву на Воробьёвых горах в магической части МГУ? Сколько провесит завеса? Сколько просуществует здание? На сколько времени хватит сил у контуровиков, чтобы не позволить этой безбашенной толпе разнести центр Москвы? Потому от греха подальше, я решил устроить там, где не жалко, и мы отделаемся лишь выплатой компенсации за разрушенное заведение. Завтра оно точно не откроется.

– Не жалеешь? – глядя вслед удаляющейся молодой семье, Стас поинтересовался у приятеля с лёгким волнением в голосе.

– Ни секунды, – откликнулся Артур, делая глоток из своего бокала.

– Ну и правильно, – кивнул тот в мою сторону, – мы все пожалели, ты один счастливый без штампа в паспорте и бесконечных судов за раздел имущества.

Стас припомнил, что этот стукнутый на голову потомственный футболист был единственным из группы, кто его не боялся. Петров хорохорился, но весь трясся – впрочем, тут Тарасов сам виноват. По первой даже я немного тряслась и едва в обморок не падала от плотной и туманной дымки его магии. Тёмная и въедающаяся до подкорки сознания, она душила своей мощью. А Артур – нет! Всегда только смотрел насмешливо на него, Стаса, на Сальтрудо, да и на Петрова тоже, будто бы говоря: кого бы из вас она ни выбрала, сильнее меня у неё всё равно никого не будет. Я всегда считала это сомнительным преимуществом и сомнительной свободой, но по итогу бесшабашный нрав Артура и наплевательское отношение ко всему сделали его моим самым верным другом, единственной опорой, на которую я всегда могла положиться.

Вернувшись через двадцать минут от Петьки, удалось избавиться только при помощи непрерывно хихикающих и явно перебравших с вином подружек, притащенных кем-то из ребят, явно за кругленькую сумму. Даже с Тарасовым было спокойнее, чем с этими двумя дурами, которые вопили как ненормальные и пытались отыскать папика побогаче и желательно без экзотических увлечений в постели. Флаг им в руки и два транспаранта, ибо таких тут не водилось, мне кажется, даже в теории. Лучшие из лучших и каждый на голову отбитый, прямое тому доказательство припрятанная со студенческих лет тетрадочка.

– А сок здесь есть? – спросила я, решив, что алкоголя с меня на сегодня хватит, но получила ответ совершенно не от кого, от кого ожидала.

– А сок здесь есть, дорогая сестричка, – подняв голову, обнаружила Анжелику, которую беременность сделала совершенно круглой, под руку с муженьком, – правда, мерзкий, как все твои семь складок на заднице. Потому лучше не пробуй.

– Я вас не видела, вы давно здесь? – вскинула голову и попыталась проанализировать поведение золовке.

– Недавно и ненадолго, – ответила та, делая глоток томатного сока. – Да, сок, что поделаешь, наследственность. Но очень хотелось увидеть, во что ты превратилась. Жаль, не сдохла где-нибудь под забором. А я так на это надеялась, ты себе не представляешь.

– Ну как, налюбовалась? – поинтересовалась я, выпячивая напоказ новенькую грудь, которой решила себя побаловать после развода. – Ты не стесняйся, говори, могу и раздеться, в отличие от тебя, на мне кружево не рвётся, а очень, даже очень!

– Оставь её для своих любовников, – скривилась та, как от первой отрицательной. – Кстати, папочка с мамочкой передавали тебе привет и приглашают на юбилей.

– В самом деле? – удивилась я такой постановке вопроса. – А привет какой, пламенный или так с натяжкой и на троечку?

– Не уточняли, так что довольствуйся малым, – отбила колкость Анжелика.

После ухода Анжелики с мужем к нашей компании вернулась Маланья под руку с Кириллом Пьяньковым, потом снова убежала на танцпол, приглашённая Харлаповым. Я же, окончательно облюбовав барную стойку, подумала, что это очень удобное место: рано или поздно всё равно остальная часть разношёрстного коллектива будет сползаться сюда, чтобы пообщаешься со всеми. Потому можно было просто втыкать в прострацию и делать вид, что занята вроде как напитком, и нет необходимости самой к кому-то подходить. Под конец сумасшедшего вечера такой тактикой было приятно пользоваться, да и выгодно выделялась на фоне остальных эскортниц, которых притащили на этот вечер, дабы не нервировать нежную психику жён.

Стас и Артур, очевидно, решили также или у них была какая-то иная причина находиться именно здесь, но большую часть времени мы провели, втроём перемывая косточки остальным нашим одногруппникам. А под конец вечера случилась Патриция. Блистательная, язвительная мадам с одиозными взглядами на мир, утончённом кружевном платье на голое тело, под руку с мускулистым, молчаливым мужчиной, просто копией Булыжникова и зачем она с ним разводилась? Звезда всех социальных сетей, свалившая от нас на втором курсе и заимевшая оглушительный успех в мире телевидения, теперь косым взглядом рассматривала всех присутствующих. Подвыпившая телеведущая излишне темпераментно поприветствовала любимую подружку в моём лице, и едва не задушила Артура в грудных мышцах восьмого размера. А когда все приветственные слова были сказаны, растеклась в такой нежной улыбке, что я подумала, у нас апокалипсис наступил.

– Раз уж семейно-скучные людишки разбрелись по домам, я предлагаю продолжить вечер в более приятной обстановке у меня, – уточнила зачем-то девушка и тряханула смоляными кудрями, которые доходили едва не до колен.

– Ты просто хочешь, чтобы мы оценили твою новую квартиру в Москва-Сити, – расхохоталась я, припоминая, как подруга прожужжала мне все уши про своё новое пристанище, обошедшееся ей в кругленькую сумму.

– Не без этого, – не стала спорить Булгакова. – Так что, отжигаем дальше или с вас уже песок сыплется и надо вызывать клининг?

– Я согласна, – объявила я без особых размышлений, понимая, что и без того безбашенный вечер уже ничем не испортить.

– Я тоже! – Стас и Артур почти что синхронно произнесли согласия.

– Тогда через пятнадцать минут у выхода, – Патриция удовлетворённо кивнула.

– Найду Маланью, – я отлепилась, наконец, от барной стойки и устремилась вглубь лофта.

– На Патриция приглашает, – сказала я, когда обнаружила девушку спускающейся со второго этажа, и о чём-то обеспокоенно размышляющей.

– Мне пора, – сказала та, а глаза тёмной ведьмы будто бы пылали изнутри. – У меня нет времени на подобную ерунду.

– Да, хорошо, – моргнув, наваждение рассеялось, и я отступила, уступая ей проход. – Ну, до скорого?

Что случилось с ней, я не знала, но разбираться в чужих страданиях как-то не очень хотелось. Да и вряд ли бы я ей смогла помочь. У нас разные сферы влияния. Возможно, что-то с бизнесом или с семьёй. При всех своих достоинствах Маланья оставалась глубоко несчастной, вечно одинокой девочкой, которую родили лишь для того, чтобы она продолжала семейную династию. Как такового детства у неё и не было, родителям плевать, а друзьями не обзавестись. Так что настаивать не решилась, просто помахала на прощание и, развернувшись на каблуках, потопала обратно к шумящей толпе. Захочет, расскажет, не захочет… Никто заставлять не будет.

Собравшиеся к выходу парни уже ждали меня у входа, а Патриция щебетала так, что, кажется, половина улицы знало, что Карло Лефанти, забыл у неё трусы и пообещал вернуться лишь для того, чтобы забыть их ещё раз. Ну, та была в своём репертуаре, и никто не осмеливался сомневаться в правдивости этих слухов. С наследницы водяных скважин станется не только оперного певца в свои сети заманить, но и всех моделей нижнего белья разом. Так что, рассмеявшись её очередному закидону, я выкинула из головы все лишние мысли.

Этим вечером мы собрались не для того, чтобы грустить и пытаться тряхнуть стариной. Нет, напротив, отжигали так, чтобы к утру было плохо и в то же время хорошо оттого, что плохо. Протянув руку, обхватила пальцами прохладное запястье Патриции и позволила магии телепортации утянуть себя в яркий водоворот вспышек. Удивительно, как та вообще была способна колдовать и при этом находится в едва вменяемом состоянии. Всё же, сильная ведьма с могущественным даром, это не хухры-мухры, такая и на голом энтузиазме вывозила!

Глава 2. Убийство

Пока наша галдящая толпа добиралась до места назначения, я думала: нас семь раз проклянут. Но нет, просто надавал по шапке местный консьерж и оповестил о том, что, если надо будет, внучек ещё привезёт, чего горячительного, коли магазины уже не работают. Мы с того лишь поржали, но на вооружение взяли. Чего греха таить, мы тут несвятые великомученики, чтобы просто так разбазаривать столь ценные знакомства. Да и вряд ли наши неадекватные мозги в этот момент думали о чём-то другом. Ибо градус в крови гулял нешуточный и требовал безудержного веселья и отрыва на грани фола.

Квартира Патриции, конечно, была фантастической. Расположенная на двух уровнях, с панорамными окнами и огромными пространствами открытой планировки. Она была едва ли не шикарнее, особняка примадонны, которая хвасталась тем, что вряд ли её кто-нибудь и когда-нибудь переплюнет. Теперь я бы поспорила… На первом этаже располагалась просторная гостиная, где Патриция включила какой-то незнакомый джаз, пока её молчаливый спутник, я никак не могла запомнить его имени, разливал вино по пузатым бокалам и безжалостно кромсал сыр, который ринулся спасать Артур.

Всё же ещё с институтских времён я запомнила одну вещь. Что-что, а готовил тот отменно. Из пустого холодильника сможет в любом состоянии состряпать целый ужин. И почему ему с бабами не везло? Даже как-то жалко немного стало. Возможно, не побоись я переступить через планку дружбы, было бы и у меня счастье и у него. Вот только теперь горевать о том не было смысла. Прошлого обратно не вернуть, да и вряд ли Артуру нужные мои утешения и сопли. Моделей, актрис и просто первых встречных в койку он укладывал штабелями. Их голые задницы то и дело мелькали в лентах социальных сетей.

У меня же была другая судьба, и я прекрасно за ней следовала, не собираясь поддаваться панике и нервному волнению. Всё же, теперь мы взрослые люди и делали то, что хотели. Я бы тоже плюнула в лицо тому, кто попытался бы утешить меня и сказать, что развод – это временное помешательство и всё будет хорошо. Какая собственно, разница, чем закончился мой первый брак, самое главное, какой урок я из этого вынесла. Да и собравшаяся в комнате компания была не из тех, кто полез бы мне в душу с бессмысленными сопливыми утешениями. Я бы, напротив, ожидала тут нарваться на кучу язвительных комментариев, относительное моей соображалки.

Я замерла у окна: из него открывался превосходный вид на любимую с детства Москву. Стоя практически неподвижно, всё, думала о том, что мы все странным образом изменилось за эти пять долгих лет. И дело даже не в Патриции, неожиданно приобретшей вкус к хорошей музыке, адекватным мужикам и умеренной роскоши. Я едва ли отдавала себе отчёт в том, что больше всех изменилась сама. Пытаясь отыскать в своей душе право на нормальность, заставила перекроить всю жизнь, буквально вытащила её из тьмы и пересобрала из руин и пепла. Развод уничтожил меня и заставил воскреснуть заново. Чем-то новым и неизведанным.

Перебирая в памяти осколки тех событий, с удивлением осознала, что сроду не чувствовала себя настолько свободной и независимой, как в этот момент, душа буквально пела и трепетала от гордости за себя и свои поступки. Я смогла не только отсудить у бывшего мужа половину имущества и часть фамильного склепа, но и добилась признания себя пострадавшей. Ни один вампир в мире не имел права нападать на меня и пытаться осудить за развод, который среди высших считался настоящим позором. Я показала всему миру путь к свободе! И теперь могла гордиться собой, как никто иной.

Когда казалось, что под ногами рушился весь мир, лишь вера в самого себя могла сделать тебя сильнее. Остановить ту грань неадекватности, к которой толкало общество. У меня была поддержка, статус и деньги. Я могла сражаться. Мне бы не посмели перечить, так же как никто не дёрнулся останавливать Стаса от развода. У нас было то, чего не было у нормальных людей и зачастую заложников в руках высших вампиров – власть! Та самая, которая меняла до неузнаваемости лики людей.

Я отвернулась от окна, вынырнув из своих мыслей, и вернулась на своё место между Стасом и Артуром. На дорогом кожаном диване в эту ночь происходили все самые значимые разговоры и решались судьбы будущих поколений. Кто бы мог представить, что зачастую вершится история там, где никто и никогда этого не увидит. Патриция, устроившаяся рядом со своей пассией напротив, не без удовольствия рассматривала меня и кривила свои аккуратные губки. Словно в её головушке зрел очередной план, который никому из нас не понравится, но мы всё равно согласимся на его реализацию.

– Знаете, что я думаю, – произнёс Артур, разглядывая бокал с красным вином на свет, – Елизонька единственная из нас всех, кто прожил в счастливом браке со своей подростковой любовью дольше пары лет. А ведь тогда казалось, что это навсегда. Что мы никогда не расстанемся и даже если целый мир к чертям рухнет, мы всё равно будем рядом и будем поддерживать во что бы то ни стало. Теперь же, нам уже почти по тридцать, а мы сидим и заливаем встречу выпускников дорогим винишком и мотаем сопли на кулак. Куда покатилась наша чёртова жизнь?

– В семнадцать обычно кажется, что это наша судьба, – согласилась я, вспоминая события десятилетней давности. – Потом это ощущение исчезает и растворяется в бытовых проблемах, неурядицах, семейных скандалах и разборках с родственниками мужа. Затем общественность начинает приседать тебе на уши и получается, что кучка алкашей, именуемых твоими друзьями, последний оплот здравого смысла. И вроде бы в этом есть логика, а по итогу мы тут какой-то клуб брошенок, которым уже нечего терять. Нет, в самом деле. Как вообще, при всех своих исходных данных мы докатились до жизни такой? Мне даже смешно о таком думать.

– Почему ты всё-таки пошла за ней, дорогая? – Патриция, это теперь стало совершенно ясно, выжидала удобного момента для того, чтобы задать этот вопрос.

– Я её попросила… – закусив губу, попыталась правильно подобрать слова, – ну, об услуге. В память о былых отношениях. Не хотелось втягивать посторонних в наши дела с бывшим мужем, но я даже не знаю, почему она не отказалась и даже сказала, что поможет. Я бы на её месте никогда бы не полезла. Хотя зная Маланью, та в упёртости любого барана подвинет в сторону и сделает так, что тот с дороги свалит куда-нибудь в закат.

– Лиз, ты же понимаешь, что с твоим бывшим мужем можно разговаривать только в зале суда или в окружении журналистов и адвокатов, – горестно вздохнула подруга. – Эта ещё та тварь, которая переплюнула даже мою учительницу, царство ей небесное, так что на твоём месте я бы не стала так рисковать. Оно того не стоит.

– Это мой родовой артефакт, – покачала я головой. – Это всё, что у меня осталось от фамилии. Мой род уничтожили вампиры несколько столетий назад. И я не смогу смотреть в глаза родственникам, когда на страшный суд попаду. Мало того что вышла замуж за одного из кровопийц, так ещё и единственное оружие просрала, оставив его залогом своей свободы. Кто узнает, засмеёт. Охотника на нежить оставили без оружия и использовали его, как залог на свадьбу. Чушь же несусветная!

– Ты могла подать заявку в комитет профильного надзора, и они бы помогли тебе с возвращением оружия, – покачал головой Артур, который давно возглавлял один из отделов по контролю за всякой падалью. – Зачем было так подставляться? Ещё и пытаться прыгнуть через голову правительства. Твой муж, один из древнейших и старейших вампиров. Пусть он давно отошёл от дел, но это не меняет того факта, что он опасен и лучше держаться от него на расстоянии выстрела серебряной пулей.

– Я понимаю, что ты за меня переживаешь, но это лучше закончить потихонечку, чтобы без лишних истерик в сети, – отпив из бокала, подумала о том, что неплохо иметь таких друзей. – Да и напрягать кого-то лишний раз я не хотела. Честно, не думала, что Маланья согласится мне помочь в этом деле. Ну, чтобы вся эта история наконец-то закончилась, и мы больше не вспоминали про тех, с кем должны были остаться навсегда!

Стас промолчал: его «навсегда» сидела в паре сантиметров от него, соприкасаясь коленом с его бедром, и совершенно не собиралась никуда исчезать. Я знала, что безумно виновата перед ним, но проклятия такого уровня и мощи просто так, по велению души не снимались. Следовательно, от меня требовалась вся изворотливость и знания, какие только можно было отыскать в мире. И вроде бы мы всё решили меж собой, но осадок в груди никуда не делся. Хотелось побиться головой о стену и признаться в том, что я идиотка, которой нет прощения.

Но тот благородный и сердобольный. Скажет в очередной раз, что от детских шуток никто не застрахован и стоило раньше извиниться и не тянуть этот груз печалей в одиночестве. Как вообще с таким можно спорить, если у того на всё заранее готов ответ. И зачастую бесило это гораздо сильнее, чем постоянные измены и побои от моего бывшего мужа. С теми хоть как-то можно мириться, а со Стасовой всеобъемлющей добротой невозможно жить и сосуществовать. Правда, и врагам его не позавидуешь. У тёмного не бывало полутонов, либо всё, либо ничего! И это в каждом аспекте его жизни.

Я наклонилась вперёд, опираясь локтями, и любопытно блеснула глазами в надежде задурить голову всем присутствующим и отвести дурные мысли куда подальше. Я пару секунд смотрела на Патрицию, а после пожала плечами, говоря о том, что в этом нет никакого смысла. Как ни крути, но я не желала втягивать дальше близких и родных мне людей. Если окажется, что из-за меня остальные втянуты в разборки с вампирами. Те твари редкостные и всегда доставляли неприятности. Даже брак мой оказался обречён на провал именно по этой причине.

Когда сегодня тебе кажется, что весь мир у твоих ног, а уже завтра перед тобой не остаётся ни единой открытой двери, то осознаёшь, в какие проблемы тебя утягивает судьба. И вот опять водоворот закручивался и завязывал петлю на горле. Едва удерживая внутри рваный стон разочарования, я, как никогда, близко восприняла слова друзей. Поддержка и опора… То, чего мне так не хватало во время брака, теперь вызывало лишь жгучее раздражение и нежелание принимать их, дабы не навредить ещё больше.

На самом деле, я и сама не знала, почему попросила именно Маланью о помощи. Просто она всегда была лёгкой на подъём и соглашалась поучаствовать в аферах. Украсть один артефакт из запертой и пустующей квартиры, для неё не составило бы больших проблем. Пожалуй, это действительно было неудобно: подбить бивших одногруппников на преступление, хоть и столь нелепое. Однако совершенно незаконно в моей душе жил червячок сомнения: провести ещё один вечер с теми, кто всегда понимал без слов, хотелось ничуть не меньше. Что же сыграло решающую роль? Собственная бессильная злоба и недоверие к мужу и его чокнутой семейки, а разговор с бывшей уже невесткой добил окончательно.

Отпустить прошлое оказалось довольно тяжело. Словно то никак не желало заканчиваться и всё тянулось за мной веретеном потерь. Я всё время мысленно цеплялась за любые возможности и, кажется, за последние полтора месяца совершенно не отдохнула, а лишь сильнее погрязла в этом безумном круговороте порочных мыслей и чувств. Я, конечно, осознавала, что ходила по краю… Терпение и здравомыслие вообще не входили в короткий список благих качеств моей бывшей родни. Но я ничего не могла с собой поделать. Бесконечные интервью, напоминания в социальных сетях и безумная жизнь могли сломать кого угодно, в том числе и меня. Я не железная и прекрасно всё чувствовала на собственной шкуре.

Тем временем разговор за вином потёк лениво и неспешно: вспоминали общих знакомых, делились впечатлениями. В какой-то момент я ощутила, что дьявольски устала за сегодняшний день, нервный и выматывающий, хоть и приятный. Я с трудом удерживала желание опустить голову Артуру на плечо и задремать, и уже пару раз поймала весёлый проницательный взгляд своей лучшей подружки, которая так и щурила свои раскосые глаза. А сразу, как только забрезжил рассвет, раздался звонок мобильного, потревоживший покой разомлевших от вина и душного воздуха собравшихся на эту приватную вечеринку. Кажется, вечер медленно подходил к своему логическому завершению, и на, наверное, следовало убираться восвояси.

– Елизонька, это, похоже, твой, – хмыкнула Патриция удивлённо. – Кто тебе звонит в такую рань? Все нормальные люди спят или ненормальные собираются на работу.

– Сиди, я схожу, – великодушно предложил Артур, вставая с дивана.

Я равнодушно пожала плечами: мне было совершенно всё равно, кто звонил в такую рань, я мечтала только добраться до своей маленькой съёмной квартиры на несколько суток и лечь спать. На минуту скрывшись за дверями, парень вернулся с моим телефоном и протянул. Лениво привстала со своего места, упала бы обратно, если бы Тарасов не поддержал за локоть, и забрала трезвонящий в истерике мобильник. Однако то, что в следующую секунду я услышала на другом конце трубки, заставило мгновенно проснуться и встрепенуться. На экране возникло красивое надменное лицо Маланьи Абботанс.

– Лиза, – разнёсся по комнате высокий нервный голос. – В твоей квартире нашли труп твоего мужа. Чёртовы менты забрали меня в СИЗО. Следователь – Волинский. Слышишь!

Экран погас, и я ощутила, как по спине пробежался табун мурашек, а внутри стало некомфортно. Перед глазами заплясали чёрные мошки, и я судорожно рванула ворот белой блузки, который сейчас показался возмутительно удушающим и каким-то жёстким, словно впивающимся в кожу. Краем уха услышав, как оторванная пуговица застучала по полу, отстукивая какой-то похоронный ритм, едва не разрыдалась от страха и подкатившей паники. К такому меня жизнь точно не готовила. Я могла предположить всё что угодно, но не такой поворот событий.

Кажется, я даже потеряла сознание на мгновение, потому что, открыв глаза, поняла, что едва не завалилась вперёд на стеклянный столик, и буквально висела в воздухе, поддерживаемая двумя парами крепких мужских рук, не давших приложиться лицом. Вокруг мельтешила Патриция с настойками и какими-то магическими вытяжками. Сунув одну из этих склянок мне под нос, она тут же наколдовало ведёрко, в которое меня и вывернуло. Голова прояснилась, перед глазами перестали плясать цветастые круги, вернулся слух и осязание. Постепенно я смогла поймать точку равновесия и сесть обратно на диван.

– Елизонька, чёрт бы тебя побрал, ну ты вообще, что ли! – телеведущая схватила со стола какой-то журнал, обмахивая им меня, и едва, сама не истерила в голос. – Что вы стоите, придурки, уложите её! Да не на пол, идиоты! На диван! Она и так едва в сознании, второй раз применять парикату нельзя, она половину собственной магии тогда на полу оставит. Медленнее! Вы что с ней обращаетесь, как с бревном!

– Не надо меня укладывать, всё нормально, давление упало, наверное… – свой собственный голос я едва узнала, он показался каким-то глухим и потерянным и доносился сквозь плотный слой ваты. – Чёрт, телефон сломался, что ж за день сегодня такой…

Действительно, в метре от меня лежал мобильный с кривой трещиной, пробежавшей посередине от магического импульса, выкатившегося откуда-то из нутра моего бренного тела и не позволивший аппарату дожить до утренних часов. Я тупо уставилась на него, пытаясь отдышаться и упорядочить в голове всё произошедшее за последние несколько минут. Тарасов решительно перехватил меня поперёк талии, усаживая на диван и фактически силой укладывая головой к себе на колени. Я хотела возмутиться такому поведению, но в душе не осталось сил на такие терзания.

Вернувшийся из кухни, когда только успел выйти, новый мужчина Патриции, ах да, Анатолий, протянул мне стакан с водой. Я бессознательно ухватила его и уронила бы, если бы Артур, не доверяя моему обманчиво спокойному состоянию, не схватил его поверх моих пальцев. Сделав несколько судорожных глотков и отдав стакан Артуру, я чуть пришла в себя. Дышать стало легче, даже как-то в голове перестало шуметь. И всё равно, это пугало и бесило одновременно, я не желала, чтобы из-за меня страдали близкие мне люди.

А разборки с полоумной семейкой моих бывших родственников, должны были пройти с минимальными потерями. И уж сто процентов я не закладывала в них тюремное заключение и убийство моего бывшего мужа. С этим срочно что-то нужно было делать. Вот только что, я пока не в состоянии сообразить. Казалось, что пропасть здравомыслия, расползалась всё сильнее и становилась какой-то километровой, пугающей и неадекватно близкой. Что вообще за чертовщина происходила в моей жизни?

– Елизонька, ну ты даёшь! – возмутилась Патриция, всплеснув руками и пощупав мой лоб, а потом приложила пальцы к моей шее, нащупывая пульс. – Это ж надо, в обморок хлопнуться! И из-за чего? Из-за такой ерунды? Подруженька-сученька, ты, часом, не беременна? Может, мне уже можно в крёстные записываться и очередь занимать. Ты только свистни, у патриарха в прошлые выходные интервью брала, номерок остался.

– Ага, тройней, от Маланьи, – машинально огрызнулась я и тряхнула головой, понимая, что новости навалилась на меня в своей удушающей неадекватности. – Муж, хоть и бывший, мёртв… Найден в нашей бывшей квартире, которая на продаже пятый месяц. И в этом обвиняют нашу подругу, которую я попросила совершить кражу со взломом, ладно без последнего, ключи от квартиры ей дала. Это явно ненормально. Ведь высшего вампира ушатать не так просто. Да и Анжелика на встрече выпускников буквально светилась. Следовательно, убийство произошло не так давно…

– Адвоката, наверное, нужно нанять, – подал первую дельную идею немногословный Анатолий. – В таких делах медлить нельзя. Уголовку повесят на раз два, к тому же дело-то резонансное. Тут замешаны одни знаменитости, от прессы даже ссаной тряпкой будет не отмахаться, пристанут как банный лист к голой сраке.

– Я знаю хорошего адвоката, – произнесла Патриция, почёсывая кончик заострённого носа. – Он, правда, больше по трупокам специализируется, но… Чем чёрт не шутит! Я сейчас только свой телефон найду, где-то он тут был.

– Нет, – сказала я, кажется, чересчур громко и немного истерично, раз все разом посмотрели в мою сторону. – Нет, не надо никакого адвоката искать.

– Ну, всё, совсем у девки, у моей, крыша поехала на фоне абсцессного кабздеца, – умиротворённо сказала Патриция. – Елизочка, посмотри на меня и послушай очень внимательно. Если мы сейчас не потратимся на хорошего адвоката, который отгрызёт половину жоп управлению по расследованию смертей, то потом мы будем тратиться на сухари и передачки, доплачивая начальнику тюрьмы за условия повышенного комфорта.

– Какие сухари, что за маргинальный фольклор из ваших уст? – поморщилась я и немного расслабилась, понимая, что горячиться и в самом деле не стоит. – У Маланьи есть свой адвокат.

– Ну и что ты сидишь и тупыми глазами хлопаешь, тогда? – хлопнула себя по бёдрам мадам телезвезда. – Звони ему и назначай встречу, как можно раньше. Желательно ещё позавчера!

– Ей, – тихо пробормотала я, куда-то в плечо Стаса. – Не ему, а ей. Кристина Павляковская. Но у меня нет её контактов, я только слышала о том, как она направо и налево громит всякие инстанции.

Патриция ещё что-то тараторила, ей отвечал Стас, а Артур обеспокоенно пытался поймать мой блуждающий взгляд и медленно гладил по руке, словно догадывался, какие невесёлые мысли блуждали в моей черепной коробке. Я сидела, зажатая между ними. Да, прекрасно понимая, что молодые люди, ожидали, что я снова рухну в обморок, и потому готовы были поддержать и поймать, невзирая ни на какие препятствия. Ну или закономерно опасались, что я попытаюсь сбежать от них и наворочу кучу дел. Недалеко они ушли от истины, правда сперва следовало всё же разобраться с более насущными проблемами.

– Поверенный, – вслух произнесла я, прервав монолог Патриции, которая обеспокоенно посмотрела на меня и потянулась за телефоном, наверное, чтобы дурку вызвать. – У поверенного Маланьи должен быть телефон Павляковской. Дайте мне свой, а то мой уже не воскресить и не вернуть в этот мир. Думаю, он нам сможет помочь в этой щекотливой ситуации.

Поверенного Абботанс я подняла в буквальном смысле из постели, так как разница часовых поясов ощущалась и в повседневной жизни вот в таких вот мелочах. Впрочем, тот тут же проснулся, поняв, что речь идёт об аресте его подопечной, и довольно споро нашёл контакты адвоката и даже вызвался сам с ней связаться, дабы урегулировать все вопросы. Через пятнадцать минут он сообщил мне радостную новость: Кристина Павляковская обещала быть в Москве через три часа, уже забронировав билеты на ближайший рейс.

Когда все первостепенные и важные вопросы были решены, и оставалось только ждать полноценного утреннего часа, в гостиной повисло гробовое молчание, которое давило на плечи и напоминало о том, что в этом мире не всё делилось на чёрное и белое. В другой компании тягостное молчание могло висеть хоть до посинения, но не в компании, где находились сразу известная телеведущая и знаменитый футбольный комментатор. Заговорили они вместе:

– Так это получается, что твоя Абботанс… – протянул Артур.

– Послушайте, а как это твой благоверный оказался… – протянула Патриция, перебирая ногтями край вязаной салфетки.

–…грохнула твоего бывшего муженька с особой жестокостью? – всё же закончил тот свою мысль.

–…в квартире, которая давным-давно стоит закрытой и никому из вас не нужна? – та тоже решила продолжить тенденцию сарафанного радио.

– Нет, нет, – поразмыслив немного, решила я и тряхнула головой. – Это не она, точно. Нужно понять, что произошло. Ключи я ей дала сама, если бы она почувствовала присутствие вампира, то вряд ли бы вошла в квартиру. Значит, когда она пришла, тот был уже мёртв, а приехавшая полиция, забрала её так, как получила чью-то наводку. Кто-то очень хорошо её подставил.

– Идеализация – это общая беда светлых магов, которые верят в мир, добро и солнышко за оконцем, – в конце концов, произнесла Булгакова, с жалостью рассматривая меня уже основательно протрезвевшими глазами. – Ты сейчас будешь нам рассказывать, что Маланья Абботанс не способна на убийство? Что она белая и пушиста? Что она и птички с мышкой сроду не обидела бы, и вообще нежнее её лишь агнец на заклании?

– Сученька-злюченька ты моя любимая, я не буду говорить, что она не способна на убийство, потому что лучше любого знаю, что она на него способна, – этот факт в её биографии я знала лучше, чем кто-либо ещё. – Я буду говорить, что она не убивала моего бывшего мужа. Это нелогично. Каждый из вас прекрасно понимает, что мы развелись с громким скандалом и ещё лет десять, любое произошедшее с нами событие немедленно привлечёт толпу писак. Питти, ты бы первая побежала строчить об этом, но не делаешь этого лишь из-за всеобъемлющей любви ко мне и страха, что Стас тебя проклянёт.

– Почему ты так уверена, что это кто-то подставил Малку и заодно всех нас? – подал голос молчавший до сих пор Тарасов. – Просто, логики в этом поступке кот наплакал, и хотелось бы понять, из чего ты строишь догадку.

– А зачем ей? – вопросом на вопрос ответила я, рассматривая мужчину.

– Елиз, – осторожно начал Артур. – Лиз, я всё понимаю, но подумай сама. Ты её бросила, она пришла в вашу квартиру, увидела, как вам было хорошо вместе, а тут твой бывший муж явился, у них завязался спор. Она же чахла в одиночестве, вы же всю жизнь были, не разлей вода, а тут любовь вскружила тебе голову, и ты плюнула почти на всех нас и салила лечить душевные раны по барам и первым встречным поперечным членам. Заревновала, ну и…

– Нет, – оборвала его на полуслове. – Нет, всё было не так…

– А как? – раздался синхронный вопрос со всех сторон разом.

– Это не я её бросила, – эти слова светлой дались с трудом, но я подумала, что должна раз и навсегда решить этот вопрос, хотя бы для самой себя и поставить в нём жирную точку. – Не я её бросила на произвол судьбы и оставила в одиночестве в самую трудную минуту, а она меня… Потому что я ей надоела… С её слов: я настолько достала вечными вопросами, желанием поговорить и липучастью, что она готова была меня убить. Даже эта просьба с артефактом, что-то за гранью для всех. Если бы она подумала, будто я снова увлеклась своим бывшим, она бы первая приготовила нам подарок на свадьбу и подлила бы в коктейли возбудители или привязки. Короче, благодарила бы судьбу за то, что я перестала раздражать её и присутствовала в её жизни лишь номинально. Прошла любовь, завяли помидоры…

– Между прочим, – произнёс Тарасов, откидываясь на спинку дивана. – Хороший вопрос. Что твой бывший муж забыл в квартире именно в этот вечер? Кстати, самое подозрительное во всём произошедшем, именно это.

– Её подставили, – буркнула я, продолжая настаивать на своём. – Пока не знаю, как, но подставили, и я выясню, кто и зачем это сделал, ибо мы расстались с ним на слишком дерьмовой ноте, чтобы он скучал по моему роялю или по своей коллекции вин. Больше ничего ценного в той квартире нет.

– Собираешься заделаться Шерлоком Холмсом, дорогая? – насмешливо хмыкнула Патриция. – Оставь эту работу профессионалам и позволь им разобраться со всем произошедшим.

– Профессионалы, подружка ты, моя дорогая, только и ждут возможности упечь куда-нибудь Маланью, – на это у меня был готов ответ. – Она властям, как бельмо на глазу, а тут такая возможность.

– Твоя правда, – девушка устало потёрла виски, пытаясь отогнать сон, похоже, лечь в постель в ближайшее время никому из нас не светило. – Дорогой, у нас есть кофе?

– Есть, конечно, ты же не думаешь, что я с полусладкого, утро начинаю? – чмокнул тот Патрицию в макушку и поднялся из кресла, ссаживая телеведущую на подлокотник.

– Я уже ничего не думаю, – девушка грациозно поднялась со своего места и скрылась за дверями кухни в сопровождении Анатолия.

– Как меня всё это достало, честное слово, – я проводила их взглядом и задумалась над перспективой развития дальнейших действий. – Вернулась в Москву на пару дней и теперь хоть плачь, хоть смейся над этим идиотским нечто!

– Если бы я получил доступ к трупу, стало бы проще, – неожиданно произнёс Тарасов и погладил меня по волосам. – Он хоть и вампир, но уже мёртвый, это не поменяет его жизнеспособности как нежити.

– Что ты хочешь сделать с моим мужем? – я поморщилась, мне было крайне неприятно слышать, как ещё вчера живого мужа, кто-то называет «трупом». – Знаешь, я тоже против таких издевательств, если они без надобности.

– Трупы могут о многом рассказать, если задавать им правильные вопросы, – усмехнулся некромант и посмотрел на меня, как на умалишённую.

– Зачем тебе ввязываться во всё это? – буркнула я, уже зная, что услышу в ответ.

– Я мог бы просканировать его последние ощущения и воспоминания, – практически не мигая пробормотал Стас. – Это сделать очень просто. Сначала…

– Избавь меня от детальных подробностей! – меня аж передёрнуло от омерзения.

Я выпалила эту навязшую на зубах фразу, прежде чем успела подумать. Маланья, как и все тёмные, любила смаковать всякую гадость, так что просьба «избавить от подробностей» стала верной спутницей на двадцать пять лет моей несчастной жизни и теперь вылетала изо рта быстрее, чем я успевала ухватить её за хвост. Стас примирительно улыбнулся. С другой стороны, он, уже привыкший ходить по тонкой грани между законом и криминалом, равнодушно взирая на сотни трупов. Но спорить не стал, и тема с описанием всего мерзкого на какое-то время была закрыта. За что я была ему признательна.

– Оставим это на крайний случай, – я, стремясь избежать неловкости, похлопала того по руке. – Я знаю, что вы хотите мне помочь, просто это немного странно и пугает меня. Ни каждый день ты узнаешь, что твоего бывшего мужа, одного из старейших вампиров, вот так просто взяли и убили в твоей же бывшей квартире, а обвиняют в этом твою едва ли не сестру с молочных зубов.

– Елиз, мне же несложно, – примирительно протянул Тарасов, оставляя лёгкий поцелуй на костяшках моих пальцев. – И этот простой шаг серьёзно облегчит нам работу, позволив сократить время расследования многократно.

– Знаю, но просто так к телу покойного нас никто не пустит, пока идёт следствие, и оно может затянуться, – неуверенно протянула я. – А если тебя, некромага, арестуют около тела, то посадят вместе с моей бывшей лучшей подругой, за соучастие и возможное сокрытие улик. Мы Маланью вытащить хотим, а не тобой зря пожертвовать. Надо подходить к этому делу разумно, а не бросаться в омут с головой, надеясь, что авось куда-нибудь, да вывезет.

– Ты слишком эмоционально ко всему отнеслась, – молчавший до этого Артур подал голос. – Мы понимаем, что для тебя тут слишком много дурных мыслей разом, но нельзя замыкаться в себе и отводить на второй план истинное положение дел. Сама же себя загоняешь в ловушку. Думай более широко и позитивно. Только в этом случае мы сможем помочь Мале выйти сухой из этой передряги.

– И что ты предлагаешь? – едва не подскочила я на диване. – Отпустить Стаса в морг, чтобы его там с поличным повязали и отправили туда же, куда и Абботанс? Тебе напомнить, сколько людей точит на каждого из нас зуб?

– Артур нигде не наследил, так что ему не понять наших душевных терзаний, – Патриция вплыла в комнату, а за ней влетели чашки с кофе и корзинка выпечки. – А вот тот, что за Маланьей могут потянуть всех нас, вполне себе реальный факт. Мне бы хотелось этого избежать, так что действовать надо осмотрительно.

– Вот за ким фигом вы всё усложняете и перевираете мои слова? – вопросительно посмотрел на нас Артур. – Для начала я просто предлагаю использовать свои таланты в тех областях, в которых они нам, несомненно, пригодятся. А потом уже сходить с ума и прыгать в омут с головой. Прекращайте уже включать истерики на ровном месте, в ушах звенит от вас.

– И с чего ты предлагаешь начать? – вскинула я бровь.

– С того, что убийца твоего мужа знал о планах Маланьи на сегодняшнюю ночку, – фыркнул тот. – Вот с этого и стоит начинать домыслы.

– Хочешь сказать, кто-то специально организовал всё это с идеальным расчётом по времени? – глаза Патриции заблестели интересом и азартом сенсационной статьи.

– Он не планировал, он ждал Маланью со свежим трупом, который даже остыть не успел, – покачал головой блондин. – Кто вообще знал об этой эпопеи с артефактом?

– Никто, я попросила её об этом в туалете лофта, за несколько часов до произошедшего, – пожала я плечами. – Потому тут дело намного запутаннее, чем может показаться на первый взгляд.

– Или напротив, мы слишком усложняем какие-то простые и очевидные вещи, которые лежат на поверхности, – возразил Стас. – А чтобы всё это выяснить, мне нужно допросить труп твоего мужа и сделать это до вмешательства судмедэкспертов.

– И всё равно я против того, чтобы вламываться в городской морг посередь бела дня в попытках допросить одного из самых уважаемых старейшин города, – закончить мысль мне не позволил звонок, который заставил вздрогнуть и покоситься на входную дверь.

Глава 3. Перепутье

На мгновение в квартире знаменитой телеведущей повисла гробовая тишина. Казалось, что в этот момент даже воздух можно потрогать руками. И всё же, бросив взгляд на часы, я поняла, что маньяк вряд ли будет к нам ломиться, особенно в половине десятого. Анатолий, как самый смелый, да и не заинтересованный во всех этих приключениях, человек, поднялся, ссадил Патрицию обратно на кресло и потопал к двери. Посмотрев в глазок, зычно пробасил извечный вопрос и тут же открыл дверь, пропуская в прихожую гостя.

Мы немного успокоились и расслабились. Если уж всё так мирно и чинно, следовательно, никаких проблем не будет и там кто-то из своих. На крайний случай полиция, которая заинтересовалась нашей компанией более активно, чем можно было представить на первый взгляд. По факту же там оказалась миловидная девица с пронзительно цепкими глазами, которая мгновенно оценила ситуацию и едва ли в голову каждому не залезла. Порой она меня пугала даже через телефон, что уж говорить про живое общение.

Кристина Павляковская не зря считалась лучшим адвокатом в обоих мирах – магическом и немагическом. Виртуозно владеющая ораторским искусством, она порой выигрывала даже совершенно безнадёжные дела, от которых отмахивались самые крупные адвокатские конторы в мире. За что снискала убойную славу грозы любого прокурора, желающего выслужиться и заработать пару звёздочек на погоны, просто так. С этой дамочкой такие шутки не прокатывали и за них платили очень высокую цену все, кто считал её тупой и недалёкой из-за внешности. Ничего удивительного, что Абботанс предпочитала работать именно с ней.

Первое время я недоумевала, зачем ей вообще было связываться с такой ненормальной мегерой. Она же едва не рычала со всеми, кто ей не нравился. А дашь палец, так по самую жопу отгрызёт и скажет, что мало и нужно ещё. Я никогда не понимала трепетной любви своей подруге к этой стерве. Но если она реально сможет вытащить ту из тюрьмы по обвинениям в убийстве моего мужа, то готова поверить во все чудеса разом и ещё раз помолиться богам любого континента и расы, чтобы они сделали это реальным.

Хоть запись к Павляковской была на полгода вперёд, к Маланье, по-видимому, это не относилось. И если всех остальных волновала виновность оной в убийстве, то Павляковскую этот вопрос совершенно не занимал. Она работала с фактами и всегда смотрела на мир каким-то особым взглядом, которому я так же не могла подобрать правильного обоснования. Ну, непонятен мне этот человек, хоть пристрелите меня! Поэтому с приличествующим случаю сочувствием выслушав нервную речь о невиновности Маланьи из моих уст с поправками и уточнениями от всех остальных, Кристина, наконец-то, смогла перейти к сути всей идиотской ситуации.

– Следователя назначили? – деловито поинтересовалась стопроцентная блондинка. – Нам надо провернуть всё как можно быстрее. Чем дольше она там сидит, тем сильнее на неё давят. Повезло, что взяли просто менты, были бы охотники, было бы на порядок выше. У тех каждый высший на счету, и такие дела расследуют едва ли не с микроскопом и скальпелем. И если убийца в процессе дознания сдохнет, никого это волновать не будет. Работают мальчики.

– Я не знаю, – убито пробормотала я, рассматривая собственные ногти. – Нет, стойте, вроде в самом конце сказала, Волинский, кажется. Нас к ней пустят?

– Меня – да, вас – нет, – ответила Кристина, как отрезала и потянулась расстёгивать дорожную сумку. – Прощу меня извинить, мне нужно сделать несколько срочных звонков, решить проблему с жильём и ещё десятка два мелких, но срочных поручений раздать всему офису. Так что я ненадолго займу пустующую кухню, если она вам не нужна.

– Не нужна, – усмехнулась Патриция, указывая рукой в нужную сторону.

Женщина скрылась за дверями кухни, и я почувствовала, как у меня мелко дрожали руки, пока разговаривали и выясняли то, что могло бы спасти Маланью от невесёлой участи арестантки. Я уставилась невидящим взглядом в отполированную столешницу чайного столика, пытаясь унять нервный тремор. Кажется, я производила не слишком адекватное впечатление, потому что Стас вполголоса выругался и наколдовал стакан воды. Пока я пила и решала, как быть дальше и не сойти с ума со всеми этими злоключениями, на кухне послышался сперва дикий ор, потом устрашающий шёпот, а затем наступила звенящая тишина. Кристина вернулась к нам вполне цветущая и счастливая, словно это не сложнейшее дело в её карьере.

– Я сейчас поеду, на встречусь со следователем, и попытаюсь узнать, какие козыри те припрятали на чёрный день, – Павляковская скосила глаза на нашу компанию. – Возможно, пустят к Абботанс, но тут я не могу ничего гарантировать, пока свидания не дадут официально, даже присутствие адвоката могут завернуть. Потому попрошу проявлять максимально тактичное и уместное открывание рта в их присутствие. Это здесь недалеко, на Китай-городе, так что проблем у нас не должно возникнуть.

– Телепортируемся? – я поднялась с места.

– Крайне неудобна эта ваша телепортация, – Кристина чуть поморщилась и покачала головой, словно я ей в душу плюнула. – Я бы предпочла обыскное такси.

– Я уже вызвала! – со второго этажа спустилась Патриция с телефонной трубкой в руках. – Елизонька… Если ты хочешь, можешь пожить у нас на время следствия. Здесь места много, и… Ты сама понимаешь, я очень сильно за тебя переживаю. Всё же последнее время твоё состояние оставляло желать лучшего.

– Прекрати, я не хочу вам мешать неуместным присутствием, – покачала я головой. – И я давно прошла курс психологической реабилитации. Я стабильна и моё ментальное здоровье больше ни у кого не вызывает вопросов. Так что не парься и не смотри на меня взглядом побитой собаки. Я жива, со мной всё хорошо и больше я не собираюсь резать вены. К тому же вряд ли следователи могут оказаться хуже моего бывшего мужа. За время брака с ним я столько всего натерпелась, что уже нет смысла переживать о пустом. Потому прекрати и не ставь нас всех в неловкое положение.

– Стужева, мы с Анатолем уже года полтора как не можем считаться страстными молодожёнами, не чаявшими жизни друг без друга и без оров в три часа ночи с мольбами драть меня, как последнюю проститутку, – заржала подруженька, ничуть не стыдясь присутствия других. – А даже если и так, что ты там не видела. Хотя по сравнению с твоей свекровью, ни один дознаватель даже из ордена охотников не способен внушать такого ужаса и трепета, как это делала она, так что расслабь булки, и можешь оккупировать гостевую комнату. Мы тут всё равно ни каждый день живём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.