Москва – Италия. Mosca – Italia
Билингва: Rus/Ita
Александра Крючкова

Переводчик Александра Крючкова

Иллюстрации pixabay.com

Фото на обложке Александра Крючкова

© Александра Крючкова, 2025

© Александра Крючкова, перевод, 2025

ISBN 978-5-0065-2755-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МОСКВА-ИТАЛИЯ / MOSCA-ITALIA

Отдельные стихи из этой книги были премированы:

Delle poesie di questo libro sono state premiate:

* «ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ» / «DANTE ALIGHIERI» 2024

диплом итало-российского общества «Дружба»

diploma della Società Italo-Russa «Amicizia»

* «ПОЭТ XXI ВЕКА» / «POETA del 21° SECOLO» 2022

премия им. Иосифа БРОДСКОГО

premio di Joseph BRODSKY

Союз писателей России

Unione degli Scrittori della Russia

* «РОССИЯ-ИТАЛИЯ» / «RUSSIA-ITALIA» 2014

диплом фестиваля Бари-Монополи-Матера-Грассано

diploma del festival Bari-Monopoli-Matera-Grassano, Italia

«МОСКВА-ИТАЛИЯ» – сборник стихов и рассказов о разноликой любви и жажде жизни, о неожиданных поворотах судьбы, пути к Свету, об ангелах-хранителях, феях и призраках. В книгу вошли циклы стихотворений: «Венеция», «Рим», «Итальянские песни», «В Cадах Ватикана», а также итальянские рассказы автора: «Развоплощённая», «Фотоплёнка», «Когда умирают феи», «Застрявший Плутон», впервые публикуемые на русском и итальянском языках.

Цикл «Итальянские песни» был напечатан на итальянском языке в 2014 году в журнале «Incroci» в Италии.

«MOSCA-ITALIA» è un libro di poesie e racconti sull’amore e la sete di vita, sulle svolte inaspettate del destino, sul cammino verso la Luce, sugli angeli custodi, le fate e i fantasmi. Il libro comprende i cicli di poesie: «Venezia», «Roma», «Canzoni italiane», «Nei Giardini Vaticani», ed anche i racconti italiani dell’autore: «Disincarnata», «Pelicola fotografica», «Quando le fate muoiono», «Plutone bloccato», per la prima volta in due lingue – russa e italiana.

Le poesie del ciclo «Canzoni italiane» sono state pubblicate nel 2014 nella rivista «Incroci» in Italia.

Л. М. Кузьминская: «Венеция в творчестве Александры Крючковой»

Книга известной московской поэтессы Александры Крючковой включает в себя множество интересных стихотворений, достойных внимания, однако, на мой взгляд, особо следует отметить стихи о Венеции.

Венеция – один из любимых городов Александры Крючковой, о чём она говорила на страницах своих романов из серии «Игра в Иную Реальность», в частности, Венеция является практически самостоятельным персонажем в романе «Ангел-Хранитель», в который включены и стихи о Венеции. Александра неоднократно бывала в Венеции – и в командировках по работе, и с творческими выступлениями.

« – Я только что оттуда из командировки, – продолжая разглядывать картины, вздыхаю я. – Мой самый любимый город. Я часто езжу в Венецию. И по работе. И сама по себе. В этом городе есть нечто магическое, что заставляет меня возвращаться.»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»

Важнейшая для автора поездка, описанная в романе «Ангел-Хранитель», состоялась в марте 2012 года¹ – это была выездная экскурсия из миланской Школы Букеровских Лауреатов, где Александра проходила семинар по курсу поэзии у Евгения Рейна (друга Иосифа Бродского). Вместе с Евгением Борисовичем Рейном семинаристы посетили и могилу И. А. Бродского на кладбище Сан-Микеле.

«Вокруг меня – надгробия. Я подхожу к одному из них и читаю: «Иосиф Бродский»… Как я оказалась в Венеции? Что я здесь делаю? Наверное, я – во сне?.. Издалека доносятся чьи-то голоса, они зовут меня – я догоняю их и… вдруг с радостью вспоминаю: я же здесь с группой писателей и поэтов, на семинарах Евгения Борисовича Рейна и Виктора Ерофеева! Ко мне подходит поэт и историк Дмитрий Немельштейн:

– Сашунь, не грусти! У тебя всё получится!

Я не сплю! Да! Точно! Он назвал меня моим земным именем! Мы приехали сюда на экскурсию по местам Бродского! Память возвращается, я постепенно вспоминаю, как мы выехали из Милана на автобусе, как добрались до причала Сан-Марко, а потом на катере – до острова-кладбища Сан-Микеле.»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 3. «Семь секунд», глава 3. «Лабиринт подсознания»

У итальянцев есть примета – в Венецию нельзя приезжать с любимым человеком, в противном случае после поездки вы по той или иной причине расстанетесь.

« – В Венецию надо ехать с любимым человеком!

– Я тоже так думала. Но итальянец, директор фабрики, с которым мы общаемся по работе, сказал, что Венеция считается в Италии несчастливым городом для влюблённых, приносящим вечную разлуку. Он привёл примеры из собственной жизни и жизни его друзей, когда после поездки расторгались помолвки, а одна девушка вообще умерла!

– Наверное, Венеция поэтому и плачет!»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»

Возможно, именно поэтому Венеция предстаёт в стихах Крючковой – городом призраков, а в прозе – «театральной сценой с картонными декорациями», где даже «Луна на Небе – картонная», да и отражается она в «картонной воде». Процитирую слова Татьяны Трубниковой:

«Венеция – мистический город, поездка в который вместе с любимым человеком, по преданию итальянцев, грозит вечной разлукой, предстаёт в романе зловещим чёрным городом, оплакивающим призраков. Сильное впечатление производит описание автором картонной Луны в небе и её картонное же отражение в картонной (!) воде – как погружение в сумасшествие в тот момент, когда ты сам переживаешь чувства главной героини и осознаёшь смещение граней в собственной голове.»²

« – Что это? – невольно вырывается у меня.

– Я рисую, – смущённо произносит композитор.

На полках у окна – картины. Их много. На них на всех – чёрный город. Чёрные дома. Маленькие слепые окна. Серый Туман. Полная Луна… Это город, который до боли мне знаком. Мой любимый город. Город-на-Воде. Но на картинах он выглядит совершенно «картонным», как декорации на сцене… Искусственным… Пугающим… Зловещим…

– А ты был в Венеции?! – удивляюсь я.

– Нет, никогда…

– А почему она чёрная?

– Может быть, она… плачет?»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»

Фактически, и стихи, и центральная часть романа «Ангел-Хранитель», «Ловушка снов», связаны с таинственным сном автора о собственных похоронах в Венеции, который описан и в романе, и в стихотворении «Химера».

« – Мне снился странный сон где-то год назад. Как меня хоронят в Венеции. Я совсем забыла, но вспомнила, когда недавно, во время последней командировки, гуляла по Сан-Марко. Я подошла к пристани и увидела лодку, которая отчаливала от берега. Прямо как в том сне…

– Так тебя похоронят в Венеции?!

– Не знаю… Было раннее утро. Похоже, весна. И туманная дымка. В лодке находилось всего два человека – сам лодочник и Человек в Чёрном. С седыми, практически белыми, волосами… Они везли моё тело. Или прах. Не знаю, мне было страшно заглянуть внутрь лодки. Они ехали на противоположный остров. Я даже не знаю, что это за остров. Я на нём никогда не бывала.

– Ну и КТО ОН, твой Чёрный Человек?

– Не знаю…»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»

И вот растущая Луна, символ Подсознания, достигает «картонной» кульминации в Венеции:

«Мы причаливаем к Сан-Марко ночью. Человек в Чёрном привёз меня в мой любимый Город-на-Воде, но теперь, ступая на площадь, я вижу его ИНАЧЕ – Чёрным Зловещим Городом, утопленным в кромешной Тьме, целиком и полностью… картонным, как декорации на театральной сцене!

Весь земной мир – огромная театральная сцена, на которой люди играют в спектаклях для… призраков. Облачённые в костюмы земных тел, они «живут» на сцене в окружении картонных декораций, которые могут быть мгновенно разрушены Тем, кто постоянно прописывает в Скрижалях сюжетные нити пьес их судеб. Эти странные существа – люди – настолько зачарованы магической иллюзией сменяющихся декораций, что лишь Смерть в состоянии сорвать венецианские маски, сросшиеся с их лицами.

Я – на Сан-Марко… пытаюсь отыскать в кромешной темноте хоть один фонарик, но тщетно – Город обесточен, я не вижу в нём света. Вокруг меня – только чёрные мёртвые дома. Здесь всё – ненастоящее. Картонное! Пугающее!! Зловещее!!!

И я бегу прочь в длинном платье, сотканном Туманом, вдаль, по мостикам, пытаясь найти Реку, уносящую души в небо. Бегу, задыхаясь, вдоль декораций чёрных картонных домов, в окнах которых не горит свет <…> Наконец-то! Я нахожу точку перехода – добираюсь до места, где нет мостика, но есть ступеньки, уходящие в воду, и аналогичные ступеньки выходят из воды уже с противоположной стороны. Перепрыгнуть на ту сторону не получится. Там – Зазеркалье, в нём отражается всё, что находится здесь. Жаль, никто не видит то, ЧТО я вижу, и КАК я теперь вижу земной мир – он стал картонным, чёрным, зловещим монстром!

Я сажусь на ступеньки, ведущие в воду, – жду родителей, которые вот-вот придут за мной, – и смотрю в чёрное небо, где висит огромная Луна. Но и она тоже… картонная!!! Я перевожу взгляд вниз, на её отражение – надо же! – кто-то вырезал картонную копию небесной Луны и положил её на такую же картонную (!!!) воду…

Из Зазеркалья появляются родители. Они подходят к ступенькам с той стороны Реки. Но внезапно с этой стороны, за моей спиной, раздаются гулкие шаги – Человек в Чёрном бережно берёт меня на руки, как маленькую девочку, и уносит прочь.

Сан-Марко. Утро. Солнце. Площадь постепенно оживает, наводняется людьми. Я стою у колонны недалеко от Собора, вижу море и остров Святого Георгия напротив. Я – в белом платье. Играет весёлая музыка. И я постепенно начинаю видеть Венецию такой же, какой видела её раньше. Но… как я здесь оказалась? И что я тут делаю?

Рядом со мной – призраки: мои друзья из Библиотеки Вселенной и родители.

Человек в Чёрном улыбается и приглашает потанцевать с ним прямо на площади. Призраки окружают нас. Их никто не видит, кроме меня. Жаль. А я теперь вижу призраков даже днём. Гораздо отчётливей, чем всё, что видят обычные люди. И призраки шепчут: «Алиса, ну улыбнись же! Потанцуй, ну, пожалуйста! Ты же так этого хотела! Он нужен тебе!»

И я понимаю, что сегодня у меня – венчание, поэтому я – в белом платье. Но из гостей будут только мои призраки. И я танцую на Сан-Марко с Человеком в Чёрном. Призраки подхватывают голубей и подбрасывают их на нас, заставляя меня улыбаться…

Внезапно память возвращается полностью, я вспоминаю, как рухнул мой мир, и отчаянье захлёстывает меня… Всё снова – картонное, ненастоящее, зловещее! Этот город похож на тюрьму! И я решаю выбраться наружу…»

А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель»,

ч. 3. «Семь секунд», глава 7. «Картонная Луна»

Конфликт Любви и Смерти, присущий прозе Крючковой, проявляется и в поэтическом цикле о Венеции, магическое притяжение которой не только пленит самого автора, но и завораживает читателя.

С одной стороны, Венеция, цитируя Александру Крючкову, – это «ловушка», «лабиринт», «апокриф поэта», «сон», «химера», «плохая примета», «дом трагедий», «последний приют», «музыка дождей, теней и птиц», «служит зловещей звезде», «мосты, ведущие к беде».

Само название города многозначно, хотя, кроме того, что оно связано с племенем венетов, по имени которого область получила у римлян название «Венеция» (лат. Venetia), других официальных значений нет. Но фантазия поэта безгранична, Венеция вызывает у него разные ассоциации: это и венок Офелии из «Гамлета» Шекспира с неоднозначными по значению цветами, символизирующими несчастную любовь; и сама планета Венера – планета любви с её двумя образами: Люцифер «Утренняя звезда» и Геспер «Вечерняя звезда». И, возможно, у кого-то «Венеция» вызывает другие ассоциации.

И всё же —

«муранское стекло лилось во мне симфонией нюансов»,

«мои мосты не видели нас вместе»,

«нарисуй мне… Кофейню, фонарик во фраке, сквозь годы искрящий в надежде, что счастье коснётся нас прежде, чем сердце утонет во мраке…»

Любовь побеждает – автор уверен в своём возвращении:

«Вернёмся на ощупь в тот город, где песни поются воде, – смеяться над звонким червонцем, танцуя средь масок и лиц, светиться с мостами под солнцем…»;

«Влетим в портал! Да здравствует побег! Туда, где жизнь ласкается волнами… Дарю – тебе! – Венецию – навек! – Храни её, как ниточку меж нами…»;

«Марк спит, по-прежнему не зная, что я – сквозь сны – вернусь – заложница земная Его весны…»

Несмотря на грусть, которая звучит во всём «венецианском» цикле Александры, главный лейтмотив остаётся всё-таки жизнеутверждающим: «Венеция – разлучна, но призраком в рассвет засветится беззвучно улыбчивый привет…»

Но стихи лучше читать самому. Итак, Венеция Александры Крючковой…

Лариса Михайловна Кузьминская,

поэт, член Союза писателей России,

руководитель ЛИТО и Президент Фонда «Светоч»,

руководитель направления по сотрудничеству с регионами России и зарубежными странами общественного движения Поэты Москвы

Газета «Литературные известия»³ №1 (211) / 2023⁴

L. M. Kuzminskaya: «Venezia nell’opera di Alessandra Kriuchkova»

Il libro della famosa poetessa moscovita Alessandra Kriuchkova include molte poesie interessanti degne di attenzione, tuttavia, a mio avviso, le poesie su Venezia vanno notate particolarmente.

Venezia è una delle città preferite di Alessandra Kriuchkova, di cui ha parlato nelle pagine dei suoi romanzi della serie «Il gioco in un’Altra Realtà», in particolare Venezia è quasi un personaggio indipendente nel romanzo «Angelo custode», che include anche poesie su Venezia. Alessandra ha visitato Venezia più volte, sia per affari che per performance creative.

«Sono appena tornata da un viaggio d’affari», ho sospirato continuando a guardare i guadri. – La mia città preferita. Vado spesso a Venezia. Sia per lavoro che per conto mio. C’è qualcosa di magico in questa città che mi fa tornare.»

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 2. «La trappola dei sogni»,

capitolo 4. «La ragazza ed il lupo»

Il viaggio più importante per l’autore, descritto nel romanzo «Angelo custode», ha avuto luogo nel marzo 2012⁵: è stata una gita a Milano alla Scuola di Booker Laureati, dove Alexandra ha seguito un seminario di poesia da Evgeniy Rein (un amico di Joseph Brodsky, Nobel Prize Laureate). Insieme a Evgeny Borisovich Rein, i seminaristi hanno visitato anche la tomba di J. Brodsky al cimitero di San Michele.

«Ci sono lapidi intorno a me. Mi sono avvicinata ad uno di essi ed ho letto: «Joseph Brodsky»… Come sono finita a Venezia? Cosa sto facendo qui? Forse sono in un sogno?… Da lontano si sono sentite le voci, mi chiamavano, li ho raggiunto e… all’improvviso mi sono ricordata con gioia: sono qui con un gruppo di scrittori e poeti, ai seminari di Evgeny Borisovich Rein e Viktor Erofeev! Il poeta e storico Dmitry Nemelshtein si è avvicinato a me:

– Alessandra, non essere triste! Ce la farai!

Non sto dormendo! Sì! Esattamente! Mi ha chiamato col mio nome terreno! Siamo venuti qui per un tour dei luoghi di Brodsky! La mia memoria sta tornando, ricordo piano piano come siamo partiti da Milano in autobus, arrivati prima al molo di San Marco, e poi in barca all’isola cimiteriale di San Michele».

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 3. «Sette secondi»,

capitolo 3. «Labirinto del subconscio»

Gli italiani hanno una superstizione: non si può andare a Venezia con la persona amata, altrimenti ci si lascia per un motivo o per l’altro dopo il viaggio.

« – Devi andare a Venezia con la tua persona amata!

– Lo pensavo anch’io. Ma l’italiano, il direttore della fabbrica, con il quale comunichiamo per lavoro, ha detto che Venezia è considerata in Italia una città sfortunata per gli innamorati, che porta alla separazione eterna. Mi ha fatto degli esempi dalla sua vita e da quella dei suoi amici, quando dopo il viaggio i fidanzamenti furono interrotti ed una ragazza morì addirittura!

– Probabilmente è per questo che Venezia piange!»

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 2. «La trappola dei sogni»,

capitolo 4. «La ragazza ed il lupo»

Forse è per questo che Venezia appare nelle poesie di Kriuchkova come una città di fantasmi, e nella sua prosa come un «palcoscenico teatrale con decorazioni di cartone», dove anche «La luna nel cielo è di cartone» e si riflette «nell’acqua di cartone». Citiamo Tatiana Trubnikova:

«Venezia, una città mistica, un viaggio in cui, secondo la leggenda italiana, con una persona cara minaccia la separazione eterna, appare nel romanzo come una minacciosa città nera in lutto per fantasmi. La descrizione dell’autore della Luna di cartone nel cielo e del suo riflesso di cartone nell’acqua di cartone (!) fa una forte impressione – come un tuffo nella follia nel momento in cui provi tu stesso i sentimenti del protagonista e realizzi il cambiamento di sfaccettature nella tua propria testa.»⁶

« – Cos’è questo? – ho chiesto involontariamente.

– Dipingo, – mi ha risposto il compositore imbarazzato.

C’erano dei quadri sugli scaffali vicino alla finestra, tanti quadri. Mostravano tutti una città nera. Case nere. Piccole finestre cieche. Nebbia grigia. Luna piena… Questa mi era una città dolorosamente familiare. La mia città preferita. Città sull’acqua. Ma nei quadri sembrava completamente «di cartone», come un palcoscenico teatrale con decorazioni di cartone… Artificiale… Spaventosa… Inquietante…

– Sei stato a Venezia?! – ho chiesto sorpresa.

– No, mai…

– Perché è nera?

– Forse sta… piangendo?»

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 2. «La trappola dei sogni»,

capitolo 4. «La ragazza ed il lupo»

Infatti, sia le poesie che la parte centrale del romanzo «Angelo custode», «La trappola dei sogni», sono collegate al misterioso sogno dell’autore sul proprio funerale a Venezia, descritto sia nel romanzo che nella poesia «Chimera».

«…Ho avuto uno strano sogno circa un anno fa. Mi seppellivano a Venezia. L’avevo completamente dimenticato, ma mi sono ricordata passeggiando per San Marco durante il mio ultimo viaggio d’affari. Mi sono avvicinata al molo ed ho visto una barca che lasciava la riva. Proprio come in quel sogno…

– Quindi sarai sepolta a Venezia?!

– Non lo so… Era mattina presto. Sembrava primavera. Una foschia nebbiosa. C’erano solo due persone sulla barca: il barcaiolo stesso e l’Uomo in nero. Dai capelli grigi, quasi bianchi… Stavano trasportando il mio corpo. O ceneri. Non lo so, avevo paura di guardare dentro la barca. Stavano andando verso l’isola opposta. Non so nemmeno che isola sia questa. Non ci sono mai stata.

– Allora, chi è lui, il tuo Uomo Nero?

– Non lo so…»

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 2. «La trappola dei sogni»,

capitolo 4. «La ragazza ed il lupo»

E finalmente la Luna crescente, simbolo del Subconscio, raggiunge un culmine «cartonato» a Venezia:

«Attracchiamo a San Marco di notte. L’Uomo in Nero mi ha portato nella mia amata Città sull’Acqua, ma ora, entrando in piazza, la vedo in modo diverso: una Città Nera e Minacciosa, affogata nell’oscurità totale, interamente e completamente di… cartone, come la scenografia di un teatro!

L’intero mondo terreno è un enorme palcoscenico teatrale sul quale le persone si esibiscono in spettacoli per… fantasmi. Nei costumi dei corpi terreni, «vivono» sul palcoscenico circondati dalle decorazioni di cartone che possono essere istantaneamente distrutte da Colui che prescrive costantemente nelle Tavole i fili della trama degli spettacoli dei loro destini. Queste strane creature – esseri umani – sono talmente incantate dalla magica illusione di una scenografia (decorazioni) mutevole che solo la Morte è in grado di strappare le maschere veneziane fuse con i loro volti.

Sono a San Marco… sto cercando di trovare almeno una torcia nel buio pesto, ma invano – la città è lasciata senza elettricità, non vedo alcuna luce. Intorno a me ci sono solo case nere e morte. Tutto qui è finto. Di cartone! Spaventoso!! Sinistro!!!

E corro via in un lungo abito tessuto dalla Nebbia, via, lungo i ponti, cercando il Fiume che trasporta le anime in cielo. Sto correndo senza fiato lungo lo scenario di case di cartone nero, alle cui finestre non c’è luce <…> Finalmente! Ho trovato il punto di transizione: sono arrivata in un luogo dove non c’è nessun ponte, ma ci sono dei gradini che entrano nell’acqua e dei gradini simili che escono dall’acqua sul lato opposto. Non si può saltare dall’altra parte. È uno specchio, che riflette tutto ciò che c’è qui. Peccato che nessuno veda cosa vedo io e come vedo il mondo terreno ora: è diventato un mostro di cartone, nero e minaccioso!

Mi siedo sui gradini che conducono all’acqua, in attesa dei miei genitori, che stanno per venire a prendermi, e sto guardando il cielo nero, dove è appesa la Luna enorme. Ma anche la Luna è… di cartone!!! Sto guardando il suo riflesso: wow! – qualcuno ha ritagliato una copia di cartone della Luna celeste e l’ha posizionata sull’acqua dello stesso cartone (!!!)…

I genitori, apparsi dallo Specchio, si stanno avvicinando ai gradini sull’altra sponda del fiume. Ma all’improvviso, da questa parte, dietro le mie spalle, si sono sentiti dei passi che rimbombavano: l’Uomo in Nero mi ha preso con cautela in braccio, come una bambina, e mi ha portato via.

San Marco. Mattina. Il Sole. La piazza pian piano si sta animando inondata di gente. Fermata presso una colonna vicino al Duomo, vedo il mare e l’isola di San Giorgio di fronte. Sono in un vestito bianco. Sta suonando una musica allegra. E poco a poco comincio a vedere Venezia come la vedevo prima. Ma… come sono finita qui? Cosa sto faccendo qui?

Sono circondata da fantasmi: i miei amici della Biblioteca dell’Universo ed i miei genitori.

L’Uomo in Nero sorride invitandomi a ballare con lui proprio sulla piazza. I fantasmi ci stanno circondando. Nessuno li vede tranne me. Peccato. Adesso vedo i fantasmi anche di giorno. Molto più chiaramente di tutto ciò che vede la gente comune. I fantasmi sussurrano: «Alice, dai, sorridi! Balla, per favore! Lo volevi così tanto! Hai bisogno di lui!»

E mi sono resa conto che oggi è il mio matrimonio, quindi indosso un abito bianco. Ma gli unici ospiti sono i miei fantasmi. E sto ballando a San Marco coll’Uomo in Nero. I fantasmi, avendo raccolto le colombe, ce le lanciano, facendomi sorridere…

All’improvviso la mia memoria è ritornata completamente, travolta dalla disperazione, mi sono ricordata come il mio mondo è stato crollato… Di nuovo, tutto è di cartone, finto, inquietante! Questa città è come una prigione! Ed ho deciso di uscirene…»

A. Kriuchkova, romanzo «Angelo custode»,

parte 3. «Sette secondi»,

capitolo 7. «La Luna di cartone»

Il conflitto tra Amore e Morte, insito nella prosa di Kriuchkova, si manifesta anche nel ciclo poetico su Venezia, la cui magica attrazione affascina non solo l’autore, ma ipnotizza anche il lettore.

Da un lato Venezia, citando Alessandra Kriuchkova, è una «trappola», «labirinto», «apocrifo del poeta», «sogno», «chimera», «cattivo presagio», «casa delle tragedie», «ultimo rifugio», «musica di piogge, ombre ed uccelli», «serve una stella minacciosa», «ponti che portano ai guai».

Il nome stesso della città è polisemantico, sebbene, a parte il fatto che è associato alla tribù dei Veneti, dal cui nome la regione fu chiamata dai Romani «Venezia» (lat. Venetia), non ci sono altri significati ufficiali. Ma l’immaginazione del poeta è sconfinata, Venezia evoca varie associazioni: è la ghirlanda di Ofelia dell’Amleto di Shakespeare con fiori dal significato ambiguo, che simboleggia l’amore infelice; ed il pianeta Venere stesso, pianeta dell’amore con le sue due immagini: Lucifero, «Stella del mattino», ed Espero, «Stella della sera». E forse «Venezia» evoca altre associazioni per alcuni.

Eppure —

«il vetro di Murano mi stava attraversando come una sinfonia di sfumature»,

«i miei ponti non ci hanno visto insieme!»,

«Dipingimi… un caffè ed una lanterna in frac, nel corso degli anni scintillante di speranza, che la felicità ci tocchi prima che il cuore anneghi nell’oscurità» —

l’Amore vince – l’autore è fiducioso del suo ritorno:

«Al tatto, torniamo alla città dove le canzoni vengono cantate all’acqua. Ridendo dei cervoni che squillano, danziamo tra le maschere ed i volti, splendiamo coi ponti sotto il sole, pari agli spiriti ed agli uccelli»,

«Voliamo nel portale! Viva la fuga laddove la vita è accarezzata dalle onde, te la regalo, Venezia, per sempre, mantienila, da angelo custode, come un filo tra di noi»,

«San Marco sta dormendo, ancora non è al corrente, che attraverso i sogni tornerò come ostaggio terrestre della sua primavera».

Nonostante la tristezza che risuona in tutto il ciclo veneziano di Alessandra, il leitmotivo principale rimane l’affermazione della vita: «Venezia separa gli innamorati, ma il mio saluto sorridente ti accenderà silenziosamente come un fantasma all’alba».

Ma è meglio leggere che citare le poesie. Quindi, ecco la Venezia di Alessandra Kriuchkova…

Larisa Mikhailovna Kuzminskaya,

poeta, membro dell’Unione degli scrittori russi,

capo gruppo literario,

Presidente della Fondazione «Svetoch»,

Responsabile della cooperazione con le regioni russe

e paesi esteri del movimento pubblico «Poeti di Mosca»

Giornale «Notizie letterarie»⁷ / «Literaturnie izvestia» №1 (211) / 2023⁸

В. Г. Бояринов: «Тридесятое царство»

Александра Крючкова не устаёт покорять читателя своими книгами. Александра отличается любовью к Слову и постоянной работой над стихотворной строкой… Великолепны стихи о Венеции, где автор побывала на могиле И. Бродского во время прохождения семинаров Школы Букеровских Лауреатов вместе с наставником и ведущим курса поэзии Евгением Рейном. Присутствует ли дух Бродского в стихах Крючковой? – судите сами: это стихи-предчувствия, стихи-сновидения, стихи-картины, стихи-мосты в той самой Венеции, городе, который является «апокрифом поэта» и по которому блуждает призрак Бродского. Дух странствий, присущий многим поэтам, не дает покоя и Александре. Читатель путешествует с автором по пустыням и океанам, по суше и по морю, за тридевять земель – в тридесятое царство. Тема переклички с поэтами Серебряного века – Цветаевой, Блоком, Ахматовой – свидетельствует о преемственности и духовной связи поколений. Но что это за связь? Возможно, мистическая. Или ностальгическая? А, может – дух осени? Восприятие природы и погодных явлений у Александры тесно переплетено с миром чувств, а «осенние» стихи завораживают музыкальностью, проникновенностью и философским взглядом автора на Время. Но спешить срываться в Небо не стоит. Я желаю удачи автору в Москве, в Санкт-Петербурге, а далее – везде. На доброе и вечное!

Владимир Георгиевич БОЯРИНОВ,

поэт, Заслуженный работник культуры РФ,

Председатель Московской городской организации

Союза писателей России

Журнал «Зинзивер» №6 (132) / 2022, ЖЗ «Горки-медиа»

V. G. Boyarinov: «Il trentesimo regno»

Alessandra Kriuchkova non si stanca mai di affascinare i lettori coi suoi libri. Alessandra si distingue per il suo amore per la Parola e per il lavoro costante sulla linea poetica… Sono magnifiche le poesie su Venezia, dove l’autore ha visitato la tomba di J. Brodsky durante i seminari alla Scuola dei Booker Laureati insieme al suo mentore e responsabile del corso di poesia Evgeniy Rein. Lo spirito di Brodsky è davvero presente nelle poesie di Kriuchkova? – giudicate voi stessi: queste sono poesie-premonizioni, poesie-sogni, poesie-quadri, poesie-ponti nella stessa Venezia, la città che è «l’apocrifo del poeta» e dove vaga il fantasma di Brodsky. Lo spirito del vagabondaggio, insito in molti poeti, perseguita Alessandra. Il lettore viaggia coll’autore attraverso deserti ed oceani, via terra e mare, verso terre lontane – fino al trentesimo regno. Il tema dell’appello coi poeti dell’epoca d’argento della litteratura russa – Tsvetaeva, Blok, Akhmatova – testimonia la continuità ed il legame spirituale delle generazioni. Ma qual è questo legame? Forse mistico. O nostalgico? O forse lo spirito dell’autunno? La percezione di Alessandra della natura e dei fenomeni meteorologici è strettamente intrecciata col mondo dei sentimenti, e le poesie «autunnali» affascinano per la loro musicalità, la penetrazione e la visione filosofica del Tempo da parte dell’autore. Ma non c’è bisogno di precipitarsi in Paradiso. Auguro buona fortuna all’autore a Mosca, San Pietroburgo ed oltre ovunque. Per il bene e l’eterno!

Vladimir Georgievich BOYARINOV,

poeta, Onorevole Lavoratore della Cultura della Federazione Russa, Presidente del Dipartimento di Mosca dell’Unione degli Scrittori della Russia

Rivista «Zinziver» №6 (132) / 2022, «Gorky-Media»

1. ВЕНЕЦИЯ / VENEZIA

Заочно

Вспомнишь – веками спустя,
впрочем, и смерти – пустяк,
в карму – прощенья пятак
небрежно…
Нежность погубит стрелка,
слёзы смахнутся в шелка,
сердцем – предельно легка,
безбрежна…

Город на мутной воде
служит зловещей звезде,
лодки причалят к беде —
за нами…
Чувство раскрасит холсты,
вздрогнут и рухнут мосты,
новость разбудит посты —
цунами…

Крылья напали на след —
куплен обратный билет
болью, сведённой на нет,
досрочно…
Землю дождями кроплю,
ласку для встречи коплю,
даже сильнее люблю
заочно…

июль 2005

In contumacia

Mi ricorderai tra secoli,
però anche la morte è nulla,
un centesimo di perdono
getto nel karma con noncuranza.
La tenerezza distruggerà il tiratore,
le lacrime saranno asciugate nella seta,
ho il cuore estremamente leggero,
sconfinato…

La città sulle acque agitate
serve alla stella minacciosa,
le barche arriveranno per noi,
attraccando il molo di sfortuna.
Il sentimento colorerà le tele,
i ponti tremeranno e crolleranno,
la salvaguardia sarà svegliata
dalla notizia di uno tsunami…

Le ali prenderanno le tracce
del biglietto di ritorno
comprato dal dolore
annullato in anticipo.
Cospargendo la terra di pioggia,
accumulo la tenerezza
per il nostro incontro,
ti amo ancora di più
in contumacia…

luglio 2005

До трёх

– Зажгите здесь свечи! —
одна я – в Той Башне,
где окна – с решёткой,
а месяц – вчерашний,
в котором – не плёткой —
словами для гласности —
согнули дугой,
– я – изгой!
тень – в опасности!
домой же не тянет —
там тесно! – из клетки
бежали по стенам
     скупые заметки
не ручкой, а красным
– на белом – чернилами:
«Не ты ли писала
           в тетрадках
                да вилами?!»
– Их – два! —
самых светских,
     крылатых —
           два льва,
площадь Марка Святого
хохочет: – На львицу
           похожа едва! —
я же чую, как скоро
вернёмся в столицу,
мир вздрогнет – проснётся
и в танце из листьев
     вскружится,
           взорвётся
                на «Вы»!

сонный поезд несётся,
           несётся,
                несётся
к центру новой
           главы —
прямо в Ад…
Лев не рад?..
так тоже бывает —
немало дурёх!..
кому-то – журавлик,
     кому-то – синица,
мне – Жрица, как прежде,
     под утро приснится,
а в Небе
     считают
           до трёх:
вдох —
     вздох —
           Бог…
Он вечно играет,
     играет живыми —
Он колет нас в сердце
     углами кривыми
и нити из судеб прядёт…
– Расправьте мне плечи! —
кричала, страдая, —
     летела на свечи…
Он жаждет, гадая,
     когда же душа,
            словно старец седая,
из тела
     навечно
           уйдёт…

октябрь 2006

Fino a tre

– Accendete le candele qui dentro! —
Sono sola in quella Torre,
dove le finestre sono sbarrate,
e il mese è quello di ieri,
in cui
– non con una sferza —
con le parole per pubblicità
mi hanno piegato in un arco.
– Sono un reietto!
L’ombra è in pericolo! —
Non ho neanche voglia
di tornare a casa.
È angusto lì! – dalla gabbia,
i miei scarni appunti
correvano lungo le pareti,
non a penna,
ma coll’inchiostro rosso su bianco:
«Sei tu chi ha scritto il futuro
sui quaderni con il forcone?!»
– Ce ne sono due! —
i più secolari, alati, due leoni.
La piazza San Marco ride:
non sembro una leonessa!
Sento l’odore di quanto presto
torneremo nella capitale,
il mondo tremerà:
si sveglierà e girerà
in una danza di foglie,
esploderà in «Lei»
invece di «Tu»!
il treno assonnato
si precipita,

si precipita,
si precipita
verso il centro di un nuovo
capitolo —
direttamente all’Inferno…
Il leone non è felice?..
Succede anche questo,
c’è un sacco delle ragazze stupide!
per alcuni – una gru,
per altri – una cinciallegra,
come prima, al mattino,
sogno la Sacerdotessa,
mentre in Paradiso
contano fino a tre:
inspira – sospira – e Dio,
che gioca sempre coi vivi:
ci pugnala al cuore
con angoli storti,
intrecciando i fili
dei nostri destini…
– Raddrizzatemi le spalle! —
ho gridato, sofferente,
volando verso le candele,
mentre Dio,
da cartomante,
desidera quando
la mia anima
dai capelli grigi
come un vecchio,
lascerà il corpo
per sempre…

ottobre 2006

Мосты-вода-мосты

Экзаменом Души —
       сомнительно проста,
Приснилась мне тоска
      утопленных монет.
Пленённая водой
       у сонного моста,
Предчувствую, как встарь,
       что в зеркале мест нет.

В молчании воды —
       циклический виток:
Пришедшая за мной
       по сверенным часам,
Тьма бросилась на День,
       безжалостен итог:
И враг тебе, и друг —
       не кто-нибудь – ты сам.

Туманности пленят —
       фантазия влекла:
И траурный наряд
       танцующих в воде,
И хрупкости красот
       муранского стекла
Приветствуют мосты,
       ведущие к беде!

Трагедии не спят,
       Венеция – их дом,
Причалила Луна
       осматривать посты.
В сознании – капкан,
       осознанный с трудом, —
Последний мой приют —
       мосты – вода – мосты…

октябрь 2006

Ponti, acqua, ponti

Un esame dell’Anima:
ho sognato la malinconia
delle monete annegate
dubbiosamente semplice.
Affascinata dall’acqua
vicino al ponte addormentato,
sento, come prima,
che non ci sono posti nello specchio.

Nel silenzio dell’acqua
c’è una svolta ciclica:
Il Buio, venuto per me alle ore sincronizzate,
si è precipitato sul Giorno.
Il risultato è spietato:
sia il tuo nemico che il tuo amico
non è qualunque,
ma sei tu stesso.

Le nebulose affascinano,
la fantasia attrae:
l’abito da lutto delle gondole
che danzano nell’acqua
e la fragilità della bellezza
del vetro di Murano
stanno salutando i ponti
che portano ai guai!

Le tragedie non dormono mai,
Venezia è la loro casa,
La Luna ha attraccato il molo
per ispezionare i pali,
c’è una trappola nella coscienza,
trovata con difficoltà:
Il mio ultimo rifugio
sono i ponti e l’acqua…

ottobre 2006

Не бывшее прощание

Венеции – потери,
Но в памяти – с тобой
Сквозь древности и двери —
На праздники и в бой.

Венеция – разлучна,
Но призраком в рассвет
Засветится беззвучно
Улыбчивый привет.

У сонного причала
С прощанием в горсти
Венеция молчала,
Не верила – прости.

04 сентября 2008

Un addio assente

Venezia è destinata a perdite,
ma nella memoria ci siamo insieme:
attraverso antichità e porte —
in vacanza ed in battaglia.

Venezia separa gli innamorati,
ma il mio saluto sorridente
ti accenderà silenziosamente
come un fantasma all’alba.

Al molo assonnato
con una manciata di addii,
Venezia taceva,
non ci credeva… Scusami.

04 settembre 2008

Не повод

Для Бога примета – не повод
Поверить разлучной беде! —
Вернёмся на ощупь в тот город,
Где песни поются воде, —

Смеяться над звонким червонцем,
Танцуя средь масок и лиц,
Светиться с мостами под солнцем,
Равняясь на духов и птиц, —

Поправим в альбоме стоп-кадры?
Нас вспомнят Сан-Марко и львы! —
Пусть в небе искрятся петарды
Названьем счастливой главы.

октябрь 2008

Non è un motivo

Un presagio per Dio non è un motivo
per credere alla disgrazia della separazione.
Al tatto, torniamo alla città dove
le canzoni vengono cantate all’acqua.

Ridendo dei cervoni che squillano,
danziamo tra le maschere ed i volti,
splendiamo coi ponti sotto il sole,
pari agli spiriti ed agli uccelli!

Correggiamo le immagini fisse nell’album!
Saremo ricordati da San Marco e dai leoni!
Lascia che i petardi scintillino nel cielo,
designando il nome di un capitolo felice.

ottobre 2008

Уткнувшись носом

Нет счастья в гламуре курносом —
Уткнулась в последний наш час:
Несложно поранить вопросом —
Не надо ни вздохов, ни фраз.

Взывая к вчерашней надежде,
Пыталась поспорить с судьбой, —
Мне снова хотелось, как прежде,
Скитаться в Милане с тобой, —

Условна любая граница,
Вернёмся в несданный зачёт:
Не стоит прощаться! – нам снится,
Что время – линейно – течёт.

30 октября 2008

Ritorno a Milano

Non c’è felicità nel fascino di un naso simpatico,
Bloccato dalla nostra ultima ora.
Non è difficile ferire con una domanda.
Non servono sospiri o frasi di circostanza.

Facendo appello alla speranza di ieri,
Ho provato a discutere con il destino —
Volevo tornare, come prima,
Per vagare con te per Milano.

Ogni confine è condizionale,
Torniamo alla prova non completata:
Non c’è bisogno di dire addio! – ci pare,
che il tempo scorra linearmente.

30 ottobre 2008

Ностальгия

Забросим на пару дурные привычки? —
Общаться в кофейне гораздо теплее!
Раскроешь все скобки и снимешь кавычки…
…Смелее!

Мы брали вершины, сгорая от жажды.
Мечтая в обнимку, не думать о боли,
Но прыгнуть обратно – хотя бы и дважды…
…Слабо ли?

Маршруты – любые… Два шустрых билета
Спасают от пробок – посмотришь в глазочек? —
Хваталась за зонтик, полжизни – без лета…
…Разочек?

Тот город, где виски – на завтрак и ужин,
Витрины Versace, Armani и Gucci,
На прочих чихает – тобою простужен…
…Ты – круче!

За память сражаясь, верстала буклеты,
Канатик из кадров меж нами натянут:
Провальных – ни штуки, целебных – букеты…
…не вянут…

Устала скитаться: что суша, что море,
Волчице без волка – болото повсюду.
Заботу не ценим, влюбляясь на горе…
…в Иуду…

А Время – спирально, круженьем коснулось,
Платформы сместились анонсом цунами,
Но Богу приснилось, что Солнце… проснулось…
…над нами…

июль 2009

Nostalgia

Diamo un calcio alle cattive abitudini? —
Chiaccherare in un caffè è molto più caldo!
Aprirai tutte le parentesi
                      e rimuoverai le virgolette…
…coraggio!

Abbiamo scalato le cime, bruciandoci di sete.
Sognando negli abbracci, senza pensare al dolore,
Entriamo nello stesso fiume
                      per la seconda volta…
…forza!

Qualsiasi percorso… Due biglietti veloci
Ci salveranno dal trafico stradale.
Guarda allo spioncino della porta —
Mi son aggrappata all’ombrello,
                      mezza vita senza estate…
…una volta?

La città dove il whisky è a colazione ed a cena,
Con le vetrine di Versace, Armani e Gucci,
Starnutisce a tutti gli altri, raffredato da te…
…sei il migliore!

Ho lottato per la memoria, faccendo dei libretti,
Tra di noi è tesa una corda di foto:
Non c’è nemmeno una fallita,
                       ci sono mazzi di buoni…
…non appassiscono…

Sono stanca di vagabondare:
                       sia per mare che per terra,
Per una lupa senza lupo è palude ovunque.
Non apprezziamo la cura,
                       ci innamoriamo per sfortuna…
…di Giuda…

Girando a spirale, il Tempo mi ha toccato,
Le piattaforme si sono spostate
                       dall’annuncio dello tsunami,
Ma Dio sognò che il Sole era svegliato…
…sopra di noi…

luglio 2009

Химера

Сан-Марко вычурно молчал —
Виденье в комнату влетело:
Мужчина, мостики, причал,
Я – в лодке, разве что вне тела.
     Не будет третьего лица, —
     В наследство – призраки из книжки:
     Поэты – искорки Творца,
     На Землю посланы для вспышки.
На волнах дремлющий Морфей
Разбужен всплесками от вёсел.
Мне снилось множество морей,
Но сколько минуло мне вёсен?
     Сан-Марко движется в туман,
     Всё дальше – мостики и крыши,
     «Земное – вкрадчивый обман!
     Мужчина, слышите?!» – не слышит.
Прозренья светлая печаль
Утешит истиной Гомера:
Для духа смертная печать —
Всего лишь жалкая химера!
     «Жива я! Слышите? Жива!»
     Беззвучен голос мой, проклятье!
     Всё дальше – праздная молва,
     Всё ближе – Вечности объятье.
Та урна спрячется в плюще.
Но кто Он? – встретиться б хотела
С Мужчиной в чёрненьком плаще,
Скорбящим в лодочке у тела.

26 января 2011

Chimera

     San Marco era pretenziosamente silenzioso,
Una visione volò nella stanza:
Un uomo, dei ponti, il molo,
Sono nella barca, ma fuori dal mio corpo.
     Non ci sarà una terza persona, —
Lascio in eredità solo i fantasmi dal mio libro:
I poeti sono le scintille del Creatore,
Inviate sulla Terra per lampeggiare.
     Morfeo dormiente sulle onde
È risvegliato dal rumore dei remi.
Ho sognato molti mari,
Ma quante primavere ho compiuto?
     San Marco si sta muovendo nella nebbia,
I ponti ed i tetti si stanno allontanando,
«Le cose terrene sono un inganno insinuante!
L’uomo, mi senti?!» – non sente.
     Il dolore leggero della realtà reallizzata
È confortato dalla verità di Omero:
Il sigillo di morte per lo spirito
È solo una misera chimera!
     «Sono viva! Mi senti? Sono viva!»
La mia voce è silenziosa, dannazione!
Allontanandomi dalle voci inutili,
Mi sto avvicinando all’abbraccio dell’eternità.
     Quell’urna sarà nascosta nell’edera.
Ma chi è Lui? – Vorrei incontrarlo,
L’uomo nel mantello nero,
Che sta piangendo nella barca sul mio corpo.

26 gennaio 2011

Завещание

Когда плыву сквозь музыку дождей,
Теней и птиц у мостиков старинных,
Смотрю в глаза потерянных людей —
Бредут на смерть вдоль улочек картинных,

А ты влюблён в готический рассвет,
В нём боль Души, растерзанной стаккато,
Подаст намёк на правильный ответ,
Сломав часы последнего заката.

Мой сон – не прост: муранское стекло
Лилось во мне симфонией нюансов,
Собор молчал, но таинство влекло
В финал судьбы сомнительных романсов.

Пусть ночь хрупка, и лодочник кричал:
«Вода несёт трагедию невесте!»,
Ещё в туман не спрятался причал,
Мои мосты не видели нас вместе!

Влетим в портал! Да здравствует побег
Туда, где жизнь ласкается волнами!
Дарю – тебе! – Венецию – навек! —
Храни её, как ниточку меж нами.

07 февраля 2011

Testamento

Galleggiando nella musica delle piogge,
Delle ombre e degli uccelli presso dei ponti antichi,
Guardo negli occhi delle persone perdute —
Vagano verso la morte lungo strade pittoresche.

Ti sei innamorato dell’alba gotica,
Piena del dolore dell’Anima, lacerata dallo staccato,
Che ti darà un suggerimento per la risposta corretta,
Rompendo l’orologio dell’ultimo tramonto.

Il mio sogno non è semplice: il vetro di Murano
Mi stava attraversando come una sinfonia di sfumature,
La cattedrale era silenziosa, ma il mistero mi attirava
Al destino finale delle storie d’amore dubbie.

La notte era fragile ed il barcaiolo gridò:
«L’acqua porta tragedia alla sposa!»,
Ma il molo non si è ancora nascosto nella nebbia,
Ed i miei ponti non ci hanno visto insieme!

Voliamo nel portale! Viva la fuga
Laddove la vita è accarezzata dalle onde!
Te la regalo, Venezia, per sempre,
Mantienila, da angelo custode, come un filo tra di noi.

07 febbraio 2011

Нарисуй мне Венецию

Напишешь картину невесте?
Тот город – апокриф поэта,
Влюблённых плохая примета —
Не стоит встречаться в нём вместе;

Ловушки и петли из улиц,
Ведущих к ступенькам под воду,
Где даже в плохую погоду
Причалы похожи на улей;

Кофейню, фонарик во фраке,
Сквозь годы искрящий в надежде,
Что счастье коснётся нас прежде,
Чем сердце утонет во мраке;

Гондолу, в которой, танцуя
С мостами старинных предместий,
Посланник трагичных известий
Погубит, беззвучно целуя.

Рисуй же, как сброшу одежды
Последним из кадров в романе,
Где призрак мелькает в тумане
И гаснет фонарик надежды.

12 октября 2011

Dipingimi Venezia

Dipingerai un quadro per la sposa?
Quella città è l’apocrifo del poeta
ed un cattivo presagio per gli amanti —
non devono incontrarsi lì insieme;

Dipingi trappole ed anelli di strade,
che portano a passi sotto l’acqua,
dove anche in caso di maltempo
i moli sono come un alveare;

Un caffè ed una lanterna in frac,
nel corso degli anni scintillante di speranza,
che la felicità ci tocchi prima
che il cuore anneghi nell’oscurità;

La gondola, in cui, ballando
con i ponti dell’antica periferia,
il messaggero di tragiche notizie
mi velena con un bacio silenzioso.

Dipingi, come mi tolgo l’abito terrestro
nell’ultima pagine del romanzo,
dove un fantasma tremola nella nebbia
e la lanterna della speranza si spegne.

12 ottobre 2011

Из нави в явь

Тот день на блюдечке принёс
Под звоны хрупкого бокала
Мечты, желанные всерьёз, —
Сбывались с точностью лекала!

Теперь мятежная душа,
С улыбкой ангельски-беспечной
Стихи небесные верша,
Не жаждет станции конечной:

Смешно в обители земной
Смотреть на памятник сиротский, —
Вот-вот и встретятся со мной
Стравинский, Дягилев и Бродский*.

декабрь 2012

* Все трое похоронены на о. Сан-Микеле в Венеции.

Dai sogni alla realtà

Su un piatto d’argento al tintinnio di un fragile bicchiere,
Quel giorno mi portò i sogni, seriamente desiderati,
che si realizzarono con la precisione
di uno stampo!

Ora l’anima ribelle,
creando le poesie celesti
con un sorriso angelicamente spensierato,
non brama la stazione finale.

È divertente guardare il monumento orfano
nella dimora terrena, —
stanno per incontrarmi
Stravinskij, Diaghilev e Brodskij*.

dicembre 2012

* Tutti e tre sono sepolti sull’isola San Michele a Venezia.

Сан-Марко спит

Давно последствия зачаты —
Махнув рукой
На смерть, проклятия и чаты —
Текут рекой,

Жду трап… – исхожены все тропы —
Сквозь дождь – в буран,
Штурмуй – мной взятые Европы,
А мне – Уран!

Ступай! – орбитами планеты,
А я – вне карт!
Февраль разменивал монеты,
Кивал на Март…

Марк спит, по-прежнему не зная,
Что я – сквозь сны —
Вернусь – заложница земная
Его весны…

февраль 2015

San Marco sta dormendo

Le conseguenze sono state concepite
tanto tempo fa. Rinunciando alla morte,
alle maledizioni e alle chiacchiere,
che scorrono come un fiume,

Sto aspettando l’aerio, battuti tutti i sentieri
attraverso la pioggia – nella tempesta.
Assalta l’Europa catturata da me,
Mi aspetta Urano!

Entra le orbite del pianeta,
Io sono fuori dalle mappe!
Febbraio ha cambiato le monete,
annuendo a Marzo…

San Marco sta dormendo, ancora non è al corrente,
che attraverso i sogni
tornerò come ostaggio terrestre
della sua primavera…

febbraio 2015

Лекарь

Венеция – в венце,
Погибельно-тонка…
В готическом Дворце
От Вашего звонка

Ни радости, ни слёз,
Не вздрогнула душа, —
Я вылечусь от грёз,
Венецией дыша…

13 декабря 2010

Dottore

Venezia sta nella corona,
ma è mortalmente sottile…
nel Palazzo Gotico
la tua chiamata
non mi ha portato
né gioia né lacrime,
l’anima non ha battuto ciglio.
Mi riprenderò dai sogni,
respirando Venezia…

13 dicembre 2010

Сложенный пасьянс

мелькают вспышками портреты,
читаю сложенный пасьянс:
вступают дерзкие поэты
со Смертью в пафосный альянс.

эспрессо сладостен мечтами,
Сан-Марко слушает прибой, —
здесь волны шепчутся с мостами,
а прах мой ищется тобой.

09 марта 2012

Il solitario finale

I ritratti lampeggiano in flash,
Sto leggendo il solitario finale di carte:
I poeti audaci stringono un’alleanza patetica
con la Morte.

L’espresso è dolce di sogni,
San Marco ascolta il surf, —
qui le onde sussurrano coi ponti,
e le mie ceneri sono cercate da te.

09 marzo 2012

2. РИМ / ROMA

Не отдавай меня другим…

«Все дороги ведут в Рим…»

Не отдавай меня другим…
Оставь хоть лучиком рассвета —
Любовь не требует ответа,
Но знай: нелюбящий – любим.

Не отдавай меня другим…
Тропой духовного сближенья
Я шла к искомому с рожденья,
Стихом ведомая в твой Рим.

Не отдавай меня другим…
Сквозь смерть, предательства, гоненья —
Ценя счастливые мгновенья,
Я чувств не прятала под грим.

Не отдавай меня другим…
Но в путь, начертанный судьбою,
Возьми хранителем с собою,
Как встарь, не следуя за ним.

Не отдавай меня другим…

14 мая 2009

Non passarmi agli altri

«Tutte le vie portano a Roma…»

Non passarmi agli altri,
Lasciami per te stesso come un raggio del sole,
L’amore non richiede la reciprocità,
Ma sappi: chi non ama è amato.

Non passarmi agli altri,
Ho percorso il sentiero del riavvicimento spirituale,
Camminando verso il ricercato dalla nascita,
Essendo guidata dalle poesie alla tua Roma.

Non passarmi agli altri,
Attraverso la morte, il tradimento, la persecuzione,
Ho fatto tesoro dei momenti felici,
Non nascondendo i sentimenti nel trucco.

Non passarmi agli altri,
Ma nella Strada tracciata dal Destino
Prendimi con te come un angelo custode,
Il quale non stai mai seguendo apposta.

Non passarmi agli altri…

14 maggio 2009

Сновидение

Вы – в Риме… В качестве завета,
Надежда скрасила мой сон —
И вплоть до самого рассвета
Гуляли – Девочка и Слон.

Вы – в Риме… Девочка – в Лозанне:
Набраться б воздуха, чтоб вновь,
Блуждая в розовом тумане,
Поверить в вечную любовь.

Вы – в Риме… Девочка забыта —
Дорожка стелется на Берн,
Но тени – ушлые, как свита,
За мною – в Цюрих ли, в Люцерн.

Вы – в Риме… В поиске забвений
Скитаться в отпуске не прочь,
Но снова в Лавочку Видений
Слоны слетаются на Ночь.

12 июня 2000

Un Sogno

Sei a Roma… Come testamento,
la speranza ha illuminato il mio sogno —
e fino all’alba la Ragazza e l’Elefante
hanno girato per la città insieme.

Sei a Roma… La Ragazza è a Losanna.
Ho bisogno di prendere un po’ d’aria,
vagando nella nebbia rosa,
per credere nell’amore eterno di nuovo.

Sei a Roma… La Ragazza è dimenticata.
Il sentiero mi sta portando a Berna,
ma le ombre del passato sono appiccicose,
seguendomi come il loro re, sia a Zurigo che a Lucerna.

Sei a Roma… Alla ricerca dell’oblio,
posso vagabondare in vacanze da sola,
ma di nuovo, al calar della notte
gli elefanti volano verso il Negozio di Sogni.

12 giugno 2000

Предвечный

Мы в сердце гостим – у Рима,
на древних богов похожи,
два солнечных пилигрима
в печальной толпе прохожих.

Не страшен ни дождь, ни холод —
мне шепчет фонарь: «Предвечен
душою своей, наш город
любовью твоей подсвечен…»

август 2002, Рим

Preeterna

Siamo ospiti nel cuore di Roma,
due pellegrini felici, solari,
in una folla triste dei passanti
assomigliamo agli dei antichi.

Né la pioggia, né il freddo fanno paura —
la lanterna mi sta sussurrando:
«La nostra città coll’anima preeterna
è illuminata dal tuo amore…»

agosto 2002, Roma

Юг и Север

Не важно, откуда мы родом,
Быть вместе – намного чудесней!
Я жадно глотаю мгновенья:
Сливаясь в Едином под сводом
Небесным – сердцами и песней —
Мы тешим ловушки забвенья, —

Бег стрелок лишь Риму подвластен!
Пьянею от звёздных отдушин,
Танцую в объятьях у юга,
Трезвея: Всевышний бесстрастен,
И дух мой вернётся послушен
Туда, где морозы да вьюга.

август 2002, Рим

Sud e Nord

Non importa da dove veniamo,
È molto più meraviglioso stare insieme!
Sto fermando avidamente i momenti:
diventiamo l’Uno sotto la volta del Cielo,
con i nostri cuori e la nostra canzone,
divertendo le trappole dell’oblio.

Solo Roma è padrone delle lancette di orologi!
Ubriaca dai respiri stellari,
Danzo nelle braccia del sud,
Ma divento sobria: l’Onnipotente è impassibile,
Ed il mio spirito tornerà obbediente
Al gelo ed alla bufera di neve.

agosto 2002, Roma

Замок Ангела

По звёздным проулкам летели из города,
Горсть фоток – на память: шутили беспечно,
Бросая в фонтаны монетки для повода
Вернуться однажды, возможно, навечно,

В тот Замок, который Собором останется —
Где нас обвенчала чужая планета,
Но плакал хранитель: «Печали избранница,
Вернуться обратно – плохая примета…»

август 2002, Рим

* Замок Ангела в Риме (бывшая резиденция Ватикана) также называют Замком Печали / Печальным Замком.

Castello Sant’Angelo

E lungo vicoli stellati,
volati via dalla Roma
con poche foto dei ricordi:
noi scherzavamo spenseriosi,
gettando povere monete
nelle fontane – un motivo
per ritornare lì un giorno,
magari, vivi e per sempre

in quel Castello Vaticano,
che rimarrà la cattedrale
per noi – sposati d’improvviso
da un pianeta più alieno,
ma l’Angelo gridò: «Amica!
Sei scelta tu dalla Tristezza*,
è di cattivo auspicio
tornare l’anima indietro.»

agosto 2002, Roma

* Castello Sant’Angelo (a Roma, ex-residenza Vaticana) si chiama anche Castello della Tristezza / Castello triste.

Римская Звезда

Трагедии случаются, когда
Идиллии не требуют агоний:
И любится без ложного стыда,
И козыри вальсируют в ладони,
И, кажется, что новая звезда
Рождается над римскими холмами…
Но маятник, смеющийся над нами,
Ускорился в предчувствии, когда…

август 2002, Рим

Una stella di Roma

Le tragedie accadono quando
gli idilli non richiedono agonia:
e si ama senza falsa vergogna,
e le carte vincenti
ci arrivano nei palmi delle mani,
e sembra che una nuova stella
sia nata sopra i colli di Roma…
Ma il pendolo, ridendo di noi,
si è accelerato in previsione di…
quando…

agosto 2002, Roma

Ни гроша

Хвори жар или просто жара?
Безучастно смотрела сквозь пламя —
У собора Святого Петра
Невозможно держаться за память.

Не оставив надежде гроша,
Безвозвратно смешаюсь с толпою.
Не волнуйся – чужая душа
Умирает, прощаясь с тобою…

19 июля 2010

Nemmeno un centesimo

Ho febbre o fa caldo dal Sole?
Fissavo il vuoto attraverso le fiamme.
Presso la Cattedrale di San Pietro
È impossibile aggrapparsi al ricordo.

Non lasciando nemmeno un centesimo alla speranza,
Mi mescolerò irrevocabilmente con la folla.
Non preoccuparti, l’anima sconosciuta
Morirà dicendoti addio…

19 luglio 2010

Художник

Не надо пафосных раскрасок
для духов, изгнанных из Рима…
Планета корчится от масок, —
рисуйте искренне —
без грима…

С последним лучиком надежды
раскрыла Вечности объятья…
Не скрасят горечи одежды, —
рисуйте камерно —
без платья…

На море чувствами похожей,
над миром чайкою взлетела…
Встречая в девочке прохожей,
рисуйте радостно —
без тела…
меня…

28 января 2009

Il Pittore

Non c’è bisogno di colorazioni pretenziose
per gli spiriti espulsi da Roma…
Il pianeta si contorce dalle maschere, —
dipingimi sinceramente —
senza un trucco.

Con l’ultimo raggio di speranza
ho aperto le mie braccia all’Eternità…
I vestiti non rallegreranno l’amarezza —
dipingimi intimamente —
senza un abito.

Con sentimenti simili al mare,
sorvolò il mondo come un gabbiano…
Quando mi incontri in una ragazza che passa,
dipingimi con gioia —
senza un corpo.

28 gennaio 2009

3. ИТАЛЬЯНСКИЕ ПЕСНИ / CANZONI ITALIANE

Стихотворения из данного цикла изначально написаны автором на итальянском, а затем переведены на русский язык.

Le poesie del ciclo sono state scritte dall’autore in Italiano e dopo sono state tradotte in Russo.

L’ultimo tango

Sei stanco di tutta la vita del mondo.
Balliamo il primo e l’ultimo tango,
La bella Signora e tu, Vagabondo,
Durante la notte, finchè ci rimango.

Chi muore, non è novità, si rivede!
Qualcosa ti passa, qualcosa ti trovi…
Beata la gente che tanto ci crede,
Lasciamola stare, è Dio che vuole…

Non dirmi nessuna parola d’amore!
È tutto già chiaro, le solite cose, —
Ognuno è solo nel suo dolore,
La vita non è un giardino di rose.

1994

Последнее танго

Ты устал от жизни в этом мире. Станцуй же, Странник, своё первое и последнее танго с Прекрасной Дамой, этой ночью, пока я – ещё здесь.

Не новость – умирая, встречаемся вновь; если нечто уходит, значит, нечто прибудет. Оставим блаженных, которые верят столь сильно, потому что сам Бог так того хочет…

Не говори ни слова о любви – всё давно очевидно, сплошные шаблоны: каждый одинок в своей боли, наша жизнь – не розарий.

1994

Almeno

No, dammi almeno un po’ di ragione
Per andarmene via col dolce sorriso,
Per dirti addio col caldo bacione,
Che sembri amore a primo avviso.

Un pezzo del cuore per sempre rimane
Nell’animo tuo. È stato deciso…
Che sbaglio ti hanno permesso di fare
Gli dei che giocano in paradiso…

21 marzo 2005

Хотя бы

Подай мне хотя бы повод
уйти от тебя с улыбкой,
простившись с тобой поцелуем,
на чью-то любовь похожим.

Часть сердца – в твоём – навечно, —
так свыше решили, какую
ошибку тебе позволить,
игривые боги на небе…

21 марта 2005

Tradimento

Vorrei
andarmene via
e finire
di ascoltare il cuore,
e correre, non so dove,
ma questo sarebbe
il sinonimo della parola
tradire
il mio amore.

E, forse, dovrei
pensare al mio futuro
non domani mattina,
ma oggi, adesso,
seguendo consigli:
«La vita è dura!»
e prendere cura
di me stessa.

E potrei
farlo ora
e strada facendo,
ballato il primo
e l’ultimo tango,
però la speranza,
che stava morendo,
ricerca la scusa,
e sempre rimango.

18 febbraio 2002

Предательство

Я бы хотела
уйти и перестать
слушать своё сердце, сбежать
в неизвестность, жить вновь,
но…
это было бы равносильно слову
«предать»
нашу
любовь.

И, возможно,
мне стоило бы, у дна,
не завтра утром, а сегодня, сейчас,
подумать о будущем этой зимой
и – веря подругам, мол, жизнь трудна —
заботиться лишь
о себе
самой.

И я могла бы
сделать это теперь,
станцевав последнее танго в ночи,
по ходу движения вспять,
но…
умирая,
надежда хваталась за дверь —
держала ключи —
причины, и я
остаюсь
опять.

18 февраля 2002

Un insieme fedele

Non c’è più niente da fare…
È difficile trovare parole
Per esprimere: «abbandonare
Di cui sei stato ancora ieri padrone».

Ed il mio povero cuore
Dall’orrore del futuro immaginato
Si rifugia nel suo amore,
L’ultimo non toccato

Da mani sporchi altrui,
Dai politici giochi crudeli…
Ci sono io e lui —
Un insieme fedele.

aprile 2002

Единое целое

Больше ничем не помочь… Трудно найти слова, чтобы выразить, каково это – «покинуть то, чему ещё вчера ты был хозяином». И моё бедное сердце от ужаса воображаемого будущего прячется в своей любви – в единственно не тронутом чужими грязными руками, жестокими политическими играми… Есть только он и я – верное самому себе единое целое.

Апрель 2002

Ho paura di

Ho paura di anestesia,
Che mi porterà nel corridoio di ombre,
Nel mondo triste oltre le tombe,
Creatura reale o di fantasia.

Ho paura di non trovare le forze
Per tornarmi indietro al mio amore,
Oppure per sempre restandovi forse
Mai incontrarti per qualche errore.

04 giugno 2002

Анастезия

Я боюсь анестезии,
уводящей меня в коридор теней,
в печальный загробный мир,
реальный или выдуманный.

Я боюсь, что не найду в себе сил
вернуться к своей земной любви,
и, навсегда оставшись там,
разминуться с тобой по ошибке.

04 июня 2002

Mea culpa

Cadute le stelle,
Sparita la Luna
Nel buco nero
Del cielo spento.
Imbianchita la pelle…
Si è sbagliata Fortuna —
Nella casa di sera
Il padrone è Vento.

Il Silenzio piange
Sul cuore a pezzi.
Fermata la sveglia,
Sbattuta la porta…
Mea culpa mi mangia
Per la tua tristezza,
Ma, forse, è meglio,
Che sia già morta
Io…

04 giugno 2002

Моя вина

И звёзды упали,
и Луны исчезли
в дыряво-пречёрных,
и Небо погасло,
а тело бледнело —
ошибка Фортуны —
по дому ночами
гуляет лишь ветер.

Тишь стонет, рыдая
над сердцем разбитым, —
оглохнет будильник,
замочек – на двери,
страдаю виною —
ты слишком печален,
но проще намного
быть мёртвой подругой.

04 июня 2002

Il Paese di Dimenticanza

Due mesi d’amore nudo
senza confini,
notte in bianco sul settimo dei cieli
nel silenzio pieno dei desideri
di dimenticanza…
La tua stanza
è diventata rifugio
dai pensieri del nostro futuro assente,
eravamo migliori dei precedenti
amanti…
Due città dell’acqua e sole,
amore
e follia davanti, —
mi hai salvato la vita
e l’hai velenata,
quando un giorno mi hai coronato
col coltello in cuore,
buttandomi giù all’inferno —
evviva Sapienza! —
posato sulle mie spalle
il tuo segreto
della magia nera e chiaravigenza
della strega che è arrivata
col vento autunnale
nel nostro paese
e mi ha condannato…
Che belle sorprese…
sono stata lasciata
per paura della mia morte…
non c’era più nulla
(e chi era torto?),

tranne baci in bocca
ed alla farfalla,
come dimenticarti?
come dimenticarla?
ed ora, avendo
tutte le ragioni del mondo
per poter tradirti,
non so
farlo…

febbraio 2007

Город Забвения

Два месяца
обнажённой любви без границ,
белоснежные ночи на небе седьмом
в тишине исполнений желаний
забвения,
где тайная комната
стала волшебным убежищем от
страшных мыслей о не
существующем
будущем,
мы были собою и лучшими из
всевозможных и бывших
любовников…
Два города —
солнца, воды,
и любовь, и безумье —
как следствие:
спасая мне жизнь,
отравил её – в сердце ножом,
коронуя
на бедствие! —
забросив меня в Ад познания —
эка Премудрость! —
на хрупкие плечи —
секрет чёрной магии —
ведьмы,
влетевшей с ветрами осенними
в город забвения,
где нежности вынесен
грубый вердикт смертной казни —
приятным сюрпризом! —
оставлена —

ради той жизни, в которой
уже ничего не осталось
(и кто виноват?),
кроме жар-поцелуев
и в губы,
и бабочкой,
как же забыть и тебя, и её
из забвенья
изгнаннице?!
даже теперь,
все причины на свете
собрав воедино —
в предательство,
я не могу, извини! —
у меня
никогда
не получится…

февраль 2007

Domani

Invano, è tardi, perdonami, caro!
a me è già troppo per una serata…
lo so, non ricordi – e non si rissorge —
che secoli fa mi avevi portato
a questa morte di oggi.

Sdraiata in erba cogli occhi aperti,
le mani a 90 gradi dal corpo – la croce! —
sento la tua magnifica voce
spiegarmi le scuse del mondo diverso
dal mio, – per tè è per sempre già perso.

Un’altro in nebbia col semi-sorriso
commincia a dirmi il ciò che non deve,
l’estate, ma vedo Natale, la neve, —
fantasma, lo sento toccarmi le mani:
«Ricordati: sono il tuo domani».

giugno 2007

Завтра

Напрасно и поздно, прости, дорогой! – слишком много случилось для этого вечера… Я знаю, не помнишь – и вряд ли воскреснется – но на сегодняшнюю смерть ты обрёк меня сотни веков назад.

Распластанная в траве с открытыми глазами, руки под углом 90 градусов к телу – распятие! – я слышу твои оправдания из чуждого мне мира, а мой для тебя безвозвратно потерян.

Но некто, в тумане, с воздушной улыбкой мне шепчет о том, прав на что не имеет. Лето, но я вижу Крещенье и снег. Он – призрак, но я чувствую его прикосновения:

«Вспомни: я – твоё завтра».

июнь 2007

La Luna Rossa sopra Dunae

«Hai visto la Luna Rossa sopra Dunae?»

Andreas Saurer

Hai visto la Luna Rossa sopra Dunae?
Che bel inizio di una poesia nuova…
Sei mio SALVATORE
con la chitarra in mano…
Fugiamo da questo rumore?
Ci spetta la Nostalgia di Tarkovsky…
Sei mio VENTO…
mi rispondi col tuo Crescendo…
Uniti per sempre
Dalle parole sconosciute sulla parete di casa
in cui mica vissuti…
Dai nomi messi assieme
sul monumento che sembra piuttosto…
pietra tombale…
Dai bicchieri di Palenka allo stesso livello
mi fai annusare ma non indovino… che
Sei mia GIOIA…
mi fai ridere come… mai altri…
Niente in comune tranne
una lingua segreta…
Ma non sussurrare!
Sei mia TRISTEZZA…
Quante ore rimaste
e non si rivede…

Sei solo… una mia POESIA…
ma forse…
non è nemmeno poesia questa…
Hai visto la Luna Rossa oggi sopra Dunae…

16—17 settembre 2011

Sentendre, Ungheria

Красная Луна над Дунаем

«Ты видела Красную Луну над Дунаем?»

Андреас Зауэр

«Ты видела Красную Луну над Дунаем?» —
чем не начало для нового стихотворения…
Ты – мой спаситель,
с гитарой в руке…
Так сбежим прочь от шума
в туман «Ностальгии» Тарковского?
Ты – южный ветер,
ответишь мне вольным «Crescendo»,
Связаны навсегда:
словами на стенах в том доме,
где даже не жили,
именами —
выгравированы рядом на монументе,
похожем, скорее, на наше надгробие,
рюмками Паленки*, так и остались
не тронуты —
предлагаешь почувствовать запах,
но я не отгадываю…
Ты – радость,
заставляешь меня смеяться,
как никто ранее…
Ничего и нет общего, кроме
иностранного языка…
Ты – печаль,
сколько часов нам осталось? —
и уже не увидеться…

Ты же – стихотворение,
впрочем, возможно, его даже нельзя
назвать стихотворением, —
Ты видел Красную Луну над Дунаем…

16—17 сентября 2011

город Святого Андрея (Sentendre), Венгрия…

* Паленка – национальная водка Венгрии

Raggi del Sole

Tue lettere – raggi del sole
assente in autunno
che sta piangendo
sopra il Libro del Mio Destino…
Ballando l’ultimo tango
ho perso la strada in nebbia
e tanti fantasmi attorno
cantano sempre più dolce
per farmi addormentare…
Finchè tu mi scrivi, mi sveglio…
E lasciami questa gioia
sentire la tua voce
oltrepassante tutti i confini
nelle lettere – raggi del sole
che cacciano via
fantasmi…

27 settembre 2011

Лучики Солнца

Жду писем – лучами Царь-Солнца,
которых сегодня не встретишь, —
здесь Осень рыдает дождями
над Книгой Событий и Судеб…
Танцуя последний свой танец,
теряюсь в нещадном Тумане,
где духов – так много! – ты слышишь? —
взывают всё чаще и слаще!
Забылась бы снами навеки,
но письма – возможность, как прежде,
вернуться в реальность… Оставь мне
на радость – твой голос – будильник,
звенящий сквозь толщи пространства,
без визы – лучами из писем,
смертельно опасных для духов…

27 сентября 2011

Terranima

Una Mosca in volo nelle poesie a Bari
è di un metro e cinquanta più otto centimetri,
ha trovato un bel posto per la sua danza —
«Terranima»*,
attraverso il canto, la chiave segreta,
sta entrando nelle porte dei cuori stranieri,
lasciando là dentro un pezzo del suo,
magari, per sempre.

ottobre 2014,

Bari, Italia

*«Terranima» – ristorante dei poeti a Bari.

Пространство Души

Московская мушка кружится по Бари:
«я – метр, пятьдесят и плюс восемь…», катренам
«Пространство души»* – чем не место для танца? —
язык итальянский – их тайна и ключик —
проникнув сквозь двери сердец иностранных,
частицу себя в них оставит навечно…

октябрь 2014,

Бари, Италия

*«Terranima» – бар в Бари, где поэты читают стихи.

P.S. В итальянском языке слово «Mosca» – это «муха» и «Москва», в цикле «Одна Mosca в Апулии» – игра этим словом.

San Nicola a Bari

San Nicola aiuta qui tutte le mosche,
che non hanno nemmeno un soldo su ali,
a trovare il compagnolo, e faccio preghiera,
inginocchiandomi oggi davanti al Santo,
perchè son sicura, che sotto il Cielo
una di quelle, sì, sono anch’io,
e lui sentirà, no, già sente, già sente
il sogno del cuore talmente monastico…

ottobre 2014,

Bari, Italia

Николай Чудотворец

Святой Чудотворец, как прежде, поможет
всем мушкам блаженным – без денег на крыльях —
Он выдаст их замуж… склонила колени —
стою пред мощами в Соборе, бесспорно:
примкнула я к стае московской в надежде,
что Он нас услышит… нет, слышит, Он слышит (!)
молитву из сердца почти что монашки…

октябрь 2014,

Бари, Италия

La torre del castello a Monopoli

La torre famosa del vecchio castello
è un paradiso per tutte le mosche,
perchè atterrandosi giù su un quadro
con una veduta da rè, «Piazza Bianca»*,
si può ritrovare la stessa chitarra,
che mi è mancata durante il volo,
così il silenzio manca a quelli,
chi parla qui sempre, e sempre invano…

ottobre 2014,

Monopoli, Italia

*Un quadro presentato all’espozione nella Torre di Monopoli.

Монополи

Картинная выставка в замке Монополи —
не рай ли искомый для мушек уставших? —
в ночи, приземляясь на «Белой Площадке»*,
не сложно найти и гитару, которой
мне так не хватало во время полёта,
как пауз безмолвий – известным персонам,
жужжащим всегда и повсюду напрасно…

октябрь 2014,

Монополи, Италия

* Название одной из картин на выставке.

Una mosca in Puglia

Il cane che gira qui lungo il mare,
cercando l’amore, lo so di sicuro,
che più non si trova, nascosto nel Cielo
per qualche motivo da me sconosciuto…
Dai, ti accarrezzo da mosca di Mosca,
che sta riempiendo il vuoto enorme
con poche parole venute in Puglia
con tanto dolore dei sogni notturni…

ottobre 2014,

Bari, Italia

Московская муха в Апулии

Собака, ты бродишь в надежде вдоль моря
ищейкой Любви – поиск тщетен, я знаю —
та в прятки играет – исчезла на Небе,
причины и повод безвестны мне тоже…
Прими же хоть нежность от мушки московской —
взлетая над бездной, пустоты заполнит
лишь горсткой катренов, пришедших в Апулье
с несметной печалью полночных видений…

октябрь 2014,

Бари, Италия

4. В САДАХ ВАТИКАНА / NEI GIARDINI VATICANI

Этажи

Небо, скажи:
я прошагала здесь все этажи
невзаимности?
Или…
Богу угодна я
только свободная?
Мне не до схимности —
сжалься, смотри:
тосклива и Осень —
Солнца – на 33,
а ей – 48.

21 августа 2024

Да

Море стирает морщины с лица…
Сняв крест,
Я заблудилась в Созвездье Стрельца.
Жизнь – квест.

Завтра приедешь осенне молчать,
Ткать сны.
Хочешь, я в паспорт поставлю печать
Весны?

Скажешь, вздыхая, правдиво на треть:
«Звезда!»
Хочешь плыть вместе, чихая на Смерть?
Я – да.

29 августа 2024

Livelli

Cielo, dimmi:
ho percorso qui tutti i livelli
della non reciprocità?
Oppure per Dio sto bene
solo libera?
Non mi interessa l’ascetismo.
Abbia pietà, guarda:
il Sole splende
come all’età di 33,
mentre l’Autunno
ha compiuto 48.

21 agosto 2024

Sì

Il mare cancella le rughe dal viso…
Avendo tolto la croce,
Mi sono persa nella costellazione del Sagittario.
La vita è una ricerca.

Domani arriverai nel silenzio autunnale
Per tessere sogni.
Se vuoi, metterò il timbro della Primavera
Nel tuo passaporto.

Dirai, sospirando, vero al 33%,
«Stella!»
Vuoi navigare insieme, starnutendo alla Morte?
Io – sì.

29 agosto 2024

Признание Евы

В сердце надежды
последней Ассоли —
Змея.
С каждым закатом
седеет от соли
Земля.

Дети всё чаще
рождались из чрева
капуст.
Пятясь на Запад,
шепнула мне Ева:
Рай – пуст.

Время – страж-ключник,
ответом к задачке, —
Адам! —
Всё, что осталось
от жизни в заначке,
отдам…

24 сентября 2024

La confessione di Eva

Nel cuore della speranza
dell’ultima Assolia
c’è il Serpente.
Ad ogni tramonto
la Terra diventa sempre più grigia
dal sale.

I bambini nascono
sempre più spesso
dal grembo dei cavoli.
Eva mi ha sussurrato,
tornando ad Ovest:
«Il Paradiso è vuoto!»

Il tempo è il custode delle chiavi,
in risposta ad una sfida,
Adamo,
tutto ciò che è rimasto
dalla vita nella scorta,
te lo darò…

24 settembre 2024

Стану

ты слушаешь в полночь времён,
выгнав в шею усталость
и снов околесицу,
моё интервью другу-Месяцу
про Чёрные дыры Природы,
где люди – программные коды,
с прицелом на старость:
в хлам скваситься?
скукситься? скуклиться? скрыситься?
или… возвыситься?
нам – чёт или нечет?
там – чёрт или кречет?
здесь – речи – на Вече! —
боль взвесят —
так бесят
твои незвонки мне
под вечер! —
пока же одни переходят на нано,
а снобов ждёт Лама,
продолжу читать сказки на ночь,
как мама, —
в них правда —
вполне себе даже съедобная!
и кривда – удобная:
– Земля вдоль границы
шла трещиной! —
но, Богу подобна-
я стану твоею! —
последней
любимой
женщиной…

30 сентября 2024

Diventerò

Stai ascoltando la mia intervista
con l’amica Luna
sui Buchi Neri della Natura,
dove le persone sono codici programmati,
in vista della vecchiaia —
avvizzirsi?
annoiarsi?
azzerarsi?
nascondersi o alzarsi?
a chi pari o dispari?
c’è un diavolo o un girfalco?
qui i discorsi vanno sottoposti alle Veche,
il dolore sarà pesato —
sono così infastidita
dall’assenza delle tue chiamate notturne!
mentre alcuni si dedicano
alla nanotecnologia,
e gli snob aspettano il Llama,
continuerò a leggere
le favole della buonanotte
come la mamma,
in esse la verità
è abbastanza commestibile
e le bugie sono convenienti:
la Terra lungo la frontiera
era spaccata!
ma, simile a Dio,
diventerò
la tua ultima
donna
amata…

30 settembre 2024

В Садах Ватикана

В Садах Ватикана
цветут орхидеи и розы.
В объятьях капкана —
в спицах
колёс
времён —
Рим засыпает,
но рухнет колосс
в обозы
чужих
знамён…
Москве же —
дождями держаться за осень.
Заложник тумана,
ты пишешь мне в просинь
и дышишь,
мечтая о пицце.
Не прост
в шлице
пальто
хвост
мыслей
о вице-…
Тебе я никто,
но в блице
посланий —
Жар-птицей, —
я снилась божественным розам,
садовницам,
орхидеям
и тайным любовницам,
и Папе, и жрице
в Садах Ватикана…

Любовь – не вода из-под крана,
и шире, и глубже Евфрата и Тибра,
жжёт рана
от экс-саблезубого тигра —
дна-опыта,
без ропота
оглохла от
грохота
грязных копытц,
истоптавших мою белокрылую нежность
до
хохота:
неизбежность! —
на горизонте – ни зги,
только ладан и свечи…
Ноги – на плечи
пажу-Одиночеству
не рисованно,
но рискованно
вновь раскована —
слишком холодно…
Впрочем, средь ночи
морозы – наркозы,
а чувства – враги.
В Садах Ватикана
цветут орхидеи и розы…
Меня возбуждают мозги,
но сама безрассудочна…
Смерть круглосуточна,
ей не голодно —
зная каждого срок,
в сердце/в спину/в висок,
прямо ли, наискосок,
пьёт сок —

питается временем
жизни
твоей адской прозы:
тик-так, так-тик,
вечером – молод,
а утром – антик,
но я люблю тебя
молча, бесповодно:
в объятьях капкана —
в спицах
колёс
времён —
ни мольбы, ни угрозы
подмены имён! —
пусть в Садах Ватикана
цветут
орхидеи и розы…

04 октября 2024

Nei Giardini Vaticani

Nei Giardini Vaticani
fioriscono orchidee e rose…
Nelle braccia della trappola —
tra i raggi delle ruote del tempo —
Roma si addormenta,
ma il colosso crollerà
nei carri delle bandiere stranieri.
Mosca
si aggrappa all’autunno tramite le piogge.
In ostaggio della nebbia,
mi scrivi nell’azzurro e respiri,
sognando la pizza.
Nella fessura del cappotto,
la coda dei pensieri sul precedente
è complicata…
Sono niente per te,
ma nel lampo di messaggi
appaio l’Uccello di fuoco, —
le rose divine, i giardinieri,
le orchidee, gli amanti segreti,
il Pontifico e la sacerdotessa
nei Giardini Vaticani
mi hanno visto
nei loro sogni…
L’amore non è l’acqua del rubinetto,
ed è più vasto e profondo
dell’Eufrate e del Tevere.
La ferita dall’ex tigre dai denti a sciabola
– esperienza del fondo —
mi bruccia.

Senza fiatare,
sono diventata sorda
dal rumore degli zoccoli sporchi,
che hanno calpestato
le ali bianche della mia tenerezza
fino al riso – l’inevitabilità!
L’orizzonte è vuoto,
tranne incenso e candele.
Le gambe sulle spalle della Solitudine
non sono per un cartone animato,
ma è comunque rischioso, —
sono rilassata, mentre
fa troppo freddo…
Tuttavia, le gelate a mezzanotte
fanno da anestesia,
ed i sentimenti sono nemici.
Nei Giardini Vaticani
fioriscono orchidee e rose…
Mi eccita il tuo cervello,
ma sono spericolata.
La morte funziona 24 ore su 24
e non ha fame —
conoscendo la data di scadenza di ognuno,
(al cuore / alla schiena / alla tempia,
dritto, o in diagonale),
lei beve succo —
si nutre della durata della tua prosa
della vita infernale.
Tic-tac, tic-tac,
la sera sei giovane,
la mattina ti alzi già antico,
ma ti amo silenziosamente,
senza motivo.

Nelle braccia della trappola —
tra i raggi delle ruote del tempo —
non ci sono
né preghiere, né minaccie
delle sostituzioni dei nomi! —
lasciamo fiorire
sia orchidee che rose
nei Giardini Vaticani…

04 ottobre 2024

Вотсап

Массам – масла и мяса,
а мне – Вотсапа и голоса
из телефонного провода,
что взрывает печали
и тишь
двухкомнатную,
где прописаны сразу два
города —
мой и тот,
твой-наш,
в неизвестный нам год,
но здесь проживают сто лет —
не исполнены небом! —
мечты
и пушистый непушкинский кот,
не смирившийся с тем,
что я обитаю, где ты,
потому что тебя рядом нет —
лишь
голос,
взрывающий тишь
двухкомнатную…

ноябрь 2024

WhatsApp

Per le masse – burro e carne,
per me – WhatsApp e la voce
dal filo telefonico,
che fa esplodere i dolori ed il silenzio
dell’appartamento a due stanze,
dove sono registrate contemporaneamente
due città – la mia e quella, la tua e la nostra,
in un anno a noi sconosciuto.
Qui vivono da cent’anni
solo i sogni non realizzati dal Cielo
ed un soffice gatto,
non quello dalle favole di Pushkin,
non può venire a patti col fatto
che vivo dove sei tu,
perché non sei vicino —
c’è solo la voce
che fa esplodere il silenzio
dell’appartamento a due stanze.

novembre 2024

Звонок в хаос

«Они хотят снять наш флаг у креста»

Ты любишь меня по-своему —
заставляя дышать врозь…
ось – вскачь!
    плачь,
       вой:
незрим —
    там, где крест, флаг —
враг —
    твой
       Рим.
Здесь – хаос войн-пуль —
Право, славна
    Русь – руль,
звонков – пульс,
писем – река…
Пусть
в чётках лет
нас нет
       пока,
грусть – в воды —
    венком,
путь – в годы,
    тайком
нежность из снов
    в нить
       вьёшь,
в завтра
    зовёшь
       звонком.

ноябрь 2024

Le chiamate al caos

«Vogliono togliere la nostra bandiera dalla croce…»

Mi ami a modo tuo,
facendomi respirare a pezzi…
L’Asse del mondo
si è spostata,
piangi, ulula!
Dove c’è
la croce e la bandiera,
è invisibile il nemico —
la tua Roma.
Qui c’è
il caos dei proiettili di guerra,
la Russia ortodossa al volante,
pulso delle chiamate,
fiumi delle lettere…
Nonostante che
non siamo uniti ancora
nel rosario della vita,
gettiamo la tristezza
nelle acque
come una ghirlanda.
Mentre il sentiero
sta contando gli anni,
tu,
intrecciando di nascosto
i fili della tenerezza dai sogni,
mi chiami
verso il nostro
domani.

novembre 2024

Ай-фон

— Что же я буду делать там,

если тебя там уже не будет?

– Незаменимых нет…

НЕ заменимые есть:
ты – там, я – здесь,
сердцем горим:
Кремль или Рим,
в душах – Афон,
мостик – Ай-фон…

10 декабря 2024

Прах

«Я не хочу жить 100 лет…»

Неспроста
ты не хочешь жить век —
страх
     калек,
но за четверть до ста
кто развеет мой прах
на волнах ли, в горах —
у границ,
где Святая Гора
и гора не святых
страниц?

ноябрь 2024

iPhone

– Cosa farò lì se non ci sarai più?

– Non ci sono insostituibili…

ce ne sono di insostituibili:
tu sei lì, io sono qui,
i nostri cuori ardono:
Cremlino o Roma,
nelle anime – vive Athos,
il ponte è iPhone…

10 dicembre 2024

Le ceneri

«Non voglio vivere 100 anni»

Non è per niente che non vuoi
vivere per sempre:
hai paura della incapacità,
ma un quarto prima di cento
chi spargerà le mie ceneri
sulle onde alla frontiera,
là, dove c’è il Monte Sacro
ed una montagna
delle pagine empie?

novembre 2024

Содом и Любовь

«Ты получишь свой ключ от Афона,

потому что ты его заслужила,

так же, как и я – ключ от Рима…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Б. Б. Михин: «Ангелы и звёзды: М. Цветаева, Е. Рейн и А. Крючкова», журнал «Зарубежные записки» №1 (27), 2022.

Вернуться

2

Т. Трубникова о романе А. Крючковой «Ангел-Хранитель»: «Ангелы-Хранители существуют», газета «Литературные известия» №11—12 (197—198), 2021.

Вернуться

3

http://litiz.ru/nomer.php?id=32536

Вернуться

4

https://reading-hall.ru/publication.php?id=32536

Вернуться

5

B.B. Mikhin: «Angeli e stelle: M. Tsvetaeva, E. Rein e A. Kriuchkova», la rivista «Note straniere»/ «Zarubezhnye Zapiski» n. 1 (27), 2022.

Вернуться

6

T. Trubnikova sul romanzo di A. Kriuchkova «Angelo custode»: «Gli angeli custodi esistono», giornale «Literary News»/ «Literaturnye Izvestiya» n. 11—12 (197—198), 2021.

Вернуться

7

http://litiz.ru/nomer.php?id=32536

Вернуться

8

https://reading-hall.ru/publication.php?id=32536

Вернуться