Елена Урсус Медведева
Как мы снимали кино

Ироническая повесть

Основано на реальных событиях

Часть I

1

Мы очень хотели снять этот ролик. Мы – это я и Алёшка. Да и повод подвернулся подходящий – юбилей нашей фирмы. Два увлечённых идеей энтузиаста, пионэры, блин…

Идея была такая: показать, какие молодые, креативные и энергичные люди работают в нашей компании. Показать энергию 30-летних, чтобы красиво, с драйвом. Чтобы все поразились и захотели у нас работать. А клиенты, чтоб позавидовали, но деньги всё равно продолжали нести.

Думаете, нереально? Вполне осуществимо, особенно, когда за дело берутся такие энтузиасты. В буднях великих строек, в весёлом грохоте в огнях и звонах… Ну, вы знаете…

Сели думать. Концепцию сформулировали быстро, на одном выдохе. Записали, презентацию сварганили по всем правилам бизнесовой практики: чтобы масштабно, аргументировано и с картинками. Руководство любит картинки рассматривать. В общем, вложили душу.

Презентовать проект нашей суровой начальнице – Илларии Сергеевне – я пошла одна. Лёха нёс трудовую вахту в своём солнечном южном городе, по случаю середины февраля по уши заваленном снегом.

Спелись мы с Лёшкой на новогоднем корпоративе. В стране распоясался коронавирус, все массовые мероприятия были отменены, а люди изрядно приуныли. Немного погрустив о прошлых новогодних застольях, наше руководство приняло мудрое решение перенести корпоратив в онлайн, сделав его умеренно интерактивным. Мы приступили к делу.

Когда двенадцатый вариант сценария, весь перечёркнутый уверенной рукой Илларии Сергеевны, я с остервенением отправляла в корзину, вдруг случился приход Музы. Она зависла над моей измученной головой, легко поиграла радужными крыльями и рельефными бицепсами и с громким хлопком дематериализовалась. Работа пошла. Сценарий утвердили. Нужен был вокалист.

Иллария Сергеевна, по своему опыту знающая, что бабу-ягу всегда можно воспитать в своем коллективе, окинула меня оценивающим взглядом и распорядилась: "Денег не дам, ищите среди своих".

Так и обнаружился Лёшка, до той поры мирно трудившийся на ниве айти в филиале нашей компании в славном южном городе. Лёха примчался на съёмку прямо из аэропорта, полный пионерского задора и щенячьего восторга перед открывающимися творческими перспективами. Ворвавшись на площадку струёй морозного воздуха и мощным зарядом кипучей энергии, Алёшка сбил с меня спесь столичной богемной дивы и навсегда покорил моё сердце. Так мы стали командой.

Корпоратив удался, руководство умилилось и выдало нам с Лёшей премию. Творческий запал требовал применения, а следующего корпоратива ждать было ещё целый год, тогда-то мы и придумали этот ролик.

Иллария загорелась: отлично, юбилей, покажем там, покажем сям, но денег много не дам. Последнее было, как мы потом убедились, практически приговором, так как с бюджетом мы промахнулись ровно в два раза. Но тогда мы ещё не знали о превратностях финансирования и были полны трудового задора.

Мы напишем гимн, предложила я Илларии Сергеевне в самом начале нашего скорбного пути. Иллария подпрыгнула в кресле и энергично возразила:

–Нет, никаких гимнов!

–Почему? – искренне удивилась я.

–У нас есть гимн.

Я уже почти десять лет работаю в нашей славной компании и о наличии гимна ничего не знала. В ответ на моё искреннее недоумение Иллария провозгласила:

–Он отвратительный!

–Так мы хороший напишем, – опрометчиво пообещала я.

Иллария внимательно посмотрела на меня:

–Сделайте просто корпоративную песню. Но денег не дам.

Последнее заявление резало всю идею на корню.

–Так как же… – растерялась я.

–У нас есть Алексей. Пусть сочиняет.

–Текст он сделает, – я вспомнила искромётные Лёшкины переделки популярных песен. –А музыку? Композитор же нужен.

–Композитор у нас тоже есть, вот он и напишет.

Это Иллария Сергеевна вспомнила про Никиту. Он тоже принимал участие в онлайн корпоративе, наиграв на синтезаторе сочинённую по случаю мелодию. Мелодия была красивая, но для программы не годилась совсем. Мы отдали её профессиональному композитору, который сделал аранжировку на полтора десятка инструментов, и получилась… Пушка! Вышка! Как глубокомысленно изрёк Лёшка, в задумчивости почёсывая затылок. Сейчас композитора в запасе у нас не было. И что нам оставалось? Рискнуть и задействовать Никиту.

Никита загорелся. Долго-долго думал, пару недель что-то наигрывал и в конце выдал: нужны слова.

–Зачем? –изумилась я, далёкая от понимания процесса композиции.

–Так без слов же нельзя, – Никита смотрел на меня и его темно-карие глаза напоминали спелую черешню. – Я на каждый слог наложу ноту, созвучие или аккорд и получится мелодия.

"Вот те раз!" – подумала я и сделала звонок другу.

Лёшка, битый час, стоявший в пробке в своем славном городе-герое, отреагировал с неожиданной экзальтацией:

– Не… Без музыки не могу. Я ж на ноты слова и слоги накладываю и получается текст песни. А просто стихов не пишу. Не… Не пишу.

Тут Лёха слукавил. Как показало время, в минуты душевного подъёма или сильных переживаний друг мой писал эмоциональные и очень точные строки. Случалось, это не часто, но стихи эти были очень личными и ценными. Для него. И для меня.

–Музыку давай, – резюмировал Лёша и дал отбой.

Круг замкнулся. Пионэры… блин…

2

Я собиралась домой, когда на экране смартфона высветился Алёшка.

–Ленаааа! Леееен!

Такого Лёху я ещё не слышала.

–Представляешь, я придумал! – голос звенел от нетерпения. –Меня отправили сегодня за 100 км, и, пока я ехал, я всё крутил в голове, то так, то эдак и… Послушай!

Лёшка напел мотив звонким от волнения голосом.

–Я потом всё прокручивал, вот надо так, здесь акцент, – он пропел мелодию ещё раз. – А теперь, внимание!

Лёха выдержал свою фирменную театральную паузу и исполнил припев со словами.

Звучало неплохо. Особенно в Лёхином исполнении. Какой же у него голос… Просто кайф!

–Солнце моё! Какой ты молодец! Как бы я тебя сейчас обняла! Поздравляю!

Лёшка довольно посмеивался на том конце страны, а я здесь, в Москве, жмурилась от удовольствия. Это был прорыв!

После успеха мы вновь забуксовали.

Я зажала Никиту в тёмном углу, напомнила о его обещаниях и выдала ему припев. Никита сильно напрягся, но обязательства подтвердил. Мы ждали мелодию. Время шло, а её всё не было.

В середине марта вышли из спячки медведи, сурки и Иллария Сергеевна. Вызвав меня в кабинет, она с напором спросила:

–Вы фильм-то снимать собираетесь? Песня готова?

–Конечно, – немного холодея, соврала я.

–Давайте сюда, слушать буду! – Иллария поудобнее устроилась в кресле.

–Иллария Сергеевна, помилуйте! Мы же её не записывали. Текст могу показать, –пошла я ва-банк.

–Не, текст я смотреть не буду. Он мне не понравится, а так вы споёте, может и хорошо будет.

Из кабинета я выходила на ватных ногах. Пионэры, блин!

Через несколько дней мы презентовали наш замысел гендиру компании. Анатолий Иванович внимательно выслушал об энергии тридцатилетних, идею одобрил и пообещал дать денег. Иллария была довольна: ищите подрядчиков.

–Лена, Леееен… – Лёшкин голос звучал растерянно. – У меня мозг чуть не закипел. Накидай мне слов каких-нибудь, пожалуйста. Что ты хочешь, чтобы там было? Без музыки не получается. Дай хоть что-то…

Я искала подрядчика. Наши эротические фантазии на тему бюджета не разделял никто. Иллария стояла насмерть: денег больше не дам. И я обратилась к нашим давним партнёрам, делавшим для нас весь видеопродакшн ранее, включая эпохальный интерактивный корпоратив. Они покумекали, покряхтели и согласились. Сценарий был в разработке.

–Будет тебе музыка! – завопила я в телефон.

Лёша, слегка контуженный моим зычным голосом, аккуратно поинтересовался:

–Каким образом?

–Я нашла композитора! – жалея чуткий слух друга, я умерила громкость восторга.

–И что, он вот просто так согласится писать для нас музыку? – в невозможно красивом Лёшкином голосе слышалось сомнение.

Просто так! Конечно, не просто так! Перевернув пол-Москвы, я вышла на хорошую знакомую знакомых новой тещи бывшего мужа моей старой подруги, и она порекомендовала композитора. Композитор был профессионалом: получив Лёхин припев, он быстро накидал музыкальный и ритмический ряд, взяв с меня внушительную сумму в виде аванса.

"А! Была не была!" – подумала я, решительно нажимая кнопку в банк-клиенте. Сумма аванса, незаметная в масштабах бизнеса компании, для меня была болезненно ощутимой. Но, мечта – есть мечта. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское…

Заполучив музыкальную основу, Лёшка сначала радостно потирал руки, но по прошествии нескольких дней затосковал. Я, боясь потревожить и нарушить сложный процесс словотворчества, вопросов не задавала. Но Алёша грустнел и это начинало беспокоить.

–Лёша, что случилось? – наконец задала я мучивший меня вопрос.

–Не получается, – хмуро буркнул Лёха. – Понимаешь, это же гимн компании. Всё должно соответствовать. Я посмотрел в интернете, какие гимны пишут, там такая хрень! – Лёшкин прекрасный голос выдал неожиданную модуляцию.

–Лёша, дорогой ты мой, перестань думать о том, что это гимн! Это просто корпоративная песня. Не надо грузиться этой ответственностью. Нет её!

–Так, –слегка приободрился Лёха. – Надо ещё подумать, про что петь-то будем? Понятно, что про фирму нашу, про то, что части большого механизма. Но это как-то не очень конкретно. Ладно, пошёл работать.

И отключился.

Наконец, свершилось! Ватсап хрипло позвякивал: в чат сыпались строчки. Красивые Лёшкины строчки. Ещё сырые, но уже стихи. Стихи, смысл которых был очень важен для нашей компании. Мы писали гимн.

Это были программные заявления. Задача была непростая: требовалось усидеть на двух стульях – чтобы слова были адресованы и клиентам и сотрудникам, и чтобы те и другие обозначенные ценности разделили. Но мы же –крутая команда! Пионэры, блин!

Получалось хорошо, но несколько мест требовали конкретной доработки. А нужное никак не приходило.

Подрядчики бились над сценарием. Иллария села на любимого конька и посылала их искать то – не знаю что, туда – не знаю куда. Пыл исполнителей проекта ослабевал, пока не погас совсем.

–Лен, я не буду это делать, – в один прекрасный день сказала мне Тамара, генеральный продюсер, присутствовавший на гражданской казни сценариста, устроенной Илларией Сергеевной в честь прочтения пятого варианта сценария. –Ты же помнишь, что на прошлой встрече она говорила совсем другое. И это другое мы всё учли. Мне не нужен проект, на котором я нифига не заработаю, а завязну на полгода, –Тома крепко и замысловато выругалась, чем повергла меня в глубокое изумление. Ранее за ней такого не замечалось.

Справедливости ради, я тоже давно уже перешла на ненормативную лексику, как нельзя более точно отражавшую суть происходящего.

Я была близка к отчаянию.

–Лёша! Лёшенька, помоги мне! Я сейчас сойду с ума… Иллария нас всех доконала!

Лёшка молчал, но я чувствовала, как его тепло словно обволакивает меня мягким коконом. Мне казалось, что он там, в своем южном городе, ласково улыбается, глядя в смартфон.

–Эх, Лена, Лена… Держись! У тебя всё получится. Раньше же получалось.

–Лёша, что бы я без тебя делала…

Но тут зазвонил офисный телефон.

–Лена! –рявкнула трубка голосом Илларии. – Быстро ко мне.

–Это что такое? – возмущению начальницы, не было предела. –Что за чушь они предлагают?

Я благоразумно воздержалась от ответа на риторический вопрос.

–Безобразие! Что вы намерены делать?! – кипятилась Иллария.

–Я поменяю подрядчика.

–Не вздумай! Тамара все сделает, ей только надо понять, что мы хотим.

Иллария очень долго привыкала к людям, но, если привыкала, то считала их единственными и неповторимыми.

К сожалению, вариантов не было: Тома не смогла понять, что хочет Иллария Сергеевна, так как этого не понимала сама Иллария Сергеевна.

В весёлом грохоте в огнях и звонах… Пионэры, блин!

3

Лёша снова томился в пробке. Днём уже было солнечно и Лёха бодро отрапортовал, что, высунув нос в окно, услышал запахи весны. В Москве шёл мокрый снег.

Сегодня Иллария сообщила, что в конце апреля будет совещание директоров наших региональных офисов. Это интересное, но очень энергозатратное для меня мероприятие, так как его организацией занимаюсь я одна.

–И когда я, наконец, услышу песню? – задала она энергичный вопрос напоследок.

–Надо писать, – позвонила я Лёшке.

–Ну, как решим с текстом, так и запишем.

–Так срочно ж надо!

–Давай думать, – несколько обречённо протянул Лёха.

Пока мы думали Лёша договорился с композитором об онлайн репетиции.

–Меня тональность беспокоит, – друг мой заметно нервничал. –Ниже надо. Не моё.

К репетиции Алексей подготовился основательно, но всё равно волновался. Это волнение передалось и мне. Отпросившись с работы, Лёшка по пробкам помчался домой. Промаявшись два часа, я позвонила ему и обнаружила Лёху в блаженном расположении духа.

–Ну, а ты волновался, – меня наполняла нежность и гордость за своего единомышленника.

–Всё нормально! Сказал, можешь смело петь под оригинал, – с чувством полного удовлетворения протянул Лёха.

–Как-то ты обессилел, – пошутила я.

–Напееелся… Я ж не обедал, сходил в магаз, купил поесть. Пельмешки разогрел, окрошку навернул. Объелся. Но от чизкейка я отказаться не мог. «Нью-Йорк» – любимый мой чизкейк… – Лёха так блаженствовал, что я не стала спрашивать про запись.

А записываться надо было. Что-то надо было решать с текстом. Стало ясно, что Алёшка, по крайней мере на сегодня, выпал из обоймы. И я была очень за него рада.

Однако грозный лик Илларии Сергеевны витал над моей головой и полностью занимал мои мысли. В голову ничего не приходило, но текст должен был быть доработан сегодня. И тут снова появилась она… Муза. Бросив на меня полный осуждения взгляд зелёных, совершенно Лёшкиных, глаз, она покачала головой и исчезла, оставив меня с листком бумаги, заполненном стихотворными строчками. Стихи я писала в первый раз.

Лёшка стихи одобрил:

–Ну вот, сама же можешь, – мотивирующе проговорил он.

–Без тебя не могу, – честно призналась я. – Катализатор нужен. Ты – мой катализатор.

Лёха засмеялся и отключился.

Записывался он у себя в городе. В студии, в которой писал раньше песни для наших корпоративов. В рабочий день. Я очень нервничала. Лёшка жаловался на боль в горле и вся история с записью висела на волоске. Днём Телеграм хрипло крякнул и я увидела аудиофайл. У меня затряслись руки, но следом прилетело сообщение: "Это тебе. Демка. Нашу будут делать до завтра".

Я подключила гарнитуру.

Ароматы ванили

Сладкой ваты клубы

Надо мной проплывают,

Исчезая вдали…

Лёшкин голос с чувственным придыханием звучал весьма эротично.

"Позвонить могу?" – спросила я в Ватсапе.

"Да" – последовал лаконичный ответ.

На том конце страны обнаружился совершенно охрипший, но счастливый Алёша. Я так и видела перед собой его радостное лицо, когда он взахлёб рассказывал, как классно они записывали, как звукорежиссёр давал советы, как всё круто получилось. А ароматы ванили – это бонус…

Осталось дождаться завтра.

4

Завтра наступило грандиозным фиаско.

Звукорежиссёр на записи песни что-то напутал, загнал Лёху в другую тональность, голос не раскрылся и получилось плохо. Не просто плохо, а очень плохо.

Алёша потерял голос и лежал дома с высокой температурой. О новой записи в каком-то обозримом будущем речи не шло. Я, сорвав зло на звукорежиссёре, отобрала у него проект и озадачила московскую студию. Те поколдовали сутки и развели руками. Сделать ничего было нельзя.

Тем временем набирала обороты подготовка к собранию директоров. Я искала залы, гостиницы, делала брони, согласовывала меню, повестку, заказывала оборудование… Делала миллион разных дел, от которых голова уже шла кругом. Большую сумятицу в процесс вносили разнонаправленные поручения Илларии Сергеевны, принимавшей в подготовке весьма деятельное участие.

Будучи человеком многозадачным, Иллария снова затребовала сценарий фильма. Последняя версия, подготовленная казнённым сценаристом, была несколько мною доработана и в ней появился блок с интервью директоров. Я предложила отснять интервью во время совещания. Старинная гостиница в Охотном ряду имела залы с видом на Нескучный сад, и администрация отеля любезно разрешила проводить в них съёмку.

Иллария очень неохотно, но всё же подписала документы, согласовав проведение съёмки.

–А где песня? – спросила она, поставив подпись под договором. – Я её в конце концов услышу?

–Да, –ответила я, понимая, что отступать уже некуда.

Я включила запись на телефоне и закрыла глаза. Лёша, дорогой ты мой друг, мой единомышленник, человек, который был рядом всё это время, который поддерживал, успокаивал или подбадривал меня в зависимости от того, куда поворачивал флюгер настроения Илларии Сергеевны… Это не твой голос… Я знаю, как ты поёшь… Мы все здесь знаем, как ты поёшь… Но это совсем не то… Другое… И от этого сейчас зависит судьба всего проекта…

Я открыла глаза. Иллария сидела с каменным лицом.

–Иллария Сергеевна, это сходу записано, на телефон, тональность не та, писать в студии надо… – затараторила я.

–Так, запишите, – неожиданно спокойно произнесла Иллария. –Что ж не записали?

–Там студий нет нормальных, – соврала я. – Давайте его в Москве запишем? Привезёт на машине своего директора…

–И три дня будет без дела в Москве болтаться?! – вскипела Иллария.

–И три дня будет в студии пахать, как лошадь, писать фонограмму.

–Интересно, что у вас получится? – язвительно поинтересовалась Иллария Сергеевна, но разрешение дала.

5

Лёша болел тяжело и долго. Уже маячила на горизонте поездка, а голос к моему другу не возвращался. Это пугало. Вдобавок, дорога предстояла трудная: 1200 км за рулём – это не шутки. Я волновалась и очень ждала Лёшку. Мне так хотелось увидеть его и радостно обнять. Столько вместе пережито волнений, столько придумано, столько задумано и ещё не реализовано!

Лёха писал во время редких остановок. Голос к нему, вроде бы, вернулся, но появился мучительный кашель.

Конец апреля, в Москве дул ледяной ветер, обещали снег. Было воскресенье, но дома я сидеть не могла и поехала в отель.

Наши директоры региональных офисов уже начали съезжаться в Москву. В лобби отеля встретила самого главного директора в южном кусте нашей компании –Леонида Ильича. Он был прекрасен: в дорогом костюме, благоухающий изысканным парфюмом, Леонид Ильич рассказывал мне о своих ближайших планах. И рассказ его был столь же прекрасен, как и он сам. Я отвечала невпопад. Не то, чтобы я его не слушала, просто думать не могла.

Подошли ещё наши директоры. Телефон издал красивую трель, и Леонид Ильич констатировал:

–Наши подъезжают. Пойдёмте, встретим.

Ждали Лёшкину машину. Мы вышли на широкое крыльцо старинной гостиницы. Неожиданно выглянуло солнце и мягким розовым предзакатным светом залило Охотный ряд, Исторический музей, площадь и бесконечный поток машин.

К крыльцу подкатила нарядная Ауди. Лёша вышел из машины и открыл дверь своей директрисе, выбиравшейся из машины с грацией английской королевы. Алёша и английская королева подошли к нам и стали приветствовать присутствующих. Лёша пожал руки мужчинам, мазнул по мне рассеянным взглядом и пошёл доставать чемодан. Не узнал, с тихой печалью подумала я. Это немудрено: за последние полгода я очень сильно изменилась, да и видели друг друга мы до этого всего один раз. Но что-то в этот момент произошло с моим сознанием: перенапряжение последних недель, волнение за друга и томительное ожидание встречи как будто выбили предохранители. И сознание замкнулось. Время стало дискретным. Я, словно в рапиде, видела, как Лёшка медленно открыл дверцу машины, взялся за ручку чемодана и вдруг понял, что недалеко стою я. Он повернул голову, поставил чемодан на землю и, улыбаясь, направился ко мне. Подошёл, ласково приобнял и показал большой палец. Молодец, мол. Но было уже поздно.

Мы зашли пообедать. Я не могла говорить. Совсем. Я смотрела на Лёшку, пытаясь силой мысли или хотя бы взглядом передать, что я безумно рада его видеть, но получалось плохо.

Потом ходили по центру города и я показывала Лёше достопримечательности. Короткие фразы, хоть и с трудом, но давались мне. В растерянных Лёшкиных глазах читалось непонимание происходящего. Ситуация заходила в тупик. И тогда Алёша принял единственно верное решение: он заграбастал меня в объятия и нежно покачал как маленького ребёнка. И тут меня отпустило.

Заметно повеселевший Лёшка запел на эскалаторе Таганки:

– Ароматы ванили

Сладкой ваты клубы

Надо мной проплывают…

Было так хорошо, так легко, и мы ещё не знали, что скоро всё это рухнет, рассыплется, как карточный домик.

6

Утром я была на совещании. Иллария зарядилась с самого начала, потому что я со всеми этими переживаниями забыла о самом главном: она пьёт кофе без кофеина.

Получив от Илларии взбучку и запустив совещание, я начала подготовку к съёмке. Накофеининая Иллария, увидев мои подготовительные работы и съёмочную группу в полном составе, изрекла:

–Лена, что вы себе позволяете?! – голубые её глаза недобро посверкивали за стеклами дорогущих очков. – Здесь люди работают. Вы планируете отрывать их от работы?

Ещё надеясь на возможность сепаратных переговоров, я ответила:

–Иллария Сергеевна, мы потихоньку. Будем вызывать по одному и снимем постепенно всех. Это не помешает работе.

–Помешает, – взъярилась Иллария. – Я не позволю! Снимайте в перерыв.

Если учесть, что перерыв был запланирован один на 30 минут, а директоров 8 и каждого снимать минут по 40, а ещё время на грим… Получалось, что для выполнения распоряжения начальницы мне требовалось пятое измерение или вмешательство магических сил. И того и другого в моём арсенале не было, поэтому мы перешли к партизанской борьбе.

Люди выходили в туалет или поговорить по телефону с клиентами и пропадали на полчаса. Сначала мы были очень аккуратны, и Иллария, вроде бы, не замечала нашей подпольной деятельности, но потом надо было ускориться, я допустила ошибку и она нас запеленговала.

–Лена! – Иллария метала громы и молнии. – Сейчас же прекратите! Я вас накажу!

Пришлось сделать перерыв.

Лёшка тем временем дрых как сурок в гостинице, отсыпался после долгого и насыщенного предыдущего дня.

Проснувшись в благодушном расположении духа, Лёха потрындел со мной в Ватсапе и отправился на репетицию.

Я практически дымилась, чтобы не дать мне продолжить, Иллария требовала моего постоянного нахождения в зале, но мы всё равно продолжали: съёмочный день стоил как чугунный мост и другой возможности сделать эту работу у нас бы не было.

Лёшка пришёл после репетиции мрачный, он был недоволен результатом. Посмотрев на наш Паноптикум, Лёха вздохнул, обнял меня и тихо сказал:

–Я пойду в гостиницу, мне распеваться надо.

И ушёл. А я осталась вертеться как уж на сковородке.

Дальше всё развивалось довольно нервно. Лёшка все ещё плохо себя чувствовал. Голос до конца его не слушался и мучил сильный кашель. Попавший в непривычно энергичный московский трафик и затянутый в водоворот наших организационных факапов, Лёха злился и искрил как трансформатор в грозу. Я, пытаясь состыковать несостыкуемое, начала давать сбои и совершать ошибки. Атмосфера накалялась.

И вот, наконец, программа была завершена: совещание и съёмка закончились, состоялся прощальный обед. Лёшку записали и мы могли бы свободно выдохнуть –предстоял один свободный день.

Но тут выяснилось, что Лёшкиной английской королеве приспичило ехать домой и свободного дня не будет. Лёха тут же отправился на встречу, которую планировал на завтра, а я решила его дождаться, чтобы нормально попрощаться. В конце концов, когда он приедет ещё?!

Встреча затягивалась. Лёха пришёл наэлектризованный, потому что времени на сон оставалось мало. Нормально попрощаться не получилось: мы очень круто поссорились.

Мой старательно собранный карточный домик этого сложнейшего проекта не выдержал такого накала страстей и рассыпался. Апрельский ледяной ветер разметал карты, оставив меня одну на пустой ночной Тверской улице.

7

Майские праздники пришли ощущением полной опустошённости. Эта внутренняя пустота болела и требовала заполнения. Я выбрала простое и эффективное средство: начала пить. Долгие вечера в компании бутылки первоклассного коньяка слились в один нескончаемый закат. Рубиновый закат, как когда-то пел Лёшка. Болело меньше, но легче не становилось. Это был путь в никуда.

4 мая – первый рабочий день после длинных выходных. Философский настрой и лёгкая грусть после четырех дней общения с бутылкой. Надо было начинать всё с начала. Хорошо, что не с нуля, в сухом остатке имеем: фонограмму песни и интервью директоров. Эх, Лёшка… Лёшка, как же я теперь без тебя?

Повинуясь традициям женской логики я зашла в Ватсап и поменяла аватарку. Начинаю новую жизнь.

В два часа оживился телефон. При наличии такого арсенала мессенджеров звонить теперь стали редко. Смартфон гудел и вибрировал, заваленный ворохом бумаг. Произведя раскопки, я обнаружила на телефоне Лёхину лукавую физиономию.

–Как дела? – поинтересовался Лёшка.

–Да… хорошо, – я пожала плечами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.