Рина Фиори
Его бывшая Любовь

Глава 1

– Люба, прошу, не отказывай мне, – едва не падая на колени, умоляет Максим.

Хватает меня за руки, пытается оставить поцелуй на тыльной стороне ладони. Но я резко отступаю, и мужчина едва не целуется с полом, пошатнувшись.

– Хватит. Максим, ни к чему унижаться, я и так помогу тебе, но мне нужно понимать степень твоей вины, – бросаю строго, профессионально, так, как учили в университете.

Со времён окончания школы прошло семь долгих лет, я успела окончить юридический факультет и даже набраться немного опыта в процессе работы в адвокатской конторе, но на протяжении всего этого времени Максим был рядом.

Он поступил в тот же университет, что и я, на тот же самый факультет и на протяжении нескольких лет упорно добивался моего внимания.

Я сдалась, когда меня бросил парень моей мечты, моя первая и единственная любовь, мой первый и единственный мужчина, Никита Чернышевский.

Сдалась, но так и не смогла подпустить Макса к себе близко. Мы пара номинально, а по факту, у каждого своя жизнь, но Макс по-прежнему не оставляет надежды добиться меня.

Впрочем, сейчас он приехал по другому вопросу.

– Итак, я слушаю, – присаживаюсь на стул, одёрнув края приталенного пиджака.

Я только вернулась с работы, ещё не успела переодеться в домашнее.

– Я ни в чём не виноват, – выпаливает, как из пулемёта, Королёв. – Спроси у Влада или Стёпы, они подтвердят, – смотрит на меня честными глазами.

Незадолго до окончания универа Максим вместе с мужьями моих подруг открыли детский спортивный центр. Всё шло хорошо, бизнес приносил прибыль, но неожиданно выяснилось, что в центре проворачиваются страшные дела, и под подозрение попал Королёв.

Причём, серьёзные дела, на статью потянут.

В общем, если Макс всё же виноват, то он не только себя под монастырь подвёл, но и друзей, которые доверились ему.

– Кто ведёт это дело? – спрашиваю, чтобы понимать, кому из следственного комитета звонить и договариваться о встрече.

Максим мнётся.

– Любаш, там всё не так просто. Эти таблы могли распространять кто угодно: начиная от родителей наших учеников и заканчивая самими подростками. Сейчас время такое, что ничему нельзя удивляться. Но я тебе клянусь своей любовью к тебе, а ты знаешь, это всё, что есть у меня ценное и значимое: я ни в чём не виноват.

Смотрю на друга, а именно таковым я по сей день считаю Макса, и не могу понять, почему так и не смогла ничего к нему почувствовать.

Я пыталась. Честно пыталась, но с самых семнадцати лет в моём сердце прочно живёт другой.

Тот, кто сначала не замечал меня, встречался с другими и делал вид, будто я пустое место.

В университете всё изменилось, Никита, наконец, заметил тощую девочку в очках с разными диоптриями в линзах. Я выглядела жутко: из-за того, что у меня нестандартные проблемы со зрением, глаза за очками казались разного размера. И сейчас я понимаю, почему один из самых популярных красавчиков школы упорно не обращал на меня внимания.

Сейчас и я выгляжу иначе: в глазах линзы, волосы уложены аккуратно, одежда по фигуре.

Конечно, если снять все эти шмотки и смыть косметику, я опять буду похожа на подростка, но есть одно но: в душе я изменилась.

И на то есть немало причин.

– Максим, – устало тру переносицу.

День выдался непростой, и брать работу на дом я уж точно не планировала.

Более того, в моей взятой в ипотеку квартире тесно, всего одна жилая комната, а сейчас мы с Королёвым разговариваем на кухне.

Но совсем скоро должен проснуться мой сынок. Я уже отпустила няню, и теперь волнуюсь, как бы Макс своими причитаниями его не разбудил.

Никитке три, и я думаю, уточнять, кто является его отцом, нет необходимости, и так всё понятно.

– Давай уже по существу, мне ещё ужин готовить, – прошу со вздохом, чем явно огорчаю друга.

– Давайте в ресторан вас отведу с малым, Люб, хватит упрямиться. Сколько можно морозиться от меня, на одном мужике свет клином не сошёлся.

– Макс! – прерываю бурную тираду бывшего одноклассника. – Мы это сейчас будем обсуждать или вероятность того, что тебя со дня на день закроют? – прожигаю мужчину испепеляющим взглядом. – Кто ведёт дело, скажи, пожалуйста? – жду ответа, но Королёв почему-то отводит взгляд.

– Там следак такой говнистый, – выплёвывает желчно. – В общем-то, я хочу, чтобы ты добилась его отстранения от дела, этот козёл точно меня посадит.

Со стороны комнаты доносится возня: кажется, Никитка проснулся.

Подрываюсь со стула, чтобы проводит друга.

– Ладно, контакты скинь мне, завтра буду разбираться, а сейчас прости, тебе уже пора, – киваю в сторону двери.

Максим нехотя уходит, а я пытаюсь переключиться и занимаюсь сыном.

– Мама, это был дядя Максим? – спрашивает малыш, сонно потирая глазки.

– Да, солнышко, – усаживаю сыночка к себе на колени.

Сегодня Никитка оставался с няней, потому что меня неожиданно вызвали на работу, а так мы на постоянной основе посещаем сад. Мой малыш довольно общительный и весёлый мальчуган, легко находит общий язык и со сверстниками, и со взрослыми, но Королёва на дух не переносит.

– Пусть не приходит, он – не папа, – бурчит себе под нос недовольно.

Хмурится, сверкая черными глазками. Как же он в такие моменты похож на своего отца. Копия Чернышевского, не иначе.

– У дяди Максима проблемы, ему нужно помочь, он ведь тоже нам иногда помогает, – пытаюсь сгладить острые углы.

– Но он – не папа, – продолжает настаивать на своём сын. – Он когда оставался со мной, говорил называть его папой, но он – не папа.

От шока даже не знаю, что сказать. Макс действительно всё время помогал мне, когда я родила. Мои родители были не в восторге от идеи родить вне брака, и Королев один из немногих, кто был рядом, если не считать двух близких подруг.

Редко, но мне и его приходилось просить сидеть с сыном, однако я не знала, что Макс додумался до такого. Называть его папой.

Вот это новости!

– Конечно, он не папа, – прижимаю сына к себе и целую в макушку.

После мы ужинаем, играем в конструктор, потом читаем книжку.

Я привыкла к тому, что мы всё время вдвоём, но сегодня почему-то думаю, а как сложилась бы наша жизнь, будь рядом Никита?

Да, я не сказала бывшему парню о том, что беременна, но на то были веские причины.

Такие веские, что до сих пор от воспоминаний дрожь по телу.

Никогда его не прощу!

– Мам, а погуляем? – отвлекает от грустных мыслей голос сына.

Киваю, улыбаясь в ответ. Собираю светлые длинные волосы в хвост, одеваюсь в спортивный костюм, Никитку тоже переодеваю для прогулки.

Мы проводим время вдвоём замечательно, я в очередной раз убеждаюсь, что нам и так хорошо. Ни к чему эти самобичевания на тему отца Никитки. И пусть я сына в его честь назвала, всё равно считаю, что знать о его существовании Чернышевский не заслуживает.

***

На следующий день еду в следственный комитет, чтобы встретиться с тем, как выразился Максим, «говнистым» следователем. Разумеется, я не собираюсь с порога кидаться жалобами и выставлять требования, для начала сама попробую поговорить с этим человеком. Королёву я тоже не до конца доверяю, особенно после того, что мне рассказал сынишка.

Маршрутка с утра переполнена, но я уже привыкла, на собственный транспорт пока не заработала. Никитка иногда с интересом рассматривает машины, на которых привозят других деток их родители, но не жалуется, когда нам с утра приходится толкаться в душном транспорте.

Вообще он у меня растёт настоящим маленьким мужчиной. И даже не возмущается, когда оставляю его на попечение воспитателей в саду, понимает, что маме необходимо работать.

***

Переступаю порог казённого заведения. На проходной уточняю, где именно находится нужный мне кабинет. Королёв предупредил о том, что придёт его адвокат, поэтому договариваться о встрече лично не возникло необходимости.

Иду по пустому коридору. Стук моих каблуков отдаёт эхом в висках. Я нервничаю, но сама не понимаю, почему.

Останавливаюсь напротив двери в нужный мне кабинет, заношу руку для того, чтобы постучать, и после глухого «войдите» толкаю дверное полотно перед собой.

Напротив входа за рабочим столом сидит мужчина и увлечённо изучает какие-то бумаги. Что-то в нём кажется мне смутно знакомым, и стоит только брюнету поднять взгляд, я понимаю, что именно.

Чёрные глаза уже не горят тем азартом, что четыре года назад, а на лице стало больше щетины, но я всё равно безошибочно узнаю его.

Передо мной никто иной, как Чернышевский Никита Владимирович. Моя единственная любовь и отец моего сына по совместительству.

– Ну, здравствуй, Любовь Анатольевна, – вальяжно откидывается на спинку кресла, ничем не выдавая своего удивления.

А я стою возле распахнутой двери и не знаю, как поступить. Я ведь не просто так пришла, по делу, и теперь мне необходимо приложить максимум усилий, чтобы действовать профессионально и не ударить в грязь лицом перед человеком, которого люблю почти всю сознательную жизнь.

Глава 2

– Здравствуй-те, Никита Владимирович, – роняю, заикаясь.

Поправляю узкую бежевую юбку-карандаш, в которой вдруг резко становится неуютно. Я очень худенькая, но сейчас кажется, будто одежда непозволительно обтягивает мою фигуру, делая её слишком аппетитной для горящего взгляда мужчины напротив.

В этом Чернышевский не изменился ни капельки: ему по-прежнему достаточно просто бросить взгляд, чтобы девушка или женщина мгновенно потеряла голову.

– Присаживайся. Ты по поводу Королёва. Верно? – делает предположение, попадая в точку.

– Да, всё правильно, – киваю и прохожу к предложенному стулу, неуверенно опускаюсь на мягкое сиденье. – Он обратился ко мне с просьбой, поэтому я хотела бы ознакомиться с материалами дела и…

– Вы вместе? – бьёт вопросом бывший.

Бесцеремонно выводит меня из шаткого равновесия одной короткой фразой.

И тут он себе верен остался: такой же невоспитанный и прямолинейный, только теперь не парень уже – мужчина. Молодой и красивый, чёрт бы его побрал, мужчина.

Я и сейчас, глядя на него, таю, как много лет назад. Он всегда на меня так действовал, но у всего есть точка невозврата. Наша история закончилась в том моменте, когда Чернышевский предал меня, и я решила бросить его первой.

Поэтому теперь не имею права жалеть. Что сделано, то сделано, прошлого не вернуть, да и не нужно мне такое прошлое, в котором я была лишь разменной монетой.

– Это имеет отношение к делу? – нахожу, что ответить только после продолжительной паузы.

Слабачка!

Какое же счастье, что я выбралась из этих разрушительных отношений четыре года назад. Не жалею о том, что доучилась дистанционно, находиться в стенах университета, где каждый день есть вероятность встретить бывшего было бы сумасшествием.

– Нет, не имеет, – недовольно поджимает губы Чернышевский.

Красивые чётко очерченные губы, которые умеют вытворять такооое…

К щекам приливает жар, перехватывает дыхание. Нет, точно мне эта юбка стала мала, и когда успела поправиться?

– Ты что-то похудела, – роняет Никита вопреки моим мыслям.

Вот же хам такой!

Поразительная способность выводить человека из равновесия. И надо бы что-то колкое бросить в ответ, но у меня язык будто онемел.

Я сижу и во все глаза смотрю на мужчину всей своей жизни, отмечая мысленно, что сын похож на него ещё сильнее, чем я думала. А ведь я не об этом должна думать, я по делу пришла, по работе.

– Давай перейдём к делу, я сюда пришла не для того, чтобы ты мог обсудить мою внешность, – цежу сквозь зубы недовольно. – Я подготовила ходатайство… – лезу в папку с документами, но Никита опять меня перебивает.

– М, ты такая быстрая, наверное, в силу отсутствия опыта не знаешь о том, как следователи относятся к подобного рода заявлениям. Не стоит начинать знакомство с таких заявлений. Это крайне неразумно, – сверкает красивыми чёрными глазами, не сводя с меня пристального взгляда.

Делаю глубокий вдох, чтобы сохранить самообладание. Я адвокат, а адвокату не положено проявлять эмоции, важно уметь держать себя в руках, особенно в суде.

Но мы, к счастью, не в суде, поэтому я позволяю себе бросить на мужчину недовольный взгляд.

– У меня есть опыт работы, если ты об этом. Более того, моя задача – следить за тем, чтобы права моего подзащитного не были нарушены тобой или такими, как ты, – роняю презрительно, делая вид, будто это вышло случайно.

Все прекрасно знают, как враждуют между собой защитники и следователи, опера. Мы с прокурорами в лучших отношениях, можем не только дела обсудить, но и за жизнь поговорить, а вот с этими любителями закрывать дела на основании лишь чистосердечного признания и всячески нарушать права подозреваемых, адвокаты, как правило, не приятельствуют.

– Такими, как я? – фыркает Чернышевский, недовольно поджимая пухлые губы. – А такие, как Королёв, значит, в твоём вкусе? – Никита буквально закипает на глазах.

В его словах столько обиды и желчи, что становится не по себе и хочется как можно скорее покинуть этот душный кабинет.

Он уверен, что я его бросила. И думает, будто сейчас встречаюсь с Максимом.

А сам?

Неужели считает, что его можно было простить в прошлом?

Нет уж, это не ко мне!

Я не из тех, кто позволяет вытирать об себя ноги, пусть это даже любовь всей жизни.

– Никита Владимирович, вы нарушаете личные границы и уводите разговор в сторону от дела намеренно? Вам напомнить, что предусмотрено статьёй…

– Хватит! – жёстко перебивает.

Мальчишка. Обиженный мальчишка, который не чувствует за собой вины. Неужели за четыре года его самолюбие всё ещё чувствует себя уязвлённым?

Удивительно!

– Перейдём к делу, – лицо мужчины становится мрачным.

Он поднимается из-за стола, берёт с полки тоненькую папку с документами и протягивает мне.

Как я и думала, пока на Максима толком ничего нет, кроме показаний одного свидетеля, который может действовать в собственных интересах. Максим прав: распространением запрещённых веществ может заниматься кто угодно.

– Завтра я планирую допросить Королёва, ты должна присутствовать, думаю, нет нужды объяснять, почему, – проговаривает Никита, на меня даже не глядя.

– Хорошо, я буду, – поднимаюсь из-за стола. – До встречи, – сохраняю деловой тон.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но в спину неожиданно летит:

– Почему ты ушла? Чем он лучше, скажи?

Глава 3

– Что, прости? – резко разворачиваюсь, с трудом сохраняя устойчивость на высоких каблуках.

Я прекрасно слышала вопрос, адресованный мне мужчиной, но ответить на него пока не в состоянии.

– Чем этот Королёв лучше меня? – Никита поднимается из-за стола и направляется в мою сторону.

Приближается мягкими шагами, словно хищник к добыче.

Инстинктивно пячусь назад и упираюсь спиной в дверное полотно. Чувствую, словно нахожусь в ловушке, но виду стараюсь не подавать, гордо вздёргиваю подбородок и прямо смотрю в чёрные глаза напротив.

В них что-то неуловимо изменилось с момента нашей последней встречи, кажется, исчез флёр беззаботности, а на смену пришла всепоглощающая разъедающая обида.

Мужчина тоже умеют обижаться, хоть и принято считать, что это не так. То есть, мы привыкли считать, что представителям сильного пола не положено испытывать какие-либо эмоции, нужно всё в себе держать, и Никите раньше это удавалось мастерски делать.

А теперь…

Я вижу, что Чернышевского терзают вопросы прошлого, он меня считает во всём виноватой.

Вот только я так не считаю!

Да, возможно, стоило бы сначала объясниться, а потом уходить, но о чём говорить с предателем? Если бы я узнала, что Никита, например, мне изменил, наверное, затеяла бы разговор, чтобы выяснить правду, но это другое. Это не измена была, а самое настоящее предательство.

Низкое мерзкое предательство как раз в стиле того Чернышевского, каким был Ник на протяжении всех лет, пока мы учились в школе. Просто я не замечала или отказывалась замечать его истинную сущность, любила и надеялась, что парень сможет измениться благодаря моей любви.

Не вышло.

– Чем, Люба, чем этот белобрысый заморыш лучше? – выплёвывает брезгливо.

Он никогда не ладил с Максом. А когда мы начали с Никитой встречаться, и вовсе пару раз парни даже дрались из-за меня. Королёв был моим другом, я позже поняла, что у Максима ко мне отнюдь не дружеские чувства.

– Почему он должен быть лучше или хуже? – нахожу в себе силы ответить. – Может Максим просто другой, не думал об этом? Ему никогда не были интересны все эти ваши мажорские игры и тупые развлечения, – не могу сдержаться и всё-таки высказываю часть обиды, которая гложет уже на протяжении долгих четырёх лет.

Но Чернышевский явно не понимает, о чём речь, его главная проблема – это Макс. И неудивительно, что Королёв просил меня походатайствовать о том, чтобы дело передали другому следователю.

Этот сделает всё, чтобы Королёва упрятать за решётку.

– Не думал, что тебе нравятся… другие, – морщится презрительно и отходит на шаг назад, позволяя мне, наконец, вздохнуть полной грудью.

Нет, насколько уверен в себе и том, что я его всю жизнь должна любить. Впрочем, сама виновата, бегала за ним собачонкой с самой школы, вот и результат.

Но теперь это в прошлом, я не стану показывать своих истинных чувств, и о том, что я однолюбка, Чернышевскому знать совершенно ни к чему.

– Впредь, Никита Владимирович, я попрошу вас не нарушать личные границы. Давайте вести себя в рамках делового этикета, – резким движением одёргиваю пиджак, хотя он и так сидит идеально. Но после разговора с Никитой я чувствую себя не в порядке, будто он не только глазами меня рассматривал, но ещё и руками облапал.

– Хорошо, – криво усмехается мужчина. – Как пожелаете, Любовь Анатольевна.

Быстро киваю, прощаясь, и пулей вылетаю из кабинета бывшего возлюбленного.

Сердце колотится в груди с такой силой, что уши закладывает, и я совершенно ничего не слышу. Не замечаю, как добираюсь до остановки общественного транспорта, как сажусь в автобус, я даже пожилую женщину, скромно стоящую напротив не сразу замечаю, смотрю словно сквозь неё.

– Присаживайтесь. – неожиданно прихожу в себя и уступаю старушке место.

Что это было вообще?

С какой стати Чернышевский так смеет себя вести? Мы взрослые люди, и личные отношения должны оставаться за пределами работы, но Никите словно плевать на все условности. Он так вспыхнул, когда увидел меня, будто только и ждал, чтобы допросить с пристрастием за прошлое.

Невоспитанный!

На автобусе доезжаю до адвокатской конторы. У меня и так дел по горло, и как назло бывший из равновесия вывел, хоть бы не накосячить теперь нигде.

Ещё и телефон разрывается так некстати, но разговаривать на ходу нет желания совершенно.

Перезваниваю только тогда, когда скрываюсь за дверью кабинета. Это не мой личный кабинет, но ещё один адвокат, с которым делим пространство, сейчас на больничном, поэтому я временно сама тут хозяйка.

Ставлю чайник, беру в руки телефон.

Верунчик…

– Да, привет, – перезваниваю подруге. – Что ты хотела? Прости, я сразу не могла ответить.

– Привет, Любаш, у тебя всё хорошо? – спрашивает взволнованно.

– Да, а что такое? – не понимаю беспокойства подруги.

Фоном шумят детишки – двойняшки-проказницы. У Веры и её мужа Степана дочки всего на год старше моего Никитки, и мы часто собираемся вместе, чтобы детки поиграли. Обычно к нам ещё присоединяются Надюша с Владом, их сыночку сейчас два.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.