Михаил Николенко
Голоса костров. Пепел

Глава 1

Пленного бесцеремонно усадили на стул и стянули с головы пыльный мешок из грубой ткани. Он жадно втянул воздух и наклонил голову вбок до характерного щелчка где-то между шейными позвонками.

– Руки на стол! – сухо приказал человек в длинной серой потрепанной мантии с нависающим над лицом капюшоном.

Пленник осмотрел его прислоненный к стене силуэт и перевел взгляд на обритого налысо юношу за столом перед собой. В желтоватом свете керосиновой лампы явно поблескивали капли пота на его лбу. Молодой человек не поднимал взгляд и тщательно заполнял шариковой ручкой расчерченный лист пожелтевшей от времени бумаги.

– Дикий, давай сразу договоримся, что повторять я не буду! – сказал человек в капюшоне.

– А иначе что?

Человек в мантии отошел от стены и кивнул кому-то за спиной пленного. Один из охранников притянул плечи дикого к спинке стула, второй поднял его туго связанные ржавой цепью руки на стол и прижал их ладонями к исцарапанной столешнице.

– Иначе, – человек в мантии выпустил из правого рукава мантии молоток и, невысоко замахнувшись, ударил им по кончикам пальцев дикого. – Это!

Связанный взвыл и стиснул зубы, медленно и громко выдохнул воздух через нос.

– Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе, но такие правила. Это не записывай, – тихо проговорил человек с молотком на ухо бритому писарю. – Итак, имя?

– Я с тобой, падла, говорить не буду! – еще сжимая зубы прошипел дикий.

Головка молотка снова соприкоснулась с уже налившимися кровью ногтями дикаря.

– Это записывать? – уточнил юноша.

– По делу писать будешь, – напряженно ответил человек в капюшоне. – Мне кажется, мы немного не так начали. Меня зовут брат Сергей.

– Не брат ты мне!

Сергей взмахнул молотком и нанес третий удар по уже синим ногтям пленного.

– Кино значит насмотрелся, юморист. Ничего, и не таких ломали.

– Я с тобой говорить не буду, – переведя дыхание после сдерживания болевого стона, повторил дикий и попытался всмотреться в закрытое капюшоном лицо брата Сергея. – Но вот ты скажи мне, зачем весь этот маскарад?

Молодой писарь поднял голову и внимательно всмотрелся в холодный взгляд своего оппонента по столу и ожидающе повернулся к человеку в мантии. Тот молчал.

– Здесь сыро, темно как в, ну ты понял, окно маленькое в самом верху, понятно же, что подвал, а вы мне тут мешок на голову. Зачем? Подвалы у вас только в усадьбе.

Пламя керосиновой лампы чуть заметно колыхнулось, когда в приоткрытой двери появилась еще одна фигура в капюшоне.

– Серег, заканчивай тут, и в приемную его! Старший приказал.

Брат Сергей потер выбритый подбородок и начал раздавать указания:

– Сань, ты свободен! Только быстро. А этого подняли, – он уточнил для охранников, – и через черный ход в зал. Быстро!

Каждый новый шаг по пропахнувшим сыростью подвальным коридорам отдавался болью в коленях пленного. Кровь пульсировала в висках и пробивала током в ногтях, посиневших от топорной работы дознавателя, но остановиться и перевести дух не давали ни два молодых охранника, которые регулярно, казалось, наперегонки подталкивали в спину, ни перевешивающие вперед тяжелые ржавые цепи на руках.

Коридор между комнатами подвала с двух концов освещали факелы, пламя которых играло от нечастого движения засмоленного плотного воздуха. Узник иногда все же замедлял шаг, тяжело вздыхал, но получив очередной толчок в спину, смыкал окровавленные растрескавшиеся губы и продолжал идти.

Один из охранников немного ускорился и толкнул тяжелую дверь перед собой. Второй подогнал дикого очередным пинком.

В открывшемся помещении от самых дверей и до неуклюже застланного вязаными платками кресла за длинным отлакированным столом стояли ровными шеренгами люди, облаченные в тяжелые темные мантии с капюшонами, почти полностью закрывающими лица. Только гладко выбритые подбородки поблескивали, отражая свет керосиновой лампы, стоявшей по центру стола.

– Вы бы хоть дорожку постелили, – дерзко пошутил пленник, которого затолкали внутрь.

Охранник опустил пленника на колени ударом ботинка с заклепками и самостоятельно оборудованными металлическими вставками.

– Заткнулся! – приказал второй.

Некоторые из стоявших в шеренгах повернули головы и бросили взгляды в сторону дикаря, но не найдя чего-то примечательного вернулись в первичную стойку.

Воздух в гостином зале казался чище и гораздо суше подвального. Пленному, наконец-то, удалось перевести дух и не волочить на всем, и без того ноющем, теле эти ржавые оковы.

Мужчины в капюшонах начали о чем-то перешептываться, чуть наклоняясь друг к другу, пока из другого конца зала не послышались скрип двери и медленные шоркающие шаги.

Из полумрака к центру помещения, громко дыша, двигался слегка сгорбленный человек. Сгорбленность подчеркивала его длинная красная мантия, которая натягивалась от самых плеч и тянулась по полу. Добравшись до стула во главе стола, он оперся на него двумя руками, немного постоял, отдышался и, откинув свой капюшон, посмотрел в сторону пленника.

– Здорово, Кирилл! – негромко, но очень уверенно произнес вошедший.

Среди людей в мантиях послышались едва различимые удивленные перешептывания.

Пленный, немного склонив голову, всмотрелся в болезненно отекшее лицо человека в красной мантии.

Время мало кого щадит, но в текущем образе старого знакомого с трудом можно было уловить что-то из прошлого. Некогда кучерявая голова теперь обрита, карие глаза помутнели, полные жизни и румянца щеки скатились и нависали неестественными мешками под скулами. Только упрямо прямой нос с горбинкой почти не изменился.

– Здоров, Калмык! – дикарь слегка ухмыльнулся и добавил, чуть приподняв руки в оковах: – Может обнимемся?

Старик в мантии закашлял и махнул рукой охране, указывая на узника.

Охранники переглянулись и вопросительно вытянули головы к столу.

– Снимите это! – пояснил старик и громко закашлял, прикрывая рот кулаком.

Человек в тяжёлых ботинках резко поднял цепи на руках пленника и, не скрывая удовольствия на лице, максимально болезненно начал снимать путы.

– А теперь вышли, – так же тихо произнес Калмык и, еще раз взглянув на охрану, добавил: – Все! И писаря позовите.

– Я здесь! – отозвался брат Сергей.

– Молодого, – уточнил Калмык.

Пока все присутствующие расходились, охрана сматывала в клубок неприятно побрякивающие ржавые цепи. Кирилл рассматривал чужие ботинки и, незаметно для себя прищурив левый глаз, пытался понять иерархию людей в капюшонах в зависимости от состояния и качества обуви.

Когда в зале их осталось только двое, Калмык жестом пригласил Кирилла к столу, четко указав пальцем на стул на противоположном его конце.

– Обниматься-то будем?

Старик тяжело выдохнул, коротко улыбнулся и медленно поерзал на своем стуле.

– Постарел, – сказал он Кириллу.

– Полысел! – с легкой иронией в голосе бросил в ответ узник и принялся разминать затекшие отбитые пальцы. – А у тебя тут уютно. Факелы, пацаны в шторах. Вот эти вот… интеллигенты с дубинками.

– Как ты? – даже не пытаясь отвечать на комментарии, перебил его старик.

– Сейчас или тогда? – делая длительные разпывы между словами, ответил пленник и начал почесывать свою густую неухоженную бороду непослушными пальцами.

Калмык опустил взгляд на стол и тяжело раскашлялся.

– Хреново выглядишь, Володь, – сочувствующе произнес Кирилл, глядя на задыхающегося от кашля собеседника.

Старик положительно кивнул и выпрямился на стуле.

– Кир, знаешь, а ведь без тебя бы этого не было.

– Ха, – пленник оперся головой на руку и осмотрелся вокруг. – Не сказал бы.

– А ты изменился, – старик снова опустил взгляд на стол.

– Ну так сколько лет? – Кирилл снова принялся разглаживать бороду. – А вообще мы зимами считаем.

– Хм. А ведь, верно, – Володя закашлял.

– Так что надо? Ты же не о прошлом поговорить меня вытащил? – он внимательно всмотрелся в сероватое изрезанное объемными морщинами лицо Калмыка. – Или правильно будет притащил?

Блики от керосиновой лампы зловеще заиграли в замутненных от времени глазах старика.

– Для начала «спасибо» хотел сказать, – ответил сгорбленный старик, но не услышав встречной уточняющей реплики добавил. – За кроликов.

– Все? Я свободен? – с издевающейся ухмылкой бросил узник.

– Ты сильно изменился, – сухо повторился Калмык.

Дверь в углу скрипнула, и быстрым шагом к столу подошел уже знакомый дикому юноша лет двадцати в перешитых тряпочных ботинках, потрепанном синем комбинезоне и с истертой кожаной сумкой на боку. Отдав поклон бритой головой, он несколько секунд простоял смирно, пока, не последовав жесту старика, не присел на стул около центра стола.

– Саша, – Володя представил писаря Кириллу.

Александр слегка кивнул в сторону пленника.

– Так уже знакомы. Пока мне пальцы отбивали, – узник поднял правую руку и начал активно шевелить пальцами, показывая последствия недавнего допроса, – сидел напротив, бумагу марал.

– Такая работа, – тактично парировал писарь и начал раскладывать перед собой новые листы бумаги и карандаши.

– А, – протяжно выдавил из себя пленник и в очередной раз принялся расчесывать пальцами бороду. – Вов, ты зачем их бреешь? – он внимательно рассматривал, как юноша педантично и отточено зажег небольшую керосиновую лампу, так же извлеченную из сумки, и поставил ее немного левее от себя.

Старик громко, казалось со скрежетом, втянул воздух через ноздри и снова закашлялся.

Кирилл рассматривал заложенные бревнами окна первого этажа помещения, слегка закопченные своды камина в центре стены слева от него и огромную стеклянную люстру над головой.

Где-то в недрах камина протяжно засвистел ветер.

– Простите, брат Владимир, – писарь обратился к Калмыку. – Я готов.

– Два экземпляра сделай.

– Хорошо, – слегка сдвинув брови, ответил юноша.

Тут же он пододвинул к себе второй лист бумаги и взял в обе руки по карандашу.

– Ручкой пиши, документ будет, – брат Владимир немного отодвинулся на стуле, опираясь руками в стол и, слегка прищурив на манер Кирилла глаз, начал еле слышно диктовать: – Приказ.

Когда оба документа были закончены и подписаны стариком, писаря отпустили.

– Ну ты черт!

– Да, надо подстричься, согласен, – ответил дикарь.

– Я про другое, – Калмык ухмыльнулся. – На рассвете и с поднятыми руками.

– Я несу добро и свет! – Кирилл улыбнулся, поглаживая бороду. – Хали Гали Хали Кришна.

– Ага, – старик засмеялся сквозь кашель. – Как раньше, помнишь? Когда сектанты в дверь звонили.

– Я бы на твоем месте не шутил про секты, – он внимательно изучал реакцию старика.

– А че ты хотел? Это же самое простое. Верить некому и не во что. А я… я… – Володя задумался.

– А я несу добро и свет! – пленник закончил за старого друга предложение и негромко посмеялся. – Маскарад не надоел?

– Знаешь, а ведь уже не маскарад, – старик замолчал и покачал головой. – Мантия, ну, знаки отличия. Я сперва думал татуировки бить или шрамы на лице.

– Ага, и ходили бы у тебя тут с двумя полосками на лбу!

– Смешно, но знаешь, Кир, сегодня почти никто не знает ни про две полоски, ни про секты, – он на секунду плотно сжал губы и добавил: – Ни про Бога.

– А те, кто знает?

– А те, кто знает… Они рядом.

– В капюшонах?

Брат Владимир одобрительно кивнул.

– Не слишком молодые, чтобы знать?

Входная дверь скрипнула где-то в тени. К столу медленно приближались коренастый мужчина в черной мантии, почти полностью прикрывавшей свежие берцы, и неухоженная упитанная женщина в фартуке и криво повязанной косынке. На вытянутых пред собой руках она несла небольшую металлическую тарелку, предварительно обмотав ее потрепанным вафельным полотенцем.

– Приятного аппетита! – с улыбкой, которая выделяла ямочки на щеках, проговорила женщина, поставила перед дикарем суп, неуклюже откланялась и направилась к выходу.

– Спасибо, – ей вслед проговорил Кирилл и громко втянул через нос пар, валящий от тарелки.

– Валь, – окликнул женщину старик. – А есть он, по-твоему, руками будет?

– Ой! Извините, сейчас, – она заметно прибавила шага.

– Я бы справился, че ты бабу гоняешь?

Вошедший вместе с кухаркой мужчина стоял в двух шагах от стола, ожидая, когда его жестом не пригласил на конкретное место Калмык.

– Михаил, – брат Владимир представил вошедшего.

– Брат Михаил, – дополнил представление вошедший и скинул капюшон, обнажая бритую голову, прямой широкий нос и густые сросшиеся черные брови.

– Кирилл, – пленник отодвинул суп подальше от себя и усмешливо добавил: – Просто Кирилл!

– Начнем? – спросил Михаил у старика, оторвав ладонь от стола.

– Ложку принесут и начнем, – ответил старик в красной мантии.

– Мне, кстати, вещи вернут? – поинтересовался пленник.

– Когда-нибудь вернут, – недовольно отозвался брат Михаил. – Наверное.

– У меня там ложка, – прокомментировал свой вопрос Кирилл.

– Еще нож, фонарь, зажигалка, фляга и, предположительно, соль. Все по описи.

– И лупа с бензином, – грубо уточнил Кирилл, но отвлекся на вновь вошедшую безфигурную женщину в фартуке. – Это тебе значит отчеты все строчат?

– Не сильно-то разжился с последней встречи, – Володя перевел тему и начал кашлять, закрывая рот краем рукава.

Вернувшаяся женщина подбежала к столу, немного повертела ложкой в воздухе, не понимая, как именно ее передать, и положила ее на стол поближе к тарелке.

– Спасибо, Валентина! – Кирилл взял ложку в правую руку.

– Ага, – еще щеки налились румянцем, она еще раз коротко кивнула и, быстро перебирая отекшими ногами, поспешила к выходу.

Отбитые пальцы правой кисти почти не слушались, и дикий переложил ложку в другую руку. Подвинул тарелку и отчерпнул остывающий суп.

– Кролик? Пересолили немного, – оценил суп дикарь и продолжил: – Смотри, Володь, я ж без вещей не просто так…

– Ты прожуй сначала. Фонарь тебе зачем? – перебил его старик.

– Подарок тебе. Знак доброй воли.

– Мм.

– Да. Договариваться надо, Вов, – пленный пережевал и отложил ложку в сторону. – А иначе не видать нам ни кроликов, ни фонарей, ни кухарки твоей мясистой. Правда, Валей зовут?

Брат Михаил медленно, чуть слышно постукивал подушечками пальцев по поверхности стола. Калмык оперся подбородком о собранные в замок пальцы:

– Говори.

– Пока ты соизволил снизойти до гостей, день потеряли, – не останавливался Кирилл.

– Короче.

– Короче, хорошо, что мы с тобой тогда до части не дошли. Нас бы прямо там положили. Там пол части выжило, если не вся. Но видимо тушенка из резерва все-таки кончилась.

Михаил убрал руку со стола и заинтересованно повернулся к пленнику.

– Короче, – повторил брат Владимир.

– Короче, грабили они сперва у себя на районе, а сейчас идут сюда. Идут быстро. Город уже прошли. Думаю, за неделю дойдут и сюда. Может и быстрее.

– Много?

– Не знаю, но стрелять есть чем. У тебя стволов много?

– Считаю неуместным вопрос, – прервал свое молчание человек в черной мантии.

– Миш, – Калмык успокаивающе приподнял руку и ответил гостю: – Хватает. Кир, вот ты по лесам, по лесам… И тут «Здрасте, я в гости!». Мы тебе чем сдались?

– Так я следующий. С севера идут. Твоих положат. Отдохнут, пожрут, девок попользуют, – он развел руками. – И все! Ко мне. Велком ту хэлл! Это ж вояки. Гвозди забивать не умеют. Капюшоны твои, думаю, носить тоже не будут.

– Ты ж можешь уйти? Лес большой, – вновь включился в разговор третий мужчина.

– Соображаешь мужик, – дикарь ответил Михаилу. – Знаешь, что упустил? А? У вас тут бабы мытые, пацаны молодые зеленые. Жизнь какая никакая. Я бы не оставил. Вертухаев повтыкал своих по углам и менял раз в несколько дней. И гонцы с едой туда-сюда, туда-сюда. Нормальный такой огород с бесплатной рабочей силой. Капитализм! Понимаешь?

– Даже если так, твое какое дело? – брат Михаил недоверчиво вглядывался в морщинистое лицо пленного.

– А у меня представляешь тоже женщины, дети, пацаны молодые, капканы по лесу. Рано или поздно и ко мне придут и скорее всего рано.

– Ладно, – Калмык задумался и тут же закашлялся. – Неделя? Ну, это немало.

– Да, Володь, немало, но у тебя патронов на всех не хватит. Или стрелков, – Кир взглянул на задумчиво вздернутые брови брата Михаила. – Миш, лет пять уже соседями живем, а вы моих и не видели. Делай выводы, брат! И вообще давайте жить дружно!

– Сомнительно!

– Да, очень сомнительно! – подтвердил слова брата дикарь, поднял тарелку руками и принялся шумно пить суп. – Я бы попробовал.

Глава 2

– Саш, давай потом у нас жить? – Катя скользила пальцами по коротким волоскам на голове юноши. – Тебя побрить уже пора.

– Зачем у вас? Теть Валю развлекать?

– Дурак, ты! Она мне обещала помидоры на свадьбу, – она откинулась на мягкий вязанный платок. – Угол себе отгородим. У нас там тепло.

– А давай попробую с братьями договориться. На втором этаже теперь много комнат простаивает.

– Я тебе про тепло, а ты мне – второй этаж. Темно, сквозняки, там же окон и половины нет.

– Заделаем, – протяжно проговорил Саша.

– Сам заделывай! – она повернула голову в сторону густо поросшего камыша. – Какая противная лягушка. Так и просится на завтрак. Не собираюсь, я после мертвецов в кроватях лежать.

Катя смотрела, как яркими искорками в его глазах отражались желтоватые звезды.

– А ты сделал бусы?

– Ага, – через зев промычал писарь.

– Красивые?

– Ага.

– Так все! Я пошла.

– Чего так?

– А че ты мычишь? Скучно тебе со мной, да? За Виталика замуж пойду! Мне шестнадцать уже, понимаешь? Мне детей давно пора рожать, а ты бусы никак не доделаешь.

– Не, Кать. Блин. Доделаю я скоро. Сейчас просто думаю. Странный день сегодня.

– Противная все-таки лягушка!

– Ага, – писарь услышал, как звучит его ответ, и сразу же поправился. – Да, противная. Сегодня приказ от старшего писал.

– Ты? – удивилась девушка. – А чего не брат Сергей? Он же у тебя старший.

Саша, не отрывая лопаток, немного прощупал песок сбоку от себя, отыскал камень и отбросил его в сторону зарослей, из которых доносилось протяжное кваканье лягушки. Камень пролетел чуть дальше и негромко плюхнулся в речку. На несколько секунд стало тихо.

– Да там содержание интересное. Я даже остановился, когда диктовали. Старший сказал, что так надо. Я так понял, рано еще братьям знать.

– Расскажи, ну, расскажи, – Катя принялась активно массировать его голову, лежавшую на ее бедре. – Ну?

– Там вообще все странно. Брат Владимир говорил, знаешь, так шепотом, чтобы никто не услышал, я писал, и дикий с нами. Я так понял, они знакомы. Причем давно и как-то натянуто: и не враги и не друзья. Как я с охраной нашей, – он начал внимательно подбирать слова. – Вообще я не сразу понял, зачем именно меня вызвали.

– Ну, твое дело написать, – перебила его девушка. – И значит, пишешь хорошо! Может, когда книжку свою допишешь, и в братство возьмут побыстрее. Опять заквакала зараза. Так кто за старшего будет?

– Кать, – он раскрыл глаза и убрал со лба щекочущие волосы, вглядываясь в ее лицо. – А с чего ты решила, что приказ про старшего?

– Ну, и ладно! – она убрала его руку от своей груди. – Не говори. Дед все равно плохой уже. Надолго его не хватит. Как заткнуть эту лягушку? А дикий-то зачем пришел? И как его зовут?

– Кирилл. Я не знаю, но что-то будет. Точно что-то серьезное, – он приподнял голову и сложил руки поудобнее. – Слышишь?

Из-за зарослей камыша доносились редкий, но нарастающий скрип и негромкое хлюпанье по воде.

– Лодка?

– Лодка, – подтвердил Александр.

Катька подскочила с земли, оттолкнув писаря, размашистыми движениями начала расправлять сарафан и отряхивать его от песка, накинула косынку и, быстро смотав под подбородком узелок, отошла на пару шагов в сторону.

– Кать, ты че?

– Знаешь че! Мало ли кто. Среди ночи двое на берегу. Поправься.

– У меня нормально все.

– Саш! – она напряженно обратилась к писарю: – Точно за Виталика пойду.

Закинув лямки комбинезона на плечи, юноша подошел к самому краю воды. Среди отраженных звезд, покачивающихся на волнах речуи, выделялся размытый черный контур.

– Здорово, молодежь! – донесся знакомый голос брата Алексея. – Лови веревку.

– Давай тише, дядь Леш, – шепотом отозвался писарь.

– Добрый вечер, – поприветствовала рыбака Катя и, еще раз неловко поправив сарафан, тихо добавила: – Я пойду.

– Ты, Катюх? Погодь немного. Разговор есть.

– Как улов? – спросил Саша, подтягивая за веревку лодку к берегу.

– Завтра будет рыбный день, завтрак так точно.

– Это хорошо.

– Хорошо? Ты это Вальке скажи, когда она будет рыбу чистить.

– Так я помогу. В первый раз что ли?

– Слыхала, Кать, какой помощник. Надо брать! – бросил Алексей в сторону отстраненно стоявшей девушки. – А тебя прям не узнать, хорошеешь с каждым днем.

– Дядь Леш, так ночь же. Не видно ничего.

– По улыбке слышу. Хороша чертовка! Эх! Кому-то повезет с женой! Да, Сань?

– Ага, наверное, – натужено ответил юноша на выдохе, подтягивая лодку к берегу.

– Вы бы аккуратнее, а то на костер.

– Дядь Леш, – обиженно проговорила Катька.

– Ладно, давай, Сань, сетку бери и до самой кухни. Сам вызвался! – сказал брат Алексей, сойдя на берег. – А с тобой давай пройдемся. Провожу. Заодно и Вальку поднимешь. Хорошо?

Девушка пожала плечами и дождалась, когда рыбак полностью затащит лодку на песчаный берег.

– Ничего не забыла?

– Что? – Катька развела руками и всмотрелась в темное пятно на песке в паре метров от себя.

– Эх, молодежь!

Он смотрел, как она привычным движением встряхнула вязаный платок, свернула в несколько сгибов и, собрав из него что-то подобное треугольнику, накинула на плечи.

– Ну вот теперь пойдем. Дело у меня знаешь какое, – он протер пот с лица рукой и перешел на шепот: – Воришка завелся.

– Дядь Леш, это к братству. Я здесь при чем?

– Тише говори. Ты вот не готова еще замуж идти. Знаешь почему? Потому как терпения в тебе нету. Ты дослушай, не перебивай. Очень пригодится! Так вот, пропадают у меня мелочи всякие. То крючки, то леска, то болт какой. Мелочи, знаешь, – он тяжело дышал, часто поправлял утопающую в песке ногу и постукивал себя по бедру кулаком. – Но вот вчера я серпа недосчитался. Так себе потеря, конечно, но вот наточил я его недавно. В общем сорока у нас завелась, тащит все, что блестит. Думаю, кто-то из детей. Ты присмотрись, кто как себя ведет. Чем играют. Хорошо?

– Хорошо. Но…

– Устав для всех един. Сейчас, пока Володька сам ходить почти перестал, братья быстро всех на костер отправят. Для профилактики, будь они неладны.

– Я поняла. Сам поднимешься? – она остановилась перед высокими земляными ступенями между берегом и натоптанными дорожками у амбаров.

– Катюха, я хромой, но не инвалид. Конечно, заберусь! – с легкой досадой в голосе проговорил рыбак.

– Я не хотела обидеть.

– А ты и не обидела. Позови Вальку, пожалуйста. Скажи, что здесь жду. И еще, – он вновь оглядел все уголки нижнего двора, освещенные факелами. – Осторожнее с Сашкой, а то до свадьбы не догуляете. Кто-нибудь обязательно сдаст.

– Так все ж свои.

– Свои, не свои, а на костер лучше своих, чем собственную задницу. Лягушек ловить скоро тоже по расписанию будем. Сами не отмажетесь, а я не вечный, – Алексей повернулся на приближающиеся шоркающие звуки шагов и показательно громко сказал в сторону появившейся из темноты фигуры. – Все, Ларис, отработала?

– Да, отпустили. Что-то я сама уже устала, – пожаловалась в ответ травница.

– Поспать-то успеешь? До рассвета еще часок остался.

– Как пойдет, Леш.

– Как там Брат Владимир?

– Живой, слава Богу, но слабый…

За тремя обитателями усадьбы, собравшимися на нижнем дворе в свете факела, наблюдал из своей комнаты брат Михаил. Он поглаживал свой подбородок и привычно остукивал пальцами по подоконнику только ему понятный ритм, пока не услышал тонкий скрип двери позади.

– Надеюсь, тебя никто не видел, – сказал человек в мантии не оборачиваясь.

– Что у тебя за переполох здесь? Людей везде понаставил.

– Гость у нас, – брат выдержал паузу, – из диких.

Глава 3

– Я думал поболее будет, – человек в мантии не отрывал взгляда от небольшого свертка на своей ладони.

– Остальное после. Ты же меня знаешь, – прокомментировал брат Сергей.

Второй брат заложил сверток за пазуху.

– Быть!

– Быть, – ответил Сергей и, дождавшись, когда собеседник потеряется из виду среди деревьев, спешным шагом направился к усадьбе по натоптанным дорожкам сада.

На самом краю сада он замедлился, чтобы не шуметь, и пригнулся, чтобы спрятаться за подстриженным шиповником.

Трое мальчишек лет десяти на вид играли в ножички сразу за углом усадьбы.

– Этому вас на уроках учат? – выходя из-за кустов, спросил мужчина серьезным тоном и выпрямившись подошел вплотную к растерявшимся детям.

– Нет, но…

– Сильно бросаешь, подкручивать надо. Не плечом, а пальцами. Кисть наклоняй. Вот так, – жестами он показал какправильно. – Понял? Давай нож еще раз покажу.

– Понял, наверное.

– И штаны подтяните, а то в братство не возьмут.

Из-за угла брат осмотрел расчерченную мелом брусчатую площадь, по которой под надзором Катерины играли дети помладше.

Она окликнула маленькую Дашу по имени, позвала ее жестами и, присев перед девочкой на корточки, строго отчитала. После чего поправила повязанный на детскую голову платок и отправила к остальным малышам.

В паре метров от нее стоял, упершись спиной о стену, писарь Саша. Он рассматривал, как утренний свежий ветер обдувает сарафан Кати и подчеркивает ее девичью стройность. Иногда девушка заправляла выпадающие волосы в свою косынку и поглядывала в сторону юноши.

Писарь заметно улыбался и со всей возложенной на него ответственностью учителя отвечал на вопросы надоедливого краснощекого Вадика.

– А если у меня живот заболит на работу можно не ходить?

– Нет, надо работать. И лечиться сразу на работе.

– А если сильно заболит?

– И если сильно заболит, надо работать.

– А если, – мальчик зажмурил глаз и посмотрел в лицо взрослого, – Если… э… если я травником буду?

– Ну, если травником будешь, то и живот не заболит.

– А если…

– Вадим, – строго перебил мальчика появившийся за его спиной брат Сергей. – Можно я дядю Сашу заберу?

– Э… – мальчик не ожидал что к нему обратится кто-то из братства. – Да!

– Спасибо тебе большое. Дуй к остальным.

– Там скучно и бегать надо.

– Вадим, не наглей! – повелительно произнес писарь.

Мужчины дождались, пока мальчик, прищурив левый глаз, осмотрел их снизу вверх и нехотя направился к остальным детям.

– Спасибо, брат. Выручил.

– Поручение от Михаила. Тебе надо дикому территорию показать.

– Зачем?

– Без вопросов, – заученно ответил человек в мантии. – Давай уже дуй к лестнице. Эй! Сумку забыл.

– А что показывать? – Саша вернулся к стене и поднял свою сумку.

– Все показывай! Не жалко.

– И сколько по времени? – уточнил писарь.

– Пока не надоест.

Юноша мчался вокруг здания, пока у одного из выходов не встретил зевающего охранника и дикаря.

– Наслаждайся, – буркнул Виталий и, хлопнув по плечу Сашу, добавил: – Я слежу, если что.

– Вы теперь без охраны перемещаетесь? – писарь обратился к пленнику спустя несколько метров прогулки и немного огляделся.

– Я же гость теперь. Давай на ты.

– Хорошо. Я только не понимаю, что показывать надо.

– Пройдемся. Я тебе сам скажу, что мне интересно. Усадьба века, наверное, девятнадцатого?

– Да, середина. Тут музей, говорят, был.

Они спускались по белым каменным ступеням резной лестницы с тремя поворотами на первую смотровую площадку. Перед ними открылся хороший вид на слепящую бликами реку и широкую песочную береговую полосу, местами сильно поросшую камышом.

– Это амбар вообще-то, но тут у нас скотники живут. И скотина тут же зимой. Видите.

– Видишь.

– Да, извини. Видишь, труба торчит широкая, у них печь сохранилась русская. И вот бараки, тут у нас прочие профессии обитают. В этом кухарка, учителя, травники…

– И писари? – перебил его гость.

– Нет. Мы с братом Сергеем в корпусе. В самой усадьбе.

– Понятно. А зачем в амбаре русская печь?

– Ну амбар мы пару лет назад собрали, так там изба стояла из срубов, – Саша посмотрел на морщинистое худое лицо Кирилла. – Но сгорела.

– А это что? – дикарь указал на двухэтажную беленую постройку.

– Столовая. Трапезная была когда-то, так мы ее и оборудовали обратно. Там, с другой стороны, табличка музейная так и висит над дверью. А напротив баня. Отсюда не видно. И сенник вон там.

– А кролики, значит, тоже там?

– Да, верно! Весь скот там и курятник. Доброе утро! – Александр поприветствовал проходящего мимо брата Михаила, который неприязненно осмотрел дикаря в дневном свете и, буркнув что-то невнятное, продолжил подниматься вверх. – Ну вот, собственно, и все. Берег справа там ничего такого, собаки немного дальше.

– Ага, – Кирилл почесал бороду. – То есть, стены только там ближе к дороге. Ворота хоть закрываются?

– Не знаю, вряд ли. Как-то незачем было.

– Колодец один сверху и все?

– Для питья хватает. Тут и внизу река чистая и родник небольшой ближе к лесу.

Дикаря отвлек дёргающий за нервы рваный скрежет металла о камень. Звук шел из одного из неказистых малых сараев, собранных из нетесаных бревен, местами обмазанных глиной.

– Посмотрим? – спросил он и, легко перебирая ногами, поспешил на нижний двор.

Заглянув сарайчик, в Кир слегка улыбнулся, разглядывая, как налысо бритый средних лет мужчина медленно водил тяпкой по каменному точильному кругу, насаженному на ось прялки.

– Здорово придумал!

Мужчина бросил работу.

– Че?

– Доброе утро, дядь Леш! – поприветствовал мужчину подоспевший писарь.

– Доброе. Так че надо-то? – дядя Леша внимательно рассматривал прочное одеяние дикаря, собранное из разноразмерных лоскутов грубовыделанных шкур и обрывков ткани.

– Брат Владимир приказал территорию показать, – Саша немного замешкался, подбирая слово, – гостю.

– Понятно. Ну так показывай! Меня какого хрена вы трогаете?

– Хорошего дня, извини, – с виноватой улыбкой попрощался писарь и позвал за собой дикого. – Давай, я виды покажу.

– Виды не надо. Я сам посмотрю.

Кирилл медленно шел по дорожкам между постройками, покачивал столбы для факелов, подмигивал изредка попадавшимся ему по пути женщинам и открыто улыбался, встречая на себе оценивающие взгляды мужчин.

– Одежду, я так понимаю, по наследству передаете?

– Что-то типа того. Ну это летом все непонятные, а зимой у нас красиво: у всех шапки, варежки и шубы.

– Кроличьи?

– А как ты догадался? – юноша несколько секунд безуспешно подождал ответа и продолжил: – Дальше пасека и поле. Там смотреть нечего. Вот так и живем.

– Понятно. Спасибо. Я так смотрю, строили, строили коммунизм и построили. А ты чем занимаешься?

– Пишу, считаю, веду учет. Писарь.

– И всех знаешь и кто- чем занят тоже.

– Ну да.

– Полезный ты человек, – дикарь принялся расчесывать бороду, глядя на реку. – Посидим? Подумать надо.

– Пожалуйста. У меня других распоряжений не было.

Александр посматривал на местами сплетенные в тонкие аккуратные косички волосы дикого, на его неровно обрезанную неухоженную бороду и грубыми нитями прошитые лисьи шкуры, которыми были укрыты его потрепанные, но крепкие ботинки на высокой подошве. При всей неопрятности его одежды чувствовалась женская рука.

– Хорошие башмаки.

– Да, хорошие, – медленно, не отрывая взгляда от воды, проговорил Кир. – У тебя такие же будут.

– Откуда? – писарь коротко взглянул на свои перешитые несколько раз тряпичные ботинки.

– Заработаешь. Калмык совсем плохой. Давно кашляет? – гость повернулся в сторону юноши и уточнил: – Для тебя – брат Владимир.

– Да, уже больше года примерно. С зимы сильнее начал. Тогда все кашляли. Братья обряды проводили, молились. Тяжелая зима была, многие тогда ушли.

– Куда?

– Умерли.

– Плохо. Приказ где хранишь?

– С собой ношу.

– С собой – это правильно. Не заиграй.

Кир сложил руки за головой и откинулся на спину.

– А у вас зима как прошла?

– Нормально прошла, как обычно, со снегом, – дикий повернул голову вбок. – Как вы нас называете?

– Дикими, – писарь немного покраснел.

– Дикие? Неплохо. Кто придумал?

– Все не наши – дикие. Всегда так называли.

– Всегда?

– Я с детства помню.

– Сказки детям про нас рассказываете?

– Ну, да, а вы откуда знаете?

– Ты.

– Да, извини. Так откуда?

Кирилл недолго улыбался, почесывая бороду.

– Угадал. Поднимайся давай, тебя уже ищут.

– Кто?

– Сейчас увидишь или сперва услышмшь.

Тяжело стуча толстой подошвой ботинок в заклепках, из-за стены барака показался охранник Виталий.

– Стоять! Не двигаться! – прокричал он, направляя на сидевших на берегу обрез.

– Так встать или не двигаться? – не отрывая головы от земли, ответил дикарь.

– Встать и передо мной к усадьбе. – возбужденно проговаривал охранник. – И без резких движений.

– Виталь, что случилось? – писарь аккуратно отряхнул свой комбинезон.

– Тебе лучше знать, собака! Давай, пошли, пошли. И не говорить.

– Так кто нужен?

– Заткнись, Письмо! Кому сказал?

– Письмо? – засмеялся гость и медленно встал возле юноши. – А тебя здесь любят.

– Молчать, кому сказал!

Побросав свою работу, из строений с полным недоумением выглядывали местные, но, проводив взглядом неспешно двигающийся к лестнице конвой, возвращались к своим делам. Только Дядя Леша, закончив отбивать молотком косу, снял с вешалки свою черную мантию, перебросил ее через плечо и прихрамывая побрел к усадьбе.

Охранник сопроводил писаря и дикого в уже знакомую ему просторную гостевую комнату с длинным лакированным столом в центре. Почти все стулья за ним были заняты.

На во главе стола восседал брат Михаил.

– Володьку где потеряли? – осмотревшись спросил Кирилл.

Виталий как по команде ударил наглого гостя по ногам сзади и тут же приставил обрез к его взлохмаченной голове.

– Молчать!

– Кто его манерам учил? – немного кряхтя, бросил вчерашний пленник в сторону братьев.

– Лучше молчать, – прошептал ему писарь.

– Да нет, Александр, тебе лучше бы говорить, – непривычно фамильярно произнес брат Сергей.

– О чем?

– Дерзишь, юноша, – надменно ответил Сергей и кивнул охраннику.

Тот сразу же повторил свой излюбленный опускающий людей на колени удар по ногам, так что Письмо упал и выронил сумку, из которой по истертому полу покатились карандаши.

– Правда, лучше молчать, – засмеялся Кирилл, за что получил еще один удар тяжелым ботинком. В этот раз в область живота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.