Михаил Николенко
Дышать малиной. Весна

Глава 1 Встречают по одежке…

– У нас что, еще вещи во дворах сушат? – спросила бариста, поставив стакан горячего эспрессо незнакомцу с взъерошенными, густыми волосами.

– Заметно? – он с легким поклоном принял стакан.

– Еще как, – короткая грустная улыбка промелькнула на ее губах. – Такое давно не носят!

– Чем богаты, – спокойно ответил мужчина и громко втянул аромат кофе, слегка расширив ноздри. – Благодарю.

– Не за что, первый раз бесплатно. Но ты аккуратнее помогай, особенно когда не просят – нарвешься, – проговорила девушка активно жестикулируя.

Он обратил внимание на ее длинные фигурно состриженные рубинового цвета поблескивающие ногти, поверх которых был нанесен тонкий узор, напоминавший ему молодые кудри гороха.

– Красивые.

– Что?

– Ногти.

– О, – усмехнулась она. – Спасибо, а что больше ничего красивого нет?

– Лиса, – протянул он в ответ и отвел взгляд в сторону от киоска.

– Ладно, ухажер, спасибо, и давай уже куда-нибудь отсюда – всех клиентов мне распугаешь.

– Хорошо, – он сделал шаг в сторону. – Как зовут то тебя?

– Может еще номер дать? – засмеялась она и, прислонив руку к небольшой поблескивающей рамке на груди, сказала: – На бейджике написано.

– Плохо вижу, извини.

– Еще и слепой, а! – бариста покачала головой. – Слушай, не мое дело, но ведь молодой, здоровый и… вот так, – она провела рукой сверху вниз, описывая его силуэт.

– Проиграл.

– Бывает, – на выдохе проговорила девушка. – Правда, дуй уже отсюда. Клиентов распугаешь. У нас тут камеры.

– Спасибо, – он еще раз отвесил небольшой поклон и пошел в сторону рынка, обняв двумя руками теплый бумажный стакан.

Девушка несколько минут смотрела в сторону очень быстро уходящего незнакомца, пока он не затерялся в обступающей его толпе прохожих.

Люди привычно для себя двигались по тротуарам от конечной остановки трамвая до своего дома, попутно заскакивая в ларьки и открытые палатки, в основном за продуктами. Кто-то праздно нагуливал оставшиеся до своей дневной нормы шаги, кто-то в приступе жары, распахивал одежду и приостанавливался, чтобы перевести дух; и все терлись краями одежды, иногда сталкивались, почти не смотрели друг на друга и обязательно поглядывали на толстые темные глядельца в своих ладонях.

Все сторонились и отводили взгляд от неопрятного молодого человека в изношенной одежде, который очень быстро двигался, сторонился случайных касаний, и снисходительно обходил резко остановившихся у него на пути прохожих. Иногда он почти незаметно наклонялся в сторону некоторых из них, чуть видно расширял ноздри и сразу же резко одергивал голову и продолжал идти, близко прислоняя к лицу бумажный стаканчик, пока порыв еще холодного весеннего ветра не накрыл пылью всю улицу.

Полосатые тряпичные края навесов палаток встрепенулись, платья старушек резко прилипли к ногам, дутые куртки зашуршали будто раскрывающиеся купола парашютов. Поток людей на секунды замер, сопротивляясь сбивающему с ног ветру.

Человек в лохмотьях, как и все на рынке, замер на месте. Зажмурился и глубоко втянул воздух. Казалось, что он к чему-то прислушивается, но громко говорящий с самим собой высокий парень в обрезанных до колен штанах и со странными, очень похожими на фарфоровые, округлыми затычками в ушах, заставил его резко сойти с тротуара в заваленный картонными коробками закуток между палатками.

Здесь в относительной тишине он вновь закрыл глаза, постоял около секунды без движения, выронил пустой стакан и повернул голову в сторону. Будто влекомый чем-то невидимым, мужчина выскочил обратно на тротуар и, обступая прохожих, побрел сквозь нелепо пеструю толпу на север, против ветра.

В паре кварталов от рынка очередь из шести уставших работяг собралась возле чебуречной на углу. Проходя мимо нее, он шарахнулся от острого запаха раскаленного прогорклого масла, задержал дыхание и, сделав пару десятков размашистых шагов, остановился около фонарного столба. Оперся руками на колени, и зажмурился, сдерживая рвотный рефлекс. Отпустило. Он медленно выдохнул, чихнул и, слегка покрутив головой, пошел налево.

– Жаль, что кофе кончился, – проговаривал он про себя.

Первые встреченные им около рынка старые кирпичные пятиэтажки с обветшавшими деревянными дверями все чаще сменялись нарочито высокими железобетонными конструкциями с почти бесконечными стеклянными фасадами, в самом верху которых отражалось начавшее тускнеть перед закатом солнце. От этих строений не пахло ни древесной смолой, ни жареной картошкой, ни куриным бульоном, ни подвальной сыростью. Только концентрированная пыль, из которой сделаны эти дома, давно забытый запах ржавчины и что-то новое, едкое, точно неприродное.

– И как они так высоко научились строить? И зачем? – вопросы один за одним мелькали в голове. – Это сколько там подниматься до крыши?

Он удивлялся дорогам. Они стали почти ровными, и от них постоянно идет надоедливый, но размеренный запах жженой смолы. К нему можно привыкнуть и без помощи кофе.

– Зачем эти непонятные зеленые и красные лампочки на металлических столбах у перекрестков дорог? Как и эти белые полосы по ногами. Зачем?

Его раздражало бесконечное множество снующих автомобилей. Быстрых, тихих, красивых.

– И ни одной лошади. Ни следа, – он размял шею и сделал несколько наклонов вперед.

Через полчаса ходьбы ему начали встречаться в основном молодые в странных неровных одеждах люди. Девочки преимущественно одетые в яркие чуть прикрывавшие колени платья, квадратной формы куртки из незнакомого ему плотного материала и неуклюжую раздутую белую обувь на высокой подошве. Такие не похожие друг на друга. Но иногда встречались и приятные глазу женственные силуэты свободных сарафанов. Он даже останавливался, чтобы проводить их взглядом. Мужчины тоже носили разное. От уже встречавшихся ему коротких штанов с толстыми мешкообразными куртками с капюшонами, до обтягивающих темных костюмов с острыми краями карманов, узкими брюками, тонкими галстуками и невероятно отбеленными сорочками. Почти никто из встреченных прохожих не обращал на него внимания, но изредка он слышал новые непонятные ему слова и только по интонации догадывался, что это, скорее всего, ругательства.

С закатом солнца в городе похолодало и поубавилось шумов, так что мужчина сбавил ход, все больше всматриваясь себе под ноги.

Его привлек приближающийся неровный, но ритмичный стук металла о камень. Почти одновременно вспыхнувшие над тротуарами и вдоль дорог фонари давали неровный свет, так что человек остановился, чтобы рассмотреть источник раздражающего звука. Им оказалась светловолосая девушка в плотно облегающих черных сапогах с высоким тонким каблуком-сосулькой, очень плотно облегающим бедра куском ткани с узором, походившим на раскрас снежного барса, если бы тот, конечно, был гнедым.

На несколько метров вокруг от нее разило спертыми нотами тягучего жасмина и, черт бы его побрал, клоповника, которые резко выбивались на фоне уже приевшихся за день резких ароматов кислых кореньев, цитрусовых, чего-то медового и горьковатого, чего-то неприродного.

Он начал дышать ртом, но громко чихнул. Сразу выдохнул через нос и чихнул вновь.

– Фу, тут бомжара какой-то, – сказала в свое глядельце, девушка. Она немного ускорила шаг, прижимаясь к краю тротуара подальше от чихавшего. – Так я не поняла, ты с кем?

Мужчина задержал дыхание, еще раз громко выдохнул и снова чихнул.

– Надо было оставить хоть немного кофе, – подумал мужчина и, проводив девушку-барса взглядом, присмотрелся к фигурам в свете фонарей.

Совсем недалеко ровными рядами стояли аккуратно подстриженные туи. Он подбежал к ним и сорвал несколько иголок, растер их пальцами и глубоко втянул освежающий хвойный аромат. Сразу перестал чихать.

Мужчина наполнил легкие воздухом и теперь уже спокойно осмотрелся вокруг и расслабленно запрокинул голову. Все очень сильно изменилось. В городе стало гораздо светлее, настолько светлее, что с неба почти исчезли звезды.

На крышах и входах в здания разными цветами то загорались, то тухли, то пробегали непонятные слова. Иногда понятные, но в них почему-то не хватало букв.

– Опять алфавит поменяли?

Его внимание привлекла излучающая непривычный насыщенно голубой свет вывеска над дверью одного их спусков в подвал очередного стеклянного здания. Дверь открылась, и на улицу выскочили громко говорящие подростки. Вместе с ними вырвалась зловонная смесь запахов дыма, пота нездоровых людей, черной плесени и крепких паров перегара.

Когда подростки преодолели несколько ступеней вверх, мужчине от насыщенности неприятных ароматов резко стало не по себе. Он издал противный гортанный звук подкатывающей рвоты, закрыл рот ладонью и побежал подальше от этого спуска.

– Серег, я не понял, это че: уже бомжи от тебя нос воротят? – один из вышедших из ночного клуба засмеялся позади.

Мужчина бежал по тротуару, стараясь не дышать. Асфальтное покрытие под его ногами сменилось брусчаткой, он зацепился за неровность подошвой и за малым не упал. Левая тапка отлетела куда-то в сторону. Человек в лохмотьях сделал пару неуклюжих шагов, поймал равновесие, резко выдохнул и протяжно втянул уже холодный ночной воздух. Улыбнулся и повернул голову в сторону.

Засунув ногу в подобранную в паре метров от себя тапку, он сложил руки на груди и неспеша побрел за угол ближайшего стеклянного здания. Пройдя до шлагбаума, спокойно обошел эту рогатку и, всматриваясь в свет окон, посчитал этажи жилого дома.

– Семнадцать.

Недолго останавливаясь у каждого из подъездов, декорированных высокими тисненными колоннами, мужчина добрался до четвертого. Подошел к металлической двери, несильно потянул ее на себя. Не открылась. Он поджал левую щеку и внимательно осмотрел красный огонек, мигающий на небольшой металлической пластине с выдавленными цифрами от нуля до девяти и непонятными символами, напоминавшими руны.

Хорошо, что у подъезда стояла отделанная камнем и деревом скамейка.

Как поразительно тихо бывает в закрытых дворах центра города, спрятанных всего в нескольких сотнях метров от шумных загруженных дорог.

Он сидел на скамье в свете подъездного фонаря, сложа руку за руку и выставив перед собой босую правую ногу, упертую в тапку. Медленно дышал, ритмично длинной струей выдыхая пар изо рта.

Как все-таки изменился мир. Дом хоть и жилой, но почти не пах домом. Ни привычного аромата свежеиспеченного хлеба, ни чего-то жареного, нет даже запаха пропахших дымом шерстяных вещей, только рвотный зудящий в ноздрях смрад, иногда заносимый ветром откуда-то из-за угла. И пыль. Бесконечная пыль и бетон.

Быстрые шаги кого-то подходящего из-за спины заставили его немного повести головой. Из темноты в свет фонаря шагнула невысокая фигура. Молодой человек в странной фуражке с очень длинным и прямым козырьком тащил за своей спиной большую квадратную сумку, крепившуюся за его плечами широкими тряпичными ремнями.

– Не подскажите, это четвертый? – подошедший странно одетый человек перевел взгляд от своего светящегося глядельца в сторону скамьи и добавил: – А, понятно.

Он поднялся по ступеням и начал набирать цифры на металлической пластине на стене. Каждое нажатие отзывалось коротким звуковым сигналом и перешло в протяжное цикличное гудение.

От рюкзака незнакомца веяло щекочущим черным перцем, морской рыбой, смесью тмина и сезама и чем-то болотистым, схожим с подсыхающей в сильную жару тиной.

Гудки закончились, но ничего более не произошло. Человек с квадратной сумкой повторил свои действия еще раз. Снова протяжные противные гудки, и ничего после.

Лавиной до незнакомца докатился аромат, за которым он шел через весь город до этой холодной скамейки. Он выпрямился, вставил ноги в тапки.

– Вы в триста вторую? – донесся из темноты звонкий женский голос.

– Да! К вам? – ответил курьер и, сняв с плеч рюкзак, достал из него шуршащий бумажный пакет.

К подъезду, постукивая массивными каблуками, быстро шла высокая рыжеволосая девушка.

– Тут без сдачи. Спасибо, – она протянула несколько сложенных бумажек в руки человеку в странной фуражке. – Тут хрен, где припаркуешься.

– Да, я бы подождал.

Наблюдавший за обменом человек встал со скамейки и широко улыбнулся, рассматривая, как блестят большие круглые серьги подошедшей девушки.

От непривычного напряжения мышц лица у него заболели скулы.

– Этот с вами? – поинтересовалась рыжая у доставщика, взглянув на вставшего странного человека.

– Кто? – спросил курьер, но, не дождавшись уточнения, резко бросил: – Нет, спасибо!

Девушка повернулась в сторону скамьи:

– Че вылупился?

Вместе с ее словами мужчину окатила волна раздражающего острого забродившего зловония. Он зафыркал, почувствовал ком подкатившей рвоты, закрыл глаза и попятился в сторону от подъезда. Тапка предательски зацепилась за край бордюра.

– Э! – протяжно окликнул его доставщик еды.

Поздно.

Короткий звук тормозов, толчок в бок, падение на асфальт и жесткий удар головой.

– Твою ж мать, – тихо проговорила девушка и выронила бумажный пакет.

Из автомобиля выскочила невысокая девушка и подбежала к сбитому.

– Живой? – спросила подоспевшая рыжая.

– Я откуда знаю? – растерянно ответила вторая и прикоснулась к шее сбитого пальцами. – А! – вскочила она. – Он холодный!

– Да не ори ты. Конечно, он холодный, на улице ж холодно. Отойди.

– Ты что разбираешься?

– Да тише ты! – рыжая прощупала пульс незнакомца и, повернув его голову, осмотрела еле видимое поблескивающее в свете фонарей рассечение, перебирая пальцами окровавленные волосы. – На курсах проходили. Элитный район, центр! Одни бомжи! Так, жить будет. Чего ты там машину не оставила?

– Я не влезла, – вторая девушка сцепила пальцы в замок и прижала к груди руки, чтобы унять дрожь. – Надо скорую вызывать.

– Ага, права только получила, и скорую? Давно пешком не ходила? Денег дашь, да и все. Глянь, вон какие тапки валяются. Кеды ему купишь, и хватит. Наверное, – она осмотрелась по сторонам. – Главное, чтоб никто не видел.

– Я видел! – отозвался, стоявший у подъезда доставщик.

Рыжая резко встала и быстро подошла к курьеру вплотную. Несколько секунд она, не моргая, смотрела в его глаза. Он смотрел на нее так же не отрывая взгляда.

Поняв, что в гляделки она не победит, девушка открыла сумку и достала из кошелька примерно половину имеющихся наличных.

– Все равно видел.

Она оглянулась на вторую девушку, дрожащую над телом сбитого незнакомца, и чуть слышно выругалась.

– Охрененные мужики пошли, – протянула доставщику остаток наличных, но плотно сжала их не отпуская. – Поможешь в квартиру затащить! Без вариантов.

Они подошли к машине.

– Ох, здоровенный падла! – рыжая попыталась приподнять сбитого. – Даш, дай ключи и припаркуйся уже где-нибудь. У тебя аптечка на кухне? Ладно найду, убирай машину.

Через несколько минут Даша припарковала автомобиль в дальней части двора и встретилась у подъездной двери с выходившим доставщиком.

– Хорошего вечера! – он довольно улыбался и не пропускал ее внутрь.

Она пристально посмотрела в широко посаженные глаза молодого человека. Он так же пристально смотрел в ответ.

– Наличных нет, – сказала она и с недовольной миной на лице протиснулась в дверь.

Лифт мучительно медленно поднимал ее на двенадцатый этаж.

Подойдя к двери своей квартиры, она вынула ключи, оставленные в замочной скважине снаружи. Скинула с себя обувь и прошла на свет в гостиной.

В центре комнаты рыжая подруга, оперев обмякшее тело незнакомца о свои ноги, склонилась, обматывая его голову бинтами. Напротив них не шевелясь расположилась кошка, которая, немного подав нос вперед, явно принюхивалась к неподвижному гостю.

– Иди держи! Чего встала? Видишь кровь хлещет.

Хозяйка квартиры опустилась на колени рядом с подругой и взялась за голову сбитого.

– Может зеленкой помазать.

– Ага! И огурцом натереть! – выдала рыжая, немного запыхавшись. – Просто держи!

– Седой уже местами. Глянь, какие ресницы длинные. Симпатичный, – тихо пробормотала хозяйка квартиры, всматриваясь в лицо сбитого.

Рыжая перестала мотать бинт и, оторвав взгляд от пострадавшего, произнесла:

– Ты, мать, ножницы бы принесла!

Она перехватила голову и, внимательно осмотрев незнакомца еще раз, добавила:

– Симпатичный? Ну, если только хорошенько отмыть.

– Что-то говорила, Юль? – протянула ножницы, вернувшаяся хозяйка квартиры.

– Ага. Говорю, ты с детства кошек подбираешь?

– Не поняла.

– Вот и я не поняла! Весь хлам в дом тащишь! Или тебе про альфонса твоего напомнить? То-то. Вот, теперь все! – рыжая небрежно стянула повязку на пару миллиметров вниз и аккуратно опустила голову незнакомца на пол. – Тебе не знаю, а мне надо выпить. У тебя же есть? – она тут же засмеялась. – У кого я спрашиваю?

– Ты бы сначала разулась, – улыбнулась Даша.

– Да, и срочно руки мыть после этого, – Юлия указала пальцем на сбитого незнакомца в лохмотьях.

– Кстати, где роллы?

– А ты пакет не взяла?

– Нет. Я думала, ты взяла.

– Значит, будем худеть!

– Как обычно.

Глава 2 Утро вечера…

Опьяняюще сладкий искомый аромат витал в воздухе. Он пропитал собой все пространство, уволакивал и обнимал тонкими нечастыми покалываниями в ноздрях. Если бы не этот раздражающе ржавый запах человеческой крови, то можно бы и не вставать. Но надо.

Сбитый слегка приподнял голову, но тут же почти неслышно простонал от резкой боли и потрогал седой висок пальцами. Стянул с волос неплотно намотанную белую ленту из тонкой ткани, рассмотрел красные пятна на ней и отложил ее подальше от мягкого палевого ковра в центре комнаты. Погладил сидевшую в ногах голубоглазую с короткой шерстью кошку, взял ее на руки. Осмотрелся.

Просторно и пусто. На стене висело очень большое мутное глядельце с красным огоньком. Под ним два до безобразия уродливых белых горшка.

– Кто придумал лепить горшок в форме тела женщины? Без рук, без ног, без головы. И с кого лепили? По плечам же видно, что не ниже, чем с боярской дочери. А может и с тюркской рабыни? – все предметы, по которым он скользил взглядом вызывали вопросы. – Все одно – срамота.

Сбитый поднялся и, слегка пошатываясь, побрел на доносящиеся звуки женских голосов.

Искомый аромат усилился, но вместе с ним пришла острая смесь оттенков перца, лука, яблок и отвратной браги. Он остановился у дверного проема и, медленно дыша, начал привыкать к обилию новых запахов.

– И на много попала?

– Еще не знаю – инвентарку надо делать. Понимаешь, каждый день что-то бьют. Как будто специально. Даже обидно. Завтра посчитаем какой будет минус. Даже знать не хочу.

– Ну, тебе-то какой минус? – стоявшая возле стола рыжеволосая несколькими глотками опустошила бокал. – Посчитаешь, на сотрудников разделишь.

– Юль, я так не могу, – тяжело выдохнула Даша.

– Пфф. Не могу. Все могут! В холодильнике есть еще?

– Есть, возьми слева. Белое, – растягивая последнее слово по слогам, произнесла Даша и резко замолчала, увидев, что в коридоре стоит человек, которого она сбила.

Он смотрел в ее сторону, слегка наклонив голову, и практически не моргал.

Девушку напугало каменное лицо с яркими бликами на глазах, которые настораживающе играли в тени от его массивных надбровных дуг.

– Юль, – Даша протяжно позвала подругу.

– О! Здрасте. Я же говорила скоро оклемается, – бросила она подруге, но тут же поменяла интонацию. – Так, кошку поставил!

– Добрый вечер, – приятным низким и очень объемным басом произнес незнакомец и продолжил поглаживать кошку, спокойно сидевшую на его руке.

– Все понятно. Сколько? – нарочито по-деловому произнесла Юлия.

Сбитый приподнял кошку чуть выше, и та перебралась на его плечо, ловко развернулась на своих длинных ногах и уселась, глядя в ту же сторону, что и мужчина.

– Добрый вечер, – он повторил немного громче.

– Матильда, ты заболела что ли? – обратилась к кошке рыжеволосая девушка.

Матильда наклонила голову вперед, напрягла задние лапы и, слегка выпустив когти, начала шипеть в ответ.

– Тише, – мужчина погладил кошку по передним лапам, в ту же секунду она осунулась, потерлась головой о его волосы и, прикрыв глаза, начала протяжно мурчать.

– Здравствуйте, – Даша встала из-за стола и отодвинула стул. – Проходите, пожалуйста. Извините меня, я не хотела.

Мужчина прошел к столу. Матильда вывернула на сколько могла шею, не отрывая своего кошачьего взгляда от рыжей гостьи.

– Извините, пожалуйста, – не унималась девушка.

– Как звать? – спросил незнакомец.

– Даша, Дарья. Как удобно. Вас?

– Миша. А эту? – он кивнул в сторону Юльки.

– Пфф. Эту, – округлив глаза, заговорила рыжая строгим отчитывающим тоном: – Эту зовут Юлия Сергеевна. Так что вам Михаил надо?

– Миша, – спокойно поправил ее мужчина и спустил Матильду с плеча на пол.

– Что? – Юлия Сергеевна удивилась наглости незнакомца.

– Миша, а не Михаил. А надо мне… – он на секунду замолчал, – воды для начала.

– Извините, сейчас, – отозвалась Даша.

Она не заметила, как глубоко он втянул воздух, когда она прошла рядом с ним.

Дарья достала из шкафа высокий стакан и, бедром отодвинув подругу, налила воды из графина.

– Возьмите, – она поставила стакан перед ним.

– Спасибо, – мужчина отпил глоток и, громко поперхнувшись, резко выплюнул на стол перед собой все, что успел набрать в рот.

– Притащила в дом… – начала говорить Юля, но, услышав, как в другом конце кухни зашипела кошка, которая уже поджала лапы и приготовилась к прыжку, замолчала.

– Все хорошо? – спросила вторая девушка.

– Мертвая вода, – прокомментировал собравшуюся в небольшие озерца и лужи воду на столе и в посуде Миша. – Есть другая?

– Это фильтрованная. Только из-под крана если. Будете?

Мужчина кивнул и легонько похлопал по колену ладонью. Матильда резво запрыгнула на колено и, прищурив глаза, замурлыкала.

– Точно заболела кошка, – шепнула Юлька, набиравшей воду подруге.

– Странная животина. Ни разу не видел такой! – сбитый гладил кошку за ушами.

– Обычная сиамская, – Даша поставила стакан обычной водопроводной воды сбитому.

Он поднес его к носу, понюхал, отвел лицо в сторону и, громко выдохнув, залпом опустошил его.

– Простите меня, пожалуйста, – вновь начала Дарья.

– Хватит уже. Нормально.

– Вы не будете заявление писать?

– Что?

– Заявление в полицию.

– А, – сбитый потрогал рассечение на голове. – Про это? Нет. К жандармам не пойду. А где нужник?

– Нужник? – спросила Юлька, округлив глаза и вскинув тонкую бровь.

– Ну, да. Куда вы…

Мужчина начал медленно вращать ладонью в воздухе по направлению от себя в попытке подобрать слова.

– Туалет, наверное?

– Наверное, – неуверенно подтвердил он.

– По коридору вторая справа дверь.

Он аккуратно согнал кошку с колен и вышел из кухни.

– Нужник? – вполголоса заговорила рыжая. – Серьезно? Может он из дурки?

– Похож немного.

– Так это же здорово! Кто ему поверит? Вызовем бригаду, сдадим и все. Как и не было.

– Кажется, он свет не включил, – задумчиво проговорила Даша. – Я сейчас.

Закрыв за собой дверь, Миша с трудом различал белые контуры впереди и сбоку от себя. Он почесал бороду и мощно чихнул от знакомого, но почти забытого запаха хлорки. Так мощно чихнул, что зажмурил глаза и услышал, как на место становятся позвонки где-то в шее. Когда он вновь распахнул ресницы, плоская похожая на светящийся клубок из змей лампа в центре потолка уже работала. Перед ним прямо из стены висела причудливая белая рукотворная ракушка. Холодная. Он поднял крышку и взглянул на небольшое количество воды в ней.

– Наверное, сюда.

Не переставая чихать, он рассматривал небольшой рукомойник слева, подставку под странный отдающий морской водой щелок и аврорового цвета сверток бумаги с выдавленными узорами и резким напоминающим забродившее персидское яблоко запахом. Хлоркой и еще чем-то незнакомым, но точно ядовитым несло от стоявшего на полу небольшого стакана со вставленной в него белой палкой с щеткой на конце. Сбитый осторожно приподнял ее, и ему сразу стало понятно ее предназначение, равно как и зачем здесь все эти яды и бумага.

Через минуту, безуспешно пытаясь сдержать чихание, он стоял над заполненной ракушкой. В руке вместо привычного посоха держал щетку и, тяжело выдохнув, оперся рукой о стену, чтобы наклониться, но тут же отринул к двери. С протяжным ревом водопада в ракушку обрушился бурный поток воды и тут же унесся куда-то, смывая с собой все лишнее.

Сбитый поставил щетку на место и снова начал чихать.

– Мне, кажется, что он там чем-то… не тем занимается, – Юлька вслушивалась в доносящееся из коридора чихание.

– Странный какой-то. Может ударился сильно?

– Может хрен с ними, с правами? Вызовем?

Мужчина вернулся на кухню, прошел мимо стола к кошке, которая лениво растянулась на подоконнике. Прислонившись к стеклу лбом, посмотрел сквозь свое отражение на город в его ночных огнях, спокойно освещающих последние часы перед рассветом. В нос бил сладковатый аромат тушеного мяса. Он осмотрелся и увидел маленькую металлическую миску с остатками корма у своих ног.

– Значит, мышей Матильда не ловит! – незнакомец сдвинул брови. – Неправильная животина!

– Миш, у вас фамилия есть? – спросила рыжая.

– Родин я, – спокойно ответил сбитый.

– Родин Михаил. Ага, – она схватила свое глядельце и начала активно перебирать по нему кончиками пальцев, – Только историк, и не похож. Ладно, не прокатило.

– Может быть чай? – предложила Даша.

– Я еще не допила, кажется, – Юлька отложила телефон и посмотрела на уровень жидкости в бокале.

– Яблоко, пожалуйста, – уверенно проговорил мужчина.

– Хорошо, – хозяйка пошла к шкафу.

– Значит, у тебя яблоки есть, а я тут твоим сыром с булками давлюсь.

– Мы ж не пьем, а дегустируем.

– Это мы первую дегустировали, – по-доброму дерзила гостья. – Которая деревом отдавала каким-то.

– Дубом, – мужчина взял яблоко из рук Дарьи.

– Да, наверное, дубом, – Юля поставила бокал на столешницу. – А вы откуда знаете?

– По запаху, – сбитый сел на стул.

Юлия Сергеевна вопросительно посмотрела на Дашу, опустила уголки рта и немного подняла подбородок:

– А сейчас что пью?

Он слегка повернул голову к окну.

– Берсень, – невнятно проговорил мужчина, кусая яблоко.

– Чего?

– Или крыж, – прожевав, ответил сбитый. – А до этого пиво из пашены.

– Крыж? – она потянула бокал и поводила им перед носом и широко раскрыла глаза. – Точно. Крыжовник!

– Дай сюда, – Даша выхватила бокал у подруги, втянула аромат ноздрями и сделала небольшой глоток. – Ты какую бутылку взяла?

Она сделала пару шагов к холодильнику и, заглянув в него, резко закрыла дверцу.

– Юль, блин, я же говорила слева, – расстроилась хозяйка квартиры.

– Какая разница?

– Это домашка. Мне ее еще описывать. Ты, что не видишь бутылка без этикетки?

– Ну, извини, Даш, – рыжая легонько погладила по плечу подругу и повернулась к сбитому. – Миш, давай по-простому. Вот, одет как бомж, а зубы белые. И тут крыжовником вино пахнет. Чет… чет не так. Это прикол такой, да?

– Что значит бомж?

– Ты серьезно?

– Да, – Родин продолжил кусать яблоко. – Целый день слышу.

– Даш, давай все-таки бригаду вызовем?

– Не будем мы никого вызывать! Миш, много вопросов, – она завела волосы за ухо. – Во-первых, спасибо, что никого не вызываем. Во-вторых. Или, наоборот, во-первых: простите, что так получилось. Что я вам должна в качестве э… компенсации?

Мужчина внимательно слушал девушку, поглаживал кошку и рассматривал строгие прямые линии вокруг. Множественные черные ручки, прямые серые дверки, уходящие от пола до самого потолка, плоский рукомойник с краном, стол из стекла и камня, металлический сундук с окошком. И второй. Очень высокий, иногда противно пощелкивающий и постоянно гудящий.

От яблока в его руке осталась только короткая плодоножка.

– Я здесь оставлю, – Миша положил мусор на край тарелки.

– Миш, вы слышали, что я спросила?

– Да. Поспать надо. Утра вечера…

Не договорив, он поднял Матильду с подоконника на плечо и молча прошел в гостиную, где разместил кошку у себя в ногах и, подложив руку под голову, попробовал заснуть на полу.

Девушки на кухне смотрели друг на друга, не понимая, что происходит.

Рыжая оторвала палец от бокала и указывая им наверх сказала:

– Ща.

Она медленно пошла по коридору до гостиной. Подсмотрев из-за угла на человека на полу, достала телефон и сделала фото. Вернувшись на кухню, Юлия Сергеевна попыталась жестами выразить все свое негодование, но больше походила на курицу, исполнявшую шаг на месте.

– Это что вообще? – наконец вполголоса произнесла она. – Тебе не страшно?

– Я не знаю, он на вид страшный, как черт! Симпатичный такой черт, но страшный! Но почему-то мне не страшно, – шепотом ответила хозяйка квартиры и подперла подбородок рукой, всматриваясь в реакцию подруги.

– А мне оооочень как страшно. Понимаешь очень, на букву «П» как страшно. Вот фото сделала, – она протянула телефон Дашке и начала комментировать: – Матильда его сторожит как будто. Видишь, как сидит? Охренеть, да?

– Да, странно. Первый, кого она приняла сразу. Ко мне полгода привыкала.

– Ага. А нам с ним спать. Да не смотри ты на меня так. Не смешно. Кстати, у тебя дверь в комнату запирается? – она уловила легкий кивок подруги. – Тогда я с тобой.

– А если бы не запиралась?

– Тогда бы ты со мной! А знаешь, правда, ко мне поехали? А этого тут оставим. Запрем и… и черт с ним! Утром разберемся.

Даша посмотрела на циферблат массивных черных часов на своей руке:

– Документы только возьму и поехали. Что он там сказал: «Утро вечера мудренее»?

Глава 3 Долг платежом…

Первая ночь в человечьем теле всегда заканчивается болью в спине и суставах, гудящей головой и неимоверной жаждой.

Родин поднялся с пола, встряхнул затекшую руку и немного опешил.

Из глядельца на стене на него располагающе смотрела обрезанная по пояс короткостриженая, как Юлия Сергеевна, девушка с такими же ведьмиными глазами, бледной кожей и белыми, как снег, блестящими жемчужными зубами. Она что-то говорила, как вдруг ее сменил такой же обрезанный по пояс смуглый мужчина. В следующий миг появилась и вовсе только улыбающаяся свекольного цвета губами изредка шевелящая объемными ресницами лысая женская голова. Вслед за ней быстро друг за другом рисовались виды высоких запыленных кирпичных стен города или городов и бесконечно снующие по ровным черным дорогам автомобили.

По прилипающему к небу языку сбитый понял, что тратит на разглядывание картинок слишком много времени и, подобрав окровавленную тканевую ленту, направился на кухню. В дверном проеме он замер. Холодок пробежал по спине. Он выпрямился и обернулся на дверь за спиной. Пробежался взглядом по стенам, вазам и дивану. Никого. Только растянувшаяся на ковре Матильда.

– Ксс, – он позвал Матильду и продолжил идти на кухню.

Витающие ароматы уже не так резко били в ноздри, стало гораздо проще дышать и ориентироваться. По кислому запаху гниения Родин нашел в шкафу под рукомойником черный шуршащий мешок с остатками пищи. Закинул туда бинт. Взял со стола свой вчерашний стакан и, разобравшись какую из округлых металлических ручек поднять, чтобы пошла вода, медленно набрал себе попить. После всполоснул стакан и поставил его рядом с рукомойником. Покрутил в руках мягкий белый сосуд с напоминающим луговые травы запахом и, разлив по несколько капель в покрытые налетом от высохшего вина бокалы, начал полоскать их до тех пор, пока жидкость не перестала пениться. Он поставил всю посуду в одну сторону и, опершись двумя руками о край столешницы, внимательно изучил черное стекло с округленными краями, лежавшее перед ним: кружочки побольше и поменьше, черточки, точки, овал и ключ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.