Дмитрий Шимохин
Восхождение язычника – 4

Глава 1

Шли мы вдоль берега, по пути попадались мелкие селения, да и корабли разные как торговые, так и боевые. Каждый раз, когда они проходили рядом, я с задумчивостью провожал их взглядом. Ведь пустить их ко дну с моей силой дело нехитрое. Толку от этого, правда, не будет никакого, а вот попробовать взять на абордаж в данный момент мне казалось излишним риском. Все-таки людей у меня маловато, тридцать четыре человека сейчас на драккаре. Вот когда наберу еще людей, можно будет попробовать, а пока рановато.

Так что я забавлялся тем, что расспрашивал Путяту о местности вокруг, или, если попадалась крупная река, куда она ведет. К сожалению, карт у меня не было.

– А это что за река? – я указал вперед, где виднелось устье большой реки.

– Да не знаю я, Яромир, точнее, и не упомню уже, здесь столько речушек, – в очередной раз проворчал Путята.

– Луга это, кажется, – с сомнением произнес рядом сидящий Трасил.

– А ты откель знаешь? – с недоверием поинтересовался у родича Путята.

– Так, я же три годины у Гавры весловым был, пока его лихоманка не забрала, ходил он в этих краях, торговал, значится, – пожал Трасил плечами.

– И куда по ней можно добраться? – спросил я у Трасила.

– Не знаю, мы по ней недалеко ходили, шкурки разные скупали, а вот за тем мысом, – и Трасил указал рукой вперед, – Нарава течет, по ней можно до большого озера добраться, хотя кто-то говорил, что это два озера. Вот на том озере городишко торговый стоит, Плесков[1]. – В основном там кривичи проживают, на самом озере много их поселений. А по берегам Наравы другие народы живут, по-нашему мало что понимают, но тоже торгуют. Соль и железо у них ценится, – закончил Трасил.

Эти названия показались мне смутно знакомыми, мы успели обогнуть мыс и даже прошли мимо устья Наравы, когда я смог понять. Нарава – это же Нарва, а Плесков, видимо, Псков.

– Говша, разворачивай судно, вон туда правь, – и я указал на устье реки.

– Так что, в Плесков, что ли, пойдем, – удивился Путята.

– Может, и зайдем, я посмотреть хочу, – озвучил я свои мысли.

Черт знает, что меня толкнуло, направить корабль туда, но очень уж захотелось.

Река была большой и полноводной, на берегах которой действительно встречались небольшие поселки. Часть была расположена на самом берегу, другие же скрыты среди деревьев. Возле одного из поселков мы причалили, но жители завидев драккар сразу начали разбегаться, уходя в лес.

Глядя на спины убегающих, я улыбнулся, к сожалению, это реальность сегодняшних дней. Я ведь на драккаре, а не на ладье, видимо, местным жителям хорошо знакомы норманны, и что хорошего от них ничего не стоит ждать.

Так что, погрузившись обратно в ладью, мы продолжили свой путь в сторону озер. На следующий день, идя по реке, я заприметил высокий, скалистый утес, что врезался в реку и нависал над ней.

– Правь к берегу, туда, – я указал на пологий берег поблизости.

Как только нос корабля клюнул в берег, я спрыгнул на землю и ломанулся в сторону утеса.

Пришлось продираться среди кустарника и другой растительности, что оккупировала берег.

Спустя полчаса я забрался на вершину, вид открывался чудесный, и можно было легко обозреть все окрестности.

Река была как на ладони. Странно, что это место еще не занято, ведь с него можно прекрасно обороняться, да и с реки никто не подойдет незаметно.

– Ухх, ухх, – раздалось сзади сиплое дыхание.

И я обернулся, на утес взбирался Говша вместе с Даленом, Гостивитом и Путятой.

– И куда же ты так рванул, Яромир-то еле угнался за тобой, – неодобрительно произнес Говша.

– Сюда, вы только посмотрите на это место. Оно отлично подойдет, – произнес я с широкой улыбкой.

– Подойдёт для чего? – спросил Путята.

– Как для чего? Для моего города, конечно, – и я рассмеялся словно ребенок. Парни же странно на меня посмотрели и переглянулись.

– Города? А чем тебя Новгород не устраивает, ты вон как там расстраиваешься, неужто бросишь все? – сказал Гостивит.

– В Новгороде свой хозяин есть, а здесь я хозяином буду. Море рядом, а дальше и Плесков, где торговать можно. Да и от соседей угрозы никакой. Если здесь крепость возвести, нас тяжело будет на меч взять.

К тому же по-настоящему укрепляться в Новгороде себе выйдет дороже. Владимир в этом себе угрозу может усмотреть, а ссориться с ним не с руки. Ведь в будущем он наверняка станет Великим князем и хозяином тех земель. А здесь мне никто не помешает!

– И что, ты все бросишь в Новгороде, что ли? – раздался вопрос от Путяты.

– Нет, пока точно нет, – пожал я плечами. Продолжая осматриваться.

– Не боишься, что к тебе сюда гости могут наведаться с желанием пограбить. Вон с того же Плескова, вряд ли тамошним людишкам это придется по нраву.

– Встретим всех, кто придет. Будет у меня свой град, с крепостью и ромейскими банями, – и я вновь расхохотался.

– Где же ты столько людей да злата возьмешь, чтобы свой град построить, – задал резонный вопрос Говша.

– Ежели надо, то мечом возьму, и злато, и людей, и все, что мне нужно будет, – твердо ответил я. – Сегодня здесь остановимся, отдохнем, а завтра дальше пойдем.

Переночевав, отправились дальше по Нарове, по пути все так же попадались маленькие селения, но по мере того, как мы приближались к озеру, селения становились крупнее. Плывя по озеру, мы замечали рыбаков на утлых судёнышках, которые, завидя нас, правили к берегу, бросая свои занятия. Озеро было немаленьких размеров, но все-таки намного меньше Ладонежского, из этого озера мы переправились в следующее, где на берегу виднелись стены Плескова[2]. Привязалось же название, Псков, он и есть Псков.

Город расположился между двух рек, а его крепость стояла на высоком мысу возле устья одной из рек. Сам город занимал весьма обширную территорию, на мой взгляд, не меньше десятка гектаров.

Причалили на берегу, и к нам сразу направились стражники. Которые выяснили, кто мы и откуда, будем ли вести торговлю.

Я их заверил, что торговать мы не будем, только снедь купим. Да и вообще, мы мирные люди, почем зря никого не обидим.

Старший стражи смерил меня недоверчивым взглядом, но препон чинить не стал.

Так что удалось спокойно закупиться снедью и прогуляться по торгу. Где, я обратил внимание на товары, хватало изделий из железа. Не самого лучшего качества, конечно, но они были и не в малых количествах.

Неужто где-то поблизости руду добывают, надо запомнить. Да у людей после поинтересоваться на этот счет. Можно было, конечно, попытаться сейчас по кузнечным мастерам походить и приобрести железо, но я решил оставить это на потом, ведь и на обратном пути в Новгород, сюда снова можно будет заглянуть и купить, если вариантов получше мне не попадется.

Закончив с покупками, я вернулся на корабль, и мы отчалили. Пара дней пути по Нарове, и корабль вырвался на простор Балтийского моря, взяв курс на Устку. Шли по-прежнему вдоль берега.

В этот раз я решил не заходить в Даугав, он же будущая Рига, а обогнуть залив и прибрежные острова с моря и сократить наш путь.

Вот только между этими островами курсировали два драккара, которые пошли нам наперерез. Хорошо хоть, вовремя их заметили. Драться желания не было, а вот проверить скоростные качества моей «Щуки» очень уже хотелось.

Ветер был слабый, и мы шли на веслах, как и приближающиеся драккары.

– Расправить паруса, суши весла, – громко прокричал я, отдав приказ.

Пара недоуменных взглядов были мне ответом.

– Яромир сказал расправить паруса и сушить весла, – прикрикнул на них Говша.

– Но как же, – и Вольга, один из поморов, указал на летящие по волнам в нашу сторону драккары.

– Быстро, – взревел я. – Ишь какие.

И моя команда вязалась за дело. Ромеи и друзья лишь ухмылялись, смотря на поморян, которые с опаской косились на приближающиеся с каждым мгновением корабли.

Уже были слышны крики радости и предвкушения, летящие с драккаров, один направлялся к нам, второй же пошел наперерез, если вдруг мы попытаемся от них ускользнуть.

Наконец-то все было готово, и люди убрали весла.

Я переместился на середину судна и поднялся во весь рост, тут же со мной рядом оказались Гостивит и Дален, которые вцепились в меня, придерживая, чтобы я не упал.

Призвав силу ветра, я поднял руку, парус начал наполняться потоками ветра, и «Щука» двинулась вперед, с каждой секундой набирая скорость.

– Юха, Юху, – донеслись крики от моих друзей. Корабль, который пошел нам наперерез, опоздал на какие-то жалкие десятки метров. Поморы же смотрели во все глаза, с недоверием поглядывая на отстающих от нас преследователей.

«Щука» же неслась вперед, качаясь по волнам, в лицо бил пронизывающий морской ветер и летели брызги.

Корабль развил весьма приличную скорость, или мне так казалась. Нас пытались преследовать, но недолго. Ведь это было бесполезно, слишком быстро мы удалялись вперед, и расстояние с каждой секундой лишь увеличивалось.

Дальнейший путь до Устки прошел спокойно, и мы наконец высадились на родном берегу. Соплеменникам я дал два дня на отдых, ромейцев оставил охранять корабль.

За два дня успел побывать в отчем доме и рассказать, как устроилась сестра. С прадедом также переговорил, сказал, что на следующий год мне понадобится жрец Триглава. У Рознега как раз были помощники, и он меня заверил, что сможет подобрать хорошую кандидатуру. Ведь, что бы я ни делал, поддержка жречества необходима. Таков быт данного времени, и многим простым людям одобрение жрецов требуется. Всякие мистические знаки тоже влияют на быт.

Причем жрец мне нужен лояльный, а не абы какой. Вот такого мне прадед и обеспечит. У Снежаны тоже провозился, заготавливая мазь. Да и про Керона не забыл который был рад мне и Говше. Так же состоялся разговор с Могутой, ради которого мне пришлось идти на подворье дядьки Беляя. Где не сказать, что меня встретили с радостью. Дядька был хмур и неразговорчив. Могута же, наоборот, с удовольствием на меня поглядывал и огласил свое решение, что все же отправится со мной, на что дядька еще больше скривился. Я не знаю, что у них произошло, но лезть и разбираться в их отношения у меня желания не было. Главное, у меня в команде прибавился еще один одаренный, с такой же стихией, как и у меня. Да и на Магуту можно положиться, все-таки родич как-никак, и делить нам нечего. За прошедшее время я еще собрал пару мешков камней, о которых упоминал Венетий.

Так что время было потрачено не зря.

Наутро явились мои соплеменники, время они явно зря не теряли и рассказали о обо мне и о службе у меня. Рядом с моим дракаром собралась огромная толпа из мужчин, которые пришли пытаться попасть ко мне на службу. Их было не меньше сотни, а их галдеж можно было расслышать в самой Устке. Видимо, со всей округи сбежался народ.

Чуть дальше выстроилась другая толпа из женщин и детей, пришедшая уже поглазеть, как я буду отбирать себе людей.

В этот раз выбор был больше и, помимо неопытной молодежи, попадались и серьезные вои, мне было из кого выбрать.

Я медленно проходил вдоль толпы и вглядывался в нее, обращая внимание и на рост, и на ширину плеч, попадались и знакомые лица. Среди толпы стоял Крой, которого мы с друзьями спасли от гоблинов на испытании, были и другие парни, с которыми я проходил испытания.

Тридцать четыре человека я отобрал, в основном старался брать молодежь, но и семерку из старшего поколения взял к себе.

Остальным же пришлось уйти ни с чем, но я им дал надежду, что это не последний раз, когда я набираю себе людей.

Загрузив на судно оставшуюся у деда на сохранении броню и оружие и пополнив запасы провизии, мы отчалили из Устки, наш путь лежал в земли пруссов.

Ведь новичков стоило одеть и вооружить, а закупленного в прошлый раз на это дело было маловато, и на это требовались монеты, маленькие такие, золотые и серебряные кругляши. Запас денег у меня, конечно, еще был, вот только слишком быстро они разлетались. А людей еще кормить надо, и платить им. А деньги имеют свойство кончаться, без пополнения. Лезть пограбить кого-нибудь, чтобы пополнить запас своего имущества, на мой взгляд, было рановато, люди несработанные еще, да и часть без брони и оружия. Так что у меня была мысль, как обогатиться другим способом, надо всего лишь поднять то, что в земле лежит свободно. К тому же я подготовился, и сита и лопаты у нас были.

Наш маршрут лежал на большую песчаную косу или балтийскую косу, как ее называли в моем мире. Причалили в ее конце, была мысль сделать это на самой косе, но, поговорив с Говшей, я отказался от этой мысли. Слишком заметен был бы наш корабль в таком случае.

Прибыли мы туда под вечер и разбили лагерь не на самой береговой линии, а чуть в глубине. Не забыв прошерстить округу и изучить прилегающую местность на сюрпризы. Также я назначил охранение, и тройку людей, кто будет ночевать в драккаре.

Пока готовилась еда, я пошел прогуляться по песчаной косе и почти сразу среди мусора, вынесенного из моря, нашел пару кусочков янтаря, маленьких, всего лишь с ноготь длиной и такой же толщины, как у пальца.

– Хех, – значит, я был прав, не ошибся и подкинул найденный янтарь в руке.

– А-а-а, а-а-а, – раздались женские крики со стороны лагеря.

Баба, откуда там баба-то взялась? Мелькнула у меня мысль, и я поспешил в лагерь.

На краю его собралась толпа, и мне пришлось расталкивать людей, чтобы пробраться.

В середине толпы стояла молодая девчонка лет пятнадцати в каких-то обносках и старик, которого держали двое за руки. От них ужасно несло рыбой. Вокруг девчонки ошивался один из новичков, Юраг из тех, что постарше и уже ходил в походы. Он всячески лапал девчонку, которая начинала от этого кричать, а старик, видя это, пытался вырваться, чем вызывал смех окружающих.

– И что здесь происходит? – взревел я, привлекая к себе внимание.

– Да вот, поймали, следили за нами из кустов, – проговорил один из поморян, державших деда.

– Вот развлечься хотим, ты посмотри, Яромир, какая симпатичная, всем хватит, – с вожделением проговорил Юраг и вновь полез к девчонке, заставляя ее кричать.

И происходящее мне не нравилось.

– Ты, Юраг, ручонки-то не тяни, – прошипел я. – Я здесь решаю, отпустите их, – медленно проговорил я.

Парни с неохотой отпустили старика, и девчонка сразу же кинулась к нему.

– Накам, – позвал я прусса. – Ты понимаешь, о чем они говорят?

– Да, – ответил парень, когда пробрался ко мне сквозь толпу.

– Тогда спроси у них, кто они такие и что здесь делают.

– Они рыбаки, рыбу ловят, живут здесь рядом, – перевел Накам ответ старика, который указывал рукой в сторону.

– Прокоп, Юраг, и ты, Пискун, сходите проверьте, – отдал я распоряжение.

Пока люди ходили проверять, я успел расспросить старика о том, где ближайшие поселения пруссов.

– Да, хибара там стоит, людей нет, видимо, действительно вдвоем живут, – отчитался передо мной Прокоп.

– Накам, переведи ему, что я обещаю, что их никто пальцем не тронет. А раз он рыбак, то каждый день, пока мы здесь, я готов покупать у него свежую рыбу. Оплачу солью.

– Неужто мы их просто отпустим? – с возмущением раздалось из толпы, и я ожег их взглядом, заставив замолчать.

Старик же всмотрелся в меня и что-то сказал.

– Он согласен, только просит соль сначала показать, – перевел Накам.

– Гостивит, принеси один из мешочков, ты же видел, где они лежат, – попросил я друга.

Друг унесся в сторону ладьи, и через пару минут принес небольшой мешочек, в котором было, на мой взгляд, с полкилограмма соли или чуть больше.

У старика Прусса загорелись глаза, и он не истово закивал.

– Вот и договорились, завтра жду рыбу, – произнес я и Накам перевел мои слова.

Переночевав, с утра я собрал людей и заговорил:

– То, что вы здесь увидите, мой секрет и моя тайна, и она станет вам ведома. Но вам не следует о ней болтать и кому-то раскрывать, а если я об этом узнаю, то спрошу с вас. – И я недобро обвел толпу взглядом.

Дальше я разделил группу на две, часть охраняет лагерь и тренируется под руководством Говши. Другая под моим руководством приступает к поиску янтаря.

Из своей группы людей, я выделил две поисковые партии по пять человек и отправил искать янтарь на песчаной косе, среди песка и морского мусора. Оставшимся людям вручил лопаты и сита. И мы приступили к раскопкам и просеиванию песка.

Так и работали, если на косе находили янтарь небольших размеров, то при раскопках и просеивании попадались кусочки размером с кулак и больше.

Старик Прусс не обманул и каждый день лично приносил две плетеные корзины, полные рыбы.

На третий день в обед, после того как все поели и отдыхали, неожиданно поднялся Обр, что был одним из новичков которых я набрал во второй раз. Воем он был судя по всему опытным и ходил не в один поход.

– Яромир, когда шли на службу, мы думали, что будем ходить в походы и брать добычу. Ты о том говорил. А что происходит, мы уже два дня копаемся в земле, словно червяки, ни сражений, ни добычи. Ты еще и этих отпустил, – и он махнул рукой в сторону пруссов. – Али я неправ и неверно говорю? – и он оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Не знаю, что он там увидел, но вид у него стал более уверенный.

– Ведь мы и сами можем взять добычу, да и судно, вон оно стоит, – он указал в сторону моего драккара и зло усмехнулся.

Это что, бунт?

Глава 2

Он что, предлагает еще и судно мое забрать? Я всякого ожидал – и скандалов, и драк между своими людьми, но того, что они и попытаются меня ограбить…

Да еще и мои соплеменники, которых я на службу набирал, условия хорошие дал и вооружил.

Пока я стоял, тупил и пытался осознать происходящее, народ разбился на три группы.

Люди из первого набора отошли в сторонку, а люди из второго встали за Обром. Хотя они перемешались между собой, а некоторые встали рядом со мной.

Слева от меня встал мой брат Могута, за ним Говша. Справа вырос Хрерик, прикрывая меня щитом, за ним Гостивит и Дален, а за нашими спинами ромеи и мои соплеменники, которые решили присоединиться ко мне.

В груди же начала разрастаться злость и ненависть. Да как они посмели покуситься на мое?! Твари, ублюдки!

Я уже начал поднимать руку, чтобы выпустить силу ветра, ударить воздушной косой и разделить этих предателей на две половинки.

– Ар-р-р, – вырвался из меня воздух, и включилась голова.

Убью я их, устрою кровавую бойню, а дальше-то что? Новых людей набирать, так об этом прознают, да еще чего сверху навыдумывают, а родичи этих наверняка захотят отомстить, если мне не смогут, на родных моих попробуют отыграться. Сомнительно, что получится у них, конечно, мои родные тоже зубастые, но и рисковать ими не хотелось. Да и вопрос с людьми, опять же, встанет во весь рост.

Нет, надо с Обром решать все, причем показательно, чтобы другие пикнуть не смели потом в мою сторону.

– Шли на службу, то да, – протянул я. – И про добычу речь была, а уж кого мне отпускать, а кого нет, то мне решать, не тебе, Обр. Вот только сможешь ли ты ту добычу взять о которой говоришь, я сомневаюсь. Ежели мог бы, было бы у тебя свое судно, да и люди, но что-то этого не вижу. Так что давай покажем людям, кто действительно способен взять эту добычу. А кто только языком молоть может, – с усмешкой проговорил я, свысока поглядывал на Обра и окружающих его людей.

– Давай, а почему нет-то, здесь твоих родичей нет, сопляк, – оскалившись, прорычал он. У него во взгляде был вызов мне.

Обр надел на голову шлем, в руки взял щит, копье – и шагнул мне навстречу.

Мне тоже протянули щит и оружие на выбор, а кто-то с себя и шлем стянул, давая мне. У меня у самого на поясе висел мой топор и кинжал, который мне подарил Триглав, но нет, это все было не то. В руки я принял только каплевидный щит и шагнул в сторону, где валялась пара сит.

Срезав с одного из них кинжалом веревки, я поднял толстую палку, не дубина, конечно, но, чтобы расправиться с Обром, этого хватит. Ведь, судя по его повадкам и движениям, ему далеко до хорошего воина и тем более норманна, с которым я бился в Волине.

Он, насупившись, следил за моими действиями. Всем окружающим людям было понятно, что я побрезговал против него взять нормальное оружие, и буду биться чуть ли не первой попавшейся палкой.

Как только я к нему приблизился, он выкинул копье вперед, целя мне в лицо.

«Поспешил», – мелькнула у меня мысль.

Откидываю голову вправо и туда же делаю шаг, а после вперед, чтобы сблизиться.

Размашистый удар щитом по его руке, держащей копье. После со всех сил засандалил палкой ему по шлему, палка не выдержала удара и сломалась, а Обр замотал головой и отпустил копье, пытаясь достать нож из-за пояса.

Кто же, милый, тебе это даст?

Подсечка, и наваливаюсь на Обра, опрокидывая его на землю. Обломок палки швыряю ему в лицо. Щит перехватываю, держа его за кромку так, чтобы острый конец смотрел вниз, и со всего маха всаживаю в шею Обра.

После первого удара я почувствовал его смерть, дар жизни не давал о себе забыть. Кровь летела брызгами в разные стороны. С четвертого удара острым краем щита я смог отделить голову Обра от тела.

Медленно окидываю людей взглядом и пинком отправляю голову Обра к тем, кто его поддержал.

– Захотел добычи, а оказался мертвым. Может, ему надо было коз пасти, а не о воинской стезе мечтать. Ишь чего удумал, вошь лобковая, добычу ему. А вы так же думаете, да? – я не говорю, а рычу, словно зверь. Меня еще не отпустило от схватки, и по крови гуляет адреналин, а руки трясет.

– Да что с ними говорить, Яромир, – вперед вышел Могута, – за такое смерть.

Я же мельком на него посмотрел бешеными налитыми кровью глазами, заставив сбиться с шага, и вновь перевел взгляд на затихших людей. Ведь сейчас только я решаю, жить им или умереть, и они это прекрасно понимают, после быстрой и жестокой расправы над Обром.

– Вам не нравится в земле копаться, добычи возжелали и воинских почестей. Так я и привел вас за добычей, которую вы можете взять, она в земле лежит, не убежит от вас и сдачи не даст. Сейчас вы только такой добычи и достойны, вас любой может палкой забить, и не поможет ни оружие, ни щит, – я обводил взглядом затихших людей, и первую, и вторую группу. Встречаясь со мной глазами, они опускали взор к земле.

– Нет у вас еще умения, чтобы ту самую добычу брать, о которой думаете и считаете, что достойны. Только мне решать, куда идти и что делать, коли на службу ко мне пошли. Ясно я сказал, или еще непонятливые есть и много о себе возомнившие? А коли кому это не по нраву, то можете прямо сейчас уходить. Я никого не держу, а до наших земель здесь не так и далеко, дойти сможете.

Никто не двинулся и не сделал попытки уйти.

– Раз остаетесь, то знайте. Платы, о которой я говорил, никто из вас более не получит, только доля с добычи, которую я буду определять.

И вновь мне никто не ответил.

– А раз всем все ясно, за работу, солнце еще высоко. Добычу свою надо из земли достать, пока она не убежала, а то, глядишь, не догоните, – оскалился я.

Подняв щит с земли, я развернулся и шагнул вперед к своим людям. Именно что своим, видимо, пока я могу только на них и надеяться, что не предадут.

Хотя, может, и не все так плохо, как я думаю, соплеменники из первого набора встали отдельно от Обра, заняли нейтральную позицию. Видимо, не хотелось им мою кровь проливать и кровь своих соплеменников.

Ко мне тут же подскочил Могута и заговорил:

– Их всех надо было под нож, такое нельзя прощать, – он бросал злые взгляды мне за спину в сторону людей, которые ушли работать.

– Может, ты и прав, брат, может, и прав, – попытался я улыбнуться, но у меня получился только какой-то оскал.

На мои слова Могута скривился, а подошедший Говша только цыкнул. Гостивит и Дален покивали, давая понять, что они со мной до конца.

– Добрый ты, колдун, у нас бы их на корм рыбам пустили или к скале приковали, – коряво проговорил Хрерик. Который за прошедшее время смог немного освоить нашу речь.

– Я тебе, балбес, сколько раз говорил меня колдуном не называть, – бросил я на него недовольный взгляд.

Говша же с ухмылкой задвинул Хрерика к себе за спину, скрывая его от моего взгляда.

– Эх, что с этого северного варвара взять, язык наш выучил, и то хорошо, – махнул я рукой в сторону Хрерика.

Сам же уселся возле костра и налил себе горячего взвара, пытаясь успокоиться и все обдумать. Вот только успокаиваться совсем не получалось, какие же гниды. Пригрел змеюку на груди. Немного посидев, я направился на берег, посмотреть, как там идет добыча янтаря.

Мужики все работали, никто не отлынивал. Часть ходила по песчаной косе в поисках кусочков янтаря, часть рыла песок, а другие ведра относили в сторону и просеивали.

Оглядев все, я и сам включился в работу, весь день меня обходили стороной и никто не подходил, даже близкие люди. Очень уж я выразительные взгляды кидал по сторонам, да и разговаривать на самом деле ни с кем не хотелось.

Добычей янтаря мы занимались еще порядка семи дней, и добыть его удалось с лихвой, около двадцати двух полных мешков. Теперь бы продать по хорошей цене, и вообще отлично будет. Сегодня, как и всегда, в обед старик-прусс принес рыбу, и я с ним рассчитался обещанной солью и предупредил, что мы уходим. Прусс соль принял с благодарностью и усвистал в сторону своего дома.

Янтарь и все вещи сгрузили на драккар, и все отдыхали. Я же прогуливался по берегу, а после и между своими людьми.

С момента, как я расправился с Обром, эксцессов не было, да и людей я грузил работой по полной, так что сейчас они лениво лежали и переговаривались о чем-то своем.

Прохаживаясь между ними, я понял, что кого-то не хватает.

– Прокоп, – окликнул я ромейца, который оказался поблизости. – Проверь, все ли на месте, мне кажется, кого-то не хватает, – задумчиво протянул я, обводя взглядом весь лагерь.

– Сейчас, – и он, поднявшись от костра, медленно двинулся по лагерю. Три раза обошел его по кругу, загибая пальцы. – Юрага нет, – отчитался Прокоп.

Я нахмурился, ведь днем его видел, ошивающегося рядом.

– Давно его видел? – спросил я у Прокопа.

– Днем, попадался на глаза, – пожал он плечами.

– Народ, Юрага давно кто видел? – повернувшись к отдыхающим людям, проорал я.

– Перед тем как есть сесть, я его видел, – раздался чей-то голос.

Это с час назад, прикинул я в уме.

– Прокоп, Трофим, Пискун, дуйте к рыбаку-пруссу, гляньте, что там, – появились у меня смутные подозрения, куда делся Юраг.

Названные мной быстро помчались к жилищу старика.

Если его там не обнаружится, то надо будет подымать людей на поиски. Можно, конечно, предположить, что он с животом в ближайших кустах мучается, только я что-то сомневаюсь в этом.

Ожидание затягивалось, но вот наконец вдали можно было разглядеть пять силуэтов. Спустя пару минут стало понятно, что ребята ведут нашу потеряшку, а также девчонку-прусску.

Ее-то на кой с собой захватили?

Юраг шел с неохотой, его держали Трофим и Пискун с двух сторон, а девчонку аккуратно придерживал Трофим и что-то ей говорил. Только смысл этого от меня ускользал, она же ничего не понимает по-нашему.

Но чем ближе они подступали, тем больше подробностей можно было рассмотреть. Девчонка была вся в слезах и соплях, а ее одежонка и вовсе разорвана, она прикрывала рукой оголенную грудь, да и кровавое пятно на юбке между ног говорило о многом.

Все в лагере поднялись и собрались в кучу, наблюдая за шедшей к нам процессией, делясь своими версиями случившегося.

– Что же это за? – вырвался у меня вопрос. – Я что, всю гниль собрал, что ли!

Все было понятно без лишних слов.

– Ну? – спросил я у подошедших.

– Вот его с девчонки сняли, – выдохнул Прокоп.

– А старик-то где? – спросил Говша.

– Тама лежит, мертвый, – ответил Пискун.

– Убил, значит. Не удержался, паскуда. А ведь я старику слово дал, что его никто не обидит, – я ожег Юрага злым взглядом.

Мне казалось, что со всем разобрались. Слушать меня будут, творить ничего не станут без моего ведома.

– Да я же ж поговорить только хотел с ней, а старик как накинулся, ну, я и шибанул его, – начал оправдываться Юраг под моим взглядом.

– Да как ты с ней говорить-то мог, коли они по-нашему не понимают, ты кого обманывать вздумал, – начал рычать я. – Думал, что дело свое сделаешь, никто и не узнает, тебя никто не хватится, а мы завтра уйдем!

Не выдержав, я подскочил к Юрагу и со всей силы зарядил ему по морде.

– Да это ж пруссы, это же не наши, что же ты так со мной? С девки не убудет, – прошамкал разбитыми губами Юраг.

– Может, накажем Юрага да отпустим, а девка пусть дальше и живет, как жила, все же свой, – высказался Дален.

– О, действительно, он получит наказание. Только девка без старика помрет здесь в одиночку, – не сводя глаз с Юрага, ответил я.

– Так можно с собой взять, место на корабле найдется, – предложил мой друг.

– Может, и возьмём, только я слово старику дал, – надавил я голосом. – А этот мое слово нарушили, или ты хочешь сказать, мое слово ничего не стоит, могу дать, могу забрать? А как тогда мне верить-то можно будет, как я себе верить буду или вы? – твердо проговорил я и обвел толпу взглядом.

Дален что-то хотел сказать, но как открыл рот, так его и закрыл.

– Свяжите его, – отдал я приказ.

Пискун с Трофимом быстро это сделали, да и Юраг не сопротивлялся.

– Дален, дай нож, – обратился я к стоящему рядом другу и через мгновение получил его. – Накам, переводи, – и, глядя на девчонку, я заговорил: – Я твоему родичу сказал, что вас никто не тронет. Этот пес, вопреки моим словам, покусился на вас. Убил твоего родича и тебя снасильничал. Между вами пролилась кровь, и ты вправе ему отомстить, – я протянул ей нож рукояткой вперед.

Девчонка вздрогнула от слов Накама и испуганно переводила взгляд с него на меня. А когда я протянул ей нож, она несмело его взяла, отпустив ткань своей одежды и оголяя свои маленькие, еще детские и до конца не сформировавшиеся груди.

Сначала она держала нож в руках как ядовитую змею, готовая его откинуть. В ее маленьких ручках он смотрелся будто настоящий меч. Слезы у нее мгновенно высохли, она поудобней перехватила рукоять ножа и кинулась с криком на Юрага.

– А-а-а-а, – кричала она, нанося ему в грудь удар за ударом с какой-то звериной жесткостью. Она мстила за боль, обиду и смерть своего родича.

Она успела нанести одиннадцать ударов, прежде чем я своим даром почувствовал смерть Юрага.

Он умер, а она с неистовством продолжала его бить, вся перемазавшись в его крови.

Удары девчонки становились все медленней и медленней, пока она не откинулась в каком-то ужасе от мертвого Юрага, ее тело все задрожало, и, сжавшись в комочек, она разрыдалась.

– Юрага в море выкинуть, Накам, проследи за девчонкой, умыть, накормить и напоить, как успокоится, меня позовешь, – отдал я распоряжение и устало вернулся на свое место.

– Зачем? – рядом со мной уместился Дален, который не смотрел в мою сторону. Спустя минуту и Гостивит присел рядом.

– Зачем я дал ей его убить?

– Да, он же был свой, я его знал, – тяжело произнес Дален.

– Если бы он такое в бою сотворил, я бы и слова ему не сказал. Ведь он все это спланировал, надеялся, его никто не поймает. Старик рыбу приносил нам, да, мы ее покупали, но все же мы ее ели. Я слово ему дал, а он его нарушил. Да и, видимо, из ситуации с Обром урока не получил. Посчитал, что вправе наперекор мне идти и свои дела за моей спиной творить, неужто ты не понимаешь?

– Понимаю, Яромир, понимаю. Только так паскудно от этого, сначала Обр, теперь Юраг, – с горечью произнес Дален.

– Мне тоже невесело, да и мало приятного в этом, с другой стороны, хорошо, что сейчас их паскудные натуры вскрылись, а не потом. Ведь могли получить и удар ножом в спину, – задумчиво протянул я.

– Не свои они, чужие были, – веско произнес до этого молчавший Гостивит.

– Все верно, друже, все верно, – тихо проговорил я.

Через пару часов уже в темноте явился Накам и позвал девчонку, которая тихонько сидела возле костра в одиночестве.

Девчонку завали Барта, и ей было всего тринадцать зим, старик приходился ей дедом, и других родичей она не знала. Вот такая незамысловатая история выяснилась в ходе нашего с ней разговора. Оставаться здесь одной ей было опасно, и я смог ее убедить отправиться с нами, и что она получит кров, и никто ее теперь уж точно не обидит.

Утром Накам вместе с ней сходил до ее дома, чтобы похоронить деда и забрать какие-то вещи.

Они и правда вернулись с вещами, только Накам припер еще небольшую бочку, частично заполненную рыбой вперемешку с янтарем.

Вчера старик, получив от меня соль, заготовил рыбы, и делал он это вместе с янтарем, так как вкус такой рыбы получался изумительным, со слов Барты.

Пусть будет, рыбу мы съедим, а янтарь останется самой Барте, станет ее приданым, мало ли.

С песчаной косы мы отправились в Волин, только по пути пришлось зайти в Устку, чтобы передать Барту прадеду, и не таскать ее с собой туда-сюда.

По пути в Волин Говша посоветовал янтарь продавать в разных местах, часть в Волине, часть в Новгороде, а часть можно и в Хедебю[3] продать.

Идея мне пришлась по душе, зачем в одном месте продавать задешево, если можно в разных задорого.

Причалили в Волине, к нам сразу направилась стража с интересующим их вопросом о торговле. Вот только я обломал им всю малину, продемонстрировав медальон, который давал мне право вести торговлю без пошлины.

В порту отсутствовали драккары норманов, это уже была хорошая новость. Захватив людей и шесть мешков янтаря, я явился на подворье к дядьке Зорену. Встретили меня гостеприимно, сразу усадили за стол и отправили холопа за дядькой.

Вместе со мной был также Могута, который прекрасно знал Деяну, супругу Зорена.

Зорен явился быстро и в ходе застолья поделился, что ярл норманнов смог сговориться с князем и пошел к нему на службу, заодно и людей своих отсюда забрал в Щецин. Немного посидели, разговор зашел и о делах, я попросил дядю реализовать добытый мной янтарь, который тут же был осмотрен. Отказа мне не было, и родич согласился. Правда, от десятины с реализации, которую я ему предлагал, поначалу он отказывался, но я его смог додавить, все-таки в таких делах интерес должен быть у обеих сторон. Так же договорился, что бы если ему попадется на глаза он выкупил кузнечный инструмент и присмотрел где по хорошей цене можно взять не достающего мне оружия и броней со щитами, на мою увеличившуюся ватагу.

Переночевав у него, с утра мы погрузились на «Щуку» и вышли в море, наш путь лежал в Хедебю.

Глава 3

Я стоял и вглядывался вперед, мы только что прошли реку Шлею и вошли в озеро Хаддеби Нура. Впереди на берегу озера и расположился Хедебю, его окружали деревянные стены, которые стояли прямо в воде, делая искусственную заводь.

– Мне отец еще сказывал, – неожиданно заговорил стоящий рядом Говша. – Зим шестьдесят или даже семьдесят назад Хедебю был маленьким городишком, они с Рориком соперничали по торговым делам, это город Ободритов был. Тогдашний правитель Хедебю конунг Готфрид собрал огромное войско и разрушил город Рорик, перевез оттуда мастеров и иных людишек, с тех пор Хедебю и начал расцветать. А зим тридцать назад город германцы захватили во главе с Генрихом Птицеловом, это отец Оттона Первого и дед сегодняшнего их короля, Оттона Второго.

– Думаешь, не зря сюда идем? – поинтересовался я, осматривая впереди стоящие башни.

– Думаю, нет, хватает здесь серебра и иной рухляди. Они даже свою монету чеканят.

– Монета – это хорошо, – протянул я. Через десяток минут мы вошли в искусственную бухту, а там уже и в порт.

Кораблей в порту хватало, штук тридцать насчитал, так что подходящее место для швартовки пришлось поискать.

Я только успел сойти на деревянный мостик, как к нам сразу заспешила местная стража.

И начала что-то спрашивать на своем языке. Мне оставалось только разводить руками, пока ко мне на помощь не пришли Говша и Хрерик.

– Они спрашивают, кто ты какой и по какому делу прибыл в город, – перевел Говша под кивки Хрерика.

– Переведи, что я мирный торговец и зовут меня Яромир, а в город прибыл по торговым делам.

Говша быстро справился с переводом, а меня вновь озадачили.

– Если рассчитываешь торговать в Хедебю, то нужно оплатить сбор монетой или товаром, – перевел мне Говша.

– Чертовы крохоборы, каждый норовит ограбить мирного торговца, – пробормотал я. – Говша, это переводить не надо.

– Да уж понял я, – с усмешкой ответил он мне.

Этим предкам будущих таможенников за право торговать пришлось отдать целый мешок янтаря, хотя, увидев их количество, они вознамерились получить два. Вот только мне это совсем не понравилось, да и Говша с Хрериком встали на защиту янтаря грудью и смогли убедить их в том, что и одного достаточно. Ведь мы в городе в первый раз торгуем, и если сбор будет большой, то и в последний. Старший среди стражников покривился, но все-таки махнул рукой.

Оставив Трофима за главного, я захватил с собой Говшу, Хрерика и Далена с Гостивитом, пошел обозревать город.

В порту хватало различных телег, которые были запряжены быками, с кораблей в телеги перегружали различный товар, и они, собравшись в этакие поезда, двигались по прямой улице на выезд из Хедебю. И на таких же телегах товар прибывал в порт, где его уже разгружали.

Сама улица, по которой двигались телеги, была шагов двадцать шириной, так что телеги могли идти в два ряда в обе стороны.

Люди показались обычными, кто побогаче одет, а кто и победнее. На одежде хватало и разных украшений как у мужчин, так и женщин. Серебряные и золотые броши, браслеты на руках и, конечно, множество фибул и подвесок. У некоторых на груди висели кресты, у других амулеты в виде топоров или молотов Тора.

Застройка города тоже была интересная, не абы какая, в ней прослеживалась какая-то логика и четкость.

Огромные дома норманнов, с крышей, покрытой дерном, на котором росла трава и даже мелкие деревья, здесь это смотрелось органично.

Не сказать, что город был чистый, хватало и грязи, и помоев, выливаемых на улицу. Пока осматривали город, стали свидетелями двух драк. Драчуны были пьяны и бились с каким-то весельем, крича оскорбления оппоненту. Они не старались друг друга покалечить или убить, скорее развлекались. Ага, народная забава – набей морду ближнему.

Как оказалось, в городе даже была построена христианская церковь. Не ожидал ее здесь увидеть, мне казалось, норманны еще язычники, но, видимо, не все, и христианство завоевывает позиции.

Выйдя к противоположной стороне города, я с удивлением увидел, что здесь его защищает земляной вал пятиметровой высоты. На одной стороне деревянная стена, а здесь земляной вал, чудеса, однако.

Сам торг занимал отдельную площадь, кто-то торговал на самодельных столах, кто-то и вовсе на земле. Товара было много и разного, и из франкских королевств, и из Англии, да и из наших земель. Живого товара тоже хватало, в том числе и людей. Я присмотрел себе пару англичан, у меня все равно какой-то интернационал собирается, вот и пусть будут.

На торге мы встретили арабов, которые спокойно шествовали и осматривали товар.

– Неужто из Персии? – воскликнул Гостивит, тыкая в них пальцем.

– Не-е, это из Кордовского Халифата[4], – протянул Говша. – Нечего здесь персам делать, хотя, конечно, иногда забредают, но вот из Кордовы куда как чаще бывают купцы.

– Не слышал даже о таком, это где? – с интересом спросил я.

– Я слышал, что их страна расположена за землями франков, вроде как богатая, – поделился Говша с нами информацией.

– Богатая, говоришь, – протянул я, присматриваясь к арабам и делая себе зарубку в памяти.

После я нашел большую таверну, по типу той, что снимал в Новгороде. Снять мне ее пришлось почти всю, что влетало в пару серебряных в день. Дорого, но что поделаешь, не заставлять же всех моих людей ночевать на драккаре. Чисто, тепло, крыша над головой есть, да и пиво подают свеже сваренное, что еще уставшему моряку надо? Надо, конечно, женского внимания, но я решил обойтись без него. А своим внушение сделал о том, что ведем себя тихо и спокойно, никуда не лезем и ни к кому не пристаем, и по паре наглых морд прошелся кулаком, так как мне показалось, что они не особо слушают мои слова и вообще не впечатлились моей речью.

Распределив вахты на драккаре и выпив пару кружек отвратного пива, я завалился спать.

С утра, захватив мешок янтаря, я двинулся с Говшей и Хрериком на торг, за главного оставил Прокопа.

Расположились на земле, постелив кусок большой ткани, и на него аккуратно выложили янтарь.

За прилавком оказался Говша, сначала он был не особо этому рад, а после втянулся. Не Хрерика же ставить, он наговорит, а я языкам не обучен. Поторговать и поспорить я, конечно, люблю, но это больше от настроения зависит.

Торговля в первый день шла не особо хорошо, а вот на второй как будто прорвало. Правда, продажи шли не только за монету, обмен частенько встречался. Например, за пару кусочков янтаря был предложен гвоздь, здоровый, четырехгранный, немного ржавый, веса в нем было грамм триста, как можно было от такого отказаться? Вот и я не смог. Откровенный мусор, конечно, не брали, но на хорошие вещи соглашались. Да и с монетами тоже своя история была, как монеты местной чеканки, так и персидские дирхемы, других тоже хватало. Были монеты и очень старые, иной раз изображение на них стерлось, так что даже нельзя было рассмотреть, откуда пришла она, но золото есть золото, впрочем, как и серебро.

Еще я смог прикупить у местного кузнеца кой-какой инструмент и слитки железа. Кузнец собрался перебраться в Англию, так как там давали землю мастерам, а земля в Англии не чета местной, так что многие решились на переезд.

За семь дней мы распродали шесть мешков янтаря, можно было еще поторговать, но мне что-то надоело.

Вроде все шло прекрасно, и мы стояли на торге последний день, а с утра уже хотели отправиться в Волин.

Только не может же быть так просто и легко, надо обязательно вляпаться.

Под самый вечер к нам подошел мужчина с седыми волосами и бородой, язык не поднимался назвать его стариком, так как он был еще достаточно крепким, вот только у него вместо левой руки был обрубок по самый локоть. Его сопровождало двое молодых здоровых парней, то ли сыновей, то ли еще каких родичей.

Этот мужик мне сразу не понравился, было в нем что-то отталкивающее и противное.

Он внимательно всмотрелся в наш товар, а после перевел взгляд на напрягшегося Говшу, который мгновенно побледнел.

Старик что-то спросил, а Говша немного дрожащим голосом ответил и указал на меня. Все было как всегда, я уже за это время выучил пару слов. Да здесь и без перевода было понятно, что старик интересуется, чей товар.

Мужик не удостоил меня и взглядом, а после ткнул в Говшу пальцем и проговорил:

– Jeg genkendte dig, du er min slave, og du undslap.

Говша ничего не ответил, лишь крепко сжал губы.

– Что он сказал? – спросил я у стоящего Хрерика, который переводил хмурый взгляд с Говши на старика.

– Что он узнал его и он его сбежавший раб, – ответил Хрерик.

– А что делают со сбежавшими рабами? – решил уточнить я.

– Их убивают, – просто ответил Хрерик.

Вот это поворот.

– Тогда переведи этому старику, что Говша – мой родич, и он не может быть его сбежавшим рабом, так как он никогда не был рабом, и он, наверно, ошибся и перепутал, – медленно проговорил я.

Хрерик перевел мои слова, и старик впился в меня взглядом, а после, скривившись, ответил.

– Он говорит, что ты его обманываешь, и он еще не выжил из ума и узнал своего раба.

– Это мой родич, и, называя его рабом, он оскорбляет меня, да еще и обманщиком называет, он хочет оскорбить меня? – со скрытой злостью проговорил я. И вышел вперед, задвинув Говшу к себе за спину.

А вокруг нас начал скапливаться народ, да и окружающие торговцы внимательно прислушивались к нашему разговору.

Мы начали со стариком мериться взглядами, старик усмехнулся в бороду и проговорил:

– Я не хочу тебя оскорбить, но это мой раб, – перевел мне слова старика Хрерик.

– Продолжая его так называть, ты оскорбляешь меня. Если ты продолжишь говорить такое, я вызову тебя на Хольмганг.

Не успел Хрерик перевести мои слова, как из-за спины старика вышел молодой и что-то проревел, положив руку на висящий на поясе топор. Единственное, что я смог разобрать в его словах, – это Хольмганг. Но тут вмешался старик, положив ему руку на плечо и указав на лежащий на земле янтарь.

– Он сказал, если будет Хольмганг, то он готов выйти на него вместо своего дяди, – перевел Харальд, а после добавил: – Такое допускается, выйти вместо кого-то на Хольмганг.

Старик усмехнулся и на корявом нашем языке ответил с паскудной улыбкой:

– Видимо, я и в самом деле ошибся, зачем спешить и проливать кровь, у тебя хороший товар, вот и торгуй, – а после, развернувшись, захватил своих родичей, отправился прочь от нас.

Народ, собравшийся вокруг, разочарованно заворчал, еще бы, они уже на зрелище надеялись.

– Благодарю, – тихонько шепнул мне Говша.

– А как же иначе, – я ободряюще ему подмигнул.

– Спасибо за то, что назвал своим родичем, а с ним бы и я сам справился, – все так же тихо проговорил Говша и обнял меня.

Да уж, в ответ я обнял его. Ведь у старика не осталось ни родственников, ни детей, никого, а я его, значит, сейчас родичем признал перед людьми. Соврал, конечно, этому норманну, но плевать, Говша свой, да еще и человек хороший. Такого можно и родичем признать.

– Если ты им сам стал, чего уж тут, – так же тихо ответил я ему.

Говша отвернулся и убрал выступившую слезу, видать, соринка в глаз попала.

– А ты молодец, здорово спровадил Магнуса Однорукого, – ко мне подошел здоровый и толстый дан и протянул ладонь. – Бендт толстяк.

– Яромир – мирный торговец, – проговорил я, ответив ему на рукопожатие.

– Ха-ха, мирный, – рассмеялся во всю мощь Бендт, – и сразу Магнуса на Хольмганг позвал, были бы все такие мирные, – с усмешкой закончил Бендт.

Я лишь пожал плечами.

– Ты это, Яромир, осторожней будь, Магнус далеко не добряк, да и род у него сильный.

Кивнув норманну, я поинтересовался:

– С чего же ты, Бендт, решил меня предупредить?

– Хм, у Магнуса друзей хватает, но и врагов тоже, – с улыбкой проговорил он. – А давай сегодня выпьем доброго пива за новое знакомство и дружбу, – открыто предложил он.

– С хорошим человеком отчего ж не выпить-то, – согласился я.

– Вот и славно, вот и договорились, а то я только вчера прибыл, хороших друзей своих пока не встречал, а к плохим сам идти не хочу, – рассмеялся толстяк, держась за бока.

Я кивнул, и мы договорились, где встретимся вечером. Забавный малый, да и весьма харизматичный, подумал я, глядя на удаляющуюся спину Бендта. К тому же мне не помешает и свои знакомства и связи заводить, а то в последнее время я только врагов наживаю.

Закончив торговлю, я вечером встретился с Бендтом, и мы неплохо посидели, он мне многое рассказал о делах его родины.

О том, что Харальд Синезубый и его сын, Свен Вислобородый, приняли христианство пару лет назад. История крещения Харальда вообще вызвала улыбку, так до этого христианских проповедников гоняли по всей Скандинавии. Однако у Харальда спина болела, так те самые проповедники ее вылечили. Натирая медвежьим жиром и прогревая. Харальд посчитал исцеление спины за чудо и уверовал.

Вот только у меня в голове от имен, которые он произносил, полная мешанина произошла.

– А ты сам сейчас откуда прибыл сюда? – поинтересовался я, делая большой глоток кисловатого пива.

– Из страны полночного солнца[5], – со смешком ответил Бендт, – там только одна война закончилась, как новая разгорается.

– Это ты о чем? – с любопытством спросил я.

– Так война между сыновьями Эриком Кровавой Секирой и Хаконом Добрым закончилась. Он своих племянников перед смертью наследниками признал. Конунгом самый старший стал, Харальд Серая Шкура. Конунг из него так себе, не зря Хакон своего братца Эрика со всей семьей в Англию тогда спровадил, – рассмеялся Бендт.

Я вопросительно на него посмотрел, и Бендт пояснил:

– Так Хакон Добрый и Эрик Кровавая Секира родными братьями были, тот его и сместил и даже позволил в Англию убежать.

– Понятно, – только и смог протянуть я.

– Так Харальд сейчас правит, ну как он, скорее его мамаша, та еще ведьма, многие ярлы его власть не признают, там что-то на пиру очередном произошло, и погиб хладирский ярл Сигурд Хаконссон. Его же сын Хакон Могучий, заручившийся поддержкой, поднял восстание, и там сейчас идет война, вот такие дела.

Я лишь кивал и подливал Бендту пива.

Он горько вздохнул и продолжил:

– Да и из родного края не самые лучшие вести доходят. Эрик Сеггерсель[6] после смерти отца правил со своим братом Олафом Бьернссоном. Брата своего он отравил и сейчас правит единолично. А сын Олафа, Стирбьерн Сильный, прибился к Йомсвикингам и добился там уважения, а теперь водит походы, разоряя родные берега.

Бендт готов был рассказать еще и о датских делах, но мне и этих рассказов хватило, голова шла кругом. Ну на хрен эти норманнские междусобойчики.

В долгу перед Бендтом я не остался и рассказал о ромейских делах и о том, что происходит в славянских землях. Просидели мы с ним до самой темноты и расстались если не друзьями, то добрыми знакомыми.

Утром я выкупил себе двоих англичан, на которых до этого положил глаз, и мы отправились из Хедебю.

Как только мы вышли в море, нас сразу встретили два драккара, пытаясь взять в клещи.

На одном из них я рассмотрел знакомое лицо Магнуса и его родичей.

– Вот сука неугомонная-то, – пробормотал я со злостью. Ничего, сейчас угомоним, раз и навсегда. Видимо, решил, а зачем драться из-за одного раба, когда можно взять приз получше.

– Могута, ты силой ветра сможешь ударить по тому кораблю? – указал я на вражеское судно.

– Смогу, но у меня слабо получается, хоть Венетий и научил, – признался брат.

– Ничего страшного, – подбодрил я брата.

Драккары приближались, десять метров, семь, пять, и дожидавшись расстояния для точного поражения. Я призвал силу ветра и запустил сначала воздушную косу по экипажу, а после и тараном ударил в борт. Одного тарана было маловато, так что пришлось добавить, и корабль, на котором был Магнус, пошел ко дну.

Расправившись с ним, я обернулся, другой же драккар удирал от нас, увидев быструю расправу над своими союзниками.

На его бортах были видны сколы и пробоины, да, действительно, не смог Могута.

– Ладно, хрен с ними, идем в Волин, – распорядился я, после того как окинул море взглядом, и не увидел среди спасшихся и держащихся на воде Магнуса Однорукого. Народ убрал щиты и уселся на весла.

В Волине же прошло все достаточно хорошо и быстро, дядька смог распродать только два мешка, мог бы и больше, но цену не хотел ронять.

Закупаясь в Волине броней и оружием, пришлось, конечно, потратиться, но я все равно остался в плюсе, несмотря на то что еще выделил своим людям по серебряной монете как долю с добычи янтаря. Да и соли пару бочонков я еще прикупил.

В Устке, забрав Берту, мы отправились в Новгород. По пути два раза в шторм попали, и пришлось пережидать непогоду на берегу, в остальном все прошло спокойно.

Новгород остался позади, и «Щука» приближалась к моей загородной резиденции.

– Какого хрена? – вырвался из меня возмущенный крик, когда я увидел на берегу сгоревшие остатки моей малой ладьи, да еще и сарай, который Фома выстроил как лесопилку, был сгоревший.

Глава 4

– Какого черта здесь произошло? Кто посмел? – прошипел я, оглядывая округу. Забор цел, ворота на месте, даже охранники виднеются.

Когда «Щука» клюнула берег, я спрыгнул на землю и метнулся к обгорелым останкам своей ладьи, не переставая материться.

– Гандольеры гребаные, как? Как они умудрились просрать мою ладью? – причитал я, разглядывая головешки, у меня были планы на нее.

Ко мне подошла моя ватага, спрыгнувшая вслед за мной, и с интересом уставилась на то, что же я такое разглядываю.

– Говша, веди всех туда, – и я кивнул на ворота, – и позови сюда Филиппа, – с горечью произнес я.

– Все за мной, – вскричал мой кормчий и повел всех к воротам. Я же ловил на себе недоуменные взгляды уходящих людей, включая моих друзей.

Сам же потопал к остаткам лесопилки, которую соорудил Фома. Меня переполняла злость и досада, обидно черт возьми.

Чьих это рук дело, было понятно, хотелось мчаться в Новгород и снести одну тупорылую башку, почувствовал он, видите ли, себя обиженным и угнетенным, а то, что сынка надо лучше воспитывать или тренировать хотя бы. Сначала все же стоит выслушать рассказ Филиппа о произошедшем, а потом и с Димитром переговорить. Тяжко вздохнув, я продолжил шляться среди пепелища, через минуту и Филипп появился, идущий ко мне.

– Здравствуй, друг, – поздоровался я с ним. – Рассказывай, как уж так вышло, – и я, присев на корточки, начал выводить похабное слово в саже, краем глаза смотря на него.

– Здравствуй, Яромир, – вздохнул он, а после заговорил, словно в темный омут нырял. – Моя вина, не уследил, я даже и не подумал, что кто-то подобное сотворит. – Филипп отвел взгляд в сторону и продолжил: – Ночью подожгли, в час волка, в самую темень. Пока охранник сообразил и крик поднял, пока поднялись да вышли из ворот, все полыхало, тушить уже, почитай, и нечего было, – махнул рукой Филипп.

– Кто это сотворил, вы не видели? – уточнил я.

– На реке силуэт лодки мелькнул, – проговорил с чувством Филипп.

– Ага, получается, ночью на лодке в темноте подошли и то, что было рядом и не охранялось, подожгли, и ушли себе преспокойненько? – подняв бровь, я прямо посмотрел на него.

– Видимо, – кивнул мой друг.

– Не вини себя, нет здесь твоей вины, – вздохнув, проговорил я.

– Да как же, я же не поставил людей следить, даже и не думал, что такое может произойти, – тихо ответил Филипп.

– Я тоже о таком даже помыслить не мог, не думал, что рядом с Новгородом такое может случиться, – со злостью произнес я. – Так что, если и есть вина, то не только на тебе. К тому же у тебя и воинов не так много, чтобы каждую ночь здесь охрану выставлять, чем и воспользовались эти псы. Так что не вини себя, – закончил.

Получил от Филиппа благодарный и в то же время виноватый взгляд.

– Как у Димитра дела, вестей не было? – поинтересовался я.

– Нет, я после случившегося к нему на подворье двоих отправил рассказать о случившемся и охранять. Здесь все же людей больше, – протянул Филипп.

– Понял, я тогда сейчас к нему, а ты принимай пополнение и тренируй.

– Хорошо, я вот еще о Божене поговорить хотел, – замялся Филипп.

– А что с ней и сыном? – сразу вскинулся я. – Жива? Здорова? – посыпались вопросы.

– Жива и здорова, – ответил друг, все так же продолжавший мяться.

– Тогда, как от Димитра вернусь, поговорим и все обсудим, – заверил я его.

Пройдя в ворота, я обратил внимание, что строительство домов почти закончили и доделывают крыши. Молодцы, надо будет старшего выделить и пару монет сверху добавить.

Побродив немного и посмотрев, как все изменилось за время моего отсутствия, я остался доволен увиденным, люди обживаются, мое поместье действительно стало на него похоже.

Найдя Могуту и Гостивита, а после и Далена, сидящего за столом и уплетающего кашу за обе щеки, мы отправились в Новгород к Димитру. И через пару часов я уже вовсю колошматил в ворота на его подворье.

Калитка медленно отворилась, на этот раз ее открыла не холопка Айка, а вооруженный и одоспешенный Пан.

– Яромир, – протянул он радостно и с каким-то облегчением, на что я кивнул, и мы вошли на подворье.

– Димитр дома? – поинтересовался я у него.

– Нет, на торге вместе с Кристом, – ответил Пан.

– Отправь за ним, – распорядился я.

Пан захлопнул калитку и унесся в сторону дома, чтобы появиться спустя минуту вместе с Азатом, и они отправились на торг. Тем временем из дома высыпали все домочадцы.

– Брат, – крикнула мне Варна и, подбежав, обняла меня, а после оглянулась и уставилась на весело скалящегося Могуту.

– Ой, – пискнула она. – И ты теперь здесь, – улыбнулась она родичу.

– Ага, – только и кивнул он.

Нас усадили за стол, и Ирина с Варной начали заставлять его снедью. Пока это происходило, я заметил, что Могута с интересом посматривал на Ирину. Как только стол был заставлен, пошел неспешный разговор о житье-бытье. О том, что Ружица их учит и рассказывает о лекарском деле и что они иногда ходят к лесу собирать травы. Вот тут я нахмурился, но меня заверили, что они не одни ходят, а их сопровождают Кастор или Азат, и опасаться нечего. Также рассказали, что Ирина читает мои книги девчатам и пытается учить Варну и Ружицу ромейской письменности, и у них даже начинает получаться.

Спустя полчаса появились Димитр с Паном и Азат.

Поприветствовав друга и познакомив его с Могутой, я поинтересовался, а где Крист.

– Так за товаром остался смотреть и торговать, цены-то он уже знает, – пояснил он.

Посидев немного за столом, мы выбрались и отошли в сторонку, чтобы нашему разговору никто не мешал.

– О произошедшем за городом ты знаешь, – констатировал я. – У тебя здесь как?

Димитр нервно дернул щекой и медленно заговорил:

– Торговля идет. Вот только хуже стала. Будь эти слухи неладны, их только больше стало. Да и новые появились, придумывают всякое.

Я только хмыкнул и вопросительно посмотрел на Димитра.

Поморщившись, он продолжил:

– Говорят, что это ты отравил Добрыню, а после сам вызвался его лечить, дабы обрести княжью и его благодарность. Что мы соглядатаи, отправленные ромейским императором. Также, что ты злой колдун, который на людей порчу наводит, в общем, много разных небылиц, и это все мешает торговле, надо с этим что-то делать.

На секунду я прикрыл глаза, себя успокаивая, глуша злобу, что начала во мне пробуждаться. Теперь уж никаких сомнений у меня не осталось в том, кто за этим стоит. Вот же сучий потрох. Чтоб его черти всю ночь сношали. Прощать подобное я не намерен, да и пропажу Фимета запишем на его счет, помимо слухов и поджога. Просто и незамысловато убью тварь, и все дела.

– Сделаю, обязательно сделаю, – прошипел я. – Ты давай рассказывай, что тебе удалось узнать об этом Людевите.

– Думаешь, это его рук дело? – пробормотал Димитр.

– А больше и некому, ни ты, ни я здесь дорожку никому не перебегали, кроме него. Вот, видать, и мстит за сынульку, – с раздражением ответил я.

– Тоже верно, – кивнул Димитр, соглашаясь с моими выводами. – Так вот, он один из старшин Неревского конца, да и в общем уважаемый человек, Всеслав – это его старший сын с которым ты бился. Но есть и другие, да и вообще родичей хватает. Сейчас из Новгорода редко выбирается, товар обычно ему сюда привозят, он его и выкупает. Может и брата своего, если надо, в Киев или Полоцк отправить или еще куда, у него есть две малые ладьи для этого. Живет в том же Неревском конце, у него большое подворье и холопов хватает. На торге товар держит и продает, часто там после обеда появляется и прогуливается.

– Вот, значит, как, Новгород редко покидает, – пробормотал я.

Это плохо, можно было бы подстеречь, значит, решать с ним придется в самом городе. Дом его штурмовать? Нет, плохая идея, крик подымится, соседи сбегутся, да и неизвестно, сколько у него там человек, и малыми силами могу не справиться, без грандиозного шухера. И тогда придется из Новгорода бежать, и это мне не подходит.

– Да, такие слухи о нем. Жаден и мстителен, обид не прощает. Поговаривают, что он нескольких торговцев разорил, о них тоже слухи начали ходить нелицеприятные, – продолжил рассказывать Димитр. – Еще говорят, что на подворье у него пара байстрюков от холопок бегает, очень уж на него похожих, но своими детьми он их так и не признал.

– А сын его что после того поединка? – ухмыльнувшись, спросил я.

Димитр ответил мне такой же улыбкой и продолжил:

– Безобразничать меньше стал, но, видимо, потому что отец приставил к нему двоих людей, которые всегда с ним, не дают разгуляться и, чуть что, все докладывают Людевиту.

– Ты молодец. Выясни, где и как он гуляет по торгу, сколько с ним людей и так далее, это нужно знать уже в ближайшее время, – дал Димитру я новое задание.

– Хорошо, сделаю, – кивнул мой друг и торговый компаньон.

Дальше мы вернулись за стол, и я рассказал, как у меня все прошло и что привез для торга янтарь, чем обрадовал Димитра. Посидев еще немного, мы отправились обратно.

Пока возвращались, я размышлял, как это можно провернуть, и в голове родилось два варианта. Первый – подстеречь его в каком-нибудь закоулке при возвращении домой и там устроить бойню, но этот вариант мне не особо нравился, кто-то может и сбежать, кто-то увидеть, это можно оставить на крайний случай. Второй вариант – убить его на торге, только как подбежать и ткнуть ножом? Ведь бить надо сразу насмерть. Есть над чем подумать.

Да и ножом тыкать среди белого дня, кровь и крики, тоже могут поймать, здесь надо по-другому, с хитринкой. А если использовать яд? Мысль хорошая, вот только недавно Добрыню отравили, и, если поймают, уж точно прилетит по самое не балуй, да и я в ядах откровенно не разбираюсь.

Размышляя о способе устранения, неожиданно вспомнил случай, о котором мне рассказывал сосед, его сына как-то сзади шилом ткнули. Да так ткнули, что он и не заметил, и не почувствовал, лишь вечером пошел в туалет, упал на пороге и пошевелиться не мог, только орал. Если бы скорая вовремя не приехала, парень долго и не прожил бы, а на месте ранения была лишь кровавая точка, которую сразу и не приметишь, а главное, она и не болела. Такую колотую рану местные не смогут ни понять, ни вылечить, а значит, и спасти Людевита не сумеют, да и не рана это от ножа, можно будет провернуть незаметно.

Вот только мне нельзя самому это делать, я в городе примелькался так, что наверняка узнают. Значит, надо поручить кому-то другому, кто сможет и не так известен в городе, вот только кому? Здесь встает вопрос, кто согласится и будет молчать, да еще и сумеет такое провернуть. Гостивит, Дален, Могута, начали мелькать имена в голове, и каждого я примеривал на роль убийцы и почти сразу отметал – не смогут, не потянут. Вот честный бой, когда грудь в грудь, – пожалуйста, а в таком деле и напортачить могут. Говша, да, пожалуй, сможет, но как-то его впутывать в это дело не хочется. Путята, точно, он сможет такое провернуть, хитрован тот еще. Надо будет с ним переговорить.

Зайдя в ворота своей усадьбы, я сразу нашел Филиппа, ведь он хотел переговорить насчет моей женщины.

– Филипп, так что насчет Божены-то?

Он сначала немного помялся, а после заговорил:

– Уйми ее, Яромир, она над холопами измывается, я по-другому сказать и не могу, за любой малейший проступок голодом морит, а тут один об камень косу погнул, так она его избить повелела, а после три дня на воде держать, он чуть и не помер.

Вот те раз, я аж опешил от подобного.

– К Фоме и Ефиму пристает и говорит, что делать, будто они холопы, даже Венетию приказывать пыталась, – с эмоциями произнес Филипп.

Вот тебе и два.

– А что Венетий? – с улыбкой спросил я.

– Назвал ее глупой курицей, что не понимает, что делает, в общем, поругался.

– К тебе она тоже подходила? – уточнил я.

На что Филипп просто кивнул.

– Понял, спасибо, друг, разберусь и угомоню, – хлопнул я его по плечу.

Вправду, выходит, глупая курица, сама же холопкой была недавно, а сейчас что, власть почувствовала, тоже мне, нашлась Салтычиха. Думал, справится, а вот оно как вышло, не только холопами решила командовать, но и всеми остальными.

Пару минут поисков по округе, и я нашел Божену, которая тетешкалась с Велемаром.

– Яромир, – бросилась она ко мне с объятьями. – А что сразу не зашел, как вернулся, убежал куда-то, или я тебе больше не мила? – начала ворковать Божена.

Я поглаживал ее по голове и даже чмокнул в щечку.

– Ты мне лучше скажи, как у тебя дела, справляешься ли со всем, – елейным голосом поинтересовался.

– Справлюсь, холопы только ленивые, совсем работать не хотят и ничего делать. Ефим да Фома с Филиппом и вовсе не слушают, что я им говорю. А этот старик Венетий так и вовсе оскорбил меня и ничего не делает, только ест и пьет в три горла, накажи его, Яромир, пусть знают, что я здесь хозяйка в твое отсутствие, – начала жаловаться мне Божена.

Я аж охренел от такой подачи, бедная она и несчастная, обижают ее все.

– Вот оно как, – протянул я. – А теперь слушай сюда, здесь хозяин один, и это я. С чего ты решила, что можешь кому-то, кроме холопов, приказывать? – повысил я тон.

– Так ты же сам сказал, что хозяйка я, – задрожавшим голосом произнесла она и вырвалась из объятий, с укором смотря на меня.

– Ой, не ври, не было такого, я тебя поставил смотреть за холопами, а ты что удумала, власть почувствовала, людей голодом моришь? Видимо, зря я это сделал, найди себе дело и не смей больше к холопам подходить, да, и чтобы приказывать не смела ни Фоме, ни Ефиму, ни тем более Филиппу, ты меня поняла? – и я схватил ее за локоть.

– Да как же так, я старалась, – и у Божены начали появляться слезы, – я все для тебя, а ты, – и Божена начала вырываться из моей хватки.

Только у нее ничего не вышло, спустя пару неудавшихся попыток вырваться она заревела, а я отпустил.

– Я все сказал, а ты услышала, – с угрозой произнес я, глядя на женские слезы. Вся эта ситуация изрядна меня напрягала, как будто других проблем нет.

Она подхватила Велемара и собралась уйти.

– Сына оставь и иди, – сказал я.

– Эт-то-о, мо-ой сы-ын, – взревела она белугой.

– Мой это сын, оставила, я сказал, и иди, – придавил я взглядом Божену.

А Велемар непонимающе крутил головой.

Подскочив, я вырвал его из рук Божены и, развернувшись, ушел, оставив рыдающую Божену. Я ведь надеялся, что она справится с поставленной задачей, а вот оно как вышло. Видимо, не все способны людьми руководить, Божена не способна. Поругались, да и хрен с ним, помиримся или другую найду.

Держа на руках Велемара, я нашел Ефима за оградой, в кузнице, которую ему построили на опушке леса.

Он вместе с ковалем и двумя молодыми парнями, которых я купил, ковырялся с очагом.

– Ефим, – позвал я его.

– Яромир, а ты уже вернулся, удалось найти инструмент, ведь кузница готова уже, – засыпал он меня вопросами.

– Да, я еще поутру вернулся, не знал, что ли?

– Мы с утра здесь, так что я и не ведал, – легонько он улыбнулся.

– Кое-что купил из инструментов, а также железо есть, что можно ковать, – поделился я с ним.

– Это хорошо, – загорелся парень.

– У меня для тебя задание есть, мне как раз одну вещицу сковать надо.

Ефим в ожидании на меня посмотрел.

– Мне надо сковать иглу, толстую, вот такой длины, – и я показал размер чуть больше своей ладони.

В это время Велемар, сидящий у меня на руках, начал привередничать и проситься его отпустить, и я его поставил на землю.

– Хм, если инструмент есть и железо доброе, за пару дней управлюсь, думаю, да и вон помощники в кузнечном деле разбираются, – кивнул на застывших холопов Ефим.

– Вот и договорились. Над предложением Венетия думал? – решил сразу узнать.

– Думал, наверно, соглашусь, если это не будет мешать мне в кузнице время проводить, – медленно проговорил Ефим.

– Думаю, у тебя будет время, – произнес я. – Насчет инструмента и железа я распоряжусь, чтобы его тебе принесли.

Взяв за ладонь Велемара, я двинулся в усадьбу.

Десяток минут поиска, и я нашел Путяту, который вместе со своими родичами лениво сидел возле ограды и что-то говорил.

Пристально на него посмотрел и, дождавшись, что он обратил на меня внимание, я махнул головой в сторону.

Путята степенно поднялся и, отряхнувшись, подошел ко мне.

– Как тебе? – я обвел рукой округу.

– Хорошо, расстраиваешься тут, да и Филипп все организовал неплохо.

– Это да, – протянул я. – Путята, просьба у меня к тебе есть, если откажешься, я пойму, – завел я разговор.

– Что же за просьба такая? – настороженно протянул он.

– На пиру у Владимира я с парнем одним схлестнулся и побил его. Отец его оказался одним из старших в Неревском конце и пакостит мне, собака.

– Кажется, припоминаю, так это он, что ли? – и Путята махнул в сторону берега, где были пепелища.

– Думаю, он, и не только это, в общем, пакостит и жить мешает. В общем, мне это надоело, убить его надо, – закончил я.

– Убить? – задумчиво протянул он.

– Да, сам я не могу это сделать, примелькался уже в Новгороде. А другие могут и не сладить.

– Придумал чего? – серьезно взглянул он на меня.

Я кивнул и поделился своим планом, как это можно осуществить.

– Толково придумано, ничего не скажешь. Хорошо, я возьмусь, – кивнул вихрастой головой Путята.

– Вот и хорошо. Какую награду ты за это хочешь? – взглянул я прямо в его глаза.

– Хм, ты выполнишь одну мою просьбу, какая бы она ни была, согласен? – серьезно взглянул он на меня.

Немного подумав, я кивнул и протянул ему руку, которую он пожал.

– Надо бы посмотреть на этого Людевита, и я своих родичей возьму в помощь.

– Конечно, ты к Филиппу подойди, он выделит тебе провожатого до Димитра, а тот уже покажет все и Людевита.

С утра Путята со своими родичами направился в город, а меня закружили бытовые дела. Под вечер ко мне пришла Божена, и мы почти всю ночь мирились.

Через три дня Ефим изготовил нужную мне иглу, а Бурак сделал ручку под нее, и вышло настоящее шило.

В назначенный день Путята с родичами выдвинулся в Новгород, а следом и я вместе с Гостивитом, Даленом, Могутой и Прокопом. Мы тоже будем на торге и страховать Путяту на всякий случай. С собой мы взяли броню на всякий случай и закинули её к Димитру на подворье и, немного посидев, ближе к полудню двинули на торг.

И вот на торге появился Людевит в сопровождении пятерки своих людей, он медленно шел, осматривая товар, с кем-то здоровался, а на кого-то и вовсе фыркал.

Из толпы мимо проходящих людей появился Буй, который сделал вид, что запнулся, и упал прямо под ноги к одному из людей Людевита, цепляя его и роняя на землю.

Тут сразу поднялся крик и ор, в мешанине голосов было сложно расслышать. Буя подняли и начали трясти, как нашкодившего котенка. Следом из толпы появился Трасил и кинулся с кулаками на мужчину, держащего Буя.

Людевит с ухмылкой рассматривал происходящее, неожиданно из-за его спины вырос Путята, ударивший Людевита по плечу, отвлекая его, в это же время в другой руке сверкнуло шило, и он нанес один-единственный удар туда, куда я показывал.

Людевит развернулся и окрысился на Путяту, но тот лишь что-то рявкнул в ответ и, развернувшись, ушел в толпу, а следом за ним и Буй с Трасилом ретировались. Я же выдохнул, и меня отпустило напряжение, все получилось. Даже наше вмешательство не потребовалось.

Немного побыв на торге, мы вернулись к Димитру, оставшись ночевать у него.

С утра завтракали за общим столом, когда от ворот раздался крик Азата, который был дежурным:

– Там толпа идет в нашу сторону, вооружённая, десятка три их.

– Броню быстро надеть, бабы все в дом, – тут же взревел я, народ начал быстро действовать.

Пока я облачался в броню, подошедшая толпа начала долбиться в ворота, ломая их.

Одевшись и вооружившись, я вышел вперед, заметив краем глаза, что кольчуги надели и Димитр с Кристом.

– Вы-то, пля, куда лезете? – вскричал я на них.

– Это мой дом, здесь моя семья, я тоже буду драться, – холодно произнес Димитр, смотря в мои глаза, а рядом стоящий с ним Крист просто кивнул.

– Добро. Я впереди, Гостивит и Дален по бокам от меня, остальные позади.

Все же у нас тяжелая броня катафрактариев, и мы сможем спокойно принять на себя удар, выступая этаким волноломом.

– Яромир, может, мы просто своей силой вдарим? – обратился ко мне Могута.

– Вдарим, обязательно вдарим, весь мир в труху, но не сейчас. Мало кто знает в Новгороде, что я силой воздуха повелеваю, вот и пусть так остается, так что используем ее только в крайнем случае, – еле успел договорить, как ворота распахнулись, и во двор завалилась толпа.

– Бой!

Глава 5

Короткий разбег, и я впечатываю щит в здоровяка, что первым ворвался на подворье. Откидываю его назад, на толпу, что напирает.

Бам, бум – сбоку по шлему прилетает пара ударов, оглушая меня на мгновение.

Призыв к силе жизни, и она прокатывается по телу, даруя облегчение.

– Р-р-р, – рвется рык из моего горла, и я бью топором из-за щита туда, откуда прилетел удар, и сношу противнику челюсть. Кровь летит по сторонам вместе с осколками зубов и и плотью.

– А-а-а-а, Яромир, – с криком врубились в толпу Гостивит с Даленом, прикрывая меня с боков и отвлекая от меня внимание.

В уши били крики – боли, ярости и ругательств. Удары на нас посыпались один за одним, я принимал их на щит, шлем и наплечники. Они не пробивали броню, ведь было как следует не размахнуться, но приятного, когда по тебе лупят, мало.

Толпа напирала на нас, и приходилось отступать шаг за шагом. Приподняв щит, я лупил топором куда попало, лишь бы дотянуться им до вражеской плоти.

– С нами бог, – в мясорубку врубились оставшиеся мои люди, заходя с боков или начав бить по врагам из-за наших спин. Перед глазами мелькали образы людей, капель летящей крови и оружия, сменяя одну картинку передо мной за другой.

– Ай, черт, – раздалось рядом.

Щит повыше, приняв на него очередной удар, метящий мне в голову, и я скашиваю взгляд, чтобы увидеть, что Гостивит поскользнулся и упал. В него уже летит чей-то топор.

– Триглав, – с криком прикрывает его Могута, вовремя подставивший свой щит, спасая Гостивита.

– Ар-р-р, – вырывался из меня рык, и я заработал топором словно мельницей, отгоняя ближайших врагов и давая время подняться Гостивиту и сориентироваться Могуте, который оказался на переднем крае битвы.

– Дави их, – кричу я всем, и мы начали напирать, выдавливая врагов к воротам. Идти мешают тела, что валяются в ногах, кто-то уже мертвый, а кто-то живой держится за рану и пытается уползти. Рядом тоже раздаются крики боли, а значит, и из моих кто-то ранен.

– На грека напали, Димитра убивают, неревчане наших бьют, – раздались крики позади толпы.

Выглянув из-за щита поверх голов нападающих, благо мой рост позволял это сделать, я сумел приметить, как ворота в ближайших подворьях распахнулись и оттуда начали выбегать мужики, кто просто в рубахе, а кто кольчугу со шлемом. У людей в руках было все подряд, кто во что горазд: у кого дубина, у кого палка, но было также оружие, копья и топоры.

И все они слились в толпу из десятков людей и, не сговариваясь, ударили в тыл нападавшим, которые оказались зажаты с двух сторон.

Воины, атаковавшие нас, в первые мгновения растерялись, а после попытались разбежаться, вот только бежать им было некуда. И они, ругаясь на все лады, начали биться с утроенной силой.

– Поднажмем, братцы, – кричу я со всей силы, начиная давить пуще прежнего.

Бам – прилетает мне в щит очередной удар. Перехватив поудобней топор, я бью в противника, справа с которым сцепился Дален. Лезвие топора входит в плечо врага, несмотря на надетую на него кольчугу, фактически отрубая плечо вместе с рукой. Дален не растерялся и вмазал топором своему противнику по шлему, оставляя на нем вмятину. Минус очередной вражина, который валится куклой ко мне в ноги.

– Что здесь происходит? Стоять, я сказал, именем князя стоять, – прогремел над битвой чей-то знакомый мне голос. – Вы что творите, я сказал, стойте, – вновь продолжил надрываться кто-то, ведь битва и не думала затихать от его криков. – Именем князя стоять, опустить оружие.

– Назад, – крикнул я и отступил на пару шагов, чтобы глянуть, кто это такой надрывается, да еще и именем князя.

Как только я отошел, меня с двух сторон сразу прикрыли щитами Гостивит и Дален, и я смог рассмотреть, это был Добрыня, который зло на всех смотрел. Рядом с Добрыней было пятеро дружинников.

«А он-то здесь откуда взялся?» – промелькнуло у меня в голове.

Битва начала стихать, а те, кто напал на нас, поняли, что сейчас их никто не будет убивать, и, с руганью ощетинившись оружием, откатившись на улицу от ворот, поближе к Добрыне.

– Так я спрашиваю, чего тут случилось? – раздался гремящий голос Добрыни.

– Так это чужаки на грека напали, вот мы и… – раздался голос одного из наших соседей.

– Не чужаки, это с Неревского конца, я вот этих двоих узнал, – и другой сосед указал на толпу, что на нас напала.

– А ну, выходь из подворья, – перевел на нас Добрыня свой недобрый взгляд.

Медленно убрав за пояс окровавленный топор, я стянул с себя шлем, посмотрев на Димитра, кивнул в сторону ворот и, не задерживаясь, сделал шаг на улицу.

– Ты, убью, – неожиданно один из воинов, напавших на нас, взревел белугой и кинулся на меня с топором.

Шаг в сторону, пропуская его мимо себя, и я со всей дури бью шлемом, что держал в руке, ему по голове, а по округе пошел звон, будто ударили в колокол. Воин без сознания упал. Я краем глаза посмотрел на свой шлем, на котором появилась огромная вмятина.

– Тц, – цыкнул я зубами и перекинул шлем в руки Далену, который мгновенно оказался рядом. Нагнувшись, я под взглядом толпы стянул шлем с поверженного воина.

Это оказался Всеслав, сын Людевита, старшины Неревского конца, видимо, все-таки померла, тварь.

Я аж выдохнул, а сынок сложил все и повел людей по мою душу. Поначалу-то я струхнул, думал, что это дружинники по мою душу явились. А вон оно как вышло, я с довольной улыбкой смотрел на валяющегося в моих ногах Всеслава.

– Так что здесь произошло? – Добрыня обвел давящим взглядом всю толпу.

– Дозволь мне ответить, – и я сделал шаг вперед, привлекая к себе внимание.

– Отвечай, – он вперил в меня взгляд.

– Спасибо, люди добрые, что пришли на помощь, – и я отвесил поясной поклон, – и не дали нас лишить живота этим разбойникам, – указал я рукой на напавших. – У друга я своего Димитра был, со своими людьми. Сидели потчевали, а тут эти неожиданно появились, давай ворота ломать и всякие словеса непотребные кричать нам. Пока они ворота ломали, мы успели надеть броню, да и оружие взять, а потом их и встретили как подобает встречать непрошеных гостей, – позволил я себе оскалиться. – Натиск сдержать мы сумели, а после и соседи наши нам на помощь пришли, ударив по ним, и ты, Добрыня, подошел.

Пока я рассказывал, Добрыня с прищуром на меня посматривал и поглаживал бороду.

– Так и было? – он сначала глянул на меня и, когда я кивнул, прошелся взглядом по соседям, которые подтвердили мои слова разными выкриками.

– А почто Всеслав решил напасть на твое подворье, а, грек? – сурово глядя на моего друга, спросил Добрыня.

– То мне неведомо, уважаемый, я этого Всеслава-то и не знаю вовсе, может, умом повредился или еще чего. Если бы Яромира не было сегодня, он и его люди всех поубивали бы у меня, и соседи не успели бы помочь, – кротко ответил Димитр, выдержав взгляд дяди князя.

– Понятно, поднимите Всеслава, – обратился он к дружинникам, стоящим с ним рядом. – На правеж к князю идем, он решать будет!

Дружинники подняли Всеслава, а вся толпа зашевелилась.

– Могута, Прокоп, остаетесь здесь, присмотрите. Пусть еще Ружица соседям поможет, которых ранили, как вернусь сам, их вылечу, – тихо произнес я.

Среди соседей, пришедших к нам на помощь, было несколько раненых, в основном по мелочи, но все же. А вот среди нападавших раненых было намного больше, и легкими повреждениями они не отделались. Да и не обошлись они без потерь, десяток мертвых остался лежать на земле.

Оглядев округу еще раз, я двинулся вслед за толпой, пока шли к княжеской резиденции, успел узнать, каким образом рядом очутился Добрыня.

Оказывается, у него подворье тоже находилось в Словенском конце, да еще и в нескольких улицах от нас. Оказывается, Димитр у нас живет в элитном райончике. Пока мы шли к князю, к нам стекалось все больше и больше проходящих мимо людей, чтобы узнать, а что, собственно, произошло. Так что на правеж к князю завалилась просто огромная толпа, всем было интересно.

– Здесь ожидайте, – прокричал Добрыня, когда мы прошли в крепость на площадь. Сам же он двинулся на подворье к князю.

Я, как и другие участники произошедших событий, разместился близ деревянной площадки. Всеслав уже пришел в себя и стоял, покачиваясь, бросая на меня злобные взгляды, его придерживали за руки. Напавших на наше подворье окружили дружинники, отгоняя от них излишне любопытных.

– Яромир, как думаешь, как все пройдет? Раз Всеслав напал, значит, догадался, что это мы, да и отца его не видно, – шепотом проговорил Димитр.

– Все хорошо будет, вон сколько видоков, что это он напал. Такое не скроешь, да и с рук ему не сойдет, все хорошо будет, – так же тихо ответил я Димитру.

Немного переговорил еще с Димитром и остальными, наконец появился князь. Он вышел из калитки в сопровождении Добрыни и парочки своих блинников, вслед за ним четверо дружинников тащили деревянное резное кресло. Его взгромоздили на деревянную площадку, и князь в него уселся, осмотрев толпу, он хмыкнул и махнул рукой.

Я же толкнул в спину Димитра, который заробел при виде князя. Все же на его подворье напали, он и должен говорить.

– Кхм, княже, на меня и моих близких напали, на тебя уповаю и прошу у тебя справедливости, – поклонившись, произнес Димитр.

– Грек, ты ли это, сказывай давай, что там у тебя произошло, – улыбнувшись, с интересом протянул Владимир.

– Напали на мое подворье, княже, – начал говорить мой друг, но Владимир жестом руки остановил его.

– Ты сюда подымись, а то ничего не слышно, да и люди пусть послушают, чего у вас там произошло.

Димитр закивал, как болванчик, споро залез на деревянную площадку, предстал перед князем и начал рассказывать, фактически повторив то, что я говорил Добрыне. Как только Димитр закончил, князь перевел свой взор на толпу и медленно проговорил:

– Есть видоки этому, кто подтвердит слова его?

– Да, он все верно сказал, подтвердим, – раздалось из толпы.

И князь махнул рукой, призывая людей на площадку.

На площадку забралось трое. Первым заговорил здоровый детина, который и мне не уступит ростом:

– Здрав будь, княже, и вы, люди новгородские, – отвесил он поклон. – Сосед я Димитра, зовут меня Буйша, я на торг с утра собрался уже идти. Как за воротами шум и крики услышал, осторожно выглянул и увидел, как большая толпа в броне и с оружием ломится на подворье Димитра. На княжеских дружинников они не были похожи, значит, кто другой решился на сие безобразие, кликнул своих, и, похватав, что было под рукой, мы пошли соседа выручать.

– Понятно, – протянул князь. – А вы что скажете? – обратился он к стоящим рядом.

– Все правильно Буйша сказал, на Димитра напали, и мы пришли к нему на помощь, – закивали они.

– И кто же этот глупец, что в моем городе подобное устраивает? – громко произнес Владимир.

Добрыня, до этого стоявший недвижимо рядом с Владимиром, махнул рукой и кому-то в толпе подал знак. И двое дружинников подскочили к Всеславу, схватив за руки, выволокли его к князю.

– Кто же ты такой, лицо вроде знакомое, а припомнить не могу, – пробормотал князь, внимательно всматриваясь в Всеслава.

Добрыня нагнулся к Владимиру и что-то прошептал.

– Значит, ты Всеслав, сын Людевита. И почто ты решил напасть на грека, да еще и посреди белого дня? Твой отец вообще знает об этом? – сурово произнес Владимир, уставившись на Всеслава.

Всеслав утерся и медленно поднялся на ноги, было видно, что ему тяжело это далось.

– Нету отца, умер он, – тяжко произнес он. – Убили его, – с каким-то ревом произнес он. – Я знаю, это ты сделал, ты, – и Всеслав начал тыкать в меня пальцем.

– Ой, дурак, – пробормотал я себе под нос, качая головой.

Взгляды всей толпы скрестились на мне.

Тяжко вздохнув, я влез на площадку.

– Здрав будь, княже, и вы, люди новгородские, звать меня Яромиром, я друг Димитра, вместе мы торговлей занимаемся, а еще я лекарь и людей могу даром своим лечить, о том многие ведают. А то, что Всеслав сказал, то лжа и поклеп. Мы на пиру с ним бились уже раз, за словеса его срамные, да я смотрю, он не уймется. Оклеветать меня хочет.

– Врешь, собака, это ты его убил, я знаю, – дернулся в мою сторону Всеслав, только дружинники его удержали.

Князь же только хмыкнул на мои слова, а Добрыня сделал непонятный мне жест головой и запустил пятерню в свою бороду.

– Сам ты пес смердящий, одна лжа из тебя и льется. Вон на торге бабы тоже болтают, что это чуть ли не я Добрыню отравил. Только на пиру том меня не было, да и в городе тоже, когда это случилось. Как же твой отец умер, да и как я, по-твоему, это сделал? – с ухмылкой произнес я.

– Вечером ему плохо стало, вышел из подворья, да и упал, пошевелиться не мог, – со слезами произнес Всеслав. – Это ты его убил своим мерзким колдовством, я знаю, – заверещал он.

– Вот оно как, мерзким колдовством, значит, – нахмурился я. – Это не колдовство, а дар божий, и убивать им нельзя, только лечить можно. Им я и Добрыню лечил тогда. Да и почто мне его убивать, что же он мне плохого сделал? Мы с ним вроде один раз то и виделись.

Всеслав ничего не ответил на мои слова, только заскрежетал зубами.

– А если бы его решил извести, сделал бы это в бою. Грудь в грудь, а ты, видать, от его смерти умом и повредился. Али еще чего есть, кроме слов твоих помойных?

– Ты это сделал, я точно знаю, – вновь начал бесноваться Всеслав.

– Значит, нету. Совсем ты скорбен умом, Всеслав. Княже, я прошу справедливости за слова эти. Нет моей вины в смерти Людевита.

После моих слов по толпе разлилась тишина, а спустя пару секунд, как люди переварили услышанное, толпа начала бесноваться. Кто орал, что Всеслава надо на кол посадить и по миру всю семью Людевита за такое пустить, кто-то требовал моей крови и говорил, что я злой колдун.

– Тихо, – поднял руку князь. – Послушал я тут и только диву даюсь. Людевит был уважаемым и умным человеком, жаль, сын не в него пошел и, видимо, действительно умом повредился. Раз такое учудил. Виновен он, вот мое слово. Димитр, на тебя напали, какой виры ты хочешь?

– А, – только открыл рот мой друг.

– Ладьи проси, обе, – тихо шепнул я.

– За нападение Всеслава на меня, родичей и друзей моих прошу я, князь, ладьи, что были у Людевита, – произнес немного дрожащим голосом Димитр.

– Да будет так. Горислав, – окликнул он уже знакомого мне мужика, стоящего в толпе, – позаботься, чтобы грек получил свою виру.

– Будет сделано, княже, – и Горислав отвесил поклон.

– Теперь ты, – и Владимир посмотрел на меня. – Ты вправе у Всеслава тоже требовать виру, чего ты хочешь?

Сначала хотелось стребовать золота, но, глядя на злые и бешеные глаза Всеслава, смотрящие на меня, я понял, что этот дурак не уймется и будет мстить, чего бы это ни стоило. Он враг, настоящий враг, а врага нельзя отпускать живым и давать даже шанс.

– Он оскорбил меня на пиру у тебя, князь, и здесь при всем честном народе назвал меня убийцей и в колдовстве обвинил. Он напал на подворье моего друга, где был я сам и мои близкие родичи. Жизнь, княже, я хочу его жизнь.

– Хорошо, его жизнь в твоих руках, – произнес Владимир. Было видно, что данное решение ему не совсем нравится.

– Княже, нет, – упал на колени Всеслав. – Как ты можешь? Он же моего отца погубил, за что ты так? – взмолился Всеслав.

У меня на лицо вылез звериный оскал, и, пока князь не передумал, я мигом выхватил топор из-за пояса и, как следует размахнувшись, ударил Всеслава, снося ему часть черепа. Кровь вперемешку с мозгами и осколками костей полетела в разные стороны, и тело Всеслава рухнуло на дощатый пол.

Пара кровавых брызг попала на лицо князя, он медленно их стер рукой и недобро посмотрел на меня.

Глава 6

– Эк ты неаккуратно, Яромир, – проговорил с досадой Добрыня и покачал головой с неодобрением.

Князь же не отводил от меня взгляда.

– Прости, княже, я не со зла, – тут же произнес я и отвесил ему поклон.

Владимир скривился и махнул мне рукой, показывая, что отпускает.

Фух, пронесло, мелькнула у меня мысль.

– Благодарю тебя за суд твой, скорый и справедливый, – вновь я отвесил поклон, за мной повторил и Димитр, тоже что-то пробормотав.

Спустившись с площадки и не забыв про соседей, мы дружной толпой направились в сторону дома. Соседи активно обсуждали произошедшее: как нападение, так и суд.

Я тоже раздумывал о случившемся и прикидывал последствия для себя и для своих людей. В том числе и то, что Владимиру в ближайшее время не стоит попадаться на глаза. Как мне кажется, казнь Всеслава он не оценил, может, он имел в виду, что его похолопить надо было, хотя, в принципе, плевать. Главное, Людевит и его сынок сдохли, так еще и Димитр две ладьи получит и станет номинальным их владельцем. Вот только в Неревский конец, где Людевит был старшиной, в ближайшее время мне нет ходу. Хотя у Людевита же вроде брат остался, но что-то сомневаюсь, что после столь эпичного провала он на меня полезет, ему семью бы удержать и прокормить теперь, ведь, помимо меня, у Людевита явно врагов хватает, которые молчали и не отсвечивали, пока он был жив, а сейчас явно захотят отыграться на его семье, но то уже не мое дело.

– Яромир, что задумчивый такой? – отвлек меня от мыслей сосед Буйша.

– Да вот думаю, как все могло повернуться, если бы вы не пришли к нам на помощь, – ответил я, улыбнувшись краешком губ.

– Как это не пришли бы, мы же соседи, как могло быть иначе? – с возмущением проговорил он.

– За то вам от нас благодарность, да и, думаю, отпраздновать эту победу надо и вас уважить, – тепло произнес я.

– О, эт было бы хорошо, – расплылся в улыбке Буйша, да и остальные соседи довольно закивали.

– Значит, накроем столы, – кивнул я.

Мы как раз вывернули на нашу улицу, и соседи направились на свои подворья.

Трупы наших противников так никто и не убирал, они валялись у наших ворот.

Как только мы прошли в ворота, все находящие там вскочили.

Помимо наших, там были и чужие, незнакомые мне люди.

– Все хорошо, нападавшие наказаны. Князь Владимир провел справедливый суд, за то ему честь и хвала.

– О, это хорошо, – обронил Могута.

Люди выдохнули и расслабились, было видно, что до этого они находились в напряжении.

– Ладно, мы тогда пойдем, всего доброго, – проговорила незнакомая мне четверка мужчин.

– А это кто? – спросил я у Ирины, когда незнакомцы покинули подворье.

– Сосед с сыновьями, вот решил у нас побыть, пока вы не вернётесь, – спокойно проговорила она.

– Это хорошо. Так, Ирина, берешь Варну и парочку холопов в помощь – и на торг, закупите там меда хмельного и вина ромейского, если будет, да продуктов каких, а после заготовку к вечерне: мы должны столы накрыть да соседей отблагодарить. Пир устроим по этому поводу.

Ирина с сомнением на меня посмотрела и произнесла:

– Уверен?

– Еще как.

Димитр тоже посмотрел на меня со скепсисом, но ничего говорить не стал. Дальше закрутились дела. Убрать трупы с улицы, первой мыслью было в Волхов их выкинуть, но, немного поразмышляв, я решил по-другому. Все оружие и броню, что были на трупах, мы поснимали, оставив тела в одном исподнем. Сам же попросил Могуту сходить к жрецам местным и сговориться о похоронах за небольшое пожертвование. Пусть люди видят, что от местных жрецов мы не бегаем, а, так сказать, со всем уважением. У брата договориться получилось, и буквально через час сами жрецы забрали трупы на небольшой телеге. После пришлось вместе с Ружицей обходить соседей и лечить раненых, которых она уже обработала.

Соседи этот жест оценили, да и остальные без дела не сидели.

И вот к предстоящему пиру все готово, столы расставлены на улице близ подворья и ломятся от разнообразной снеди. Чего на них только нет: и несколько видов каши, в том числе и сладкие, рыбы разной полно, и соленой, и жареной, даже огурцы имеются, свежие, только с грядок.

Отправил Айку по соседям, дабы она пригласила их к столу. Прошло пять минут, и народ начал стягиваться, подождав еще пару минут, я наполнил себе чарку хмельным медом и, приподняв ее, заговорил веселым залихватским голосом:

– Эгегей, соседушки наши добрые. Мой прадед частенько говаривал, что близкий сосед лучше дальней родни, а также что хороший сосед – самый большой родственник. Мой старший родич оказался прав, и я поднимаю эту чарку за вас, за ваше здоровье и благополучие, и благодарю, что вы не бросили нас в беде.

Приложившись, я осушил чарку до дна под благодарственные ответы.

Вслед за мной по чарке выпили и все остальные, праздник же начал набирать обороты. Со всей улицы потянулся к нам народ, не забывая брать с собой угощения, кто корзинку яблок принес, а кто и бочонок с хмельным.

* * *

«Утро красит нежным светом», – всплыло в моей больной голове.

– Что же так хреново-то, – я с трудом продрал глаза, уставившись на раскидистую ветку березы.

Руки сами по себе зашарили вокруг, обнаружив рядом что-то волосатое, я аккуратно провел ладонью.

«Я что, вчера с девицей какой ушел?» – лениво мелькнула мысль. И я попытался припомнить, но ничего не вышло. Каждая мысль и каждое движение порождали волны боли в голове.

Главное, чтобы жениться не принудили, а то ведь я жених перспективный и обеспеченный, а второй раз бегать от свадьбы меня не прельщает. Вздохнув, я все же повернул голову, чтобы посмотреть, с какой это я красавицей ночку провел.

Увидев эту «красавицу», почувствовал, как у меня все мысли из головы вымело от состояния шока, хотя скорее охренения полного.

Рядом со мной разместилась звериная морда, которая сладко посапывала с высунутым языком.

Допился, была первая мысль, когда шок прошел, я принялся рассматривать зверя, с которым спал в обнимку.

Это был медведь, здоровый спящий медведь.

Прикрыв глаза, я призвал силу жизни и прогнал по телу, она принесла облегчение, смывая похмельный синдром и интоксикацию организма.

Медленно я открыл глаза, медведь, к сожалению, никуда не пропал, а продолжал посапывать.

Что ж вчера было-то? Попытался я припомнить, но мозг отказывался вспоминать, а организм требовал живительной влаги, проведя шершавым языком по пересохшим губам, я кое-как поднялся и осмотрелся.

Если не считать медведя, дрыхнувшего под березой, все в порядке. Подворье целое и невредимое, подозрительных личностей нет, и на штурм никто не идет.

Аккуратно, стараясь не потревожить спящего медведя, я направился поближе к дому, где заметил весело скалящуюся Варну, сидящую на лавочке.

– Как спалось, братик, мягко ли было? – с усмешкой спросила она.

– Пить, – только и смог я из себя выдавить.

На что она только хмыкнула и унеслась в погреб, чтобы появиться спустя пару мгновений и протянуть мне кувшин.

Вцепившись в кувшин, я опрокинул его на себя и начал жадно пить прохладный взвар.

– Уф-ф, хорошо, – и я вытер рот руками.

– Хах, видела бы тебя сейчас матушка, – по-доброму рассмеялась Варна.

– А что такое? – поинтересовался я у сестры. Утолив жажду мне окончательно полегчало.

– На тятю похож, – с грустинкой произнесла сестра.

– Иди сюда, маленькая, – я приобнял сестру за плечи, – ты мне лучше скажи, что это за чудо, – и я кивнул в сторону посапывающего медведя.

– А ты что, не помнишь? – взглянула мне в глаза Варна, на что я лишь пожал плечами. – Ну да, ты же бочонок медовухи в одного выпил, – со смешком произнесла сестра. А я лишь закатил глаза, пытаясь вспомнить.

Помню, как праздник набирал обороты, и даже люди с соседних улиц появились.

Как Добрыня на нашем празднике появился, я помню, и даже две кружки медовухи не побрезговал выпить, а вот потом воспоминания отказывали.

– Скоморохи пришли с медведем, песни орали и шутили, а люди с медведем начали бороться. Ты тогда очередную кружку опростал, а после как хлопнул по столу и произнес: «Жалко животину, и вообще, у каждого русского должен быть свой ездовой медведь», – ну и выкупил медведя за семь золотых.

– Однако, – только и смог я выдавить из себя.

– А как это, ездовой медведь, и кто такие русские? – с интересом спросила сестра, не отводя от меня взгляда.

– Русские – это мы, нас так ромеи называют, и то море, которое мы называем Греческое, так ромеи его зовут Русским и, стало быть, всех нас. А ездового медведя я тебе покажу потом, – медленно протянул я, разглядывая храпящего медведя.

Это был не взрослый медведь, а скорее подросток, не те стати.

– А, ну понятно, ты есть будешь, или остальных подождем? – поинтересовалась сестра.

– Подождем, когда остальные встанут, ты чего так рано? – спросил я, выпуская из объятий.

– Крист, как выпьет, храпеть начинает под утро, аж невмоготу, – поделилась со мной сконфуженно сестра.

На что я лишь хмыкнул и посоветовал:

– А ты его толкай, пусть на другой бок переворачивается.

– Поможет? – с сомнением она взглянула на меня.

– Должно, – пожал я плечами.

Тем временем Потапыч заворочался с бока на бок, а после сел, оглядываясь. Его взгляд задержался на мне, и мне показалось, что на меня он смотрит с опаской.

– Ар-р-р, – то ли засопел, то ли заревел медведь.

– Ой, – пискнула сестра и спряталась за мной.

– Не бойся, я же рядом, на стол накладывай давай, – со смешком произнес я.

И направился к Потапычу, который продолжал коситься на меня и, когда я подошел, повернулся ко мне своей мохнатой жопой и попытался удрать, но от меня просто так не уйти.

Я в два шага оказался рядом с ним, а следующим шагом встал напротив и присел на корточки.

– Уа-а, уар-р, – засопел медведь, с испугом отпрянув от меня.

Это как же я вчера его достал, что он так на меня реагирует, подумал я, протянув к нему руку и выпуская силу жизни, в тот же момент на моей ладони заплясало маленькое зеленое пламя, и медведь с интересом на него покосился, перестав от меня убегать. Спустя пару мгновений его мокрый нос начал тыкаться мне в ладонь, а после он даже лизнул ее и с недоумением на меня уставился, заурчав.

– Не боись, косолапый, Яромир тебя не обидит, – попытался придать своему голосу успокаивающие нотки. Другой же рукой я начал наглаживать лобастую голову Потапыча. – И что же мне с тобой делать, дружок? – начал я рассуждать вслух. – Скоморохам уже не вернешь, явно еще вчера из города сбежали, ухватив такой куш. В лес на волю не выпустишь, явно же к людям потянешься, а там на охотника какого наткнешься, и будет твоя шкура вместо одеяла служить, эх, косолапый. Видимо, действительно придется тебя с собой забирать, – продолжал я наглаживать медведя, который уже смотрел на меня без страха, а наоборот, прижимался словно к мамке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Плесков – он же Псков. Есть несколько вариантов происхождения названия города, Псков – финно-угорское и происходит от топонима «смоляная вода». Именно так переводится название реки Псковы, в месте слияния которой с рекой Великой и был основан город. Другие толкования – «плеск», «блеск», «рыбная река», «песок».

Вернуться

2

Судоплаванью по Нарве могли помешать Нарвские водопады, однако этих водопадов до 1250-х годов могло и не быть, так как уровень воды в Балтийском (Варяжском) море тогда, был на 30 метров выше. Сейчас высота порогов на реке Нарове равна 21.8 метра. Во времена княгини Ольги (в X веке) путь был свободным.

Кстати, интересен один факт – сейчас экскурсоводы Пскова и Изборска рассказывают, что в 14–15 веках Изборск был морским портом, а Чудское озеро – морским заливом!

Вернуться

3

Важнейший торговый центр датских викингов, расположенный в фьорде Шлей, на пересечении торговых путей из бассейна Балтийского в бассейн Северного моря и из Каролингской империи в Данию – так называемый Воловий путь или Хервайен.

Вернуться

4

Кордовский халифат вошел в историю как средневековое государство мусульман, которое располагалось с 929 г. по 1031 г. на Пиренейском полуострове на территории современных Португалии и Испании. Название это государство получило от своей столицы – города Кордова. Основной язык в Кордовском Эмирате был арабский.

Вернуться

5

Страна полночного солнца – Норвегия, ее еще называли Северное королевство.

Вернуться

6

Эрик Сеггерсель – король Швеции.

Вернуться