Алиса Майорова
Багровый цвет величия

Бескровным краска яркая нужна.

Твоя же кровь и без того красна.

Уильям Шекспир, сонет 82

ПРЕДИСЛОВИЕ

Автор осуждает насилие, употребление наркотических веществ, распитие спиртных напитков и табакокурение. Все сцены с присутствием алкоголя и психоактивных веществ написаны исключительно в художественных целях и не призывают к их употреблению. Произведение не содержит описаний и сцен, противоречащих законодательству Российской Федерации.

Права на произведение принадлежат автору. Любое копирование, а также использование цитат без указания авторства запрещено и преследуется по закону.

Герои книги вымышлены, все совпадения случайны. В процессе создания произведения автор опиралась на собственный жизненный опыт. Исторические места и улицы, описанные в книге, не являются вымышленными и на самом деле находятся в Санкт-Петербурге. Также в основу произведения лег опыт людей, пострадавших от преследования или насилия. Если вы или ваши близкие стали жертвами этих преступлений, не молчите. Больше рассказывайте о своем опыте, делитесь переживаниями – это поможет не только пережить травму, но и придаст сил людям с похожей проблемой.

Выражаю благодарность Алексею Ханыкину, чьи юридические советы и поддержка ускорили написание этой книги и сделали ее доступной для всех читателей.

Приятного погружения!

АКТ I. C ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ВИ

Холодный ветер с Невы нещадно бил прохожих в спину, прогоняя даже самых заинтересованных туристов с Дворцовой набережной. Люди прятались от непогоды в офисах, гостиницах, квартирах или уличных кафешках, где и так было не протолкнуться. Витрины бутиков излучали теплый свет, огни новогодней иллюминации мерцали, погружая гостей и жителей Северной столицы в зимнюю сказку. Яркие лучи фонарей пробивались сквозь снежный вихрь, как свет маяка, чтобы указать путь случайным прохожим. Город, скованный зимой, жил своей привычной жизнью.

Как и Виолетта. Сильный порыв ветра чуть не сбил ее с ног, когда она подходила к остановке. Глупо было надеяться на транспорт: он и в обычное время никогда не приезжает вовремя, а в метель и вовсе можно об этом забыть. Ветер усиливался; он швырял в лицо колючие снежинки и заметал дороги рассыпчатым снегом, надоевшим всего за месяц холода и темноты. Зимний сумрак разгоняли фары автомобилей, намертво застрявших в пробках. Виолетта сочувствовала и водителям, и пассажирам, которые не скоро прибудут в пункт назначения. «Как же все-таки хорошо, что я не вызвала такси, – думала девушка, глядя на нескончаемый поток машин. – Я доберусь до дома быстрее, чем любая из них проедет хотя бы пятьдесят метров». Виолетта обмотала нос шарфом и направилась по едва различимой дороге.

Чем сильнее она отдалялась от центра, тем темнее становилось вокруг. Власти города экономили не только на освещении, но и на уборке снега в спальных районах. Проклиная все на свете, Ви с трудом обходила огромные грязные сугробы и мечтала поскорее добраться до дома. Ей хотелось идти еще быстрее, но яростный ветер бил прямо в грудь, а ноги увязали в глубоком снежном покрове – все это значительно сковывало движения и замедляло путь.

Виолетта пересекала неосвещенную часть дороги, когда почувствовала на себе чужой пристальный взгляд. Затем, приподняв пушистую шапку, услышала шаги. Торопливые и тяжелые, как у отца в далеком детстве. Мокрый снег хрустел под массивными ботинками, которые наверняка принадлежали взрослому и крепкому мужчине. Звук шагов приближался. Сердце девушки пропустило несколько ударов. Через миг все решится. Виолетта закрыла глаза, примиряясь с любой возможной участью.

Эта зима – девятнадцатая в ее жизни. Станет ли она последней? Ви прожила слишком мало, чтобы делать выводы о жизненном опыте, но достаточно для того, чтобы судить о несправедливости и суровости окружающего мира. Она решила: если нить ее жизни оборвет хладнокровный убийца или маньяк-извращенец, значит, так тому и быть. Нет ничего печальнее, чем встретить смерть в самом расцвете красоты и молодости, но проживать пустую, бессмысленную жизнь гораздо хуже и мучительнее.

Она простояла на холоде час, не меньше – так показалось девушке. Все это время ледяные колья летели в нее, как ножи, царапая щеки и лоб. А где же настоящая угроза в лице преследовавшего ее убийцы? Ви растерянно осмотрелась. Вдалеке к одному из домов спешил парень: в одной руке он держал поводок с собакой, в другой – пакет с продуктами. Виолетта чуть не засмеялась. «Он слишком далеко от меня, – подумала она, успокаиваясь, – и совсем не похож на обезумевшего преследователя». Но ее сердце по-прежнему было не на месте. Что, если убийца всего-навсего притаился, когда увидел, что она остановилась посреди дороги, заподозрив неладное? Виолетта легко могла его спугнуть. Но при этом знала, чувствовала, что преследователь все еще где-то поблизости: наблюдает, планирует, выжидает.

Она имела полное право паниковать. Две недели назад Ви впервые столкнулась с очень странным розыгрышем, который стоил ей напрочь убитых нервов и многих бессонных ночей. Неизвестный с никнеймом «Несчастный Поэт» терроризировал ее в соцсетях, присылая пугающие комплименты или шекспировские стихи. Блокировка его страниц помогала ненадолго: «шутник» тут же создавал новые профили и принимался за старое. Виолетта так от него устала, что даже обратилась в полицию с заявлением о преследовании и хулиганстве. Сотрудники отдела пообещали разобраться, но вскоре сообщили, что сделать ничего не могут. Поймать глупого сталкера¹-малолетку оказалось для них сложнее, чем матерого зэка-рецидивиста, о котором СМИ трубили целую неделю без остановки.

Тогда Ви поняла, что надеяться не на кого, и стала привыкать к чудовищной мысли, что когда-нибудь преследователь до нее доберется. Она всматривалась в каждый темный угол и с фанатичным рвением изучала всех прохожих, которые попадались на глаза. Безрезультатно. Если кто-то и правда шел за ней по пятам, то он передумал нападать. Не обнаружив признаков преследования или подозрительных личностей, Виолетта поспешила убраться с темной улицы. Она свернула на Аптекарский переулок, откуда быстро и без остановок добралась до знакомых дворов.

И вот она – Миллионная улица. Исторически значимая как в восемнадцатом, так и в двадцать первом веке, она притягивала любителей старинной архитектуры. Ви относила себя к настоящим ценителям старины: ее привлекала только старая часть Петербурга с его нарядными фасадами в стиле барокко, величественными арками, расписными парадными и богатым разнообразием фонарей, гармонично дополняющих самобытные улочки. Когда мать спросила, где она хочет жить после окончания школы, Виолетта без колебаний назвала центр города. И на выпускном вечере получила ключи от своей новой квартиры на Миллионной улице. Нельзя было назвать это подарком от большой любви: ее мать не поскупилась лишь потому, что питала надежды на карьеру еще не поступившей дочери. Она хотела, чтобы Виолетта пошла по ее стопам в юриспруденцию. Но Ви поступила в местный институт культуры, тем самым навсегда и бесповоротно отдалив от себя властную мать. Встречались они редко и по делу, что вполне устраивало обеих. Мать и дочь, разные, как небо и земля, сходились только в одном: чем меньше они знают о жизни друг друга, тем лучше. Это была психология их отношений, фундамент, под которым тикала бомба из взаимных упреков и обид.

Виолетта уже подходила к дому, когда знакомая иномарка у ворот посигналила ей. Тонированные окна и сгустившаяся тьма не давали как следует рассмотреть водителя, но девушка и так знала, кто находится в салоне. Соболев, как больной зуб, напоминал о себе в самый неподходящий момент. Ви запретила ему появляться возле института, но совершенно забыла про свой дом. И вот результат. Сделав вид, что эта черная «BMW» приехала не к ней, девушка прошагала мимо. Сзади громко хлопнула дверца. Виолетта не успела пройти через ворота: водитель иномарки настиг ее и без лишних разговоров развернул к себе лицом.

– Убери от меня свои руки! – крикнула Ви. Она сразу скинула руку парня со своего плеча и инстинктивно сделала шаг назад.

– Я все яйца отморозил, пока ждал тебя, – осуждающе сказал Игорь, игнорируя гневный выпад в свою сторону. Высоко поднятый воротник пальто скрывал хорошо знакомый острый подбородок. Тонкие губы поджаты, лоб сморщен от напряжения. Игорь вновь потянулся к ее руке, но Виолетта не далась.

– Так включил бы печку, – она пожала плечами и подумала, что выглядит сейчас как Мисс Невозмутимость. Глупо? Возможно. С другой стороны, в ее нынешнем положении это единственно верная линия поведения. – Ты можешь себе это позволить. А вот трогать меня – нет.

– Очень смешно, Ви.

– Кому как. Вот мне, например, ни капельки. Что ты тут забыл?

– Тебя, Румянцева. Ты же не отвечаешь ни на сообщения, ни на звонки. Личной встречи тоже избегаешь. Что я должен был делать, по-твоему?

– Не приезжать.

Игорь шумно вздохнул.

– Тогда я бы не смог провести этот вечер с тобой. К слову, я уже заказал столик в ресторане. – Он бросил взгляд на наручные часы. – Ужин через полтора часа. Не хочешь покататься по городу?

– Покататься или постоять в пробках? – съязвила Виолетта. – Нет, спасибо. Вот тебе еще одна причина, почему у меня до сих пор нет машины. В мегаполисах от нее больше проблем, чем пользы. Как тебе вообще удалось сюда добраться?

– Секрет фирмы, – его лицо разгладилось от сияющей винирами улыбки. – Что ж, если на ресторан ты не настроена, могу отвезти тебя на Финский или куда захочешь. Ну как, ты согласна скрасить этот холодный вечер своим присутствием?

Идея с Финским заливом ей понравилась, а вот комплимент Виолетта восприняла как банальный подкат, который не стоит и толики ее внимания.

– Если ты брал у кого-то уроки пикапа, советую потребовать деньги назад, – она улыбнулась вслед за изменившимся выражением лица Соболева и достала ключи от квартиры. – Извини, у меня на вечер другие планы. Мы с ребятами собираемся на Садовой. Будем отмечать мой день рождения.

– Детка, – Игорь неодобрительно покачал головой, – ты должна знать, что я не одобряю твои походы по клубам!

– А я не одобряю твои исчезновения. 1:1, придурок.

– Я ведь уже извинился за ту ситуацию! И прекрати обзываться. Что за детский сад? Это давно пройденный этап. Поцапались и забыли. Сколько можно напоминать о том случае? Я уезжал по делам, а не потому, что хотел тебя бросить.

– И даже ничего не сказал, – Виолетта оставалась непреклонна. – Ты уехал, когда я больше всего нуждалась в поддержке, а сейчас можешь валить хоть на все четыре стороны. У меня есть те, с кем я могу быть самой собой. Перед кем не нужно притворяться.

– Проще говоря: те, с кем ты трахаешься в мое отсутствие, – процедил он сквозь зубы.

Его ревность вызвала у Виолетты смешок, который она подавила внутри, чтобы не показаться законченной стервой. Игорь прощал ей многое, списывая капризы на недостаток материнской любви, но откровенную грубость даже он не стал бы терпеть. Мальчик в люксовых шмотках, с детства получающий все по щелчку пальцев, не переживет насмешку недоступной девушки. После этого разговора он поедет в один из баров, где напьется до беспамятства, а ночью позвонит ей, чтобы заплетающимся языком признаться в головокружительной и чистой, как слеза младенца, любви. Слишком предсказуемо. Ви ждала, что Соболев придумает что-нибудь поинтереснее, но каждый раз сталкивалась с разочарованием: он писал и говорил всегда одно и то же, словно запрограммированный чат-бот.

К позднему вечеру метель еще больше ожесточилась на город, густой снег валил под завывание ветра, не переставая. Движение на дорогах, и без того скованное, остановилось окончательно. Всю дорогу до бара Ви благодарила создателя метро. Кому нужен наземный транспорт, когда есть подземка, которая никогда не подводит? Но Виолетта все равно опоздала на свой же праздник, да еще и на полчаса! Одна из лучших студенток института отличалась завидной пунктуальностью: она выходила из дома за полтора-два часа до занятий, чтобы быть на месте раньше всех. Но сегодня Виолетта отстала от внутренних часов не по своей вине. Ее главным оправданием стала отвратительная погода. И совсем чуть-чуть – Игорь-прилипала.

У входа в бар она разделась, поправила платье и волосы. Когда татуированная официантка проводила ее к столику, Виолетта поняла, что она не единственная опоздавшая. Из шести приглашенных на праздник людей ее ждал только Марк.

– Неужели ты один любишь меня настолько, что приехал еще утром, чтобы не опоздать? – улыбнулась Ви, подсаживаясь к другу. Они обнялись. Марк надушился чем-то до головокружения приятным, и Виолетта прильнула к его шее, вынюхивая аромат своего любимого апельсина или, на худой конец, грейпфрута.

– Апельсин там есть, расслабься, – он ласково потрепал ее по волосам и оглядел. – Выглядишь как всегда сногсшибательно. Отвечая на твой вопрос: нет, я приехал минут на десять раньше тебя. Мне повезло, что офис находился неподалеку, иначе ты бы сейчас ждала всех в одиночестве. Так себе расклад в праздник. – Марк взял дощечку с меню и пробежался глазами по напиткам. – Что будешь?

– Ром с колой, – Виолетта назвала любимый коктейль, не задумываясь. – Оправдывайся сколько угодно, но ты так и не сказал, что любишь меня. А я тебя своим лучшим другом считала!

– Тебя невозможно не любить, Вишенка, – Марк улыбнулся и нажал на кнопку вызова официанта. – Или ты забыла, как я носил тебе в больницу апельсины? Кто еще на такое способен, а?

– О ужас, это было так банально, совсем как в кино! – засмеялась Ви. – Но мне понравилось. Ты был таким милым и потерянным! Как котенок в большом страшном городе.

– Еще бы. Когда мне позвонила твоя мама и сказала, что тебя сбила машина, мне самому чуть не понадобилась помощь. Я очень переживал, правда. И рад, что ты полностью восстановилась.

Эта беда произошла с ней летом. Возвращаясь домой через дворы, Виолетта никак не ожидала, что ее собьет пьяный водитель. Молодой травматолог в больнице сказал, что она отделалась закрытым переломом голеностопа, который не потребует хирургического вмешательства. Виолетта быстро пошла на поправку и в больнице скорее отдыхала, чем усиленно лечилась: ее исправно навещали Марк и Лиза, знакомые парни присылали цветы и открытки, а подписчики в соцсетях писали слова поддержки и желали выздоровления. Несмотря на пережитый шок, Виолетта вспоминала то время как самое спокойное и приятное в своей жизни.

К их столику подошла та же девушка, которая встречала посетителей на входе. Марк заказал два рома с колой, креветки в кляре и пиццу. Пока они ждали заказ, Виолетта спросила:

– Как прошло твое собеседование?

– Ну… – друг многозначительно отвел глаза. – Я понравился секретарше. На этом все.

– Тебя не взяли? – расстроилась Виолетта. Она искренне хотела, чтобы Марк устроился на работу, и до этого момента была уверена, что он ее получит. – Но почему? Они хоть объяснили причину?

– Оказывается, им нужен человек со свободным графиком, но в вакансии об этом не было ни слова. А еще они ищут не менеджера, а офисную крысу на побегушках. Можешь смеяться, но их директор как две капли воды похож на твоего Игоря. Такой же напыщенный индюк. Жаль, что у меня не получилось. Я просто хотел подработать, не жертвуя учебой.

– Игорь не мой! – Ви возмущенно толкнула друга локтем в бок. – Упаси боже от такого избранника. А вот насчет напыщенного индюка полностью согласна. Мне тоже очень жаль, Марк, но не расстраивайся. Найдешь еще себе работу. В Питере знаешь их сколько?

– Сколько?

– Эм… ну…

– Скажи, как посчитаешь, а то мне интересно, – Марк подмигнул и сощурился. – Та-а-ак, а что с Игорем? Он тебя поздравил?

– О да. Специально ради этого бросил свои дела и приехал. Но я сама виновата. Не оставила ему альтернативы. Не стоило блокировать его в соцсетях.

– Не стоило, – согласился друг. – С другой стороны, он ведь заслужил твой игнор. Будет знать, как исчезать, не сказав ни слова. Что ты сделала, когда его увидела?

– Послала к черту.

Виолетта взяла зубочистку и переломила ее на две неравные части. Настроение медленно ползло вниз, и Марк это заметил.

– Ты все еще злишься на него, – сказал он очевидную вещь.

Ви молча покачала головой.

Под выпивку и закуску время полетело быстрее. Первый тост произнес Марк: «За тебя, Вишенка! Пусть все, о чем ты мечтаешь, воплотится в жизнь! Будь счастлива!» Замечательные слова, лучше не придумаешь. Но от них Виолетте почему-то стало больно. Марк понятия не имел, что она чувствовала последние пару лет, и какова глубина незаживающей, кровоточащей раны на ее сердце. Позже Ви пришла к выводу, что по-настоящему счастливы лишь те, кого любят; те же, кто дарит свою любовь другим, обречены остаться с разбитым сердцем.

– … подарок? – спросил Марк.

– Что? – Увидев лицо друга, Ви поняла, что чересчур углубилась в прошлое. Она не знала, что с этим делать, зато знала Лиза. Поэтому отправляла ее к психологу решать старые проблемы и закрывать гештальты. Но Виолетта все не шла. Может, зря?

– Я спрашивал про подарок. Хочешь открыть его сейчас или дождемся остальных?

– Подарок? Да, точно. Сейчас и ни минутой позже! Мне ужасно интересно, что ты для меня приготовил.

– Ви, все хорошо? – Марк встревоженно глядел на нее. – Ты как-то побледнела.

– Здесь такой свет, – отмахнулась она. – Не заморачивайся. Лучше тащи сюда свой, вернее мой подарок!

Марк нахмурился, но ничего не сказал. Он вытащил из пакета небольшую коробочку с красным бантом и протянул подруге. Сгорая от любопытства, она разорвала крафтовую упаковку. Под ней оказался полароид со сменными кассетами и пленкой. Виолетта пришла в полный восторг.

– Господи, – произнесла она в приятном шоке, – я же хотела его с пятого класса!

Марк, конечно, об этом помнил. Они ведь и в школу вместе ходили, а теперь вот учатся на одном факультете и на одном курсе. Виолетта нигде не подрабатывала, но все равно имела достаточно денег, чтобы позволить себе несколько таких полароидов. И все же подарок лучшего друга осчастливил ее сильнее, чем если бы она купила эту камеру сама. Ви со всей дури стиснула Марка в объятиях, но тот и не подумал сопротивляться. Они сразу испытали подарок в деле, впервые сфотографировавшись не на смартфон, а на винтажную камеру. Тем момент их встречи ценнее. Проявленный снимок Виолетта подарила Марку на память и предложила выпить за отличное начало праздника.

К моменту, когда стали появляться опоздавшие гости, Виолетта выпила три больших коктейля, Марк – всего один. К алкоголю он относился равнодушно, чего нельзя было сказать об имениннице. На любой тусовке, будь то дома или в клубе, Ви стремилась наполнить свою жизнь новыми впечатлениями. Пила она с такой же охотой, как, например, знакомилась с людьми или читала интересную книгу. Никто, кроме ее ближайшей подруги Лизы не знал, в чем причина такого стремления к пагубным страстям. Разрушительная ненависть к самой себе развивалась в ней, как раковая опухоль, в лечении которой врачи были бессильны.

Виолетта принимала подарки и поздравления, смеялась над чужими шутками и блистала в окружении лицемеров, которых пригласила на праздник, преследуя собственные цели. Марк наблюдал за подругой, танцующей в красном неоновом свете. На прошлых выходных он помог ей выбрать платье, которое она сегодня надела: эффектное, серебристое, как чешуя русалки, с соблазнительным разрезом по ноге, в меру короткое и облегающее. Красные тени скользили по заполненному людьми залу, музыка грохотала на танцполе и в ушах. Марк перекинулся парочкой фраз с Лизой, прежде чем та умчалась к Виолетте в разгар всеобщего веселья: следить, чтобы с подругой ничего плохого не случилось.

Парни крутились вокруг Ви, как мотыльки у яркой лампочки. Только мотыльки не надеются на секс, а люди – да, да и еще раз да. Марк понимал, чем их привлекает Виолетта, но все равно осуждал за порочность. Он и сам когда-то мечтал встречаться с Вишенкой. Кажется, это было в седьмом классе, в самый пик полового созревания. Уже тогда подруга представлялась ему богиней, недоступной простым смертным, и к ее ногам он был готов положить все, на что хватило бы карманных денег.

С тех пор прошло много времени. Виолетта выросла и стала еще красивее, но восприятие Марка полностью изменилось. «Мы друзья, – твердил он себе постоянно. – Вишенка – моя лучшая подруга. Обворожительная, сексуальная, яркая девушка, но все-таки подруга». Марк убеждал себя в этом каждый раз и все равно смотрел на изгибы ее тела, соблазнительно извивающегося в танце. Виолетта понимающе улыбнулась и как будто поманила друга взглядом. Марк одернул себя и отвернулся, смущенный и испуганный.

Он больше не пил, но кальянный дым все же пошатнул его рассудок. Марк винил во всем дым, а не похоть, внезапно давшую знать о себе зудом в паху. «Идиот ты, Ковалев, – сказал он себе, залпом выпивая стакан воды. – Она просто так одета, вот и все. Любой на твоем месте захотел бы ее. Как же тут жарко…»

Вволю натанцевавшись, Виолетта вернулась к их столику за добавкой. Лиза произнесла тост – все выпили за здоровье именинницы. Ви села к другу на колени и попыталась напоить его своим коктейлем.

– Вишенка, я сейчас лопну, – предупредил Марк. – Лучше предложи выпить Костику.

Он задерживал дыхание и пытался унять дрожь внизу живота. Оголенные ноги Виолетты касались его колен, изящная рука девушки лежала у него на плече. Марк указал на Костю, чтобы подруга переключилась на него. Третьекурсник весь вечер пускал на нее слюни и был несказанно рад выпить с Виолеттой. После очередной порции коктейля он стал вытягивать ее на танец, но девушка ему отказала. От безысходности он пригласил Лизу. К удивлению Виолетты, она согласилась, оставив подругу на попечение Марка.

– Я за ней присмотрю, – кивнул он. – Иди потанцуй, только смотри, чтобы Костю на тебя не вырвало: похоже, он сильно перебрал.

Вечер близился к концу, посетители клуба разъезжались по домам. Костя еле держался на ногах и не падал лишь благодаря Лизе, придерживающей его за плечи. Как истинный джентльмен, он вызвался проводить Виолетту домой. Но виновница торжества уже дремала на плече у Марка, поэтому он ответил отказом за нее.

– Ты отвезешь Ви домой? – спросила обеспокоенная Лиза. Марк кивнул. – Отлично, спасибо. Я вызову такси и отвезу Костю, а потом поеду к себе.

– Тебя не нужно провожать?

– Нет, я в полном порядке. Позаботься о ней, Марк.

Лиза уехала с Костей, а Марк остался, чтобы собрать подарки Виолетты и остатки еды. Он прикинул, что в ее холодильнике как всегда ничего не будет, так что упаковал все съестное и вызвал такси.

Квартира Виолетты была просторной, неуютной и холодной. Подруга часто жаловалась на то, что ей здесь одиноко и грустно, и Марк разделял ее чувства. Его встретил затхлый и тяжелый воздух. В спальне обнаружился бардак: скомканное постельное белье и одеяло небрежно валялись на кровати, на подоконнике стояла пепельница, до отказа забитая бычками, а одежда из шкафа скопилась на спинке стула, непонятно как выдерживающего эту груду.

Марк снял с подруги верхнюю одежду и уложил девушку на кровать, а сам принялся наводить в комнате порядок. Открыл и перевел окно в режим микропроветривания, почистил пепельницу, освободил стул от одежды, сложив ее в шкаф. Выгрузил подарки и разложил еду по контейнерам и тарелкам. Затем вернулся к Виолетте и погладил по голове. Девушка сонно заворочалась, почуяв аромат цитрусовых, и протянула к другу руку. Марк сжал ее. В темноте лицо Виолетты выглядело восковым ангельским ликом с красными лепестками роз вместо губ. Она казалась беззащитным ребенком, до смешного милым, нуждающимся в любви и ласке. Марк застыл, рассматривая отточенные природой черты ее лица, и не мог найти в себе сил, чтобы уйти.

Но тут она до боли сжала его руку, впившись ногтями в кожу. Обманчивое наваждение быстро сошло на нет, как и призрачная иллюзия, которая чуть не свела его с ума.

– Эй, Ви! – громко возмутился Марк. – Это что, твоя благодарность?

– Ты должен был меня остановить, – она проснулась и смотрела в потолок с пугающей пустотой во взгляде.

– От чего остановить? – спросил Марк, но тут же смекнул, что речь про алкоголь. – Вишенка, как я могу запретить тебе делать то, что хочется?

– Можешь. – Она отвернулась и закуталась в одеяло. – Должен. Если бы ты запретил мне пить, я…

– Ты бы ударила меня. Я тебя знаю.

– Нет! – ее голос задрожал от сдерживаемых слез. «Ну вот, сейчас она заплачет», – подумал Марк и оказался прав. Виолетта недолго продержалась. Зарывшись лицом в подушку, она заплакала. – Ты должен был запретить мне пить любой ценой. Я не могу остановить себя, но ты…

Марк чувствовал себя сбитым с толку ее поведением. Алкоголь еще ни одного человека не сделал здоровым, а Виолетте и вовсе пить противопоказано. Кого-то завтра будет мучить жесткое похмелье.

– Если ты чувствуешь, что тебе нужна помощь, я помогу, – решительно заявил Марк. – Завтра же отвезу тебя к врачу. Как давно ты поняла, что зависима?

Она громко и раздраженно застонала в подушку, уязвленная его непониманием.

– Да не хочу я к врачу! – воскликнула Ви. – Мне не нужна помощь, и никакая я не зависимая!

– Но ты же говоришь про запрет. Кто должен запретить тебе пить, если не врач?

– Можно запретить не только пить. И это должен сделать не врач. Черт бы тебя побрал, Марк! Ты не понимаешь!

– Нет.

Виолетта сжала одеяло в руках и посмотрела на Марка с такой злостью, что он почувствовал себя виноватым.

– Уходи, – бросила она ему.

Но он не хотел уходить, так что предпринял новую попытку:

– Уверена? Я могу побыть с тобой до утра…

– Вали, Марк! – закричала Виолетта в слезах.

Друг тяжело вздохнул и направился к двери, ничего не понимая. Что такого он сказал, из-за чего его любимая Вишенка разозлилась? Как бы там ни было, Марк решил, что поговорит с ней днем, когда она протрезвеет, а до тех пор не станет загоняться из-за слов пьяной подруги.

– Я позвоню после двенадцати, – пообещал он и у двери добавил: – Еще раз с днем рождения, Ви.

АКТ II. ОБЪЕКТ ОБОЖАНИЯ

– Ужасный вечер! – сокрушался Богдан, скрипя зубами от злости и холода. – Еще один ужасный вечер.

Он повторял это снова и снова, пока брел к автобусной остановке. Холодный свет фонарей заливал усыпанную снегом дорогу, большие белые хлопья кружились в хаотичном танце, подгоняемые пронизывающим ветром. Он остужал не только тело, но и голову, поднимал морозную крошку с сугробов и уносил прочь. Один из приятелей Богдана говорил, что зимний Петербург – это ад на земле. Высокая влажность и порывистые ветра, характерные для Северной столицы, запросто превращали минус пять в минус двадцать. И все же Малиновский не мог не любить этот город, одинаково приветливый и молчаливый.

– Я помню холодный ветер с Невы… – пропел он знакомые строки и тут же укусил себя за губу. Такой романтики в Питере едва сыщешь, наоборот, кто-то из прохожих подумает, что Богдан употребил лишнего.

Он ускорился, но не успел дойти до остановки, как услышал позади громкий звук клаксона. Богдана чуть инфаркт не хватил, и наплевать, что он еще молод и полон сил. Он обернулся. Знакомая машина подъехала к тротуару, окно приоткрылось. Из салона показалось уставшее лицо с трехдневной щетиной и покрасневшими от недосыпа глазами. Это был Виталик – знаменитый на всю общагу оболтус и лентяй.

– Какого хрена, Виталик? – возмутился Богдан, останавливаясь рядом с машиной.

– Что, уже в штаны наложил? – поддел однокурсник. – Куда таким холодом собрался?

– В институт. Забыл поставить печать в деканате. На слово же никто не поверит, что у меня нет прогулов и хвостов. А завтра с утра надо быть в другом корпусе.

– О, так я тоже туда еду! – обрадовался Виталик, словно это что-то значило для него. – Запрыгивай в тачку – подвезу. Будешь развлекать меня по пути, а то в пробке одному торчать скучно. Ненароком отрублюсь еще.

– Ага, конечно, – пробубнил недовольный Богдан, но в машину залез. Виталика он как-нибудь стерпит, а вот колючий мороз – вряд ли. Вечер не так ужасен, как казалось поначалу. Богдану сказочно повезло встретить хорошего знакомого, направляющегося в институт по своим делам.

– Тоже едешь за печатью? – спросил Богдан, когда они медленно перестраивались в соседний ряд.

– Куда там! Сначала все хвосты закрыть надо. Мне позвонила моя Алёнка, попросила забрать после лекции. А как ей, такой милахе, откажешь? – Виталик заметил, что Богдан как-то притих после этих слов, и решил подколоть: – Ты себе так и не нашел девушку?

– Мне она и не нужна. – Богдан смотрел в окно, на темное небо и здания, мимо которых они проезжали. Движение на дороге было медленным и оттого более мучительным.

– Как это не нужна? – удивился Виталик. – Всем нужна дама сердца. Сидишь как сыч в своей общаге, поэтому у тебя никого нет. Сходил бы хоть раз в бар, развеялся. Глядишь и подцепил бы хорошенькую девочку.

– Мне некогда ходить по барам.

– Весь в учебе, – догадался однокурсник. – Понимаю. Случай безнадежный.

Виталик махнул на него рукой и включил радио. Время от времени музыку прерывали помехи на радиостанции. Богдан ушел в свои мысли. Он не стал говорить, что совсем не прочь встречаться с девушкой, вот только «кто-нибудь» ему не подходит. Богдан стыдился себя: своей невзрачной внешности, замкнутости и нерешительности. Та, на которую он давно положил глаз, никогда не посмотрит в сторону ущербного студента, живущего в общаге с непутевыми соседями. Она вращалась в других кругах, куда дорога Богдану была закрыта с рождения.

Соседи по комнате называли его романтиком, который родился не в свое время. Идеальные отношения между парнем и девушкой он представлял как механизм, работающий слаженно и без поломок. А сами девушки виделись замка́ми, к которым нелегко подобрать ключ. Пока соседи в общаге отмечали день рождения одногруппника, распивали дешевое пиво и обсуждали, с какими девчонками переспали, он решил выйти на свежий воздух, а заодно сделать полезное дело в деканате.

Богдан отличался от других студентов. Подцепить девушку в клубе и провести с ней ночь казалось ему отвратительной идеей. Слушая рассказы ребят о ночных похождениях, Богдан не мог поверить, что кто-то соглашается провести время в пьяном угаре и при этом даже не задумывается о последствиях такого безобразного образа жизни. Он считал, что истинная любовь строится на доверии и взаимопонимании, на принятии другого человека и его взглядов. В противовес этим мыслям обычный перепихон Богдан воспринимал как предательство самого себя. Всякий раз, когда парни из общаги звали его с собой в бар или клуб, он искал причины для отказа. И впоследствии это стало поводом для жестоких и обидных шуток.

Но пьяному веселью наступал конец, как только у соседей Богдана заканчивались деньги. На трезвую голову его не трогали, а даже уважали, потому что он одалживал им конспекты. Учеба давалась ему без проблем, а вот общественная жизнь – не очень. Он так и не стал местным активистом, волонтером или примером для подражания. С разрешения водителя Богдан приоткрыл окно, чтобы завывающий снаружи ветер отвлек от чувства вины перед самим собой.

Наконец, спустя вечность, они добрались до института. Снегоуборочные машины работали вовсю, но их мощности не хватало, чтобы полностью расчистить дороги: снег все прибывал и прибывал. Пробормотав слова благодарности, Богдан вылез наружу и чуть не поскользнулся на льду. Неудача была его единственной верной спутницей. «Ну чем не девушка?» – подумал он, приближаясь к знакомому зданию.

Студенты после лекции высыпали на улицу. Ни метель, ни холод не испортили им настроение, ведь сегодня пятница – настоящий праздник для работяг и учащихся. Ни на кого из них Богдан не смотрел. Его не интересовали пустые разговоры, раздражали тупые шутки и довольные улыбки на пол-лица. Со многими студентами он редко пересекался, а если это и случалось, то Богдан не запоминал их физиономии. Смотреть на людей в городе-миллионнике – это последнее, что хочется делать.

Он почти дошел до дверей, предвкушая, как с минуты на минуту холод сменится теплом. Но его ноги остановились раньше, чем Богдан успел осознать. Среди неразличимой массы людей, спешащих по своим делам, он увидел ее. Девушка шла ему навстречу, пряча нос в вязаный шарф, и сосредоточенно смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться. В красном приталенном пальтишке и белой пушистой шапке она смахивала на сказочную героиню. Осознав, что он стоит у нее на пути, Богдан отошел в сторону, и девушка прошла мимо, едва ли заметив незнакомого парня. Его голова невольно повернулась в сторону красного мотылька, летящего неведомо куда. Богдан собирался войти в здание, но при виде нее забыл обо всем. Тело отказалось повиноваться, повернулось и зашагало следом за девушкой. Если он упустит возможность полюбоваться ею хотя бы на расстоянии, то никогда себе этого не простит. Девушка в красном пальто значила для него больше, чем весь этот город и его жители.

Богдан любовался ее изящной походкой и попытками спрятаться от мороза в теплый шарф. Он не решался подойти к ней, поприветствовать или, чего хуже, предложить заскочить в кофейню погреться. Богдан помнил, что у нее сегодня день рождения, и хотел поздравить лично. Но куда там! Они слишком разные. Она – красавица, мечта любого парня, отличница и активистка. Он – чудовище, которое живет не в старинном сказочном замке, а в обшарпанной общаге. Если когда-нибудь их пути все же пересекутся, то едва ли они найдут общий язык и темы для разговора. Богдан ощущал себя крупицей песка, затерянной среди миллиарда таких же песчинок, в то время как Она была благородной львицей, чьи лапы беспощадно топтали этот песок в поисках добычи. Несмотря на все различия между ними, Богдан радовался любой возможности видеть ее и провожать до дома, держась на почтительном расстоянии.

Лишь очутившись во дворах, он занервничал, потому что занервничала она. Девушка оглянулась – Богдан едва успел спрятаться за припаркованной машиной, чтобы она его не увидела. Сердце неистово колотилось в груди, во рту пересохло. Богдан гадал, почему девушка остановилась. Она его увидела? Почувствовала на себе чужой взгляд и пришла в ужас? Он опустил голову, дрожа от стыда, который накрыл его лавиной. В этот самый миг Богдан мало чем отличался от своих неадекватных соседей по комнате, которые думали только о собственном удовлетворении. Из романтика он превратился в сталкера, пожирающего взглядом недостижимый идеал.

Когда Богдан осторожно выглянул из-за машины, девушки уже и след простыл. Дрожь в ногах усилилась. Поплывший от эмоций рассудок рисовал картину, как небритый взрослый мужчина хватает ее и утаскивает в темноту переулка, чтобы сотворить с ней какую-нибудь мерзость. Как она, беззащитная и невинная, отталкивает его тоненькими ручками и пытается позвать на помощь, а насильник затыкает ей рот большой ладонью и расстегивает ширинку…

Сорвавшись с места, Богдан поспешил вперед. Он осматривал темные углы и вслушивался в завывание ветра, чтобы не упустить ее зов о помощи. Редкие прохожие сторонились Богдана, наверное, принимая его за того самого насильника. Он быстро шел и задавался вопросами: почему в какой-то момент она остановилась и все ли с ней хорошо теперь?

Ноги сами привели его к знакомому дому на Миллионной. Позволить себе квартиру в этом районе могли далеко не все, и Богдан гадал, кто же обеспечил его девушку столь роскошной жилплощадью. Услышав ее приятный голосок, он спрятался за угол и вздохнул с облегчением. Мысль о том, что с ней все в порядке, успокаивала и грела сердце. Скрываясь в тени, Богдан выглянул и увидел, что она не одна. Возле ворот стояла черная машина, цена которой переваливала за шесть, а то и семь нулей. А рядом с девушкой крутился дерзкий и напористый Игорь. Богдан мало о нем слышал и знал только то, что он фантастически богат.

Расстояние между ними и Богданом было слишком велико, чтобы подслушать разговор. Но все это время он следил за девушкой с твердым намерением помочь, если богатый нахал начнет распускать руки.

Именно такие парни ей и нужны, обреченно думал Богдан. Решительные, обеспеченные и уверенные в себе. С Игорем она сможет ни в чем себе не отказывать и жить на полную катушку. Она как никто другой заслуживает самого лучшего. Богдан и раньше осознавал суровую реальность, но сейчас она ударила его под дых и выбила из легких воздух. Он был обижен на самого себя, на свою никчемность и неприметность в огромном городе. В огромном мире. Богдан метался из одного угла переживаний в другой и спрашивал себя: что ему сделать, чтобы приблизиться к ней и достоин ли он вообще приближаться к такой, как она?

Богдан ушел, как только убедился, что девушка зашла в парадную. До общежития пришлось добираться на метро, а затем еще пройти нехилое расстояние. Он смертельно устал, как после марафона, поэтому тяжело дышал и кашлял от сухого воздуха. У входа, за своим старым столом, сидела Любовь Николаевна, которую все величали Бабой Зиной. Она не упускала повода залететь в комнату подобно злобному псу (чаще со шваброй наперевес), чтобы разогнать балаган и пригрозить нарушителям порядка выселением.

Когда вошел Богдан, она рассматривала разворот с кроссвордом. За ее спиной, прислоненная к стене, стояла знаменитая на всю общагу швабра, видавшая виды. Обгрызенный карандаш укатился на самый край стола: кажется, Баба Зина устала думать над словами и задремала, но тяжелый кашель вернул ее в реальный мир. Богдан понял, что она уже побывала в их комнате.

– Чаво? – Баба Зина вскочила и напялила очки. – За пивом ходил, небось? Что, тех баклажек вам мало?

– Так я ж пустой, – развел руки Богдан. – Если хотите, расстегну куртку – проверите.

– А где шатался тогда? Гляди, весь синий, как мой сосед алкаш с пятого этажа. Спал на улице, что ль?

– Ездил в деканат по делам. Вот, пока вернулся, чуть коньки не отбросил. Холод собачий.

Любовь Николаевна протянула что-то вроде «а-а-а» и махнула рукой, позволяя войти. Затем взяла в руки газету и вернулась к разгадыванию кроссворда. Богдан отряхнулся от снега и поспешил к лестнице, расстегивая пуговицы на куртке.

Хохот из его комнаты разносился по всему этажу, но никто не торопился идти и успокаивать пьяную компанию. Богдан неспешно, стараясь как можно сильнее отсрочить момент встречи, подошел к двери. Через нее просачивался запах пива и чего-то едкого. Он с тяжелым вздохом вошел в комнату.

Парни сразу затихли. От гнетущей тишины Богдану стало не по себе.

– О, это же наш Богданчик! – Вовка, виновник торжества, нарушил молчание первым.

– Штрафной, получается! – хохотнул его приятель Слава.

Он вскочил с кровати, мастерски поднял с пола банку и подлетел к Богдану. Повиснув у него на плечах, Слава поднес к своему носу банку и замер, принюхиваясь:

– Погоди! Здесь что-то не так. Это же не пиво вовсе, а моча какая-то!

– Ты же сам туда изливался, потому что лень было до тубзика дойти, – встрял Руслан, посмеиваясь.

Остальные тут же подхватили веселье:

– Хотел Богдана своим «лимонадом» напоить? Ну ты даешь!

– Ладно, – Слава поставил банку в угол, – тогда на сегодня штрафной ему прощаем. Но в следующий раз чтобы без опозданий! – он погрозил Богдану пальцем. – А то че ты, не как все. Мы тут значит, отмечаем, а ты по улицам шляешься? Не-по-ря-док!

– Я по делам отлучался, – сухо ответил Богдан и собирался добавить что-то еще, но потом решил, что проще проигнорировать. Пьяные люди хуже животных. Если ты трезв, то никогда не поймешь «особого» языка, на котором общается поддатая компания. И наоборот. Отец Богдана вселил в него ненависть к алкоголю на всю жизнь. Никакие праздники не оправдывали свинство и неуважение к другим студентам, которые пытались сосредоточиться на учебе в своих комнатах под раздражающий гогот соседей.

Богдан повесил куртку, снял обувь и завалился на кровать. Он достал из кармана телефон и цыкнул: от холода зарядка просела почти наполовину. Этого не хватит, чтобы просмотреть все ее соцсети, включая фотографии со дня рождения и видео с поздравлениями. Зарядка лежала в тумбочке, на которой сидел Слава и ел чипсы. Тревожить его не хотелось.

– Вова, дай мне свой телефон, – попросил Богдан.

– Зачем тебе мой телефон? – пьяно сощурился Вова. – Хочешь у меня номерок стрельнуть?

– Твой номер у меня и так есть. Мне нужен сам телефон.

– Я для товарища ничего не жалею! – Вова порылся в карманах и вытащил телефон. Богдан уже протянул к нему руку, но тут однокурсник отдернул свою. – Дам при одном условии. В следующий раз ты сидишь с нами!

– Я понял, – кивнул Богдан. Завтра они все равно забудут о том, что творили. Обещания, данные пьяным людям, можно не выполнять, поэтому совесть Богдана крепко спала.

Довольный Вова дал ему телефон и засунул руку в пакет с чипсами, которые жадно поедал Слава. Тот возмутился, но великодушно разделил с ним пачку. Богдан повернулся на бок и открыл соцсети.

АКТ III. РЫЖЕЕ БЕДСТВИЕ

Плотные шторы поглощали дневной свет в большой квартире на втором этаже. Искусственная темнота бережно охраняла сон Виолетты до второй половины дня, пока пустой желудок не напомнил о себе чувством голода. Она открыла глаза. Ощущение разбитости никуда не исчезло, а лишь усилилось после пробуждения. Голова соображала с трудом и болела, горло царапала жажда. С кухни доносились приятные запахи, от которых желудок болезненно сводило. Виолетта села на кровати и осмотрелась. Комната была убрана: вещи лежали на положенных им местах, а не на стуле или кровати, пепельница на подоконнике очищена, пол подметен. Ви хотела поваляться еще немного, но пришлось быстро вставать, пока желудок не сожрал сам себя.

Она раздвинула шторы. В комнату ворвалась привычная питерская серость, разбавляемая нетронутой белизной выпавшего снега. От света Виолетта поморщилась и поспешила к шкафу. Она заснула в той же одежде, в которой отправилась в бар, а это значит, что кто-то принес ее домой и уложил спать. Это могли быть Марк и Лиза, вместе или по отдельности. Чувство благодарности к друзьям переполняло растроганную Виолетту. Думая о том, как вчера все закончилось, девушка переоделась и пошла на кухню.

Лиза суетилась, накрывая стол. Она умудрялась делать несколько дел одновременно: одной рукой разливала чай по чашкам, другой жарила омлет и следила, чтобы он не подгорел.

– Лиза, – позвала ее Ви, в изумлении проходя на кухню. – Как ты узнала, что я встала?

– Ты всегда хлопаешь дверцей шкафа, когда переодеваешься. – Подруга отошла от плиты и пододвинула к Виолетте чашку. – Садись и пей, а то остынет. В горле, наверное, сушит?

– У меня там пустыня Сахара, – Ви села, сделала пару глотков и с наслаждением закрыла глаза. – Какое блаженство…

– Я знаю, как ты любишь этот чай, – улыбнулась Лиза, возвращаясь к плите.

– И давно ты у меня?

– Приехала два часа назад. Знала, что раньше двенадцати ты не проснешься, поэтому прибралась в квартире и приготовила завтрак. Кстати, Марк оставил для тебя еду в холодильнике после вчерашнего застолья. Не забудь съесть ее, а то испортится.

В который раз Виолетта почувствовала себя неловко. С одной стороны, увлеченность подруги ее проблемами трогала сердце Ви, а с другой – поселяла в нем чувство вины. Виолетта успокаивала себя мыслью, что не заставляет друзей проявлять заботу. Но Лиза, сама того не замечая, давно стала для Виолетты матерью, которая желает лучшего для своего ребенка. Вот только Ви перестала быть ребенком много лет назад.

– Спасибо, Лиза. Твоя забота… мне так неудобно… Ты приехала ко мне в выходной, хотя могла посвятить время себе. Мы подруги, но ты ничем мне не обязана.

– Не обязана. Я сама этого хочу. – Лиза выключила плиту и разложила омлет по тарелкам. Виолетта не стала дожидаться, пока он остынет, и принялась за еду. – Так, осторожно, а то обожжешься, – предупредила Лиза голосом требовательного родителя.

Но Ви не остановилась, пока тарелка не опустела. Готовка давалась Лизе так же легко, как и все остальное. Она вкладывала душу в любое хорошее дело и не жалела себя, пытаясь угодить другим.

– Очень вкусно, – похвалила ее готовку Виолетта. Подруга расцвела на глазах, заулыбалась и гордо задрала подбородок. – Ты помнишь, что вчера было? Можешь рассказать?

Лиза в мельчайших подробностях пересказала события вечера. По словам подруги, Виолетта опьянела чересчур быстро, чего прежде за ней не наблюдалось. Но Лиза нашла этому простое объяснение: Ви почти ничего не ела, а только пила и танцевала. Виолетта сочла ее доводы логичными.

– А что было потом? Это ты отвезла меня домой?

– Тебя отвез Марк.

Память понемногу возвращалась. От лучшего друга весь вечер пахло цитрусами, а еще он подарил ей полароид, о котором Виолетта давно мечтала. Она поняла, почему Марк не снял с нее платье. Лиза бы это сделала, он – нет. Удивляться здесь нечему. Но…

Было что-то еще. Перед уходом Марк сказал, что позвонит днем. Виолетта подскочила, напугав Лизу.

– Марк обещал мне позвонить!

– Успокойся и сядь. Он уже звонил. Я ответила, что ты под присмотром. Потом сама ему наберешь.

– Он же беспокоится за меня…

– Пока ты со мной, он спокоен. Прошу тебя, Ви, сядь на место.

Она села. Лиза подлила ей чай, и Виолетта его выпила. Прочистив горло, она сказала:

– Кажется, я сболтнула ему лишнего.

– Кому? Марку?

– Да. – Если она вспомнила все правильно, то лучше собрать вещи и переехать в другой город. А еще лучше – в другую страну. Лиза молчала, ожидая продолжения. – Я… прогнала его. Он хотел остаться, а я просто взяла и выгнала его. Но и это еще не все…

– Что еще ты сказала? – мягко спросила подруга, но по изменившемуся выражению лица Виолетты все поняла. – Только не говори, что жаловалась на жизнь. На тебя это не похоже.

– Не жаловалась, но… намекнула, какой человек мне нужен.

– Вот уж не ожидала от тебя, – Лиза осуждающе смотрела на Ви. – Это же была наша тайна, помнишь? Ты слезно умоляла меня сохранить все в секрете, а сама разболтала по пьяни?

– Это вышло случайно! – Виолетта ощущала острую необходимость защищаться от нападок подруги-матери, но сделать это было не так просто. Лиза умело выкручивала любой разговор в свою пользу и убеждала Ви в правильности собственных решений. – Я разозлилась, потому что он ничего не понял!

– Вот и хорошо, что не понял. Никто не должен знать о твоих… предпочтениях. Особенно Марк. Если он узнает, то захочет измениться ради тебя.

– И что в этом плохого? – насупилась Ви.

– Последний твой эксперимент над чьим-то сердцем чуть не закончился трагедией. А тот, что перед ним…

– Хватит, Лиз. Не напоминай.

– Не буду. Но ты меня поняла, да?

Виолетта кивнула с грустной улыбкой:

– Ты права. Я не могу потерять Марка. Поэтому никогда не стану с ним встречаться.

– А знаешь, – задумчиво проговорила Лиза, – при иных обстоятельствах вы могли бы стать отличной парой.

– Что?

– Подумай сама. Марк всегда знает, чем тебя порадовать. Парень, который заставляет девушку улыбаться, как минимум достоин уважения. Он относится к тебе, как к принцессе, даже носит на руках в прямом смысле слова. Ты ему нравишься, Ви. Так дай парню шанс.

– Он мой друг и не более, – отрезала Виолетта. Она и представить не могла, что Лиза заставит ее думать о Марке не как о друге, а как об ухажере. И это ее испугало. – Когда в дружбу вмешивается любовь, отношениям конец.

– Ты же его просто используешь, – в голосе Лизы звучал упрек.

– Если бы ему это не нравилось, он сказал бы мне об этом сам.

Виолетта встала и отнесла тарелки в раковину. Ей срочно понадобилось занять чем-то руки, которые задрожали от волнения. Она включила воду, но губку взять не успела: Лиза ее опередила.

– Я сама помою посуду, – сказала она с властной решительностью. – Ты еще не отошла от вчерашнего. Иди полежи, если хочешь. Обсудим это потом.

– Я уже жалею, что дала тебе ключи от квартиры, – недовольно промолвила Виолетта. Взяв со стола телефон, она удалилась в свою комнату.

Прежде чем позвонить Марку, Ви проверила соцсети. Фотографии с ее дня рождения, как и ожидалось, собрали много «лайков». Пока она отвечала на комментарии и сообщения, Лиза успела перемыть всю посуду в доме и постирать вещи. Входить в комнату подруги она долго не решалась, потому что накрутила себя лишними мыслями и теперь не могла от них избавиться. Девушка ломала голову над тем, как помочь Виолетте. Лиза насквозь видела ее травмированную прошлым душу и дырявое от предательских ножей сердце. Знала о ней то, чего не знали другие. Хранила ее тайну. Заботилась так, как не заботился никто. Тем не менее Марк все равно присутствовал в жизни Ви, и Лиза ловила себя на мысли, что ревнует подругу к нему. «Разве меня ей недостаточно?» – думала она в такие моменты, но быстро одергивала себя. Виолетта – взрослая девушка, которая имеет право на личную жизнь.

Ведь у самой Лизы ее не было. После смерти младшей сестры она не захотела строить отношения с парнями, а целиком и полностью посвятила себя искусству. Ради этого поступила в институт культуры, чтобы быть рядом с лучшей подругой. Отец, консерватор до мозга костей, только обрадовался ее мнимой целомудренности, а мать печально улыбнулась и, кажется, уже смирилась, что у нее никогда не будет внуков. Лиза сделала несколько дыхательных циклов, чтобы успокоиться, а после зашла в комнату Виолетты.

Она лежала на кровати, в окружении подушек, и листала ленту в интернете. Увидев Лизу, девушка приподнялась и похлопала ладонью рядом с собой. Лиза молча села. Ви пару секунд молчала, а потом произнесла:

– Знаю, со мной бывает трудно…

– Это мягко сказано, – по-доброму усмехнулась подруга.

– Но я все равно благодарна тебе за все.

Виолетта обняла ее. Лиза сделала то же самое. Так они и сидели, пока их объятия не прервал звонок.

– Это Марк, – взволнованно сказала Ви, посмотрев на высветившееся на экране имя. Она нажала зеленую кнопку и поднесла телефон к уху: – Марк, привет. Лиза сказала, что ты мне звонил. Я собиралась перезвонить тебе…

– Но не нашла подходящих слов? – Марк на том конце провода рассмеялся. – Я отлично знаю все твои уловки, Вишенка. Как ты себя чувствуешь?

– Чувствовала себя отвратительно, пока не позавтракала. Лиза приготовила для меня омлет. Ее еда – это лучшее, что случалось в моей жизни. – Виолетта бросила взгляд на подругу, и та одобрительно закивала. – А ты как?

– Дерьмово, – мрачно сказал Марк.

– Что-то случилось?

– Всю ночь не спал. После того, как я отвез тебя домой, мне позвонил брат. Его снова забрали в ментовку. Пришлось ехать за ним и разруливать ситуацию.

Виолетта не на шутку забеспокоилась:

– Он напился?

– На этот раз подрался, – голос у Марка был до того уставшим, что Ви захотелось пожалеть его, как ребенка. Она вспомнила слова Лизы о нем как о «неплохом варианте», но сразу выбросила их из головы. – Питерские коммуналки – это нечто.

– Так забери его к себе, – предложила Виолетта, на что услышала в трубке смешок. – А почему нет? Твоя квартира позволяет. Как-нибудь вытерпишь своего брата. Это лучше, чем если он сопьется или убьется в очередной драке.

– Он не хочет переезжать ко мне, Ви. Его полностью устраивает такая жизнь.

– Тогда пусть не жалуется. – Виолетта не знала, что еще сказать. Она привыкла действовать, но многолетнюю проблему Марка с его братом решить не могла. – Хочешь, чтобы я приехала?

– Спасибо, Вишенка, не стоит. Единственное, чего я сейчас хочу, – это выспаться. Проведи день с Лизой. Пройдитесь по магазинам, посидите где-нибудь. Как проснусь – сразу напишу тебе.

– Давай, Марк. Буду ждать твоего сообщения. И прости за то, что выгнала тебя.

В трубке раздалось чмоканье. Марк всегда так делал в конце разговора, чтобы поднять Виолетте настроение. Девушка засмеялась и завершила звонок.

– Какой же он все-таки смешной!

– Он тебе нравится, – Лиза выхватила у нее из рук телефон, открыла диалог с Марком и отправила красное сердечко. – Пусть знает, что ты по уши влюблена в него.

– Он и так это знает, – отмахнулась Ви. – Но я люблю его только как друга, ясно тебе?

– Ну-ну, – Лиза ей не поверила, но не стала настаивать на своем. Вместо ответа она включила музыку и развалилась на кровати, пока Виолетта рылась в шкафу.

– Мы что, куда-то идем? – удивилась Лиза, наблюдая, как подруга перебирает одежду.

– Марк для меня всего лишь друг, но иногда он дает дельные советы.

– Ты же редко к ним прислушиваешься, – ехидно заметила Лиза.

– Но прислушиваюсь же! Это важное уточнение. Так вот. Он посоветовал пройтись по магазинам. Ты ведь не против, да?

– Не против, – Лиза оставила музыку включенной, поднялась и направилась к зеркалу, чтобы накраситься. – А что мы будем покупать? – Из богатого арсенала косметики она выбрала розовую помаду. Еще ей приглянулись коричневая тушь и карандаш для глаз.

– Все, что захотим. Подожди, – Ви поставила перед ней свою любимую помаду – красную. – Эта лучше.

– О, цвет страсти, – Лиза игриво подмигнула, – мне нравится!

Виолетта протянула ей юбку-карандаш и бежевую водолазку, которые нашла в шкафу:

– Ты как госпожа приказывала мне за завтраком, поэтому сейчас послушай меня. Надень-ка эти вещи… и сделай музыку погромче.

Наравне с выразительной архитектурой заведения на любой вкус давно стали визитной карточкой Петербурга. Чебуречные, столовые, бары, блинные, пиццерии и кофейни наводнили весь город – сложно было пройти мимо места, где люди наслаждаются едой и видами из окон, за которыми кипит обычная жизнь. Центр оставался средоточием кухонь со всего мира, чтобы каждый гость мог найти заведение по душе. Здесь постоянно менялись вывески и владельцы, закрывались старые места и открывались новые, но кое-что оставалось неизменным: атмосфера. Ради нее люди приезжали в Питер и влюблялись в этот город навсегда. Кто-то даже переезжал, желая оставить прежнюю жизнь позади.

С каждым годом Петербург все больше разрастался. Появлялись новые ветки метро, строились современные жилые комплексы, бизнес-центры, школы и торговые точки. Город осовременнился, что ничуть его не портило. Он по-прежнему не был похож ни на один город России, сохранив многовековую красоту дворцов и набережных.

В вечерней иллюминации Невский проспект сиял, как алмаз, освещенный огнями зимнего города. Его переливающиеся грани притягивали людей, которые вернулись на улицы после окончания метели и тут же разбрелись по своим делам. Главная улица Питера снова превратилась в большой муравейник, где каждый стремился занять свою нишу.

Виолетта и Лиза неспешно прогуливались по Невскому, обсуждая купленные в бутиках вещи. День, который они провели вместе, стал для Ви самым приятным событием за последнюю неделю. Из-за учебы и репетиций подруги редко куда-то выбирались – чаще сидели у Виолетты дома или каждый у себя. Эта прогулка напомнила им, как важно проводить время друг с другом, наслаждаться живым общением и заряжаться эмоциями близкого человека. Поэтому, когда Лиза предложила зайти куда-нибудь погреться, Ви с радостью согласилась и потащила ее в ближайшую кофейню.

Своей главной слабостью Виолетта считала именно кофейни. Они предлагали на выбор огромное количество свежей выпечки, ароматные чаи и кофе, восточные сладости, мороженое с алкоголем и неизвестно что еще. Кто-то захаживал туда ради хрустящего круассана или нежного чизкейка, кто-то ради атмосферы, а кто-то просто чтобы отдохнуть от суеты и спешки.

Внутри почти никого не оказалось, не считая читающего у окна парня и влюбленной парочки. Они кормили друг друга пирожными и снимали трэвел-блог про город на Неве.

– Можем расположиться здесь, – предложила Лиза одинокий столик у окна. Ви пожала плечами и села. Она не обращала внимания на такие мелочи, как выбор места, но для Лизы это было важно. Подруга ко всему подходила с ответственностью: тщательно подбирала вещи для своего гардероба, изучала состав каждого продукта на полке и закупалась всевозможными лекарствами на год вперед.

Девушки заказали по десерту и горячему напитку: Виолетта предпочла кокосовый латте, Лиза – имбирный чай. А вот сладкое лакомство они выбрали одинаковое: пирожное тирамису.

– Не понимаю, как ты его пьешь, – сморщилась Ви, услышав про имбирный чай.

– Легко и просто. А что?

– Он же горький!

– Неправда, – запротестовала подруга. – У него специфический вкус, но горьким его не назовешь. Зато он очень полезный. Поднимает иммунитет и настроение. Тебе, кстати, тоже не помешает.

– Нет уж. Мое настроение меня полностью устраивает. Я как-нибудь обойдусь своим сладким латте с нежной пенкой, – Виолетта закрыла глаза от предвкушения.

– Твоя мама тоже любит кофе, – сказала Лиза как бы невзначай.

Виолетта пристально на нее посмотрела. Возможно, подруга права, и ей действительно нужен имбирный чай для поднятия настроения, потому что оно резко испортилось. Лиза знала, что отношения Виолетты с матерью словно большой гнойник, надавливать на который опасно для жизни.

– И? – нетерпеливо спросила Ви.

– Так, просто вспомнилось… – Лиза не знала, куда деть руки, поэтому теребила краешек меню. Все это не осталось незамеченным для Виолетты. – Она поздравила тебя с днем рождения?

– Ага, – нехотя отозвалась Ви, – но это было в спешке и бесчувственно. Она позвонила из метро и сказала что-то вроде: «Виолеттик, дорогая, привет. У меня совершенно нет времени, но я хочу…» Дальше я не расслышала из-за шума и помех, но потом, когда связь восстановилась, она добавила: «… рождения». Даже не помню, поблагодарила ее или нет. На этом наш разговор закончился. Терпеть не могу, когда она называет меня «Виолеттик». Дурацкое прозвище.

– А мне оно кажется милым, – улыбнулась Лиза. – Такое доброе и детское.

– Вот именно, что доброе. Это слово никак не вяжется с моей матерью.

Лиза потянулась через весь стол, чтобы взять подругу за руку.

– Но если серьезно, то я бы отнесла ее поздравление в разряд худших, – поделилась мнением Лиза. – Ей ничто не мешало позвонить в другое время и поздравить тебя в более подходящей обстановке.

– А я отнесла это поздравление в список лучших. С конца.

Их заказ принесли спустя пятнадцать минут. Виолетта красиво расставила на столе десерты и стаканы с напитками. Прежде чем приступить к еде, она сделала несколько фото, выбрала лучшее и добавила к нему подпись и геолокацию.

– Да отложи ты свой телефон, – возмущению Лизы не было предела. – Я хочу провести время с подругой, а не с ее телефоном. Жить уже без него не можешь.

– Все-все, я закончила, – торопливо проговорила Ви. Она нажала «опубликовать», чтобы новый пост появился в общей ленте. Отложив телефон на край стола, девушка приступила к десерту и посвятила себя общению с Лизой.

Через два часа девушки засобирались домой. Виолетта надевала пальто, Лиза закручивала вокруг шеи шарф. К вечеру похолодало, поэтому кофейня стала наполняться людьми. Среди гула голосов Ви услышала знакомый смех: он раздавался у входа, высокий и наигранный, как если бы человек специально выдавливал из себя веселье. Виолетта повернула голову в сторону двери. На пороге, повиснув на взрослом мужчине, стояла ее соперница Кристина. Она собрала рыжие волосы в хвост и надела сапоги на высоченных каблуках, чтобы казаться выше рядом со своим бугаем. Новый ухажер держал ее за талию, и, судя по хитрому прищуру, был не против подержаться за что-нибудь еще.

– Что эта шлендра здесь забыла? – шепнула Лиза подруге.

– Без понятия, – ответила Ви, – и меня это не волнует. Нам пора. Собирайся.

Пока они в спешке одевались, Кристина придирчиво оглядела занятые столики. Она не могла не заметить девушек, которые вот-вот освободят место. Когда Кристина узнала их, то расплылась в ядовитой улыбке.

– Надо же, какая встреча, девочки! – радостно воскликнула она, приковав к себе смущенные и недовольные взгляды посетителей.

– Да, мы тоже очень рады тебя видеть, – равнодушно проговорила Виолетта и надела шапку. Теперь она ждала только Лизу, которая никак не могла совладать с застежками на куртке.

– Правда? – не поверила Кристина. – Тогда, может, сядем и поболтаем? Со мной сегодня отличная компания, – она погладила своего мужика по выпирающему животу и прижалась к нему.

– Мы уже и посидели, и поболтали. – У Виолетты начали закрадываться сомнения, что их встреча – чистая случайность. Два часа назад она выложила фотографию с геометкой. Этого времени более чем достаточно, чтобы приехать сюда специально. А даже если Кристина за ней не следила, то почему они встретились именно в этом месте? Кофеен в Питере – не сосчитать. Почему же Кристина зашла именно в эту?

– Как Игорь? – внезапный вопрос сокурсницы озадачил Виолетту. В ее тоне звучали неприкрытая ревность и обида. Она больше года добивалась Игоря, которого не интересовала, и при этом продолжала встречаться с другими. Кристина относилась к тому типу девушек, для которых финансовое состояние мужчины важнее его личных качеств.

– Думаю, он в порядке.

– Ты уже переспала с ним?

– А вот это уже не твое дело, – встряла Лиза. Она стояла рядом с Ви одетая, но после опасного вопроса Кристины никто из них больше не спешил на выход. Люди заинтересованно косились в их сторону. Всеобщее внимание подстегнуло Кристину к дальнейшим нападкам.

– Откуда у тебя новый телефон? – продолжила допрос завистница. – Игорь подарил за то, что ты провела с ним ночь?

Виолетта закатила глаза и не стала оправдываться. Если люди хотят во что-то верить, то будут верить, несмотря ни на что.

– А ты, я смотрю, все так же продолжаешь ходить по рукам, – мило улыбнулась Лиза.

Кристина округлила глаза, а мужик рядом с ней заволновался.

– Я чего-то не знаю? – озадаченно спросил он.

– Нет, милый. Мои подружки пересказывают сплетни обо мне. Иди и присядь вон там, – проворковала она, указывая на другой освободившийся столик. – Я сейчас подойду.

Он отошел. Кристина развернулась к девушкам и, уже не скрывая злости, выдала:

– Я знаю, что вы двое ненавидите меня. Это чувство глубоко взаимно. А ты, глупенькая Ви, знай, что я лишу тебя всего. Игорь пока не знает, какая ты тварь, но рано или поздно он увидит твой дрянной характер и все поймет. А когда я стану успешнее тебя, то сделаю так, чтобы ты вылетела из института и пошла зарабатывать на панель.

– Боюсь, не получится, – усмехнулась Виолетта. – Все места там заняты тобой.

Накрашенные губы Кристины затряслись. Казалось, она вот-вот заплачет. Лиза стояла к ней ближе, чем Виолетта, поэтому свою ярость рыжая обрушила на нее, схватив за ворот куртки и оттолкнув в сторону. Ви среагировала мгновенно. Лиза ругала ее за привычку никогда не допивать чай или кофе, но сейчас это было как нельзя кстати: Виолетта схватила стакан с остатками латте и выплеснула на Кристину.

– Сука! – заверещала она, в панике стряхивая с одежды кофейно-молочные капли.

Привлеченные разборкой посетители стали собираться возле эпицентра. Кто-то из официантов позвал администратора. Ухажер Кристины подскочил к ней и уставился на Виолетту свирепым взглядом. Он явно ощущал свое превосходство над молодыми студентками.

– Она меня облила! – продолжала истерить Кристина. – Сделай что-нибудь!

– Ты обидела мою крошку, – сказал он Виолетте, сжимая большой кулак. – Я не бью девочек, но лучше бы тебе позвать сюда кого-то из твоих хахалей. Разберемся с ним по-мужски.

– И ты должна возместить мне ущерб! – Кристина перешла на ультразвук, от которого уши Виолетты свернулись в трубочку. Пузатый ухажер увидел снимающего на телефон парня и уверенной походкой альфа-самца направился к нему. Парень отошел назад, не переставая снимать. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Кристина набросилась на Ви, которая встретила ее злость ногтями, оставившими отметины на куртке. Рыжая бестия в ответ толкнула ее на стол. Стаканы и блюдца полетели на пол – осколки разлетелись по углам, а спинка стула, за которую Виолетта рефлекторно ухватилась во время падения, сломалась. Теперь телефоны были в руках у всех. Пока Лиза помогала Виолетте подняться, на шум прибежала администратор.

– Угомонились все! – басом крикнула она. – Разошлись, нечего вам тут смотреть! Кофейня закрывается. А вы, – разгневанная женщина указала на Виолетту и Кристину, – останетесь до вызова полиции!

Народ разошелся нескоро: все бурно обсуждали случившееся и спешили выложить отснятый материал в интернет. Виолетта делала вид, что ей все равно. Администратор рассадила соперниц по разным углам и вызвала полицию. Мужик Кристины загадочным образом исчез, над чем Лиза остроумно пошутила, сказав, что он предпочел Кристине того парня с телефоном. На самом деле альфа-пузач просто испугался полиции – так думала Виолетта, сидя за столиком в окружении осколков. Совсем недавно она пила горячий латте и не могла нарадоваться общению с подругой, а сейчас они вместе ждут полицию для составления протокола. В какой момент все пошло наперекосяк? Ви прокручивала в голове самые разные варианты событий, но всегда возвращалась к одному и тому же финалу – к драке.

– Что мы будем делать? – поинтересовалась Лиза, поддевая носком ботинка один из осколков. – Нас отсюда не выпустят, пока мы не возместим ущерб. Но ущерб – это полбеды. Кристина напишет на тебя заявление. Вашу драку засняли по меньшей мере пять человек… Декану это не понравится. Тебя могут исключить, Ви.

Как будто Виолетта об этом не думала. Ее карьере придет конец, если декан поднимет вопрос об отчислении. Кристина выйдет сухой из воды, ведь это она, Виолетта, развязала драку. Но на сам конфликт ее вывела Кристина! Вот только кого это волнует?

– Что ты предлагаешь? – Виолетта совсем упала духом. Запасного плана у нее не было, и о последствиях конфликта она не подумала. Но девушка пока не догадывалась, что Лиза уже нашла решение.

– Набери Игорю, – сказала она.

АКТ IV. ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ

Утро Богдана началось намного раньше, чем прозвенел будильник. То ли все дело в соседе, который целую ночь бормотал и стонал от головной боли, то ли в мыслях о любимой девушке. Богдан вспомнил недавние события и сам чуть не застонал от разочарования. Если бы ему хватило смелости подойти к ней, все могло сложиться иначе. Но Богдан струсил. Снова. Ничего удивительного, что она выбрала этого баловня судьбы на черной иномарке. «Это мое наказание, – подумал Богдан, желая спрятаться под одеялом от собственного позора. – Спасибо, что могу хоть смотреть на нее».

Из коридора доносились тяжелые шаги студентов, которые торопились занять душевую и туалет. Удивлению Богдана не было предела: как они умудрились встать так рано, если из-за вчерашней шумной попойки весь этаж не мог заснуть? Ему самому это удалось с трудом. Соседи по комнате весь вечер пытались напоить и разговорить Богдана. Даже одеяло, под которое он спрятался, не спасло его от назойливых «приятелей». Баба Зина прибегала в их комнату каждые полчаса, голосила похлеще самих парней и угрожала легендарной шваброй, размахивая ею как средневековым мечом. Они угомонились только в два часа ночи, когда все пиво было выпито, а закуски – съедены. Тогда ребята разбрелись по своим койкам, а Богдан благополучно заснул.

Но сейчас, едва продрав глаза, он ощущал себя напрочь разбитым, будто и не ложился. Слава проснулся спустя двадцать минут и вместо пожелания доброго утра пожаловался на тяжелое похмелье. Сонный Вова поддержал его невнятным бормотанием, а Руслан никак не отреагировал, потому что еще спал. Пока они восстанавливали в памяти вчерашние события, в комнату ворвалась Баба Зина, чтобы проверить, все ли убрано после бурного праздника. Студенты уставились на нее, как показалось Богдану, с испугом. Без градуса в крови они мигом растеряли былую смелость, так что послать на три буквы Любовь Николаевну никто из них не решился.

Эта бойкая женщина воистину не знала пощады. Закаленная ветеранским опытом работы с молодежью, Баба Зина не нуждалась в представлении. Все в общежитии знали, кто в доме хозяин. Но она была добра к спокойным и старательным студентам. Всегда интересовалась их делами и регулярно угощала конфетами, за что получала искренние комплименты и благодарность. Ничто не могло сломить ее дух, кроме неудачного разгадывания кроссворда. Если она вдруг забывала какие-то слова, то превращалась в обиженную жизнью даму с поджатыми губами и хищным прищуром. И тогда берегитесь, нарушители порядка!

Любовь Николаевна ринулась к кровати спящего Руслана и стала колотить по ней шваброй. Никогда до этого утра Богдан не видел, чтобы люди просыпались с такой скоростью. Руслан испуганно моргал, хватаясь за голову, пока Баба Зина грозилась обрушить праведный гнев на его спину. Другие парни вскочили и бросились кто куда: Вова – к своему рюкзаку, делая вид, что собирается в институт; Слава – к шкафу с одеждой (видимо, для того, чтобы в нем спрятаться), а разбуженный и недовольный Руслан принялся застилать кровать.

Один Богдан еще лежал, с удовольствием созерцая справедливое наказание. И зря: палка от швабры настигла его слабым ударом в пятку.

– Убирайте свой мусор, еще раз говорю! – не унималась Баба Зина. – Вчера дала вам вволю повеселиться, но сегодня чтобы всю комнату мне выдраили до блеска! Да поживее, а то скоро на учебу поразъедетесь! Я не желаю, чтобы вонь из вашей комнаты распространилась по всем этажам! Ну, чаво молчишь?

Богдан с удивлением и непониманием уставился на женщину. Она требовала ответа именно от него, хотя он вообще тут ни при чем. Собрав оставшиеся силы в кулак, Богдан молча встал и схватил первый попавшийся пакет. На глазах у пристыженных товарищей он начал забрасывать туда пустые банки и упаковки из-под чипсов. Баба Зина присмотрелась к нему и спросила:

– Это ты поздно пришел, потому что спал на улице?

– Я не спал на улице, – уверенно отрезал Богдан и мысленно добавил: «Я поздно пришел, потому что следил за любовью всей своей жизни, как самый жалкий сталкер в мире».

– Понятно, – Любовь Николаевна повернулась к остальным и гаркнула: – А вы чаво встали? Давайте помогайте! Я скоро проверю!

Для закрепления своей угрозы она пару раз стукнула шваброй по полу и выскочила в коридор, напоследок хлопнув дверью.

После свершившегося налета на их комнату Вова окончательно проснулся. Он оценил масштабы бедствия и покачал головой. Похоже, что его день рождения удался на славу. Тяжело кряхтя, словно он был не молодым парнем, а ровесником Бабы Зины, Вова поднял с пола пластиковый стаканчик.

– Она колотила по кровати или по моей голове? – заворчал Вовка. – Стопудова весь этаж разбудила. – Он глянул на Богдана, который по стечению обстоятельств оказался к нему ближе всех. – Вот увидишь: скоро к нам на разборки придут. Сверху или снизу.

– Не придут, – успокоил его Богдан. Он поставил пакет в центре комнаты, чтобы все ребята могли собрать в него мусор. – Они же слышали, что шумели не мы, а она.

– Надеюсь.

– Зачем вы вообще их покупаете? – Богдан кивнул на пластиковый стаканчик. – Можно ведь из кружек пить. У каждого из вас она есть, и не одна.

– Пить пиво из кружки неэстетично, – со знанием дела заверил Вован. – Для любого алкоголя нужна своя особая тара. Так и вкус другой, и ощущения. Да и кружки мыть потом придется. С одноразовыми стаканчиками проще.

Богдан не стал развивать эту тему. Он направился в другую часть комнаты, по пути собирая оставшийся мусор: разбросанные сигареты, банки и алюминиевые открывашки, которые парни вчера кидали в урну, соревнуясь в меткости. Никто не попал.

Когда Слава вынес последнюю банку, оставленную им в углу, Вова снова пристал к Богдану.

– Дружище, – сказал он, – а в твоей тумбочке минералочки нет? Пить охота – невозможно!

– Пей рассол, как завещали предки, – угрюмо ответил Богдан, заправил постель и сел на самый край. Он вытащил из-под подушки уже заряженный телефон и торопливо пролистал ленту уведомлений.

Соседи по комнате собирались по своим делам. «Вот и пусть валят», – с расслаблением подумал Богдан, возвращаясь к фотографиям с ее дня рождения. Его взгляд остановился на общем фото, где она стоит в обнимку с Марком – своим одногруппником и другом. Такая счастливая. И такая прекрасная. Богдан был не просто очарован – он был одержим ее сказочной жизнью. Жизнью, в которой для него не нашлось места.

Богдан представлял себя на месте Марка. Ощущал, как обнимает ее тонкую талию и поправляет ей волосы, чтобы она лучше получилась на снимке. Но разве она может быть еще лучше? Она и без того идеальна. Ее счастливый вид причинял Богдану боль, но он раз за разом, как мазохист, возвращался на ее страницу, чтобы вновь оказаться во власти королевы. Проверка ее соцсетей занимала особое место в его сердце, как утренний ритуал, без которого он не мог начать свой день.

Тем временем Вова незаметно подкрался к Богдану и заглянул в экран его смартфона. Увидев знакомое лицо на фотографии, сосед выхватил из рук поклонника мобилу.

– Кто это? – заинтересованно спросил он, рассматривая роскошную красотку. – Румянцева, что ли?

– Отдай! – голос Богдана прозвучал резко и грубо, ведь его задели за живое. Затронули слишком личную тему. Вова, опасаясь, что товарищ набросится на него с кулаками, поспешно вернул ему телефон.

– Точно Румянцева. Чего запетушился так? Запал на нее?

– Это не твое дело.

Вовка положил руку на плечо Богдана и с сочувствием посмотрел.

– Спустись с небес на землю, друг. Она никогда не посмотрит в сторону таких, как мы. Этим дамочкам подавай софиты и иномарки последнего года выпуска. Чем дольше будешь сходить по ней с ума, тем хуже.

Богдан промолчал.

– Нет, ты пойми, – сосед присел рядом с ним, – я ведь хочу спасти тебя. Найди себе кого-нибудь попроще и получай удовольствие. Есть Мила с четвертого этажа, а еще лучше – ее соседка с фиолетовыми волосами. Блин, как же ее…

Воспоминания не давали Богдану покоя. Он варился в котле из собственного гнева, пока богиня, сотканная из его фантазий, добавляла жару, чтобы довести чудовищный бульон до кипения. Вчера она разговаривала с Игорем у своего дома. Он позвал ее на свидание? Пришел, чтобы поздравить? Или чтобы затащить в постель? У Богдана перехватило дыхание при мысли о возможном продолжении их разговора. Нет, она не такая. Его идеал не похож ни на одну из распутных девушек, которые согласны «здесь и сейчас» за порцию коктейля или пару тысяч рублей.

– Да брось ты! – Вовка все старался подбодрить друга. – Она же не единственная девушка в мире. Знаешь, сколько их у тебя еще будет? Если хочешь, можешь побегать за ней, коль себя не жалеешь. В конце концов, именно для этого и нужна молодость! Постой, я заговорил как мой дед. Поступай, как считаешь нужным. Не слушай меня.

Богдан и не собирался. Он отключил зазвеневший будильник и поспешил к шкафу. Вова уважительно промолчал и продолжил свои сборы. Другие ребята уже разошлись, чему Богдан был чертовски рад. Если бы они услышали этот разговор, то у них появился бы новый повод для шуток. Вовка еще ничего, когда трезвый, а вот Слава и Руслан – те еще прилипалы. Если уж прицепятся, то надолго.

Богдан натянул джинсы и наспех застегнул чистую рубашку, схватил куртку и метнулся к двери. Суббота – самый райский день недели, но отдохнуть Богдану сегодня не суждено. Впереди его ждет тяжелый день, и все потому, что вчера он забыл взять из деканата справку об отсутствии задолженностей. Без этой священной бумажки его не допустят к зачетам, а там и до отчисления недалеко.

По дороге до остановки его занимали мысли о том, что же он скажет в другом корпусе, куда должен был отвезти справку еще вчера. «Что мне делать? Сказать правду и выставить себя полным идиотом? Сказать, что забыл зайти в деканат, потому что следил за девушкой моей мечты? Или сказать, что потерял? В снегу завалялась? В деканате забыл, когда печать ставил? Кошмар, ну и бред!» – все думал Богдан, спеша к остановке. Он и не надеялся, что ему пойдут на уступки, но ведь всякое случается. Разве он один такой забывчивый студент? Его соседи по комнате всегда что-нибудь забывают и ничего, живут же как-то.

В автобусе как всегда было шумно и многолюдно: в Питере по-другому не бывает. Но Богдана не заботило, сколько людей его сейчас окружает и нагло пялится на него, задаваясь вопросом, в здравом ли он уме. В какой-то прострации парень чуть не проехал свою остановку, но вовремя очухался и вышел. Скользкая дорожка до метро мигом привела его в чувства. Сосчитать, сколько за это время Богдан успел придумать вариантов оправданий, было невозможно. Чем ближе он подбирался к учебному корпусу, тем сильнее нервничал. Ладони в перчатках потели в точности так же, как и при виде Виолетты, но это волнение было совсем иного рода.

– Что ж, – Богдан сделал глубокий вдох, – чему бывать, того не миновать…

Он вошел в здание. Чтобы успокоиться, парень считал пройденные шаги на пути к лестнице. Предчувствие неудачи, которая могла привести к отчислению, с каждой минутой усиливалось. Он ускорился, желая убежать от паранойи. Но в мыслях без конца крутилось: «Вот отчислят меня из-за какой-то справки, и я больше никогда не смогу ее видеть!»

В считанные минуты Богдан оказался перед дверью, за которой могла решиться его судьба. Он поднес руку, чтобы постучаться, но тут дверь сама перед ним распахнулась. Из кабинета выбежала миловидная женщина, которая столкнулась с Богданом и удивленно заморгала.

– Извините, – пробормотал он невнятно.

– Ты к нам?

– Да, я должен был принести справку об отсутствии долгов, но…

– Забыл? Ничего страшного. Необязательно было ехать в выходной день. Мог просто позвонить, – женщина достала из кармана брюк блокнот и крохотный карандашик, которому осталось жить от силы неделю, пока грифель полностью не сотрется. – Как твоя фамилия, какой курс, факультет?

– Малиновский. Факультет искусств, второй курс.

– Поняла, – она пометила его фамилию в блокноте. – Я отметила, что принесешь позже. Еще какие-то вопросы? Проблемы?

– Да. То есть нет. Спасибо.

Спрятав блокнот и карандашик в карман, женщина кивнула и ушла дальше по коридору. Богдан остался стоять у дверей, переваривая случившееся. Его до сих пор потрясывало, а параноидальный голосок в голове шептал, что это чей-то глупый розыгрыш. Но Богдан отмахнулся от дурных мыслей и вышел на улицу с воодушевлением, какого давно не испытывал.

Он был рад окунуться в неповторимую атмосферу зимнего Петербурга, о котором писали известные литераторы: Гумилев, Достоевский и Гоголь. Богдан шел по знакомым улицам мимо магазинов, закусочных и пунктов выдачи заказов – всего того, что никак не вписывалось в архитектуру великого города, основанного Петром более трехсот лет назад. Людей на улицах становилось все больше. На редкость солнечная погода поднимала всем настроение, и Богдану в том числе. Но он все равно старался держаться от толпы подальше. С самого детства парень испытывал симпатию исключительно к бездомным животным. Жалея их, брошенных и голодных, Богдан покупал для них еду или выманивал спрятавшихся под машинами котят. Будь у него много денег, он бы построил приют для таких животных, чтобы никто из них не остался без крыши над головой.

Телефон в кармане подал звуковой сигнал, сообщая о новом уведомлении. Богдан от непривычки вздрогнул. Обычно ему никто не писал – только интернет-магазины рассылали рекламу и скидочные купоны. А еще он следил за новыми постами Виолетты. Ожидая, что она снова что-то опубликовала, Богдан взял телефон. Но ему пришло уведомление от давно забытого приложения знакомств, которое подбирает людей для встречи в зависимости от геолокации.

– Вот блин, забыл навигатор отключить, – сказал Богдан и открыл приложение.

Система перенаправила его в диалоговое окно, где высветилось сообщение от некой Марины: «Привет! Тоже по Красноармейской гуляешь? Как насчет встретиться?» Богдан начал набирать ответ: «Извини, я не знакомлюсь», но остановился и задумался. Он вспомнил слова Вовы, который беспощадно рубил правду-матку: «Она никогда не посмотрит в сторону таких, как мы». И был прав. Цепляться за девушку, которая не будет принадлежать Богдану ни при каких обстоятельствах, как минимум наивно. Может быть, вот он – шанс найти своего человека? Пока Богдан размышлял, ему пришло новое сообщение: «Я тебя испугала? Не молчи, пожалуйста. Я впервые набралась смелости и написала парню первая». Богдан быстро стер свой отказ и написал другое сообщение: «Привет. Спасибо, что написала мне. Если у тебя есть время, можем встретиться. Я не против. Только где?»

«А где ты предлагаешь?»

Богдан посмотрел по сторонам и увидел вывеску ближайшего кафе. Он скинул в чат название и точный адрес.

«Отлично, я как раз неподалеку! – пришел от девушки ответ. – Подожди меня. Скоро буду».

Богдан спрятал телефон обратно в карман и начал ходить туда-сюда, чтобы не замерзнуть. В ожидании незнакомки он опять погрузился в сомнения. «Я ведь даже не пытался завести разговор с Виолеттой, а уже сдался». Возможно, на их отношения еще есть надежда, а он своими необдуманными поступками теряет шанс на любовь?

– Кажется, это ты.

Богдан поднял голову. Перед ним стояла девушка: невысокая шатенка, в голубой шапке и такого же цвета пуховике, который сидел не по фигуре. Они встретились взглядами, и незнакомка смущенно отвела глаза:

– П-прости, я… редко знакомлюсь вот так. Если честно, никогда так не делала. Но увидела твою фотографию и захотела написать. Ты давно не заходил на свой профиль, и я подумала, что уже не ответишь. Но ты ответил. И вот мы здесь. Чего молчишь?

«Она пьяная? – подумал Богдан. – Неужели девушки в наше время так делают?» Она казалась ему персонажем, сошедшим с книги классиков. Или в Санкт-Петербурге-Великом действительно проживают такие романтичные девушки?

– Видимо, ты ожидал увидеть кого-то другого? – чуть слышно спросила она.

– Что ты! – Богдан вспомнил, что нужно отвечать. – Нет, просто я очень удивился. Мне редко пишут девушки, а уж тем более предлагают встретиться. Это знаешь как: обычно парни первые пишут понравившейся девушке, а она сидит и гадает, не маньяк ли он. Прости, если обидел.

Напряжение между ними спало. Лицо девушки посветлело от улыбки.

– Я не похожа на маньячку, – хихикнула она. – Или похожа?

– Нет, конечно! Как ты смотришь на то, чтобы зайти в ближайшее кафе?

Марина с удовольствием согласилась, и они зашагали в сторону мигающей вывески.

Пока они шли, Богдан краем глаза наблюдал за своей спутницей. Она нервно улыбалась и смотрела вперед, чтобы не сталкиваться с ним взглядом. Девушка спотыкалась на ровном месте и издавала звуки, похожие на «ой», но так тихо, что Богдан их почти не слышал. Когда Марина столкнулась со случайным прохожим, то залепетала скромные извинения. Богдан удивлялся такому поведению и думал, что вся ее решительность ушла на знакомство с ним.

Открыв перед Мариной дверь кафе, он пропустил ее вперед и зашел следом. Девушка смущенно осмотрелась и кивнула на свободный столик в самом дальнем углу. Богдан одобрительно кивнул, а сам подумал: «Виолетта никогда бы не выбрала такое место. Она была бы рада оказаться в центре внимания». Они сели друг напротив друга и взяли по меню. Богдан пробежался глазами по ценам, молясь о том, чтобы у него хватило денег.

– Что будешь? – спросила Марина, глядя на него поверх ламинированного листа с блюдами.

– Даже не знаю, – ответил Богдан, но тут его взгляд зацепился за горячие напитки. Они оба замерзли, а кофе поможет согреться. И стоит недорого. – Может, кофе с молоком?

– Отлично! – обрадовалась спутница. – Мне тогда то же самое.

Стоило им определиться с заказом, как к их столику подскочил резвый паренек – подобие официанта – и поинтересовался их выбором. Богдан озвучил предпочтения. Парень даже не удосужился кивнуть в ответ – просто умчался к бариста. Взволнованная Марина рассматривала стол. Богдан терялся в догадках: что же такого у нее спросить, чтобы не показаться грубияном, который лезет не в свое дело?

– Как ты узнала, что это я тебя жду? На улице, кроме меня, были другие люди.

– В твоем профиле есть пару фото, – улыбнулась она. «Черт! Я совсем забыл их удалить», – поздно спохватился Богдан. А девушка продолжала: – Но фотографии не всегда отражают суть человека. Чаще их ставят, чтобы привлечь партнера. Но потом люди приходят на встречу и видят перед собой совсем не того, с кем познакомились по переписке. Есть еще одно интересное наблюдение: люди, которые сидят в приложениях для знакомств, отличаются от остальных. Они словно отмечены другим цветом, понимаешь? Не сливаются с толпой, а существуют отдельно от всего мира. Такие люди очень одиноки, и мне их жаль.

– А почему ты не загрузила свое фото? Я очень удивился, когда мне написала девушка с почти пустым профилем.

– Я понимаю, как это выглядело, но… я просто постеснялась.

Марина подняла голову, и они вновь встретились взглядами.

– Серые, – прошептал Богдан.

– Что?

– Ничего. Я хотел сказать, что глаза у тебя красивые. Как небо перед грозой.

От комплимента ее щеки стали похожи на спелые помидоры. Богдан разглядывал девушку перед собой, но думал о другой. Перед взором стоял совершенный образ. Ее образ. «У Виолетты самые красивые глаза на свете, – вспоминал Богдан фотографию любимой. – Глубокие и синие, как Нева». Он не знал Виолетту достаточно хорошо, но предполагал, что она никогда не отреагировала бы бурно на подобный комплимент. А Марина вела себя подобно застенчивой школьнице, которая только-только поступила в первый класс. Богдан отвел от нее взгляд, чтобы не смущать.

Их заказ уже стоял на столе, но никто не спешил к нему притрагиваться. Марина редко что-то спрашивала сама – чаще вопросы задавал Богдан. Девушка постоянно смущалась и, по-видимому, ощущала себя лишней. Малиновский быстро потерял к ней интерес, поэтому взял телефон и зашел на профиль Виолетты. Она как раз недавно выложила новый пост с фотографией из кофейни. Завороженный Богдан смотрел на геометку, которую девушка прикрепила к публикации. Она на Невском проспекте…

– На кого ты учишься? – Марина все-таки нашла в себе смелость задать вопрос.

Но его мысли уже были спутаны этой фотографией. С кем это она сидит в кафе?

– На режиссера, – Богдан почти не слышал свой голос.

– Хочешь быть как Федерико Феллини?

– Мне до него далеко. Слушай, Марин, мне было очень приятно с тобой познакомиться. Давай как-нибудь в другой раз встретимся? Мне надо бежать. Срочные дела.

Пока она размышляла над его словами и винила себя за глупые вопросы, Богдан подозвал обслуживающего столик парня и расплатился за заказ. Марина едва сдерживала слезы. Он это видел, но не мог остаться с ней, пока Виолетта проводит время неизвестно с кем.

– Я тебя чем-то расстроила?

– Нет. – Богдан сделал все, что мог, чтобы успокоить девушку. – Ты милая и симпатичная. Но мне правда надо бежать. – Он застегнул куртку, накинул капюшон и спешно покинул заведение.

Марина осталась за пустующим столиком одна. Обида наполняла ее до краев, но перед уходом девушка решила выпить свой кофе – не зря же Богдан за него заплатил. Она сделала глоток.

Кофе оказался горьким.

АКТ V. ДОЛЖНИЦА

Злость клубилась в ней грозовым облаком. Ви не могла поверить, что до этого дошло. Не могла смириться со своим поступком, признать неправоту и попросить у Кристины прощения. Рыжая стерва сама заслужила. Как ни в чем не бывало она сидела в телефоне и вела с кем-то активную переписку, словно произошедшее никак ее не касалось. Виолетта сверлила завистницу взглядом, пока Лиза пыталась договориться с администратором.

– И знать ничего не желаю! – отрезала та. – Что вы мне тут устроили? Кто будет возмещать ущерб? Сами накуролесили – вот и отвечайте. Посмотрим, что скажет полиция.

– Давайте обойдемся без полиции, – взмолилась Лиза. – Мы все возместим!

– Вы? – Женщина окинула ее оценивающим взглядом, прикидывая, может ли молодая девушка заплатить всю сумму. – Вы же студентки. Наверное, в общежитии живете. Чем вы собираетесь платить? Не пытайтесь запудрить мне мозги. Полиция во всем разберется.

Различные доводы и уговоры Лизы не действовали: администратор кофейни продолжала стоять на своем. Осознав, что этот бой не выиграть, подруга вернулась к Виолетте ни с чем.

– Приезда полиции не избежать, – сообщила Лиза печальную новость. – Где же чертов Игорь? Надеюсь, он явится раньше, чем нас увезут в участок.

– Не увезут, – сказала Ви. – Максимум, что они могут, – это составить протокол.

Возместить ущерб – дело легкое для нее: средства позволяли Виолетте оплатить погром нескольких таких кофеен. Но связей в полиции у нее не было. Протокол испортит девушке репутацию и, вероятнее всего, поспособствует исключению из института. Ви не сомневалась, что Игорь мастерски разрешит проблему, но ее беспокоило другое. Он ничего не потребует взамен за помощь, чем поставит Виолетту в неловкое положение и вызовет чувство вины, а главное – повесит на нее долг. С процентами. Он будет висеть на ее шее, как петля, которая потихоньку затягивается и лишает возможности сделать вдох. Как только она перекроет для Виолетты доступ к свободе, Игорь потянет веревку на себя, и Ви окажется в его полной власти. Хуже этого только отчисление.

– Как думаешь, Игорь нам поможет? – неуверенно спросила Лиза.

Потрясенная Ви повернулась к ней:

– То есть как? Позвонить ему было твоей идеей! Зачем ты посоветовала это сделать, если сомневаешься? И кстати, ты сама могла ему набрать. Я не хотела делать это вместо тебя!

– Ко мне на помощь он бы точно не пришел. Но ты – другое дело. А сомневаюсь я потому, что мы торчим тут неизвестно сколько, но ни полиции, ни Игоря до сих пор не видно.

– Занят ваш Игоречек, – с ехидной улыбкой встряла в разговор Кристина. Длинными пальцами с красными ногтями она держала салфетку, которой вытирала остатки латте со своей одежды. – Что же ты, Виолетточка, побежала к нему, как только попала в беду? Справиться самой слабо? А говоришь, что тебе на него плевать. Лгунья и лицемерка.

– Это я ей сказала позвонить Игорю, – Лиза вступилась за подругу, не дав ей ответить. – Виолетта не стала бы этого делать сама. Не радуйся, Кристиночка, – передразнила ее Лиза. – На тебе тоже лежит вина.

– Интересно, и в чем же это я виновата?

– Ты оскорбляла нас, – с ледяной яростью выпалила Виолетта. – Обвиняла меня в том, чего я не делала, толкнула мою подругу. По правде говоря, ты заслужила не кофейное пятно на одежде, а плевок в лицо. Или даже пощечину.

Кристина встала, сердитая и грозная. Она думала напугать Виолетту своим видом, но та уже была в полной боевой готовности и ждала подходящего момента, чтобы нанести ответный удар ненавистной мерзавке.

– А ну быстро сели! – осадила их администратор. – Мои дочки такого же возраста, как вы, но даже они себе такого не позволяют. Где вы учитесь? Хочется верить, что не на врачей!

– Не на врачей, – елейно улыбнулась Кристина. Она свято верила в неотразимость своей улыбки, хотя это редко срабатывало в деканате или на занятиях. Но Кристина не стала продолжать ссору, а села обратно и вновь уткнулась в экран смартфона.

К великому облегчению всех участников событий, Игорь успел раньше полиции. Виолетта давно привыкла, что в Питере можно и «скорую» не дождаться, поэтому не особо удивилась его позднему приезду. Прямо на пороге он расстегнул пальто и по-хозяйски, с неторопливым интересом, осмотрелся.

– Простите, что задержался. В городе пробки, – объяснился Игорь перед девушками, улыбаясь. Виолетта кивнула и молча указала на администратора, мол, разбирайся с ней, раз уж приехал.

– Кофейня закрыта, так что попрошу вас на выход. – Женщина занервничала при виде спокойного улыбчивого парня, который никак не вписывался в сотворенный студентками хаос.

– А я не кофе попить заглянул. У вас тут неплохо, знаете ли. Давайте отойдем? Нечего девочек пугать угрозами. Посмотрите на них – они и без того слишком напуганы. Я уверен, что во всем можно разобраться иначе. Идемте.

Он взял озадаченную женщину за локоть и отвел в сторону. Кристина начала печатать еще быстрее, чтобы не кинуться на Виолетту и не растерзать ногтями ее смазливое личико. Она до последнего сомневалась, что Игорь приедет. Но он приехал. И к кому? К этой прошмандовке!

Виолетта ждала, насколько хватало терпения. Лиза рассказывала ей забавные истории, но легче не становилось. Зато Игорь уже возвращался к девушкам с таким выражением лица, будто вытянул счастливый билет. «Ну еще бы, – мысленно вздыхала Ви. – Кругленькая сумма уладит дело любой сложности». Деньги нужны всем как воздух, вода или сон. Виолетта не встречала человека, который отказался бы от денег по собственной воле. Она не испытывала отвращения к тем, кто желает разбогатеть, но только если они работают, а не сидят и ждут, когда их мечты исполнит джинн из волшебной лампы.

– Ну что, злодейки, поехали? – Игорь подал Виолетте и Лизе их верхнюю одежду, ведь девушки разделись, пока ждали полицию.

– А как же полиция? – поинтересовалась Ви, заматывая шарф. Ее мысли вернулись к образу с удавкой вокруг шеи, и ее передернуло. К счастью, этого никто не заметил.

– Ее не будет.

– Но ведь та женщина уже вызвала их, – не поняла Лиза. – Ты как-то отменил вызов или что?

– Ничего я не отменял. Они, конечно, приедут, но добрейшей души женщина по имени Наталья скажет, что все улажено. Она провела с вами профилактическую беседу, получила компенсацию ущерба и отпустила с миром. Заплатить за ложный вызов ей денег хватит, можете не волноваться. Хотя, мне кажется, пока они приедут, наступит утро.

Они вышли в холодную ночь. Улицы опустели, но один парень, примерно их возраста, шагал туда-сюда вдоль окон кофейни. Он засунул руки в карманы и набросил на голову капюшон, чтобы не отморозить уши. Увидев компанию, которая вышла на улицу, парень остановился. Он молча, не двигаясь, смотрел в их сторону, как какой-нибудь психопат из фильма ужасов.

– Этот тип выглядит подозрительно, – шепнула Лиза на ухо подруге. Виолетта окинула безразличным взглядом молодого человека и не увидела в нем ничего странного. Он мог оказаться другом или мужем кого-то из персонала кофейни, а мог и самым обычным парнем, проходящим мимо и заинтересовавшимся разборкой внутри.

– Я так не думаю, – сказала Ви возле машины.

– Эй, парень! – крикнул Игорь. – Чего морозишься стоишь? Помощь нужна или на мою девушку засмотрелся?

– Я не твоя девушка! – Виолетта была готова сгореть от стыда. Незнакомец понятия не имел об их отношениях и едва ли они его волновали. Тем не менее высказывание Игоря вызвало у нее негодование.

Незнакомец отвернулся и быстрым шагом пошел прочь.

– Наверное, подумал, что мы пьяные и сейчас прицепимся к нему, – предположил Игорь. – Девочки, садитесь.

– Ты-то уж точно прицепишься к кому угодно, – еле подавив смешок, сказала Лиза. – И да… если еще раз назовешь Виолетту своей девушкой, то до конца дней своих будешь восстанавливать зубы.

– О, милая Элизабет, незачем так волноваться. На зубы у меня денег хватит.

Дожидаясь, пока девушки сядут в машину, Игорь заметил Кристину. Она стояла у входа в кофейню с таким же потерянным выражением лица, как у попрошаек возле метро. Виолетта злорадствовала. Маска рыжей стервы слетела в один миг, явив миру несчастную девушку, чьи мечты растоптала успешная конкурентка.

– Игорь, ты не подвезешь меня? – робко спросила Кристина, приблизившись к машине.

– Вот это наглость! – присвистнула Лиза.

– Прости, Крис. Ты обидела мою, – Игорь запнулся, – подругу. В следующий раз, прежде чем наезжать на Виолетту, хорошенько подумай о последствиях. Поняла, о чем я, да? И не вздумай писать заявление. Для тебя это плохо закончится.

– Виолетта меня спровоцировала, – попыталась оправдаться Кристина. Она выглядела такой жалкой в глазах Ви, что по-прежнему не заслуживала снисхождения. Она никто. Просто влюбленная в богатого парня дура из провинциального городка.

Игорь хлопнул перед ее носом дверью и завел двигатель.

Снег искрился на тротуарах и крышах, ледяные дорожки-зеркала отражали черное небо. Дома, один за другим, проносились мимо, сливаясь в сплошную неразличимую стену. В салоне было тепло. Играла тихая спокойная музыка, которая то и дело прерывалась звуковыми уведомлениями. Телефон Виолетты лежал у нее на коленях и безостановочно подавал сигналы, но она не заходила на свой профиль. Девушка не хотела знать, кто ей пишет и о чем. Она думала лишь о том, что видео с ее участием уже выложили в общий доступ и что теперь ей придется отвечать за свой поступок. При всем этом Ви была уверена: если бы потасовка продолжилась, то пролитым на одежду кофе и сломанным стулом дело бы не ограничилось. Она задрожала от хищнического азарта. Злость возвращалась, поднимаясь из самых темных глубин ее души.

– Ты замерзла? – забеспокоился Игорь, украдкой посмотрев на Виолетту. – Могу увеличить температуру.

– Мне и так тепло, спасибо, – сухо ответила она. – Лиза, а тебе как? Комфортно?

– Вполне.

Подруга расположилась на заднем сидении, прислонив голову к тонированному стеклу. Взгляд Лизы выражал усталость и грусть. «Хоть бы ей не досталось из-за меня», – с сожалением подумала Виолетта.

По пути к дому подруги она задремала. За один вечер Ви устала так, как не уставала никогда. Никакие репетиции, лекции и пары не отнимали столько сил. Самое обидное, что день начинался неплохо, а закончился паршиво. Виолетта чувствовала себя больной и слабой. Ей не терпелось завалиться в кровать и проспать пару дней, чтобы выбросить из головы и Кристину с ее самоуверенностью, и Игоря с синдромом спасателя.

Город, уставший от вечных пробок и суеты, засыпал. Ночь обещала свободу и приоткрывала дверь в страну приключений. Будучи той еще авантюристкой, Виолетта согласилась бы поехать куда угодно за новыми впечатлениями. Но сегодняшний день стал исключением.

Ви приободрилась, когда машина начала сбавлять скорость. Игорь свернул во дворы, проехал мимо знакомых домов и притормозил у одного из них.

– Приехали, – доложил он. – С вас пятьсот рублей.

Виолетта пригрозила ему кулаком – Игорь сделал вид, что боится, и закрыл свое лицо ладонями. Едва ли Лиза улыбнулась этой шутке. Виолетта отдала ей покупки, перегнулась через коробку передач и обняла на прощание.

– Напиши, как доедешь, – попросила Лиза, бросая на подругу умоляющий взгляд. – Прошу тебя, не забудь, а то я буду волноваться. – На этих словах Игорь улыбнулся, и Лиза нахмурилась. – Довези ее в целости и сохранности, – приказала она, – иначе тебе не жить. И спасибо за помощь.

Она выскочила из салона в ночь и быстро, пока холод не добрался до нее, скрылась в парадной. Когда Ви и Игорь остались наедине, парень расслабился и повернулся к девушке.

– Как ты?

– Этот день войдет в историю как самый худший в моей жизни, – с тоской проговорила Виолетта. – Я как лимон, который выжали несколько сотен раз и содрали кожуру живьем. Со мной давно такого не было.

– Давно? То есть подобное уже случалось?

– В школе было дело. Я тогда разбила нос одной девочке за то, что она обидела Лизу. Позже меня ждал серьезный разговор с психологом. Потом эту ссору замяли и забыли благодаря связям моей матери. Как видишь, спустя столько лет ситуация повторилась.

– Тебе нужно что-то делать с эмоциями, – наставническим голосом сказал Игорь. – Я могу порекомендовать отличного специалиста, мастера своего дела. Он как раз помогает людям справляться с негативом. Поможет и тебе. Я договорюсь с ним о консультации для тебя.

– Что мне твой специалист, когда я на грани отчисления? – комок в горле Виолетты мешал говорить. – Я не хочу ни к кому идти. Со мной все замечательно. Я просто… устала.

– Никто тебя не отчислит, – пообещал Игорь. – Я об этом позабочусь.

Девушка запротестовала, мотая головой. Он хочет взять с нее двойную плату. Виолетта приняла его помощь ради Лизы, потому что она тоже оказалась замешана в конфликте. Если Игорь поможет еще раз, то Ви навечно останется его должницей.

– Нет, – возразила она. – На этот раз сама выкручусь. Без твоей помощи.

– Не нервничай, Ви. Все разрешится. – Его пальцы нервно стучали по рулю: он над чем-то думал. – А знаешь что? Давай поедем куда-нибудь прямо сейчас? Куда бы ты хотела?

– Домой.

– Уверена? Может, передумаешь?

– Не передумаю. Уже поздно.

– Завтра же воскресенье. Будешь спать столько, сколько пожелаешь.

«Какой настырный!» – с раздражением подумала Виолетта и ответила:

– А вот и нет. Завтра с утра я должна быть в больнице.

– Зачем тебе туда?

– Как зачем? – девушка неприятно удивилась его забывчивости. – Я там волонтер. Подумать только! Как ты собрался встречаться со мной, если ничего обо мне не знаешь?

– Знаю. Просто забыл, – Игорь выключил музыку и положил руку на колено Ви. – Трудно держать в голове столько информации.

– В следующий раз не забывай. – Она небрежно смахнула его ладонь, совсем как в тот вечер, когда он приехал поздравить ее с днем рождения. – Ладно, Игорь. У меня был очень тяжелый день, и сейчас я мечтаю раствориться в своей мягкой постели. Отвези меня домой, пожалуйста.

На счастье Виолетты, Игорь оставил свои попытки раскрутить ее на секс. Иногда она представляла, как их отношения выходят за рамки приятельских, но увязала в этих мыслях, как в болоте. У них с Игорем не сложится, даже если вокруг не останется других вариантов. Виолетта знала, что ее ждет разочарование. В прошлом любовь оставила на ее сердце незаживающие шрамы, кровоточащие от любого слова и прикосновения. Девушка ежедневно бинтовала их, зализывала и смазывала мазью, но ничего не помогало. Боль была все так же сильна.

С Игорем она попрощалась на лестничной площадке. Всем своим видом он намекал на «чай», но Виолетта без раздумий выпроводила его и на всякий случай закрылась на два замка. Уже в прихожей она с опозданием вспомнила, что забыла поблагодарить его за помощь. «Ай, отправлю смс», – решила Ви, бросая пакет с купленной одеждой на пол. В холодильнике ее ждала еда, оставленная Марком, но на ночной перекус девушку не тянуло. Она переоделась и упала на кровать. Подумала о Лизе, Кристине, Игоре… В жизни Виолетты было много людей. Пожалуй, слишком много для нее одной. Она уставала от внимания и время от времени нуждалась в одиночестве, но стоило ей остаться наедине со своими мыслями, как страх настигал ее и вызывал паническую атаку. Куда приятнее было окунуться в беззаботный мир развлечений, где всем выдают бесплатную сахарную вату и катают на аттракционах до тошноты.

Виолетта зашла на свой профиль. На нижней панели отображалось количество непрочитанных сообщений. Красное трехзначное число всерьез обеспокоило девушку, но она не стала открывать все диалоги. Ви отписалась одной только Лизе и проверила, как давно был в сети Марк. Оказалось, что он так и не вышел в онлайн после дневного разговора с Виолеттой. Пусть отдыхает и набирается сил, потому что утром его ждут плохие новости.

Глаза девушки слипались от усталости и яркого экрана. Она ужасно хотела спать, но любопытство и глупая привычка не оставлять ни одно сообщение непросмотренным взяли над ней верх. Ви бегло открыла диалоги со всеми, кого знала лично. Некоторым даже ответила – коротко и по делу. Всякий мусор типа приглашений сходить на презентацию товаров или погадать на картах девушка удалила. Итого непрочитанным осталось всего одно сообщение. Чтобы поскорее покончить с этим, Виолетта его открыла.

«Сегодня ты была особенно прекрасна, – писал Несчастный Поэт с нового профиля. – Красная помада на тебе как кровь, которую я хочу пустить».

Первым желанием Виолетты было позвонить Лизе или Марку, рассказать про угрозы и попросить переночевать в ее квартире. Но если она сейчас побеспокоит друзей в такой поздний час, то до конца жизни будет чувствовать себя последней тварью. Ви смотрела на сообщение и гадала, что же имел в виду этот сбрендивший мудак. Если кто-то таким образом прикалывается над ней, то ему сильно не поздоровится. Осталось только вычислить шутника-затейника и поотрывать ему руки, чтобы нечем было печатать всякую чушь.

Дрожащими пальцами девушка нажала на значок его профиля. Он оказался пустым. Ни фотографии, ни какой-либо информации о себе. Совсем как пару недель назад. Тогда ей пришло похожее сообщение, но другого содержания. Не такого… зловещего. Виолетта отключила звук на телефоне и спряталась под одеяло, как делала в детстве, чтобы обмануть монстров. Но поможет ли это сейчас, когда чудовища взяли ее жизнь под контроль? Игорь или Кристина, Костя с ее дня рождения, староста Аня или юмористка Яна, от шуток которой хохотал весь факультет. Кто угодно мог оказаться рогатой тварью, явившейся за искалеченной душой Виолетты.

«Красная помада на тебе как кровь, которую я хочу пустить». Ви стерла ладонью помаду с губ и крепко зажмурилась, повторяя про себя: «Пусть все, чего я боюсь, уйдет. Все плохое исчезнет, как только я открою глаза». Посчитав до десяти, Виолетта их открыла. Одеяло создавало ложное ощущение безопасности, но дышать под ним становилось все труднее. Девушка повторила мантру – теперь уже вслух. Когда Ви почти убедила себя, что в квартире безопасно, экран ее телефона снова включился. Несчастный Поэт прислал новое сообщение.

Сон как рукой сняло.

АКТ VI. МИЛЫЙ ДОМ

Ветер блуждал по обледеневшим, давно покинутым улицам. Тщательно осматривая каждую щель в окнах и дверях, он искал путь в людские владения. Туда, где пряный запах корицы дурманит, навевая воспоминания о безвозвратно ушедшем лете, а глаза уверенно смотрят в будущее.

Во всех квартирах многоэтажек горел свет. Когда люди остались без надежды, они создали искусственное солнце, чтобы не сойти с ума. Дребезжащий и слабый свет не согревал, но к нему тянулось все, что еще не превратилось в прах: цветы на серых клумбах, ползающие по траве жучки и вороны, прыгающие по асфальту в поисках объедков. Люди тоже тянулись к фальшивому свету. Желали уйти от темноты, в которой жили годами, не помня, кто они и чего хотят. Им не оставили альтернативы: надели намордники и бросили в серость, на съедение обыденности и одиночеству. И только суррогатное солнце создавало для них иллюзию счастливой жизни, облегчая убогое существование.

Богдан смотрел, как через дорогу от него все светится и благоухает. Другая часть города наряжалась в весну и расцветала, как ранняя яблоня, на которую слетелись пчелы со всех полей в мире. Его собственный мир разделился надвое, но ни в одной из половин Богдану не нашлось места. Каждый раз, когда ему приходилось смотреть на свое отражение, он видел труп человека в сером смокинге. Каждый его шаг оставлял бесцветный след на дороге, словно у художника не хватило краски, и он решил оставить все в форме эскиза.

Блеклый город был ему знаком. Все эти улицы Богдан обходил не раз на своих двоих, пытаясь сэкономить на маршрутке, а потому мог уверенно пройти любой лабиринт из закоулков и дворов. Ему открывались пути, неизвестные никому, и он чувствовал себя единственным посвященным в тайны великого города.

Богдан по-настоящему любил Петербург, но сейчас он был здесь чужаком. Парень не понимал, где находится, что делает на этих улицах и куда держит путь. Он снова приковал взгляд к окнам многоэтажек, где в такт его сердцебиению пульсировали тысячи холодных солнц.

В один миг небо окрасилось в черный цвет – это художник, намеренно или нечаянно, опрокинул чернильницу на белый холст. Холод усилил наступление. Несколько снежинок упало за шиворот, и Богдан поежился. Он накинул капюшон, засунул руки в карманы – и тут его посетило озарение. К истине приходят разными путями, и только что Богдан нашел свой. Он побрел в сторону института, предпочтя серость весенней красоте.

Привычное здание стояло в непривычном месте – на Дворцовой площади. Эрмитаж превратился в пугающую вереницу одинаковых учебных корпусов, где окна и двери поменялись местами, а стулья и столы из аудиторий висели в стылом воздухе, как громоздкие снежинки.

На входе в институт Богдан почувствовал, что здесь его путь кончается. И правда: едва он об этом подумал, как из открытого окна первого этажа выпрыгнула девушка. Одетая в легкое красное платье и золотые босоножки, она мягко приземлилась на лед и, не удостоив Богдана взглядом, упорхнула вдаль. Девушка излучала свет, как маленькое солнце, но не искусственное, а самое настоящее: теплое, живое и притягательное. И если она – это Солнце, тогда он – Земля, что вертится вокруг нее без возможности покинуть орбиту.

Как и город, девушка была ему знакома. Мороз запечатал красивое, как цветок, имя на губах Богдана и запретил произносить, но парень его помнил. Она убегала от него по длинной улице, все дальше и дальше, оставляя позади разноцветные следы, которые могли бы украсить белое полотно. В своем сером костюме Богдан чувствовал себя назойливой молью. Он шел по следам девушки, потрясенный до глубины души ее светлым, непорочным образом, казавшимся не к месту в лишенном красок городе. А потом Богдан случайно наступил на отпечаток ее ноги и темноволосая дева растворилась в туманной дали.

Вокруг стали появляться люди. Они не выходили из домов, не выпрыгивали из закоулков, а формировались из ничего, объятые серой дымкой, в одинаковых черных костюмах и с одинаковыми безразличными лицами. Безликие люди проходили мимо Богдана и исчезали, стоило ему отвести от них взгляд. Но в то же время продолжали прибывать. Те же самые лица, те же костюмы и бессмысленные выражения лиц. Богдан уже не удивлялся. Один из прохожих задел его плечом, что-то пробормотал и двинулся дальше. Нескончаемый поток людей заполонил всю проезжую часть и оттеснил Богдана к бетонному забору. Они сторонились его, потому что боялись коснуться и заразиться никчемностью.

До конца забора оставалось десять метров. Десять шагов. И тут люди остановились. Богдан тоже. Они повернули на него головы и заговорили. Все одновременно. Одинаковые голоса сливались в неразличимый гул, но по изменившимся лицам Богдан понял, что люди сочувствуют ему. Они говорили без остановки, качали головами и плакали так надрывно, что парень поверил: он – самый несчастный человек на свете.

Пять метров. Богдан решил пробежать их, чтобы покончить с жалостью к себе. Ему она никак не поможет, а только навредит. Быстро перебирая ногами, он несся вперед, и вот, споткнувшись от спешки, достиг края забора. Богдан выругался и заметил бесцветного человека в смокинге, который дерзко пялился на него из отражения витрины местной булочной.

Наконец он завернул за угол.

Люди стояли на дороге неплотным кругом. То тут, то там раздавались горестные вздохи и всхлипы. Богдан протиснулся через незнакомцев и увидел на асфальте кровь. Не серую, как все вокруг, а бордовую. Настоящую. Рядом неподвижно лежало тело – точная копия Богдана.

Нет. Это и был он.

Парень покачнулся от увиденного. В глазах потемнело, но руки сами потянулись к бездыханному телу. Богдан медленно перевернул его. Пустые глазницы вопросительно уставились на него, перекошенный рот улыбался, а высунутый язык болтался из стороны в сторону. Богдана едва не вырвало на и без того измученное тело. Он встал и попятился. Чья-то рука заботливо погладила его по голове, и позади себя парень услышал знакомый женский голос:

– Бедненький ты мой…

Обернувшись, он увидел Любовь Николаевну с черной вуалью на лице. Она прикладывала к закрытому лицу красный шелковый платок и горестно вздыхала. Другие люди как по команде или заранее написанному сценарию повторяли за ней.

Богдан обратился к женщине:

– Вы вызвали «скорую» молодому человеку? Ему нужна помощь… была нужна.

– Это не так, – сказал вышедший из толпы Вова. Его сосед по комнате единственный улыбался, а не горевал вместе со всеми. Вова, обрадованный смертью друга, глядел на его труп на асфальте. – Он отказался от любой помощи и сам себя довел. Добил. Доломал.

– Сам? – оторопел Богдан. – Как сам?

Вова не ответил. Богдан вернулся к телу и осмотрел его более внимательно. Затылок был пробит чем-то тяжелым. Кровь и какая-то желто-серая, вязкая, горячая жидкость сочилась на землю, разъедая ее подобно кислоте. Но от мертвого Богдана исходил странный и приятный аромат ванили, которому живой Богдан не находил объяснения. Этот запах успокаивал. Парень больше не боялся трупа со своим лицом и даже как будто улавливал его последние мысли.

– Не мог же он себя так? – засомневался Богдан.

– Почему? – улыбался Вова.

– Такую рану самому себе не нанесешь. Как ты не понимаешь? Посмотри, ну же!

Но никто не смотрел на тело: ни Вова, ни те, кто его окружал. Все взгляды были направлены на живого Богдана. Вместо слез на их лицах появились неестественные улыбки.

– Прекратите! – закричал испуганный Богдан. – Вы сводите меня с ума!

Каким-то непостижимым образом они услышали его мольбу и отвернулись. Из толпы показалась неприметная девушка. Она направлялась к Богдану, сжимая в руке две серые гвоздики. Марина. Его недавняя знакомая не только надела все черное, но и накрасила губы в тон одежде. С искаженным от горя лицом она опустила гвоздики на тело Богдана и зарыдала.

– Он при мне это сделал. – Ее глаза, полные отчаяния, обратились к живому Богдану. – Я сама видела. Он не ценил тех, кто о нем заботился. Не дорожил никем! И без конца делал больно себе на глазах у тех, кому не все равно…

– Марина, – прошептал он, не находя других слов.

– И теперь никто к нему не придет, – продолжала она. – Я верила, что будет иначе. Надеялась до последнего, что еще не все потеряно. Но он не слушал меня, – голос Марины стал жестким и хриплым. – Посмотри, где он оказался в итоге. И ты повторишь его судьбу. Никто не будет жалеть тебя после смерти, Богдан. Даже ты сам.

Они остались вдвоем посреди пустынной улицы. Парень смотрел на свою мертвую копию, которой было уже все равно, что о ней думают, а Марина не сводила глаз с него. Богдан ощущал на себе ее взгляд и оттого грустил. Она и в смерти не отпускала его, что уж говорить про жизнь. Вдруг Марина протянула ему руку и сказала:

– Пойдем, я покажу тебе.

Он взял ее за руку и неуверенно пошел за ней к витрине знакомого кафе. Именно здесь Богдан бросил свою спутницу, выбрав ее полную противоположность в центре города. Как полоумный поехал за особенной для него девушкой, а наткнулся на более удачливого сукина сына, который с издевкой спросил: «На мою девушку засмотрелся?» Усталость от бега тут же сменилась приливом сил, все вокруг потускнело, а затем…

Кто-то внутри Богдана зарычал. Он требовал сорваться с места и проучить дерзкого мажора, наказать за грязные слова, разбить лицо, сломать кости, выбить зубы и отрезать язык – все для того, чтобы заставить его пожалеть о сказанном. Все для того, чтобы он больше не прикасался к ней. Надо было набраться смелости и крикнуть: «Ты не ее парень и никогда им не станешь!», но Богдан не решился. И сейчас сам был готов убить себя за это.

– Ты ни на что не способен, – усмехнулась Марина и указала на его отражение в витрине. – Тянешься за несбыточной мечтой, как ребенок, не хочешь замечать очевидные вещи и мириться с разочарованием. Все, что ты делаешь, – это тешишь себя напрасными надеждами. Иллюзии желанны, оттого и разрушительны. Ты одной ногой в могиле, Богдан.

Он вспомнил изуродованную ударом голову другого Богдана, чьи глаза бессмысленно рассматривали искусственное солнце, а губы улыбались пустоте. Малиновский не хотел закончить так же.

– Но ради выживания мне придется пожертвовать любовью, – осознал он. – Я не могу сделать такой выбор. Виолетта – моя надежда, моя мечта, мое сердце. Я не прощу себя, если упущу шанс сблизиться с ней.

Марина молча указала на кафе. Богдан сделал шаг к входной двери – старой, деревянной и покошенной, словно с момента его последнего визита прошли сотни лет. Он толкнул ее, и дверь с неохотой поддалась, оглушив всю улицу мерзким скрипом. Богдан шагнул внутрь.

Место выглядело заброшенным могильником. Пыль толстым слоем покрывала столы и стулья; выцветшие листовки с меню, засохшие цветы и осколки разбитой вазы валялись на полу. А над столом, где они сидели с Мариной, висел ее труп.

– Да, – проговорила она, – вот здесь ты и оставил меня. Здесь ты покончил со мной, не дав и шанса. Но я тебя не виню. Ты побежал к девушке, которая, как тебе казалось, примет тебя, которая достойна тебя больше, чем я. А вот и она.

Сердце Богдана замерло. Он обернулся… В дверях стояла она – девушка его мечты. Виолетта освещала весь зал, как самая яркая лампочка, и ее свет добирался до самого дальнего угла, где в петле одиноко болтался труп Марины. Богдан потерял дар речи. Виолетта рассматривала его с холодным интересом. Марина еще крепче сжала руку Богдана, который уже собирался сделать шаг навстречу мечте.

– Не делай этого, – предупредила Марина. – Если ты ее выберешь, от тебя ничего не останется.

Но все слова перестали что-либо значить с тех пор, как на пороге появилась Виолетта. Богдан подошел к ней и без слов обнял. Вдыхал аромат ее волос, зарывался в них носом, ощупывал тонкую талию и хрупкие плечи. Он согревался от ее тела, такого живого и настоящего, и сам излучал тепло. Виолетта была его проводником в красочный мир, где исполняются самые безумные мечты. Богдан приблизился к желанным губам…

… а наткнулся на холодное стекло. Он в смятении отпрянул. Виолетта существовала в отражении витрины, а не на самом деле. Богдан искал ее взглядом по всему кафе, но в нем находилась лишь Марина. На ее грустном лице выступила едва заметная ухмылка, и девушка прикусила губу, чтобы это скрыть. Парень ее почти что возненавидел.

– Она ушла из-за тебя! – разозлился он. – Что, теперь ты довольна? Хватит строить из себя благородную спасительницу! Ты просто не можешь смириться с тем, что она лучше тебя, вот и хочешь рассорить нас! Но у тебя все равно ничего не выйдет. Виолетта – моя девушка!

– Если ты назовешь ее своей девушкой, она ею не станет, – устало вздохнула Марина.

– Ты, к счастью, тоже.

– Злость тебе не поможет, Богдан. Только принятие факта.

– Какого еще факта?!

– Что ты ей не пара.

Говорила Марина правду или нарочно ранила ложью – Богдану было все равно. Он испытывал такую сильную душевную боль, что не мог даже заплакать. Внутри него рушился целый мир, состоящий из приятных звуков, ярких цветов и нежных прикосновений, а тупая Марина была все еще здесь. Образ Виолетты померк, но не исчез окончательно. Богдан вышел на улицу, боясь упустить девушку из вида.

Она отражалась в наружной витрине кафе, а рядом с ней стоял Игорь: в коричневой кожаной куртке, с уложенными волосами, надушенный дорогим парфюмом и с ключами от тачки в руке. Они держались за руки и смотрели на Богдана по ту сторону стекла.

– На мою девушку засмотрелся? – произнесли губы Игоря и растянулись в издевательской улыбке.

Богдан не выдержал. Схватив лежащую на земле арматуру, он замахнулся и со всей силы ударил по витрине. Оглушительный грохот раздался у него в ушах, осколки посыпались со всех сторон. Что-то теплое потекло по затылку. Богдан приложил к голове ладонь – на пальцах осталась свежая кровь. Арматура в крови валялась у его ног. Он посмотрел в уцелевший кусочек витрины, чтобы убедиться в своей победе над Игорем, но увидел в отражении только себя. Огромная дыра, откуда сочилось жидкое солнце, зияла в его голове.

… Богдан стоял на краю улицы и не понимал, как здесь оказался. Многоэтажки с фальшивыми солнцами, светящими из окон, выстроились вдоль дороги. Впереди он увидел кафе со знакомой вывеской и направился туда. Когда он подошел поближе, из дверей вышла Марина с двумя серыми гвоздиками в руках. Богдан окликнул ее, но она не повернулась. Девушка подошла к лежащему на земле парню и опустила цветы ему на грудь.

Зеваки в черных костюмах стали собираться у очередного тела с пробитой головой.

***

Богдан лежал на полу в общажном туалете, куда убежал от своих соседей по комнате. Он еще не успел раздеться, как все накинулись на него, тыча экранами телефонов в лицо. Видео с разборкой между Виолеттой и Кристиной «завирусилось» и разлетелось по всем соцсетям. Студенты бурно обсуждали инцидент и делали ставки, кого из двух начинающих актрис исключат в ближайшее время. Чтобы у него не развился психоз от этих сплетен, Богдан сбежал в туалет, понадеявшись, что там его точно не станут беспокоить. Так оно и случилось. Он сел на пол и прислонился головой к прохладной плитке. Парень много думал, вспоминал Игоря и Виолетту в его машине. Они в самом деле встречаются? Виолетта не могла так низко пасть. Приличная девушка с безупречным воспитанием не стала бы вешаться на обеспеченного, но глупого парня. Слова Игоря прочно засели в голове, не давая покоя. Как не утихающий зуд после укуса насекомого, мысли еще долго крутились у него на повторе, и Богдан сам не заметил, как в конце концов уснул.

После пробуждения его лихорадило, холодный пот струился ручьем. Малиновского знобило, в горле першило. Отголоски сумасшедшего сна доставали Богдана и в реальности. Почему ему приснилась Марина? Они виделись всего раз, да и сама их встреча оставляла желать лучшего. Богдану снились какие-то трупы, похороны, серые многоэтажки… Многих деталей он не запомнил, зато отчетливо помнил Виолетту. И того, кто стоял рядом с ней.

Злость на Игоря из сновидений приобрела вес в реальности и подстегнула к активным действиям. Богдан встал. Арматуры у него при себе не было, но ее легко могли заменить кулаки. Крепко сжав руки, парень ударил по дверце кабинки. Она покачнулась, и Богдан представил, как вместо нее зашатался Игорь. Ударил снова… и вошел во вкус. Он колотил по двери, не жалея себя, не обращая внимания на грохот и боль в костяшках. Еще через пару ударов на дверце осталась внушительная вмятина, замызганная кровью. Разбитые костяшки ныли, лопнувшая кожа оголяла красную поверхность суставов. Богдан тяжело дышал. Ему было больно, но вместе с тем и хорошо. Выпустив пар, он почувствовал себя лучше, хотя тело по-прежнему бросало то в холод, то в жар. Богдан оторвал кусок туалетной бумаги, намочил и вытер следы крови с кабинки. А вот вмятину скрыть не удалось – ну и хрен с ней. Он хотел вернуться обратно в комнату и уже почти вышел в коридор, как вдруг на лестнице послышались тяжелые шаги.

На этаж поднималась Баба Зина.

АКТ VII. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

Понедельник – самый отвратительный день недели. И самый волшебный. Как в сказке про Золушку, где после двенадцати карета снова становится тыквой, а кучер – крысой, так и в жизни: с наступлением понедельника люди превращаются в угрюмых трудяг, бары сменяются офисами, а крепкие напитки – еще более крепким кофе. Не успевает человек проснуться, как все вокруг начинают грузить его требованиями, делами и лишними разговорами, тогда как единственное его желание – послать всех к черту.

Если кто-то и мог себе позволить подобную роскошь, то только не Виолетта. Она лежала в кровати, думая о том, чтобы притвориться больной и никуда не идти. Идея заманчивая, но, увы, бессмысленная: разговора с деканом не избежать, даже если Ви решит умереть. Девушка беспокойно ворочалась, оттягивая страшный момент, когда ей придется вставать и продумывать пафосную речь. Сегодня она сама себе адвокат. Как там говорится? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, а если у них ничего не выходит, то все дружно идут ко дну.

Зато воскресенье обрадовало отсутствием плохих новостей. Виолетта не поехала с утра в больницу, сославшись на ужасное самочувствие. Для пущей убедительности она покашляла и умирающим голосом пожаловалась на ломоту в теле, что, разумеется, сразу возымело эффект. Медсестра по телефону настоятельно рекомендовала много лежать и много пить, поэтому Виолетта, как самый образцовый пациент, последовала ее советам. Провалявшись все утро под одеялом, она усиленно «лечилась» молочно-банановым коктейлем с мороженым. А после обеда к ней приехал Марк, который скрасил больничный режим своим присутствием. Оставшийся день они провели вдвоем. Заказали большую пиццу и не заметили, как слопали ее, увлеченно наблюдая за героями известных фильмов на экране. В компании друга Виолетта и забыла про стычку с Кристиной, пока звонок будильника в понедельник не напомнил ей о предстоящем тяжелом дне.

Темнота за окном не располагала к раннему подъему. Точно весь город еще крепко спал, а Виолетта, несправедливо обвиненная высшими силами, обязана подниматься на учебу. Она никогда не испытывала такой сильной потребности во сне, как ранним зимним утром. Закрыв глаза на классические «пять минут», Ви продрыхла все десять. Третий по счету будильник вырвал ее из поверхностного сна, взбаламутив нервы и циркадные ритмы.

Она едва не зарыдала от бессилия. Нехотя встала, умыла заспанное лицо и съела красное яблоко – остальное не влезло. Для тяжелого понедельника Виолетта выбрала соответствующий наряд: траурную черную блузку и юбку прямого кроя. Если это не поможет ей выглядеть серьезной в глазах руководства, то ничто не поможет. Потратив добрых полчаса на стрелки, которые никак не хотели получаться ровными, девушка пулей вылетела из квартиры. Перед выходом она приняла лошадиную дозу успокоительного.

Всю первую лекцию Виолетта ловила на себе чужие взгляды. Одни студенты смотрели на нее с осуждением, другие выражали сочувствие. Благодаря чудесному успокоительному Ви игнорировала всех любопытных. Она писала конспект и изредка кивала на отдельные фразы Лизы, толком не слушая подругу. Марк сидел рядом с ними, уткнувшись в телефон с мрачным видом. Перед лекцией он рассказал, что снова поссорился с братом из-за очередной пьянки. Не успела Виолетта и рта раскрыть, как друг начал убеждать их, что больше не будет помогать ему ни деньгами, ни связами. Говорил Марк на полном серьезе, словно сам себе верил. Лиза тоже верила ему. Она, как мать Тереза, жалела и брала под крыло всех обездоленных – вот почему семейная драма Марка тронула ее заботливое сердце. Лиза лучше знала, как поступить. Она целых десять минут втолковывала ему, как вылечить брата от алкогольной зависимости, хотя сама ни разу не сталкивалась с алкоголиками. Марк искал спасения у Виолетты, то и дело переводя тему, но мамочка-Лиза не останавливалась до самого прихода лектора. Только когда профессор зашел в аудиторию, она замолчала и с чувством выполненного долга повернулась к Ви.

Лекция по истории России могла быть увлекательной, если бы не Филипп Андреевич со своим монотонным голосом, убаюкивающим задние ряды, и сверкающей лысиной, веселящей передние. Он никогда не делал замечаний, поэтому на его лекциях студенты делали все, что хотели. Это был один из немногих преподавателей, который осознавал бессмысленность принудиловки. Виолетта не знала, что он за человек вне института, но полагала, что неплохой, раз позволяет студентам расслабиться.

Ближе к концу Ви заснула, подложив под голову теплый шарф. А проснулась от чьего-то прикосновения к своему плечу. Девушка подняла голову и сонно осмотрелась. Лекция только что закончилась: студенты собирали вещи и в спешке покидали аудиторию. Марк легонько гладил плечо Виолетты, мягко пробуждая. Лиза листала блокнот со своими записями.

– Сколько я проспала? – спросила Ви.

– Не знаю, – подруга пожала плечами. – Ты вырубилась на середине. Кстати, я дописала твой конспект. Он у тебя в сумке. – Лиза закрыла блокнот и сощурилась. – А ну признавайся, чем это ты ночью занималась?

– Спасибо, Лиз, ты просто чудо! – Виолетта готова была расцеловать подругу, которая всегда ее выручала, но сделать это оказалось не так просто. Девушка встала, растирая затекшую шею. Мышцы задеревенели, нос замерз, а отлежанная щека превратилась в сморщенное яблоко. Но сон пошел Виолетте на пользу: она хотя бы чувствовала себя чуть лучше, чем труп. – Ночью я спала. Это все утро виновато. В случае моей внезапной кончины прошу винить ранние подъемы.

– Утро создал сам дьявол, не иначе, – согласился Марк. – Но умирать тебе пока рано. Есть предложение поинтереснее. Дамы, как насчет испить кофею в компании культурного джентльмена? Угощаю – так и быть!

Такое предложение не могло остаться без внимания. Они вышли из аудитории последними, но полные энтузиазма и заряженные хорошим настроением. Пока по дороге в буфет всех троих не перехватила староста курса. С виноватым выражением лица она сообщила, что Виолетту вызывают в деканат.

– Спасибо, Ань, – вздохнула Ви. – Пожелай мне удачи…

– Удачи, – конопатая девушка скрестила за нее пальцы. – И не вздыхай ты так – не на каторгу же идешь. Все, давай. Еще увидимся! – Аня хлопнула девушку по плечу и умчалась по своим делам.

– Чего ты, в самом-то деле? – Лиза заглянула ей в лицо. – Аня права. Ты слишком драматизируешь.

– Так я же учусь, – Виолетта запрокинула голову и приложила ко лбу ладонь, изображая обморок, – на актрису драматического театра и кино, – с сарказмом закончила она и ускорила шаг, удаляясь от друзей по коридору.

– А ну стоять! – Марк придержал подругу за локоть. – Тебя не исключат, ты слышишь? Павел Петрович сделает пару замечаний и отпустит. Не убьет же он тебя! Думаешь, ты первая студентка, вляпавшаяся в неприятную историю?

– Вот-вот, – закивала Лиза. – Не ты первая и не ты последняя. Ви, пообещай, что успокоишься.

Виолетта не стала ничего обещать. Ее карьера и, прости господи, жизнь целиком и полностью зависели от решения Шалоева Павла Петровича – прекраснейшего и глубоко уважаемого человека, талантливого дирижера России и по совместительству декана факультета искусств. Пока Ви шла к деканату, она уповала на его мудрость и справедливость, но, оказавшись у двери, поняла, что не доверяет даже собственным суждениям.

– Держись, Вишенка, – подбодрил ее Марк. – Ты же у нас активистка, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Будь смелее. Говори уверенно и сохраняй спокойствие, что бы ни случилось. Мы с Лизой будем ждать тебя в буфете. Помни, что мое предложение насчет кофе все еще в силе!

Ви поблагодарила друзей за поддержку и зашла в деканат. Маргарита Сергеевна в приемной сообщила, что Павел Петрович уже ожидает. Внешне Виолетта оставалась невозмутимой, а сама только и думала о том, чтобы развернуться и убежать. Но разве бегство спасет ее? Сперва стоило поучиться у Лизы взятию ответственности, а уже после идти к декану. Виолетта сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Закрыла и открыла глаза. Посмотрела на Маргариту Сергеевну, что-то печатающую на компьютере. Ее сосредоточенное лицо помогло Виолетте собраться с мыслями, и девушка пересекла порог кабинета.

За свои шестьдесят три года Павел Петрович перенес два инфаркта, операцию на желчном и смерть жены. Подобные травмирующие события надолго выбивают почву из-под ног, а некоторых и в могилу сводят, но этого кареглазого седого мужчину ничто не могло сломить. Он оставался жизнерадостным в любой ситуации и всем студентам рассказывал, что только такое отношение к жизни помогает не свихнуться. Он до сих пор участвовал во всех мероприятиях, организовывал поездки и брал наставничество. При таком ритме жизни Виолетта не удивлялась двум его инфарктам в анамнезе.

– Здравствуйте, Павел Петрович, – поздоровалась она с порога.

– Виолетта Александровна, – кивнул мужчина, – присаживайтесь.

Девушка села напротив стола из бордового дерева, покрытого лаком. Этот стол был своеобразной гордостью деканата – подарком одного из бывших студентов, ставшим заслуженным артистом страны. Когда Виолетта вошла, Павел Петрович подписывал какие-то бумаги, но сейчас отложил ручку и весь превратился в слух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сталкер (от англ. слова stalking – преследование) – человек, который оказывает навязчивое внимание другому человеку в виде преследования, запугивания и слежения за его жизнью.

Вернуться