Квон Гёыль
Единственный конец злодейки – смерть. Новелла. Том IV

Серия «Единственный конец злодейки – смерть»

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: Villains Are Destined to Die

Copyright © Gwon Gyeoeul 2019 / D&C MEDIA All rights reserved. First published in Korea in 2019 by D&C MEDIA Co., Ltd. This edition is published by arrangement with D&C MEDIA Co., Ltd.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Глава 16

Яркий голубой свет проникал даже сквозь закрытые веки. Я недовольно нахмурилась, открыла глаза и осмотрелась. Помещение казалось знакомым. Это…

Это была просторная подземная база на острове Солеиль – логово последователей Лейлы.

Я огляделась и обнаружила источник света, режущего глаза. Он шел из древней реликвии, которую держала в руках стоявшая на алтаре Белая Мантия. Нет… Ивонна.

Свет был направлен вниз на съежившегося ребенка, слегка приподнятого над землей. Я тут же поняла, что под голубым светом была я, невидимая глазу. Я спасала Лео, когда Винтер наложил на меня заклятие невидимости.

Винтер лежал без сознания в углу, а Каллисто перекатывался по земле, уворачиваясь от гигантских ящериц.

Передо мной развернулась недавно пережитая сцена, теперь мне досталась роль зрителя.

Внезапно голубой свет, исходивший из древней реликвии в руках Белой Мантии, то есть Ивонны, задрожал. Одновременно с этим в зеркале, в котором прежде ничего не отражалось, стало что-то проступать. В прошлом, послушавшись совета Винтера не смотреть, я крепко зажмурилась и не могла видеть эту сцену. Теперь же, когда я смотрела со стороны, происходившее открылось мне по-новому. Несмотря на заклинание невидимости, Ивонна заметила меня.

Прищурившись, я внимательно рассмотрела реликвию, которую держала Ивонна. Голубой свет стал ярче. Вскоре зеркало пошло рябью, появилась размытая картинка. Хм.

Изображение стало невероятно отчетливым. Я вытаращила глаза и резко вдохнула.

Там была я.

Не та я, которая спасла тогда Лео, не красивая Пенелопа, а настоящая я.

Я спала мертвым сном, сжимая в руках мобильный телефон с включенным экраном, в неприглядной полуподвальной комнатке. Именно так я выглядела прямо перед тем, как попасть в игру.

– Я… Почему я там?..

Колеблясь, я пошла к алтарю. Сначала медленно, но потом все быстрее. Одним махом я достигла Ивонны, протянула руку, чтобы схватить зеркало, и в этот момент…

Бах! Еще до того, как голубой свет, исходивший от реликвии, добрался до кончиков моих пальцев, окружавшая меня картина с грохотом рухнула.

– Ч-что за?..

В одно мгновенье алтарь и стены пещеры исчезли, все вокруг заполнила кромешная тьма. Я в растерянности огляделась, подняла голову. Реликвия в руках Ивонны была размером с ноутбук, но в какой-то момент превратилась в огромное старинное зеркало и потемнела.

Там отражалась настоящая я. В руках я сжимала мобильный телефон, сквозь пальцы виднелась заставка игры с надписью «Игра окончена».

Сейчас… сейчас я смогу вернуться!

Я безотчетно решила, что если коснусь того зеркала, то смогу вернуться в реальность. Полная надежды и радости, я изо всех сил оттолкнулась от земли и прыгнула к зеркалу. Почему-то показалось, что таким образом мне удастся попасть в свою комнату. В тот момент меня переполняла искренняя вера, что я смогу пройти сквозь зеркало.

Бам!

– Ой!

Я сильно ударилась о холодную и твердую поверхность и опрокинулась на спину.

– Ай…

Ушибленное плечо резко заболело. Удивительно, от одного-единственного удара все тело пронзила жгучая боль.

– Что это? Почему?..

Я состроила жалобную гримасу. И в этот момент в зеркале возник белый экран системы.

Система

Ошибка. Вы запустили скрытый квест.

Опция «Игра окончена» более недоступна.

В растерянности посмотрев на эти слова, я усмехнулась.

– Что за?..

В этой игре конец означает смерть персонажа, то есть смерть Пенелопы, в которую я превратилась. Однако теперь безумная система говорит, что, хоть я и выбрала смерть, конец игры невозможен.

– Я думала, что выберусь отсюда, хотя бы умерев! Какого черта?

Пошатываясь, я встала, приблизилась к зеркалу, и подняла крепко сжатые кулаки.

– Чертова безумная игра! Ты сама меня сюда засунула, что ты от меня хочешь?!

Бам, бам! Я застучала по зеркалу и закричала.

Я хотела вернуться. После игры всю ночь напролет и в состоянии полуобморочного сна вид у меня реальной был жалкий, и я заколотила еще более отчаянно.

– Отпусти меня! Отпусти!

Система

Ошибка. Вы запустили скрытый квест.

Опция «Игра окончена» более недоступна.

Бам, бам, бам!

Но сколько бы я ни билась и ни кричала, в системном окне вспыхивала одна и та же фраза.

Поверхность качнулась, словно время вышло. Мое настоящее отражение в зеркале начало размываться.

– Нет! Нет, нет!

Видя, как исчезает мой силуэт, я затрясла головой и как сумасшедшая застучала по зеркалу.

– Я же умерла, отпусти меня в реальность!

Но по мере того, как мое отражение растворялось и таяло, текст в системном окне становился отчетливее.

Система

Ошибка. Вы запустили скрытый квест.

Опция «Игра окончена» более недоступна.

Эта надпись выглядела ужаснее самого кошмарного сна. Меня охватила дрожь, я закрыла глаза.

– А-а-а!

И тут же глаза резко открылись. Темнота рассеялась, и вместо огромного зеркала я увидела знакомый потолок.

– Ах, ах… – с губ срывалось сбившееся, как от долгого бега, дыхание. Я попыталась приподняться, чтобы оценить обстановку, но, как ни странно, тело не слушалось. Мне не оставалось ничего, кроме как просто осмотреться.

Это была моя комната. Нет, если быть точной, комната Пенелопы в герцогском доме.

Так я только что видела сон?

Видение моего настоящего я было слишком реалистичным, но теперь и зеркало, и системное окно бесследно исчезли.

Некоторое время я смотрела на потолок и успокаивала прерывистое дыхание. В нос ударил горьковатый запах лекарств. Прошло довольно много времени, и я поняла, что наконец очнулась от долгого сна. Внезапно перед глазами появилось белое прямоугольное окно.

Система

Вы заплатили 500 миллионов золотых монет и начали скрытый квест.

– Черт, – невольно вырвалось у меня тихое ругательство. Продолжение кошмара? Едва успев прийти в себя, я испуганно вздрогнула при виде поджидавшего меня системного окна.

Но это было только начало.

Система

Отныне вы не можете проверять уровень симпатии над цветной шкалой. Проходите квесты, и вас ждет скрытая концовка и награда.

Система

Непредвиденный квест! Доставьте осколок древнего магического зеркала в безопасное место.

– Ха-ха!

Я изумленно расхохоталась. Теперь я не только не могла проверить уровень симпатии даже за деньги, но и не имела возможности отклонить квест.

Впрочем, как ни иронично, это не вызвало во мне отчаяния. Я уже прошла ту стадию, когда еще могла впасть в уныние.

– Я сделала это и не умерла.

С усилием я подняла не желавшие двигаться руки и вытянула их перед собой. Я похудела так, что остались одни кости. Из-за этого или от последствий отравления руки сильно дрожали.

Моя попытка вернуться в реальность окончилась поражением. И я не знала, по какой причине: то ли из-за только что увиденного сна, то ли из-за козней системы. Возможно, из-за того, что я не смогла дойти до концовки ни с кем из персонажей… А может, все дело в том, что все-таки есть другой способ выйти из этой чертовой игры.

Возможно, проблема была в том, что я не подумала о смерти раньше?

В любом случае последний имевшийся способ оказался бесполезным, и теперь мне оставалось лишь скитаться по этому чертову месту.

Я опустила дрожащие руки и закрыла сухие глаза. Совсем недавно мне казалось, что со мной все в порядке, но когда мои веки сомкнулись, в груди сразу же вспыхнул пожар.

– Черт, вот скотина!

Я попыталась пошевелить своим неподвижным, словно парализованным, телом. Мне казалось, я умру, если так не сделаю. Я совершенно не понимала, как успокоить гнев и панику.

– А-а-а-а!

От моих отчаянных метаний с кровати упали на пол и мягкое одеяло, и подушка. И в тот момент…

Бах, дзинь! В комнате неожиданно раздался громкий металлический лязг. Я перестала кричать и отняла руки от глаз.

Когда зрение сфокусировалось, я увидела свою ошеломленную горничную. У ее ног разлилась вода и валялся жестяной таз.

– Г-госпожа…

Лицо Эмили было бледным и испуганным. Спустя несколько мгновений она воскликнула:

– Ваша светлость! Господин дворецкий! Госпожа Пенелопа очнулась!

Почти сразу в комнату вбежали люди.

– Пенелопа!

Тяжело дыша, ворвались герцог, дворецкий, за ними Дерек и Рейнольд. Они смотрели на меня во все глаза, и все как один застыли на месте.

– Врача, позови врача! Сейчас же!

Дворецкий суетливо выбежал из комнаты. У кровати в одно мгновенье собрались люди. Герцог протянул ко мне руку.

– Пенелопа, дорогая, ты в порядке? Ты узнаешь меня?

Его слишком шокировали мои отравление и возвращение к жизни, наверное, поэтому его пальцы слегка дрожали. В итоге герцог так и не решился дотронуться до меня, убрал руку и неловко провел по лицу.

– Эй, ты в порядке? – спросил Рейнольд из-за спины герцога. – Какого черта ты выпила это?..

– Рейнольд, – резко остановил герцог расшумевшегося сына, глаза у которого почему-то покраснели.

Вдруг я ощутила на себе чей-то взгляд. Я повернулась и увидела, что Дерек, сверкнув синими глазами, смотрит на меня с непроницаемым лицом. А за ним в дверном проеме, снимая на ходу пальто, показался семейный врач.

Это я чуть не умерла и чудом вернулась к жизни, но у всех присутствовавших лица потемнели и осунулись, а глаза были красными, как у кроликов.

Я обвела всех взглядом, убедилась, что Ивонны нет, и, успокоившись, снова закрыла глаза.

– П-пенелопа! – Кто-то настоятельно звал меня, но я не реагировала. Я устала.

Когда я сама нехотя открыла глаза от шума, медицинский осмотр шел полным ходом.

– Похоже, яд вышел из тела, – с удивлением сказал пожилой врач. Он пощупал пульс. – Еще вчера пульс был слабым, а сегодня полностью пришел в норму. Это поистине чудо.

– Значит, она выздоровела?

– Все, что ей нужно, – это время на отдых и восстановление

– Слава богу.

Спросивший о выздоровлении герцог вдруг рухнул в кресло, словно у него подкосились ноги. Человек, упомянувший бога, в которого не верил, казалось, постарел на несколько десятков лет.

Я безразлично посмотрела на него и незаметно вздохнула. За исключением того, что из-за долгого лежания было трудно управлять телом, как ни странно, я была в порядке. Если учесть, что я потеряла много крови, это действительно было похоже на чудо. Мне казалось, что мое выздоровление было как-то связано с увиденным мною сном. Но пока не выяснилась причина столь быстрого выздоровления, я не могла избавиться от раздражения из-за чертовой системы.

Бесит.

Я собиралась снова закрыть глаза, чтобы отогнать эти мысли.

– Что тебе так не понравилось?

Меня внезапно остановил сухой голос. Веки, которые уже слипались, пришлось опять поднять. На меня в упор смотрели синие глаза.

«Я думала, он обрадуется, увидев меня в таком состоянии. Чего он?»

Взгляд Дерека был полон странной тревоги. Когда мы встретились глазами, он тут же повторил:

– Раз проснулась, скажи мне: зачем тебе это было нужно?..

– Дерек, закрой рот.

– Но…

– Черт, как ты можешь нести такую чушь, когда она только что открыла глаза? – вдруг закричал стоявший молча Рейнольд. – Брат, она очнулась спустя неделю! Ты не мог спросить, в порядке ли она?..

– Рейнольд! Ты тоже прекрати.

– Не останавливайте меня, отец! Разве брат в последнее время не ведет себя странно? С тех пор как она потеряла сознание, он упорно пытается обвинить ее в произошедшем!

– Раз уж она очнулась, разве не нужно поскорее разобраться в ситуации и пресечь поползшие слухи?

От такого ответа Рейнольд, казалось, вот-вот набросится на брата. В комнате вмиг стало шумно.

– Вот же придурки!

Герцог с шумом отодвинул стул и резко встал. Он собирался что-то грубо выкрикнуть сыновьям, и тогда…

– Вы все, – я нехотя заговорила. – Кажется, вы не расслышали: я пациент, которому необходимо восстановиться.

Трое одновременно замолчали. По правде говоря, мне не было дела, ссорятся они или нет, но шума я не могла вынести.

– Я хотела бы отдохнуть, пожалуйста…

Безразличным, как всегда, тоном я собиралась попросить их не галдеть, как вдруг увидела цветные метки над их головами и умолкла.

Надписи «Проверить уровень симпатии» не было. Я больше не могла его узнать. Значит, теперь не нужно следить за их реакцией и угождать им.

Немного помолчав, я сказала другое:

– Не могли бы вы уйти? Я устала.

От этих слов лица троих мужчин изменились: герцог успокоился, Рейнольд скривился, а Дерек сжал челюсти.

Я молчаливо ждала.

– Прости. Я не подумал. – Герцог медленно отодвинулся. – Мы пойдем, а ты ни о чем не думай и отдыхай, Пенелопа, – ласково прошептал он и вывел сыновей из комнаты. Я смотрела им в спину, даже не сказав привычного спасибо.

Бам – громыхнула закрывшаяся дверь.

– Госпожа, скажите «а-а-а».

Эмили поднесла к моим губам ложку с жидким рисовым отваром. Я послушно съела несколько ложек, нахмурилась и пожаловалась:

– Невкусно.

– Но все равно надо это съесть. Врач сказал, поначалу вам будет сложно, потому что вы долгое время не ели.

Но разве это не перебор – рисовый отвар даже без соли? Я не стала есть, и Эмили была вынуждена убрать миску.

После пробуждения отношение домашних ко мне странным образом изменилось. Это касалось в первую очередь Эмили, но также и герцога, и обоих его сыновей, дворецкого, и даже слуг, прежде холодно на меня смотревших. Они бережно обращались со мной, как с хрупкой стеклянной куклой. Это было немного смешно и вызвало у меня улыбку.

– Эмили, сколько я была без сознания? – спросила я у горничной, убиравшей миску.

– Неделю.

– Неделю?..

Этого времени достаточно, чтобы Ивонна полностью очаровала всех обитателей дома.

– Что она делала все это время?

– Кто? А…

Поняв, о ком я спрашиваю, Эмили приблизилась ко мне и зашептала:

– После того как вы потеряли сознание, ее заперли.

– Неужели?

– Да, его светлость приказал, чтобы она не смела выходить из своей комнаты, пока дело не будет раскрыто. Так ей и надо, правда? – сказала Эмили и коварно улыбнулась.

От неожиданной новости я слегка растерялась. Я-то предполагала, что она беспрепятственно разгуливает по всему дому, ведь обстоятельства того дела были неясными, а благодаря реликвии ее сложно обвинить в преступлении. Она может весь дом взять под свой контроль.

– Расскажи, что произошло за это время.

Эмили подробно доложила обо всех событиях. К счастью, промывка мозгов, похоже, ее не коснулась. Я равнодушно выслушала, что происходило после моего обморока. Но в том месте рассказа, где Бекки покончила жизнь самоубийством, я невольно вздрогнула.

– Все так волновались, госпожа. Знаете, как я переживала? – пожаловалась Эмили, закончив доклад, у нее на глазах навернулись слезы.

Я равнодушно ответила:

– Правда? Ты натерпелась, наверное.

– Нет! По правде говоря, кронпринц страдал намного больше меня…

Я замерла, будто услышала незнакомое слово, и повернулась к Эмили.

– Его Высочество… кронпринц?

– Да! Когда вы потеряли сознание, госпожа, он ни на минуту от вас не отходил. На его лице читалось такое зловещее раздражение, что никто не смел и вздохнуть. Но я-то знаю: Его Высочество каждую ночь держал вас за руку и так искренне просил…

– Просил? О чем?

– Я не слышала подробностей, но… кажется, он сказал, что выполнит все, что вы хотите, и умолял вас не умирать.

В моей голове зазвучал чей-то голос, который я слышала, пока была без сознания, голос, похожий то ли на сон, то ли на слуховую галлюцинацию.

– Если захочешь сбежать отсюда, я тебе помогу. Клянусь, я сделаю для тебя все что угодно! Черт, я не знаю, как назвать это чувство… Но заклинаю, Пенелопа, не умирай!..

Я помрачнела и не могла этого скрыть. Это было то, чего я так долго добивалась. Я так хотела и одновременно не хотела услышать эти слова. Но теперь все было бесполезно: сложный режим игры закончился, а я не сумела выбраться из этого места.

– А еще говорят, что слухи, ходившие после охотничьих состязаний, оказались правдой. Его Высочество сделает вам предложение руки и сердца, госпожа… Ой, божечки!

Эмили трещала без умолку, но заметив, что я скривилась, резко замолчала.

– Я… я сболтнула лишнего, госпожа. Простите, – извинилась она.

– А где он сейчас? – поинтересовалась я.

– Н-на севере, кажется, произошел какой-то мятеж. Поэтому он срочно отправился туда по императорскому указу.

– Вот как, – коротко ответила я и умолкла. В комнате ненадолго повисла тишина.

– Госпожа…

Эмили не находила себе места, казалось, она очень многое хочет сказать. Наконец она решилась и обратилась ко мне:

– Вы же… не сами выпили то, что велели мне достать, госпожа? Правда?

– О чем ты говоришь?

– Сейчас в доме ходят разговоры, что вы все спланировали, госпожа.

– Спланировала?..

– Да-да. Они думают, а не затеяли ли вы все это, чтобы привлечь к себе внимание.

Так вот как повернулись события! Я молча кивнула и резко выпалила:

– Хорошо.

– Что вы имеете в виду?

Эмили изменилась в лице. Но я говорила искренне. Они решили, что все это было моим планом. Как мило! Будет ужасно обидно, если из-за чужого внушения меня обвинят в попытке отравить Ивонну.

Эмили не могла знать моих мыслей, она всхлипнула и начала изливать мне душу, рассказывая о своих страданиях в то время:

– Я думала, что вы, госпожа… собираетесь отравить ту девушку.

– Тише, Эмили. Не смей говорить такие злодейские вещи.

– З-злодейка – та девушка!

От моего предупреждающего вида Эмили состроила обиженную гримасу.

– Я все знаю, госпожа. Я знаю, что это был не тот яд, что вы поручили добыть мне!..

– Ты…

Я грозно нахмурилась и схватила ее за руку. Эмили тихо ойкнула от боли.

– Г-госпожа.

– Ты говорила это другим?

– Ч-что?

– Я спрашиваю, ты кому-то рассказывала о том, что я отправляла тебя в торговый дом?

– Н-нет, нет.

Эмили с испуганным видом замотала головой.

– Вы же убедительно просили не попадаться никому на глаза, госпожа. Поэтому я лишь говорила, что ничего не знаю.

– Точно?

– Да, да!

Лишь несколько раз услышав ее ответ, я отпустила руку служанки.

– Пусть так будет и впредь, Эмили. Никому не говори.

– Н-но тогда вас…

– Думай не обо мне, а о своей безопасности.

Я решительно подвела черту.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя ложно обвинили в попытке отравить родную дочь герцога. Правда?

От этих слов Эмили, чуть не плача, посмотрела на меня.

– Но они обвиняют вас. Это же несправедливо! Почему, госпожа…

– Это неважно.

Мне вовсе не было обидно из-за такого обвинения. Да и к тому же я действительно по своей воле выпила яд.

– Если хочешь жить, и дальше делай вид, что ничего не знаешь. Поняла?

Эмили вытерла слезы и кивнула.

– Да, да. Я и дальше буду притворяться, что ничего не знаю, госпожа. Я сделаю, как вы сказали.

Однако, несмотря на многочисленные обещания, я не могла ей верить. Возможно, самоубийство служанки – результат внушения Ивонны. Так что я не могла с уверенностью сказать, как все сложится, если Эмили тоже промоют мозги.

– Я буду держать рот на замке, но вы же сможете сказать всем, что не планировали все это, госпожа?

– Не волнуйся. Я разберусь самостоятельно.

Уняв беспокойство служанки, я вдруг подумала: а есть ли необходимость разбираться?

Спустя несколько дней благодаря неусыпной искренней заботе Эмили я смогла самостоятельно передвигаться. И герцог пригласил меня к себе.

Вслед за дворецким я вошла в кабинет, где уже собрались все: не только двое сыновей герцога, но и Винтер и Ивонна.

«А в обычном режиме игры была такая сцена после церемонии совершеннолетия?» – внезапно промелькнуло у меня в голове, пока я подходила к собравшимся. В том варианте Винтер привел Ивонну в дом, так что подобный эпизод мог быть в сценарии.

Я отбросила внезапно нахлынувшее беспокойство. Ну и что? Когда я приняла яд, все было уже испорчено.

Я изящно села, и вскоре служанка внесла чай, от которого поднимался горячий пар. Но никто и не подумал притронуться к чашкам, сохраняя тишину.

– Пенелопа, – тяжело начал герцог, сидевший во главе стола. – Прости, что не дал тебе времени прийти в себя после… э-э… пробуждения. Но чтобы не затягивать еще больше, давай выясним обстоятельства того инцидента на церемонии совершеннолетия. Ведь нельзя же, чтобы такое повторилось, – продолжил он очень осторожным тоном. – Я хотел бы задать тебе и Ивонне несколько вопросов о том, что произошло тогда между вами. Ты же позволишь?

– Да, спрашивайте.

Я живо кивнула. В любом случае этого было не избежать.

– Для начала… ты помнишь, как выпила херес в день церемонии совершеннолетия?

– Да, я выпила, меня вырвало кровью, и я потеряла сознание, – четко ответила я, и в кабинете ненадолго стало тихо.

– Мы исследовали кубок, из которого ты пила. На его края был нанесен яд.

– Вот как.

– Ты знала, что это был не твой кубок, а Ивонны?

– Хм.

Я склонила голову набок и пробормотала:

– Может, да, а может, и нет…

– Пенелопа.

Возможно, у меня был довольно несерьезный вид, и между бровями герцога пролегла глубокая морщина.

– Это очень важный вопрос. Нужно понять, почему ты так… так поступила. Подумай хорошо.

– Кубки были одинаковые, поэтому, кажется, я их спутала, – ответила я равнодушно и внезапно подалась вперед.

– Ивонна, а ты как думаешь?

– Ч-что?

Ивонна, смотревшая на чашку перед собой, чуть не подпрыгнула от испуга.

– Я спрашиваю, как ты запомнила тот момент.

– Я… я так напугалась, что плохо помню те события. Только то, что Пенелопа выпила херес и упала…

Глаза Ивонны к концу ее фразы вдруг наполнились слезами. Она жалостливо посмотрела на меня и сказала дрожащим голосом:

– З-зачем ты так ужасно поступила, Пенелопа?.. Бережно относись к себе.

– Ха!

Ее поведение вызвало у меня короткую усмешку. Разумеется, я сама выпила яд, но в ее словах звучала уверенность в том, что я во всем виновата.

Когда я криво усмехнулась, взгляд сидевшего рядом с ней Дерека стал ледяным. Беседу, прервавшуюся из-за всхлипов Ивонны, продолжил Винтер:

– Как сказал Его Высочество, нельзя исключать вероятность того, что леди Пенелопа помешала планам леди Ивонны.

Я повернулась к нему с удивлением в глазах. Он еще не зомбирован? Меня удивило, что он придерживался абсолютно нейтральной позиции, хотя уже встречался с Ивонной.

– Я? Я, я… – От замечания Винтера Ивонна начала задыхаться чуть не до смерти. – Я этого не делала. Правда!

Огромные глаза Ивонны наполнились слезами, которые покатились по щекам.

– Я даже и не думала, что смогу присутствовать там. Старший брат, нет, младший герцог знает, что я… я сказала, что не пойду.

– Это правда, – по ее указанию коротко ответил Дерек.

«Правда, ага. Ты глупец, который не знает, что он тоже подвергся внушению», – огрызнулась я про себя и снова натянуто улыбнулась. На это Дерек опять вытаращил глаза.

Обидевшись, что на нее устремились все взгляды, Ивонна выпалила, как из пулемета:

– К тому же я проводила больше времени не с Бекки, а со старшей горничной. И…

– ?

– Бекки иногда встречалась с Эмили. Личной горничной Пенелопы…

– ?

– Поэтому я… Я знала, что Бекки – человек Пенелопы. И что она следит за мной. Но…

Ивонна снова не смогла закончить фразу, закрыла лицо руками и заплакала. Я как ни в чем не бывало цокнула языком. Опасная девка!

Я опасалась такого поворота, поэтому практически не задавала Эмили вопросов об Ивонне. У меня побежали мурашки: как мастерски Ивонна узнала о том, что я спрашивала у служанки один, от силы два раза.

«Ангелоподобная, говорите! Лживая тварь!»

Пока я в раздражении лила про себя проклятья в адрес игры, герцог первым вступился за меня.

– Твою временную служанку назначил дворецкий, Ивонна.

– Но Пенелопа очень дружна с господином дворецким. И даже если нет… Если бы, как сказал маркиз, я действительно была виновна в произошедшем, Пенелопа не выпила бы яд.

Никто не отвечал.

– Разве она не сама налила вино и дала мне бокал?

Винтер собирался задать вопрос, но передумал. Ситуация вернулась в начальную точку. В тишине я опустила глаза и посмотрела на стол.

Я предполагала, что из-за выбора, который сделала в тот момент, ситуация обернется подобным образом. Сначала я ломала голову, как же из нее выйти, но потом мне все надоело.

«Я рада, что не отравила ее, как в игре».

В памяти еще было живо, как умирала Пенелопа, собиравшаяся отравить Ивонну.

С такими мыслями я безразлично перевела взгляд на чайную чашку, стоявшую перед Ивонной. Остывший чай своим цветом напоминал херес, который я выпила.

«Пожалуй, он чересчур настоялся. Наверное, будет горчить…»

Спокойно плывшие мысли вдруг остановились. Я рассеянно взглянула на Ивонну. Она была подавлена и беззвучно лила слезы.

Я снова опустила глаза и посмотрела на ее чашку, а затем на чашки, стоявшие перед другими. Они пустые…

В тот момент по спине пробежал жуткий холодок.

В чашке Ивонны ничего не было. Она не отражалась в воде.

– Если ты знала, что там яд, зачем выпила его? – спросил кто-то. Я резко дернула плечами, подняла голову и встретилась глазами с Дереком, пристально смотревшим на меня.

– Зачем ты это сделала?

Увидев, как я вздрогнула, Дерек посчитал это странным и покосился на стол, куда я только что смотрела.

– Нет, я ничего…

Я торопливо помотала головой.

– Что вы сказали?

От моего вопроса его красивое лицо недовольно исказилось.

– На тебе было волшебное ожерелье. – Он не стал повторяться. – Говорят, эта вещица меняет цвет, если рядом есть яд. Маркиз Берданди утверждает, что ты не могла не заметить этого.

– А-а.

Я краем глаза посмотрела на Винтера. Он, как и Дерек, с недавнего времени тоже пристально смотрел на меня. Когда мы встретились взглядами, он опустил глаза.

Я не знала, что он и это им рассказал.

Неожиданно, ведь когда мы в последний раз виделись на церемонии совершеннолетия, он вел себя так, словно не хочет иметь со мной никаких дел. Ему пришлось попотеть, чтобы не вызвать подозрений у дотошного кронпринца и рассказать о свойствах ожерелья. Однако я не чувствовала особой благодарности.

– Ты, наверное, слышала, что перед смертью Бекки обвинила тебя, – продолжил допрос Дерек, пока я смотрела на Винтера, охваченная новыми эмоциями. – В ее комнате нашли противоядие от той отравы, что ты выпила.

– Дерек, хватит. Это не допрос, – строгим тоном прервал его герцог. – И разве я не велел тебе больше не копаться в этом?!

– Зачем ты выпила яд, зная, что он там? – настойчиво спросил Дерек, проигнорировав слова герцога. Не похоже на него, ведь обычно он беспрекословно слушался отца. – Отвечай. Зачем ты такое вытворила? Чего ты хотела?..

– Кажется, вы уже знаете ответ на эти вопросы.

– Что?!

– Если вы хотите спросить, не разыграла ли я спектакль… – Я живо кивнула. – Да, вы правы.

Он так хотел услышать этот ответ, что я просто не могла его разочаровать.

– Я приказала Бекки.

– Пенелопа!

– Эй!

Рейнольд подскочил от удивления. Атмосфера в кабинете изменилась вмиг.

Я отвернулась от Дерека и посмотрела на Ивонну. Наверное, она и представить такого не могла? В огромных синих глазах читалось смятение. Глядя прямо на нее, я начала:

– Я лишь приказала ей найти и принести яд, а эта глупая служанка сама придумала, что я собираюсь отравить Ивонну.

– Ч-что… Черт возьми, что это значит?!

Бам! Герцог с силой ударил по подлокотнику, в его лице читалось изумление.

– Ты действительно это сделала? Действительно это спланировала?..

– Но почему вы не поручили это вашей личной горничной? – хладнокровно спросил Винтер. Он единственный, кто сохранил способность рассуждать трезво после моего резкого заявления.

Я как ни в чем не бывало придумала оправдание.

– Я не настолько доверяла Эмили, а у Бекки нашла слабое место. А если у человека есть слабое место, то он не станет болтать лишнего.

– Слабое место?..

– Я случайно услышала, что она попала в дом без рекомендательного письма. Я угрожала ей, что расскажу об этом всем.

– Ты!..

Слушая мою гладко лившуюся речь, герцог вытаращил налитые кровью глаза. Рейнольд закричал, словно готов был тут же наброситься на меня:

– Зачем? Ты, ты зачем так делаешь?

– Я хотела, чтобы внимание с Ивонны перевели на меня, – без колебаний проговорила я, словно это меня не касалось, и оглядела присутствовавших. – Потому что не хотела уступать место герцогской дочери.

– Пенелопа! Ты!..

– И… лишь поэтому? – вопрос Дерека прозвучал одновременно с окликом герцога. – Лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание, обращенное к простолюдинке, с которой еще ничего не решено наверняка? Ради этого ты рисковала жизнью?

Дерек был убежден, что я все спланировала с того самого момента, как открыла глаза. Однако сейчас повел себя так, словно и представить не мог, что я скажу все, чего он ждал от меня.

Дерек растерянно смотрел на меня. На мгновенье его побледневшее лицо показалось мне странным. Но мне было не до этого.

– Я подумала, что лучше умереть.

– Что?.. – От моего равнодушного ответа мерзавец начал заикаться. – З-зачем?

– Что?

– Зачем, черт возьми, яд? Есть же и другие способы привлечь к себе внимание…

– Чтобы выпить яд, нужна веская причина.

Я склонила голову набок и в первый раз за беседу заговорила искренне:

– Я просто его выпила. Хотела проверить, умру или нет.

– Кое-что не сходится, – тут же возразил мне еще один голос.

Я повернулась: лицо Винтера исказилось, он отчаянно меня защищал.

– Если то, что вы говорите, правда, то зачем покойная служанка нанесла яд на кубок мисс Ивонны?

– Хм… Не знаю.

Я преувеличенно глубоко задумалась, затем, словно вспомнив, хлопнула в ладоши и сказала:

– Видимо, она забыла намазать ядом мой кубок, запоздало опомнилась и подумала, что я, как идиотка, перепутаю кубки. Вот.

– Это чепуха!

Бам! Герцог еще раз со злостью ударил по подлокотникам. Со стороны это и правда звучало глупо.

Но разве было важно, чепуха это или нет? Самое важное, что я до сих пор жива в этой чертовой игре.

– В любом случае простите, что я подняла всех на уши. Я очень виновата и ощущаю ответственность за это. Отец и господин младший герцог…

Я оглядела собравшихся и произнесла:

– Нельзя обратить вспять то, что уже случилось. Думаю, существует лишь один способ разрешить ситуацию.

– Какой?

– Пожалуйста, позвольте мне уйти.

Надо выбраться отсюда.

После моих слов в кабинете мгновенно наступила тишина. Лицо герцога, еще совсем недавно гневное, побелело. Он запнулся, словно не верил своим ушам:

– Т… только что… Ты сказала, что это ты виновница инцидента, Пенелопа?

– Да, – я легко согласилась. – Разве вы собрались здесь не для того, чтобы обвинить меня в моих грехах?

– Это не так! Тебя позвали не для этого! – Герцог вытаращил глаза. – Я же сказал: тебя пригласили, чтобы такое не повторилось! Я обеспокоен, возможно, кто-то замышляет что-то против Экхартов…

– Посторонние тут ни при чем, – торопливо перебила я герцога. Все пошло вразрез с моими ожиданиями. Я думала, раз вернулась родная дочь, он тут же откажется от меня, если я попрошу. Но, видимо, герцогу еще не промыли мозги, поэтому оказалось непросто. – Все организовала я! Дальнейшее расследование не потребуется. Это моя вина, и я несу за это ответственность.

– Черт возьми…

– Нет, ты не можешь уйти, – вместо не договорившего герцога мое предложение отверг кто-то другой. Я повернула голову: Дерек испепелял меня взглядом. В какой-то момент его глаза налились кровью.

– Почему? – тут же переспросила я, совершенно не понимая Дерека: думала, все будут двумя руками за такое предложение. – Хорошо же будет ловко завершить дело, свалив вину на меня, как вы всегда делали. Поэтому я уйду из дома и…

– Ты… никуда не пойдешь, – рявкнул он, как герцог.

«Чего ты кричишь?» – пробурчала я про себя в растерянности и посмотрела на него.

– Если сказать, что это был спектакль, можно усмирить слухи. Но что будет с престижем Экхартов?! Твоя репутация!..

Дерек, обливаясь потом, словно за ним кто-то гнался, быстро сыпал словами, но вдруг остановился. Видимо, поняв, что был слишком резок, он убрал волосы со лба и сказал чуть более мягким голосом:

– Если ты покинешь дом, то будешь не защищена.

– С каких это пор вы так печетесь о моей репутации?

– Ты, в самом деле!..

Видимо, мой вопрос ему крайне не понравился, потому что лицо Дерека стало ужасающим. Эта ситуация постепенно начинала раздражать и меня.

– Дерек прав, Пенелопа, – торопливо вмешался герцог, разряжая накалившуюся атмосферу. – Дорогая, для начала успокойся. Допустим, что, даже если ты все подстроила, я не виню тебя.

Он старался говорить таким тоном, каким успокаивают маленького ребенка. Теперь Ивонна, еще недавно всхлипывавшая, перестала хныкать и как-то странно посмотрела на Дерека. От ее взгляда у меня побежали мурашки.

Все это походило на шоу для одного. Я до сих пор не знала, что конкретно замышляла Ивонна и как она так быстро заняла герцогское имение. Но какой бы ни была ее цель, я не была уверена, что смогу победить Лейлу в теле Ивонны. Раз уж я не смогла выбраться отсюда, единственное, что мне оставалось, – спасать свою жизнь.

Однако, не зная моих намерений, герцог и его сыновья до последнего мне препятствовали.

– Ха… – Я сделала глубокий вдох и сказала полным усталости голосом: – И отказаться от меня нельзя, и обвинить в преступлении. Тогда мне-то что делать?

– Эй ты… – послышался голос с другой стороны. Это был Рейнольд, до того момента державший язык за зубами. – Ты же только что сказала, что не хотела уступать место герцогской дочери. Но тогда почему… почему ты так легко говоришь об уходе из дома?

Когда мы встретились глазами, лицо мерзавца странно исказилось. Точно так же, как в тот раз, когда мы ужасно поругались в комнате на чердаке.

Рейнольд, который всегда реагировал на любые мои слова как хотел и постоянно устраивал скандалы, в тот момент, как ни странно, совершенно мне не поверил. Поэтому я просто начала молоть какую-то чушь, лишь бы убраться отсюда:

– Я чуть не умерла и уже устала от всего этого, – снова сказала я то, что уже однажды говорила. Другого оправдания у меня не было.

И мне тут же задали вопрос. Не Рейнольд, а Дерек.

– От чего именно?

– От всего.

Я последовательно продекламировала, словно зачитывала учебник, заранее подготовленный ответ:

– От жизни в качестве фальшивой дочери герцога, от того, что ко мне относятся как к мусору. Все в этом доме мне осточертело.

– Пенелопа.

– Разве мне все еще нужно оставаться здесь теперь, когда вернулась Ивонна?

– Разговоры об этом неуместны! – упрямо выкрикнул герцог, несмотря на мою просьбу. Затем он сразу смягчился и попробовал убедить меня: – Пенелопа, детка. Кто бы что ни говорил, ты моя дочь. Что случилось с тобой на церемонии совершеннолетия?

Из-за того, что ситуация развивалась не так, как я хотела, у меня заболела голова. Я коротко вздохнула и резко встала.

– Тогда нам больше не о чем говорить.

– Разговор еще не закончен. Сядь.

– Мне нехорошо, отец, – сказала я, повернув голову к герцогу и проигнорировав категоричный приказ Дерека.

Я знала, что это довольно грубо. Но, едва очнувшись после отравления, стоит ли тратить силы на этикет?

К тому же заявление о плохом самочувствии не было пустыми словами. Я схватилась за ноющую голову и застонала, и герцог нехотя позволил мне идти.

– Да, давай закончим на этом. Можешь идти к себе, Пенелопа.

– Но…

– Хватит, ей нехорошо! – настойчиво приструнил герцог не унимавшегося старшего сына. Если бы приемная дочь так вот и умерла, он тоже оказался бы в затруднительном положении. Поэтому я легко могла пользоваться «плохим самочувствием».

Я без промедления покинула это возмутительное собрание, но перед тем, как выйти из кабинета, посмотрела на собравшихся: Дерек не сводил с меня глаз, Рейнольд выглядел усталым, Винтер… А у Ивонны было странное выражение лица.

Этого же достаточно? Я без единого сожаления уступлю свое место, и вы, пожалуйста, оставьте меня в покое. Ладно?..

Я очень захотела, чтобы мое желание дошло до Ивонны, и торопливо вышла из кабинета.

Герцог заговорил одновременно с хлопком закрывшейся двери:

– Рейнольд, я попрошу тебя скрывать это какое-то время.

– Отец!

Рейнольд посмотрел на герцога вытаращенными глазами. Как и Винтер, сохранявший молчание, ведь это был семейный разговор. Дерек свирепо насупился и возразил отцу:

– Ты хочешь сказать, что, даже услышав ее чистосердечное признание, мы оставим это просто так?

– Тебе не кажется, что ты слишком уверен в ее вине? На некоторое время прекрати расследование и все остальное. До тех пор, пока Пенелопа полностью не восстановится.

– Но дело еще не закончено, – повторил Дерек, скрипнув зубами на приказ герцога. – Как сказал маркиз, мы еще не обыскали комнату Ивонны.

– Б-брат!.. – Ивонна, до сих пор наблюдавшая за развитием событий, вертя головой, теперь, когда Дерек внезапно указал на нее, вытаращила глаза. – К-как вы, как?..

Она не могла поверить в сказанное и только открывала и закрывала рот, глядя на Дерека. Со стороны казалось, что она крайне шокирована.

Отвернувшись от нее, Дерек быстро проговорил:

– Мы не можем исключить вероятность того, что за подстрекательством служанки стоят внешние силы. Надо не торопясь провести расследование заново…

– Ты думаешь, я идиот, который не смог даже расследование провести как следует? – нервно закричал Рейнольд. – Мы вместе с маркизом тщательно изучили вещи покойной служанки. И ничего не обнаружили! Все чисто! В любом случае у тебя, брат, нет права проводить расследование, – продолжил он. – Отец прав, прекрати. Попридержи язык и не действуй ей на нервы.

– Что прекратить? Еще ничего не выяснилось…

– Пенелопа этого не хочет!

Рейнольд разозлился на брата, который продолжал упорствовать.

– Брат, каждый раз, как ты открываешь рот, все идет не так! Ты ее так достанешь, что она опять выпьет яд! Что тогда будешь делать? Как сказал отец, оставь сейчас все как есть. Это лучше, чем слушать, как она истерит, что сейчас же уйдет из дома, – закончил Рейнольд.

Он вспомнил лицо Пенелопы в тот момент, когда она сказала, что ей все осточертело. Такое же, как уже было однажды, когда он заметил, что личная служанка накормила ее помоями.

– Разве не этого ты добивался, подкидывая ожерелье в мою комнату?

Он и в страшном сне не мог представить, что Пенелопа была в курсе. Он смутился и не мог на нее сердиться. Она не побежала к отцу, чтобы рассказать ему. Лишь произнесла с отвращением: «Так вот ты какой…»

– Но теперь мне все надоело.

И в комнате на чердаке было так же. Он начал перепалку, а она вместо того, чтобы обругать его, равнодушно сказала:

– Сейчас я пребываю в роли беспомощного червя, который беспомощнее рабыни!

Почему-то он не мог избавиться от чувства неловкости от того, что сейчас эти слова относились не к нему одному. Рейнольд слегка вздрогнул, словно вновь испытал пережитые в тот момент эмоции, и пробормотал:

– А вы знали, что она не в первый раз такое говорит? Если так пойдет, то однажды она и вправду соберет вещи и сбежит тайком. И если ее кто-то на самом деле убьет, мы даже не узнаем об этом…

– Пока Пенелопа не выздоровела, будьте осторожны в выражениях, не давите на нее, – подытожил герцог слова Рейнольда, дрожа от страха, что она может снова сделать неправильный выбор. – Если и дальше наседать, в ее характере собраться и уйти.

В кабинете вмиг стало тихо.

– Если хотите… – тишину нарушил дрожащий голос, – в-вы можете обыскать мою комнату… Я не против, – оглядев собрание, жалобно произнесла девушка с синими глазами, полными слез. От такого вида лицо Дерека потемнело.

– А ты помалкивай, – раздраженно выпалил Рейнольд, как бы укоряя ее в бестактности. Ивонна ойкнула от испуга, и почему-то даже Дерек не принял ее сторону.

После слов Рейнольда в кабинете повисло тяжелое молчание. Все были погружены в свои мысли, поэтому никто не заметил дрожащих рук, сжимавших подол платья.

– Простите, что прерываю вас, но я пойду. – С беспокойством на лице Винтер встал с места.

– Да, маркиз. Идите, – поспешно отпустил его герцог, только теперь осознав, что за их разговором наблюдал посторонний.

Винтер быстро вышел из кабинета герцога и чуть не бегом пересек коридор. К счастью, прошло совсем немного времени, и он смог догнать маленькую фигурку в пролете центральной лестницы, ведь, еще не выздоровев, она шла медленно.

Он позвал ее:

– Леди Пенелопа.

– Леди Пенелопа.

Услышав, что меня кто-то негромко окликнул, я медленно повернулась и увидела мужчину, который позвал меня.

– Что случилось?

– Я хочу недолго поговорить с вами.

– Зачем? Нам не о чем говорить, маркиз.

– На самом деле я думаю рассказать герцогу о вашей личной служанке, которая многое знает.

От неожиданной угрозы я нахмурилась и огляделась. К счастью, в холле не было никого, кроме нас. Действительно. С этим мне пришлось бы рано или поздно столкнуться.

До того как поручить волшебнику раздобыть яд, я думала, что сбегу из этой чертовой игры и мы больше не встретимся. Очнувшись, я пожалела, что Винтер знает хоть что-то.

– Следуйте за мной, – выдохнула я, снова спускаясь с лестницы, по которой с таким трудом поднялась.

Я повела его в сад через заднюю дверь: в доме было много ушей, и я побаивалась, что в нем могут прятаться слуги, которым Ивонна промыла мозги. Я остановилась лишь после того, как достигла середины сада.

– Теперь говорите.

Неизвестные мне фиолетовые цветы плавно колыхались на ветру и источали нежный аромат. Совсем недавно, кажется, я спорила в этом месте с одним человеком, вручившим мне впечатляющий подарок. Теперь все изменилось: и пейзаж, и стоящий передо мной мужчина.

– Зачем вы солгали? – мрачным голосом начал Винтер, пока я была погружена в свои мысли.

Я подняла голову и спросила:

– О чем?

– Яд, который вы выпили, мисс, не тот, что поручили достать мне.

Почему он спрашивает меня об этом здесь и сейчас?

Я не думала, что маркиз задаст вопрос так откровенно, и ненадолго смутилась. Лужайка была просторная, и нас никто не мог услышать, но я наморщила нос и пробубнила:

– Хоть мы и на улице, но в имении герцога не стоит ли быть чуть осторожнее со словами.

– Я только что наложил звукоизолирующее заклинание.

– Хорошо. Тогда продолжайте.

– Сначала я подумал: если рассказать, что вы тоже купили яд… – торопливо заговорил Винтер, получив мое разрешение, но вдруг остановился и поправился: – Я побоялся, что вас несправедливо обвинят в попытке навредить вернувшейся Ивонне.

Видимо, заклинание не позволяло ни услышать, ни увидеть нас. Словно оправдываясь, он раскрыл причину, хотя я и не спрашивала:

– Поэтому я не мог рассказать до вашего пробуждения.

Конечно, ведь от этого зависела его жизнь, вот он и держал язык за зубами. Ведь я вела дела не с маркизом Берданди, а с простым информатором. Но благодаря тому, что он промолчал, у меня не возникло дополнительных проблем.

– Вот как. – Я безразлично кивнула.

Винтер тут же продолжил:

– Но сколько бы я ни думал, не могу понять.

– Чего?

– Когда они спросили, правда ли то, что вы это спланировали, зачем вы признались? Вы же отправили ко мне не погибшую служанку, а другую.

– А, да?

– Леди!..

Я нарочно притворилась, что не знаю, и склонила голову набок. Лицо Винтера застыло. Напрягшись оттого, что я не проявляла особого желания участвовать в беседе, он заговорил откровеннее меня:

– Скажите, что купили другой яд. И тогда я дам показания как глава торгового дома…

– Маркиз, – остановила я его, подняв руку. – Скажите, предстаете ли вы передо мной как маркиз Берданди или же как глава торгового дома, клиентом которого я являюсь?..

Винтер закрыл рот. Некоторое время я смотрела в дрогнувшие ярко-синие глаза и спокойно заговорила:

– Если вы маркиз Берданди, то проявляете чрезмерный интерес. Я благодарна вам за заботу, но сама разберусь в своих делах.

– Леди Пенелопа…

– Если же вы явились мне как глава торгового дома… – Я ненадолго остановилась и глубоко вдохнула. А затем, как он и хотел, раскрыла свое истинное лицо: – Разве вы не подозреваете меня?

От внезапной перемены тона Винтер вытаращил глаза и перестал дышать.

– Когда я через служанку попросила достать яд, скажите честно, что вы подумали?

Тишина в ответ.

– Что я жестокая фальшивая благородная леди, которая собирается отравить вернувшуюся родную дочь герцога.

Когда я произнесла это, маркиз вздрогнул. Он наверняка так и подумал, получив мое поручение. Я безразлично на него посмотрела и продолжила:

– В прошлый раз вы допустили бестактность, и я ничего не предприняла, а в этот раз вы решили дать мне, что я хочу, и больше не иметь со мной дела.

Тишина в ответ.

– Поэтому вы сделали антидот, хотя я просила приготовить яд без него?

Лицо Винтера резко исказилось. Кажется, он и не думал, что я скажу такое. Это не произвело на меня особого впечатления, но возможность увидеть, как его прекрасное лицо перекашивается, стоила того.

Я не знала, какого ответа он ждал от меня. Хотел ли услышать, что я на самом деле собиралась нанести вред Ивонне? Или надеялся, что я раскрою, для кого предназначался другой яд?

Я ни в чем не была уверена.

– Важно то, что вы и раньше нисколько мне не доверяли. Это…

Я подняла руку и указательным пальцем толкнула его в грудь, которая была уже совсем близко. Хоть я и не прикладывала особой силы, он, пошатнувшись, отошел на шаг.

– Это пропасть между нами.

Я холодно взглянула на него. Он посторонний мне человек, всегда стоящий на расстоянии. Таковы наши отношения. Иными словами, я запретила ему вмешиваться в мои дела.

Маркиз выглядел слегка растерянным. Но он был умным парнем, поэтому я полагала, что он меня поймет. Однако внезапно он схватил меня за палец, все еще направленный в его сторону.

– Вам не приходило в голову, что я дал вам в руки яд, хотя и предполагал, что вы можете кого-то отравить?

Глядя в устремленные на меня покрасневшие глаза, я почувствовала, что что-то не так.

– Что?..

– Я маг, который больше всего ценит человеческую жизнь. Я посвятил себя противостоянию Лейле, которая захватывает чужие жизни! Однако… встретив вас, я сделал многое из того, чего мне не следовало делать, – выпалил он. Он говорил о том, о чем я даже не подозревала.

Винтер по-прежнему крепко держал мой палец. Я резко нахмурилась и попробовала освободиться.

– Если вы хотите найти оправдание, то почему бы вам не задавать вопросы себе, а не другим, маркиз?

Однако он и не пошевелился. Держа меня, как и прежде, он начал говорить то, чего я абсолютно не ожидала:

– Ивонна, эта девушка… Она первой начала помогать жителям бедной деревни. Она всегда делится с теми, у кого нет дома, она добрая. Мы встретились на волонтерских работах, она помогла мне, неумелому, и многому научила.

Я была обескуражена внезапным рассказом о его случайной встрече с Ивонной и, усмехнувшись, съязвила:

– И что? Вы так переживали, что я убью столь добрую девушку?..

– Я боялся!.. – Винтер мгновенно оборвал меня громким голосом. – Это вы были в отчаянии, когда она вернулась в герцогский дом. За вас, которая, ничего не подозревая, доверила мне свои финансы! Я боялся, что с возвращением родной дочери герцога вы с помощью этих денег исчезнете без следа!

Удивительно, что Винтер настолько мне открылся, показал свое истинное лицо. Грустно нахмурившись, он продолжил:

– Я отвернулся от Ивонны, когда она вспомнила свое детство. Я понимал, что нужно отвести ее в герцогский дом, но в итоге не смог. Она так и осталась в деревне бедняков после того. А с тех пор, как услышал, что на нее напали чудовища, я не спал спокойно ни одной ночи. На мне несмываемая вина, и, как только я закрываю глаза, мне снятся кошмары.

Его лицо омрачилось, как у человека, исповедующегося богу в грехах. Винтер медленно опустил голову, поднес мой палец к своему лбу и прошептал измученным голосом:

– Когда я получил информацию о возвращении родной дочери герцога, как ни смешно, я в первую очередь подумал о вас. А получив от вас то поручение, встревожился, не совершите ли вы чего-нибудь страшного… Я изготовил противоядие и хотел лишь как-нибудь загладить ваш ужасный поступок.

Когда прошло минутное возбуждение, он спросил хрипловатым голосом:

– Вы все еще мне не верите?

Я совершенно не ожидала таких слов и от удивления не могла ничего сказать.

– А-а, – у меня вырвался легкий вздох. И только тогда я, кажется, поняла, что произошло.

В обычном режиме игры Винтер Берданди всегда был добр и отзывчив к Ивонне. Однако из-за симпатии ко мне он отказался от дочери герцога и от своих убеждений. Я своими ушами слышала его пылкое признание, но не могла в это поверить.

Винтер должен был привести Ивонну на церемонию совершеннолетия Пенелопы, но, оказывается, уже довольно давно отвернулся от нее. Из-за чувств ко мне.

И Ивонну вернул Иклис, которому «промыли мозги».

– Скажите, леди, вы доверяете мне? Винтер смотрел на меня покрасневшими глазами, требуя ответа. Впрочем, нет, это было похоже на мольбу.

– Э-э…

Какое-то время я шевелила губами в замешательстве. Вопрос о проблемах с доверием был слишком расплывчат. Берданди думал, что я планирую убить Ивонну, и собирался прикрыть мое преступление.

Нет. Даже в прошлый раз он относился ко мне как к бесчеловечной злодейке, проблема точно в доверии?

Он сверлил меня взглядом, и, сделав неимоверное усилие, я ответила:

– Кажется, проблема в вашем характере, маркиз.

– В характере, вы сказали?

– Да, в нем.

Синие глаза Винтера расширились. Затем он тихо усмехнулся, словно сдувшийся шарик.

– Я впервые слышу замечания о своем характере…

После его бормотания указывать на его характер в столь серьезной ситуации было грубо и невежливо даже для меня. Но Винтер охнул и неловко засмеялся, и благодаря этому обстановка чуть-чуть смягчилась. Я украдкой посмотрела на него и спросила о том, что меня интересовало:

– Почему вы сказали, что были заинтересованы во мне?

Разве одно то, что он выдвинул условием договора наши встречи, не говорит о его желании удовлетворить свое любопытство? Я не знала, с каких именно пор в нем произошла перемена.

– Я сам не знаю, – пробормотал он с улыбкой, немного помолчав. – После того как я в последний раз проводил вас в комнату… Я каждый раз вспоминаю вас, когда прихожу в себя. Я так сожалел о днях, которые мог провести с вами, и думал, что испортил все своими руками, – сказал он и медленно выпустил мой палец.

Я сдержалась и не стала говорить, что он и сейчас во мне сомневается, лишь хладнокровно произнесла:

– Мне жаль, я не могу ответить на ваши чувства.

Его неопределенная любовь, простите, была мне в тот момент не нужна.

Винтер спокойно воспринял мои слова.

– Я не прошу вас ответить на мои чувства. Я лишь хочу сказать… Прошу вас, не подвергайте себя опасности.

Он с горячностью посмотрел на меня и в итоге открыл, зачем хотел поговорить со мной:

– Лучше используйте меня. Я позабочусь об этом.

– О чем?

– Обо всем.

Я ненадолго замерла после такого ответа, а затем покосилась на пространство над его головой, где все еще виднелась шкала симпатии, хотя сложный режим уже был завершен.

Что означает фиолетовый цвет?

Я собиралась ответить, что мне этого не нужно, но из простого каприза изменила свое решение.

– Вы готовы даже снять маску, чтобы помочь мне?

– Я готов это сделать с тех пор, как изготовил для вас яд.

– А если я действительно попрошу обвинить в преступлении Ивонну?

– Я использую магию управления памятью и обставлю дело.

Мне было любопытно, как далеко он пойдет, но его ответ меня сильно удивил.

– А если я попрошу убить ее вместо меня?

От этого вопроса у него наконец отвисла челюсть. Лицо человека, который пообещал сделать для меня все что угодно, побелело.

– Э…

Его губы шевелились в нерешительности. Прерывисто, как при сильном крике, Винтер сказал:

– Я поручу гильдии убийц… И явлюсь с повинной.

Я коротко усмехнулась – это был ответ в его стиле.

«Лучше бы вы вели себя так до того, как кончился сложный режим».

Я все еще сомневалась, но в целом Винтер был добрым и заботливым, именно поэтому я несколько раз хотела сделать его своей страховкой вместо Иклиса. Но теперь все было бессмысленно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.