Сергей Тарасов
Неповторимые фантастические истории

Диета

Отшумели и отстрелялись Великие Новогодние Праздники. Народ за это время отучился работать и привык отдыхать. Шутка ли, снова выходить на работу после двухмесячного перерыва! Это не всякому человеку по плечу. Но таким, как я, трудоголикам, привыкать к работе не было надобности, совсем наоборот: – скорее надо выйти на службу и отдохнуть за своим рабочим письменным столом, – после напряженного домашнего отдыха.

За это время я так накормил воробьев и синиц, что им надо было садиться на диету, так как летать им было тяжело, и они ночевали прямо в своей кормушке, и мне приходилось складывать их в корзину, а потом рассаживать в кормушке, чтобы они поели. Сорок и ворон я не кормил, и они злые и голодные, летали на бреющем полете в моем огороде. Как настоящие самолеты, они иногда входили в крутое пике, когда видели брошенную куриную косточку или кусочек хлеба. Им не надо было садиться на диету, а наоборот – есть как можно больше. В похожем положении, как сороки и вороны, к великому моему несчастью, оказался и я. Хотя я не был таким злым и голодным, как они, я никак не мог набрать вес, а только его терял с каждым днем.

Отчасти в этом был виноват я сам, когда поставил перед собой съесть все кабачки, которых у меня было очень много, – и их надо было съесть до прихода весны, потому что хранить их в холодильнике не было смысла, а под тёплыми солнечными лучами они бы испортились. Пока они зимовали в большой кастрюле в глубоком сугробе, но им осталось там лежать всего недели две, так как зима была мягкая, а в феврале синоптики обещали стойкий плюс днем и небольшой минус ночью. Я налег на эту, в общем, летнюю еду, потому что мой организм не принимал картошку, и я волей-неволей заменил ее крупами и кабачками.

Было очень вкусно есть кабачки с мясом на обед, но через две недели мне надоел калий, которого было очень много в кабачках. Я вспоминал предшествующую зиму, когда каждую неделю ел блинчики из кабачков, и в конце зимы так поправился, что мне даже стыдно об этом рассказывать. Эта зима была полностью противоположной – я не думал толстеть и вес у меня застыл в одном положении, – как весной, летом и осенью. С одной стороны это было хорошо, а с другой я постоянно мерз без своей жировой прослойки, хотя каждый день ел много свинины, – с кабачками. Может быть, свиньи были не такими жирными, и их держали на диете, перед тем, как лишить жизни? Короче мне это не нравилось, и я днем и ночью думал, как мне быть: – как заставить мой организм не худеть и приобрести, наконец, небольшую жировую прослойку – совсем небольшую, чтобы мне было тепло.

А тут еще на работе меня решили наградить бесплатной путевкой на один громадный астероид, и даже не меня одного, – мне можно было взять с собой напарника или напарницу. Я долго не думал, а решил взять два в одном – робота в женском числе. Женщины на работе немедленно возмутились и стали требовать от меня удовлетворения: – вкусный обед с итальянским вином. Пришлось мне раскошелиться и накупить массу вкусных закусок, пирожных и конфет в своем супермаркете. Там же я отыскал очень вкусную, действующую наповал итальянскую брагу в очень красивой трехлитровой бутылке и купил десять килограммов мороженых пельменей.

Празднование моего будущего отъезда решили организовать после окончания рабочего дня и когда мы его немедленно закончили, не дожидаясь обеда, то сдвинули свои столы – образовался гигантский стол, который я тут же заставил тарелками с пельменями, закусками и пирожными с конфетами. Мы принялись праздновать за здравие и за упокой раба божьего – меня, так как я уж слишком здравствовал в женской компании и теперь, когда решил вместо коллеги взять с собой робота на астероид, все женщины желали моего упокоя на этом астероиде, совместно со своей спутницей роботом.

Но я не остался в долгу и решил познакомить коллег со своей напарницей. И когда поздним вечером дверь в наш офис неожиданно открылась и впорхнула изящная, высокая и симпатичная молодая девушка, то воцарилась тишина: мои коллеги, женщины средних и пожилых лет поперхнулись и уставились на моего компаньона с завистью: – ни одна из них не годилась в подметки этой юной и прекрасной девушке. Я немедленно встал и стал знакомить ее с коллегами. Когда знакомство было завершено, празднование продолжалось, до самого рассвета, и стол наконец-то был опустошен – все пельмени и торты с пирожными с конфетами были съедены, а итальянская брага всех свалила и все спали кто где, – одни под столом, другие, не успев занять лежачую позу, на стульях и стоя.

Я забросил свою зимнюю диету и старался, как мог – уплетал пельмени и трескал торты и пирожные, ни в чем себе не отказывая. Моя юная подружка то и дело подкладывала мне добавку, а сама ела мало.

Под утро я покинул офис и в сопровождении робота отправился домой – готовиться к вылету. В принципе все уже было готово, только надо было накормить в последний раз воробьёв и синиц, которые должны были после моего отъезда похудеть. Затем я упаковал свою напарницу в небольшой рюкзак и вызвал такси.

На космодроме меня взвесили и очень удивились малому моему весу – я весил не больше килограмма, а за такой вес я должен был заплатить так мало, что мне хватило мелочи, которая была в моем кошельке. Это были происки моей напарницы, которая сидела у меня в рюкзаке и сумела взять командование весами в свои руки.

Скоро ракета взлетела и понеслась сквозь космическое пространство на астероид, где мне надо было, как следует отдохнуть, и набраться сил. А основная цель у меня была, как следует отъесться и набрать вес. Мне на это отводилось всего одна неделя, но этого мне хватило: – там практиковался шведский стол, и когда я просыпался первым, то сразу же бежал в столовую и после моего посещения остальным отдыхающим оставались пустые столы: – я все съедал и выпивал, после чего опирался на плечо мой спутницы и брел на отдых в нашу каюту, до самого обеда. Особенно тяжело мне было в первые дни, но в конце мой желудок адаптировался и я мог съесть за всех отдыхающих не только завтрак, но и обед с ужином. Иногда, когда я был в отличном, игривом, настроении, я тащил свою напарницу в постель и никогда не получал от нее отказов.

Но все хорошее когда-то кончается, и отдых – тоже. Неделя прошла очень быстро и сотрудники столовой молились, увидев, что я, наконец, уезжаю. На астероиде никто никого не взвешивал и я без всяких осторожностей занял свой двойной диван – в кресло я уже не помещался.

Ракета по спирали вошла в стратосферу, а потом отстрелила спасательную капсулу и она со всем содержимым булькнула в Тихий океан, из которого ее достал краном один из кораблей. В капсуле было только несколько человек, но стрела у крана еле выдержала вес капсулы – я, по-моему, весил чересчур много.

Я без всяких приключений добрался домой, сунул мою напарницу в шкаф, а потом выглянул в окно. Меня ждали худые воробьи и синицы, которые увидев меня, подняли такой шум, что сороки и вороны тут же явились, чтобы узнать, что можно даром съесть в моем огороде.

Но я погрозил им толстым пальцем и насыпал в кормушку немного крупы – сразу после диеты не следовало злоупотреблять большим количеством пищи. Вмиг кормушка опустела, и я пошел домой, не обращая внимание на возмущенные крики воробьев. Выход из диеты продолжался несколько дней, и в конце этого подготовительного периода воробьи с синицами повеселели и встречали по утрам меня радостным чириканьем.

Я тоже не тратил время зря – стал делать по утрам зарядку и перевел весь свой лишний вес в мускулатуру, оставил лишь маленькую жировую прослойку на спине. И когда зима прошла, явился на работу и покорил там всех своим внешним видом: мускулы рвались наружу из-под майки, а торс был, как у аполлона. И вместо того, чтобы работать, коллеги установили меня на пьедестал посредине комнаты и вздыхали до самого конца рабочего дня.

Но это мне не очень понравилось, – стоять под вожделенными женским взглядами в одних плавках, и я на следующее утро взял напрокат статую аполлона в музее, покрасил ее в телесный цвет и водрузил на пьедестал вместо себя. А сам тихо и мирно занял свое рабочее место и притворился сиротой…

СРП-68-01-1В

Такое название для рассказа мною выбрано не случайно. Сцинтилляционный радиометр полевой (СРП) я знал еще со школы, когда мерял им радиоактивность горных пород и попутно излучение кинескопов телевизоров, которые выпускала советская промышленность. Он выглядел довольно воинственно: – такой серебристый пистолет длиной тридцать сантиметров, который можно было удлинить вдвое. К нему на кабеле, одетом в закрученную пружиной стальную проволоку прилагался пульт с питанием и шкалой. Все, которые не видели его раньше, считали, что это оружие большой разрушительной силы и сторонились геологов, вооруженных таким страшным оружием.

В действительности это был мирный прибор для определения радиоактивности, и с его помощью определяли радиоактивность. После Чернобыля все жители были объяты страхом перед радиацией и меряли все на каждом шагу.

Потом, в институте я с ним подружился и твердо знал, что им можно мерить любое излучение – гамма, альфа и бета. Я любил этот прибор за его неприхотливость и надежность, но знал только три его модификации -1,2 и 3.

С СРП-68-01 я долгие годы работал в многочисленных геологоразведочных партиях, – искал уран, торий и некоторые коренные месторождения золота. Но об том, что у этого прибора существуют разные модификации, в том числе военные варианты, я не знал.

Дело происходило в горах Полярного Урала, где я с отрядом таких же авантюристов искали золотоурановое месторождение. Рабочие в отряде были со всего союза, всех национальностей, и они владели всеми профессиями, которые мне были известны, а кроме известных мне профессий были такие, про которые я и не слышал.

Кроме золота нас интересовали руды редких, рассеянных элементов – в первую очередь такие, как лантаноиды и актиноиды. Но, как оказалось, они интересовали не только нас: однажды, когда я обнаружил в одной разведочной канаве минералы неизвестного металла, который буквально шипел, брызгал из странных, фиолетово-оранжевых кристаллов, я заметил ночью многочисленные огни, которые спускались с ночного неба на плато, где мы работали.

Была глубокая ночь. Я только закончил строить геологическую карту с разрезами и вышел из палатки, чтобы подышать свежим воздухом и покурить свою трубку. Сев на скамейку у кухни, я принялся набивать трубку махоркой, зевая каждую секунду, и потом буквально на секунду положил голову на руку.

Когда я закончил отдыхать и это кропотливое дело – набивание трубки табаком, то поднял голову и обнаружил, что все плато в двух километрах от меня было занято приземляющими звездолетами разных конструкций и размеров. Я очень удивился этой фантастической картиной и сказал несколько слов на русском языке, а потом разбудил личный состав отряда.

Рабочие и геофизики высыпали из своих палаток и уставились на плато, где садился космический флот инопланетян. Кто-то сказал, что надо сматываться в тайгу, пока не поздно, а кто-то предложил подождать окончания высадки и узнать, какого черта им здесь понадобилось. У меня была одна священная обязанность – предупредить своего начальника геологоразведочной партии о случившемся и я пошел в свою штабную палатку, где первым делом достал ракетницу и ракеты к ней. Потом включил рацию и стал ждать. Вскоре начальник вышел на связь, и я в двух словах объяснил о ЧП. Он, как мне показалось, не удивился, а сказал, что немедленно выезжает на вездеходе, и сказал, чтобы мы держались.

А пока я был в палатке, один из рабочих забежал и с горящими глазами сказал мне, что из звездолетов выкатились не то танки, не то бронемашины, которые спускаются к нашему лагерю. Я выглянул и точно: – часть этих машин уже остановилась у выкопанных накануне разведочных канав и из них вылезли роботы, а вторая часть полным ходом катила к нашему лагерю. До них уже было меньше километра, и я скомандовал, чтобы рыли окопы.

Прошло всего несколько минут, с тех пор, как я поговорил со своим начальником, и я понял, что дела плохи, и нам надо уходить в тайгу. Но вдруг из-за высоких елей выскочил вертолет и сразу пошел на посадку. Когда лопасти перестали крутиться, из него выскочил наш начальник в военной форме, с двумя ящиками в каждой руке, а пилот снова запустил двигатель и вертолет поднялся в воздух.

Начальник махнул на мое приветствие и грохнул тяжелые ящики на стол. Судя по звездам у него на погонах, он оказался генерал- полковник, чего я от него никак не мог ожидать: – он был для нас тихий, мирный начальник геологического отряда, а тут явился в военной форме, – уму непостижимо…Он открыл первый ящик, и я увидел в нем знакомый полевой радиометр, только у него был пульт и гильза серо-зелёного цвета. Во втором оказался такой же прибор, только гильза была другого размера.

Покосившись на приближающие танки инопланетян, начальник дал мне один прибор, а себе оставил второй, и тут же начал мне объяснять, как им надо пользоваться: – это было мне знакомое дело – все было такое же, как у обычного радиометра. Только он работал не так, как мне знакомый прибор.

Когда начальник поднял гильзу своего радиометра, то из гильзы вырвалось зеленое сияние, а впереди ползущий инопланетный танк исчез. Потом исчез и второй и третий. Все рабочие и я наблюдали над начальником с радиометром в руках, и только рты открыли от изумления. Но это было еще не все: – он достал из ящика телескопический прицел, прикрутил его на гильзу и стал целиться в остальные танки и бронетранспортёры, которые остановились у разведочных канав. Переключив пару тумблеров на пульте, генерал стал нажимать кнопку и вскоре ни одного танка и транспортёра около канав не осталось. Все было кончено в считанные секунды.

Вдалеке, у подножия гор, началось шевеление – один за другим стали взлетать звездолеты космического флота пришельцев. Нам было обидно смотреть, как они взлетают, и я поднял свой радиометр. В прицел мне сразу же попал неказистый, длинный звездолет, похожий своими формами на вертолет. Я долго целился, и когда, наконец, выстрелил, то срезал у него добрую половину. Дальше я не стал стрелять, потому что начальник положил свою ладонь на мое плечо, и сказал, что хватит.

Через минуту от космической армады остался лишь обрубок одного звездолета, а остальные улетели. Победа была полной. Мой начальник положил оба радиометра на стол и сказал, что это усовершенствованная военная модификация радиометра, к которым я всю жизнь проработал, отыскивая то уран, то золото, то торий. Я с уважением посмотрел на эти приборы и понял, что это, по сути, интегратор большой мощности, и с ним шутки плохи.

Из-за елей вылетел вертолет и сел на полянку. Начальник взял один ящик с прибором, я второй, и мы залезли в машину, которая тихонько махала своими лопастями. «Сначала посмотрим, что осталось от звездолета, а потом поглядим, что ты откопал в разведочной канаве» – скомандовал начальник, и мы взлетели.

У звездолета, который я изувечил, не было половины корпуса – она была срезана как острым ножом, и я не поверил, что это сделал я. Вокруг валялись тела роботов, кто без рук, кто без ног. Вертолет развернулся и через несколько секунд завис над канавами, в которых мы откопали неизвестный нам минерал.

Как только начальник увидел этот минерал, то сказал, что все понятно – я, своей канавой нашел сырье для изготовления интеграторов большой мощности и поэтому к нам пожаловал целая космическая армада инопланетян. Эти кристаллы были очень редки и поэтому они за ними пожаловали. Инопланетян на этих звездолетах не было, только одни роботы и они получили то, что хотели. Теперь они не сунуться на нашу Землю – мы обладали таким супероружием, что против него не попрешь. Я посмотрел на канаву, на окрестности и никак не мог представить, что несколько часов назад здесь были танки и транспортеры. Они просто испарились.

Но, видно, пара роботов осталась, потому что один из них вдруг вылез из канавы и так сильно ударил меня в плечо, что у меня отнялась рука. Но у меня осталась вторая, и я достал свою ракетницу. В следующую секунду я получил втор удар – в другую руку и лишь тогда открыл свои глаза.

Я сидел за кухонным столом с погасшей трубкой, а вокруг столпились мои рабочие – они желали поесть, но кухонный стол был занят начальником, и они отбили мне обе руки, стараясь меня разбудить. Я проснулся окончательно и устроил всем взбучку за то, что не дали мне досмотреть отличный сон. Один рабочий сразу уточнил – про что был сон, но я ответил – про обнаженных женщин. И тогда рабочий стал на колени и дал мне в руку камень, чтобы я его ударил по голове…

Оборотень

Много раз я ночевал в лесу один, когда бродил по лесам и горам, отыскивая то хрусталь, то аметисты, агаты, или другие камни для своей коллекции. У меня была молодость в самом разгаре, и я не боялся ни чертей, ни волков. Даже не боялся утонуть в какой-нибудь таежной реке, и смело спускался в старые горные выработки за каким-либо минералом. От своих друзей я слышал разные байки про нечистую силу, которая поджидала таких искателей приключений, как я, но мало обращал на них внимания.

Однажды я отправился за изумрудами, и тут я понял, что такое лихо. Началось все хорошо: – я вылез на затерянном полустанке, добрался до леса и устроил себе ночлег, а утром, когда рассвело, нашел лесную заросшую дорогу и по ней смело отправился в путь. У меня было все, чтобы найти мешок изумрудов, и я не сомневался, что так оно и будет. Только меня покинула удача, и я это скоро понял: – лесная дорога вела меня кругами через топкие болота, и, несмотря на то, что у меня была карта и компас, они мне не помогали, а наоборот, – компас показывал разные направления на север, а карта утверждала, что я нахожусь в другом полушарии, и, чтобы мне попасть на старый рудник, мне надо было идти на север несколько десятков, а может и сотен тысяч километров. Так что все оказалось таким запутанным, что я просто взвыл одним вечером, когда посмотрел в рюкзак: – еды у меня осталось дня на два, а лесная дорога водила меня, по-моему, кругами – вокруг топких болот. У меня такого никогда не было, и я от греха подальше решил повернуть обратно, пройти два дня по этой забытой богом дороге, выйти к железной дороге и уехать не солоно хлебавши, но живому, домой.

Наверное, меня, во что бы то ни стало, хотела погубить какая-то нечистая сила. Солнца я уже не видел дня три, на компас у меня никакой надежды не было, а у карты, которую я нес в своей полевой сумке, было такое зарамочное оформление, что мне казалось, что она отражала не Полярный Урал, а горы где-то в Юго-Восточной Азии. Но я точно помню, что я брал с собой карту Полярного Урала и готов был в этом присягнуть на Библии, или Коране. Короче, это все были происки нечистой силы, и я немного приуныл, когда это понял.

В последнюю ночь, перед тем, как я отправился назад, пошел мелкий моросящий дождь, и я еле успел найти себе убежище в стороне от дороги. Там был ручей, я натянул под огромными елями пленку и устроил себе нары, на которые потом накидал елового лапника и на него положил спальный мешок.

Негромко потрескивали дрова в костре, на молодой березке висели два котелка с моим ужином, а я сидел перед огнем с сигаретой и думал, что если не везет, то это надолго.

Было уже совсем темно, даже от костра остались только угли, когда я спрятался от непогоды под пленкой, в своем спальном мешке. Под спальным мешком лежал топор, а на моем поясе в ножнах висел огромный охотничий нож, наточенный как бритва. Его я брал с собой только в исключительных случаях, – когда ехал в какие-то дебри, подальше от жилья. Это был мой последний шанс: – отбиться от своих врагов или зверей. В детстве я его сам отковал и надеялся на него, как на себя. Кроме того, он был заговоренный и освящен в церкви.

Среди ночи я проснулся от волчьего воя. Он то приближался, то удалялся и умолкал, чтобы через некоторое время начаться снова. Я проснулся и почувствовал, что на пленке скопилось масса воды, и она начала литься на мой спальный мешок. Я высунул руку и потрогал – так и есть, спальный мешок был влажный. Чтобы ноги не замерзли совсем, надо было встать и натянуть пленку сильнее, а то я промокну и не высплюсь.

Вылезать из теплого спального мешка мне не хотелось, и я оттягивал этот момент насколько можно дольше. Но когда прямо у меня под ухом раздался треск сучьев, я пулей вылетел из спального мешка и по дороге на всякий случай прихватил топор. В результате такого быстрого поступка я задел пленку и с полведра воды вылилось мне на голову. Пробуждение было стремительным и окончательным. Я занес над головой топор и был готов порубить в мелкие щепки любого, кого обнаружу рядом.

Было темно, в костре еле светились угольки и сквозь еловые ветки пробивался лунный свет, при котором я увидел горящие глаза какого-то существа. Оно двигалось медленно, прямо ко мне, и у меня волосы встали дыбом от ужаса. Разбираться, кто ко мне направляется, не было времени, – мне хотелось немедленно убить своего ночного гостя, и забыть об этом. Между мной и горящими глазами было метра три-четыре, и я изо всех сил бросил топор, прямо в эти горящие глаза.

Я был на сто процентов уверен, что попал, так как умел кидать топор и днем и ночью. Глаза ночного гостя потухли, но он был еще жив и по-прежнему приближался мелкими шагами. Я потрогал локтем нож, достал его из ножен и пригнулся. В следующий момент я увидел при свете луны, кто ко мне пожаловал. Огромные клыки, взъерошенная длинная шерсть и ужасное тело не то волка, не то медведя. Нож в моей руке загорелся ярким желто красным светом, описал дугу, и сверкающее его лезвие чуть-чуть не достало до этой ужасной морды. Но и этого было достаточно: – неведомый зверь отпрянул и продолжал пятиться в темноту. Я уже стал видеть в темноте, как филин и следил за каждым его движением. Но скоро он пропал из моих глаз, и я с облегчением выдохнул, – мои волосы опустились, вместе с шапкой, и я начал искать зажигалку в кармане.

Когда нашел, сразу же поджег бересту, которая лежала под моими нарами. Сразу стало светло и страх с ужасом отступили. Костер разгорелся и я осмелел настолько, что отправился за моим товарищем – топором. Он лежал под елкой, и когда я принес его к костру, то лезвие его было в крови: – значит, я удачно попал и ранил этого зверя.

Теперь, когда было светло, костер уже разгорелся, а топор и нож были при мне, я закурил. Надо же, какой кошмар…

Спать я больше не мог, но и сидеть без дела тоже: – ждать, что еще какая сволочь пожалует ко мне в гости, было невыносимо. И я сначала позавтракал, потом вытряхнул пленку и начал собираться. До рассвета было еще целый час, и я не спешил, – старался все делать медленно, с чувством, с толком, и устраивал себе частые перекуры.

Первый луч солнца выскочил на место моего ночлега, и я оживился: – все мои вещи уже были упакованы в рюкзак, и мне осталось только одно, – отыскать труп моего ночного гостя. С топором в руке я начал поиски, – отодвинул пару еловых ветвей и увидел лужу крови. По каплям крови я шел метр за метром и, пройдя несколько десятков метров, увидел неподвижное тело волка. Подходить к нему я не спешил, взял в руки палку и перевернул. Это и был волк, с рубленой раной на голове. Но волки летом не кидаются на таких как я, одиночек, и к тому же я был не совсем уверен, что это был волк. Пораскинув своими мозгами, я пришел к выводу, что волк превратился в оборотня и если бы не мой нож, загрыз бы меня к чертовой матери.

Оставлять труп волка-оборотня просто так я не мог, и, схватив сухую осину, выдрал ее с корнем и ножом заточил ее, как карандаш. Потом проткнул волка насквозь, и мне показалось, что его глаза на краткий миг сверкнули малиновый светом и угасли навсегда. Осиновый кол так и остался в теле волка-оборотня, а я взвалил на плечи рюкзак, вышел на лесную дорогу и пошел домой.

Мне осталось идти совсем недолго – уже через полчаса по прямой, как стрела лесной дороге, я вышел к железной дороге и успел добежать до полустанка, где уже меня ждала электричка. Я уселся у окна и достал компас и карту. Компас уверенно показывал на север, а карта была обычной картой Полярного Урала, и сбоку на ней были указаны обычные географические координаты, которые я помнил, когда последний раз здесь работал геологом. Ничего удивительного в ней не было.

Я ехал домой и поглядывал на свой охотничий нож и чувствовал в рюкзаке топор, которым я убил оборотня. Чары нечистой силы пропали, и я это чувствовал всей своей шкурой. Можно было выйти и заняться поисками изумрудов на любой остановке, и я был уверен, в том, что набил бы свой рюкзак необыкновенными, большими зелеными кристаллами за каких-то полчаса, прямо на тропинке, или у остановки электропоезда.

Я подумал об этом раз, другой и наконец, решился: – встал и прошел в тамбур.

Мусороуборочная машина

Борьба с мусором в моем частном доме носила нерегулярный характер: – весной, когда надо было готовиться к посадке разных вкусных и не очень садовых культур, мне надо было очистить огород от всякого мусора, который за время почти полугодовой зимы накапливался в снегу, который лежал в огороде. Это только кажется, что с неба зимой падает только снег, который весной растает, вода впитается в землю, и от огородников потребуется только вскопать грядки, посадить туда семена и ждать урожая. Я почему-то так и думал раньше: – когда не копал грядки и не садил в них разные семена, а был далеко от забот, связанных с огородом. И когда мне пришлось им заняться, то всегда, когда весной таял снег, не рассчитывал на большое количество мусора, потому что осенью оставлял огород пустым от всякой ботвы, незрелых яблок и разных несъедобных кореньев. Я все закапывал в специально выкопанных шурфах и канавах на глубину метра два, а то и глубже.

Но в действительности все оказалось сложнее, – за зиму в мой огород сваливался разный мусор, который вытаивал весной, и мне приходилось его убирать. Ладно, если этот мусор был бы представлен полиэтиленовыми пакетами, разной упаковкой от конфет, которые приносил ветер или вороны с сороками. Это было мне понятно, и я против этого никогда ничего не имел. Но когда я обнаруживал на моих грядках обломки всяких летательных аппаратов и всякий мусор, который высыпал на мой огород какой-нибудь неопознанный летающий объект, я сердился и проклинал всех пришельцев, инопланетян и всех остальных космонавтов, с их космическими станциями.

Чего только не вытаивало весной, когда солнце растаивало снег! Мой огород напоминал свалку, на которой можно было встретить обломки космических аппаратов, мертвых космических мышей, тюбики от завтраков и обедов космонавтов, всякие электронные платы и устройства. Иногда, правда, из космоса прилетали изделия из благородных металлов, – например, из золота, платины и редкоземельных элементов. Их я, конечно, собирал с удовольствием, а затем продавал скупщикам, которые весной раскатывали на грузовиках по улицам нашей деревни. Раньше они интересовались только железом, а когда поняли, что с неба зимой сыпется манна небесная: – золото с серебром и редкоземельные элементы, то стали их покупать, а железо оставили в покое. Так что садить семена в грядки можно было только тогда, когда весь этот космический хлам был убран с огорода, отправлен на свалку, или на переработку. Для этого несколько раз в неделю по нашим улицам проезжала самая настоящая мусороуборочная машина, и все жители кидали в нее весь мусор, который они находили в своем хозяйстве.

Однажды, ранним утром, когда я выспался на славу после очередной трудовой недели, зевая на каждом шагу, мечтая еще поспать и досмотреть приснившийся мне интересный цветной сон, я, сонный как муха, побрел на кухню с одним желанием: – глотнуть холодного чая, выглянул в окно и ужаснулся, – весь мой огород был засыпан космическим мусором. Я глотнул холодной заварки и посмотрел на часы: – скоро должна подъехать мусороуборочная машина, и мне следовало поторопиться – собрать мусор и вытащить его на улицу. Но надо было сначала победить лень и желание еще поспать, так как я всю ночь смотрел сны, один лучше другого. Сила воли, по-моему, у меня еще не кончилась, и я сквозь сон побрел на работу: – собирать мусор.

Еще сонный, как осенняя муха, я набрал целый мешок с космическим мусором и едва вытащил его на улицу. На ней я увидел необычную картину: – вместо обычного КАМАЗа по нашей улице летело небольшое летающее блюдце, за которым в полуметре от него тащился небольшой прицеп, наполовину заполненный мусором. Он был меньше кузова КАМАЗа, и на нем сидело два гуманоида, которые хватали с дороги мешки с космическим мусором и кидали в этот прицеп. Причем они оставляли на месте бытовой хлам, а интересовались только мусором, который был явно космического происхождения. Это было невероятно, но факт.

Они были одеты в комбинезоны, рост у них был немного меньше, чем у людей, а на шее у них были черные обручи. А так они издали почти не отличались от людей: – две ноги, две руки и одна голова. Правда, на руках у них было не пять пальцев, а целых шесть, и черты лица у них отличались от человеческих: – нос у них был на лбу, губы очень толстые, а уши треугольные, с кисточками на концах, похожие на кошачьи. Мои соседи тут же завопили, – типа, «Дожили!» А эти два гуманоида тут же ответили им своими металлическими голосами, типа: – «Что еще будет!» Соседи сразу заткнулись и отошли в сторону.

Когда космические мусорщики поравнялись с моим домом, я сел на свой мешок с мусором и закурил Приму. Один из них было сунулся за моим мешком с мусором, но я в это время выдохнул в его сторону весь дым от затяжки, и этот гуманоид едва устоял на своих кривых ногах. Больше он не думал о мусоре: – описав небольшую дугу около моего дома, он упал, – рядом со своим блюдцем. Второй гуманоид, его партнер, погрозил мне шестым пальцем, и сказал своим металлическим голосом: – «Нехорошо!», на что я ответил ему, чтобы он валил отсюда по-скорому, а то я закурю не одну сигарету, а две, и выдохну в его сторону в два раза больше дыма. Летающее блюдце зависло на месте, а мусорщик, который упал, встал и устроил со вторым небольшое совещание.

Оно закончилось быстро: – блюдце снова полетело по улице, а оба инопланетянина бросали на меня косые взгляды, из которых я понял, что встреча наша была не последней, и они запомнили меня, чтобы при случае отомстить. Но это меня не особенно волновало: – я прожил в этом поселке уже много лет и плевать я хотел на эти косые взгляды. Если они захотели неприятностей или драки, то они их получат. Как говорили в зоне, бог не фраер, он знает, кому подать.

Время шло незаметно, день за днем, и я уже начал успокаиваться с этим мусором и гуманоидами. В огороде все у меня было убрано, и я уже начал копать грядки под всякие зеленые витамины. Но эти два неземных фраера, как я понял, меня не забыли, и однажды, когда я вышел на улицу, обнаружил около моего дома целую кучу хлама. Я поворошил ее ногой и сразу понял, чьих рук это дело: – это шестипалые мусорщики выкинули мне этот хлам. Как-то после этого случая они мне не попадались на глаза, но теперь я разозлился не на шутку, и стал думать, что с ними сделать.

Может, их запустить опять в космос, чтобы они знали, как пакостить мирному, земному интеллигенту? А летающее блюдце оставить себе в качестве трофея? Я почему-то подумал, что оно мне пригодиться: – я бы на нем летал на рыбалку или в лес, за грибами. И на этой внеземной лошади я вывез бы много рыбы с пруда, навозил бы множество белых грибов и массу ягод. Кроме того, мне иногда требовалось тележка, чтобы привести железную руду из карьера, чтобы выплавить железо для хозяйства, а старая тележка у меня сломалась, и чтобы ее починить, надо было здорово потратиться на новые колеса. А с этим летающим блюдцем я бы горя не знал.

Я посмотрел на кучу мусора и хлама, который мне оставили эти два космических негодяя, и кровь закипела в моих жилах, венах и капиллярах. Но, как говориться, ожидание мести убивает скорее, чем сама месть, и я вспомнил, что месть надо подавать холодной: – она лучше усваивается. Но терпеть эту кучу около моего дома я был не намерен, поэтому нашел пару мешков и наполнил их этим мусором. Теперь мне осталось дождаться этих космических мусорщиков и запустить их в космос: – на свою родину.

Для них я приготовил сюрприз, даже два. Подождал два дня, и увидел их на горизонте. Они также ехали на прицепе за летающим блюдцем, которое не спеша скользило по нашей улице в полуметре от дороги. Перед этим я подготовил для них прощальный подарок: – выяснил, что самое ценное для них было,– цветной металл, электронные схемы, разные радиодетали, и положил это все богатство около своих ворот.

А у меня во дворе находились две важные вещи: железная труба большого диаметра из-под газопровода большого давления, – на треноге, заваренная с одного конца, из отверстия которого торчал фитиль, и электрическая пушка с небольшой трубой, в которой уже дымился пара килограммов табака с разной сухой лекарственной травой. Я ждал.

И когда эта похоронная процессия доехала до моего дома и оба космических мусорщика уставились на богатство, которое я аккуратно разложил на полянке перед воротами, тут, как чертик из табакерки, на сцене появился главный персонаж этого спектакля: – это был я, собственной персоной. В одной руке я держал электронную пушку с распылителем, а в другой зажигалку. Мое появление было совершенно неожиданным для этих инопланетных лохов, и они сначала встали, как две неподвижные статуи, а пока они думали, что к чему и зачем, я установил распылитель на землю и нажал кнопку своей зажигалки.

Содержимое трубы моментально загорелось, и из нее полез густой дым буро зеленого цвета. На меня этот дым не действовал: – я был в респираторе и в маске для подводного плавания. Не давая им времени на раздумье, я включил пушку, и вентилятор пушки послал это густое облако дыма в сторону инопланетян. Они находились в метрах двух от меня и сначала скрылись в густом дыму, но потом я их увидел: – оба лежали на траве без сознания.

Настало второе действие спектакля, – безо всякого антракта. Я остановил вентилятор, сунул трубу с горящей отравой в бочку с водой, которая была в палисаднике, а потом выкатил из двора мое приспособление для отправки этих мусорщиков в космос. Оно напоминало Царь-пушку, только без колес. Вместо них я сделал прочную треногу, на которую одним махом водрузил эту трубу. Взрывчатки у меня не было, поэтому заряд был составлен из самодельного пороха, в который я накрошил головок от спичек. Заряд был довольно мощный: – его было почти полметра в трубе.

Чтобы им не поджарило пятки, я, как гуманный человек, забил в трубу весь запас искусственного базальта, которым утепляют стены в новостройках и мои старые валенки. У меня получилось что-то вроде пыжа, который использовался в патронах для ружей. Только вместо одностволки двенадцатого калибра у меня была толстостенная труба почти метра в диаметре, а для прочности в ней находилась труба немного меньшего диаметра: – чтобы не разорвало этот исполинский ствол. Я еще подумал, что неплохо бы нарезать в ней резьбу, чтобы содержимое летело дальше, но метчика подобного размера в мастерской не оказалось, и я остановился на гладкоствольном варианте орудия.

Когда я установил эту Царь- пушку на треноге, я вернулся к неподвижным телам инопланетян: – связал их вместе и засунул в свою пушку. Теперь все было готово. Я достал сигарету, зажигалку, потом зажег сначала свою сигарету, а потом фитиль, который торчал из запального отверстия, и сразу залег в придорожной канаве. Когда бабахнуло, я чуть с испугу не выплюнул сигарету, но потом сразу достал бинокль и уставился в голубое небо, по которому пролетел этот странный снаряд, – из двух связанных инопланетян. На краткий миг я уловил в бескрайнем небе точку, которая тут же пропала: – она, по моим расчетам, уже была в нижнем слое стратосферы, и если продолжит свой полет, пролетит ее и выйдет на орбиту Земли.

Мне на какой-то момент стало по-человечески интересно, – сколько времени они будут летать по околоземной орбите, и что с ними будет дальше:– улетят ли они в космос, как я планировал, или сойдут с орбиты и сгорят в атмосфере? Ну, гадать я долго не стал – пускай полетают напоследок, подышат свежим воздухом в космосе…

Теперь, когда я отправил своих врагов подальше от себя, я осмотрел свои окна и окна близлежащих домов. Свои я предусмотрительно заколотил досками, а соседей не стал предупреждать, – они мне бы не дали добро на выстрел, а может быть, вызвали бы милицию с полицией. К моему удовольствию, окна у всех остались целехоньки, но соседи, конечно, стали выходить и интересоваться, что это было. Я вмиг затащил Царь-пушку во двор и тоже вышел, поинтересоваться, что дают… – что за шум, а драки нет.

На улице, перед моим домом, висело осиротевшее блюдце с прицепом, и когда все разошлись по домам, я набросил на блюдце большую старую палатку, привязал к ней трехколесный велосипед и потащил его огородами за веревку, как корову в лес. Дотащил его до старого железорудного карьера, освободил от прицепа, велосипеда и стал с ним разбираться.

Оно было небольшое,– метра четыре диаметром. В центре был колпак из прозрачного материала, а под ним были видны два кресла и панель управления. Я походил вокруг блюдца весь в размышлениях, а потом заметил около колпака шесть небольших углублений, – они были, по-моему, для пальцев. Я моментально засунул в них свои, а для шестого пальца использовал палец другой руки. Что-то щёлкнуло, колпак раздвинулся на две половинки, и я, встав на упавшую березу, залез и уселся в одно из кресел. Пошарил под ним, немного отодвинул от пульта, и мне стало в нем удобно.

С управлением я разобрался довольно быстро: – путем проб и ошибок я научился им управлять,– летать и тихонечко ехать. Когда я закончил свое обучение и освоил некоторые функции пульта, то выключил тумблер о местонахождении, снова подцепил прицеп и полетел на маленькой скорости, в полуметре от земли домой. Уже было темно, и я благополучно поставил это блюдце в углу огорода под яблонями, накрыл его палаткой, а прицеп опрокинул на забор, чтобы он не мешал мне ходить. Все было сделано, на мой взгляд, хорошо, и я занялся заслуженным ужином: – ел пельмени и размышлял, что сейчас у меня появился небольшой грузовичок, на котором я мог увезти пару тонн песка, кирпичи, огромное количество рыбы, грибов и ягод. Незаменимая и удобная штука!

За окном вдруг взревел мощный мотор КАМАЗа и оторвал меня от моих сонных мечтаний. Грузовик не умолкал, и к реву мотора прибавился пронзительный звуковой сигнал, который он издавал. Я глянул в окно и схватился за голову – совсем забыл, что заказал целую машину дров к предстоящей зиме, и сейчас она стояла перед моим окном и вызывала меня на разгрузку. А я после обильного обеда немного вздремнул и успел посмотреть невероятный сон про мусорщиков и летающее блюдце. Я схватил кошелек с деньгами и пулей выскочил во двор, потом на улицу, на которой меня ждал водитель и рабочий. Они без устали ругались в мой адрес, и было понятно, почему: – они простояли, наверное, целых полчаса, и еле меня разбудили.

Я отдал водителю деньги, потом вместе с рабочим занялся разгрузкой дров. На улице была прохладно, редкие снежинки падали с серого уральского неба и я порадовался, что так удачно и вовремя привез дрова. Их надо было еще распилить, расколоть и сложить в поленницу. Зато зимой мне будет тепло, и, протопив вечером печку, можно будет спать в тепле почти до самого обеда и смотреть сны.

Свой интересный сон я почти забыл из-за дров и КАМАЗа, – мне только вспоминались какие-то обрывки. Но ничего, присниться другой, такой же интересный, а может быть, еще лучше,– может быть, я захвачу звездолет побольше, улечу на нем в жаркие страны, поближе к морю. Там, в нейтральной прибрежной зоне какого-нибудь атолла, я кину якорь потяжелее, и буду отдыхать сутки напролет, – на протяжении всех оставшихся в моей жизни лет.

Мои размышления прервали два прохожих, которые шествовали по середине моей улицы и громко разговаривали на каком-то непонятном мне языке, – он был не английский и не французский и не испанский, слова из которых я знал и мог послать любого на этих языках или на их комбинации.

Поравнявшись со мной, они как по команде вскинули свои шестипалые руки в приветствии и остановились. На первый взгляд, это были загорелые негры, в спортивных шапочках. Я машинально сказал по-английски привет, потом повторил привет на французском и испанском, и на всякий случай добавил Аллах Акбар. То, что у них больше пальцев на руках, чем у меня, меня как то не задело, а вот их огромные, толстые губы мне что-то напомнило.

Первый загорелый негр сказал мне, что он меня понимает и особенно не винит, а потом принес мне искренние и длинные извинения за свои необдуманные поступки, но между прочим, отчаянно просит меня вернуть их казенное имущество: летающее блюдце и прицеп на колесах. Я смотрел на них, как смотрят на духов, или оборотней, ни черта не понимая, в чем дело. Но потом сказал, что не понимаю, о чем они говорят, и если бы я был в силах им помочь, то я к им услугам. Негры посовещались на своем тарабарском языке, а потом сказали, что искомая казенная вещь находиться у меня в огороде, и как только они ее заберут, то попрощаются со мной навсегда и будут помнить обо мне только хорошее, а впредь никогда не будут пакостить ни мне, ни другому человеку на этой мирной, в общем-то, планете.

Я чуть не прослезился, выслушав эту искреннюю, полную горечи и сострадания речь, и чтобы не остаться в долгу, сказал, что я бы рад помочь, но не могу, так как я недавно проснулся и мои мозги еще в тумане. Потом, пораскинув своими мозгами, пригласил их в огород и сказал, забирайте, если найдете свое блюдо с голубой каемкой. Они сразу же прошли за яблоню, скинули геологическую палатку, и моим глазам предстало чудо из чудес – под брезентом находилось небольшое космическое блюдце, с небольшим прозрачным колпаком.

Они обрадовались, как дети, или как зэки, которым скостили срок, и обняли меня. Они были холодные как лед, а когда еще сняли свои спортивные шапочки и под ними оказались пара огромных носов, то я отступил на несколько шагов и произнес, – «Так это был не сон!!!»

Два бывших космических мусорщика выкатили свое блюдце и прицеп на улицу, и, махнув мне своими шестипалыми кистями рук, уселись в свое блюдце и медленно проплыли по улице, в нескольких сантиметрах от дороги. А я остался около своих ворот, изумленный таким развитием событий. Наваждение с меня как рукой сняло, и я силился разгадать, кончился ли этот сон, или он, по прежнему продолжается.

Утраченный рецепт

Не понимаю тех мужиков, которые любят готовить завтраки, обеды и ужины. По-моему, они сами не знают, что творят: – изобретают невиданные блюда из разных ингредиентов, которые потом с удовольствием пробуют, предлагают своим знакомым попробовать их стряпню: – соседям, знакомым, и гордятся перед ними. А конец этим блюдам всегда один: – их съедают собаки, или вороны с сороками, которым просто нечего есть, в эту морозную, студеную пору. Вот, возьмем меня: – я не изобретаю новых блюд, а ем то, что у меня в холодильнике или в сенях. И самое страшное для меня, – это пустой холодильник и пустой стол в сенях. Тогда мне приходиться идти в магазин, но это непросто, и затрачивает большое количество времени, которое можно потратить на другое полезное дело: – посмотреть рекламу в телевизоре, поспать или прочитать книжку анекдотов.

Теперь для меня наступил этот ужасный день: – в холодильнике ничего не осталось, кроме варенья и всяких приправ, а морозильник был забит прокрученными кабачками, из которых я еще летом хотел сжарить блинчики. Блинчики потом я расхотел жарить, и пакеты с кабачками морозились, наверное, до следующего лета, когда мне снова захочется поесть блинчиков.

Я вышел в сени и осмотрел стол, на котором стоял коньяк, вино и водка, – в компании банок с вареньем. Варенье я иногда ел, а алкоголь не пил уже семь лет подряд. Мне было интересно, когда он протухнет, но до этого дело еще не дошло, и я вспомнил, что в квартире у меня стоит бутылка с водкой, которая не портиться уже лет пятнадцать. Что в ней, я уже не знаю – может, водка с душком, а может, она протухла настолько, что пить ее уже невозможно. Но я ее не выливаю – в ней было больше половины, и я бы повесился, если бы выкидывал продукты, которые можно съесть, выпить или засолить на черный день.

Так. Есть было нечего, а очень хотелось. Я проверил еще раз холодильник, сени и полез в шкаф. То, что в нем было, я и так знал – сушеный горох, манная крупа и сахар с солью. Стояли еще банки, в которых был пустырник и какие-то лекарственные травы. Вот когда я не обнаружу ничего съестного, можно было сварить манку или горох, и съесть пустырник. Я продолжал искать. После часа поисков я вспомнил, что как-то не доел несколько кусков мяса, и где-то я видел соленые огурцы. Я сел и стал вспоминать обстоятельства, при которых оставил несъеденное мясо, и вспомнил. Оно было в мастерской, которая была закрыта всю зиму, и там же, судя по всему, я видел соленые огурцы. Как говориться, кто ищет, тот всегда найдет!

Тяжелый амбарный замок упал мне на ногу, но я только поморщился: – впереди меня ждало мясо и соленые огурчики, а материться во всю ивановскую я буду позже, если их не обнаружу на верстаке. Но они были на месте, – в таком же положении, в каком я оставил их несколько месяцев назад. Кроме кусочков мяса среди гаечных ключей стояла банка с солеными огурцами и миска с вареной в мундире картошкой. Это была удача и я, захватив все найденное в охапку, поспешил на кухню. Разложил боеприпасы на кухонном столе и стал их гипнотизировать: – пытался предположить, что с ними сделать, чтобы приготовить самый вкусный в моей жизни обед. О том, что в шкафу еще была манка, горох и лекарственные травы, я ни на минуту не забывал, а также помнил, что в холодильнике были какие-то пакеты с приправами.

Достав чистую кастрюлю и одев нарядный брезентовый передник, я только собрался приступить к священному обряду, как вспомнил, что в подвале остался мешочек лука – остатки от урожая, который я собрал в том году, не поленился сходить за ним и положил десятка два мелких луковиц на кухонный стол.

Кусочки мяса я осторожно положил в кастрюлю, залил их водой и включил газ. Начало было положено, и я не сомневался, что сварю себе, наконец, обед, – еще бы: у меня был такой большой набор продуктов, что даже грудной ребенок смог бы сварить вкусный суп, борщ или рассольник.

Когда прошел час, я понял, что мясо готово. Теперь можно было закинуть в кастрюлю кусок льда, – в него превратилось кабачки, которые летом я прокрутил на мясорубке. Он через полчаса растаял, и теперь была очередь следующих ингредиентов: лук и нарезанные соленые огурцы, а также вареные картофелины. Все варево варилось на медленном огне, и я с него не спускал глаз: – была опасность, что пена вырвется на волю и забрызгивает всю плиту. Но все обошлось: – все тихонько кипело, и я успокоился. Через час-другой вода немного выкипела, и освободилось место, которое я тут же занял специями из разных обнаруженных пакетов в холодильнике.

Запахло так, что перед моими воротами собралась стая собак, которые тут же начали выть, а все яблони и груши заняли вороны с сороками. Некоторые из них осмелились сесть на подоконник и сейчас стучали своими клювами, требуя дегустации моего блюда. Но я не обращал на этих ниоткуда появившимися нахлебниками, и облизывался. В самом конце я решил рискнуть своим здоровьем и кинул в кастрюлю немного лекарственных трав, – чтобы стать здоровее. От лекарственных трав не следовало ожидать какой-нибудь пакости, – поноса, например, и все, что я нашел в разных местах, бурлило теперь в кастрюле.

Видимо, что я так надышался парами этого кушанья, что спокойно перенес время обеда, – оно наступило уже полчаса назад, а я еще был жив. Наконец я решил, что пора и честь знать, достал свою большую ложку и приступил к обеду. Первая ложка была самая ответственная: – по ней можно было убедиться в том, что все удалось на славу, или нет – все пропало. Но попробовав, я пришел к выводу, что вкуснее в жизни я ничего не ел, и с большим азартом принялся уплетать свое творение.

После плотного обеда я помыл ложку с миской и отправился на улицу – покурить. Взял метлу в напарники и мигом разогнал собак, а заодно ворон и сорок. На сытый желудок жилось прекрасно, но я как-то забыл про десерт, и, вернувшись в дом, сказал себе об этом моем упущении.

Как только эти нечаянно произнесшие слова вырвались у меня из ненасытной глотки, то вмиг на кухонном столе появились пряники, халва, виноград, киви, булочки, мед и даже сгущенка. Я моргнул, потом еще, но ничего не исчезло. И я, отбросив стыд и недоумение, сел за стол и принялся за дело – так наелся, что с трудом встал. Это было удивительно, но удивляться я уже не мог – мне необходимо было прогуляться, чтобы все утряслось в моем бездонном животе.

С тех пор так и продолжалось, каждый день: – сначала я ел свою несравненную похлебку, а потом заказывал вкусный десерт и ел так, что за ушами трещало. Но, к моему несчастью, мое обжорство недолго длилось, или другими словами, недолго музыка играла. Когда я доел последнюю ложку моей бесподобной похлебки, все кончилось, – и десерт тоже. Я требовал, угрожал, но ничего не помогало, и я понял, что весь секрет был в моей похлебке.

Похлебку надо было срочно сварить снова, и я составил по памяти все ингредиенты своего волшебного кушанья, а затем снова его сварил. То ли я не соблюдал пропорции, то ли методику нарушил, у меня ничего не получилось ни в первый раз, ни во второй, ни в десятый. Все пропало …

Мне надо было записывать, сколько чего я кидал в кастрюлю, и сколько времени варил. Но сейчас уже ничего нельзя было сделать: – рецепт волшебного кушанья был невозвратно утерян, – для меня, и для всего человечества. Жалко и обидно.

Механизм

Было раннее утро. Сквозь маленькое окошко в полуподвальном этаже светил зимнее солнце, и я, сидя на диване, курил и осматривал стол, на котором лежали инструменты и всякая всячина, которую мне надо было сделать еще в прошлом году. Но до нее у меня так и не дошли руки, так как мне постоянно не хватало на нее времени. Я вспомнил прошлую зиму, когда у меня была масса времени, и я с удовольствием занимался конструированием всяких нужных и не очень вещей и приспособлений. К числу моих изобретений, которыми я по праву гордился, был радиоприемник, – он принимал разговоры космонавтов на международной космической станции, которая летала за Ураном, и вот-вот должна была познакомиться с неземной цивилизацией, которую обнаружила на этой далекой планете, а также светильники, которые светили безо всяких батареек, неоконченная машина времени и странный механизм, который я собрал в запале,– в свободное время, и сейчас просто забыл, что он умеет, и зачем я его создал. Он, тем не менее, работал: – напевал какую-то мелодию, очень тихо и мелодично. Может быть, это был музыкальный центр, или другое полезное изобретение?

Когда я его делал, у меня была масса ненужных электрических схем, проводов с переходниками разных типов, и я просто спаивал их в одно целое, не думая в начале, что у меня получиться. Что-то у меня ведь у меня получилось, но я сейчас не мог вспомнить, что именно.

Ладно. Я достал механизм и стал изучать его, как будто впервые его видел, или я был экспертом по ракетным системам неземных цивилизаций. Он был относительно небольшой – чуть больше полуметра длиной и столько же в ширину. В верхней части был приемник для чего-то – там был привинчен совок для мусора. Интересно, что я в него собирался кинуть? Этот вопрос требовал немедленного ответа, так как снизу стоял такой же совок для мусора. Любому ежу понятно, что сверху надо было что-то кинуть, засыпать или налить, а готовую продукцию ловить внизу. Но что надо было кинуть, я совершенно забыл, и сейчас надо было поэкспериментировать: – кинуть или засыпать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.