# Измена. Нас больше нет

Валерия Даль

– Куда это ты собралась? – рычит муж, преградив мне путь.

– Туда, где тебя не будет! – зло выплевываю я. – Пойдем, Демьян?

– Мам, ну что ты, в самом деле! Ну бывает такое, да! Понравилась папе другая. Ну переспал он с ней. И что? Ты же родная, ты его семья. А она… ну так, для тела. Для здоровья!

Что? Это какой-то сон? Я же не ослышалась?

Устремляю на сына ошарашенный взгляд, а потом перевожу его на хитро ухмыляющегося мужа.

– Ведь прав, – пожимает плечами супруг. – Демьян с тобой не пойдет, Марина.

– Сын, ты в своем уме?

– Мам, перестань драматизировать! И давай не устраивать истерику! – требует он.

– Поддерживай отца, сынок. Но когда поймешь свою ошибку… будет поздно. Я всегда считала, что за моей спиной горой стоят двое мужчин, а они оказались предателями.

## Глава 1

Говорят, без денег нет счастья.

Эти слова как-то сказал один из моих клиентов, чью свадьбу я должна была организовать на высшем уровне. Он заранее заплатил кругленькую сумму и повелел, чтобы я все обсудила с его будущей женой.

Сейчас она сидит напротив меня, переписывается с кем-то, улыбается, смеётся, а я никак не могу понять, когда мы приступим к делу. Точных указаний она мне даёт. Я не могу читать ее мысли, и чего она хочет на собственной свадьбе, понятия не имею. Но время идёт. Терпение тоже на исходе.

Жена клиента явно переписывается с другим. Потому что на пару минут выйдя из кабинета, я слышала, как она отправляет ему аудиозапись и назначает встречу.

И тут меня мучает вопрос: с чего мой клиент так уверен, что без денег нет счастья? Ну есть у него состояние. Девушку себе нашел, жениться собирается. Каждый ее каприз выполняет, ни в чем не отказывает. Тем не менее все его деньги никак не отменяют того факта, что его без пяти минут жена уже наставляет ему рога…

Неприятно. И даже обидно за мужчину.

– Алевтина Егоровна, мы работать будем?

Ноль реакции. Девушка продолжает смотреть на экран. Как малолетка, ей-богу.

Короткий стук, и дверь распахивается. В проеме появляется ее будущий муж, а я облегченно выдыхаю.

На самом деле я не такая терпеливая, однако сейчас смотрю на эту девушку и молчу. Очень хочется понять, чего ей не хватает. Будь моя воля, я бы подсказала жениху, чтобы проверил ее телефон. Но не мое это дело. Мое – организовать их свадьбу на высшем уровне. Однако учитывая то, что она не хочет мне помогать, у нас ничего не получится. При всем моем желании…

– Артем Сергеевич, какой сюрприз! – говорю радостным голосом, наблюдая, как его будущая жена вздрагивает и нервным движением засовывает телефон под бедро. Поправляет волосы за ухо, тянет вниз кофточку и сглатывает.

– Дорогой! – Она встает, обнимает своего жениха и звонко целует его в губы.

Боже… Какая фальшь.

Говорят ведь, что любовь делает человека слепым. Вот и этот мужчина не замечает очевидных вещей, полностью доверяя этой зажравшейся девчонке. Но я отчётливо понимаю, что он ее действительно любит. Обнимает, целует в ответ так нежно… При взгляде на нее его глаза сверкают.

– Вы решили вопросы?

– К сожалению, нет. Ваша невеста не может решить, где состоится свадьба… – говорю с улыбкой, но впервые за все время отправляю клиенту недовольный взгляд. Целых сорок минут она не может определиться, чего хочет на собственном торжестве.

– Я помогу. Алевтина… – Он поворачивается к будущей жене и улыбается.

А я мысленно ставлю на его место своего сына.

Демьяну девятнадцать. Я бы хотела, чтобы он нашел себе ту единственную и прекратил менять девушек как перчатки. Но вот такую невестку, как эта, которая сидит передо мной, я никогда в жизни не приняла бы.

Поговорив с парой около часа, я наконец записываю все их пожелания и закрываю крышку ноутбука, пообещав справиться как положено. Они уходят, я же собираюсь домой.

Попрощавшись с секретарем, выхожу из офиса. Однако передумываю и сворачиваю в противоположную от дома сторону, решая отправиться к мужу. Заезжаю в магазин, покупаю мужу подарок. Фарфоровая свадьба… Мы в браке двадцать лет!

Купив и упаковав наручные часы, еду в его компанию. Припарковав машину на только что освободившееся место, выхожу из салона и сразу замечаю “Мерседес” мужа. Хмурюсь, потому что на капоте огромными буквами что-то написано. Подхожу ближе и не могу сдержать всхлип, когда вижу надпись:

«Люблю тебя, Котик. Твоя Киса».

Точно написано красной помадой.

От нервов руки начинают дрожать. Достаю из сумки телефон и, едва разблокировав экран, набираю мужа. Он не отвечает. Игнорирует мои звонки!

Но я чувствую что-то неладное.

За двадцать лет я ни разу в нем не сомневалась! Ни разу не подозревала в предательстве. Однако сейчас меня просто колотит. Потому что…. Да потому что не мог же случайный человек написать подобное именно на машине моего мужа!

Захожу в офис. Благо меня тут все знают и впускают без лишних вопросов. Поднимаюсь на семнадцатый этаж, где находится кабинет мужа. Секретаря нет, поэтому распахиваю дверь и захожу без стука. Но застаю за столом не своего мужа, а его зама.

– Егор? А где Демид?

– Эм… – Мужчина поднимается с кресла. – Какими судьбами, Марина?

– Егор, где мой муж? – Меня начинает трясти от злости. Потому что он мямлит и явно не хочет отвечать. Мнется, опускает глаза, трет подбородок…

– Не знаю. Вроде домой уехал.

– Домой? Ты меня за дуру держишь? Егор, сегодня в три часа должна была состояться важная встреча. Но уже седьмой час, и ваши гости явно давно разошлись. Демид не берет трубку, а из офиса он выходит в семь. Где он? Не ври мне!

С Егором я знакома лет десять. Женился недавно. Его свадьбу я же и организовала. Как подарок хорошему другу. С его женой дружу. И вот он стоит напротив меня и лжет.

– В конференц-зале… – наконец отвечает он нехотя и ерошит волосы. – Меня честно уже задолбало то, что он держит тебя за дуру. Пусть он мне дорог, но и ты бесценна.

Эти слова меня не успокаивают. Наоборот: вызывают тревогу, заставляют сердце колотиться, а ладони – влажнеть.

– Где? Где этот зал? – спрашиваю глухо.

– Направо до конца, слева первый кабинет.

Не сказав ни слова, стуча каблуками иду именно туда. Остановившись у двери, тяжело сглатываю, чувствуя неладное. Сжав ручку, тяну ее вниз. Захожу и… застываю, ощущая, как подгибаются колени. Увиденное выбивает весь воздух из лёгких.

Стон за стоном вырывается из горла моего мужа. Запрокинув голову, он расслабленно сидит в кресле. Брюки спущены, а между его бедер на коленях стоит какая-то брюнетка. Она что-то шепчет, а он, положив руку на ее голову, нажимает, углубляясь в ее рот.

Смотрю на эту картину, и становится противно. Господи боже мой… я будто порно смотрю!

Ещё пару часов назад обвиняла какого-то мужика в том, что он не видит очевидных вещей. Того, как его любимая наставляет ему рога. А мой муж, оказывается, давно мне их наставил, а я даже не почувствовала.

– Демид, – выдавливаю онемевшими губами.

Но муж умудряется услышать и даже отталкивает от себя девицу. Та падает на пятую точку, ахает, вытирает рот. На меня не смотрит, явно поняв, кто стоит у двери.

– Марина! Что ты здесь делаешь?! Кто тебя сюда впустил?!

– Я… должна была просить разрешения?

Буквально кожей ощущаю, как мой брак трещит по швам. Это конец.

Стояк у мужа дыбом. Он тянет штаны наверх. Девица поднимается, идёт к окну и поправляет кофту. Прячет грудь, которая торчала из бюстгальтера. Она приглаживает волосы, но ко мне не поворачивается. На ней мини-юбка и белая блузка, и сейчас девица успешно демонстрирует мне свою задницу, будто хочет этим что-то сказать.

– Как ты мог, Демид? Мы столько лет вместе!

– И что, Марин? Ну получилось так! Нравится она мне. – Он кивает на девушку, а та, расправив плечи, наконец поворачивается ко мне.

Я вижу ее лицо. И это очередной шок.

Это та самая клиентка, свадьбу которой мы сегодня обсуждали в моем офисе! Она торжественно ухмыляется и выгибает брови. А я-то все думала, на кого она променяла своего обеспеченного мужика…

– Сколько ей лет? Двадцать два?

– Да, свеженькая. Энергии вагон! Устраивает меня по полной! Не как ты… – добивает Демид каждым словом, унижая меня перед этой проституткой.

– Ты же понимаешь, что измену не прощают? Какой бы она ни была…

– А кто у тебя прощения просил? Хочешь уйти – уходи. – Муж равнодушно пожимает плечами. Смотрит безразлично, убивая своей жестокостью.

Потом подходит к девице и обнимает ее за талию.

– Сегодня я обговаривала ее свадьбу с другим мужиком. Несколько часов назад она точно так же в моем кабинете сосалась с ним. Тебя такая устраивает? Окей, Демид… Выбор за тобой, и ты его сделал. Выбрал себе легкодоступную шлюшку. Запомни: нас больше нет. И никогда не будет. Я сегодня же уйду из дома! Вместе с сыном!

## Глава 2

Все как в дурном кино, где я играю главную роль. Только там отснятый кадр заканчивается, и актеры возвращаются к обычной жизни, а я петляю по улицам города, где мой ад следует за мной по пятам и делает больно в самом центре души.

Оставив машину во дворе, я вбегаю в дом, мельком взглянув на часы, которые показывают половину восьмого вечера. Скинув обувь, мчусь на второй этаж.

«Ни минуты больше не проведу в этом доме», – даю установку сама себе.

От одной мысли об увиденном я покрываюсь липким потом, и вся грязь прикосновений мужа к другой словно проступает наружу.

В таком состоянии я забываю о том, что внизу наша домработница тетя Яна готовит ужин или уже ждет к столу. На самом деле она давно наш друг и член семьи. А десять лет назад, когда отец Демида бросил свекровь и укатил куда-то строить свою личную жизнь, сделав все это очень некрасиво и со скандалом, она переехала жить к нам.

Дом большой, а Аллу Николаевну я люблю как родную мать. Они с тетей Яной стали лучшими подругами, а в моей жизни появился еще один человек, который дарит тепло и кормит вкуснейшими ужинами.

– Мариша? – слышится голос Яны Мирославовны еще на лестнице, затем становится все ближе. – Мари…

Она застает момент, когда я вытаскиваю из гардеробной чемоданы и открываю их так резко, что пластиковые крышки бьются о паркет, создавая шум.

– Марина! – шокированный возглас заставляет меня остановиться и посмотреть на женщину, застывшую на пороге

– Добрый вечер, теть Ян. Вы простите за шум, случайно вышло.

Становится стыдно, но в голове сейчас мало разумных и рациональных мыслей. Более того, она начинает болеть и кружиться.

– Марин, а ты чего? – Она указывает на чемодан в моих ногах. – Я ужин приготовила… Слышу кто-то бежит, глядь, а это ты. Зову – не отвечаешь… Случилось чего?

Такой простой вопрос, но простого ответа быть не может.

– Яна, это Марина? – Теперь к нам поднимается свекровь, и я понимаю, что вопросов станет больше.

Как и тетя Яна, мать Демида застывает на входе в комнату.

– Марина? Дочка, а… – Ее руки взмывают вверх и опускаются на грудь – любимый жест. – Что это… командировка? Заказ выездной?

Я сжимаю переносицу и закрываю глаза. Мне бы хотелось подыскать слова, чтобы правильно преподнести все то, что натворил муж. В конце концов, я умею писать замечательные речи. Но сейчас, стоя у пропасти буквально на носочках, я и двух слов связать не могу.

Но и оттягивать неизбежное нет никакого смысла. Поэтому я поднимаю глаза на обеих женщин, хотя больше, конечно, обращаюсь к Алле Николаевне.

– Демид мне изменяет, поэтому я… – Последний рывок, где я облекаю в слова все мысли, становится сложным, потому что двадцать лет – это половина жизни, так просто не выбросишь и не забудешь. – Я ухожу.

Обе женщины вздыхают. Причитают по очереди «О господи», а я ухожу в гардеробную и вытаскиваю первую партию своих вещей.

Когда возвращаюсь в спальню, мама мужа и домработница уже сидят на диване и наблюдают за мной. Я знаю, что им тяжело. Мне тоже. Полжизни не уложить в два небольших чемодана.

Я и не пытаюсь. Складываю вещи аккуратно, потому что привыкла к дорогой одежде и мять ее не хочу. Цену деньгам я прекрасно знаю.

– Как же так? – первой задается вопросом свекровь.

Я даже знаю, о чем она думает, учитывая, как уходил свекор.

– Марина, ну погоди, прошу… – Она оказывается за моей спиной и, поглаживая по плечу, просит остановиться.

Теплое прикосновение ее руки буквально тормозит меня, и все вокруг замирает.

– Давай поговорим, дочка. Ну нельзя же так… – Она подводит меня к другой стороне кровати и садится вместе со мной.

– Я не понимаю, Алла Николаевна. Правда не понимаю ничего, – говорю уставшим голосом, немного ссутулившись. – Зачем он так?

– Я – тем более. Ты… Как ты узнала-то, Марина? Сказал кто?

– Если бы! – Я горько усмехаюсь и запрокидываю голову, чтобы не позволить слезам пролиться.

– Если сказали, то послушай меня, как мама тебе совет даю: лучше поговорить. Как бы ни было больно, девочка моя, но лучше все обсудить и понять, что к чему. Ты сломаешь за секунду, а строила двадцать лет общими усилиями. Ты женщина не скандальная, но высказать все надо. Чтобы такие слухи даже не поднимались больше. Как муж и отец, он должен пресекать подобное.

Конечно, она хочет верить в то, что сама говорит.

– Ну не мог Демид с тобой так обойтись. Такая любовь… дар божий, Марина. Кто угодно, но не мой сын. Он за свою семью любого в грязь положит. Да ты вспомни, как он за тебя по молодости! – Она издает смешок.

– Согласна с Аллой, – вмешивается тетя Яна. – Сейчас завистников – пруд пруди. Куда ни глянь, деньги у них в глазах да чужая жизнь. Охотниц этих, бесстыдниц, ой как много. Поэтому не надо им добровольно мужа отдавать. У вас вон дом какой! Бизнес у обоих… сами же выстроили все. Сына вырастили. Уже и он мужчиной стать успел. Через пару лет жениться надумает.

При мысли о Демьяне сердце и вовсе рвется на части. Он всегда брал отца в пример. С самого детства только и слышали: «Вырасту и буду как папа». А теперь я думаю: уж лучше не надо.

– Послушайте… – Я сглатываю неприятную горечь, беру ладони свекрови в свои и говорю как есть, нет смысла подогревать их иллюзии: – Это не слухи, не домыслы и… вообще ничего такого. Если бы я просто услышала или СМС прочла, то пришла бы поговорить с ним в первую очередь, а не вещи собирать. Но все гораздо хуже…

Они делают такой же короткий вдох, как и я, прежде чем сказать правду:

– Я сама все видела. И это не было игрой воображения.

От шока свекровь не знает, что сказать, а я пока не готова успокаивать еще и ее. Самой до спокойствия далеко, хоть и выгляжу со стороны собранной.

– Яна Мирославовна, если вас не затруднит, вы не могли бы и вещи Демьяна помочь собрать?

На этих словах свекровь отмирает и смотрит на меня почти испуганно.

– Господи… Марина… Но это же не может быть правдой! Демид отца проклинал и еще долго отказывался с ним общаться, а тут взять и сделать то же самое с вами?

– Я помню, как это было, но я говорю то, что есть.

Поднимаюсь и, обойдя кровать, снова принимаюсь складывать вещи и убирать их в чемодан.

– Марина, ну погоди… Нужно же как-то поговорить спокойно, обсудить все… Не выход – вот так уходить в ночь.

– Алла Николаевна, я увидела достаточно, да и услышала тоже. Поймите меня правильно, но так нельзя.

Уложив в первый чемодан почти всю партию, я иду за второй. В этот момент свекровь встает и вытаскивает телефон.

– Нет уж, он мне ответит сам. Я ему сейчас устрою!

Она прикладывает к уху мобильный, и я могу слышать только ее, а не то, что отвечает ей мой муж. На самом деле, это все так противно, что я бы предпочла какое-то время и вовсе не слышать Демида. Да и не видеть тоже.

– Сын! Что творится? Почему Марина уходит из дома, а ты где-то ходишь?.. Немедленно скажи, что ты сделал?.. – Все, что долетает до моего слуха – это крик. Крик моего мужа. – Бесстыдник!

Она сбрасывает вызов и, пылая от ярости, ставит руки по бокам, тяжело дыша.

Мы сталкиваемся взглядом и в ту же секунду отводим глаза.

– Ты погоди. Погоди уходить. Пусть приедет. Говорит, уже в пути. Пусть скажет, как опустился до такой низости, чтобы тащить грязь в дом, как отец. За все ответит. Уж не думала, что мой сын поступит так же…

Алла Николаевна подходит ко мне и накрывает руку своей трясущейся ладонью.

– Подожди чуть-чуть, дочка? И… если у него там чувства взыграли к какой-то пигалице, то пусть сам уходит. Подавай на развод, даже помогу тебе с этим, слышишь?

Я вздыхаю и пытаюсь как можно мягче ей улыбнуться.

– Нет… я ухожу в любом случае. Разумеется, мы поговорим, и не раз, но сейчас, в данную секунду, я хочу уйти. Я должна…

Вспоминаю, где лежат ключи от нашей городской квартиры, которую мы купили не так давно в качестве инвестиции. Хорошо, она полностью меблирована. И ремонт сделан по высшему уровню.

Застегнув оба чемодана, я вытягиваю ручки и прохожу мимо обеих дорогих сердцу женщин. Останавливаюсь на пороге, чтобы сказать им, где собираюсь жить, и внезапно лицом к лицу сталкиваюсь с сыном, который заходит в комнату.

– Мам… – Он замолкает, увидев чемоданы. – Это что ещё такое?

– Я ухожу. Ты идёшь со мной, Демьян.

– Но куда?

– Туда, где нет и не будет твоего отца.

## Глава 3

– Что за бред, мам?

Сын смотрит с недоумением. А мне сейчас так не хочется объяснять ему все по второму кругу. Обернувшись к свекрови, вздыхаю. Потому что мне очень плохо. Хочется скорее сбежать из этого дома. Из дома, где я жила последние двадцать лет. Из этой спальни, где я каждый божий день ложилась в одну постель с казалось бы с любящим мужем.

– Так надо, Демьян.

– Вы что, поссорились с папой? – Он выгибает бровь, вцепившись в мой локоть. – И это повод собирать шмотки и съезжать? Мам, ты серьезно? Третий десяток пошел, как вы вместе. Ну что между вами произошло, что ты на такое решилась? Детский сад какой-то, честное слово.

– Это не просто ссора, Демьян. – Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в глаза сына. – Не просто ссора, понимаешь? Это конец брака, который, как ты выразился, шел на третий десяток… Но казалось, что твоему отцу на старости лет нужны молоденькие девушки.

Сын хмурится. Между его бровями образовывается складка. Кажется, он наконец понимает, что я имею в виду. Кивает.

– Девушки? Ты шутишь, мам? Ну, папа, конечно, не старик. Видный мужик, при деньгах. Да и ухаживает за собой как надо. Неудивительно, что бабы по нему тащатся. Но я не думаю, что они отцу нужны.

Крепко сжав ручки чемоданов, чтобы сын не вырвал их у меня из рук, выхожу из помещения, стены которого начинают давить. Шаги быстрые и решительные, но внутри все дрожит от ярости и обиды. Направляюсь к лестнице, стараясь не думать о том, что я сегодня увидела собственными глазами.

Эхо моих шагов разносится по пустому коридору и действует на оголенные нервы так, что хочется взяться за голову и закричать. Может, отпустит… Может, смогу выпустить злость и хоть на какое-то мгновение взглянуть на ситуацию трезво? Мысли превратились в кашу, сердце разорвалось в клочья. Душа вдребезги.

Как он мог? Господи, ну как?

Двадцать лет вместе, а он изменил мне? Мы строили планы, мечтали о будущем. Так хочется, чтобы это был всего лишь кошмарный сон, и я рано или поздно проснусь! Но нет, это реальность, и каждый мой шаг только подтверждает это.

Муж, который ухаживал за мной… Ещё пару дней назад обнимал, целовал и говорил, как сильно любит меня… сегодня показывал свое «достоинство» другой и позволял ей ласкать его. Смотрел на нее так, как давно не смотрел на меня. Унизил меня перед ней. Я буквально ощутила себя тряпкой.

Я же ему этого не прощу…

Касаюсь перил, чувствуя холодный металл, который ощущается, как заряд электричества. В голове стучит только одна мысль: предательство. Я не ожидала удара в спину. Муж, который обещал быть со мной всегда, до последнего вздоха, сейчас оказался в объятиях другой. В том долбаном кабинете, по ту сторону жизни, которую мы строили вместе.

Картина, где та девица стояла перед Демидом на коленях, пробегает перед глазами, и меня словно разрывает на части.

Неужели так просто было разрушить все, что мы создали? Неужели совесть не дрогнула? Я на мгновение останавливаюсь, чтобы прийти в себя, но слова «предательство» и «разочарование» снова накрывают меня ледяной волной. Чемоданы, которые я тащу за собой, становятся все тяжелее, но я продолжаю идти.

– Мам, да подожди ты! – останавливает сын уже в гостиной. – Да куда ты собралась, а? Может, расскажешь, что вообще произошло? Я как в танке, честное слово! Ба! – Он поворачивается к бабушке. – Ты-то хоть знаешь? Введите меня наконец в курс дела!

Свекровь кусает нижнюю губу, но не говорит ни слова. Вместе с ней и тетя Яна. Тоже расстроенная, она смотрит на меня. Я уверена: будь ее воля, она сейчас прижалась бы ко мне и не отпустила. Так сильно любит меня и чувствует мою боль.

– Демьян, родной, – сдавленно говорит свекровь, подходя к внуку. Она обнимает его за талию и кладет голову на его грудь. – Твой отец променял мать на другую.

– Да ну! Что за бред? Очередные сенсации СМИ? И вы в этот бред верите? Мам, ты же знаешь, что у отца много конкурентов. И каждый метит в самое больное – в семью…

– Какие, к черту, конкуренты, Демьян? Его никто не заставлял закрываться в кабинете и заниматься… – Резко замолчав, несусь в двери. Нечего тут истерику устраивать. Сын по-любому мне не поверит.

– Сцены ревности на старости лет, – говорит сын со смешком. – Блин, вам скоро внуков растить, а вы…

– Вот именно! Нам внуков пора растить, но мой муж теперь ходит по молодым девицам, которые охотятся за его деньгами! В том-то и дело, что он не видит очевидных вещей!

– Мам, он взрослый мужик. И совершенно не такой глупый, как ты хочешь показать.

Свекровь ахает, а меня убивает догадка.

– Ты знал? Знал, да, Демьян? Отвечай! – Отпустив ручки чемоданов, подхожу к сыну и смотрю в упор, жду ответа. Но он молчит, сжав губы в тонкую линию. – С кем я разговариваю? Ты знал, что твой отец наставил мне рога?

– Мариночка, я тебя умоляю… Не говори так, дочка, – плачет тетя Яна.

– Нет, конечно! Это бред! Я не верю!

На глазах наворачиваются слезы. Я чувствую себя так, словно стою у края пропасти. Вот-вот упаду туда, откуда невозможно выбраться. Мне больно. Адски больно.

Обуваюсь и беру сумку со шкафа.

– Ну мам!

Открываю дверь и… сталкиваюсь с Демидом. Он в одном костюме, видимо, пальто где-то оставил. Кажется, после горячей стены с той шлюхой ему до сих пор жарко.

– Куда это ты собралась? – рычит муж, преградив мне путь.

– Туда, где тебя не будет! – зло выплевываю я. – Пойдем, Демьян?

Глядя на отца, сын меняется в лице. Кажется, он все понимает. От Демида на расстоянии несет чужими женскими духами. Это не тот парфюм, который использую я. Я такое сладкое не люблю, меня тошнит…

До Демьяна наконец доходит, что я не истерила на ровном месте. Что я была права…

– Мам, ну что ты, в самом деле! Ну бывает такое, да! Понравилась папе другая. Ну переспал он с ней. И что? Ты же родная, ты его семья. А она… ну так, для тела. Для здоровья!

Что? Это какой-то сон? Я же не ослышалась?

Устремляю на сына ошарашенный взгляд, а потом перевожу его на хитро ухмыляющегося мужа. Что он такого сделал, что Демьян начал так говорить?

– Ведь прав, – пожимает плечами супруг. – Демьян с тобой не пойдет, Марина.

– Сын, ты в своем уме?

– Мам, перестань драматизировать. И давай не устраивать истерику, – требует он.

– Поддерживай отца, сынок. Но когда поймешь свою ошибку… будет поздно. Я всегда считала, что за моей спиной горой стоят двое мужчин, а они оказались предателями.

– Подожди, Марин! Пожалуйста! – спохватывается свекровь. – Демид, Демьян! Вы совсем с ума сошли? Что вы несёте? Сын, как ты мог? После всего, что сделал твой отец… После того, как ты узнал, что он променял меня на другую… Ты решил пойти по его стопам? Как так? Когда ты успел стать таким лицемером?

Демид отшатывается. Лицо становится каменным, глаза не выражают эмоций. Он зло смотрит на свою мать. Ни капли раскаяния или сожаления.

– Мам, выбирай выражения, – спокойно проговаривает сквозь стиснутые зубы. – И не сравнивай меня с отцом, Окей? Мы совершенно разные.

– Разные в чем, интересно? Зато я могу сказать, в чем вы одинаковые! В том, что думаете не той головой!

Она повышает голос. Я впервые вижу, чтобы свекровь разговаривала с сыном таким тоном. Плачет, кричит, тычет пальцем ему в грудь.

– Мне стыдно! Стыдно, что мой единственный сын докатился до такого! Я бы, наверное, поняла, если бы Марина не уделяла тебе времени, не ухаживала за тобой, ездила в бесконечные командировки! Вообще тобой не интересовалась и не была любящей и верной женой! Но она именно такая, о какой мечтает каждый мужчина. Нормальный мужчина! – делает она акцент на последних словах.

Впервые они ссорятся. Впервые я вижу, что свекровь смотрит на Демида не с любовью, а с разочарованием и даже ненавистью.

– Блин, ну вы тут истерике, – вклинивается сын.

Бросив на него обиженный взгляд, сжимаю ручки чемоданов и наконец выхожу из дома.

– Ты не пойдешь за ней? – слышу крик Аллы Николаевны.

Почти бегу к своей машине. Открыв багажник, запихиваю туда чемоданы. В кармане вибрирует телефон.

– Марина. – Муж оказывается рядом, не дает сесть за руль. – И куда ты несешься? Ну получилось так!

Я зло усмехаюсь.

– Пусть получается и дальше. Отпусти меня! – рычу.

– Куда ты едешь?

Смотрю на экран мобильного. Там высвечивается имя отца и его фотография.

– Понятно, – делает Демид свои выводы.

В несколько метрах от нас за нами наблюдает сын. Еще один предатель. Поймав мой взгляд, взъерошивает волосы.

– Катись к своей любовнице, Демид. Живи как хочешь. Но уже без меня.

## Глава 4

– Подвинься, – прошу мужа, потому что он мешает открыть дверь автомобиля. Но он упрямо остается на месте и продолжает смотреть на меня. – Демид… – повышаю голос.

– Почему ты упираешься, Марин?

Вопрос настолько нелепый и почти невинный, что мне хочется смеяться, но я лишь закатываю глаза.

– Действительно, причин же нет. Уйди, говорю! – Хватаюсь за ручку и дергаю, надеясь, что он одумается и наконец перестанет притворяться идиотом. – Мне надоел этот разговор.

Однако муж словно не слышит, продолжая говорить:

– Думаешь, это так просто, да? Захотела и развелась?

– Вот адвокаты этим и займутся. А у меня работа есть. Бегать за тобой и заявления таскать на подпись не собираюсь.

– Марина, алё! – Он щелкает перед моим лицом пальцами, но я бью по его руке. – Тут твои принципы не работают. Я же не отрицаю того, что случилось. Ну есть у меня интрижка. Думаешь, не бывает такого в других семьях?

Сам факт его слов, то, как он эту грязь приравнивает к норме, морально угнетает. Будто кто-то вычеркнул адекватность из его понимания и оставил лишь бред, которым он сейчас козыряет.

– Слушай… – Я заставляю себя говорить спокойно, так как уже нахожусь на грани, что мне совершенно не свойственно. – Я тебя поняла. Ты хочешь иметь потаскушек, тащить их в дом и в свою постель. У тебя появился какой-то там комплекс после сорока, окей. Демид, это твое право, оно у тебя почти законное. Но для начала – развод, а не наоборот.

– Опять за свое.

– И опять, и снова. Двадцать лет супружеской жизни ради такого унижения? Хреновая плата, я тебе скажу. Выставил меня не пойми кем, высмеял… – Я запинаюсь от злости, вспомнив, как стояла там перед ним и той девкой. – Поэтому катись к черту, но сделай так, чтобы я в этом не участвовала. Поставь штамп и топай на все четыре стороны. Слабо было прийти и попросить развода, и лишь потом лезть в трусы к той шлюхе?

– А я и не хотел разводиться.

– Как удобно думать лишь о себе!

– И она не шлюха.

– О, давай поговорим о морали? Ты серьезно веришь в то, что говоришь? Нашел божий одуванчик, а я тут, выходит, зло? Эта дрянь несколько дней подряд выносит мне мозг организацией свадьбы, только с другим «котиком». – Я делаю акцент на этих пошлых словах.

– Господи… – Демид сует руки в карманы и запрокидывает голову к небу, изображая вселенскую усталость. – Марин, ну большего бреда я не слышал.

– А ты и не слышишь. Я бы удивилась, услышь ты меня сейчас.

– Знаешь, я думал, что ты скажешь нечто подобное, но твоей фантазии можно только позавидовать. И как все у тебя совпало! И пришла она именно к тебе, у нас ведь в миллионнике нет других свадебных организаторов. Марин, не смеши.

Нервы наконец сдают, и я начинаю хохотать и от его слепоты, и общей нелепости ситуации.

– Стой, – выставляю руку, все еще посмеиваясь. – Хочешь сказать, я выдумала все про эту дешевку и жениха из-за тебя? Чтобы вас рассорить и… И что? Себе забрать? Алё! – Я щелкаю перед его лицом, намерено дерзко возвращая жест. – Нет, Демид. Твое личное дело, купаться ли в этой грязи добровольно. Что касается меня – увольте. Мы разводимся, и на этом все. Считай мои попытки открыть тебе глаза прощальным подарком. А развод обсуждению не подлежит.

Он, злится, щурится, крылья носа раздуваются. Демид делает шаг ко мне и хватает за локоть, причиняя легкую боль.

– Быстро отпустил! – Я вцепляюсь в его кисть и пытаюсь отодрать от себя.

– Тебе что, совсем плевать на наш брак? – Голос грубый и натурально злой, не говоря уже о пылающих гневом глазах и неровном дыхании. – Думаешь, это так легко: увидела с другой и побежала на развод подавать?

– Одному из нас было гораздо легче, когда он там пользовал другую, – отвечаю я, но Демид спешит меня перебить:

– А как же твоя любовь, о которой ты тут постоянно твердила? Куда она делась, а?

– Моя любовь была в нашем браке единственным связующим звеном, – шиплю я и дергаюсь, вырывая-таки локоть. – А умерла она, когда между твоих ног начала резвиться та шлюха. Ты бы подумал о том, что до тебя она, возможно, стояла на коленях перед другим мужиком. А потом лезла целовать своим поганым ртом тебя.

Морщусь от отвращения и картинок перед глазами. Как подумаю, что эта скотина приходила домой и лезла ко мне своими грязными губами…

За своими эмоциями не замечаю, как Демид выходит из себя. Одумываюсь, когда он, схватив меня за плечи, начинает трясти.

– Ма-ри-на! – почти орет он, но тут вмешивается сын.

– Па, хватит! – Он отрывает от меня отца и отправляет в сторону. – Маме остыть надо. И тебе тоже. Иди в дом, потом поговорите.

Демид оборачивается и прожигает меня злым взглядом. Я знатно его вывела из себя, но ни о чем не жалею.

Сын перекрывает отцу обзор, и я стараюсь прийти в себя.

– Мам… – зовет Демьян привычным голосом.

Материнское сердце замирает, но его слова снова причиняют боль.

– Слушай, ну в самом деле. Устроили тут. Папа ошибся. Видно же, что раскаивается и больше такого не допустит. А ты разобиделась вдруг.

– Сын, я очень не хочу объяснять тебе, что такое предательство. И искренне не понимаю, почему ты так легко поддерживаешь отца. Почему принимаешь сторону предателя, оставляя меня в одиночестве?

– Ну ты опять в драму играешь. – Он закатывает глаза.

– Знаешь, как бывает: в машине водитель и преступник. Один просто за рулем, второй совершает преступление, а перед законом виноваты оба. Ты сейчас такой же преступник. Отец совершил, а ты за ним. Вы оба предатели.

– Короче, понятно. – Сын кивает и отходит, позволяя мне наконец-то сесть в машину.

– Твой отец спросил – как я без него, а у меня язык не поворачивается спросить то же самое у тебя.

От его молчаливого взгляда все внутри обрывается. Чтобы не расплакаться, я сажусь завожу автомобиль и уезжаю.

Отъехав от дома на приличное расстояние, останавливаюсь на первом светофоре. Слезы льются сами собой. Горечь и боль тисками сжимают сердце, когда я раз за разом вспоминаю предательство мужа.

Видит бог, я его любила. Люблю и сейчас, просто теперь смотрю на наш брак через искривлённую призму его измены. Но что действительно заставило меня плакать, так это сын. Вспоминаю его маленьким.

– Мама, мама! – Демьян бежит ко мне и подпрыгивает от нетерпения, пока я его выслушаю.

– Что, сынок? – Я выставляю на стол панкейки и с улыбкой смотрю на своего четырехлетнего сорванца.

– Папа сказал, что я мужчина! И когда его нет дома, я главный защитник семьи!

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я защитник! – Сын выставляет худые руки и напрягает бицепсы, показывая силу. При этом весь светится от гордости. – Видишь?

– Вижу, и теперь мне совсем не страшно.

Картинки прошлого мелькают перед глазами, и я искренне не понимаю, как из того мальчика вырос парень, что так жестоко предает меня, лишая надежды на защиту и нужность.

Этот удар оказался слишком жестоким.

Мобильный снова оживает. Стерев с лица слезы, я отвечаю.

– Да, пап? – Стараюсь говорить спокойно и не выдавать расстроенных чувств.

– Ну наконец-то, Марина.

– Я в дороге. Не сразу услышала, что ты звонил. В чем дело?

– Мама в больнице.

– Что с ней? – утточняю, страшась услышать ответ, а сердце колотится как ненормальное.

– Давление.

– Снова?

– Да. Плохо ей.

– В какой вы больнице?

– В первой городской.

– Хорошо. Буду минут через пятнадцать.

Припарковав автомобиль, вылетаю из него и мчусь в больницу. Отец сидит у палаты, врач проводит осмотр мамы.

– Ну как ты, папуль? – Я обнимаю его и сажусь рядом.

– Жду вот. Долго-то так почему?

– Ну пап… Успокойся.

– Спокоен. А ты чего в дороге была в такое время?

– Вопросы решала по поводу свадьбы клиентов, – отмахиваюсь и лгу, не придумав ничего иного. Тут не до моей личной жизни.

Больше он не говорит, только берет мою руку и сжимает, ожидая врача.

В целом ничего нового нам не говорят. Давление у мамы приходится поддерживать в норме, но порой случается и так, что она оказывается в больнице. Тогда приходится менять препараты.

После разговора с врачом нам позволяют пройти к ней. Мама недовольна, это сразу понятно.

– И Маринку притащил, Женя.

– Тише ты, не ругайся. – Папа с улыбкой садится рядом и берет ее ладонь. Сжимает в своих больших руках и гладит.

– Напугала ты нас, мам. – Я опускаюсь по другую сторону ее кровати.

– Ну ладно вам, пугаетесь. Чуть давление скакнуло, а вы сразу в панику. Здоровья вагон.

Хоть и возмущается, а видно по лицу, как млеет от поглаживаний и папиного внимания, как ей приятно, что мы с ним сейчас рядом.

Маму оставляют на ночь в палате. Папа отказывается ехать домой, и я в итоге обнимаю обоих родителей и уезжаю.

Въезжаю на закрытую парковку, потому что квартира в элитном районе с идеальной инфраструктурой, и паркуюсь на свободном месте. Не выходя из машины, ищу в сумочке ключи, боясь, что могла забыть. Нахожу и радуюсь: видимо, на автомате схватила их, когда уходила из дома.

– Слава богу, – бормочу себе под нос и ставлю автомобиль на сигнализацию.

Лифт поднимает меня на пятнадцатый этаж. Останавливаюсь у двери и открываю. Войдя, чувствую странный аромат. Такой приторно-сладкий, что становится дурно от узнаваемости. Да только поверить в это ну очень сложно.

Правда, пока я не опускаю глаза к обувной полке и не замечаю там туфли, а на крючке вешалки – кожаную куртку.

– Это еще что за дела? – Я хмурюсь и, оставив свою обувь на входе, чтобы не портить дорогой паркет, прохожу по длинному коридору прямо к шуму… из ванной.

Открываю дверь и вижу уже знакомую девицу. Только сейчас она полуголая и после душе.

– Какого черта? – ругаюсь я и таращусь на нее в дичайшем шоке.

## Глава 5

Меня трясет. Такие необъяснимые ощущения… хочется закричать, схватить ее за волосы и выкинуть отсюда, как мешок мусора. Но почему-то я стою на месте как вкопанная, не в силах оторвать глаз от ее идеального тела. Да, фигура как у модели, талия тонкая, длинные волосы чуть ли не до задницы. Смотрю и не могу забыть слова мужа, что она ему нравится.

Вода стекает по её коже. Девица не замечает меня, напевает что-то себе под нос, берет шампунь и выжимает на ладонь. Сердце буквально замирает. Меня накрывает смесью боли от предательства и ярости. Это комом поднимается в груди и не позволяет дышать.

Я думаю о времени, которое мы с Демидом провели вместе. О доверии, о любви, в которой еще недавно друг другу признавались. И от собственной глупости становится противно.

Боже, какая же я дура.

Муж смотрел мне в глаза, обнимал, заправлял волосы за ухо и, глядя прямо в лицо, врал, говоря, как безумно любит меня. А сейчас… Сейчас в нашей квартире живет его любовница. Зачем он ее сюда притащил? И почему так хотел знать, куда я уезжаю?

Догадка бьет прямо в сердце. Разрывает его в клочья. Демид увидел на экране имя моего отца и подумал, что я уезжаю к родителям. Знал бы, что приеду сюда, наверное, предупредил бы эту сучку, чтобы исчезла из квартиры.

Как он мог? Эта мысль бесконечно крутится в голове, хотя я пытаюсь ее отогнать. Он же знал, как я люблю эту квартиру, каждую деталь интерьера. Все для этого жилья выбирала и покупала я. А сейчас в моей с любовью обставленной ванной комнате плещется эта тварь! Так, будто это её дом.

Пульс бьёт по мозгам. В ушах звенит. Здравые мысли исчезают, будто по щелчку пальцев. Эмоции накрывают меня волной – от слез до ярости. Я хочу закричать, выругаться, но вместо этого остаюсь на месте, парализованная шоком. Нет, я не была готова к этому. К такому повороту.

Девушка домывает волосы, а потом открывает глаза и видит меня в отражении зеркала. Вскрикивает и прикрывает ладонями сиськи, смотрит на меня ошарашенным взглядом. Я же дерзко вздергиваю подбородок. Судя по тому, как бегают ее темные глаза, она напугана. И понимает, что я в буквальном смысле на грани.

– Какого черта ты делаешь в моей квартире? – рычу.

Она выходит из душевой кабины, хватает со спинки стула махровый халат и закутывается в него. Мой халат, между прочим! Тварь бесстыжая!

– А как ты думаешь, Марина? Без ключей уж не зашла бы, да? Так что я тут с позволения хозяина этой квартиры. И тебя в ней точно не должно быть!

– Меня? – От возмущения меня колотит. Бьёт мелкой дрожью. – Ты что, сука, себе позволяешь, а? Кто ты такая, чтобы лезть в мою квартиру, еще и права качать? Вести себя так самодовольно? Кто ты, мать твою?

– Послушай, а? – Она достает из шкафа фен, чтобы высушить волосы. Действует так, будто находится тут не впервые.

Конечно не впервые! Новая зубная щётка, несколько парфюмов на полочке, кремы… Как давно она тут? Сколько времени трахается с моим мужем?

– Что тебя слушать? Вали вон отсюда, пока я тебя сама не выкинула! Вон! – Я повышаю голос, тыча пальцем в сторону прихожей.

– Я? Марина, это тебе надо уйти. Не ты меня сюда привела, не тебе и выгонять!

От ее дерзости сводит зубы – до такой степени я их стискиваю. Демид… Как же ты меня растоптал! Как же унизил! Как мог привезти сюда эту тварь? Да у нее ж на лице написано, что она каждый божий день спит с разными мужчинами! Сначала тот несчастный, которого она за нос крутит… якобы жених. Теперь Демид. Как же эта продажная баба умудряется так ослепить их?

Она включает фен и начинает сушить волосы. Выводит меня из себя своей самоуверенностью. Неужели думает, что это сойдёт ей с рук? Я же ее уничтожу.

Захожу в ванную и, сжав шнурок фена, тяну на себя. Резко, так что девка ахает и роняет его.

– Вон отсюда! – кричу на нее. – И да, я сейчас же позвоню твоему любимому жениху и скажу, чтобы он приехал за тобой.

Вытаскиваю из кармана телефон и кручу перед ее лицом. Заходить в контакты не спешу. Если я хочу поставить эту тварь на место, в первую очередь мне нужны доказательства. И незаметно включенная на сотовом камера мне их даст.

– Что? Думаешь, он тебе поверит, дура старая? Да кто ты такая, а? Да я любого с ума сведу! Я же молоденькая такая. – Она крутится вокруг своей оси, демонстрируя вываливающуюся из выреза халата грудь, и самодовольно ухмыляется. – Фигура как надо. Умею все! А ты… – Она рассматривает меня и кривит ботоксные губы.

– Ну да, ты высший класс, я это поняла. Где ты высшее образование получала? В школе минета? Я же видела, как ты умело сосала моему мужу! А с женихом как? Он тебя не устраивает, что ли? Зато ты его ещё как, раз под венец тебя затащить хочет, несмотря на твои выходки! Что тебе в нем не хватило, что ты к чужим мужьям лезешь, Алевтина?

– Зачем мне жених, который живет на отцовские деньги? – смеется она, поправляя выпавшую влажную прядь за ухо. – А Демид – то, что мне надо. При деньгах, бизнес поднимается с каждым днём. Самоуверенный, сильный, красивый! И да, ты ему вообще не пара! Он тебя не любит! Только меня, слышишь? А я – его!

– Ну, окей. Согласна с тобой. Сегодня у жениха бабки есть, а завтра может и не быть. Сегодня его папаша спонсирует, завтра перестанет. Так почему бы не порвать с ним? Зачем рядом держишь, если не нужен?

– Потому что он пообещал сеть магазинов на меня переписать. Это будет свадебный подарок сыну от его отца, – признается Алевтина.

У меня чуть челюсть не отпадает. Боже мой! Какая сучка, а! Вся ее жизнь – сплошная игра ради денег!

Я не удивляюсь. Ничуть. Стараюсь держать телефон так, чтобы ее кукольное личико было идеально видно. Красивая, да. И в каком-то смысле этого слова – умная. Вон как нескольким мужикам сразу мозги пудрит. Получается замечательно. Значит, будущее у нее будет просто огонь.

Ага, будет. Я буду не я, если не покажу всем ее истинное лицо. Всему свое время.

Я не сучка. Ни разу! Но тот, кто меня унижает, обязательно получит по заслугам. И это относится ко всем. Даже родного сына я пока прощать не собираюсь. Своими словами он словно нож мне в спину воткнул.

– А как ты с ним потом разведешься, Алевтина? Повод уже придумала? Не думаю, что он тебя просто так отпустит. Артем Сергеевич разве настолько глупый человек?

Эта девчонка настолько уверена в себе, что сейчас без угрызений совести выкладывает мне свои планы. Я ей ни разу не подруга, но чтобы выставить себя самой «умной», она рассказывает все. С каждым ее словом у меня крепнет ощущение, что эта сучка действительно способна на все. Даже на преступление. Главное, чтобы деньги не переводились.

– ПФ! Нашла над чем париться. – Она складывает руки на груди и дерзко вздергивает подбородок. – Я найду способ, ты за меня не волнуйся.

– И потом за Демида замуж выйдешь?

Из горла вырывается смешок. Сжимаю телефон сильнее. Разговор ужасно неприятен, но я терплю. Видит бог, как хочется выпереть ее из моей квартиры! Но мне нужна правда. Нужно разоблачить эту тварь.

– А почему бы и нет? – Алевтина закатывает глаза и мечтательно улыбается. – Мужик он красивый, а главное – у него свои деньги есть. И он щедрый любовник… Меня устраивает. Все в нем устраивает. – Она смотрит на меня и хмыкает. – И единственная преграда между нами – это ты. Но ты же поняла, что ничего не сможешь сделать? Он выбрал меня. Доказал, что ему нужна я, а не ты. Овца старая.

От ее слов почему-то становится смешно. В сорок с хвостиком еще никто не называл меня старой. У меня есть собственные деньги и есть возможность ухаживать за собой. Я хорошо выгляжу и прекрасно об этом знаю. Ладно, пусть говорит, что хочет. Рано или поздно она пожалеет, что вообще перешла мне дорогу.

– Милая, неужели ты думаешь, что я собираюсь что-то делать? Если кто-то и будет умолять, так это Демид. И умолять он будет не тебя, а меня… чтобы я к нему вернулась. Поспорим? – Я складываю руки на груди, не забывая, что камера телефона должна смотреть этой гадине в лицо. Внутри плещет азарт. – А ты так и будешь прыгать из койки в койку и охотиться на папиков с толстыми кошельками. Демид не дурак и скоро увидит твое истинное лицо и намерения. И он отомстит. Думаю, он не оставит тебе ни единого шанса выкарабкаться из дерьма. И бедняга Артем тоже за тебя не заступится. Потому что… рано или поздно и он очухается. Все это лишь вопрос времени.

– Господи… – Она качает головой, глядя на меня, как на идиотку. Будто я только что что-то дурацкое сказала. – Тарахтишь тут… а на деле ты, – щелкает пальцами, – никто. Пшик.

– Вот оно как… Ну и ладно… Наверное, ты права. – Я усмехаюсь собственным словам. – Хотя бы раз в жизни скажи честно, Алевтина. Ведь Демид и Артем… Они тебе неинтересны, верно? Любишь ты совершенно другого, – говорю аккуратно, но, судя по тому, что с губ стервы слетает самодовольная улыбка, попадаю в точку.

– Конечно, я люблю другого. Он доставляет мне такое удовольствие, что ни дня без него прожить не могу. Что ты так смотришь, а? Завидуешь, что вокруг меня столько мужчин, а ты… никому не нужная старушка?

– Зато голова работает. И меня все вокруг уважают, ценят и любят. Не считают сучкой и дешёвой шлюхой, как тебя. Я ни в ком не нуждаюсь, и в отличие от тебя, стою на собственных ногах. А теперь вали, Алевтина. Ты слишком много тут наговорила. Уверена, теперь будешь винить себя всю жизнь. Вон из моего дома!

– Твоего дома? Эта квартира скоро будет моей, вот увидишь!

Вот тут меня наконец уносит. Я просто больше не могу держать себя в руках. Подхожу к дешёвке и, схватив ее за волосы, тяну к выходу. Она орет, царапая длинными ногтями мое запястье, но мне плевать. Боль не ощущаю, лишь потребность скорее выкинуть ее отсюда. Дрянь малолетняя! Возомнила себя не пойми кем! Думает, прокатит? Думает, сможет вот так вот всю жизнь крутить на пальце мужиков? Рано или поздно я ее разоблачу! И тогда каждый, кому эта сука наставляла рога, отомстит ей по-своему.

Открыв дверь, вышвыриваю ее на лестничную площадку прямо в халате.

– Да что ты себе позволяешь? – орет она.

Но я захлопываю дверь перед ее носом, не обращая внимания на то, что она тут же начинает стучать и ломиться обратно.

Возвращаюсь в ванную. Всю её одежду запихиваю в какой-то пакет, который нахожу на кухне. Она, сука, ещё и еду заказала? В какое состояние привела мою квартиру! Вот курица!

Духи на полочках, зубная щетка… Все в пакет. Даже ее телефон и сумку. Иду в спальню – покрывало на полу, простыня тоже. Боже, я будто в свинарник попала!

К удивлению, никакой другой одежды я не нахожу. Возвращаюсь в прихожую, открываю дверь. Девка так и стучит, еще и в кнопку дверного звонка пальцами тычет.

– Мне одеться надо! – орет она.

– На! – Я бросаю ей в лицо ее тряпки и опять захлопываю дверь.

Мне плевать, где она будет одеваться. Плевать, что с ней произойдет. Но она точно не пропадет. Вызовет кого-нибудь из любовников с машиной.

Смотрю в глазок. Я была права: Алевтина достает из пакета мобильный и кому-то звонит.

– Сука! – слышу ее крик. – Клянусь, я отниму у тебя всех родных и любимых!

## Глава 6

Отступаю на шаг от двери и смотрю на свои руки. Они дрожат. Все мое тело сейчас как игрушка из детства сына. Ее оттягиваешь, отпускаешь, и пружина в основании долго так вибрирует и трясется.

Оцепенение медленно сходит, но лавина эмоций, что обрушилась на меня, уничтожила и мое спокойствие и все рациональные мысли.

В дверь снова стучит эта ненормальная и требует свою обувь.

Нахожу ее глазами на стойке и пинаю.

– В мусорке заберешь, когда я выкину все то, что ты притащила в мою квартиру, – отвечаю и отхожу от входной двери.

Глаза хаотично осматривают квартиру. Хочется вымыть ее с хлоркой, чтобы избавиться от присутствия этой дряни. Будь это день, я бы позвонила в клининговую службу, чтобы даже не мараться, но ждать до утра и спать в этой грязи я просто не хочу.

В чемоданах я нахожу штаны и майку для фитнеса. В некотором роде мне действительно предстоит очередное занятие спортом.

Первым делом иду в спальню. Упуская в суматохе то одну деталь, то другую, собираю в черный мусорный пакет остатки вещей девицы. Даже белье, на котором сама не успела поспать ни разу. Вот за него реально обидно. Но теперь не могу допустить и мысли о том, чтобы его использовать.

Вычистив из гостиной и кухни все до последней мелочи, я принимаюсь за мытье. Все это время мной движут гнев и злость. Кажется, просто сгорю сейчас от ярости.

Я полгода делала тут ремонт. Каждая деталь выбиралась с любовью и подходит по стилю. И Демид это знал. Он знал, черт бы его побрал!

– Придурок, – бормочу себе под нос, вновь и вновь ополаскивая тряпку, пока не домываю наконец и коридор.

Силы разом покидают уставшее тело. Будто кто-то резко выключил меня, и я могу думать лишь о сне. На часах полночь, но нужно развесить по шкафам свою одежду. Поэтому я варю себе кофе, радуясь, что эта дрянь не пользовалась кофемашиной. Наверняка просто не умеет.

– Хорошо хоть, не сломала.

Это кофемашина была едва ли не первой вещью, которую я сюда купила. Такая же, как дома. Кофе я люблю, и утро без его аромата равносильно катастрофе.

Опускаюсь на барный стул, потому что сидеть в столовой за столом на восемь человек как-то глупо и одиноко. Впервые за последние несколько часов достаю телефон и читаю список непринятых вызовов и непрочитанных сообщений.

Оставляю без внимания попытки сына и мужа со мной связаться, но на сообщениях от свекрови и тети Яны останавливаюсь. Записываю голосовые им обеим и желаю спокойной ночи, не рассказывая о случившемся. Для одного дня потрясений достаточно

Еще пара рабочих моментов, которые отмечаю в ежедневнике, затем блокирую телефон и с чашкой иду в спальню. Время переваливает за полночь, и я с грустью смотрю из окна спальни в ночное небо.

Вид на миллион долларов. Когда мы покупали эту квартиру, я представляла себя в разное время дня и ночи и все думала, как будет замечательно здесь жить. Я любила наш дом, но эту квартиру почему-то боготворила.

Сейчас, конечно, появляются странные мысли. Возможно, это был какой-то знак? Что судьба в свое время подарила нам шанс не очень дорого купить квартиру, чтобы я приехала сюда и почувствовала себя дома?

В любом случае дом оставляю им, пусть живут. А квартира останется моей. При разводе это будет одним из условий соглашения.

Снова смотрю на часы и усмехаюсь. В день годовщины я думаю не о любви и не о семейном счастье, а о разводе.

– Вот тебе и фарфоровая свадьба, Марина, – шепчу, и тут, словно по волшебству, где-то вдали небо озаряет фейерверк. – Вот уж спасибо, – хмыкаю и отхожу к шкафу.

Развесив офисную одежду, я отмечаю ту, что следует отпарить. Некоторые платья тоже требуют внимания, но в остальном порядок.

Женские мелочи раскладываю на туалетном столике. Полочки ванной заполняю своими гигиеническими средствами и сразу же принимаю душ, надеясь, что он поможет расслабить напряженное тело.

Из состояния прострации вода меня все-таки выталкивает, и в спальню я возвращаюсь в уже более-менее нормальном состоянии.

Мобильный оживает, пока я наношу крем на кожу лица и шеи. Взгляд ловит имя контакта: «Сынок» и единственное, о чем я думаю, ощущая, как в глазах собираются слезы: «Я была хорошей матерью».

***

Вы сердце матери порвали на куски.

Вы душу нежную бездушно в грязь столкнули.

Вы женщину свою не сберегли.

И нож в ее любовь безжалостно воткнули.

Сплю беспокойно и просыпаюсь с уже больной головой. Аптечки у меня здесь нет, а в холодильнике остатки того, что я не выбросила вчера вечером, пока проводила дезинфекцию квартиры.

Два йогурта и минеральная вода.

– Боже, сколько можно! – Выбрасываю и их. Одевшись, чтобы сходить в магазин, прихватываю с собой мусор.

Мусоропровод с трудом принимает набитые пакеты, и я с улыбкой слушаю, как они проваливаются вниз.

В супермаркете покупаю самое необходимое, потому что через три часа нужно быть в банкетном зале в центре города и времени на полноценную закупку нет.

Выйдя из лифта, я обнаруживаю то, что почему-то не увидела сразу.

– Вот же стерва, – ругаюсь, рассматривая надпись на двери все той же красной помадой, как и на машине Демида. «Гори в аду, тварь».

Оставив пакеты и быстро приняв таблетку обезболивающего, беру очиститель и тряпку, чтобы стереть грязь.

– Ой, – слышу позади себя женский голос, – Марин, ты?

Обернувшись, вижу соседку из квартиры напротив. Мы успели познакомиться и немного сдружиться еще на этапе ремонта.

– Привет, Юль.

– Привет. Слушай, ну и концерт ты нам тут устроила.

– Прошу прощения, – трясу головой, ощущая стыд.

– Да ладно, хоть избавила от этой хамки. Это, конечно, не мое дело, – она прикладывает руки к груди, – но лучше запрети сыну общаться с этой дамочкой.

От ее предположения, что Алевтина – девушка сына, я чуть ли не смеюсь. Никто в здравом уме не подумал бы, что это любовница моего мужа.

– Можно сказать, уже запретила. – Поджимаю губы. – А вам она тоже что-то сделать успела?

– Ну, хамка, конечно, та еще. Но все же я о другом. – Юля подходит ближе и говорит чуть слышно: – По-моему, она та еще… кхм. Ну, ты поняла. Тут как минимум трех мужиков разных мастей я видела. И это за пару недель-то.

– Трех?! – Держите мою челюсть. – А выглядели как, не заметила?

И этот дурак мне не верит.

– Один солидный такой… На мой взгляд, конечно. Взрослый. Я с ним прямо встретилась лицом к лицу у лифта. Второй – молодой-молодой, – машет она рукой. – А третий вообще на гопника похож был. Я аж побоялась его разглядывать.

Мысленно отмываю квартиру снова, аж до тошноты все эти рассказы.

Принимаюсь за мытье двери, поэтому соседка через пару минут уходит, оставляя меня наедине с мыслями. А когда, закончив, вхожу в квартиру, мне звонит муж.

Поднимаю трубку и ставлю на громкую связь, чтобы разложить покупки.

– Чего тебе?

– Где ты?

– Какая разница, Демид? Я спросила, зачем позвонил? Решил устроить разнос? Заступиться за любовницу?

– Чего?

– Того. Как ты вообще посмел это сделать?

Он сначала молчит, потом заторможенно интересуется:

– Ты о чем вообще?

– У тебя что, закончились оправдания, и ты решил сыграть в несознанку? Или просто для самоудовлетворения надо мной издеваешься?

– Марина, я ни черта не понимаю! О чем ты говоришь? – Он повышает тон.

– Да о том! – Я хватаю телефон и перевожу звонок на обычный режим. – Вчера я выгнала твою девку из моей квартиры. Ты вообще охамел, притащив сюда ее, Демид?

Он снова молчит, и меня прям бесить начинают эти паузы.

– Да какая квартира, Марина?

Стараясь успокоиться, прикрываю глаза и глубоко дышу.

– Так, все. Лучше мне больше не звони. Если успею, свяжусь сегодня с адвокатом, если нет – завтра. Ты своего найми и контакты дай. Или с фирмы своей подключай, мне все равно. Мне с тобой больше говорить не о чем.

– Стой, ты серьезно? Какой развод, Мариш? Я его тебе не дам. Слышишь? Хватит уже, успокойся.

– Успокоюсь, когда ты из моей жизни исчезнешь. – Я сбрасываю вызов. Перезванивать Демид не спешит.

Приготовив завтрак, сажусь опять за барную стойку и листаю новости на ноутбуке.

Телефон оживает вновь, и на экране я вижу самый, пожалуй, нужный сейчас контакт.

– Привет, – улыбаюсь, будто подруга может меня сейчас видеть.

– Мариш, – говорит она неуверенно, словно прощупывает почву. – Ты как?

– Не буду юлить и сразу скажу: если хочешь поговорить, приезжай на Коммунаров.

– В квартиру вашу, что ли? Ты не дома?

– Нет. Я теперь тут.

– Ладненько. Я недалеко, буду минут через десять. Что-нибудь купить?

– Не стоит.

Через полчаса раздается дверной звонок. Подруга не заставляет себя долго ждать.

Мы обнимаемся на пороге, а затем проходим на кухню, где я только что поставила горячий кофе.

– Слушай, давно я тут не была… Даже забыла, как тут здорово.

– Ты бы видела, что тут вчера случилось.

– Что? – Олеся округляет глаза.

– Ну ты, наверное, знаешь уже от Егора все?

– Не все, но слышала кое-что.

Я кратко пересказываю ей все, что было. Голос у самой дрожит, а она и вовсе с мокрыми глазами.

– Демьян так и сказал?

– Он самый. А потом я приезжаю сюда, а эта шалава в моей ванной купается, представь?!

– Ты серьезно?

– А то. Видео показать?

– Какое видео?

Включаю, и подруга видит все своими глазами.

– Матерь божья… Он что на это, – указывает в экран морщась, – променял двадцать лет брака?

– Очевидно, да. И самое главное, говорит мне так запросто: «Я не дам тебе развод».

– Вот же… А если правда не даст?

– Я тебя умоляю, Олесь, если бы все были такие хитросделанные, то не было бы судебной системы. Я просто чувствую, что это все вытянет из меня все соки.

Вздыхаю и встав, отхожу к окну.

– Но ведь если не развод, то…

– Ни за что, – мотаю головой. – Такой муж не нужен никому. Ни одной женщине такой мужчина не должен быть нужен.

Ещё полчаса обсуждений той твари и Демида, которого я бы сейчас придушила, будь он здесь. Хорошо, что приехала сюда. В очередной раз убедилась в его лжи и отчётливо поняла, что та сучка действительно важна для него.

Ну и ладно. Он сделал выбор. Если ему так хорошо с той шлюхой… то пусть. Пусть будет с ней. Больно-то как от этой мысли! Но у меня тоже особого выбора нет. Прощать предателя я не намерена. Не в этой жизни.

Простившись с Олесей, я собираюсь на встречу, и пока брожу по спальне и одеваюсь, телефон уже переполнен сообщениями от сына, чтобы я взяла трубку.

Усмехнувшись, все же, отвечаю ему:

– В чем дело? Соскучился уже?

– Мам, ты где? – Голос такой, словно он спешит услышать мой ответ.

– Опять двадцать пять. Вы что, сговорились с отцом?

– Ма, да просто ответь, а.

– Какая тебе-то разница?

– Нам поговорить надо.

– На данный момент, Демьян, нам не о чем разговаривать. Ты вчера сказал все что надо, спасибо.

Он даже не дослушивает и просто перебивает.

– Мам, ты в квартире? Нашей той, да? – Голос становится злым и даже грубым.

– Да, тебе-то что? Дайте мне успокоиться. Вам добить меня надо? Нет уж, никаких встреч и разговоров. Просто не трогайте меня. Ни видеть, ни слышать вас не хочу. И чтобы не приезжал, ясно?

– Да блин, ну зачем ты туда поехала? Ну зачем? – срывается он на крик, но я отключаюсь, не желая слушать.

## Глава 7

Сын разочаровал, муж – тем более. Весь день не могу выкинуть из головы картину, как он сидел в кресле, а та девица пыхтела перед его стояком на коленях. Ну да, хорошая шлюшка, причем умная, раз способна крутиться сразу с несколькими мужиками и при этом не спалиться. Это дар, наверное… Не каждая так может.

Включаю видео и снова слушаю ее слова. Все понятно и четко, но в то же время слушать это очень больно.

– Демид, ну как так, а? – шепчу себе под нос. – Я же в тебе за двадцать лет никогда не сомневалась. Не думала, что ты можешь меня на такую дрянь променять. Интересно даже, что случится, когда ты увидишь ее истинное лицо.

Качаю головой. Я потихоньку схожу с ума. Слишком много всего за одну ночь… Слишком много ударов. Так нельзя. Нужно собраться и пойти на работу. Сегодня ко мне должен был прийти жених Алевтины. Интересно будет посмотреть на его реакцию. Может, она отменит свадьбу? Или… ради сети магазинов, которую должен подарить ей будущий муж, пойдет до конца?

Усмехнувшись, встаю. Убираю со стола, мою посуду, а потом иду в душ. Таблетка приводит меня в чувство, головная боль отходит во второй план, но в груди все так же ноет.

У меня больше нет семьи. Муж предал, сын тоже… И непонятно, зачем он так орал. Почему я не должна была ехать в свою же квартиру?

«Лучше запрети сыну общаться с этой дамочкой». – Слова соседки – как острые иголки в самое сердце.

Нет, это бред. Ему же двадцати нет! Неужели он встречается с этой сучкой, которая старше на несколько лет? Нет-нет, быть такого не может… У него же ещё недавно девушка была. Переписывался с ней часто, на свидания звал. Я думала, он с ней наконец серьезно…

Снова отбрасываю эти дурацкие мысли. Не может мой сын спать с такой шлюхой. Зачем, когда вокруг него крутится столько нормальных девушек?

Почему же Демьян тогда злился? Насчет квартиры спрашивал? Ведь получается… он ее сюда привел?.. Судя по словам Демида, он об этом ничего не знал. А та успела настучать?

Я не понимаю… Логическая цепочка не укладывается в голове. Если Алевтина все ему рассказала, неужели не подумала, что я могу рассказать и о ее связи с Демидом? Что тогда? Сын закроет на это глаза? Как на что-то само собой разумеющееся?

Господи, помоги мне не думать ни о чем. Мне надо ехать на работу – в этом доме я просто с ума сойду.

Переодеваюсь, звоню в клининговую службу. Мне обещают прямо сегодня приехать, потому что я обещала двойную ставку. Пусть вычистят эту квартиру так, чтобы тут и следа от ее присутствия не осталось. Мне кажется, куда бы я не прикасалась, везде грязь. Пусть чистят…

Ключи Юле дам, пусть пустит в квартиру работников, а завтра поменяю замки.

Привожу себя в порядок. Забрав сумку, иду в прихожую. Не успеваю обуться, как раздается звонок в дверь. Подхожу, смотрю в глазок и мысленно бью себя в лоб. Да господи боже мой!

– Здравствуй, сын, – говорю, едва открыв дверь.

Демьян не здоровается. Заходит в дом в обуви, разглядывает каждую комнату, а потом идёт на кухню. Положив на стол сумку, телефон и ключи, жду, когда он заговорит. Но Демьян не торопится по сравнению со мной…

– Мне на работу надо. Говори, что хотел, и уходи.

– Уходить? Тебе не кажется, что я имею право тут находиться? Это квартира моего отца, а не твоя собственность, откуда ты можешь меня выгнать!

Ощущение, будто сын мне пощечину влепил. Нет, даже хуже: острый кинжал в сердце воткнул!

– Что ты несёшь? Вообще слышишь, что говоришь?

– Разве я неправ, мама? Какого черта ты прибежала сюда? И с чего решила, что имеешь право кого-то отсюда выгонять? Я сюда привел свою девушку, а ты ее… Голой отсюда выставила?

Демьян рычит, сцепляя челюсти. Бьёт ладонью в стол, а потом вообще толкает его в сторону. С грохотом оттуда сыплются все мои вещи.

– Для начала сбавь тон, Демьян, – говорю строго. – Не забывай, с кем ты вообще разговариваешь. Я твоя мать, а не баба из борделя! Пожаловалась, значит, сучка вчера?

– Выбирай выражения, когда о ней говоришь! – Он шокирует меня каждым словом, я не узнаю собственного сына. – Она не такая истеричка, как ты! Ничего мне не говорила, хотя должна была! Ни слова! Зато хорошие соседи все рассказали! Как ты ее голой выкинула и при этом оскорбила! Я тебе этого никогда не прощу, ясно тебе?

Сын одним махом валит на пол все, что еще осталось на столешнице. Я в шоке открываю рот и… закрываю его. Не то чтобы мне нечего было ему сказать. Наоборот! Но, черт возьми, почему-то я от боли ничего выговорить не могу.

Это мой сын? Это Демьян, которого я родила, растила столько лет? Тот самый малыш, который меня на работу не пускал? Говорил, что будет скучать по мне? Который расцеловывал меня перед сном и просил, чтобы я отходила от него? Это тот самый сын, которому я искала самую лучшую школу, а потом и университет? Ради которого я делала все, что он только просил?

Тот самый? Самый родной человек на свете? Из моей плоти и крови?

– Ты набросился на меня из-за какой-то гулящей девицы, Демьян? – едва слышу свой голос. – Из-за той…

– Хватит ее так называть! – кричит он. Глаза красные-красные, губы от злости поджаты. А в следующий момент его кулак вообще впечатывается в стену рядом с моей головой. – Мама, прекрати! Когда ты успела стать такой, а? Как ты можешь вмешиваться в мою жизнь и уничтожать? Она моя девушка! Нравится тебе это или нет, но это факт!

– Девушка, которая спит сразу с несколькими мужиками, и есть гулящая! – теперь кричу я и отталкиваю сына, упершись в его грудь ладонями. Он чуть ли не падает, наткнувшись на стол, который сам же свалил на пол, но равновесие все же удерживает. Он выпрямляется и смотрит на меня ненавидящим, убивающим взглядом. – Открой глаза и посмотри вокруг! Я именно с ней застала твоего отца в его офисе!


Уму непостижимо. Мне с трудом верится, что это действительно происходит в моей жизни. Муж и сын спят с одной и той же девицей. К тому же у нее в запасе ещё несколько. А также она готовится к свадьбе.

Но ни муж, ни сын мне не верят. Как так получилось, что она может их убедить, а я, мать и жена, не могу показать ее истинное лицо всем, кого она на пальцах крутит!

Да я же то видео всем на свете разошлю! Ещё и в сеть загружу, чтобы звездой ее сделать! Звездой порно, ага!

Черт бы ее побрал! Получается, она не бросала слова на ветер, когда орала, что всех любимых у меня отнимет!

Но я не позволю! Покажу! И жениху покажу то видео, там же все видно и слышно! Все ее признания! Я это дело просто так не оставлю! Докажу в первую очередь сыну и мужу, что я не истеричка! Что я права! И что они не имею права так со мной обращаться!

Все покажу и докажу, а потом… Потом перестану с ними общаться. Как бы больно ни было, я действительно всех потеряла. И мужа, и сына.

Вот так вот… Мою жизнь, семью сломала какая-то девица. А самое тяжелое, что мои родные мне не верят.

– Не думал, что ты до такого докатишься. Папа, конечно, был прав, когда говорил, что ты истеришь, но я всё-таки считал, что в чем-то ты тоже права. Бред за бредом несёшь… Папа и Аля? Господи…

Глаза сына недобро сверкают. Он смотрит на меня так… Будто перед ним враг, а не родная мать, которая его родила и воспитала.

Я же понимаю, что вырастила сына неправильно. Слишком его избаловала, слишком доверилась. Всегда поддерживала. Очень зря.

– Мне вот интересно, как бы ты отреагировал, застукай свою «любимую», – делаю акцент на последнем слове, – с другим. Так бы и сказал: ну бывает! Ради здоровья тела!

– Моя любимая не посмеет мне изменить!

– Вот оно как… А то, что твой отец был с другой – это нормально? Не находишь, что у тебя проблемы с логикой?

– Он мужик, мама! Причем видный мужик! Если бы моя жена постоянно истерила, мне тоже стало бы на нее плевать. Поэтому я уже поддерживаю отца, да! И не жалею!

– Я никогда не истерила, – хриплю.

Боль в груди усиливается. Тело дрожит, а на глаза набегают слезы. Сын не щадит. Не задумываясь, бьёт в самое больное. И все ради какой-то сучки. Он проходится по мне, как каток. Так сильно любит ее, что и на мать наплевать? Я бы не лезла к нему, будь его девушка нормальной, а не продажной, которая спит сразу с несколькими мужиками!

– Да верю, ага! – рычит он сквозь стиснутые зубы. – Правильно папа делает!

– Мужчинам можно сразу с несколькими, а женщинам нет? То, что вы делаете – это предательство, сынок. По сути, это я для вас все сделала. Я вас на ноги подняла. Всегда была рядом, поддерживала. А вы при первой же возможности… пошли налево. Молодцы. Слов нет. Ты пожалеешь, Демьян!

– Господи… Мама, да что с тобой? Кто тебя предал-то, а? Ну папа с другой бабой разочек переспал, что с того? Перешагнете и забудете. А насчёт сожаления… Это ты как раз пожалеешь. Может, тебе надо было для начала мне позвонить? Перед тем, как Алю выгнать отсюда? Ну или хотя бы позволить ей одеться? Что за дичь ты натворила?

– Говоришь, она тебе не жаловалась? – Я горько усмехаюсь. – Окей, я тебе верю. А причину ты хоть знаешь, а? Не задумываешься? – Кручу пальцем у виска. – Да потому что спалиться боится! Допустим, я несу бред. Ведь всегда была тупой истеричкой, да, Демьян? – Я кривлюсь от собственных слов. Неужели сын действительно считает меня такой? Или от злости так говорит? – Иди к отцу. Покажи фотографию своей любимой Али и спроси, не она ли ему сосала в кабинете!

Противно от своей же речи. Никогда не думала, что с сыном такое буду обсуждать. Но выбора мне не оставили.

– Из-за того, что ты пытаешься очернить мою девушку, я должен спрашивать у отца заведомую чушь? Это бред. Моя Аля не такая. Вон, даже не стала звонить и говорить, как ты с ней поступила. Хватит уже. Я с тобой даже разговаривать не хочу. Никогда не думал, что моя мать так со мной поступит. Надо будет прощения у нее попросить… Как бы ты поступила на ее месте?

– Я никогда не буду на ее месте. Я не такая подлая и низкая. Не смей нас сравнивать. Я всегда была верной и любящей женой. А еще… старалась быть лучшей матерью. Жаль, что не получилось, раз собственный сын таким оказался.

– Каким таким, а? – смеется он, запрокинув голову. – При первой же возможности укатила от отца! Молодец!

Качаю головой. Это какой-то страшный сон, ей-богу. Это же Демьян передо мной стоит? Это точно мой сын?

По щекам текут слезы. Не сразу соображаю показать ему вчерашний спектакль. Ищу глазами свой телефон. Такой бардак на кухне, что скорее уйти хочется.

– Сейчас покажу тебе истинное лицо твоей любимой Али, – проговариваю зло. Шарю рукой по вещам на полу. Стакан сломан, чайник тоже. А телефон… вон он, нашла.

Беру в руки и хочу снять с блокировки, но телефон черный. Явно отключился.

Не включается… Чер-р-рт! Что происходит? Мобильный не реагирует. Замечаю небольшую трещину на экране.

Господи, это конец!

– Ну? Показывай! – торопит сын.

«Вселенная на стороне твоей любимой Али!» – хочется закричать, но я кусаю губу изнутри.

Может, ещё не всё потеряно?

## Глава 8

Я быстро обдумываю вариант восстановления телефона и всех файлов, вытираю со щек остатки слез.

Разумеется, я все копирую в облачное хранилище, так как часто работаю с документами по пути из одной точки города в другую, или же когда под рукой нет ноутбука. Я всегда должна иметь доступ к файлам. По идее, все, что попадает в телефон, должно сразу же копироваться туда. Однако я не уверена, что это происходит автоматически. Документы я намеренно загружаю, а фото и видео? Да и сейчас я здесь мама, а не Шерлок Холмс.

Поднимаю взгляд на Демьяна и пытаюсь успокоиться.

– Сломал телефон, сын. – Подношу телефон к его глазам и опускаю его на стол. – Теперь мне нужно ехать не на встречу, а восстанавливать его. Это то, чего ты хотел?

Голос становится спокойней, адреналин в крови снижается.

– Браво, мам.

– В какой момент ты стал считать меня врагом, Демьян?

– Это что, кружок драмы?

– Это взрослый разговор. Или ты думал, что будешь приходить и орать, а я – оправдываться? Пришел поговорить? Мы поговорим. Давай, – киваю на стул.

Он закатывает глаза и садится вразвалку. А я мысленно повторяю старую как мир цитату: «Дети – цветы жизни». Интересно, сталкивался ли автор этих слов с парнем девятнадцати лет? Уверена, да. Мне бы не помешал совет, как обуздать его гормоны.

– Итак, ты привел в нашу квартиру девушку?

– Мы опять по новой?

Вот засранец!

– Сбавь тон, молодой человек, я тебе мать, а не уличная девка. Ровней меня своей увидел? Или применишь силу, чтобы показать, насколько ты стал взрослым в свои девятнадцать? Не имея за душой ничего, кроме наших с отцом денег? – говорю строго, стараясь не расплакаться от обиды. Просто оставляю на потом всю боль и сожаление.

Что удивительно, он внезапно тушуется и опускает глаза. Я же натурально дрожу. Чтобы скрыть это, складываю руки на груди и моргаю несколько раз.

– Вопрос повторить? – не меняю тон.

– Не надо! – рявкает недовольно. – Привел, и?..

– И? Напомни, сколько раз я просила тебя перестать бегать по бабам и задуматься о серьезных отношениях? Познакомить нас со своей пассией?

Он цокает языком и отворачивается.

– Правильно, много. Так вот представим. Ты приводишь девушку в квартиру. Да, без нашего позволения, опустим это пока. Я внезапно приезжаю и вижу ее. И ни с того ни с сего вытаскиваю ее за волосы и выкидываю голой в подъезд, обзывая шлюхой?

– Ну, так и было, нет?

– Ты за кого меня принимаешь? Будь эта девушка мне незнакома, я бы поинтересовалась, кто она и как сюда попала. И как твоя девушка, она, зная, что это квартира твоих родителей, должна была ответить примерно следующее: «Ой, а вы, наверное, мама, Демьяна? Меня зовут Аля. Простите…» После чего я оставила бы ее в ванной, чтобы она оделась, и позвонила бы тебе, чтобы подтвердить ее слова.

– Ой вот не надо, а?

Пытаюсь совладать с собой, чтобы правильно донести до него информацию.

– Еще как надо. Но дело в том, что эта… девушка мне как раз знакома. Некий Артем и Алевтина неделю назад стали клиентами моего агентства. Им нужно в сжатые сроки устроить свадьбу. Ты ведь знаешь, что я встречаюсь с клиентами лицом к лицу, а не говорю с ними по телефону?

Демьян снова цокает языком, но я продолжаю:

– Вчера я снова с ними виделась, после чего, поехала на работу к Демиду. Его друг и зам, которого ты знаешь – Егор, – указал на кабинет, где у твоего отца была «встреча». Можешь поинтересоваться у него. И когда я вошла, эта самая встреча была в самом разгаре. Между ног твоего папы. И каково же было мое удивление, когда отец года, поправив штаны и указывая на вытирающую рот прекрасную леди, заявил: «Она мне нравится, Марина. Хочешь уйти – уходи». Сказать, кто была эта леди, или сам догадался? Остальную часть ситуации нужно воспроизводить?

Сын сужает глаза и смотрит так… словно понимает.

Я на грани счастья. Неужели сын наконец меня услышал? Но надежды рушатся, когда он начинает ехидно смеяться.

– А теперь давай я дополню этот великолепный рассказ. – Демьян складывает пальцы у губ. – Потом ты записала изумительное видео с разоблачением, где эта девушка призналась в каком-то там многоходовом обмане. Но в ответственный момент твой телефон внезапно оказался “сломан”, и доказательств, естественно, нет. Не многовато ли совпадений, ма?

Горло сдавливает, но я игнорирую. В груди печет, но и это опускаю. Я просто смотрю в глаза своего ребенка и ощущаю пустоту.

– Знаешь, что действительно смешно? На то, что ты поссорилась с отцом из-за каких-то там возрастных принципов, мне плевать. Но в итоге ты потеряла еще и сына.

К этому моменту в уголках глаз скапливаются слезы. Я аккуратно промакиваю их кончиками пальцев. Затем запрокидываю голову и обмахиваю лицо ладонями.

– Вау, – киваю ему, – впечатляет. Ты наверняка станешь хорошим адвокатом, который умеет писать красивые речи, не сомневайся, Демьян. Но сейчас… – Я прочищаю горло, которое саднит от сдерживаемой боли. Мне придется сказать то, что ни одна мать не должна говорить своему ребенку. – Сейчас ты выходишь из этой квартиры и не появляешься передо мной до тех пор, пока я сама этого не захочу. Вон.

– Пфф…

– Закрой рот, СЫН, – говорю жестко, заставляя его замолчать. – Поверь, желания видеть вас у меня нет. Однако я уверена, что я, ты и твой кумир – отец – все же встретимся на свадьбе некой милейшей особы. А потом я починю телефон и покажу вам видео, на котором эта умненькая хитрая дрянь делает из вас полных дебилов. И я посмеюсь над вами, но поаплодирую ей, уж поверь мне.

Он снова хохочет и, встав со стула, сует руки в карманы.

– Да, ма-а-ам. Полжизни нормальная была, че с тобой стало?

– Вот тогда и задашь себе этот вопрос. Правда, ответить на него тебе придется самому. – Я обхватываю его локоть и, показывая на выход, подталкиваю туда: – Свободен.

– Ага, еще чего? Это квартира отца, ты не можешь меня выгнать, бред не гони!

– Я. Сказала. Пошел. Вон. Из моей квартиры.

– А я…

– Хочешь знать сколько денег вложил сюда твой отец? Ровно половину. Вторая половина была моей, и весь ремонт тоже сделан за мой счет, потому что твоему отцу нравилось так, как было. Он не считал нужным тратить деньги. Когда оформляли сделку, я лежала в больнице с воспалением легких, поэтому пришлось оформить квартиру на Демида. Это единственная причина, по которой она записана на него. Но эта квартира – моя. Поэтому быстро пошел прочь, неблагодарный! – Я все-таки срываюсь на слезы, и голос становится осипшим. – Бесстыжий…

Он больше не сопротивляется, и, поддавшись, просто уходит, оставляя меня одну.

Прикладываю руку к сердцу. Кажется, будто оно сейчас выпрыгнет, настолько нестерпимо больно. Однако у меня просто нет времени ни на жалость к себе, ни на то, чтобы остаться сегодня дома.

Взяв домашний телефон, звоню в офис и прошу помощницу поехать на встречу в банкетный зал от моего имени.

Следующим шагом за дополнительную плату вызываю мастера и меняю замки. На это уходит еще сорок минут. Пока мужчина работает, я ищу на ноутбуке ремонт мобильных и заказываю клининг. Мне все еще кажется, что я чувствую запах и вижу грязные отметины, оставшиеся от тех, кто здесь был. Только ждать уборщиков у меня уже точно нет времени.

Постучав к соседке, я в двух словах, без подробностей обрисовываю ситуацию.

– Только прошу тебя, кто бы там ни явился: муж, сын или кто-то еще, – не отдавай ключи.

– Случилось чего? – Она кажется напуганной.

– Пожалуйста, Юль. – Я с вымученной улыбкой смотрю на нее, и женщина кивает.

– Да, без проблем, ты что. Можешь на меня положиться.

Починить телефон в салоне связи соглашаются, но уйдет на это как минимум пара часов.

– Черт возьми, – ругаюсь я и решаю купить новый, самый дешевый мобильник, каких сейчас валом.

Проверяю его, сразу же вставляю свою сим-карту и даю адрес офиса, чтобы отправили починенный сотовый курьером. Или же позвонили, если поломка окажется серьезной.

Приехав в офис, работаю с трудом. Дело, которое так люблю, сейчас отягощает. Сложно планировать радостный праздник, когда в сердце океан боли. А ближе к вечеру вообще появляется жених года – Артем Сергеевич.

– Этого еще не хватало, – бормочу тихо, ожидая пока он подойдет и сядет напротив.

Мужчина выглядит, мягко скажем, нервно. Он дергает галстук, который, и так уже косо висит на шее.

Стараясь не обращать внимания ни на его настроение, ни тем более свое, профессиональным тоном здороваюсь.

– Прошу вас, побыстрее. Рабочий день заканчивается, а вы не договаривались о встрече. Или возникли какие-то проблемы?

– Скажите, – недовольным тоном отвечает он, – свадьба меньше чем через две недели, все ли к ней готово? Вы успеваете продумать программу?

– С нашей стороны нет никаких изменений. Все, что мы с вами и вашей невестой обсудили, уже в процессе. Основные моменты учтены и отправлены в работу. Я понимаю ваше беспокойство, но не вижу для него никаких причин.

Финалю свою речь улыбкой, пусть даже и усталой.

Он снова смотрит на меня каким-то потерянным взглядом. Задает наводящие вопросы, совершенно нелепые, потому что мы давно все обсудили. Доставка тех же цветов уж точно будет осуществлена в срок.

– Я могу предложить вам кофе?

– Кофе?

– Простите, но вы выглядите уставшим.

– Не надо.

– Уверены, что все в порядке? Очень сжатые сроки. Обычно к нам не обращаются за две недели до даты. Минимум месяц…

– Да. – Он обдает меня тяжелым взглядом. – И за эту скорость я плачу вам немалые деньги.

– Дело не во мне. Просто порой люди могут поторопиться, а потом внезапно передумать. – Знаю, что выхожу за профессиональные рамки. Но так вышло, что на мою личную территорию ступила его ушлая невеста, поэтому я решаю поступиться правилами. – Это нормально – быть растерянным. Ваша невеста тоже не особо разговорчива и довольно пассивна в плане обсуждения деталей свадьбы. Я бы сказала, что ей это совершенно не интересно. Простите, если веду себя бестактно. Быть может, вы не уверены в этом шаге? Или она?

Пока Артем раздумывает над моими словами, я рассматриваю его. Объективно он красивый мужчина. Статусный и при деньгах. Так почему что он, что Демид повелись на… такую банальную девку, как эта Алевтина? Ладно сын, он молод и безрассуден, любую мелочь может воспринять как любовь, учитывая, что эта дрянь неплохой манипулятор. Но никак не такие мужчины.

Безумие какое-то. Как ей удается, держать всех на коротком поводке? А главное, чем держать? Молодым телом? Бред. Временная мера – это одно, идти под венец – иной уровень.

– А давайте вы займетесь своей работой и вспомните, что вы организатор свадеб, а не психоаналитик? – в итоге заявляет мужчина, и я снова улыбаюсь.

– Конечно, простите. Мы сделаем все по высшему разряду, можете не сомневаться. И сроки не помеха, будьте уверены.

Кивнув, он встает и выходит. Я остаюсь в тишине, и внезапно заработавший мыслительный процесс подкидывает мне слова Демьяна о том, что уж слишком хорошо все совпало. “Моя” невеста – любовница моего мужа и девушка моего сына.

КАК такое совпадение возможно в огромном городе? Подходит ли сюда вообще слово «совпадение»?

Смысла нет что-либо говорить Артёму. Он по-любому мне не поверит. Если уж муж и родной сын не поверили, чего ожидать от постороннего человека, который по уши влюблен в ту девицу… Без доказательств я ничего не сделаю. Но и терять шанс не хочу. У меня есть хорошая возможность показать ее истинное лицо всем, кого она обводит всех вокруг пальца, прямо в ее самый счастливый день.

Самой смешно становится от этих мыслей. Ее счастье – это деньги. Значит, надо сделать все, чтобы их у нее не осталось.