Синьцзэ Ли
Ань Жань 4:Зима и лето

1. Борьба за власть

Прошёл год и четыре месяца с последнего сердечного приступа, Ян Хэ находится в санатории.

Санаторий расположен на окраине города, вокруг него – пустынные холмы, лишь извилистая дорожка соединяет его с внешним миром. Здесь царит гнетущая тишина, зимний ветер свирепствует, вот-вот пойдёт снег, и Ян Хэ не знает, переживёт ли он эту зиму. Он даже не уверен, доживёт ли до Нового года.

Его палата находится на втором этаже. Она небольшая: белые стены немного пожелтели, в углах видны пятна сырости. Одно окно выходит во внутренний дворик, где несколько увядших растений дрожат на ветру, как и сам Ян Хэ внутри, источая аромат упадка.

Он сильно постарел. От былой энергичности и влияния на деловом поле не осталось и следа. Волосы стали редкими и совсем седыми, беспорядочно прилипают к голове; морщины на лице словно вырезаны ножом, одна глубже другой. Глаза потеряли былую остроту, став мутными и тусклыми, словно несут на себе груз прожитых лет и безысходности. Сейчас он спокойно сидит в инвалидном кресле у кровати, укрывшись старым пледом; руки безвольно лежат на подлокотниках, пальцы слегка дрожат – след болезни.

Полиция часто навещает его, проверяя финансовые вопросы Группы Ян Хэ. Каждый звонок в дверь нарушает тишину санатория, и сердце Ян Хэ сжимается. По коридору раздаются спокойные, но тяжёлые шаги, приближающиеся шаг за шагом, как похоронный звон судьбы. Двое полицейских в форме входят в палату, вежливо, но с оценивающим взглядом смотрят на Ян Хэ и начинают задавать стандартные вопросы о многочисленных нестыковках в финансовой отчётности группы. Ян Хэ изо всех сил пытается собраться, отвечает хриплым голосом, но в его словах слышится усталость и некая виноватость. Все те махинации, которые он когда-то проделывал с отчётностью, теперь висят над ним дамокловым мечом, готовые обрушиться в любой момент и окончательно разрушить его и без того шаткое положение.

Он боится, что полиция обнаружит его причастность к организации взрыва кондиционера в кафетерии больше года назад. Тогда погибло много людей, всё было в ужасном хаосе: среди развалин витал едкий запах дыма, повсюду валялись осколки стекла и искривлённый металл, крики убитых горем родственников жертв до сих пор звучат в его ушах. Ещё больше он боится разоблачения факта установки следящих устройств в бытовую технику Группы Ян Хэ и возможности дистанционного подрыва производимых ею батарей. Если эти тёмные дела станут достоянием общественности, он не только понесёт суровое наказание, но и Группа Ян Хэ окончательно рухнет, став изгоем.

Доля рынка Группы Ян Хэ продолжает падать. На больничном телевизоре время от времени показывают экономические новости, и мелькающие на экране данные о продажах различных брендов бытовой техники словно ножи вонзаются в сердце Ян Хэ. Когда-то Группа Ян Хэ, благодаря передовым технологиям и широкой маркетинговой кампании, занимала значительную долю рынка бытовой техники; её продукция была в каждом доме, а бренд пользовался высокой известностью. Но теперь, с появлением конкурентов, а также из-за внутреннего беспорядка, разрыва в цепочке финансирования и последствий негативных новостей, рынок постепенно теряет доверие к бытовой технике Ян Хэ. В магазинах пусто, онлайн-продажи ужасающие, огромные складские запасы растут, а процент возврата товаров постоянно увеличивается – некогда процветающий бренд шаг за шагом катится в пропасть.

Ма Цзяцзя, директор по коммерческим вопросам, хоть и женщина, обладала недюжинной смелостью и решительностью. Стройная, с изысканными чертами лица и короткой стрижкой, подчёркивающей её деловитость, она с момента прихода в Группу Ян-хэ благодаря своей проницательности в отношении рынка и блестящим навыкам ведения переговоров обеспечила заключение множества важных контрактов, снискав себе известность в сфере делового сотрудничества. Она не хотела оставаться лишь помощником. Наблюдая за активной деятельностью Сунь Жэна, загорелась желанием и начала демонстрировать свои лидерские качества в различных ситуациях, подчёркивая свои новые идеи и новаторские подходы, которые могли бы принести пользу группе. Она стремилась сломать традиционные устои карьерного роста и стать первой женщиной-председателем совета директоров Группы Ян-хэ.

Ян Хэ беспокоился, что Ма Цзяцзя, будучи менее опытной, будет подобна одинокому кораблику в бушующем море, неспособному справиться с будущими делами Группы Ян-хэ и не в силах контролировать реальную власть в компании. Её кажущаяся сильная энергетика могла оказаться бесполезной перед сложной сетью отношений в группе и огромной ответственностью. Возможно, её борьба всего лишь напоминала бы сражение с ветряными мельницами. Однако Ян Хэ также знал, что Ма Цзяцзя контролировала теневую бухгалтерию Группы Ян-хэ – это был дамоклов меч, висящий над организацией. Если бы она взбунтовалась, этот меч мог бы рухнуть, оставив группу в безвыходном положении. Если бы Ма Цзяцзя не смогла занять пост председателя правления, Группа Ян-хэ могла бы распасться, как карточный домик, из-за внутренних противоречий.

Ян Хэ всё больше беспокоился из-за многочисленных проблем. Он чувствовал себя стариком-ночным сторожем, охраняющим почти догоревшую свечу – Группу Ян-хэ, дело всей своей жизни. Он состарился, боялся смерти и того, что не успеет увидеть возрождение группы. Ещё сильнее он боялся, что у группы не будет преемника, и созданная им империя распадётся, а её былое величие станет миражом, беспощадно поглощённым временем.

Вражда между Ма Цзяцзя и Сунь Жэном была подобна схватке двух тигров: ни один из них не хотел уступать. Еженедельные собрания группы, которые должны были быть посвящены обсуждению деловых вопросов и выработке стратегий, часто превращались в арену их конфликтов. Сунь Жэн первым начинал атаку, используя данные как оружие, указывая на убытки в некоторых проектах, которыми руководила Ма Цзяцзя. Его слова были резкими и безжалостными. Ма Цзяцзя не оставалась в долгу, представляя рыночные исследования и критикуя консерватизм и недальновидность Сунь Жэна в развитии рынка, из-за чего компания упускала возможности. Обмен колкостями продолжался, атмосфера в конференц-зале накалялась, другие руководители либо молча опускали головы, либо выглядели растерянными, не зная, как урезонить спорщиков.

Ян Хэ устал от их споров.

В палате санатория всякий раз, когда Сунь Жэн или Ма Цзяцзя приходили навестить его, притворяясь, что заботятся о его здоровье, но на деле выпытывая информацию о кандидатуре на пост председателя правления, в душе Ян Хэ поднималась волна отвращения. Он видел в глазах Сунь Жэна скрытые под маской заботы амбиции, а под тщательно накрашенным лицом Ма Цзяцзя – скрытую спешку. Однажды Сунь Жэн пришёл в палату с дорогими тонизирующими средствами, после нескольких общих фраз сразу перевёл разговор на будущее развитие группы. Он расписал свои планы, косвенно намекая на свою правомерность занять пост председателя. Прежде чем Ян Хэ успел ответить, появилась Ма Цзяцзя с букетом цветов. Услышав слова Сунь Жэна, она едва заметно скривила губы и холодно ответила, перечислив свои преимущества. Ян Хэ лежал на кровати, закрыв глаза, слушая их ссору, как надоедливую комедию.

Снег за окном продолжал валить хлопьями, а в коридоре санатория изредка раздавались тихие шаги медсестры. Мысли Ян Хэ возвращались к началу создания группы, когда все работали сообща ради общей цели, без интриг и борьбы. Он вспомнил, как вместе с первыми сотрудниками ютились в тесном офисе, засиживались допоздна, ели лапшу быстрого приготовления, когда были голодны, и дремали, уткнувшись в стол. На лицах каждого сияла надежда на будущее. Теперь же борьба за власть между этими двумя людьми заставила его чувствовать себя чужим в когда-то любимой группе, а будущее казалось туманным. Ян Хэ прекрасно понимал, что, если позволить им продолжать ссориться, Группа Ян-хэ погибнет от внутреннего раздора. Однако он был слишком слаб, чтобы примирить их. Слабость тела не позволяла ему даже повысить голос, оставалось лишь позволить печали и безысходности наполнять его сердце.

Сегодня в санаторий навестить Ян Хэ пришли вице-президент Группы Ян-хэ Сунь Жэн и директор по коммерческим вопросам Ма Цзяцзя.

За окном санатория свирепствовал холодный ветер, смешиваясь с мелкими снежинками, кружившимися в бешеном танце. Мир вокруг казался бескрайним и пустынным. Сунь Жэн широкими шагами шёл впереди. Его фигура была прямая и подтянутая, он был закутан в тяжёлое чёрное пальто, меховой воротник которого слегка колыхался от его движений, словно отражая его нетерпение. На его квадратном лице сдвинулись брови, взгляд излучал решимость. В руках он крепко сжимал кожаный портфель, в котором лежали тщательно подготовленные материалы для предстоящей конференции предпринимателей Южной Америки. Каждая страница была пропитана его мечтами о будущем развитии группы, и он считал эту конференцию ключевым шагом на пути к креслу председателя правления.

Позади него шла Ма Цзяцзя в облегающем красном пуховике. Её короткие волосы не шелохнулись от ветра, на изящном лице играла лёгкая улыбка, которая, однако, не доходила до глаз. В руках она держала тщательно подобранный букет цветов. Яркие бутоны резко контрастировали с заснеженным пейзажем, подобно её нынешнему настроению: внешне блестяще, но внутри – скрытая острота. Она прекрасно понимала, что эта борьба за участие в конференции – бескровная война между ней и Сунь Жэном. Чаша весов должна была склониться в её сторону.

Оба вошли в палату и с показной заботой подошли к Ян Хэ, обмениваясь дежурными любезностями. Сунь Жэн слегка согнулся, аккуратно поставил портфель на столик, его голос звучал громко и с нарочитой нежностью: «Ян Хэ, как ваше самочувствие в эти дни? Все в группе за вас переживают». При этом он ещё и похлопал Ян Хэ по плечу – жест, казавшийся дружеским, но на самом деле демонстрировавший близость к председателю правления.

Ма Цзяцзя не осталась в долгу. Она грациозно приблизилась, поставила цветы на тумбочку у кровати и, склонившись, тихо сказала: «Ян Хэ, посмотрите, я специально для вас подобрала эти цветы, надеюсь, они немного оживят вашу палату. Спокойно лечитесь, о делах группы мы позаботимся». При этом её взгляд невольно скользнул на Сунь Жэна с лёгкой ноткой вызова.

После недолгих приветствий, ещё до того, как Ян Хэ успел заговорить, оба тут же перешли к настоящей цели своего визита – борьбе за право представлять Группу Ян-хэ на встрече предпринимателей в Ла-Пасе, столице Боливии.

Сунь Жэн первым нарушил недолгое молчание. Выпрямившись, он откашлялся, решительно посмотрел на Ян Хэ и сказал: «Господин председатель, вы знаете, что наша Группа Ян-хэ занимает значительную долю рынка в Южной Америке. Эта встреча в Ла-Пасе крайне важна, от неё зависит будущее группы в Южной Америке. Я много лет работаю в группе, отвечая за расширение бизнеса, и прекрасно знаю местный рынок, потребности клиентов. Если поеду я, то обязательно смогу обеспечить группе новые контракты и укрепить наши позиции». Он слегка поднял подбородок, глаза его сияли уверенностью, словно он уже видел себя на конференции, заключающим выгодные сделки.

Ма Цзяцзя фыркнула, её губы скривились в насмешливой усмешке. «Сунь, вы недооцениваете важность маркетинговых исследований и точного подбора партнёров, – возразила она. – Как коммерческий директор, я годами изучаю тенденции рынка Южной Америки, выявила множество потенциальных возможностей. Те клиенты, которых вы считаете постоянными, – это всё результат моих усилий на переговорах. На этой встрече нужны новые идеи, новая стратегия, и только я смогу привнести в группу новую энергию, открыть новые горизонты, а не просто почивать на лаврах». Скрестив руки на груди, она не отводила взгляда от Сунь Жэна. Атмосфера в комнате мгновенно накалялась.

Ян Хэ бессильно опустился на спинку кровати, слушая их жаркий спор, чувствуя безысходность и горечь. Его взгляд, сквозь окно, устремился вдаль, к занесённому снегом горизонту. Его мысли улетели далеко. Боливия, эта далёкая страна, теперь стала для него источником боли. Именно туда скрылся его враг Ли Фэй. При мысли о Ли Фэе в глазах Ян Хэ мелькнула ненависть. В прошлом действия Ли Фэя поставили Группу Ян-хэ в сложное положение: утечка коммерческой тайны, срыв важных проектов… Ли Фэй и сейчас находится в бегах, но раны, нанесённые им, до сих пор кровоточат.

Ян Хэ недоумевал, почему Группу Ян-хэ никогда раньше не приглашали на столь высокопоставленные конференции. Это внезапное приглашение, словно таинственная рука, тянущаяся из темноты, тихонько постучалась в дверь его беспокойства, застав его врасплох. Он опасался, что приглашение на эту конференцию – тщательно расставленная ловушка Ли Фэя из Боливии, что скрытые клыки поджидают их, чтобы поглотить Группу Ян-хэ целиком. Он попытался сдвинуться с места своим слабым телом, открыл рот, чтобы запретить компании участвовать, но его горло словно перехватило, и он не смог издать ни звука.

Гао Чуань, похоже, заметил её волнение. Он протянул руку, легко накрыл её ладонь своей, передавая тепло, и тихо сказал:

– Всё позади, теперь мы должны смотреть вперёд. Эта конференция – наша новая отправная точка.

Простые слова, но они были как тёплый поток, рассеивающий тучи в душе Цзя Хуй. После этого нежного момента Гао Чуань и Цзя Хуй не смогли сдержать своих чувств. Они медленно приблизились друг к другу, их взгляды встретились, и любовь захлестнула их. Гао Чуань нежно взял лицо Цзя Хуй в свои руки, словно держал самое драгоценное сокровище, а в его глазах светились нежность и любовь. Затем он мягко поцеловал её. Цзя Хуй слегка запрокинула голову, закрыв глаза и отдаваясь этому страстному поцелую.

Время словно остановилось, весь офис наполнился сладким ароматом любви. Долгое время они не размыкали объятий, словно желая слиться воедино, черпая силы друг в друге, чтобы встретить все будущие бури.

Обняв её, Гао Чуань отпустил Цзя Хуй, взял трость и с явным трудом направился к выходу. Каждый его шаг, каждый стук трости о пол отдавались глухим эхом, словно рассказывая о его физических неудобствах, словно исполняя боевой марш вперёд. Он ненадолго остановился у выхода из кабинета, словно не желая уходить, словно набираясь сил, а затем уверенной поступью вошёл в холл компании.

Едва он появился, как из-за его спины, словно юркая лань, выскочила фигура и крепко обняла его. Гао Чуань вздрогнул, но ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это его сестра Гао Лин. Он обречённо вздохнул – этот вздох эхом разнёсся по просторному холлу, неся в себе и немного братской нежности, и беспомощность перед рабочими реалиями.

Он мягко отстранил Гао Лин, повернулся и, глядя на свою беззаботную, но не знающую корпоративного этикета сестру, серьёзно сказал:

– Гао Лин, хотя ты моя сестра, но в компании ты новичок. Каждое твоё действие отражает имидж компании. Нельзя вот так обниматься с вице-президентом, понятно?

Его голос был мягким, но в нём звучала непреклонная твёрдость. В глазах читалась искренняя забота о её будущем.

Гао Лин надула губы, в её глазах мелькнуло недовольство, она выглядела так, будто у неё отобрали любимую игрушку. Но, под твёрдым взглядом брата, она всё же кивнула и ответила:

– Поняла, брат.

В её голосе всё ещё звучало лёгкое недовольство, но она разумно приняла реальность. Увидев это, Гао Чуань слегка кивнул и погладил сестру по голове, успокаивая её.

Гао Чуань, вице-президент компании «Линхай», вернувшись в офис Цзя Хуй, генерального директора компании «Линхай» и секретаря внешнеторговой палаты, ещё не успел присесть, как его настиг аромат духов, смешанный с лёгким негодованием. Его девушка, Цзя Хуй, с нахмуренными бровями и ледяным выражением лица, словно могла пустить в него ледяные иглы, пристально посмотрела на Гао Чуаня и спросила:

– Кто эта девушка, которую ты обнимал в компании?

Её голос немного дрожал от возмущения, слова были полны обиды и горечи. Руки невольно сжимали подол платья, а костяшки пальцев побелели. Цзя Хуй случайно увидела всё это через окно офиса, и её сердце будто перевернулось, охватив её горько-сладкой тоской.

Гао Чуань, увидев это, напрягся. Поспешно подняв руку, он попытался успокоить её, но Цзя Хуй отстранилась. Он вздохнул с досадой, этот вздох, казалось, пронзил немного затхлый воздух, неся в себе усталость и нежность. Тихо произнёс:

– Цзя Хуй, не сердись. Это моя сестра Гао Лин. Она только что закончила учёбу в Белоруссии, получила степень доктора математических наук и вернулась в страну. Я подумал, что раз она только приехала, то не хочу, чтобы люди думали, будто она использует связи, поэтому держал её личность в секрете.

Его взгляд был искренним и честным, словно чистейшее озеро, стараясь показать Цзя Хуй всю глубину своих чувств.

Цзя Хуй, услышав это, слегка смягчилась. В её глазах мелькнуло удивление, но в голосе всё ещё слышалась лёгкая капризность:

– Правда? Не обманывай меня.

Гао Чуань быстро закивал, с волнением сказал:

– Да как я посмею, Цзя Хуй? Ты же меня знаешь. В моём сердце только ты.

Он нежно взял Цзя Хуй за руку, и тепло от его ладони передалось ей.

Цзя Хуй слегка опустила глаза, подумала немного, и уголки её губ приподнялись. Появилась лёгкая, освобождающая улыбка:

– Ладно, раз ты всё рассказал, я тебе верю на этот раз. К тому же доктор математических наук… Твоя сестра наверняка очень умная девушка. Она обязательно добьётся больших успехов.

Гао Чуань тоже улыбнулся. Немного помолчав, словно погрузившись в воспоминания, в его глазах мелькнула едва заметная грусть. Он медленно произнёс:

– Цзя Хуй, ты знаешь? Мы с сестрой с детства остались без родителей. Все эти годы я один её воспитывал, оплачивал учёбу за границей. Она мой единственный родной человек в этом мире. Я только и хочу, чтобы она добилась успеха.

Его голос слегка дрожал, каждое слово, казалось, с трудом вырывалось из глубины души.

– Поэтому я надеюсь, что ты не будешь к ней излишне благосклонна только потому, что она моя сестра. Ей нужно закаляться, самой добиваться успеха.

В его словах слышалась братская забота и глубокая любовь.

Цзя Хуй слегка кивнула, решительно посмотрела на Гао Чуаня и тихо сказала:

– Я понимаю. Не волнуйся, я буду делать вид, что не знаю, что эта девушка твоя сестра. Позволь ей свободно показать себя. Наша компания «Линхай» – место, где едят за свой труд. У неё есть знания, она обязательно добьётся успеха.

Её слова были как тёплый поток, который хлынул в сердце Гао Чуаня, развеяв его опасения за взросление сестры.

За окном городская суета продолжалась. Вдали мерцали разноцветные огни неоновых вывесок в сгущающихся сумерках. Внутри штаб-квартиры внешнеторговой палаты Цзя Хуй и Гао Чуань продолжали погружаться в подготовительную работу. Их фигуры вытягивались в длинные тени под светом ламп, словно они писали свою историю упорства и надежды. Эта надежда касалась не только их любви, но и судьбы внешнеторговой палаты и компании «Линхай» в новом году. Им нужно было выложиться на полную, чтобы на съезде палаты перед Новым годом представить впечатляющие результаты и сделать уверенный шаг в будущее.

Даже если впереди ещё множество препятствий, их фигуры, идущие рука об руку, стали самой тёплой картиной этой холодной зимы.

В Мюнхене, Германия, в уютном доме в баварском стиле, тёплый жёлтый свет проникал сквозь резные окна, падая на изысканную обстановку, создавая уютную и спокойную атмосферу.

Председатель внешнеторговой палаты Ван Цяо сидел на диване в гостиной. Его осанка была прямой, и даже в непринуждённой обстановке чужой страны его жёсткий характер военного всё ещё чувствовался в его взгляде и манерах.

Рядом с ним его жена Лиза элегантно сидела, держа в руках книгу немецких стихов. Время от времени она поднимала голову и бросала на Ван Цяо взгляд, полный заботы и любви.

В этот момент на журнальном столике перед Ван Цяо стоял открытый ноутбук. Свет от экрана освещал его немного уставшее, но сосредоточенное лицо. Он был в видеозвонке с Ань Жань, заместителем председателя внешнеторговой палаты из Китая.

Камера переключается на внутренний вид. Ань Жань находилась в просторном светлом офисе. За её спиной книжная полка, заставленная различными деловыми книгами и материалами по внешней торговле. На стене висела эмблема Торговой палаты и фотографии с важных мероприятий, подчёркивающие профессионализм и серьёзность этого пространства.

На лице Ань Жань появилось больше решимости, в её глазах – спокойствие, приобретённое после пережитых трудностей. Прошлая растерянность и наивность постепенно исчезли. Она была одета в строгий деловой костюм, волосы аккуратно собраны. Полностью сосредоточившись на экране компьютера, она общалась с Ван Цяо.

– Председатель Ван Цяо, за этот год наша Торговая палата пережила немало трудностей, – первой заговорила Ань Жань. Её голос был звонким и сильным. – Но, к счастью, мы шаг за шагом превратились из крупнейшей местной палаты в крупнейшую национальную палату страны. Наше влияние постоянно растёт, но и ответственность тоже увеличивается.

Она слегка усмехнулась. В её словах звучало удовлетворение от проделанной работы и опасения перед будущими вызовами.

Ван Цяо слегка кивнул, и его взгляд, сквозь экран, выражал некоторую гордость:

– Да, Ань Жань, это был непростой путь. Благодаря общим усилиям мы добились нынешнего положения. Впредь нам нужно ещё больше постараться, сохранить достигнутые результаты и вывести на международную арену ещё больше предприятий.

Его голос был спокоен и твёрд, каждое слово, казалось, весило тонну, вселяя чувство уверенности.

Во время разговора Ван Цяо, словно вспомнив что-то, с лёгкой тревогой в глазах спросил:

– Кстати, Ань Жань, как там Хуа Чэнь? Я всё время о нём думаю.

При упоминании Хуа Чэна глаза Ань Жань немного смягчились. Она поправила позу и тихо сказала:

– По оценке суда и психологов, Хуа Чэнь может выйти на свободу через три года. Весь этот год я старалась ему помогать. Видя, как он постепенно выздоравливает, я чувствую себя спокойнее.

В её словах звучала глубокая любовь и надежда.

Ван Цяо слегка нахмурился, в его глазах отразилась некоторая жалость:

– Хуа Чэнь столько всего натерпелся. Его психические проблемы – в конце концов, из-за Ли Фэя, сбежавшего в Боливию. Этот человек – настоящий злодей, сколько людей он погубил!

При упоминании Ли Фэя голос Ван Цяо невольно стал громче, в его глазах загорелась ярость – проявление ненависти ко злу, заложенной в нём ещё с детства, как у ветерана.

Ань Жань тихо вздохнула и кивнула:

– Я знаю, председатель Ван Цяо. Каждый раз, когда Хуа Чэн заболевает, он всё бормочет о том, что Ли Фэй его погубил. Мы обязательно должны привлечь Ли Фэя к ответственности, не позволим ему уйти от наказания.

Она слегка сжала кулаки, словно подбадривая себя и демонстрируя Ван Цяо свою решимость.

Ван Цяо беспомощно покачал головой, в его глазах читалась слабость:

– Разве я не хочу? Но вот уже больше года ни единой новости о Ли Фэйе. Как будто он испарился. Боливия такая большая, найти там человека – задача не из лёгких.

Он откинулся на спинку дивана, потёр виски. На лице отражались усталость и тревога.

Лиза, похоже, заметила перемену в настроении мужа. Она тихо положила книгу стихов, взяла его за руку и нежно успокоила. Ван Цяо с благодарностью сжал руку жены, снова собрался с духом и, обратившись к экрану, сказал:

– Ань Жань, мы не можем зацикливаться на этом. У нас ещё много дел в торговой палате. Сейчас скоро Новый год, нам нужно заранее составить план работы на следующий год.

Ань Жань глубоко вздохнула, выпрямилась и ответила:

– Вы правы, председатель Ван. Я готовлю мероприятие по обмену опытом между внешнеторговыми предприятиями после Нового года. Хочу, чтобы все собрались в начале года, поделились опытом и нашли новые возможности для сотрудничества. Кроме того, мы дорабатываем план оптимизации внутреннего управления нашей торговой палаты, чтобы работа шла ещё более гладко.

Она взяла ручку со стола и слегка постучала ею по блокноту. В её глазах читались компетентность и решительность.

Ван Цяо слушал отчёт Ань Жань и кивал:

– Хорошо, всё это очень важно. Я тебе доверяю. Если понадобится моя помощь, обращайся. Хотя я и нахожусь в Мюнхене, я ни на минуту не забываю о делах торговой палаты.

Его взгляд был твёрдым и искренним. Он полностью доверял Ань Жань.

Ван Цяо немного помолчал, его взгляд сквозь экран, словно пронзая время и пространство, встретился с глазами Ань Жань. С серьёзностью в голосе он сказал:

– Ань Жань, я хочу, чтобы ты вела ежегодную конференцию Торговой палаты по внешней торговле в стране.

Услышав это, Ань Жань вздрогнула, словно испуганная лань. В её глазах мелькнули растерянность и неуверенность. Она поспешила отказаться:

– Председатель Ван Цяо, я ещё слишком неопытна. Такая большая ответственность мне не по плечу.

В её голосе слышалась неуверенность, пальцы невольно сжимали край платья.

Ван Цяо махнул рукой – уверенным и сильным движением, как опытный рулевой, указывающий верный курс в бурном море. Улыбаясь, он сказал:

– Ань Жань, не стоит себя недооценивать. Все эти годы ты прошла через многое, закалившись в испытаниях и трудностях. Ты уже готова работать самостоятельно. Как сосна, упрямо растущая на скале, выдерживает любые бури и непогоды, крепко стоя на своём месте.

В его словах звучало признание заслуг Ань Жань и надежда на её будущее:

– Ты – заместитель председателя Торговой палаты по внешней торговле. Рано или поздно тебе придётся брать на себя больше работы. Эта новогодняя конференция – прекрасный шанс показать себя всем.

Слушая Ван Цяо, Ань Жань почувствовала, как по её телу разливается тепло, рассеивающее тревогу и беспокойство. Она слегка подняла голову, в её глазах заблестели благодарность и решимость. Тихо она сказала:

– Председатель Ван, спасибо за ваше доверие. Я приложу все силы и не подведу вас.

Её слова звучали твёрдо и решительно, словно торжественное обещание самой себе.

Сунь Жэн, вице-президент группы "Ян-хэ", торопливо вошёл в здание компании. Его кожаные туфли отчётливо стучали по гладкому мраморному полу, а каждый шаг излучал решимость добиться своего. Сшитый на заказ костюм идеально облегал его крепкое тело; широкие плечи были слегка напряжены, выдавая внутреннее напряжение и нетерпение. За ним следовали несколько руководителей отделов, близко общавшихся с ним. Их лица выражали либо суровость, либо блеск решимости в глазах, но все они демонстрировали послушание и поддержку Сунь Жэну. Группа направилась прямо в его офис.

Тем временем на другом конце здания Ма Цзяцзя, коммерческий директор группы "Ян-хэ", энергично вошла в компанию. На ней был элегантный деловой костюм, который идеально сочетал женственность и деловую хватку. Её аккуратная короткая стрижка слегка колыхалась в такт её уверенным шагам, придавая ей ещё большую уверенность. За ней следовала свита: опытные аналитики рынка и искусные специалисты по связям с общественностью. Все они прошли в офис Ма Цзяцзя, и дверь за ними захлопнулась, словно отгораживаясь от любопытных взглядов.

Оказавшись на своих территориях, Сунь Жэн и Ма Цзяцзя немедленно приступили к действиям, изо всех сил стараясь лишить конкурента права участвовать в конференции в Боливии. Сунь Жэн сидел в своём большом кресле, скрестив руки на груди и подперев подбородок. Холодным взглядом он окинул своих подчинённых и произнёс:

– Эта конференция в Ла-Пасе определяет будущее группы, и я не позволю Ма Цзяцзя добиться своего. Нам нужно убедить совет директоров, что только моё присутствие – наилучший вариант для компании.

Его низкий, уверенный голос разносился по кабинету. Подчинённые кивали, перешёптываясь и обсуждая план. Кто-то предложил подправить данные в материалах для конференции, выделив достижения Сунь Жэна и приуменьшив заслуги Ма Цзяцзя. Другие предложили заручиться поддержкой колеблющихся членов совета, пообещав им выгоду, чтобы склонить их на сторону Сунь Жэна.

Ма Цзяцзя не осталась в долгу. Стоя у панорамного окна своего офиса и глядя на шумный город, она не испытывала никакого эстетического удовольствия: её мысли были целиком поглощены предстоящей борьбой за власть.

– Мы слишком долго ждали этого шанса, и упускать его нельзя, – твёрдо сказала она. – Сунь Жэн опытен, но у меня есть инновационный подход, который позволит группе "Ян-хэ" выйти на новые рынки. Мы должны убедить в этом совет директоров.

Её решительный взгляд остановился на подчинённых, и в их глазах загорелся боевой дух. Подчинённые начали предлагать свои идеи: кто-то предложил использовать медиаресурсы, чтобы создать положительный имидж Ма Цзяцзя как новатора, другие – найти ошибки в работе Сунь Жэна и использовать их против него в подходящий момент.

Ян Хэ, председатель правления, в глубине души не хотел, чтобы кто-либо ехал в Боливию. Он понимал, что внутренняя борьба вышла из-под контроля. Поездка на конференцию вряд ли принесёт группе "Ян-хэ" реальную выгоду, скорее наоборот – добавит проблем. Но, находясь в санатории, он не мог повлиять на ситуацию.

«Хорошо, что успел. Если бы эта штука попала в руки председателя правления, мне бы крышка», – пробормотал Сунь Жэн, зажимая папку под мышкой. Собираясь уйти, он заметил на полу несколько разбросанных листов бумаги – Ма Цзяцзя случайно уронила их вчера, разбирая документы. На этих листах были обрывки информации о его хищении. Лицо Сунь Жэна резко изменилось; он торопливо наклонился, чтобы поднять их, и в спешке опрокинул подставку для ручек.

«Бряк!» – канцелярские принадлежности рассыпались по полу. Этот внезапный звук особенно резко прозвучал в тишине кабинета. Сунь Жэн вздрогнул – сердце чуть не выскочило из груди. Он нервно посмотрел на Ма Цзяцзя, увидел, что она всё ещё спит, и немного успокоился.

Однако, когда он уже собирался уйти, его осенило: если Ма Цзяцзя проснётся и обнаружит пропажу отчёта, она обязательно заподозрит его. Поэтому он собрался с духом, откашлялся и, изобразив гнев, громко рявкнул:

«Ма Цзяцзя, ты что, совсем уже? Работаешь, спишь! Дела в группе горят, а ты такая ответственная?!»

Голос Сунь Жэна разносился по кабинету, но Ма Цзяцзя никак не реагировала, продолжая спать. У него возникло нехорошее предчувствие. Он подошёл и сильно потряс её за плечи:

«Эй, проснись! Хватит притворяться!»

Но тело Ма Цзяцзя было тяжёлым, как свинец, и не подавало никаких признаков жизни. Теперь Сунь Жэн окончательно запаниковал, его лицо побледнело, пот градом катился со лба, падая на лицо Ма Цзяцзя.

«Что… что происходит? Неужели что-то случилось?» – Он дрожащей рукой проверил её дыхание, почувствовал слабый пульс и немного успокоился.

Сейчас Сунь Жэн оказался в безвыходном положении: с одной стороны, он боялся вызывать скорую, опасаясь, что всё раскроется – что он подсыпал ей снотворное прошлой ночью; с другой стороны, Ма Цзяцзя всё ещё не приходила в себя, и он не знал, как всё уладить. Воздух в офисе словно застыл; каждая секунда тянулась для Сунь Жэна вечностью. Он смотрел на спящую Ма Цзяцзя, в его глазах читались страх и безысходность. А за окном город жил своей жизнью: машины сновали туда-сюда, никто не знал, что за этой закрытой дверью разворачивается захватывающая драма – игра на жизнь и смерть, касающаяся судьбы человека и будущего всей Группы Ян-хэ. Чем закончится эта история, выпутается ли Сунь Жэн и когда проснётся Ма Цзяцзя – всё висело в воздухе. Только надвигающиеся тучи над Группой Ян-хэ сгущались, предвещая ещё большую бурю.

Сунь Жэн стоял рядом с Ма Цзяцзя, которая не подавала признаков жизни, пот градом катился у него со лба, глаза полны ужаса. Будучи вице-президентом Группы Ян-хэ, он понимал, что если в компании произойдёт несчастный случай со смертельным исходом, его тщательно выстроенная карьера рухнет в одно мгновение, весь накопленный авторитет и связи обратятся в прах, он станет изгоем.

«Что же мне делать… Если с ней что-то случится, я точно не отмажусь», – дрожащим голосом прошептал Сунь Жэн. Его слова звучали особенно резко в тишине офиса. Он в панике оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход, но в голове была пустота. За окном доносился шум города, резко контрастирующий с мертвой тишиной внутри, словно два разных мира.

В конце концов, терзаемый страхом и угрызениями совести, Сунь Жэн стиснул зубы, дрожащими руками достал телефон и набрал номер скорой помощи. «Алло… Помогите, пожалуйста, в нашей компании кто-то потерял сознание, кажется, всё очень серьёзно…» – его голос был полон и тревоги, и вины. Назвав адрес компании, он повесил трубку, но всё ещё крепко сжимал телефон, костяшки пальцев побелели от напряжения.

Через некоторое время сирена скорой помощи прорезала тишину, и машина с визгом остановилась перед зданием Группы Ян-хэ. Медработники быстро вынесли носилки и помчались в офис Ма Цзяцзя. Увидев это, Сунь Жэн поспешил навстречу, изображая крайнее беспокойство: «Доктор, посмотрите, пожалуйста, она внезапно потеряла сознание, никак не реагирует». Он уводил взгляд, не смея смотреть медикам в глаза, мысленно молясь, чтобы эта буря улеглась.

В больнице белый свет резал глаза, запах дезинфекции витал повсюду. Врачи окружили Ма Цзяцзя, занятые различными обследованиями; звук аппаратов «пип-пип» в тихой палате был особенно раздражающим, словно смертельный отсчёт времени. Сунь Жэн стоял рядом, делая вид, что спокоен, но ноги подкашивались, он нервно теребил край халата, пытаясь скрыть тревогу.

После серии напряжённых обследований лечащий врач снял маску, нахмурился и с серьёзным лицом произнёс: «У пациентки аллергия на снотворное, она в шоковом состоянии, ситуация крайне опасна, необходима немедленная реанимация». У Сунь Жэна в голове всё зашумело, он чуть не упал. Он расширил глаза, испуганно глядя на врача, понимая всю серьёзность ситуации: аллергия на снотворное? Что же делать, а вдруг выяснится, что это я подсыпал…

Не оставаясь ни на секунду, пока медики суетились, готовясь к реанимации, Сунь Жэн тайком выскользнул из больницы. Всё путь его сердце колотилось в груди, перед глазами стояло бледное лицо Ма Цзяцзя и серьёзное выражение лица врача. «Нет, нужно срочно вернуться в компанию и замять это дело», – бормотал он, ускоряя шаг.

Вернувшись в компанию, Сунь Жэн направился в мониторинговую. Он понимал, что записи с камер видеонаблюдения, если они попадут в чужие руки, станут неопровержимым доказательством его преступления. Войдя в комнату, он быстро сел за компьютер, пальцы летали по клавиатуре, в глазах читались решимость и безумие. Он сноровисто удалил все записи за последние дни, которые его касались; с каждым нажатием кнопки «Удалить» тревога немного утихала, но чувство вины становилось всё сильнее.

«Если это уничтожить, никто не узнает, что это сделал я…» – успокаивал себя Сунь Жэн. Однако руки всё ещё дрожали, на лбу выступил холодный пот. Удалив записи, он поспешил в свой кабинет, достал из сейфа документы, которые Ма Цзяцзя подготовила о его хищении, а также поднятые с пола разбросанные бумаги. Глядя на эти улики, способные погубить его репутацию, в глазах Сунь Жэн мелькнул жестокость.

Он нашёл железный таз, швырнул туда все документы и поджёг зажигалкой. Пламя мгновенно вспыхнуло, пожирая бумаги. Отражение огня исказило лицо Сунь Жэна, сделав его злобным и уродливым, но он не сводил глаз с пламени, словно пытаясь сжечь все свои проблемы разом. Бумага превращалась в пепел, но Сунь Жэн не успокаивался, наоборот, его гнетёт всё сильнее. Он понимал, что временно скрыл преступление, но Ма Цзяцзя всё ещё в больнице, между жизнью и смертью, и если она очнётся, правда всё равно выйдет наружу.

Тем временем Ма Цзяцзя в больнице промывали желудок. Она лежала на холодном операционном столе без сознания, к её телу были подключены различные приборы, отслеживающие её слабые жизненные показатели. Медицинский персонал сосредоточенно и осторожно работал с аппаратом для промывания желудка, стараясь удалить остатки снотворного. Каждая процедура промывания желудка была для Ма Цзяцзя мучительной, её тело время от времени подёргивалось, брови сжались, словно она испытывала невыносимую боль.

За пределами палаты, получив известие, спешно прибыли приближённые Ма Цзяцзя. Они сидели на скамейке в коридоре, с тревогой на лицах и беспокойством в глазах.

«Как такое могло случиться с Цзяцзя? Вчера всё было хорошо…» – кто-то всхлипывал, в его голосе звучали непонимание и горе. Остальные качали головами, вздыхали и тайно гадали о причинах произошедшего.

Сунь Жэн, находясь в компании, ничего этого не знал. Он был поглощён своим страхом и паникой, пытаясь избежать надвигающейся бури. Когда Ма Цзяцзя впала в кому из-за передозировки снотворного, новость прогремела внутри Группы Ян-хэ, словно гром среди ясного неба.

Преданные Ма Цзяцзя и её сторонники в Группе Ян-хэ мгновенно хлынули к офису Сунь Жэна, словно бурлящий поток. В их глазах горел огонь мести, а вопросы сыпались на Сунь Жэна, как острые ножи:

«Сунь Жэн, это твоих рук дело? Ты жаждешь места председателя и прибегнул к такой жестокой уловке!»

Казалось, они готовы были поглотить Сунь Жэна целиком. От неожиданного натиска Сунь Жэн побледнел как полотно. Дрожащими руками он набрал номер охраны, голос его дрожал, как листья на ветру:

«Быстрее, охрана, скорее ко мне в офис, случилось ЧП!»

Охрана быстро прибыла, став непреодолимым щитом между двумя сторонами. Люди Ма Цзяцзя яростно пытались прорваться сквозь строй охранников. Размахивая руками, с вздувшимися от напряжения венами на лицах, они кричали, хрипя от бессилия:

«Разойдитесь, мы хотим справедливости!»

Сунь Жэн прятался за спинами охранников, промокая холодным потом. Крупные капли катились по его лбу. Он отчаянно оправдывался:

«Это не я! Не обвиняйте меня несправедливо!»

После нескольких часов противостояния люди Ма Цзяцзя перерыли всё, но так и не нашли убедительных доказательств, чтобы пришить Сунь Жэну «убийство». Их пыл, как угасающий костёр, постепенно утих, и, в конце концов, они с досадой покинули место происшествия.

На этом эта буря временно стихла, но событие стало ударом в самое сердце Группы Ян-хэ, ускорив её внутренний раскол. Бывшая ранее спокойной гладью, поверхность воды теперь была взбудоражена. Волны бушевали, подповерхностные течения бурлили.

Между отделами царила атмосфера недоверия и подозрений, словно туман окутал всё вокруг, скрывая путь вперёд.

За окном темнело, городские огни зажигались, но штаб-квартиру Группы Ян-хэ окутывал мрак, словно предвещая надвигающийся кризис.

Сунь Жэн сидел в своём кабинете, глядя на ночной город. Его взгляд был пустым и растерянным, словно он – одинокая лодка в бескрайнем море. Он не знал, переживёт ли Ма Цзяцзя этот кризис и что ему делать дальше.

Эта буря, вызванная властью и амбициями, подобна неуправляемому пожару, уничтожившему доверие между ним и Ма Цзяцзя, толкнувшему Группу Ян-хэ в бездну неизвестности.

Что ждёт их в будущем – справедливое возмездие или поворот судьбы – пока неясно. Только время даст ответ.

Гао Чуань, вице-президент компании Линхай, крепко сжимал в руке свою трость. Каждый его шаг был медленным, но уверенным. Зимний ветер трепал его одежду. Он слегка запрокинул голову, глядя на высотное здание штаб-квартиры Группы Ян-хэ, излучающее холодную ауру. В его глубоких глазах мелькала задумчивость.

Как опора компании Линхай, он нёс на своих плечах тяжёлую миссию – восстановить всё более напряжённые отношения между Линхай и Группой Ян-хэ. Сегодняшняя встреча с Ма Цзяцзя, коммерческим директором Группы Ян-хэ, была ключевым шансом изменить ситуацию. Нельзя было допустить ни малейшей ошибки.

Гао Лин, младшая сестра Гао Чуаня, шла следом. Её взгляд выражал одновременно заботу и нетерпение. Видя, как тяжело шёл её брат, она переживала и быстро подошла.

«Брат, дай я тебя поддержу», – тихонько сказала она.

Гао Чуань слегка повернулся, мягко покачал головой. На его лице играла тёплая, но твёрдая улыбка:

«Гао Лин, я справлюсь сам. Эти трудности – ничто по сравнению с тем, что мы уже прошли. Иди за мной, учись».

Его голос был низким и уверенным, подобно глухому удару вечернего барабана, отбивавшему ритм упорства в холодном ветру.

Гао Лин послушно кивнула. Её уважение к брату ещё больше усилилось. Она понимала, что он хочет, чтобы она росла в условиях реальной работы. Участие в переговорах в качестве помощницы вице-президента Гао Чуаня было бесценной возможностью для неё – словно шаг на новое поле знаний, где можно впитать питательные вещества.

Когда они вошли в просторный и светлый холл штаб-квартиры Группы Ян-хэ, в идеально отполированном мраморном полу отражалось немного уставшее, но твёрдое лицо Гао Чуаня. Он, не колеблясь ни секунды, направился к стойке регистрации. Гао стоял прямо, вежливо, но с достоинством изложив причину своего визита:

– Здравствуйте, я Гао Чуань, вице-президент компании Линхай. Сегодня я специально приехал, чтобы обсудить важные дела с директором Ма Цзяцзя вашей компании. Пожалуйста, сообщите ей.

Девушка на ресепшене тут же встала, на её лице появилась профессиональная улыбка. Она быстро и приветливо ответила, затем набрала внутренний номер. После короткого разговора выражение её лица изменилось, и она с некоторой извиняющейся интонацией сказала:

– Простите, Гао, но директор Ма… она в больнице, и никто пока не смог сообщить вам об этом.

Услышав это, Гао Чуань слегка опешил, в его глазах отразилось удивление:

– В больнице? Как такое может быть? Вчера всё было в порядке. Что случилось?

В его голосе звучала искренняя забота, смешанная с недоумением. Девушка на ресепшене лишь покачала головой, давая понять, что она ничего не знает. Гао Чуань нахмурился, думая, что это непредвиденное обстоятельство наверняка внесёт множество труднопредсказуемых перемен в и без того непростые переговоры.

В этот момент Сунь Жэн, услышав шум, торопливо подошёл. Будучи вице-президентом Группы Ян-хэ, он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие, но замешательство и нервозность, мелькнувшие в его глазах, не ускользнули от внимания Гао Чуаня.

– Гао, давно хотел познакомиться! Какая досада, Ма Цзяцзя внезапно заболела. Но дело не может ждать, я поговорю с вами вместо неё. «Как вам кажется?» —сказал Сунь Жэн, поспешно протянув руку и стараясь изобразить на лице искреннюю улыбку.

Гао Чуань испытующе посмотрел на Сунь Жэна, немного помедлив, пожал его руку и слегка кивнул:

– В таком случае придётся потрудиться, Сунь. Надеюсь, с Ма Цзяцзя всё будет в порядке. Давайте перейдём к делу. Отношения наших компаний сейчас находятся на критическом этапе, время не ждёт.

Его тон был ровным и спокойным. Трость в руке ритмично постукивала по полу с каждым шагом в сторону переговорной комнаты, словно подчёркивая важность этой встречи.

Сунь Жэн заметно занервничал, напряжение в его движениях выдавали его состояние. Он торопливо попросил свою помощницу отвести Гао Лин в зону отдыха.

– Гао, думаю, нам достаточно вдвоём. Много людей – это только путаница, да и эффективность будет низкой, – сказал он настойчиво, не терпя возражений.

Гао Чуань уловил неладное в поведении Сунь Жэна и задумался: «Что он скрывает?» Он посмотрел на сестру, видя её разочарование.

– Гао Лин, подожди меня в комнате отдыха, – сказал он тихо, пытаясь её успокоить.

Гао Лин нехотя подчинилась, отправившись с ассистентом, но её глаза выражали обиду.

Тем временем переговоры начались. Сунь Жэн, стараясь скрыть своё волнение, заговорил:

– Гао Чуань, в последнее время вся работа Группы Ян-хэ сосредоточена на подготовке к боливийской конференции. Это первостепенно важно.

Он наблюдал за реакцией Гао Чуаня, избегая прямого взгляда.

– Вы правы, Сунь. Но вопрос восстановления наших отношений также крайне важен, – твёрдо ответил Гао Чуань.

Его спокойствие усиливало контраст с нервозностью Сунь Жэна, который всё чаще уклонялся от темы, лишь усиливая подозрения Гао Чуаня.

Гао Чуань, видя это, понял, что сегодня вряд ли удастся достичь каких-либо существенных договорённостей. Он медленно поднялся, взял трость и с некоторой долей разочарования сказал:

«Ладно, раз у вас так много служебных дел, я не буду настаивать. Но надеюсь, на следующей встрече мы реально решим проблему. Ведь только совместными усилиями наших компаний мы сможем удержаться на плаву в этом изменчивом мире бизнеса. Мы не можем себе позволить терять время».

Сказав это, он слегка кивнул Сунь Жэну и уверенной походкой направился к выходу.

Сунь Жэн смотрел на удаляющуюся спину Гао Чуаня, глубоко вздохнул и вытер лицо рукой, обнаружив, что спина его вся мокрая от пота. Он мысленно порадовался, что на этот раз ему удалось избежать неприятностей, но тут же с трезвой головой осознал, что это всего лишь временная передышка. Госпитализация Ма Цзяцзя, тупиковая ситуация в переговорах с компанией «Линхай», а ещё тот секрет, который он глубоко зарыл в своём сердце, – всё это висело над ним, как дамоклов меч, готовый в любой момент обрушиться и разрушить всё, что он так старательно создавал.

Пока состояние Ма Цзяцзя в больнице оставалось неопределённым, над штаб-квартирой Группы Ян-хэ навис тяжёлый мрак, и никто не знал, что будет дальше. Лишь холодный зимний ветер свирепо выл на городских улицах, словно рассказывая о капризах и жестокости судьбы.

По дороге в офис напряжение Сунь Жэна усилилось ещё больше. Он был похож на напуганную птицу: любой шорох заставлял его вздрагивать. Шёл он суетливо и даже столкнул нескольких сотрудников, рассыпав их документы, словно снежинки. Сотрудники удивлённо посмотрели на него, но, прежде чем они успели что-то сказать, Сунь Жэн взорвался, как пороховая бочка. Его глаза расширились, на лбу выступили вены, и он рявкнул:

«Как вы ходите?! Даже с такой мелочью справиться не можете? Хотите ли вы вообще работать в компании?!»

Но его дрожащий голос и испуганный взгляд, которым он избегал смотреть на сотрудников, полностью выдали его беспокойство. Он не ругал сотрудников, он пытался заглушить свой страх этим гневом, отпугнуть нависший над ним ужас, но всё было тщетно. Его душу, казалось, поглотило беспокойство, и по офису сновал лишь его пустой остов.

С тревогой в сердце и шаткими ногами Сунь Жэн вернулся в свой кабинет. Как только он переступил порог, тут же запер дверь, словно желая отгородиться от всех взглядов и потенциальных опасностей. Прислонившись к двери, он тяжело дышал, крупные капли пота скатывались с его лба, смачивая воротничок чистой рубашки.

Через некоторое время он немного успокоился. Дрожащая рука потянулась к телефону на столе, и он набрал номер больницы:

«Алло, это Сунь Жэн, вице-президент Группы Ян-хэ. Как дела у Ма Цзяцзя?»

В его голосе звучала тревога, смешанная с трудно скрываемым чувством вины. В трубке раздался спокойный голос врача:

«Пациентка всё ещё в реанимации, состояние крайне тяжёлое, мы делаем всё возможное…»

Дальнейшие слова Сунь Жэн уже не расслышал. В голове крутилось лишь: «всё ещё в реанимации». Он медленно повесил трубку, безвольно опустился в кресло, пустым взглядом уставившись в потолок. В душе у него бушевала буря противоречивых чувств. С одной стороны, он боялся, что Ма Цзяцзя умрёт, и тогда его грех – отравление – станет ещё тяжелей. Угрызения совести будут преследовать его. С другой стороны, он тайно радовался, что Ма Цзяцзя пока не сможет бороться с ним за право участвовать в конференции в Боливии. Но эта радость была омрачена бесконечным страхом и тревогой.

После короткого оцепенения Сунь Жэн резко вскочил. Он понял, что нельзя сидеть сложа руки, нужно действовать, чтобы стабилизировать ситуацию в компании. Он поправил одежду, глубоко вздохнул и быстрым шагом направился к конференц-залу.

Встречные сотрудники приветствовали его, но он лишь выдавливал из себя натянутую улыбку, которая больше напоминала плач.

В конференц-зале все уже давно ждали. Сунь Жэн уверенной походкой поднялся на трибуну, откашлялся и начал:

«Уважаемые коллеги, думаю, все уже знают, что директор Ма Цзяцзя внезапно заболела и сейчас находится в реанимации».

Он нарочито сделал паузу, окинув взглядом присутствующих и наблюдая за их реакцией. Сторонники Ма Цзяцзя выглядели обеспокоенными, перешёптываясь, остальные были ошеломлены и растеряны.

Сунь Жэн слегка нахмурился и продолжил:

«Как вы знаете, конференция в Боливии вот-вот начнётся. От неё зависит будущее Группы Ян-хэ в Южной Америке. Это очень важно. Сейчас Ма Цзяцзя тяжело больна, она не сможет поехать, а время не ждёт. Компания не может упустить этот шанс».

Он немного повысил голос, в его глазах загорелась решимость:

«Поэтому после экстренного совещания руководства компании я вынужден взять на себя эту ответственность и поехать в Боливию от имени компании».

В зале тут же поднялся шум. Сторонники Ма Цзяцзя, не в силах сдержать негодование, один за другим встали. Начальник отдела маркетинга громко крикнул: «Сунь Жэн, это слишком поспешно! Ма Цзяцзя тщательно готовилась к этой конференции, она разбирается в южноамериканском рынке не хуже вас, как можно так просто её заменить?» Другой менеджер по связям с общественностью поддержал: «Да, Ма Цзяцзя сейчас в реанимации, как вы можете принимать решение в такое время?» Упреки посыпались как из ведра, лицо Сунь Жэна то краснело, то бледнело, он сжимал кулаки, изо всех сил стараясь сдержать панику и гнев.

«Все успокойтесь!» – рявкнул Сунь Жэн. – «Я понимаю ваши чувства, Цзяцзя – наш хороший коллега, и я тоже хочу, чтобы она поскорее поправилась. Но интересы компании превыше всего, сейчас, в такой момент, нельзя из-за личных проблем задерживать важное дело. Я, Сунь Жэн, много лет работаю в компании, мой опыт и способности всем известны, я еду на конференцию ради будущего компании». Его слова звучали твёрдо, в глазах читалась непререкаемая строгость, он пытался таким образом подавить недовольство.

Внезапно сторонники Ма Цзяцзя хлынули в зал, как приливная волна, в их глазах горел огонь гнева, готовый, казалось, зажечь воздух в этом зале. Один из них шагнул вперёд, указал пальцем на Сунь Жэна и, дрожа от волнения, произнёс: «Сунь Жэн, не думай, что мы ничего не знаем, случай с Цзяцзя слишком подозрительный, не ты ли подстроил всё, чтобы заполучить место на конференции в Ла-Пасе?» Этот вопрос был как удар ножом, он напряг атмосферу в зале до предела.

Услышав это, лицо Сунь Жэна мгновенно помрачнело, как небо перед бурей, сплошь затянутое тучами. Он широко распахнул глаза, на лбу вздулись вены, он похож был на разъярённого зверя, и рявкнул: «Не надо клеветать! Без доказательств вы тут распускаете языки, компания – это место, где всё решается по справедливости, а не где вы будете устраивать свои разборки!» Его голос разносился по залу, оглушая присутствующих.

Ссора разгорелась не на шутку, стороны стояли на своём, и в зале заседаний царил хаос. Сунь Жэн, видя, что дело принимает плохой оборот, в панике схватил телефон, набрал номер охраны и срывающимся от злости голосом крикнул: «Быстрее в зал заседаний, тут дебош!» Вскоре прибыла охрана, образовав непроницаемую стену, окружив сторонников Ма Цзяцзя.

Сунь Жэн посмотрел на всех, его лицо слегка подёргивалось, глаза сверкали злостью. Он громко заявил: «Если сегодня вы не согласитесь на мою поездку на конференцию в Ла-Пас, вы будете препятствовать развитию группы! Компании досталось немало, чтобы её разрушили из-за ваших корыстных интересов!» Его слова были подобны ледяному ветру, пронзившему сердца присутствующих, заставив сторонников Ма Цзяцзя похолодеть. Под давлением Сунь Жэна они переглянулись, их пыл, только что горевший ярким пламенем, словно потушили ведром холодной воды, и они постепенно замолчали.

После словесной перепалки атмосфера в зале заседаний постепенно успокоилась. Сторонники Ма Цзяцзя, хотя и были недовольны, понимали, что дело проиграно, и дальнейшие споры бесполезны. В конце концов, Сунь Жэн, как вице-президент, занимал очень важное положение в компании, и его поездка в Боливию стала неизбежной. Оставалось только с досадой и негодованием молча поднять руки за.

После заседания Сунь Жэн не терял ни минуты, он понимал, что необходимо как можно скорее сообщить о принятом решении председателю совета директоров Ян Хэ. Он быстро поехал в санаторий, по дороге представляя себе разные реакции Ян Хэ, и волнение его нарастало.

Санаторий был по-прежнему тих, зимний ветер выл во дворе, срывая последние листья с ветвей. Сунь Жэн вошёл в палату Ян Хэ и увидел его измождённое, бледное лицо и пустые, безжизненные глаза.

«Председатель», – тихо позвал Сунь Жэн, слегка склонившись. – «В компании только что закончилось совещание, Ма Цзяцзя всё ещё в реанимации, а на конференцию в Боливию нужно кому-то ехать. Я докладываю вам: после обсуждения я решил поехать от имени компании». Он старался говорить ровно, но лёгкая дрожь в голосе выдавала его волнение.

Ян Хэ спокойно лежал на больничной койке, не мигая, глядя в потолок. Спустя долгое время он медленно повернул голову и посмотрел на Сунь Жэна. Его пустой взгляд, казалось, мог пронзить всё насквозь, заставляя Сунь Жэна чувствовать, что его мысли перед ним как на ладони. Ян Хэ ничего не сказал, лишь слегка кивнул. Движение было настолько лёгким, как будто опавшая в зимний день листва, беззвучно и незаметно.

У Сунь Жэна отлегло от сердца, но одновременно с этим его охватило странное горе. Он не знал, действительно ли Ян Хэ одобрил его решение или же ему просто было уже всё равно. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но понял, что любые слова сейчас будут звучать бессильно. В конце концов, он лишь снова слегка поклонился, повернулся и молча вышел из палаты.

В коридоре эхом раздавались шаги Сунь Жэна, звучавшие особенно одиноко. Он знал, что Боливия всё ближе, но что ждёт его там – успех или крах – он совершенно не представлял. Жизнь Ма Цзяцзя висела на волоске, в компании назревал конфликт, всё это было как клубок ниток, туго сжимающий его, почти душащий. А тем временем за окнами санатория смеркалось, и холодный ветер становился всё сильнее, словно предвещая надвигающуюся бурю. А он находился в самом её эпицентре, без возможности спастись.

В светлом и просторном конференц-зале компании Линхай мягкий свет падал на овальный стол, освещая разложенные на нём документы и материалы. Генеральный директор компании Линхай, одновременно секретарь Торгово-промышленной палаты, Цзя Хуй сидела прямо, в элегантном чёрном костюме, идеально подчёркивающем её хрупкую, но сильную фигуру. Волосы были аккуратно собраны в пучок, открывая чистый лоб, а в глазах читались сосредоточенность и деловитость. Рядом с ней сидел вице-президент компании Линхай Гао Чуань, привычно держа в руке трость, слегка наклонившись вперёд и с таким же вниманием глядя на большой экран перед столом. Напротив сидела заместитель председателя Торгово-промышленной палаты Ань Жань, в её взгляде читалось некоторое напряжение, она время от времени заглядывала в свои заметки.

В этот момент на экране было видно лицо председателя Торгово-промышленной палаты Ван Цяо, находящегося в Мюнхене, Германия. Из-за разницы во времени и расстояния изображение немного задерживалось, но это не мешало общению через границы.

Ван Цяо посмотрел на Цзя Хуй, в его глазах мелькнула улыбка, и он шутливо сказал: «Цзя Хуй, я должен похвалить твои новые волосы! Они как весенние ветви ивы, колышущиеся на ветру, нежные и мягкие, совершенно не похожи на твою прежнюю короткую стрижку. Раньше короткая стрижка подчёркивала твою деловитость, а теперь длинные волосы ещё больше подчёркивают твою красоту. Кажется, смена причёски действительно меняет образ!»

Цзя Хуй улыбнулась, в её глазах появилось больше игривости и лёгкости. Она ответила: «Председатель Ван Цяо, вы так хорошо говорите! Я просто хотела сменить обстановку и внести немного «свежести», а вы меня так расхвалили, что мне стало неловко. Впредь я буду больше внимания уделять своему внешнему виду, чтобы не подвести ваши добрые слова». После этих слов в зале послышался лёгкий смех, и напряжённая атмосфера мгновенно ослабла.

Совещание уже длилось некоторое время, все оживлённо обсуждали последние мероприятия внешнеторговой палаты, атмосфера была одновременно горячей и серьёзной. Гао Чуань слегка поправил позу, откашлялся и сказал: «Председатель Ван, есть один вопрос, о котором я считаю необходимым Вам доложить». Его голос был спокойным, с оттенком осторожности, трость в его руке непроизвольно слегка постукивала по полу.

Цзя Хуй и Ань Жань, услышав это, тут же перевели взгляды на Гао Чуаня, в их глазах читался вопрос. Гао Чуань продолжил: «В последнее время я заметил некоторую активность со стороны Группы Ян-хэ. Вы знаете, конкуренция в нашей внешнеторговой сфере очень высока, любые изменения могут вызвать цепную реакцию. Группа Ян-хэ готовит важную встречу в Боливии, на первый взгляд, обычный деловой обмен, но мне кажется, что тут что-то не так». Он слегка нахмурился, в его глазах мелькнуло сомнение.

Заместитель председателя внешнеторговой палаты Ань Жань слегка кивнула и вмешалась в разговор: «Я тоже слышала кое-что, говорят, внутри Группы Ян-хэ из-за этой встречи идёт серьёзная борьба, два высокопоставленных руководителя борются за право участвовать, похоже, за этим стоят серьёзные интересы». Она говорила кратко и ясно, в её глазах читалось беспокойство по поводу ситуации.

Ван Цяо внимательно слушал за экраном, его лицо становилось всё более серьёзным. Он находился в своём загородном доме за границей, за его спиной на книжных полках стояли различные книги по бизнесу и международному торговому праву, на стенах висели фотографии с элитой мирового бизнеса, демонстрируя его многолетний опыт в этой сфере. Услышав слова Ань Жань и Гао Чуаня, он сложил руки, положив их под подбородок, немного подумал и сказал: «Ситуация с Группой Ян-хэ действительно заслуживает нашего внимания. Их камеры наблюдения установлены по всей улице, это означает, что они обладают очень сильным контролем над рыночной ситуацией, и если они предпримут что-то, что будет невыгодно нам или всему деловому сообществу, последствия могут быть непредсказуемыми». Голос Ван Цяо был низким и сильным, передаваемый через экран, он заставил всех присутствующих в зале почувствовать всю тяжесть ответственности.

Цзя Хуй слегка прикусила губу и продолжила: «Председатель Ван, вы правы. Сейчас наша внешнеторговая палата занимает очень важное положение в стране, мы несем ответственность за поддержание стабильности в бизнесе, любое колебание может вызвать потрясения на рынке, нельзя терять бдительность». Её взгляд был твёрд, полный решимости, пальцы легко постукивали по столу, словно отбивая ритм её словам.

Гао Чуань кивнул в знак согласия: «Да, председатель. Возьмём, к примеру, недавнюю конференцию в Боливии. Если Группа Ян-хэ заключит там какие-то соглашения, невыгодные для нас или нарушающие принципы честной конкуренции, это сильно ударит по многим предприятиям, входящим в нашу внешнеторговую палату. Более того, внутри них такая ожесточённая борьба, мало ли кто ради повышения по службе пойдёт на крайние меры, тогда пострадает не только сама Группа Ян-хэ». Он говорил не быстро, но каждое слово звучало чётко и весомо, его трость описывала на полу едва заметную дугу, словно подчёркивая значимость его слов.

Ван Цяо пристально посмотрел на всех собравшихся на экране, помолчал немного, а затем твёрдо сказал: «Все должны быть начеку и внимательно следить за действиями Группы Ян-хэ. С этого момента запускаем механизм сбора информации палаты, используем все доступные ресурсы, чтобы узнать о составе участников конференции, подготовке повестки дня и скрытых коммерческих намерениях. Мы должны предотвратить любые действия, которые могут нанести ущерб интересам наших коллег, и одновременно обеспечить защиту законных прав предприятий, входящих в нашу внешнеторговую палату». В его глазах читалась неоспоримая власть, словно опытный полководец отдаёт боевой приказ.

Ань Жань выпрямилась и ответила: «Понятно, председатель Ван. Я организую людей, которые будут собирать информацию из разных источников, особенно от компаний, сотрудничающих с Группой Ян-хэ, посмотрим, удастся ли найти какие-нибудь полезные зацепки». Она быстро записала основные моменты в блокнот, её взгляд был сосредоточен и серьезен, словно она уже мысленно разработала план сбора информации.

Цзя Хуй кивнула: «С моей стороны, я подключу к этому аналитический отдел рынка компании Линхай. Они, учитывая текущую рыночную ситуацию, проведут глубокий анализ недавних действий Группы Ян-хэ и будут регулярно предоставлять вам отчёты». Её голос звучал звонко и решительно, отражая серьёзное отношение к работе. Скрестив руки, она демонстрировала свою решимость.

Гао Чуань добавил: «Я воспользуюсь некоторыми личными связями, чтобы попытаться связаться с рядовыми сотрудниками Группы Ян-хэ. Возможно, от них удастся получить информацию из первых рук. Ведь рядовые сотрудники иногда видят такие детали, которые недоступны высшему руководству». В его словах слышалась хитрость, он слегка поднял подбородок, и в его глазах блеснула лукавая искра.

Ван Цяо, видя активность коллег, с облегчением улыбнулся: «Отлично, если мы будем работать сообща, я уверен, что мы преодолеем любые трудности. Те успехи, которых достигла Торгово-промышленная палата, – это заслуга каждого её члена. Сейчас, столкнувшись с вызовами, нам нужно ещё крепче сплотиться». Его голос был тёплым и воодушевляющим, словно луч света, рассеивающий тревогу в зале заседаний.

За окном город жил своей жизнью, вдали небоскрёбы сверкали на солнце, словно символы процветающего бизнеса. А в этом зале заседаний незаметно началась бескровная коммерческая война. Цзя Хуй, Гао Чуань, Ань Жань и другие понимали всю серьёзность ситуации. С решимостью и умом, под знаменем Торгово-промышленной палаты, они готовы встретить потенциальные вызовы от Группы Ян-хэ, защищая справедливость и стабильность в деловом мире. Пусть впереди ждут тернистые пути, они верят, что, работая вместе, они пробьются сквозь бурю к светлой дороге и Торгово-промышленная палата продолжит вести множество компаний к широким просторам делового океана.

После окончания встречи Торговой палаты Гао Чуань, уставший до предела, направился в лапшичную, где договорился встретиться с Гао Лин. Только он вошёл, как услышал притворно сердитый упрёк сестры: «Братик, почему так долго? Я уже так долго жду!». Она надула губки, но в глазах её читалась забота.

Гао Чуань извинительно улыбнулся и объяснил: «На работе совсем завал, никак не мог освободиться, извини, что заставил тебя ждать, девчонка».

Гао Лин встала, подошла и подшучивая сказала: «Вы же вице-президент компании Линхай, а я всего лишь рядовой сотрудник, как же так получается, что вы ещё и занятее меня?».

В её словах, несмотря на подколку, сквозила забота о брате. Гао Чуань беспомощно покачал головой и ласково потрепал Гао Лин за нос. Затем, взяв трость, он, прихрамывая, направился к прилавку, чтобы купить Гао Лин её любимый напиток. Его шаткая походка в тёплом жёлтом свете выглядела особенно трогательно, словно вся усталость и все заботы растворились в заботе о сестре. В лапшичной царила тёплая атмосфера родства.

Братья и сёстры сели друг напротив друга, и вскоре им принесли дымящуюся лапшу. Пар от неё застилал им глаза. Гао Лин, уплетая лапшу, невнятно спросила: «Братик, ты же уже какое-то время встречаешься с Цзя Хуй, почему ещё нет детей?».

От этих слов Гао Чуань чуть не подавился лапшой. Он в недоумении посмотрел на сестру, в глазах его читалось беспомощное удивление: «Ты что, совсем обнаглела? Чего ты вмешиваешься?».

Но Гао Лин не обратила внимания, отложила палочки и серьёзно заявила: «Я же переживаю за тебя! Представь, какая милая племяшка или племянник! Я бы, как тётя, постоянно водила бы их гулять». Гао Чуань рассмеялся, легонько стукнув её по голове: «Ты сама ещё ребёнок, а уже о детях думаешь».

Гао Лин подмигнула и продолжила расспрашивать: «Братик, серьёзно, вы с Цзя Хуй планируете?».

Гао Чуань немного помолчал, на его лице появилась нежная улыбка, и он медленно произнёс: «На самом деле, Цзя Хуй тоже очень хочет ребёнка, мы стараемся, просто в последнее время на работе слишком много дел, совсем не хватает времени».

Гао Лин кивнула, словно всё поняла, и снова принялась за лапшу, бормоча себе под нос: «Так что поторопитесь, я уже жду, когда буду нянчить малыша».

Гао Чуань смотрел, как сестра жадно ест, и ему было одновременно смешно и трогательно. Он понимал, что сестра искренне желает ему счастливой семейной жизни.

Съев лапшу, Гао Чуань расплатился и вышел из лапшичной вместе с Гао Лин. Ночной город сверкал огнями, уличные фонари тянули их тени. Гао Чуань проводил сестру до её съёмной квартиры, убедившись, что она благополучно вошла, повернул назад. Он сел в машину, глубоко вздохнул, усталость дня достигла своего пика, но стоило ему подумать о Цзя Хуй, ждущей его дома, как в душе затеплилось тепло.

Гао Чуань приехал домой, едва открыл дверь, как его встретил знакомый аромат. Цзя Хуй уже приготовила еду и сидела за столом, ожидая его.

Увидев его, Цзя Хуй встала навстречу, взяла у него трость и тихо спросила: «Ты сегодня весь день устал?» Гао Чуань обнял Цзя Хуй, прижавшись подбородком к её макушке, пробормотал: «Устал, но увидев тебя, усталость как рукой сняло». Немного постояв в объятиях, они сели за стол.

За ужином Цзя Хуй, словно вспомнив что-то, посмотрела на Гао Чуаня, в её глазах читалось ожидание: «Гао Лин сегодня ничего интересного тебе не рассказывала?»

Гао Чуань, смеясь, рассказал Цзя Хуй всё, что произошло в лапшичной. Выслушав его, Цзя Хуй слегка покраснела и укоризненно сказала: «Эта девчонка, ей богу, всё выбалтывает».

Гао Чуань взял Цзя Хуй за руку и серьёзно сказал: «На самом деле, я тоже всё время думаю о нашем будущем, о детях, я очень хочу, чтобы у нас была полная семья». В глазах Цзя Хуй заблестели слёзы умиления, она тихо кивнула: «Я знаю, сейчас очень важны дела торговой палаты и компании, мы будем делать всё постепенно».

После ужина они вместе убрали со стола и, сев рядом на диване, стали смотреть телевизор. По телевизору показывали трогательный семейный сериал, где родители играли с детьми в парке, и это погрузило их обоих в краткое молчание. Гао Чуань нежно обнял Цзя Хуй за плечи, прижимая её к себе. Цзя Хуй прижалась к его груди, слушая сильное биение его сердца, и почувствовала нахлынувшее счастье. Незаметно их взгляды встретились, и в воздухе повисла атмосфера нежности. Гао Чуань наклонился, медленно приближаясь к Цзя Хуй, а она слегка запрокинула голову и закрыла глаза, встречая его поцелуй.

Сначала поцелуй был нежным и медленным, словно шепчущим о любви и тоске. По мере того, как накалялись чувства, поцелуй становился всё более страстным и глубоким. Гао Чуань невольно коснулся лица Цзя Хуй, а она крепко обняла его, словно желая раствориться в нём. Долго они не могли оторваться друг от друга, наконец, разомкнув губы, оба тяжело дышали, а в их глазах читалась нежная любовь.

Гао Чуань ласково погладил Цзя Хуй по волосам и нежно прошептал: «Дорогая, ложись пораньше спать, завтра много дел. Нам нужно представлять Торгово-промышленную палату и компанию Линхай в аэропорту пригорода, провожать Сунь Жэна из Группы Ян-хэ в зарубежную поездку. В конце концов, они – членские предприятия палаты, так что надо сделать всё как следует». Цзя Хуй, всё ещё румяная и с нежностью в глазах, слегка коснулась лба Гао Чуаня: «Опять ты со своими делами, на дворе же такая стужа, а нам ещё ехать». Но, несмотря на слова, она послушно прижалась к Гао Чуаню.

За окном сгущалась ночь, и холод проникал в комнату, но никак не мог охладить пыл, царивший внутри. В эту ночь они были словно влюблённые, долгое время не видевшиеся друг с другом, отдаваясь во власть любви и страсти, забыв о мирских заботах, превратив всю усталость и напряжение в объятия, полностью отдаваясь своим желаниям. Только когда усталость накрыла их с головой, они обнялись и заснули, и даже во сне на их губах играла сладкая улыбка.

Начало декабря, ветер свирепствовал, словно нож, резал каждый клочок городского воздуха. По обеим сторонам дороги, ведущей к городскому служебному аэропорту, царило оживление. Флаги развевались на ветру, красочные транспаранты с надписью «Желаем господину Сунь Жэну успешной поездки в Боливию» словно объявляли безлюдной окраине о предстоящем важном путешествии, от которого зависело будущее Группы Ян-хэ.

Городской служебный аэропорт был украшен до блеска. Огромные цветочные корзины были расставлены повсюду, аромат ярких цветов, несмотря на свирепый ветер, не мог рассеять тревогу, подобную мрачной туче, в душе Сунь Жэна. Сотрудники группы и представители разных кругов собрались здесь, повсюду слышался гул голосов, вспыхивали фотокамеры. Журналисты деловых СМИ, словно акулы, чующие кровь, проворно перемещались в толпе, занимая лучшие места для съёмки, направив свои объективы на Сунь Жэна, готовящегося к посадке на борт.

Заместитель председателя Торгово-промышленной палаты Ань Жань стояла в стороне, со сложным выражением лица наблюдая за происходящим. На ней было элегантное длинное пальто, воротник которого защищал от ветра, волосы были распущены, но это не скрывало её деловитости, присущей женщине-руководителю. Как высокопоставленный сотрудник Торгово-промышленной палаты, она прекрасно понимала скрытые течения, таившиеся за этим торжественным проводами, и слегка нахмурилась, думая про себя: «В Группе Ян-хэ столько внутренних противоречий, а они устраивают такие пышные проводы… Хорошо это или плохо?»

Все взгляды, словно по договоренности, обратились к Ань Жань, и люди с энтузиазмом и уважением стали подходить к ней. В этот ледяной зимний день в аэропорту она была похожа на гордую зимнюю сливу, распустившуюся среди снега, и мгновенно стала центром внимания. В конце концов, председатель Торгово-промышленной палаты Ван Цяо находился в Мюнхене, и в глазах предпринимателей Ань Жань была уже ведущей фигурой в деловом мире, ключевым человеком, способным повлиять на ситуацию и решить всё.

Она изящно стояла, слегка улыбаясь, отвечая на приветствия. Каждое рукопожатие было продумано до мелочей, тепло её ладоней отгоняло холод; её речь была корректна и уместна, и от той робкой девушки, какой она была несколько лет назад, не осталось и следа. Время и опыт сделали из неё успешного предпринимателя, вся её осанка излучала уверенность и спокойствие, заставляя окружающих обращать на неё внимание.

Гао Чуань, вице-президент компании Линхай, опираясь на трость, немного сутулившись, стоял рядом с Ань Жань. Его взгляд пронзил толпу и остановился на Сунь Жэне, в глазах мелькнуло сомнение. «Хм, посмотри на этот размах, прямо Сунь Жэна на пьедестал возвели. А Ян Хэ всё в санатории, его, наверное, уже и забыли», – тихо пробормотал он Ань Жань, с лёгкой иронией и тревогой в голосе. Трость непроизвольно постукивала по земле, словно отбивая неспокойный ритм этой неразберихи.

В центре толпы Сунь Жэн, в идеально выглаженном костюме, с безупречно уложенными волосами и начищенными до блеска туфлями, под приветственные возгласы окружающих изо всех сил поддерживал уверенный вид. Он улыбался, обмениваясь рукопожатиями с прибывшими на проводы менеджерами, и с полной уверенностью говорил о предстоящей поездке: «Дорогие коллеги, можете быть спокойны, я поеду в Боливию и оправдаю доверие группы, освою новые рынки и принесу богатые плоды». Однако с каждой поданной руки на его ладонях выступал тонкий пот, а за улыбкой скрывалась глубокая неуверенность и страх.

СМИ уже окрестили Сунь Жэна новым лидером Группы Ян-хэ. Журналисты один за другим подносили к нему микрофоны, вопросы сыпались как из пулемёта: «Сунь Жэн, говорят, эта встреча крайне важна для Группы Ян-хэ. Каковы ваши стратегические планы как руководителя делегации?» «Сунь Жэн, ходят слухи, что ваша поездка направлена на укрепление ваших позиций в группе. Что вы скажете по этому поводу?» Сунь Жэн напрягся, но улыбка осталась на лице, он спокойно отвечал: «Цель поездки – поиск международного сотрудничества и развитие группы. Все остальные слухи – полная чушь. Я предан интересам группы, прошу вас больше внимания уделять нашим деловым результатам». Его голос звучал уверенно и мощно, но только он сам знал, что каждое слово даётся ему с таким трудом, как будто весит тонну.

На самом деле, Сунь Жэн был уже в полном расстройстве. Его мучила сильная тревога, перед глазами всё время стояло бледное лицо Ма Цзяцзя, а едкий запах дезинфекции из больницы, казалось, всё ещё витал в воздухе. Он боялся за Ма Цзяцзя, если с ней что-нибудь случится, его преступление – отравление – станет очевидным, и тогда он мгновенно свалится с завидной высоты на самое дно, превратившись в узника. Но при всех этих людях он мог только изо всех сил скрывать своё состояние, сдерживая ужас, и старался замаскировать свой страх улыбкой и уверенностью, создав хрупкую линию обороны.

«Сунь, пора, пора на посадку», – тихонько напомнил помощник. Сунь Жэн слегка кивнул, глубоко вздохнул и направился к самолёту. Этот частный самолёт сверкал на солнце, как огромный металлический зверь, готовый взлететь и унести его в неизвестность. У трапа улыбчивая стюардесса встречала пассажиров, Сунь Жэн поднимался по ступенькам, каждый шаг казался ему шагом по облакам, неуверенным и пустым.

Оказавшись в салоне, Сунь Жэн рухнул в удобное кресло, наконец-то немного расслабив напряжённые нервы. Он вытер пот со лба и, глядя в иллюминатор на суетливых сотрудников аэропорта, испытывал смешанные чувства. Самолет медленно тронулся, оглушительный рев двигателей, ускорение по взлётной полосе, а затем – преодоление земного притяжения, взлёт в небо. Сунь Жэн смотрел в иллюминатор на уменьшающийся город, чувствуя одновременно и жажду власти, и страх перед неопределённым будущим. Он понимал, что эта поездка в Боливию – азартная игра, ставка – его карьера, репутация и даже свобода, а залог – всё, что он накопил за годы работы в Группе Ян-хэ. Теперь самолёт поднялся в воздух, зубцы судьбы бешено вращаются высоко в небе, и ему остаётся лишь в этом бескрайнем море облаков в одиночку встретить надвигающуюся бурю, молясь, чтобы удача ему улыбнулась и помогла пережить этот кризис.

Между тем, в санатории на другом конце города Ян Хэ лежал в постели, тихо глядя на белый потолок, его взгляд был пуст и полон тоски. За окном холодный ветер бил в окна, словно исполняя траурную мелодию. Разве он не знал о суматохе в аэропорту группы компаний, разве он не понимал, что деловые СМИ уже забыли о нём? Когда-то он был непоколебимым рулевым «Группы Ян-хэ», управлял взлётами и падениями деловой империи, но теперь, измученный болезнью, лишённый власти, он мог только ждать последнего приговора судьбы в этой тихой палате. В палате тихонько пищал аппарат, монотонно и уныло, словно оплакивая его ушедшее величие. А что же станет с «Группой Ян-хэ» после ухода Сунь Жэна? Заря ли возрождения это, или прелюдия к краху – никто не знал. Только зимний ветер всё ещё свистел по улицам города, рассказывая о жестокости и непостоянстве делового мира.

Зимняя хмарь окутывала город, мрачное здание психбольницы под свинцово-серым небом выглядело ещё более зловеще. Ветер выл, заставляя сухие ветви деревьев у стены шуршать, словно стонать от боли. Ань Жань, вице-председатель Торгово-промышленной палаты, плотнее запахнула пальто и немного тяжело вошла в эти закрытые ворота.

Охранник у входа, заметив её приближение, сначала опешил, затем в его глазах мелькнуло удивление и просветление, он поспешно сказал: «Вы… Вы Ань Жань? Какая встреча! Я вас часто видел по телевизору, вы же большая шишка, заслуги перед нашим деловым миром огромные!» С этими словами он выпрямился, отдал не слишком правильный военный салют. Удостоверившись в том, что перед ним действительно Ань Жань, охранник невольно зацокал языком: «Невероятно, что вице-председатель Торгово-промышленной палаты пожаловала к нам! Слышал, ваш молодой человек, Хуа Чэн, здесь… Вы такая преданная, это редкость в наше время! Такая верность – это дорогого стоит!» В его словах звучало восхищение, в его взгляде – уважение к этим чувствам.

После недолгой проверки охранник пропустил её. Ань Жань глубоко вздохнула, стараясь успокоить бушующие внутри эмоции. Идя по длинному коридору, она морщилась от едкого запаха дезинфекции; из палаты в палату доносились то высокие, то хриплые крики, добавляя в безмолвную атмосферу жуткую и печальную нотку. Она – заместитель председателя Торгово-промышленной палаты, на работе решительная и бескомпромиссная, но сейчас, в этом месте, наполненном страданиями и отчаянием, её сердце сжималось от боли, а шаги становились всё медленнее.

Наконец, она добралась до палаты Хуа Чэна. Через маленькое смотровое окошко она увидела того самого энергичного мужчину – бывшего генерального директора компании Линхай Хуа Чэна. Он сидел у кровати, худой, с растрёпанными волосами, пустым взглядом уставившись в угол. Былой блеск в глазах исчез, уступив место бесконечной усталости и боли. Сердце Ань Жань сжалось, а на глаза навернулись слёзы.

Она тихонько постучала, и судебный пристав открыл дверь, жестом приглашая войти. Ань Жань медленно подошла к Хуа Чэну и села напротив него. Услышав звук, он поднял голову, и в тот момент, когда его взгляд встретился с её, в его глазах мелькнуло волнение, губы задрожали, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

«Хуа Чэнь, я пришла тебя навестить», – тихо сказала Ань Жань, её голос был таким нежным, будто она боялась потревожить хрупкую тишину. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но остановилась в воздухе, в итоге лишь слегка взяла его руку, лежащую на столе; рука была холодной и дрожала.

Глаза Хуа Чэна покраснели. Он открыл рот, и через долгую паузу прошептал хриплым голосом: «Ань Жань… ты пришла… Я думал… я думал, ты больше не придёшь». Каждое слово, казалось, вырывалось из глубины души, полное горечи и самообвинения. Бывший генеральный директор компании Линхай, человек, который когда-то боролся в жестоком мире бизнеса, видевший множество интриг и подлостей, знавший, насколько опасен этот мир, даже он не смог уберечь самого дорогого человека и дело, созданное вместе с Ань Жань.

– Дурачок, как же я могла не приехать? – Ань Жань чуть не заплакала, но изо всех сил выдавила улыбку. – Видишь, я пришла. И всё постепенно налаживается, не отчаивайся. – Её голос был мягким, как весенний ветерок, пытавшийся развеять мрак, окутавший Хуа Чэна.

Хуа Чэнь слабо покачал головой, на его лице появилась горькая улыбка, голос стал ещё более хриплым: – Ань Жань, в этом чёртовом месте я чувствую себя брошенным всем миром, информации здесь кот наплакал. Но иногда я вижу газеты, и каждый раз вижу тебя. Ты становишься всё ярче, а внешнеторговая палата под твоим и Ван Цяо руководством процветает. Читая эти репортажи, я испытываю такую гордость, моя Ань Жань, ты действительно выросла, ты стала настоящим профессионалом. – Он замолчал, в глазах его мелькнула грусть, он вытер лицо рукой и продолжил: – Только вот я сейчас такой никчёмный, я тебя тяну за собой, я часто думаю, что я тебя уже недостоин. – Его глаза снова покраснели, слёзы навернулись на глаза, он с трудом сдерживал их.

В глазах Хуа Чэна горела ярость: – Я ненавижу себя, Ань Жань. – Его голос становился всё тише, последние слова были почти неслышны, он сжал кулаки, костяшки побелели, словно он пытался сжать в них ускользающую силу и достоинство.

Ань Жань нежно коснулась его руки, пытаясь успокоить: – Хуа Чэн, это не твоя вина. В деловом мире подлости не избежать, эти люди не останавливаются ни перед чем, мы недооценили их подлость. – Она посмотрела на него твёрдым взглядом, в её глазах читалась усталость от прошлого и упорство в будущем. – Но не волнуйся, мы не сдаёмся. Сейчас все стараются, мы обязательно привлечём Ли Фэя к ответственности.

Услышав это, в глазах Хуа Чэна зажглась искорка надежды, слабо мерцающая в бездне отчаяния: – Правда? Ань Жань, вы действительно сможете его найти? – Его голос дрожал, словно тонущий человек ухватился за спасательный круг.

Ань Жань решительно кивнула: – Правда, Хуа Чэн. Внешнеторговая палата, Линхай, все работают над этим. Ли Фэй совершил столько ошибок, столько людей пострадало от него, он не сможет уйти от ответственности. – Её голос был твёрд, в глазах стояло непреклонное решение, она пыталась передать эту веру Хуа Чэну, чтобы он вновь загорелся надеждой на жизнь.

В сопровождении судебных приставов они ещё немного поговорили через стол. Слова были немногословны, но каждое было проникнуто глубокими чувствами. Ань Жань рассказала о недавней работе внешнеторговой палаты, стараясь дать Хуа Чэну понять, что мир продолжает жить, что их общая мечта всё ещё поддерживается кем-то; Хуа Чэн молча слушал, изредка вставляя реплики, пустота в его глазах постепенно сменялась теплом.

Время незаметно шло, судебный пристав тихо напомнил Ань Жань, что время свидания почти закончилось. Ань Жань чувствовала себя очень неловко, она крепко сжала руку Хуа Чэна: «Хуа, выздоравливай, я буду часто навещать тебя. Поверь мне, всё будет хорошо». Её голос слегка дрожал, взгляд был полон нежности и надежды.

Хуа Чэнь слегка кивнул, на глазах у него блеснули слёзы: «Ань Жань, я буду ждать тебя. Ты тоже береги себя…» Он не договорил, голос его осип.

Ань Жань медленно встала, в последний раз взглянула на Хуа Чэна и повернулась, чтобы уйти. Каждый шаг казался ей неимоверно тяжёлым, она знала, что за дверью её ждёт другой, полный трудностей мир, но ради Хуа Чэна, ради их общего будущего, она должна идти вперёд.

В коридоре её шаги звучали одиноко, но твёрдо. Ветер всё ещё выл за окном, но в её сердце появилось немного тепла. Она хотела сохранить эту надежду и вернуться во внешнеторговую палату, чтобы вместе со всеми продолжить плавание по бурному морю бизнеса, пока не вытащит на свет скрытую во тьме злобу, пока солнце не засияет в каждом уголке. А в это время в палате психиатрической больницы Хуа Чэн смотрел в сторону, куда ушла Ань Жань, свет в его глазах был слабым, но не погас, он молча молился в глубине души, молился о скорейшем наступлении светлого дня.

Самолет пролетел сквозь слои облаков, после долгого перелёта он медленно приземлился на взлётной полосе аэропорта Ла-Паса, столицы Боливии. После сильной тряски самолёт постепенно выровнялся, рёв двигателей стих. Сунь Жэн сидел в салоне, глядя в иллюминатор на незнакомую, экзотическую землю, и испытывал смешанные чувства. Он – вице-президент Группы Ян-хэ, сейчас он несёт на своих плечах большие надежды компании, в одиночку ступив на эту далёкую от родины землю, чтобы на предстоящей важной встрече обеспечить компании новые возможности. Но в глубине души его терзали страх и тревога.

2. Ла-Пасс

В тот момент, когда открылась дверь самолёта, хлынула волна совершенно непохожей на родину атмосферы. Сейчас в Южном полушарии декабрь, и это разительно отличается от свирепого, унылого зимнего пейзажа дома – здесь пылающее лето. Ла-Пасское солнце щедро лилось вниз, ослепительно яркое, словно бесчисленные золотые стрелы, вонзающиеся в землю, освещающие весь мир и рассеивающие лёгкую хандру Сунь Жэна. Свет плясал на зданиях, на улицах, рисуя полную жизни картину, словно горячо приветствуя гостя издалека. Но Сунь Жэн не мог позволить себе слишком долго любоваться экзотическими красотами, он знал, что за этой, казалось бы, яркой внешностью скрываются бесчисленные неизвестные вызовы, ждущие его решения.

Открылась дверь самолёта, и в лицо ударил горячий ветер, смешанный с ароматом экзотических специй. Сунь Жэн глубоко вдохнул, поправил слегка помятый костюм, встал и уверенной походкой направился к выходу. В тот момент, когда его фигура появилась на вершине трапа, собравшиеся внизу журналисты мгновенно заволновались, вспышки фотокамер, словно густые звёзды, непрерывно мигали, освещая его лицо с необычайной чёткостью.

Ряд чёрных представительских автомобилей, предоставленных Группой Ян-хэ для этой поездки, стоял в ряд у аэропорта, их кузова сверкали под солнцем холодным блеском, как ряд грозных стражей. На автомобилях, замыкающих и возглавляющих колонну, выделялся яркий и броский логотип Группы Ян-хэ, привлекая взгляды окружающих. Сунь Жэн, в окружении сопровождающих, быстрым шагом направился к удлинённому роскошному седану в центре колонны. По дороге он слегка поднял голову, улыбаясь, кивал окружающим, изо всех сил демонстрируя уверенность и стиль, подобающий представителю Группы Ян-хэ, но только он сам знал, насколько он был неуверен и измотан за этой улыбкой.

Ла-Пасские местные телеканалы, словно гончие, учуявшие сенсацию, тут же направили камеры на помпезное шествие кортежа Сунь Жэна. Диктор с воодушевлением вещал: «Сегодня в Ла-Пасе появился гость из-за границы, уважаемый господин Сунь Жэн, с его потрясающим автоколонной! Посмотрите на этот масштаб: один роскошный автомобиль за другим, это грандиозное зрелище, даже больше, чем у нашего президента! Такая щедрость просто поражает!» Мало кто знал, что это было «показухой», устроенной Сунь Жэном за счёт незаконно присвоенных средств Группы Ян-хэ. Он надеялся, что эта демонстрация роскоши привлечёт внимание на этой чужой земле, создаст ему блестящий образ и укрепит его авторитет в глазах окружающих, – всё ради желанного поста председателя совета директоров. Он был похож на игрока, поставившего всё на кон в тёмной игре, ставку на пустую показную игру, совершенно не думая о пропасти, которая может разверзнуться у него под ногами в любой момент.

Лимузин медленно тронулся с места. Тёмная тонировка окон отсекала большую часть внешнего шума, но не могла сдержать всё учащающееся сердцебиение Сунь Жэна. Он откинулся на мягкое сиденье, закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Но перед ним невольно возникало бледное лицо Ма Цзяцзя и едкий запах дезинфицирующих средств из больницы. Он боялся, боялся, что Ма Цзяцзя умрёт, и ещё больше боялся, что его преступление – отравление – будет раскрыто и сбросит его с этой, казалось бы, блестящей высоты.

Кортеж величественно двигался к отелю, привлекая взгляды прохожих. Войдя в холл отеля, Сунь Жэна окутала атмосфера роскоши и торжественности. Блестящие хрустальные люстры заливали ярким светом изысканный интерьер и гостей со всего света, снующих туда-сюда. Ещё до того, как он успел как следует встать на ноги, к нему подошли руководители ведущих международных компаний: одни в строгих костюмах, излучая деловую хватку, другие в национальных одеждах, демонстрируя свою уникальную культуру. Но на лицах всех были приветливые улыбки, все приветствовали нового руководителя Группы Ян-хэ.

«Мистер Сунь Жэн, рад знакомству! Слышал, что у Группы Ян-хэ на этой встрече запланированы новые инициативы, с нетерпением ждём!» – протянул руку европейский топ-менеджер, глаза его горели жаждой сотрудничества.

Сунь Жэн, после перевода переводчика, быстро пожал ему руку, с улыбкой ответив: «Взаимно! Группа Ян-хэ всегда стремилась к освоению международных рынков, и эта встреча – прекрасный шанс. Уверен, мы найдём много точек соприкосновения для сотрудничества». Его голос звучал громко и уверенно, слова были полны надежд на будущее группы, но ладони его уже покрылись тонким слоем пота.

Ещё один азиатский предприниматель подошёл и сказал: «Господин Сунь Жэн, успехи вашей Группы Ян-хэ в электротехнической отрасли очевидны. У нас есть несколько проектов, которые, возможно, найдут точки соприкосновения с вашей группой. После встречи обязательно обсудим подробнее!»

Сунь Жэн кивнул в знак согласия: «Конечно, конечно! Очень рады обмену опытом и обсуждению, ведь только вместе мы можем добиться успеха». Он отвечал на приветствия окружающих, одновременно осматривая зал и наблюдая за действиями различных сил, мысленно просчитывая, как обеспечить Группе Ян-хэ максимальную выгоду на этом международном бизнес-празднике, не раскрывая при этом своих секретов.

Захваченный движущейся толпой, Сунь Жэн оказался в банкетном зале. Здесь царило великолепие: повсюду стояли столы, ломящиеся от изысканных блюд и прекрасных вин. Элита со всего мира общалась небольшими группами или, держа бокалы, перемещалась среди гостей в поисках потенциальных партнёров. Стоило Сунь Жэну войти в зал, как он сразу же стал центром всеобщего внимания. Он ловко перемещался среди гостей, используя свой многолетний опыт общения, легко беседуя с представителями разных компаний – от международных рыночных тенденций до новейших отраслевых технологий. Он умело подхватывал любую тему, и в этот момент он был на высоте.

На банкете было множество блюд боливийской кухни, излучающих соблазнительный аромат. Золотисто-коричневые, хрустящие снаружи и нежные внутри, они напоминали маленькие яркие солнышки, сверкающие на тарелках. Говорили, что их готовят из свежих местных мясных и овощных продуктов с добавлением уникальных специй. А ещё там были настоящие произведения искусства – нежные кусочки говядины, нанизанные на бамбуковые шпажки, с фирменным соусом, приготовленные на углях, с шипением и ароматом, вызывающим всеобщее восхищение. Сунь Жэн машинально взял кусочек говядины и положил в рот. Как только он откусил, сочный сок тут же взорвался на языке. Это должно было стать волшебным путешествием для вкусовых рецепторов, но он ел без удовольствия, все его мысли были о Ма Цзяцзя. Сейчас он был похож на марионетку, притворяясь увлеченным в этом шумном банкетном зале, в то время как его душа улетела далеко, к больничной койке, где лежала Ма Цзяцзя, чей исход оставался неясным. Каждый момент веселья казался мучением. Он только и ждал окончания этого мероприятия, чтобы как можно скорее узнать о состоянии Ма Цзяцзя.

Итак, когда шум и суета достигли своего пика, Сунь Жэн внезапно почувствовал глубокое одиночество и усталость. Он нашел предлог, чтобы уйти из толпы, и под руководством персонала вернулся в свой номер. В тот момент, когда дверь закрылась, мир словно мгновенно затих, остались только его тяжёлые вздохи. Он без сил осел на край кровати, обхватив голову руками, а тревоги нахлынули на него, словно волны. Он беспокоился о состоянии здоровья Ма Цзяцзя, не знает, вышла ли она из опасности; беспокоился, что люди в группе, знающие о его борьбе с Ма Цзяцзя, воспользуются случаем; ещё больше он беспокоился, что в этой чужой стране малейшая неосторожность может привести его к неминуемой гибели.

За окном сгущалась ночь Ла-Паса, городские огни мерцали, словно звёзды. Сунь Жэн встал, подошёл к окну и, глядя на незнакомый ночной пейзаж, мыслями вернулся на родину, в штаб-квартиру Группы Ян-хэ. Он вспомнил дни, когда работал плечом к плечу с коллегами, хотя и были конкуренция и трения, но никогда не было такого кризиса и неопределённости, как сейчас. Теперь он стоит на распутье, впереди – заманчивый, но полный опасностей путь в бизнесе, позади – запутанный клубок, который он сам заварил, и он не знает, сможет ли он выйти сухим из воды, сможет ли он вернуть Группе Ян-хэ былое величие, сможет ли он избежать угрызений совести. В этой тихой гостиничной комнате в чужой стране ему остаётся только молча молиться, молиться, чтобы судьба оказала ему милость и дала ему шанс выиграть в этой азартной игре.

Утренний свет пробивался сквозь тонкий слой облаков, нежно касаясь Ла-Паса, этого города с его экзотической атмосферой, покрывая предстоящий день золотым сиянием. В конференц-центре атмосфера была куда более напряжённой, чем утренний пейзаж за окном; вот-вот должен был начаться круглый стол, который определит будущее международной коммерческой ситуации.

Все затаили дыхание в ожидании, и вот, наконец, появился внушительный кортеж Сунь Жэна, словно чёрная змея, он извивался, приближаясь. Тихий скрип шин о дороге, плавная остановка, и вот открываются дверцы. Сунь Жэн выходит из машины, каждая его ступка – словно отмеренная, на его кожаных туфлях играет холодный блеск утреннего солнца. Ещё до того, как он вошёл в зал, ждущие журналисты, словно стая кошек, накинулись на него. Один из них, следуя заранее обговоренному плану, громко задал вопрос: «Мистер Сунь Жэн, вас называют наследником Группы Ян-хэ, что вы об этом думаете?»

Уголки губ Сунь Жэна приподнялись в загадочной улыбке, взгляд его, казалось бы, скромно скользил по лицам собравшихся, а голос звучал ровно и громко: «Пока председатель правления Ян Хэ не объявил своего преемника, я не знаю, кто займёт его место. В Группе Ян-хэ много талантливых людей, всё возможно». Ответ казался безупречным, но за ним скрывалась хитрость. Он специально устроил эту сцену, словно паук, тщательно плетущий паутину, чтобы незаметно намекнуть миру – он и есть единственный достойный кандидат на место председателя. Его нарочитая уверенность, смешанная со скромностью, была подобна туману, сбивавшему с толку окружающих.

Флаги разных стран выстроились по периметру зала, слегка колыхаясь на ветру, словно бесшумно возвещая о многообразии и торжественности этого события. В центре зала стоял огромный круглый стол, его полированная поверхность отражала сверкающую хрустальную люстру наверху. Вокруг него располагались комфортабельные кресла, которые постепенно заполнялись представителями разных стран.

Сунь Жэн, вице-президент Группы Ян-хэ, был одет в тёмный костюм от кутюр, на нём был скромный, но элегантный галстук, волосы были идеально зачёсаны назад. Он выглядел энергичным и уверенным в себе. Он сидел на месте, отведённом для Группы Ян-хэ, рядом с профессиональным синхронным переводчиком, готовым в любой момент преодолеть языковой барьер и наладить общение.

Конференция началась с пламенной и блестящей вступительной речи ведущего, которая сразу же зажгла зал. Затем с речами выступили представители международных экономических организаций и компаний. Кто-то говорил резко, прямо указывая на трудности и вызовы, стоящие перед мировой экономикой; кто-то с воодушевлением расписывал безграничные возможности, которые открывают новые технологии, и рисовал радужные картины будущего бизнеса. Сунь Жэн сидел в зале, внимательно вслушиваясь в каждого оратора, и время от времени что-то записывал в свой блокнот. Шуршание ручки тонуло в общем гуле обсуждений. Он понимал, что эта информация может стать важным козырем в предстоящих переговорах и борьбе за интересы Группы Ян-хэ, поэтому не позволял себе расслабляться ни на минуту.

По мере того, как время шло, дискуссия накалялась, идеи сталкивались в воздухе, как молнии. Сунь Жэн то кивал, соглашаясь с чьими-то остроумными замечаниями, то хмурился, погружаясь в раздумья о стратегии собственной группы. Он внимательно слушал синхронный перевод в наушниках, стараясь не пропустить ни единой детали. Его сосредоточенное выражение лица словно говорило всем, что он – истинный представитель Группы Ян-хэ, несущий на плечах большие надежды и стремящийся добиться успеха на этом международном бизнес-празднике.

Сунь Жэн был похож на опытного актёра, блистающего на сцене конференции. Его задумчивый вид, слегка нахмуренные брови, глубокий взгляд – всё это создавало впечатление, будто он пытается постичь тайны мироздания. Когда он улыбался, уголки его губ поднимались, словно распускающиеся весенние цветы, излучая очарование. А когда хмурился, его лицо становилось серьёзным, как будто небо заволокли тучи. Он мастерски управлял своими эмоциями и жестами, нарочито принимая разные позы, чтобы привлечь внимание зорких объективов СМИ.

Затем Сунь Жэн понизил голос, словно заговорщик, замышляющий нечто грандиозное, и тихонько сказал своему помощнику: «Обязательно синхронно транслируй все фотографии на сайт Группы Ян-хэ, и ещё заплати за показ моих фотографий в качестве рекламы на местном телевидении Ла-Паса, на повторе! Все в группе и весь город должны увидеть, как я хорош!». В его тоне слышалась непреклонная решимость и нетерпение, словно он затеял битву насмерть, а эти фотографии – его оружие, которое поможет ему проложить себе путь к креслу председателя, преодолевая все препятствия и мчась вперёд.

В мгновение ока утренняя программа завершилась, участники встречи один за другим поднялись и направились в ресторан, чтобы пообедать и подкрепиться перед послеобеденным заседанием. Сунь Жэн также неторопливо последовал за толпой, в голове его всё ещё звучали впечатлившие его утренние выступления, а также представлялся визуальный эффект его фотографий. Дойдя до ресторана, он огляделся вокруг, наблюдая, как представители разных стран то тихо беседуют небольшими группами, то обедают в одиночестве, погружённые в свои мысли. В его душе возникло сложное чувство. В этой чужой стране за внешним блеском и оживлением скрываются скрытые течения, за каждой улыбкой, за каждым рукопожатием может скрываться собственный расчёт и цель.

После недолгой трапезы Сунь Жэн неожиданно почувствовал сильный позыв к мочеиспусканию и направился в туалет. Он шёл немного торопливо, пробираясь сквозь гущу людей и свернув на относительно тихий коридор. Внутри туалета, белые кафельные плитки холодно блестели под светом ламп. Сунь Жэн подошёл к раковине, открыл кран и подставил руки под струю холодной воды. Подняв глаза, он посмотрел на своё отражение в зеркале; за кажущимся спокойствием скрывалась неутолимая усталость и тревога. Он вспомнил о Группе Ян-хэ, находящейся далеко на родине, вспомнил о Ма Цзяцзя, находящейся в больнице, жизнь которой висела на волоске, и его сердце сжалось от боли. Стряхнув капли воды с рук, он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя, готовясь к ещё более сложным испытаниям после обеда.

Следом за Сунь Жэном в туалет зашёл уборщик в маске с тележкой для уборки, под тележкой стоял небольшой ящик, ничем не примечательный, не вызывающий подозрений. Уборщик повесил на дверь туалета табличку «Уборка», чтобы другие не могли войти. Через некоторое время уборщик вышел, всё так же толкая свою тележку, наполненную средствами уборки. Никто и не подозревал, что за этим, казалось бы, обычным уборщиком скрывается нечто большее.

В тот короткий миг, пока он был там, небольшой шкафчик незаметно открылся, и чьи-то руки быстро и неожиданно скрутили Сунь Жэна, только что вышедшего из туалета. К его носу и рту прижали пропитанную лекарством тряпку. Сунь Жэн не успел оказать сопротивление, как всё потемнело перед глазами, и он рухнул на пол. Затем уборщица ловко спрятала Сунь Жэна в шкафчик и, ничем не выдав себя, продолжила свой путь на тележке, словно лёгкий ветерок, выйдя из уборной. Всё прошло гладко и незаметно, словно ничего не произошло.

Послеполуденное солнце проникало сквозь высокие стеклянные окна, косо падая в зал и создавая атмосферу одновременно расслабленной и напряжённой. Делегаты вернулись на свои места, ведущий снова вышел на сцену и объявил о возобновлении работы конференции. Согласно повестке дня, должна была выступить Группа Ян-хэ. Это был ключевой момент для Сунь Жэна – проявить себя и добиться успеха для компании. Однако, когда все взгляды обратились к месту Группы Ян-хэ, они с удивлением обнаружили, что место Сунь Жэна пустовало.

В зале тут же зашумели, тишина мгновенно нарушилась, словно брошенный в спокойную воду камень, вызвав рябь. Организаторы быстро приступили к действиям. Сначала они обыскали зал, проходя между рядами кресел и внимательно осматривая каждый уголок, не пропуская ни одного места, где мог бы скрыться человек. Затем разделившись на группы, они начали тщательные поиски в ресторане, коридорах, комнатах отдыха, но все их старания оказались тщетными.

По мере того, как шло время, беспокойство в зале всё нарастало. Лицо руководителя организаторов становилось всё более мрачным, на его лбу выступил холодный пот. Он понимал всю серьёзность ситуации и, не видя иного выхода, позвонил в местную полицию. «Алло, это конференц-центр, у нас проходит важная международная бизнес-конференция, пропал один из участников, просим вас оказать содействие в расследовании…» – его голос звучал с тревогой и нетерпением, он подробно описал внешность Сунь Жэна, его одежду и последние известные местонахождение.

За пределами зала сирена, приближаясь, разрезала послеполуденную тишину города. Полиция быстро перекрыла окрестности конференц-центра и начала полное расследование. Они запросили записи с камер видеонаблюдения, тщательно изучая каждый кадр, пытаясь найти след Сунь Жэна в мерцающих тенях; опрашивали сотрудников и участников конференции, не упуская ни одной зацепки. Однако Сунь Жэн исчез, как будто испарился, оставив после себя лишь недоумение и вопросы, а также окутанный тайной конференц-зал.

Переводчик Сунь Жэна, в панике, подбежал к местным полицейским, крупные капли пота катились по его лбу, голос дрожал: «Господин полицейский, после того как Сунь Жэн зашёл в туалет, туда же зашёл уборщик, а потом Сунь Жэн исчез. В тот момент я был занят документами, голова кружилась, я просто подумал, что у Сунь Жэна расстройство желудка, и ничего не стал предпринимать, вернулся на своё место. Кто же знал, что такое произойдёт!» Услышав это, полицейские мгновенно стали сосредоточенными, как орлы, быстро мобилизовав все силы, они начали тщательные поиски по всему конференц-центру, как рыбаки забрасывают сети. Но все усилия оказались тщетны, уборщик словно никогда не существовал, ни один уборщик конференц-центра не соответствовал описанию переводчика, даже малейшего подозрительного следа не нашлось, будто невидимая рука всё стёрла.

Где же Сунь Жэн в каком-то уголке города? Несчастный случай или заговор посерьёзнее? И что теперь будет с Группой Ян-хэ на этой международной конференции? Эти вопросы, как тяжёлые камни, давили на каждого, кто следил за ситуацией, с течением времени вызывая всё больше тревоги и беспокойства. А меж тем, за окном всё так же ярко светило солнце, на улицах Ла-Паса по-прежнему кипела жизнь, но в конференц-центре царила тяжелая атмосфера, словно густые тучи, предвещая надвигающуюся бурю.

В уютном, старинном особняке в мюнхенском районе Мюнхена мягкий, тёплый свет создавал интимную и романтическую атмосферу. Председатель Торгово-промышленной палаты Ван Цяо, редко позволяющий себе отдых, проводил это тихое время со своей женой Лизой. Лиза в простом, но элегантном ночном платье, с золотистыми волосами, ниспадающими водопадом на плечи, сидела рядом с Ван Цяо на диване в гостиной. На журнальном столике между ними стояли две чашки ещё дымящегося кофе, тонкий аромат которого, казалось, развеивал все мирские заботы.

По телевизору шла местная новостная передача. Диктор на плавном немецком языке сообщал последние новости. Сначала это было лишь негромким фоном, добавлявшим немного жизни в встречу Ван Цяо и его жены. Однако внезапная новость, словно гром среди ясного неба, разрушила это спокойствие и уют. На экране появилось фото Сунь Жэна и заголовок: «Заместитель генерального директора Группы Ян-хэ Сунь Жэн таинственно исчез на международной конференции в Боливии». Диктор чётко и ясно рассказал о случившемся: как Сунь Жэн представлял Группу Ян-хэ на важном круглом столе и как он исчез на глазах у всех. Местная полиция начала расследование, но пока никаких значительных успехов нет…

Выражение лица Ван Цяо мгновенно застыло, он замер, не донеся чашку кофе до губ. Его взгляд был прикован к экрану телевизора, глаза полны шока и беспокойства. Чашка слегка дрожала, кофе вот-вот прольётся, но он этого не замечал, словно весь мир застыл, а новость – словно тяжелый молот, – била по его сердцу.

Лиза остро почувствовала перемену в настроении Ван Цяо. Она нежно взяла его за руку, в её глазах читались забота и тревога. Как спутница жизни Ван Цяо, разделившая с ним немало трудностей, она хорошо знала о сложности и жестокости мира бизнеса, и ещё лучше понимала непростые и напряжённые отношения между Группой Ян-хэ и Торгово-промышленной палатой. «Дорогой, я знаю, что тебя беспокоит, но это звучит слишком опасно, если ты впутаешься в это, вдруг…», – её голос был тихим, но в нём слышалась непреодолимая тревога, незаконченное предложение было полно любви и беспокойства о Ван Цяо.

Ван Цяо слегка повернулся к Лизе, в его глазах мелькнули волнение и твёрдость. Он нежно погладил руку Лизы, словно успокаивая её, а может, и себя: «Я понимаю твои опасения, дорогая, но как председатель Торгово-промышленной палаты, я не могу оставаться в стороне. Группа Ян-хэ устроила такой переполох на международной арене, если всё не уладить, пострадают не только они сами, но и вся внешнеторговая отрасль, интересы многих предприятий нашей палаты напрямую связаны с этим». Его слова были тихими, но в них звучала непреклонная решимость, каждое слово словно несло на себе огромный груз.

Лиза хотела было снова начать уговаривать, но, увидев непоколебимость в глазах Ван Цяо, она лишь тихо вздохнула, слегка кивнула, выражая своё понимание. Она знала, что если Ван Цяо принял решение, то его уже ничем не переубедишь, всё, что она могла сделать – это молча поддерживать его и молиться о его безопасности.

Ван Цяо быстро встал и направился в кабинет, его шаг уже не был таким неспешным, как прежде, в нём чувствовалась спешка и серьёзность. Он понимал, что сейчас нужно связаться с ключевыми членами Торгово-промышленной палаты, чтобы вместе обсудить план действий. Он включил компьютер, быстро отправил приглашения на видеоконференцию и сел за стол, ожидая подключения участников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.