Синьцзэ Ли
Ань Жань 2:Легкий туман

1. Тучи

Время летит, и с момента ареста Ли Фэя прошло уже три месяца. За эти три месяца Торговая ассоциация и компания Линхай словно окутаны густыми тучами: люди в панике, волнение нарастает.

Когда-то шумный и процветающий Торговый союз рассеялся, как дым. Одна за другой компании, подобно испуганным птицам, покидают ассоциацию, а их уход словно безжалостно подрывает доверие к Торговой ассоциации. В то же время компания Линхай также оказалась в затруднительном положении. Ранее крепкие партнёрские соглашения, как свечи на ветру, расторгаются одно за другим. Негативные новости накатывают, как бурные волны, одна за другой, заставляя компанию шататься на краю пропасти.

Ли Фэй, когда-то влиятельная фигура в бизнесе, теперь находится в тюрьме, словно молчаливая статуя, не произнося ни слова. Полиция, сталкиваясь с его молчанием, с трудом собирает улики в условиях отсутствия показаний, будто ищет иголку в стоге сена.

Ань Жань, вице-президент Торговой ассоциации, ощущает себя на безлюдном острове, в полном одиночестве. Компании, входящие в ассоциацию, опасаясь компрометирующих материалов, находящихся под контролем компании Линхай, возлагают свои надежды на Ань Жань. Они хотят, чтобы она стала новым президентом ассоциации и вывела всех из этой бесконечной тьмы. Однако сердце Ань Жань словно заковано в тяжёлые оковы, не позволяющие ей забыть об убийстве, произошедшем по вине Хуа Чэня.

Её сердце постоянно напряжено, словно невидимая рука крепко сжимает его. Каждая минута и секунда наполнены страхом, что полиция вдруг заберёт Хуа Чэня. В своём тихом офисе она часто остаётся одна. Слёзы, подобно разорванным жемчужинам, свободно катятся по её лицу. Этот беззвучный плач, отражающий её внутреннюю боль и страх, разносится по пустой комнате, добавляя ещё больше одиночества.

В конференц-зале, словно застывшем во времени под тяжестью атмосферы, Ань Жань сидит одна на одном конце стола. Под тусклым светом её фигура кажется ещё более хрупкой. Перед ней лежат стопки документов, но они больше не привлекают её внимания. Её взгляд пуст и растерян, словно душа покинула тело и устремилась в пустоту. Выбор президента Торговой ассоциации остаётся неопределённым, как тяжёлое облако, нависающее над каждым. А Хуа Чэнь, когда-то энергичный и целеустремлённый, теперь из-за невыносимого психического давления находится в белом мире психиатрической больницы, утратив прежний блеск.

Цзя Хуй тихо открывает дверь конференц-зала. Её шаги звучат тяжело, словно каждая ступень несёт в себе всю тяжесть текущей ситуации. Она медленно подходит к Ань Жань, молча садится рядом и легко похлопывает её по плечу. Этот жест передаёт больше, чем слова, словно безмолвное утешение.

– Ань Жань, я знаю, как тебе сейчас тяжело, – голос Цзя Хуй нарушил тишину, звуча осторожно, словно боясь потревожить эту печаль. – Но мы не можем просто так сдаться. Торговая ассоциация сейчас как корабль, потерявший курс в бурю. Ей нужен человек, который сможет взять на себя управление. Смотри: место председателя пустует, ассоциация в беспорядке. Сотрудники в панике, бизнес застопорился.

Ань Жань слегка подняла голову. Её глаза, налитые кровью, выдавали изнеможение.

– Цзя Хуй, я действительно устала, – её голос дрожал, словно треснувший лёд. – На этом пути мы пережили слишком много заговоров, расчётов и предательств. Я чувствую себя странником, блуждающим во тьме, не находящим направления и не видящим конца. Я больше не хочу жить такой жизнью.

Цзя Хуй крепко сжала руку Ань Жань, словно передавая ей свою силу.

– Ань Жань, я понимаю твою усталость. Но разве наши усилия могут быть напрасными? Ты помнишь, почему мы стали частью ассоциации, почему начали бороться вместе с Хуа Чэном? Тогда мы были полны мечтаний и надежд, хотели изменить эту отрасль, создать собственное великолепие.

Ань Жань горько усмехнулась, и в её смехе прозвучала боль.

– Мечты? Надежда? Цзя Хуй, посмотри на нас сейчас, израненных реальностью. Хуа Чэнь… он так прекрасен, так силён, но даже он не выдержал всего этого. Я боюсь, что сама стану такой же. Я не хочу потерять себя.

Взгляд Цзя Хуй наполнился решимостью.

– Ань Жань, именно потому, что Хуа Чэнь сейчас в таком состоянии, мы не можем сдаваться. Он доверил нам компанию Линхай. Это его вера в нас. Мы не можем позволить его трудам разрушиться в одно мгновение. Тем более, ты сильнее, чем думаешь. Когда ты сталкивалась с трудностями от Хуйтиань и Дун Юаня, ты не отступала. В самые тяжёлые времена для компании ты оставалась на своём месте. Всё это доказывает, что ты способна нести большую ответственность.

– Но, Цзя Хуй, у меня больше нет мужества сталкиваться со всем этим, – голос Ань Жань дрожал. – Я хочу уехать с Хуа Чэном в место, где нас никто не знает, начать заново. Мы могли бы жить простой жизнью, вдали от всех этих конфликтов.

В её глазах блестели слёзы, полные тоски по спокойной жизни.

– Ань Жань, ты думаешь, что бегство решит проблемы? Этот мир – тесно связанный организм, и от него нельзя по-настоящему сбежать. Даже если мы уедем, проблемы ассоциации останутся. Что будет с теми, кого мы когда-то ранили? С теми сотрудниками, которые до сих пор сражаются в темноте? – голос Цзя Хуй слегка повысился, в нём прозвучала отчаянная попытка пробудить в Ань Жань чувство ответственности.

– Я знаю, что ты права, но я действительно не могу, – прошептала Ань Жань, её голос был полон боли. – Я не хочу снова участвовать в этой борьбе за власть. Я просто хочу сохранить Хуа Чэна, сохранить хоть немного нашего счастья.

Она опустила голову, и слёзы заструились по её щекам, падая на стол и оставляя крошечные пятна.

– Ань Жань, ты не можешь быть такой эгоистичной. Наша судьба принадлежит не только нам, но и тем, кто сражается рядом с нами. Если мы сейчас сдадимся, это будет предательством их доверия, – голос Цзя Хуй слегка дрожал, её лицо покраснело от волнения, но в её словах звучала твёрдая уверенность.

– Цзя Хуй, я не эгоистка. Я просто устала. Я не хочу больше терять Хуа Чэна. Он – мой единственный свет в этом тёмном мире. Я хочу отвезти его туда, где нет давления и интриг, чтобы он смог вновь обрести себя, – Ань Жань подняла голову и встретила взгляд Цзя Хуй. В её глазах горела решимость.

Цзя Хуй замолчала. Она понимала, что Ань Жань приняла своё решение, и её уговоры, возможно, не изменят этого. Но она не могла просто смотреть, как Ань Жань сдается, отказываясь от всего, что они создали вместе.

В конференц-зале снова воцарилась тишина. Лишь тихие всхлипы Ань Жань нарушали её. За окном сгущались сумерки, и густые облака затягивали небо, словно предвещая бурю. Этот мрачный пейзаж отражал их душевное состояние – тяжёлое и подавляющее.

Воздух в комнате казался вязким от напряжения. Ань Жань сидела в одном конце стола, её взгляд был затуманен, а брови слегка нахмурены, выдавая внутренние сомнения и безысходность.

Снаружи послышались шаги, нарушившие тишину. Остальные члены торговой ассоциации вошли в конференц-зал с серьёзными лицами. Их шаги звучали тяжело, как будто каждый шаг нес на себе груз их страха и ответственности.

– Ань Жань, вы вице-председатель. Должность председателя ассоциации не может оставаться вакантной. Вы обязаны взять на себя эту ответственность! – первым начал один из членов, его голос был низким и серьёзным, как приказ, который нельзя игнорировать.

– Да, только вы сможете вывести ассоциацию из кризиса, – поддержали его остальные. Их лица оставались непроницаемыми, словно маски, но в глазах читался страх и беспокойство.

Ань Жань посмотрела на них с горечью. Она прекрасно понимала, что за их «просьбой» скрывается не забота о будущем ассоциации, а страх. Они боялись, что компромат, который она и Цзя Хуй держали в руках, может всплыть наружу, разрушив их репутации и интересы.

– Я… я действительно не хочу больше ввязываться во всё это, – устало проговорила Ань Жань, её голос звучал подавленно. – Я уже не раз подавала заявление об уходе. Почему вы его не утверждаете?

– Ань Жань, торговой палате нужна ты. Ты заместитель председателя. Если ты сейчас не возьмёшь на себя руководство, на кого же тогда надеяться? – сказал другой член, пристально глядя на неё, надеясь уловить хоть малейшее колебание в её словах или выражении.

Ань Жань тихо вздохнула. Её взгляд скользнул по лицам присутствующих. Она вспомнила всё, что ей пришлось пережить в торговой палате: интриги, предательства, жестокую борьбу. Всё это вымотало её до предела, и её сердце вновь наполнилось тяжестью.

Гао Чуань слабо кивнул, его губы слегка дрогнули, прежде чем он тихо ответил:

– Лучше, чем раньше. Но я ещё слаб.

Цзя Хуй взяла его руку, осторожно, как будто боялась причинить боль. Её глаза наполнились слезами, но она сдерживала их, пытаясь выглядеть сильной.

– Гао Чуань, ты не представляешь, как я рада, что ты пришёл в себя. Это… это наша надежда. Теперь всё будет по-другому.

Гао Чуань взглянул на неё с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась усталость.

– Цзя Хуй, я знаю, что произошло. Ли Фэй… он должен ответить за всё, что сделал. Но… будь осторожна. Эти люди не остановятся ни перед чем.

– Я знаю, – твёрдо ответила она. – Но теперь у нас есть шанс. Ты – свидетель того, что Ли Фэй сделал. Если мы сможем обнародовать правду, мы спасём ассоциацию.

Гао Чуань закрыл глаза, словно собираясь с силами, прежде чем снова заговорить:

– У меня есть документы… доказательства… они спрятаны в моём офисе. Верхний ящик стола, код – 3729. Забери их. Это всё, что нужно, чтобы разоблачить Ли Фэя.

Цзя Хуй кивнула, запоминая каждое слово. Она чувствовала, как в её сердце разгорается пламя решимости.

– Я сделаю это, Гао Чуань. Мы выведем его на чистую воду. И ты… ты должен поправиться. Ты нужен нам, нужен Ань Жань.

Гао Чуань слегка улыбнулся, но его глаза оставались печальными.

– Ань Жань… Она заслуживает быть счастливой. Цзя Хуй, позаботься о ней.

Цзя Хуй стиснула его руку и кивнула:

– Мы вместе выберемся из этого, обещаю.

Она встала, её взгляд стал твёрдым и сосредоточенным. Теперь у неё был план и цель. Оставив Гао Чуаня, Цзя Хуй направилась к выходу из больницы. Её шаги были уверенными, а в голове звучали его слова.

Она знала, что впереди её ждут трудности, но теперь у неё была сила бороться – ради Гао Чуаня, ради Ань Жань, ради всего, что они строили вместе.

Цзя Хуй невольно сжала кулаки, наблюдая за запустением и отчаянием, которое поглотило когда-то величественную компанию Линхай. Её сердце наполнилось противоречивыми чувствами: горечью, сожалением и решимостью.

Она прошлась по офису, обходя разбросанные бумаги и сломанные стулья, стараясь не встречаться взглядом с безразличными сотрудниками. Это место казалось ей призраком прошлого, напоминанием о том, как быстро может рухнуть империя, если её основа была построена на обмане, жадности и безответственности.

Цзя Хуй направилась к кабинету, который когда-то принадлежал Хуа Чэну. Дверь скрипнула, когда она её толкнула, открывая пространство, которое выглядело ещё более угнетающим, чем остальная часть офиса.

На стенах висели старые, выцветшие фотографии с торжественных событий компании: люди в дорогих костюмах, сияющие улыбки, золотые награды на полках. Теперь это всё выглядело как артефакты давно ушедшей эпохи. В воздухе витал тонкий запах пыли, смешанный с чем-то металлическим.

Цзя Хуй подошла к столу и медленно открыла верхний ящик. Как и говорил Гао Чуань, там лежала стопка документов, аккуратно перевязанных верёвкой. Она осторожно вытащила их, понимая, что держит в руках ключ к разоблачению тёмных дел Ли Фэя.

Просматривая бумаги, она увидела контракты, финансовые отчёты, записи переписок – всё это было явным доказательством махинаций и коррупции. Среди них лежала фотография: на ней был Хуа Чэн, улыбающийся в окружении своих партнёров, среди которых был и Ли Фэй.

Цзя Хуй долго смотрела на эту фотографию. Улыбка Хуа Чэна на снимке была искренней, но взгляд Ли Фэя выдавал что-то зловещее. Это было изображение двуличия, которое она раньше не замечала.

– Как же всё могло дойти до такого? – прошептала она себе под нос, кладя документы в свою сумку.

Покидая кабинет, Цзя Хуй ещё раз огляделась вокруг. Она чувствовала, что этот шаг станет началом конца для Ли Фэя. Однако в её душе не было удовлетворения, только гнетущая пустота.

Покинув здание, она вновь ощутила осенний ветер, который бил ей в лицо, словно напоминая о том, что впереди ещё много препятствий. Она знала, что справедливость требует жертв и упорства.

Сжимая в руках сумку с документами, Цзя Хуй посмотрела в сторону больницы, где остался Гао Чуань. Она мысленно поблагодарила его за доверие и пообещала, что не подведёт.

– Теперь начнётся настоящая борьба, – тихо сказала она, глядя на закат, который окрасил небо в тревожные красно-оранжевые тона.

Судьба Ли Фэя была трагической, и сам он, вероятно, в глубине души понимал, что не избежит расплаты за свои действия. Когда-то его решительность и прагматизм привели к успеху компании, и многие восхищались его лидерскими качествами. Однако, как часто бывает, его амбиции и жажда власти затмили моральные принципы. Поглощённый жаждой контроля и прибыли, он пошёл по опасному пути, утратил чувство меры и разрушил всё, что когда-то создал.

Теперь Ли Фэй сидел в одиночестве, в клетке, окружённый лишь стенами следственного изолятора, в то время как те, кто когда-то верил в него и следовал за ним, отходили в сторону. Он потерял не только свободу, но и уважение, которое был вынужден заслуживать долгие годы.

В его разуме, возможно, всё ещё мелькали воспоминания о том, как когда-то он был героем в глазах своих сотрудников, партнёров и клиентов. Он видел себя как сильного и уверенного человека, которого ничто не может остановить. Но в какой-то момент эта уверенность переросла в высокомерие, а высокомерие в преступления, которые разрушили его жизнь.

Цзя Хуй, решившая не поддаться влиянию его былого авторитета, действовала решительно и честно. Она понимала, что разоблачение Ли Фэя было необходимым шагом не только для восстановления справедливости, но и для того, чтобы очистить компанию и общество от тени его преступлений.

Неизбежно, правда открылась. Ли Фэй, отрицающий свою вину до последнего, теперь оказался в ситуации, когда его могучие связи и ресурсы уже не имели силы. Люди, которые когда-то покорно следовали за ним, отвернулись. То, что было построено на лжи, падало, как карточный домик, и от него не осталось ничего, кроме пепла.

Цзя Хуй осознавала всю тяжесть этого пути. В её глазах было много сожаления, но и решимости. Ли Фэй, как и любой другой человек, имел право на справедливое наказание. Но в её душе было понимание, что победа в этой борьбе – это не личное удовлетворение, а восстановление порядка и справедливости для всех.

Ань Жань, та женщина, которая когда-то стойко преодолевала трудности и мужественно исполняла обязанности временного генерального директора, пытаясь спасти ситуацию, теперь сломлена ударами судьбы. В её глазах – боль и растерянность, словно она потеряла ориентир. Былой боевой задор исчез, его сменила беспросветная депрессия. Она целыми днями запирается в комнате, пялится в стену, ворошит в памяти прошлое, и эти прекрасные воспоминания теперь подобны острым кинжалам, ранящим её сердце.

Компания Линхай сейчас переживает трудные времена, подобно одинокому кораблю, борющемуся со штормом и рискующему быть поглощённым волнами. Цзя Хуй понимает всю тяжесть ответственности, но она давит на неё, как гора. Она чувствует себя в тёмном океане, окружённая тьмой и бушующими волнами, не видя ни лучика надежды.

И вот, несколько руководителей, увидев возвращение Цзя Хуй, словно утопающие за соломинку, бросились к ней.

В слегка затемнённом коридоре компании Линхай фигура Цзя Хуй казалась особенно хрупкой. Её шаги медленны и тяжёлые, каждый из них словно пропитан воспоминаниями о былом величии и безысходности нынешней ситуации. На стенах компании, где когда-то висели многочисленные грамоты и вдохновляющие лозунги, теперь остались лишь несколько криво висящих старых картин, выцветших и тусклых, словно символизирующих мрачные перспективы Линхай.

Руководители метались, как мухи на сковородке. Увидев Цзя Хуй, в их глазах мгновенно загорелась надежда, словно утопающие увидели спасательный круг. Руководитель A первым бросился к ней. Его волосы растрёпаны, как птичье гнездо, галстук криво висит на шее, ворот рубашки расстёгнут, обнажая мятую майку. В его глазах – ужас и ожидание, он крепко схватил Цзя Хуй за плечи, и его голос дрожал, словно осенние листья: «Цзя Хуй, вы наконец-то пришли! На улице ходят слухи, что наша компания вот-вот обанкротится и распадётся, правда ли это? Мы уже с ума сходим, чувствуем себя, словно сидим на вулкане, который вот-вот извергнется!»

Руководитель B последовал за ним. Его начищенные туфли теперь покрыты пылью, манжеты пиджака потёрты. Он постоянно тёр руки, беспокойно искал ответ в глазах Цзя Хуй и торопливо сказал: «Да, Цзя Хуй, эти три месяца были настоящим кошмаром. Компания без руководства – как корабль без капитана в бушующем море. Дела стоят, клиенты разбежались, как перепуганные птицы, партнёры держатся подальше. Негативные публикации в СМИ, как волны цунами, разрушают репутацию компании. А долги… это огромная гора, которая давит на нас всех, вот-вот достигнет исторического максимума. Что же нам делать?»

Цзя Хуй смотрела на этих когда-то полных энергии топ-менеджеров, теперь потерявших всякий вид, и в её сердце вспыхнула целая гамма чувств. Она прекрасно понимала, что компания оказалась в беспрецедентном кризисе, но насколько велики её собственные силы, чтобы что-то изменить? В её глазах читалась растерянность, словно она заблудилась в густом тумане, не видя выхода.

«Я… я не знаю, что делать», – тихо и безнадёжно прошептала Цзя Хуй, её плечи опустились, будто на них лежал весь мир. «Я, как и вы, беспокоюсь о будущем компании. Но ситуация действительно очень сложная, как клубок ниток, который невозможно распутать».

В голове Цзя Хуй невольно возник образ Хуа Чэна. Раньше Хуа Чэнь блистал на деловых переговорах, каждое его решение было решительным и мудрым, он вёл компанию Линхай к успеху, преодолевая все препятствия. А теперь он заперт в холодной палате психиатрической больницы, его взгляд пуст, он не реагирует на окружающих. Когда Цзя Хуй навещала его, он сидел в углу, волосы были как сухая трава, лицо истощённое, он бормотал что-то невнятное. Бывший энергичный и умный Хуа Чэнь, казалось, был поглощён бездной тьмы, оставив после себя лишь разбитую душу, терзаемую бесконечной болью.

Ань Жань тоже не выдержала серии ударов. Она заперлась в своей комнате, целыми днями рыдала, глядя на фотографию Хуа Чэна. Каждый раз, видя опухшие глаза и отчаяние Ань Жань, Цзя Хуй чувствовала, как будто ей режут сердце ножом. Она знала, что между Ань Жань и Хуа Чэном были очень глубокие чувства, и теперь, когда Хуа Чэнь в таком состоянии, сердце Ань Жань, казалось, тоже умерло.

Цзя Хуй оказалась в глубоком внутреннем конфликте. Она не знала, стоит ли ей, обойдя Хуа Чэна и Ань Жань, созвать собрание акционеров, чтобы обсудить план действий. Если она так поступит, её могут обвинить в предательстве друзей, в разрушении того хрупкого доверия, что ещё оставалось между ними. Но если она ничего не сделает, компания просто погибнет, обречена на крах.

В ожесточённой внутренней борьбе, казалось, в душе Цзя Хуй спорили два маленьких человечка. Один говорил: «Ты не можешь так поступить, Хуа Чэнь и Ань Жань – твои друзья, ты не можешь предать их в самый сложный момент». Другой возражал: «Но компания – это дело всей жизни многих людей, ты не можешь спокойно смотреть, как она рушится, множество сотрудников потеряют работу, что будет с их семьями?»

Наконец, Цзя Хуй стиснула зубы, она поняла, что больше нельзя медлить. Время шло, каждая секунда промедления могла ещё глубже погрузить компанию в кризис. Глубоко вздохнув, она подняла голову, в её глазах засветилась решимость: «Я решила, как бывший технический директор компании Линхай, созвать экстренное собрание акционеров для выборов нового генерального директора. Это наш единственный выход, даже если впереди нас ждут огонь и вода, мы должны идти вперёд».

Акционеры, словно стая потерявшихся перелётных птиц, расходились по направлению к залу заседаний. Их шаги были медленными и тяжёлыми, словно каждый шаг нес в себе тревогу и безысходность по поводу судьбы компании Линхай. У некоторых акционеров взгляд был пустым, лица измождённые, как будто жизнь высосала из них все силы; другие хмурились, лица их были мрачными, словно предчувствуя, что предстоящее собрание не сулит ничего хорошего.

В зале заседаний царил полумрак и гнетущая атмосфера, словно и сам зал скорбел по тусклым перспективам компании. Длинный стол был покрыт пылью, некогда блестящая поверхность теперь покрыта царапинами, словно свидетельство бурной истории Линхай. Стулья стояли в беспорядке, некоторые без сидений, подобно неполной структуре самой компании. Обои на стенах отслаивались, обнажая пожелтевшие стены, как будто с компании спадало её былое великолепие.

Цзя Хуй стояла перед залом заседаний, её фигура выглядела особенно одинокой и твёрдой на фоне этого унылого пейзажа. Она смотрела на постепенно входящих акционеров, переживая смешанные чувства. Она знала, что её сегодняшние действия не соответствуют процедуре: Хуа Чэнь, хоть и находится в психиатрической больнице, формально остаётся важной фигурой в компании, так же, как и Ань Жань. Однако ситуация была критической, у неё не было времени следовать правилам, которые казались разумными, но могли привести к краху компании.

«Уважаемые акционеры», – Цзя Хуй глубоко вздохнула, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо и уверенно, – «Я понимаю, что собрала вас несколько поспешно, и, возможно, в процедурном плане есть некоторые недочёты. Но думаю, все вы понимаете текущее положение дел в компании. Мы стоим на пороге выживания или гибели».

Акционер А, седой старик с проницательным и измученным взглядом, нахмурившись, прервал Цзя Хуй: «Цзя Хуй, вы поступаете неправильно. Хуа Чэнь и Ань Жань, несмотря на их нынешнее состояние, всё ещё играют важную роль в компании. Как вы могли самостоятельно созвать нас, минуя их? Это противоречит правилам». Его голос был тихим, но в тишине зала звучал особенно ясно, подобно тревожному звону колокола.

Цзя Хуй слегка склонила голову, помолчала немного, а затем, подняв голову, посмотрела прямо в глаза акционера «А»: «Вы правы, я понимаю, что мои действия выходят за рамки обычной процедуры. Но прошу вас задуматься: Хуа Чэнь сейчас не в состоянии принимать решения, а Ань Жань погрязла в своих переживаниях и не может оторваться от них. А компания, наше общее детище, стремительно идёт к упадку. Если мы будем сидеть сложа руки и ждать подходящего момента, компания действительно погибнет».

Цзя Хуй почувствовала, как её сердце сжалось от боли при этих словах. Каждое изречение Ань Жань было наполнено безбрежным горем, и она знала, что Ань Жань не могла видеть ничего, кроме разрушенной судьбы Хуа Чэна. Однако в этот момент Цзя Хуй поняла, что ей нужно быть твердой. В том, что она сделала, не было лёгких решений, и даже если Ань Жань не могла понять её действий, она всё равно должна была идти вперёд ради компании.

«Ань Жань, я понимаю твою боль. Я тоже переживаю за Хуа Чэна. Но я не могу позволить себе закрыть глаза на то, что происходит вокруг нас. Мы не можем позволить компании исчезнуть, не можем позволить всем этим людям потерять работу. Хуа Чэнь бы не хотел, чтобы мы погибли вместе с компанией», – её голос звучал почти без эмоций, но внутри она чувствовала, как каждый момент её борьбы за выживание компании наполняет её всё большей тяжестью.

Ань Жань не могла остановить свой плач. Это было не просто сожаление, это было отчаяние, не способное найти выхода. «Ты предала нас, Цзя Хуй. Ты предала его. Ты не можешь понять, что мы переживаем. Это всё – катастрофа, и ты её только усугубляешь», – её слова были полны обиды и страха.

Цзя Хуй на мгновение замолчала, позволяя себе вздохнуть. В её сознании все твёрдые решения становились зыбкими, но она знала, что нельзя было остановиться. Даже если каждый шаг в этом пути будет разрывать её душу, она должна была двигаться вперёд.

«Я не предаю тебя, Ань Жань. Я просто надеюсь, что мы сможем пережить этот момент. И я верю, что Хуа Чэнь, где бы он ни был, он бы захотел, чтобы мы пытались. Мы не можем бросить компанию и людей, которые на нас надеются. Я сделаю всё, чтобы изменить ситуацию», – её слова, хоть и звучали решительно, не могли убедить Ань Жань, но Цзя Хуй была готова бороться, несмотря на сопротивление и гнев подруги.

На другом конце провода царила тишина, но Цзя Хуй знала, что эта тишина означала больше, чем любые слова. Она надеялась, что с течением времени Ань Жань сможет понять её поступки, хотя сама не могла быть уверена, что их отношения будут такими, как прежде.

Когда разговор завершился, Цзя Хуй почувствовала, как тяжесть ответственности давит на неё ещё сильнее. Она была готова вступить в этот путь одиночества, путь, где ей предстоит спасать не только компанию, но и её собственную душу.

Сердце Цзя Хуй сжалось от боли; она будто видела отчаяние и беспомощность в глазах Ань Жань, чувствовала её невыносимую боль. Она вспомнила былой задор Хуа Чэна, вспомнила их совместную борьбу, времена, полные энтузиазма и надежд. Теперь это – лишь далёкие воспоминания, осталась только бесконечная печаль.

«Ань Жань, я тоже переживаю за Хуа Чэна, он наш друг, и никто из нас не хочет видеть его в таком состоянии. Но мы должны взять на себя ответственность. Ты заместитель председателя торговой палаты, а в твоём нынешнем состоянии ты не можешь руководить компанией Линхай…» – голос Цзя Хуй немного дрожал, она сдерживала внутреннюю боль, стараясь говорить спокойно. – «Но мы не можем игнорировать реальность. Закрытие компании Линхай не сделает Хуа Чэну лучше, а, наоборот, может причинить ему ещё больше страданий. Мы должны столкнуться с этой трудностью и найти способ решить проблему».

«Решить проблему? Ты думаешь, ты сможешь что-то решить? Что, став генеральным директором, ты решишь все проблемы?» – Ань Жань усмехнулась, в её смехе слышались отчаяние и сарказм. – «Компания Линхай сгнила до основания, её уже невозможно спасти. Ты что, возомнила себя кем-то? Думаешь, ты в одиночку сможешь изменить всё? Ты слишком наивна, Цзя Хуй».

Цзя Хуй на мгновение замолчала. В её голове всплыли картины нынешнего запустения компании Линхай, глаза сотрудников, полные одновременно надежды и страха, образы тех, кто когда-то сражался плечом к плечу с ними, а теперь ушёл… Она понимала, что перед ней путь, полный шипов и трудностей, практически невозможная задача. Но в её сердце теплилась вера – вера в ответственность перед компанией, перед сотрудниками, перед самой собой.

«Ань Жань, я знаю, это очень трудно, практически невыполнимая задача. Но я готова попытаться. Сейчас я генеральный директор компании Линхай, и я должна идти вперёд», – голос Цзя Хуй звучал твёрдо и уверенно, словно слабый огонёк в темноте. – «Как свеча в темноте».

Но Ань Жань не выдержала всего этого, она яростно швырнула телефон в угол, разрыдалась и потеряла сознание.

В зале Мюнхенского университета царила торжественная и строгая атмосфера, словно невидимый груз, давящий на каждого. Внизу собрались элита общества, руководство университета и полные надежд студенты. Все взгляды были прикованы к сцене, в глазах светились уважение и ожидание.

Ван Цяо, человек, которого все считали образцом для подражания, уверенной и спокойной походкой вышел на сцену. Его фигура была стройной и подтянутой, тёмный костюм сидел идеально, подчёркивая его деловитость и непринуждённость, начищенные до блеска туфли, каждый шаг – как уверенный шаг по пути к успеху. Его лицо было красивым и решительным, в глазах – твёрдость и проницательность, на губах – скромная и вежливая улыбка, располагающая к себе.

«Уважаемые руководители, уважаемые преподаватели и студенты», – голос Ван Цяо звучал громко и притягательно, раздаваясь по залу, словно гулкий удар колокола. – «Сегодня я с огромным почтением и благодарностью стою здесь, чтобы внести свой скромный вклад в развитие моей альма-матер». Он слегка склонился, поклонившись аудитории, изящное и элегантное движение, которое было встречено бурными аплодисментами.

Однако под его внешне спокойной поверхностью бушевал вулкан, подавляя бесконечную тревогу и отчаяние. Его мысли невольно вернулись к началу основания компании. Тогда он был полон амбиций, обладая острым деловым чутьём и бесстрашием, он бросился в бурное море конкуренции. Бесчисленные дни и ночи он работал не покладая рук, плечом к плечу со своей командой, преодолевая одну за другой, казалось бы, непреодолимые трудности. Они вместе засиживались допоздна в маленьком офисе, обсуждая планы, ели лапшу быстрого приготовления, когда были голодны, и немного дремали за столами, когда уставали, а затем снова возвращались к работе. Те дни были тяжёлыми, но полными надежды и страсти, и компания благодаря их усилиям постепенно росла и развивалась, превращаясь из никому не известной маленькой фирмы в заметную звезду отрасли.

Но теперь судьба, как безжалостный нож, медленно разрушала его былое величие. Дела компании шли всё хуже, проблемы накапливались как снежный ком, заставляя его чувствовать себя перегруженным. Внезапные изменения на рынке, как внезапный шторм, застали компанию врасплох; злонамеренное давление конкурентов и вовсе загнало её в безвыходное положение. Угроза разрыва финансовой цепочки, как дамоклов меч, висела над ним, готовая в любой момент обрушиться и полностью уничтожить компанию. Требования банка были как предсмертные записки, каждый звонок телефона казался стуком смерти, заставляя его сердце биться чаще.

«Я должен выдержать, не могу показать свою слабость», – Ван Цяо без усталости твердил себе, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, причиняя боль, словно это единственный способ сохранить ясность ума. Он знал, что в этот критический момент он – опора компании, и если он падёт, то компании не будет надежды. Он несёт ответственность не только за своё дело, но и за тех, кто ему доверяет и следует за ним, за их семьи и будущее.

Его взгляд медленно скользил по лицам в зале; полные надежды глаза вызывали в нём одновременно тепло и тяжесть. «Моя альма-матер – это место, где началась моя мечта, здесь хранятся мои лучшие воспоминания, здесь я получил знания и силы», – голос Ван Цяо немного дрожал, он изо всех сил старался контролировать свои эмоции, не позволяя внутреннему волнению отразиться на лице. – «Я надеюсь, что этот дар поможет развитию моей alma mater, воспитанию большего количества талантливых людей, которые смогут сиять на своём пути».

После выступления зал снова разразился бурными аплодисментами. Ван Цяо, улыбаясь, помахал всем рукой, а затем, развернувшись, пошёл вниз со сцены. С виду легко, но каждый шаг казался шагом по лезвию ножа, его ноги были тяжёлые, словно наполнены свинцом, и он чувствовал, что вот-вот может упасть.

Вернувшись в кабинет, Ван Цяо наконец-то вздохнул с облегчением. Он опёрся спиной о стену и медленно съехал вниз, присев на пол. Закрыв лицо руками, он уткнулся в них, и слёзы хлынули градом, промочив рукава рубашки. Его плечи сотрясались от рыданий, подавленная боль и страх, словно зверь в клетке, наконец вырвались наружу, бушуя и разрывая его изнутри.

«Почему? Почему всё так обернулось?» – Ван Цяо снова и снова задавал себе этот вопрос, чувствуя себя совершенно потерянным и беспомощным. Когда-то он был полон надежд на будущее, уверенный, что любые трудности преодолимы, стоит лишь приложить усилия. Но реальность оказалась жестокой, разбив его мечты вдребезги. Он не знал, как долго ещё сможет держаться, будет ли у компании шанс на возрождение. Но в этот момент он понял: сдаваться нельзя, даже если остаётся лишь ничтожная надежда, он будет бороться до конца. Ведь он делает это не только ради себя, но и ради своих коллег, тех, кто плывёт с ним в одной лодке.

В кабинете Мюнхенского университета царил лёгкий беспорядок, смешанный с чувством расслабления после напряжения. Ван Цяо сидел на немного потрёпанном стуле, слегка наклонившись вперёд, руки безвольно свисали между коленями, будто из него выкачали всю энергию. Его взгляд был пустым, мысли – спутанными, как клубок ниток.

Лиза, девушка Ван Цяо, председатель студенческого совета Мюнхенского университета, легкой походкой приблизилась к нему. В её глазах читалась тревога, ей было невыносимо больно смотреть на его разбитое состояние. Лиза знала, что Ван Цяо – человек с твёрдым характером, армейская служба закалила его волю, после демобилизации он с упорством добивался успеха в бизнесе, вёл здоровый образ жизни, не курил, не пил, вкладывая всю свою энергию в работу.

«Цяо, милый, не так, расскажи, что случилось?» – тихо спросила Лиза, её голос был нежным и заботливым, словно лучи весеннего солнца, пытающиеся пробиться сквозь мрак в душе Ван Цяо.

Ван Цяо медленно поднял голову, посмотрел на свою девушку, его губы слегка дрожали. Спустя некоторое время он промолвил: «Лиза, я всё потерял. Моя компания разваливается». Его голос был хриплым и низким, каждое слово пропитано невыразимой болью.

Лиза вздрогнула, она никогда не видела Ван Цяо таким отчаявшимся. «Как такое могло случиться? Ведь у тебя всё было хорошо?»

Ван Цяо горько усмехнулся, в его смехе слышались горечь и безысходность. «Всё из-за компании Линхай. Я подписал с ними инвестиционное соглашение, вложил туда огромные средства. Я думал, это выгодное вложение, но…» – в его глазах мелькнули гнев и раскаяние. – «Компания Линхай вот-вот обанкротится, мои деньги заморожены, я их не могу вернуть. Банк требует погашения кредита, я в отчаянии, не знаю, что делать».

Лиза молча слушала, нахмурившись. Подумав немного, она сказала: «Цяо, не нужно сидеть сложа руки. Тебе нужно вернуться в Китай и лично разобраться в ситуации с компанией Линхай. Возможно, ещё есть шанс всё изменить?»

Ван Цяо безнадёжно покачал головой: «А разве я не хочу вернуться? Но что я изменю, вернувшись сейчас? Что я смогу изменить?» В его голосе звучала бессилие, словно он – потерявшийся в темноте ребёнок.

Лиза подошла к Ван Цяо, присела и, взяв его за руки, посмотрела ему прямо в глаза: «Цяо, ты ветеран, ты столько раз сталкивался с трудностями и вызовами, и ни разу не отступал. Сейчас, конечно, ситуация ужасная, но ты не можешь сдаваться. Ты должен, как в армии, храбро встретить всё это и искать решения».

Ван Цяо увидел в решительном взгляде Лизы поддержку. Он вспомнил армейские будни, изнурительные тренировки, испытания на грани жизни и смерти – он всё выдержал. А разве это хуже, чем пули на поле боя?

«Лиза, ты права. Я не могу так просто сдаться», – Ван Цяо глубоко вдохнул, словно черпая силы. – «Я вернусь в Китай, я разберусь, что здесь происходит».

Лиза слегка кивнула, и на её глазах блеснули слёзы. «Цяо, я верю, что у тебя всё получится. Какие бы трудности ни встретились, мы пройдём через них вместе».

Ван Цяо обнял Лизу, чувствуя её тепло и поддержку. В этот момент он словно обрёл новый стимул, необходимый для борьбы с надвигающимся кризисом.

Затем он открыл телефон и начал искать билеты на самолёт в Китай. Его пальцы быстро скользили по экрану, взгляд был сосредоточен и полон решимости. Каждый клик казался ставкой на будущее, единственным шансом на спасение. Он знал, что эта поездка будет полна неизвестности и трудностей, но у него не оставалось другого выбора.

Забронировав билеты, Ван Цяо поднялся и поправил одежду. В его глазах появилась искорка надежды – слабая, но достаточная, чтобы осветить его путь вперёд.

«Лиза, жди меня. Я обязательно всё решу», – сказал Ван Цяо, глядя на Лизу с уверенной улыбкой.

Лиза, едва сдерживая слёзы, улыбнулась в ответ и кивнула. «Я буду ждать тебя здесь. Береги себя».

Ван Цяо взглянул на неё в последний раз перед выходом из кабинета. Внутри него росла твёрдая уверенность: несмотря на страхи и сомнения, он сделает всё, чтобы преодолеть трудности и вернуть то, что потерял.

Ван Цяо повернулся и решительным шагом вышел за кулисы. Его фигура в свете прожекторов выглядела особенно подтянутой, он словно вернул себе прежнюю уверенность и твёрдость. Он знал, что впереди его ждёт трудная битва, но он был готов. Ради своего дела, ради тех, кто в него верит, он должен идти вперёд, даже если путь будет усеян терниями, он должен проложить дорогу к надежде.

В самолёте, летящем на родину, Ван Цяо смотрел в иллюминатор на облака, погрузившись в раздумья. Он вспомнил, почему начал своё дело – тогда он был полон энтузиазма и идеалов, мечтал добиться успеха в бизнесе. Он думал, что благодаря своим усилиям и уму всё будет хорошо. Но реальность нанесла ему сильный удар, заставив понять, что бизнес – это поле битвы, полное перемен и рисков.

Жизнь – это путешествие, порой бушуют штормы, но пока в душе горит маяк, найдётся путь вперёд», – прошептал Ван Цяо сам себе. Он понимал, что это возвращение на родину, возможно, станет поворотным пунктом в его жизни, и он должен ухватиться за этот шанс, чтобы раскрыть правду, скрывающуюся за Линхай, найти способ решить проблемы с финансовой цепочкой и снова взять свою судьбу в свои руки. Даже если впереди пропасть, он прыгнет, потому что только в безвыходном положении человек способен раскрыть весь свой потенциал.

Самолет пронзал облака, взгляд Ван Цяо становился всё более решительным. Ему виделось, как он ищет проблеск надежды среди руин Линхай, этот слабый луч способен зажечь боевой дух. Он сжал кулаки и поклялся про себя, что, чего бы это ни стоило, он поставит свою компанию на ноги, и те, кто когда-то смеялся над ним, кто его недооценивал, узнают, что Ван Цяо не так-то просто сломить.

Самолет плавно летел на высоте нескольких километров, за иллюминатором простиралось бескрайнее море облаков, белое, как снег, словно мир спокойствия и умиротворения, резко контрастирующий с бушующими эмоциями Ван Цяо внутри. Он сидел тихо, смотрел в окно, но мысли его уже унеслись в далёкий Мюнхен, к Лизе, его девушке, которая всегда молча поддерживала его.

Улыбка Лизы, словно тёплый солнечный луч, всплывала в памяти Ван Цяо. Её нежный взгляд, заботливые слова, как струйки ручейка, питавшие его уставшее сердце. Он вспомнил все моменты, проведённые вместе, эти прекрасные мгновения – словно маячки в темноте, дающие ему силы. Но сейчас его тревожили долги в Мюнхене, тяжёлым грузом лежащие на его душе. Он боялся, что всё это станет непосильным бременем для Лизы, что её хрупкие плечи не выдержат этого внезапного удара.

«Лиза, как же ты там одна?» – бормотал Ван Цяо, в его глазах читалась глубокая тревога. Он понимал, что груз долгов может поставить их жизнь на грань, заставит Лизу сделать сложный выбор. Как хотелось бы ему вернуться к ней, защитить её от всех невзгод, но он должен был пройти этот сложный путь, чтобы найти правду и спасти компанию.

Ван Цяо непроизвольно постукивал пальцами по подлокотнику, не в силах успокоить нарастающую тревогу. Он пытался взять себя в руки, обдумать план действий, но перед внутренним взором всё возникало встревоженное лицо Лизы. «Я должен как можно скорее решить эти проблемы, не допустить, чтобы Лиза пострадала», – твердо решил он про себя, в его глазах мелькнуло решительное выражение.

Чтобы отвлечься, Ван Цяо взял газету из кармана переднего сиденья. Буквы расплывались перед глазами, он не мог сосредоточиться на чтении. Вдруг в поле зрения возникли знакомые имена: Ань Жань и Цзя Хуй из внешнеторговой палаты. В статье говорилось, что Ань Жань отказалась от должности председателя палаты, а Цзя Хуй стала новым генеральным директором компании Линхай. Ван Цяо слегка нахмурился, его охватило недоумение.

«Почему Ань Жань отказалась от поста председателя палаты? Не скрывается ли за этим какая-то тайна?» – тихо пробормотал Ван Цяо, хотя вокруг не было никого, кто мог бы ему ответить. Он вспомнил слухи о компании Линхай, знал, что эта компания когда-то занимала ведущее положение в деловом мире, а теперь оказалась в сложной ситуации. Цзя Хуй, принявшая компанию в такой момент, несомненно, столкнулась с огромными трудностями. «Сможет ли Цзя Хуй вывести Линхай из кризиса? Как это повлияет на мои инвестиции?» – тревога и растерянность обуревали Ван Цяо. Он понимал, что мир бизнеса – это поле битвы, каждое решение, каждое изменение может вызвать цепную реакцию, а он сейчас словно слепец, ищущий дорогу в темноте, не зная, что его ждёт впереди.

Время незаметно шло, пока Ван Цяо погружался в раздумья, самолёт плавно снижался. По мере приближения к земле тревога Ван Цяо всё усиливалась. Наконец, самолёт мягко приземлился, корпус слегка дрогнул, словно возвещая начало нового этапа.

Ван Цяо отстегнул ремень безопасности, поднялся, глубоко вздохнул. Он вместе с пассажирами медленно вышел из самолёта, и когда его ноги коснулись родной земли, его охватили сложные чувства. Он присел на корточки, нежно погладил землю под ногами, словно ощущая её тепло и силу. В этот момент его переполняла тоска по родине, привязанность к ней и непоколебимая вера.

«Эта земля – мои корни, какие бы трудности ни возникли, я найду здесь решение проблем», – прошептал Ван Цяо про себя. Он знал, что вернулся на родину не только для того, чтобы разобраться с делами компании Линхай, но и для того, чтобы найти возможность возрождения, защитить всё, что ему дорого. Он встал, поднял голову, посмотрел вдаль, в его глазах засияли решимость и твёрдость. Он знал, что впереди его ждут трудности и испытания, но он уже не боялся, потому что в его душе жила надежда на будущее, любовь к Лизе и упорное стремление к успеху.

Ван Цяо поправил одежду и решительным шагом направился из аэропорта. Его фигура выделялась среди толпы, словно воин, готовящийся к битве. Он не знал, что произойдёт в ближайшие дни, но был готов смело встретиться со всем неизвестным, принять вызов судьбы ради себя, ради Лизы, ради тех, кто верил в него, и написать свою собственную главу судьбы.

Ван Цяо остановил такси у аэропорта, сказал водителю адрес и, откинувшись на сиденье, смотрел в окно на мелькающий пейзаж. Знакомые и в то же время чуждые городские виды проносились перед его глазами, в душе у него была целая буря эмоций. Этот город хранил его прошлое, был свидетелем его взросления, а теперь он снова станет отправной точкой для нового начала. Он крепко сжал кулаки, готовясь к надвигающейся буре, готовясь раскрыть правду, скрывающуюся за компанией Линхай, ища тот самый лучик надежды, способный переломить ситуацию. Даже если эта надежда слаба, как свеча на ветру, он будет бороться до конца.

В зале заседаний внешнеторговой палаты царил полумрак, словно всё было окутано туманом, воздух застыл, витала атмосфера подавленности. Несколько членов палаты скрытно собрались вместе, их фигуры в этом тусклом свете казались особенно зловещими.

"Ань Жань и Цзя Хуй нужно убрать, они как две бомбы замедленного действия, которые в любой момент могут нас всех взорвать. Только заткнув им рты, мы сможем навсегда скрыть все компроматы," – прошипел толстый мужчина с мясистым лицом. В его голосе звучала жестокость, а в глазах – смесь жадности и страха.

"Совершенно верно, Ань Жань в последнее время часто одна в зале заседаний, она в ужасном состоянии. Это уникальный шанс, мы можем устроить ей «несчастный случай» – падение с высоты, скажем, что она упала, будучи пьяной, никто ничего не заподозрит," – сказал мужчина с хищным взглядом, в золотых очках. Он поправил очки, на его губах играла холодная усмешка, а за стеклами очков блестели коварные глаза.

"Но нужно сделать всё безупречно, ни единой ошибки," – добавил худой мужчина с суровым лицом, он нервно потёр руки, словно пытаясь стереть следы преступления. На лбу выступил мелкий пот, выдав его волнение.

В это время Ань Жань лежала без сознания в кресле зала заседаний, как опавший лист, побитый бурей, беспомощная и хрупкая. Её лицо было бледным, как бумага, без капли крови, губы потрескались, слегка приоткрылись, словно она беззвучно кричала о своей внутренней боли. Её глаза были закрыты, брови сдвинуты, будто она погрузилась в кошмар, из которого нет выхода. На столе опрокинулась бутылка крепкого алкоголя, алкоголь растекался, пропитывая бумаги, резкий запах спиртного наполнял всю комнату, словно рассказывая о её отчаянии. Документы были разбросаны по полу, как осколки, брошенные рукой судьбы, символизируя её хаотичную и разрушенную жизнь.

Внутренний мир Ань Жань был погружен в бездну отчаяния. Угроза банкротства Линхай, психическое расстройство Хуа Чэна, решение Цзя Хуй занять пост генерального директора – всё это давило на неё, как тяжёлые камни. Ей казалось, что она потеряла ориентиры, заблудилась в этом жестоком мире бизнеса. Она пыталась бежать от реальности с помощью алкоголя, погрузиться в кратковременное оцепенение, но алкоголь дарил лишь мгновенное забытьё, не мог заполнив пустоту в её душе. В конце концов, под воздействием алкоголя, её организм не выдержал, и она потеряла сознание.

За дверью конференц-зала Ван Цяо торопливо шагал, в его глазах читалась усталость, но ещё больше – нетерпеливое желание решить проблему. Он только что вернулся из-за границы и хорошо понимал, что Ань Жань, возможно, является ключом к разгадке тайны компании Линхай и спасению его собственной фирмы, поэтому он так спешил к ней на встречу.

Когда Ван Цяо резко распахнул дверь конференц-зала, увиденная картина заставила его сердце сжаться. Безвольное состояние Ань Жань и распахнутое окно мгновенно осознали приближающуюся опасность.

«Ань Жань!» – крикнул Ван Цяо, в его голосе звучали тревога и беспокойство. Он стремительно бросился вперёд, опустился на колени и осторожно покачал её за плечи. «Ань Жань, проснись!» Однако Ань Жань никак не реагировала, её тело было мягким и безжизненным, словно лиана, потерявшая опору.

Сердце Ван Цяо упало. Он быстро поднёс палец к носу Ань Жань и почувствовал слабое дыхание, после чего немного успокоился. «Ань Жань, ты должна держаться», – пробормотал он, в его глазах читалось беспокойство.

В этот момент он уловил лёгкий шорох позади себя. Резко обернувшись, он увидел нескольких членов торговой палаты, стоящих у входа, бледные лица, в их глазах – ужас и гнев.

«Что вы тут делаете?» – Ван Цяо поднялся, его взгляд был ледяным, голос – как лезвие ножа, разрезавший напряжённую тишину.

«А ты кто такой? Не лезь не в своё дело!» – прорычал мужчина с мясистым лицом, в его глазах читалась враждебность, но и лёгкая нерешительность.

«Я не позволю вам причинить ей вред», – твёрдо заявил Ван Цяо, шагнув вперёд и став перед Ань Жань, словно неприступная крепость. В его глазах горел огонь гнева – презрение к их коварным планам.

«Хм, ты думаешь, ты можешь остановить нас? Ты знаешь, к чему это приведёт?» – усмехнулся мужчина в очках с золотой оправой, пытаясь запугать Ван Цяо, но его голос слегка дрожал.

«Мне всё равно, к чему это приведёт, я знаю только одно: я не позволю вам делать всё, что вздумается», – Ван Цяо не отступил, его голос был спокойным и сильным, каждое слово, казалось, обладало безграничной силой.

Стороны застыли в напряжении, атмосфера была настолько напряжённой, словно туго натянутая тетива лука. Ван Цяо пристально следил за ними, внимательно наблюдая за каждым их движением. А члены торговой палаты, хотя и были полны гнева и негодования, под твёрдым взглядом Ван Цяо не смели сделать и шагу.

В конце концов, взвесив все за и против, они позорно покинули конференц-зал. Они понимали, что если дело разразится, их ждут большие неприятности.

Ван Цяо смотрел им вслед, глубоко вздохнув. Он понимал, что это лишь временное затишье, а интриги и опасность всё ещё висели над ним, как дамоклов меч. Он наклонился, осторожно поднял Ань Жань, словно бесценную реликвию.

По дороге в больницу, сидя на заднем сиденье такси, Ван Цяо держал Ань Жань у себя на руках. Он поправил её, чтобы ей было удобнее, в его глазах читалась целая гамма сложных чувств. Это было чистое уважение и защита жизни другого человека, сочувствие и помощь ближнему в беде.

«Ань Жань, почему ты оказалась в такой безвыходной ситуации?» – тихо спросил Ван Цяо, хотя и знал, что она не ответит. Он смотрел в окно на мелькающие городские пейзажи, и в его сердце нарастало глубокое чувство. В этом, казалось бы, процветающем мире каждый гонится за своими интересами, часто забывая о доброте и справедливости. А сам он? Разве он не барахтался в водовороте судьбы?

«Надеюсь, ты скоро проснёшься, мы вместе всё это переживём», – пробормотал Ван Цяо, в его глазах загорелась твёрдость. Он понимал, что с этого момента он должен не только работать над своим делом, но и защищать Ань Жань, раскрыть правду, скрывающуюся за всем этим. Независимо от трудностей, он не отступит, ведь он – ветеран, в его крови течёт стойкость и храбрость.

Такси мчалось по дороге, словно соревнуясь с судьбой. А судьбы Ван Цяо и Ань Жань в этот момент тесно переплелись, им предстояло вместе встретить будущие испытания, найти лучик света в этом тёмном мире.

В коридоре больницы царил холодный, белый свет, словно запах дезинфекции проникал в костный мозг. Ван Цяо сидел один на скамейке, сцепив пальцы в замок, сжимая их так сильно, что костяшки побелели. Он пристально смотрел на закрытую дверь реанимации, словно пытаясь пронзить её взглядом, узнать, что происходит с Ань Жань внутри. Время тянулось медленно, каждая секунда была как удар ножом по сердцу, невыносимое мучение.

Наконец, врач вышел из палаты, усталость была написана на его лице, даже маска не скрывала глубокой усталости. Ван Цяо, словно пружина, подскочил со стула и в три прыжка бросился к нему. «Доктор, как она?» – его голос был хриплым, немного дрожащим, глаза полны тревоги и надежды.

Врач тихо покачал головой: «Ситуация не очень хорошая, она всё ещё без сознания, сможет ли она проснуться – зависит от её судьбы».

Ван Цяо застыл на месте, его сердце замерло. Словно удар грома, эти слова пробили его душу. Он знал, что Ань Жань в критическом состоянии, но слова врача добавили новый слой ужаса и беспокойства. Он схватился за стену, пытаясь удержать равновесие, и, закрыв глаза, сделал глубокий вдох.

"Как так? Что можно сделать? Есть ли шанс?" – его голос звучал почти беззвучно, с надломом. Он не мог поверить, что ситуация настолько плачевна. Его мысли перескакивали от одного к другому, словно лавина.

Врач, не в силах дать утешительный ответ, лишь покачал головой. "Мы делаем всё, что можем, но ситуация очень тяжёлая. Всё зависит от её организма и силы воли."

Ван Цяо понимал, что ему нужно быть сильным, но как? Как можно быть сильным, когда на его глазах рушится жизнь другого человека, а он не может ничего сделать, чтобы помочь? Он не мог представить, как может пройти через это, как найти силы для борьбы.

Но вдруг, глубоко в его груди, загорелся огонь. Он вспомнил те слова, что говорил себе, когда приземлился в родной стране: "Я не позволю себе сдаться". Он не мог сдаться. Он не мог позволить себе оставить Ань Жань, оставить всех тех, кто был с ним рядом, кому он обязан своей верой в будущее.

"Я буду бороться," – твердо сказал он себе. – "Если она проснется, я буду рядом. Я сделаю всё, чтобы помочь ей и раскрыть всю правду. Этот мир слишком жесток, но я не позволю ему победить."

Ван Цяо вновь вглядывался в закрытую дверь реанимации, сердце его било быстрее, а глаза горели решимостью. Он знал, что ему предстоит пройти через множество испытаний, но теперь, когда у него была цель, он был готов идти до конца, даже если этот путь будет тернистым и полным тьмы.

Ван Цяо почувствовал, как у него закружилась голова, тело зашаталось, он едва не упал. Губы его задрожали, он хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука. Спустя долгое время он наконец нашёл свой голос и пробормотал: «Как такое могло случиться…»

В этот момент Ван Цяо почувствовал, что будто попал в огромный тёмный лабиринт, единственная ниточка надежды – Ань Жань – оборвалась. Его охватило полное смятение, как густой туман за окном, он не мог найти выхода. Вдруг он вспомнил, что врач упоминал о том, что Хуа Чэнь, парень Ань Жань, живёт неподалёку в психиатрической больнице. Как утопающий хватается за соломинку, он решил попытать удачу и отправиться к Хуа Чэну.

Психиатрическая больница – это мир, отрезанный от внешнего мира высокими стенами и колючей проволокой, словно полностью оторванный от внешнего шума. Ван Цяо стоял у холодных железных ворот, поднимая голову к высокой стене, чувствуя сильное подавление. Он объяснил охраннику причину своего визита, подозрительный взгляд охранника, словно он рассматривал преступника, скользил по нему. После долгих уговоров охранник неохотно связался с врачом.

В коридоре больницы запах дезинфицирующего средства усилился, Ван Цяо спешно, но немного нерешительно следовал за медсестрой. Наконец, они остановились перед одной палатой, медсестра тихо постучала в дверь, а затем отступила в сторону, пропуская Ван Цяо.

В палате Хуа Чэнь сидел у кровати, пустым взглядом смотря в окно, словно бесчувственная статуя. Солнечные лучи пробивались сквозь пестрые окна, падая на него, но не могли рассеять смертельную тишину, окружающую его.

Ван Цяо медленно подошёл, стараясь не шуметь, боясь потревожить эту хрупкую душу. «Хуа Чэнь, это Ван Цяо, я хочу поговорить с тобой о компании Линхай, это касается судьбы многих людей, в том числе и Ань Жань…» – его голос был тихим, немного неуверенным.

Однако Хуа Чэнь, казалось, ничего не слышал, он сохранял свою неестественную позу, его взгляд не дрогнул. Ван Цяо не сдавался, приблизился ещё ближе и продолжил: «Я знаю, что ты много страдал, но сейчас только ты можешь нам помочь, Ань Жань всё ещё без сознания, компания на грани краха…»

Тело Хуа Чэна слегка дрогнуло, Ван Цяо уловил эту деталь, и в его сердце зажглась надежда. Но тут же Хуа Чэнь обнял себя за плечи, сильнее склонив голову, как испуганная страус. Ван Цяо понял, что Хуа Чэнь принял его за полицейского в штатском, страх заставил его полностью замкнуться в себе.

Пять минут пролетели незаметно, медсестра вошла и показала, что время вышло. Ван Цяо вздохнул с досадой, он понимал, что и на этот раз расследование закончится ничем. Он в последний раз посмотрел на Хуа Чэна, в его глазах читались сожаление и бессилие, после чего он медленно вышел из палаты.

На улице у психушки солнце слепило глаза, но Ван Цяо чувствовал, как его пробирает озноб. Он стоял у дороги, глядя на бесконечный поток машин, в душе царили растерянность и чувство поражения. Судьба словно издевалась над ним, каждая тропинка, казалось бы, ведущая к истине, перекрывалась в самый ответственный момент. Но упрямство, заложенное в нём, стойкость бывшего военного, кричало внутри: нельзя сдаваться.

«Не верю, что я не найду правду!» – Ван Цяо сжал кулаки, в глазах мелькнуло решительное выражение. Он остановил такси и коротко, но твёрдо сказал водителю: «В головной офис компании Линхай».

Главный офис компании Линхай, некогда символ блеска и достижений, теперь казался окутанным мраком. Ван Цяо стоял перед зданием, задирая голову и глядя на небоскрёб, уходящий ввысь, в его глазах сменяли друг друга картины былого процветания и нынешнего запустения. В стеклянных стенах отражались голубое небо и белые облака, но не могли скрыть упадка внутри.

Ван Цяо тяжелой поступью направился к главным воротам, но обнаружил, что они заперты, ржавый замок висел на них, словно объявляя о запустении и унынии. Рядом висели несколько уведомлений о взыскании долгов, которые шелестели на ветру, как будто оплакивая бедственное положение компании. Ван Цяо изо всех сил толкнул ворота, но они не поддались, и его сердце сжалось.

Оглядевшись, Ван Цяо увидел небольшую боковую дверь. С последней надеждой он подошёл к ней, обнаружил, что она не заперта, и протиснулся внутрь. Внутри здания его встретил запах затхлости и гниения, тусклый свет едва позволял видеть дорогу под ногами. В холле было пусто, ни души, лишь несколько старых, разбитых стульев и столов, кое-где без ножек, стояли накренившись к стене. Пол был засыпан толстым слоем пыли, каждый шаг Ван Цяо оставлял чёткий след.

Ван Цяо громко крикнул: «Есть кто-нибудь?» Его голос эхом разносился по пустому залу, но ответа не последовало. Он пошёл дальше и обнаружил, что лифта нет, на его месте зияла чёрная дыра, обнесённая кое-как досками, словно пасть, поглотившая былое процветание.

Ван Цяо нахмурился. Он так надеялся найти здесь зацепку, но увиденное лишь усилило его растерянность. Глядя на пустой шахту лифта, он словно увидел разорванную цепь надежды компании Линхай. «Неужели судьба так издевается, не давая даже шанса поговорить?» – про себя вздохнул Ван Цяо. К этому времени небо стало ещё темнее, надвигалась гроза, словно отражая бедственное положение компании Линхай, шатающейся под ударами стихии. А Ван Цяо всё ещё оставался в этом заброшенном здании, не находя выхода.

В конце концов, Ван Цяо понял, что сегодня он не увидит Цзя Хуй. Сжав зубы, он медленно вышел из боковой двери, полный горечи и растерянности, снова выйдя на улицу, где вот-вот разразится буря. Он знал, что впереди ещё долгий путь, полный неизвестности и трудностей, но он твёрдо решил, несмотря ни на что, продолжить поиски истины, для себя и для тех, кто оказался в беде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.