Лавиния Руби Порт
Встреча на перекрёстке миров

Глава 1. Заброшенный особняк

Эрике Уолтон стоило остаться дома в тот день. Отключить будильник и проснуться в обед, когда солнце уже в зените. Пообедать с этим милым старичком Питерсом, у которого снимает комнату, порасспрашивать про его внушительную библиотеку в гостиной, наполненную книгами на всевозможных языках. Или же неспешно прогуляться по узеньким уютным улочкам Лембур – большой французской коммуны в Бельгии, где она оказалась этой осенью. Эрика поселилась в живописном районе Гоэ, который больше напоминал большую деревню. И уже успела обзавестись некоторыми знакомствами, которые могли бы скрасить ей день.

В конце концов, можно было бы остаться дома и устроить прямой эфир с подписчиками. Или смонтировать новое видео для своего тревел-блога. Кадры с поездки на озеро Жилеп – последнего бельгийского озера в ее путешествии – уже были загружены в ноутбук и ждали своего часа. Любое из этих рутинных дел было бы приятно Эрике, ведь она любила свою работу.

Вот уже два года она жила и путешествовала одна, снимая на камеру города и страны. Спроси кто-нибудь еще пару лет назад, Эрика без колебаний ответила бы, что ее странствия – всего лишь обыкновенное хобби. Однако теперь она всецело посвятила жизнь путешествиям, бросив занудную, на ее взгляд, учебу. И совершенно не жалеет, ведь поездки начали приносить не только удовольствие душе, но и выгоду карману, став основной работой. Главным преимуществом Эрика считала абсолютную независимость от посторонних. Не было в ее жизни сварливых начальников, выговоров за опоздания, недовольно зудящих коллег, словно в гигантском человеческом улье снующих поблизости каждый рабочий день, никаких строгих несправедливых порядков и докучливых регламентов.

Эти путешествия даровали Эрике неподдельное чувство настоящей свободы. Ценный опыт самостоятельного управления своими делами и планами, без оглядки на кого-то, без нравоучений и чужих мнений – вот, что было для нее значимо и привычно. Быть независимой, вольной, свободной в распоряжении собственной жизнью.

На этот день не было намечено особых планов, и Эрике следовало бы провести его лениво и непродуктивно. Да, ей определенно не стоило ввязываться в новую авантюру. Но нет. Эрика захотела поискать приключений. Она стащила из местной библиотеки старинную карту – единственную, на которой к югу от озера Жилеп был отмечен загадочный особняк, про который в Гоэ ходили разные слухи.

– Толковали у нас по молодости, будто там жил сумасшедший ученый, – заговорщическим шепотом на беглом витиеватом французском рассказывала старушка, живущая по соседству. Эрика с трудом разбирала ее слова, хотя учила этот язык уже несколько лет. – И то ли надышался чего, то ли демон вселился – черт его разберет! Но всю свою семью прикончил. Давненько то было, века два назад. Да только никто не хотел селиться в особняке том. Да и рядом тоже. Вот и порос лесом, стоит там одинешенек. Проклятый особняк.

Вечерами, с самого прибытия Эрики в городок, мадам Башамон снабжала ее интересными рассказами. Как выяснилось, бойкая и шустрая старушка всегда была в курсе последних новостей и местных легенд, чем оказалась весьма полезна путешественнице. Но указать Эрике точное местоположение дома мадам Башамон не смогла.

– Да нет там никакого особняка, – отмахнулся от расспросов худощавый подросток, вытянутый из компании скейтеров. – Мы все леса тут облазили. Ниче там нет.

Хозяин же домика, мсье Луис Питерс, лишь недоуменно пожал плечами, когда Эрика спросила про загадочный особняк. Покряхтывая, он достал очки для чтения и взглянул на те слухи, которые Эрика записала со слов жителей. Она едва сдержала смешок, увидев у своего обычно серьезного домовладельца эти несуразные желтые очки в старой оловянной оправе с мерцающими стеклами, по форме напоминающими полумесяцы.

– Болтают тут много. Не стоит верить всему, что слышишь.

И тем не менее, Эрике не давало покоя это странное место. Несколько дней она провела в старенькой, но уютной библиотеке, пытаясь с переводчиком разобрать замысловатые биографические записки и историю этого городка. Наконец, ей улыбнулась удача: из одного ветхого фолианта, написанного неким Луиджи Пиранделло, выпала потрепанная карта времен семидесятых прошлого века. А может и старше. В лесу, на юго-востоке от озера Жилеп была отмечена единственная отдельная постройка. Эрика была уверена, что это именно то, что она искала. Спрятав карту между страниц более новой случайной книги, Эрика выписала ее на дом. Хитрость сработала – мадемуазель Башамон, внучка той самой соседки, была весьма рассеянной молодой девушкой и даже не заметила карты.

Начало осени дружелюбно тешило ласковыми лучами, и в этот ясный сентябрьский день Эрика отправилась в лес. Она вышла рано утром, хотя дорога до озера занимала всего час пешком. Неизвестно, сколько придется бродить по лесу в поисках особняка, так что в рюкзаке лежали бутылка воды, сэндвичи для перекуса, фонарик, запасные аккумуляторы для зарядки камеры и телефона. Помечала свой путь Эрика крестиками на стволах деревьев, чтобы без проблем выбраться потом из леса. Даже если в Бельгии не было проблем со связью даже в глуши, рисковать не стоило.

До первых холодов было еще далеко, но кое-где стали проглядывать первые пожелтевшие листья, еще крепко державшиеся на ветвях. Лес был светлым и легко проходимым, поэтому Эрика даже подумала, что зря надела джинсы, можно было бы обойтись и шортами. Это значительней привлекло бы внимание мужской аудитории ее канала. Впрочем, Эрика бессовестно этим пользовалась, ведь благодаря просмотрам на ее счет капало все больше денег. Но все же под кофтой у нее был короткий топ с неприличным вырезом, так что им она решительно собиралась воспользоваться.

Отойдя несколько вглубь леса, Эрика скинула сумку, достала портативную видеокамеру и принялась приводить себя в «продаваемый вид», как она его называла. Поправить макияж, подкрасить губы, распустить волосы, расстегнуть кофту так, чтобы было хорошо видно декольте. Немного заигрывания и легкого флирта на камеру – и больше миллиона просмотров гарантировано. Эрика прекрасно знала все преимущества и недостатки собственной внешности. По утрам, в свободной пижаме и без макияжа она выглядела как нескладный худощавый подросток с россыпью веснушек на миленьком лице. В повседневной жизни одевалась невзрачно, но на камеру превращалась в непревзойденную похитительницу сердец благодаря умелому макияжу и вызывающему декольте. В ее ясных синих глазах потерпел крушение не один самонадеянный интернет-воздыхатель.

Обладая приятными внешними данными и точно зная, как с ними работать, Эрика ни разу не пользовалась подобными приемами в жизни. Но активно использовала их при съемке, ведь это позволяло привлекать к своему каналу новых зрителей и зарабатывать на данном внимании. Поэтому убедившись, что выглядит достаточно «продаваемо», она закинула сумку на плечо и начала на ходу видео, которое планировала записывать единым целым и уже потом резать более интересные куски, формируя их в годный видеоматериал. Показывать съемку полностью явно не стоило, потому что чем дальше Эрика шла, тем чаще спотыкалась о корни и ругалась, не стесняясь в выражениях. Подписчикам «милой девочки-путешественницы» этого видеть точно не стоило.

Правда, спустя несколько минут ей уже пришлось убрать камеру, чтобы свериться с картой и навигатором в телефоне. Нет, все-таки иногда в команде работать проще – одновременно держать все одной было невозможно. Еще около получаса Эрика продвигалась без камеры, пока вдали вдруг не показались темные развалины. Быстро запихнув телефон в карман джинс, она сняла кофту, оставшись в одном топе, и вновь настроила камеру. Съемка снова началась.

– Что ж, вот мы и добрались до места назначения, – ласково щебетала Эрика, медленно приближаясь к огромному полуразрушенному особняку. – Выглядит жутковато, на самом деле, словно там водятся призраки или блуждают оборотни.

Неспешно она обошла дом, снимая его снаружи. Два крыла, образующие меж собой небольшой внутренний двор, два этажа с высокими потолками и вытянутыми окнами, выходящие во внутренний двор балконы на втором этаже, заросшая подъездная дорога, ведущая ко входу – особняк был классическим европейским образцом 17-го века. Погода и время обошлись с ним жестоко, превратив из прекрасной архитектуры в жуткую заброшку.

Находясь почти в самой чаще леса, дом устрашающе возвышался над пришедшим к нему путником, стремясь поглотить его. Некогда белые стены облезли и позеленели от проросшего мха и плюща в трещинах, а половина окон лишилась стекол. На секунду переведя дух у порога огромного здания, Эрика с трудом толкнула массивную дверь, мерзко скрипнувшую несмазанными петлями. Отсыревшая от времени древесина противно прилипла к пальцам, оставив на них щепки и грязь. Поморщившись, Эрика вытерла пальцы прямо о кофту, висящую на поясе, и осмотрелась. Комната, в которую она попала, очень походила на приемную гостиную, лишенную всяческой мебели. Только старинный камин в углу казался нетронутым. Высокие своды, полуразрушившиеся от времени, зияли темными разводами от сырости и пробившихся кое-где мхом и грибком. В единственном окне были разбиты стекла, и в них успешно проросли ветви стоявшей рядом старой ели – внезапно они всколыхнулись, видимо, белка поспешила покинуть ставшее небезопасным убежище и скрыться в дупле. Вся комната в целом внушала какой-то благоговейный страх перед беспощадным временем, которое, казалось, остановилось здесь.

Очнувшись от созерцания лепнины над дверными проемами, Эрика вспомнила про свою запись. Поменяв на камере настройки, подходящие для помещения, сначала она сняла себя, а затем принялась обходить комнату, чтобы запечатлеть интерьер особняка.

– Что ж, давайте пройдем дальше, что-то мне подсказывает, что тут много интересного.

Правда, она пока не знала, как комментировать происходящее, но надеялась, что займется этим позже, во время монтажа. Хотя все в этом месте пришло в упадок, Эрика полагала, что в свои лучшие времена это было весьма роскошное и красивое жилище. Следующая дверь далась тяжелее, будто отказываясь пускать незваных гостей в свои мирно спящие владения – даже пришлось на время убрать камеру и двумя руками толкать высоченные почти двухметровые двери.

«Кто же такие придумал? Взглянуть бы им в глаза», – досадовала в душе она, сумев через пять минут сделать лишь небольшую щель, куда едва могла проскользнуть. Собравшись, Эрика предприняла еще несколько безрезультатных попыток отворить преграду, но та отказывалась поддаваться, застряв намертво. «Ладно, и этого хватит», – решила она в итоге, подхватывая камеру и протискиваясь сквозь створки.

Эрика отвлеклась, отцепляя кофту от дверной ручки, и не успела оценить обстановку в новой комнате. Сделала шаг вслепую. Кроссовок предательски соскользнул с камня.

Пол ушел из-под ног. Земля, рыхлая и словно только что вспаханная, осыпалась под ногами. И Эрика провалилась в яму.

С отчаянным криком и барахтаньем она старалась зацепиться хоть за что-нибудь. Но земля забивалась в глаза и рот, в уши и ноздри, мешая понимать, где она вообще находится и что происходит. Сильный удар камня по голове окончательно дезориентировал. Острая боль отняла последние силы. Эрика в панике ощутила, что начинает терять сознание, проваливаясь в липкую темноту. В голове пронеслась секундная мысль: «А ведь меня предупреждали…».

***

Голова трещала так, словно накануне она пила текилу. Тело ныло от ударов, но, к удивлению, под собой Эрика чувствовала лишь каменный холодный пол. А как же земля? Вытянув руку, она нашарила валяющуюся рядом сумку и ничего больше. Приоткрыв глаза, которые с трудом поддавались, Эрика со стоном села, бережно ощупывая ноющий затылок. Крови не было, но взгляд с трудом фокусировался, убеждая, что удар все-таки был основательным. Стоп, а откуда снова взялся пол и куда делась та глубокая яма? Эрика недоуменно огляделась, потирая ушибленные колени и локти, совершенно уверенная, что ей не могло померещиться подобное. Нет, вот эта дверь за спиной определенно вела в гостиную, откуда она пришла, но ямы в полу сейчас не было. И вся ее одежда была чистой, в волосах не было земли, а во рту – привкуса песка.

– Хорошо, Эрика, ты просто конкретно приложилась головой, а твое сознание все драматизировало, – растерянно пробормотала она себе под нос, поднимая камеру.

К счастью, та осталась цела – отделалась лишь несколькими царапинами на новеньком корпусе. И это еще раз подтверждало, что падение было с небольшой высоты. Еще не до конца воспринимая случившееся, бурча под нос и ругаясь на свою неловкость, Эрика поднялась на ноги, морщась от боли. По крайней мере, ничего не сломано – это хорошо. Но теперь стоит немного привести себя в порядок, прежде чем продолжить снимать. Эрика вытащила из сумки расческу и салфетки, чтобы вытереть руки.

Шум дождя успокаивал взбудораженный разум. Стоп, что еще за шум дождя? Эрика на сто процентов была уверена, что небо было ясным и ничего не предвещало такого ливня, когда она шла в особняк. Так вот почему комната казалась такой мрачной? Но сколько же тогда она пролежала в отключке, раз успели собраться тучи и пойти дождь? Осторожно ступая по растрескавшимся каменным плитам, Эрика подошла к окну, в котором торчали остатки разбитого стекла. И правда дождь. Тяжелые капли, приминая высокую траву, опускались на землю, ветви темных елей согнулись под гнетом небесной воды. Довольно живописно. Не удержавшись, Эрика достала телефон и сфотографировала разлапистые ветви дерева. На секунду взгляд переместился в уголок телефона – нет связи. Впрочем, она довольно далеко от города, возможно, в этой глуши и правда не ловит сеть. На часах было всего лишь три часа после полудня. Что ж, тогда стоит закончить здесь, пока льет сплошной стеной, чтобы потом побыстрее вернуться в теплую кроватку за просмотром отснятого материала.

На мгновение показалось, что среди шума дождя Эрика услышала чей-то шепот. Обернувшись, она никого не обнаружила и встряхнула головой. «Послышится же всякое», – успокоила Эрика себя, разглядывая огромную комнату, в которой оказалась.

Все выглядело заброшенным и затхлым. Никто давно не появлялся здесь, хотя когда-то именно в этом зале, скорее всего, устраивались званые ужины и приемы. Потолки уходили далеко вверх, теряясь под крышей, а сверху свисала огромная хрустальная люстра с потемневшими от времени свечами. В углу – камин, и даже остатки отсыревшего пепла еще лежат в очаге. Чуть поодаль на стене висят старинные двухметровые портреты. Под слоем многолетней пыли их практически не видно, а красивые позолоченные рамы выцвели и посерели, сливаясь со стенами. Наличие тут подобных вещей казалось невероятным – если этот особняк действительно пустовал больше столетия, картины бы уже растащили.

Смахнув с ближайшего полотна пыль и закашлявшись от ее количества, Эрика увидела чей-то семейный портрет, а по центру изображения – три глубокие царапины, идущие прямо по лицу мальчика, что сидел между своими родителями. Черты лица из-за слоя грязи и пыли сложно было разобрать, но роскошные наряды и общая торжественность впечатляли.

«Как странно, только глаза ребенка четко видно. Яркие светло-голубые… Такие вообще бывают?»

Оторвавшись от изучения картины, незаслуженно забытой здесь, Эрика заинтересованно прошла дальше, найдя в углу у лестницы рояль. Старый и пыльный, он все еще выглядел внушительно и привлекательно – темное лакированное дерево, резные ножки, изящный пюпитр… У мастера, который делал его, определенно был вкус. Проведя пальцами по пыльной крышке, Эрика вернулась в центр комнаты. Она закинула сумку за спину и снова включила видео.

«Пожалуй, я просто поснимаю все, что есть, и потом прокомментирую», – решила Эрика, снимая высокие своды, резные рамы и испорченную картину. Она так увлеклась разглядыванием мельчайших деталей, что не сразу услышала звук скрипки, играющий несколько неровную и не совсем мелодичную, но довольно приятную музыку. Эрика замерла. Здесь есть кто-то еще?

Некоторое время она напряженно вслушивалась, а затем направилась к ведущей наверх широкой лестнице. Звук шел откуда-то из верхних комнат. Понимая, что ее появление может не понравиться скрипачу, она все же решила проверить, кто же играет. Удивительно, как в каждой новой стране путешествия сталкивают ее с необычными людьми. Но вот любителей играть на заброшке еще не было.

– На самом деле, это довольно жутко, – шепотом комментировала Эрика, продолжая снимать. – Многие фильмы ужасов начинаются примерно так. Но думаю, что кто-то просто выбрал особняк для своих репетиций. Похоже, этот горе-артист успел надоесть своим соседям, и его сослали сюда.

Пару раз под ногами громко скрипнули доски, но это не помешало музыканту – он был слишком поглощен игрой. На пролете оказалось перепутье, и лестница разделялась, частично становясь закольцованным балконом, с которого прекрасно просматривался весь бальный зал. Но в конце каждой лестницы виднелись распахнутые двери, ведущие в коридоры жилых помещений. Звук доносился слева, поэтому, на секунду задержавшись, чтобы снять глубокие царапины на стене и перилах, она двинулась навстречу мелодии. Пару раз смычок соскальзывал со струн, издавая неприятный взвизгивающий звук, но это не останавливало скрипача. Очутившись в темном коридоре перед нужной дверью, Эрика на секунду замерла, стараясь не выдать своего присутствия. Но любопытство было сильнее, и вопрос «кто же там?» так будоражил сознание, что она ловко проскользнула в приоткрытую дверь, понадеявшись, что музыкант окажется не против слушателей или даже не заметит ее.

Комната выглядела не менее жутко, чем и весь особняк. И была вполне под стать хозяину. Эрика не сразу сообразила, что статуя с крыльями посреди комнаты – это и есть тот скрипач. Она видела лишь его спину, скрытую огромными безобразными крыльями, в которых кое-где просматривались кости, а кое-где отсутствовали перья. В темных длинных волосах запутались мелкие сухие веточки, листья и паутина, из них же торчали длинные рога. Эрика нервно сглотнула.

«Рога? Я что, наткнулась на сатаниста?» – на секунду промелькнула единственная толковая мысль, пришедшая на ум. Изумленный взгляд моментально обыскал комнату на предмет крови и начерченных кругов, и не отыскав таких, Эрика попыталась успокоиться. Но леденящий страх, который сковал ее, не давал пошевелиться. Ей казалось, что сейчас она находится на грани между реальностью и фантазией, и отчаянно хотелось, чтобы это все же оказалось сном. Просто потому, что сложно было воспринимать в реальности человека с крыльями и рогами, играющего на скрипке посреди полуразрушенного старинного особняка.

Она не могла отвести глаз от существа, увлеченно исполняющего свою странную тягостную музыку – периодически виднелись его бледно-зеленоватые руки, местами покрытые коричневой корой, с узловатыми скрюченными пальцами, ногти на которых уже превратились в настоящие когти и явно не были стрижены несколько лет. Не сдержав отвращения и порывов легкой тошноты, Эрика опустила взгляд ниже и обнаружила еще одну ошеломляющую деталь – ног у этого создания не было. Точнее, вместо них были лапы. Огромные птичьи лапы с длинными мощными, как у ястреба, когтями, которыми вполне реально было бы убить кого-нибудь.

Чувствуя, как возрастает в душе ужас, Эрика подалась назад, стараясь даже не дышать, опасливо нащупывая рукой дверь. Однако, стоило коснуться той, как давно не смазывавшиеся дверные петли с головой выдали присутствие девушки ржавым скрипом. И Эрика испуганно застыла на месте, не в силах двинуться дальше, ожидая своей участи как ягненок перед жертвоприношением. И только ее рука с камерой, казалось, жила отдельной жизнью, продолжая снимать все, что происходило в этой комнате. Того, кто играл на скрипке. И то, как позади него в зеркале на секунду, кажется, появилось женское лицо.

Глава 2. Не менее заброшенные обитатели особняка

Резкий высокий звук оборвал мелодию. Холодный пронзительный взгляд блеклых серых глаз приковал к месту: он приказывал ей не двигаться. Но Эрика и так не могла даже пошевелиться. Ледяной страх стальными тисками сковал сердце.

Медленно монстр повернулся к ней, опуская руку со смычком. В полумраке Эрика едва могла разглядеть его, но то, что удалось увидеть перед собой, пугало и вызывало отвращение одновременно. Все тело выше птичьих лап – они были покрыты перьями и кое-где виднелись следы болезни или лишая – было также покрыто коркой, точно огромными коростами, уже старыми и засохшими. В некоторых местах кожу будто разъело кислотой, и виднелись желтовато-серые кости, с которых клоками свисала отмершая кожа. Помимо того, что грудная клетка чудовища была искривлена сутулостью, часть ее отсутствовала. Сердце практически выступало наружу, защищенное лишь тонким слоем кожи, настолько прозрачным, что сквозь него можно было рассмотреть вены и артерии. А циркулирующая по ним кровь… Нет, это была не кровь – густая темно-зеленая жидкость сейчас в полумраке казалась практически черной.

Несмотря на то, что Эрика с детства ненавидела ужасы, а монстры в хоррорах вызывали у нее омерзение и заставляли отворачиваться от экрана, сейчас она не могла отвести взгляд. Она чувствовала себя попавшей в один из этих дешевых грубо снятых фильмов. Глупая второстепенная героиня, которая повелась на красивую музыку в заброшенном доме.

Неторопливо, зная, что жертва от него не уйдет, чудовище положило скрипку на стол – так аккуратно, как обычно поступают лишь с дорогими сердцу предметами. Когда он приблизился практически вплотную, Эрика смогла разглядеть его лицо. Если нечто подобное можно было так назвать. Надбровные дуги сильно выступали над впалыми тусклыми глазами, на которых отсутствовали ресницы. Как и все тело, одну щеку чудовища покрывала та же проказа, а на второй была разъедена кожа, и в разрезе виднелись желтоватые кости челюсти.

Сердце в панике дрогнуло, вновь начиная свой ход, ускоряясь вместе с ощущением времени. Шаг назад. Эрика наткнулась на стену. Бежать некуда. Нижняя губа предательски задрожала, выдавая напряжение. От безысходности ей хотелось просто сесть на пол и закрыть голову руками, надеясь, что дикое видение исчезнет, оставит в покое. В этой пронзительной тишине было слышно, как цокают когти при каждом шаге монстра. Это существо было реальнее любого, даже самого невообразимого кошмара, и оно уверенно приближалось.

«Бежать, нужно бежать», – лишь одна мысль отчаянно билась в голове. Однако Эрика не могла заставить себя сдвинуться с места – тело, парализованное страхом, не слушалось. Оставалось только вжаться в стену и с ужасом наблюдать, как рука жуткого создания тянется к ее лицу. Но когда холодный коготь коснулся кожи, Эрика вдруг отмерла, на мгновение собравшись с духом, и резко отбросила его руку.

– Не тронь меня!

Ее действия и безотчетная секундная смелость, видимо, позабавили чудовище – оно ухмыльнулось. Рана на щеке растянулась, приоткрывая ряд острых зубов. Верхняя губа поднялась, обнажая клыки, которые тут же спрятались обратно. Блеклые глаза сузились, внимательно изучая девушку, и от этого пронзительного взгляда ее бросило в дрожь. Мысли в голове лихорадочно метались, не желая осознавать, что происходит, кто это и как спастись. Мозг настойчиво подавал сигналы о грозящей опасности, но тело по-прежнему вяло реагировало на них, будто окоченев.

– Я не хотела мешать, правда, – едва справившись с дрожью в голосе, тихо сказала Эрика, отчетливо произнося звуки и пытаясь увидеть, понимает ли ее это существо. – Пожалуйста, могу я уйти?

Снова этот изучающий взгляд прищуренных глаз, что не дает дышать и заставляет сердце биться чаще от страха. Еще немного, и она просто умрет от приступа паники. Как вести себя при встрече со сверхъестественным монстром? К этому ее жизнь не готовила. Перепуганный разум судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.

– Ты видела надпись перед входом, – хриплый скрипучий голос заставил ее вздрогнуть. – Ты знала, на что идешь.

– Я не… Я не видела, – почти шепотом откликнулась Эрика, вжимаясь в каменную холодную стену еще сильнее.

– Ты лжешь! – резкий окрик, внезапный удар.

Камера, выбитая из руки Эрики, разбилась вдребезги о пол.

Секундный ступор.

И неожиданная резкая пощечина. Чудовище выглядело шокированным – явно не этой реакции оно ожидало.

– Какого черта ты творишь? – Эрика практически сорвалась на крик, в этот момент ее страх ушел на второй план, уступая место злости. – Ты хоть представляешь, сколько она стоит?! Я ее только недавно купила!

Теперь уже она смело наступала на чудовище, решительно тыча пальцем ему в грудь. Сыпала проклятиями, глаза горели яростью. Три года! Три года Эрика копила на лучшую камеру. Она впервые взяла ее для съемок. И теперь какое-то абсурдное существо так безжалостно уничтожило то, что было ее радостью, ее отрадой, в конце концов, тем, во что она вложила силы, средства и душу. Разве можно так небрежно обращаться с чужими вещами?

На очередном ее выпаде, чудовище перехватило руку и наотмашь ударило Эрику по лицу, откидывая назад, к стене. Его глаза наполнились гневом. Эрика на секунду растерялась, и уже в следующий момент почувствовала, как когтистые шершавые пальцы сжимаются на ее шее. Вцепившись в жесткую руку, задыхаясь, она все еще пыталась дотянуться и ударить его другой рукой, пнуть его, но уже не доставала. Перед глазами все поплыло, но Эрика до последнего не оставляла попыток разжать его пальцы. Чувствуя головокружение и уже практически не ощущая тела, она безвольно обвисла в руке монстра.

«Какая чертовски бессмысленная смерть».

***

Во всем теле слабость – тяжело даже поднять веки. Эрика до сих пор не могла понять, осталась она жива или все же умерла. Где-то вдалеке проснулась боль, но она пока не осознавала, что и где болит. «Если я чувствую боль, значит, еще жива», – рассеяно решила Эрика, с трудом разлепляя веки. Темнота. Она была повсюду, обступила со всех сторон. Лишь где-то сбоку неотчетливо виднелись отблески приглушенного холодного света. Глаза снова закрылись. Эрика пыталась проанализировать свое состояние, постепенно двигая частями тела.

Голова гудит, наверное, все еще от удара. Шея при повороте отзывается ноющей болью, местами чуть более резкой – наверное, там остались царапины от когтей. Руки вроде как в порядке. Спина затекла от долгого лежания в одной позе. Ноги пощипывают тысячи иголочек, напоминая, что пора встать и пройтись, разогнать занемевшие мышцы. Иначе даже ходить на ватных ногах будет сложно, не говоря уже о том, чтобы бежать отсюда, и как можно скорее.

Потратив некоторое время и убедившись, что все цело, Эрика переключила свое внимание на окружающий мир, вновь распахнув глаза. Она находилась в тесной узкой комнате. Привыкшие к темноте глаза подтвердили ее догадку о том, что это темница – справа виднелись прутья. Поморщившись, Эрика села. Руки нащупали что-то колкое и влажное. Сено. Да, эту ночь она точно запомнит надолго. Свесив ноги с полки, которая была импровизированной кроватью здесь, Эрика коснулась пола и тут же притянула их обратно к себе – писк снизу свидетельствовал о наличии мышей или, в худшем случае, крыс.

– Спокойно, Эрика Уолтон, – пробормотала она, стараясь унять начавшийся мандраж.

Обхватив колени руками, она начала раскачиваться из стороны в сторону. Мысли постепенно приходили в порядок, но Эрика не могла принять все только что произошедшее, взволнованно ища любые подходящие варианты для объяснения. Это что, розыгрыш? Где-то здесь скрытая камера? Это уже не смешно – это очень жутко. Если этот человек… На нем же грим, верно? Ну не может это все быть по-настоящему.

Раздавшиеся где-то невдалеке голоса привлекли внимание Эрики, заставив прислушаться и вынырнуть из омута спутанных догадок и сомнений. Сначала слов было не разобрать, но постепенно голоса приближались и становились четче. Двое мужчин – один явно пожилой, а второй еще совсем подросток – негромко спорили про своего хозяина, который запер в этом темном сыром подземелье полураздетую девушку. Тот, что помоложе, явно выражал беспокойство по поводу того, что незнакомка может заболеть. Эрика едва не прослезилась. Все-таки она не в фильме ужасов, и все-таки ее пришли спасти. Позабыв про мышей, она вскочила и подбежала к решетке, вцепившись в прутья.

– Я здесь! Пожалуйста, помогите!

Голоса резко смолкли, свет от свечей на секунду замер. Кажется, кто-то шепотом совещался и продолжал горячо о чем-то спорить. Эрика нетерпеливо пританцовывала на месте, пытаясь хоть как-то размять затекшие ноги. Решетка оказалась покрыта ржавчиной, поэтому ей пришлось вытереть руки прямо о джинсы. Быстрым взглядом окинув свою тюремную камеру, она не обнаружила сумки с вещами, что немало расстроило и даже слегка разозлило. Он еще и вещи ее забрал? Это уж слишком!

Где-то снизу послышался кашель. Невольно Эрика обернулась и опустила взгляд. Увиденное было настолько неожиданным, что она даже не сразу поняла, как отреагировать. На полу перед решеткой стоял подсвечник… Или как эти большие штуки называются? Канделябр! Просто канделябр с зажженными свечами. Эрика озадаченно подняла взгляд выше и никого не обнаружила. Значит, эти люди, которые шли сюда, просто решили бросить ее тут? Снизу вновь раздался многозначительный кашель, обратив на себя внимание Эрики. Та глянула вниз и с подавленным вскриком отпрянула назад. Среди нелепых завитушек, украшавших его, на канделябре появились глаза, пристально смотревшие на девушку.

– Как-какого черта?! – вырвалось у Эрики, и тут же она увидела за углом стены выглядывающие оттуда часы.

В мозгу заскрипели шестеренки, пытаясь осознать новые нелепые вещи, происходящие прямо сейчас и прямо перед ней. Пока Эрика молча пялилась на них, огромные неуклюжие часы выползли из-за стенки и обратились вполголоса к канделябру. Тем самым первым взрослым мужским голосом, который она слышала раньше, часы укоряющее говорили о том, что так бы все и было, что всегда так и происходит, что они снова ненароком могут свести с ума невинного человека. Ручки, за которые часы обычно носят, казались действительными руками маленького человечка, заточенного в часы, что заставило Эрику приглядеться поближе к этим двоим. У канделябра эту же роль исполняли два подсвечника по бокам. Да и вообще, эти приборы выглядели как детали одного интерьера – оба были украшены несуразной лепниной, некогда золотой, но теперь потускневшей и облупившейся.

Негромкий разговор двух предметов был прерван нервным смехом Эрики, который заставил их замолчать и посмотреть на нее. Девушка была на грани нервного срыва: негромко смеялась, а глаза были полны слез. Она совершенно не понимала то ли спит и видит безумный сон, то ли все-таки умерла. Монстр, играющий на скрипке, разговаривающие предметы быта… Что дальше? Летающие метлы и драконы? Эрика опять расхохоталась.

– Да вы тут очередную «Красавицу и Чудовище» снимаете? Какого черта?! Где камеры? – она уже срывалась на крик и при этом не переставала смеяться. – Почему? Почему вы говорите? Как вас завели? Вы наверняка механические. Я не собираюсь играть в вашем дурацком фильме! Выпустите меня отсюда. Выпустите!

Почувствовав на своих щеках слезы, Эрика дрожащими руками утерла их и обреченно шмыгнула носом. Этот кратковременный порыв истерики немного отрезвил. Операторы с камерами так и не появлялись. Никто не сказал: «Снято!» И это приводило в отчаяние. Потому что если это не розыгрыш, то возможно ли, что она попала в эту самую чертову сказку? Нет, невозможно! Эрика никогда не верила в магию, путешествия во времени, параллельные миры и потустороннюю ерунду. Но теперь у нее не оставалось выбора – нужно было либо поверить во всю эту чушь, либо признать, что сошла с ума.

Скрипнул ключ в скважине, и дверь распахнулась. Канделябр и часы смотрели на Эрику таким сочувствующим взглядом, что ей стало не по себе. Она даже задумалась, стоит ли выходить вообще?

– Не бойся нас, – словно прочитав ее мысли, заговорил с Эрикой канделябр – это его юношеский голос она слышала ранее. – Иногда мы сами думаем, что сошли с ума. Утри слезы и выходи, мы дадим тебе еды и уложим в нормальную кровать.

– Могу я просто уйти? – почему-то шепотом спросила она, осторожно шагая по каменному полу, боясь, что в любой момент он может провалиться под ней, как это было совсем недавно.

Канделябр и часы разочарованно переглянулись, отчего Эрика совсем упала духом. Похоже, она продолжает оставаться пленницей, даже если эти… предметы хорошо к ней относятся. Они шли по темным сырым подземельям между других камер. Но, к счастью Эрики, там были только запасы еды – огромные дубовые бочки, плохо пахнущие овощи, ряды стеклянных банок с чем-то плавающим внутри. Никаких скелетов. Или других пленников. Пока они поднимались наверх по винтовой лестнице, Эрике удалось узнать от них некоторую информацию, и теперь была практически убеждена, что действительно сошла с ума. Или попала в чертову сказку про красавицу и чудовище.

Канделябр представился как Гетлихт, а часы – как Холор. Понимая, что не запомнит эти странные имена, Эрика тут же мысленно прозвала их Лихтом и Холом. Кажется, этот монстр, с которым она встретилась, был их хозяином, однажды совершившим нечто ужасное, за что и был наказан. Однако на вопрос почему они должны страдать вместе с ним, ее необычные спутники лишь переглянулись и не ответили. Очевидно, они скрывали явно большее, чем то, что рассказывали. От них Эрике удалось также узнать, что их хозяина зовут Виктор, а помимо Лихта и Хола в доме есть еще слуги, которые были прокляты вместе с ним.

– Сейчас мы отведем тебя в комнату! Конечно, там не так уютно, как было раньше, но все же лучше, чем в камере, – задорно вещал Лихт, резво перескакивая со ступеньки на ступеньку. – И не пытайся сбежать сейчас. Уже темно, и в это время хозяин охотится. Он сразу заметит тебя, если заблудишься в лесу.

Видимо, Гетлихту было не впервой давать подобные советы – из его уст они звучали словно правила веселой настольной игры. Эрика поежилась от пробежавшего по телу холодка: если она и впрямь в сказке, все будет не так сказочно, как в Диснее. Вспомнив, как выглядел монстр, она поморщилась. В диснеевском мультике чудовище было более… симпатичным. И вообще-то в детстве он нравился Эрике больше, чем его человеческое обличье в конце мультфильма.

Когда они покинули подземелье, то спустя пару коридоров оказались в том же зале, в котором побывала утром Эрика: сейчас, ночью, он выглядел еще более устрашающим и зловещим. Эрика пугливо оглядывалась, стараясь не отставать от Лихта, который освещал путь. После их слов о том, что здесь есть еще прислуга, она не ждала добродушия от всех. Но, по всей видимости, остальные слуги не спешили познакомиться с новой пленницей хозяина. Гетлихт и Холор отвели Эрику наверх, в противоположную сторону от комнаты, где утром она застала играющее на скрипке чудовище. Однако даже это казалось слишком близким, и Эрика ожидала в любой момент вновь повстречать то уродливое создание. Но, к счастью, хозяин особняка больше не спешил появляться.

– Входи, – степенный Хол открыл перед Эрикой дверь, за которой комнату освещал приятный мягкий свет от свечей.

Похоже, электричеством здесь не пользовались. Мельком осмотревшись, Эрика не обнаружила ни проводов, ни светильников, ни выключателей, ни других признаков наличия электричества, что все больше подталкивало ее к мысли о сказке. Или о параллельном мире. Ну или о том, что она могла попасть в прошлое этак на двести лет. Ни один из этих откровенно невероятных вариантов ее не устраивал.

Как и говорил Лихт, комната не отличалась особым уютом. Было сразу видно, что здесь давно никто не жил, хоть перед ее приходом и попытались прибраться. По крайней мере, тут же послышался женский вздох и радостное восклицание – и перед Эрикой на столе появилась… метелочка для пыли? В отличие от ее коллег, она больше походила на маленького человечка, ведь ручка была выполнена в необычном виде, напоминающем женское тело, только с метелкой вместо юбки. Ее представили как Стоф.

– Ой, я тут немного прибралась, ну знаешь, пыль там смахнула, попросила ребят полы протереть, паутину убрать. Ну совсем особняк запустили, а одна я не справляюсь! – вероятно, Стоф была тем самым видом активных служанок, которые везде успевают, не теряют бодрости духа и любят немного пожурить других. Судя по ее звонкому тараторящему голосу, Стоф весьма юной особой.

Эрика поспешила заверить ее, что все в порядке. Да, хоть окно и было завешено какими-то тряпками, а за ними явно отсутствовало стекло, все это компенсировало количество одеял на кровати под тяжелым проеденным молью балдахином. Должно быть, когда-то это был невероятно богатый дом.

Тут в комнату с грохотом вкатилась тележка с парой тарелок на ней. Эрика едва успела отскочить в сторону, чтобы ей не отдавили ноги. Мозг, уже почти привыкший к разговаривающим предметам, на этот раз ничуть не удивился, когда с ней заговорил чайник. «Раз уж это «Красавица и Чудовище», это должна быть женщина, и где-то должен быть ее сын», – припоминая сюжет истории, предположила Эрика, и не ошиблась. В этой параллельной реальности миссис Потс и Чип оказались миссис Зорг и Копом. С каждым новым знакомством Эрика немного успокаивалась, свыкаясь с мыслью, что по чистой случайности угодила в какое-то странное, но удивительное место. Детали этой новоявленной сказки были вполне себе ничего, если не вспоминать о том, в чьем особняке она находилась.

Местная еда оказалась ужасной на вкус – несмотря на то, что миссис Зорг старалась как могла, ей явно не хватало ингредиентов – все же в этом доме некому было сходить за покупками. Собственно, поэтому Эрике были предложены какой-то грибной суп, который по вкусу был похож на просто сырые грибы, жаренное на огне мясо, оказавшееся для девушки слишком пресным, и травяной чай. Последний, к слову, Эрика ненавидела с детства, но сделала пару глотков, чтобы не обидеть дружелюбную кухарку.

– Знаешь, сейчас ты устала и тебе нужно поспать. Поговорим утром, хорошо? – с этими словами Гетлихт выгнал всю прислугу из комнаты, оставив Эрику в одиночестве.

Забравшись под одеяло, девушка закрыла глаза. Ей казалось, голова взорвется от количества невероятной чуши, происходящей вокруг. Может, она проснется утром в своей кровати, и все случившееся просто сон? Эрика надеялась на это изо всех сил. Сытый желудок умиротворенно влиял на нее. И если еще полчаса назад Эрика была уверена, что ни за что не сможет заснуть в этом пугающем месте, то сейчас глаза закрывались сами собой. «Завтра, я подумаю обо всем этом завтра», – уже засыпая, решила она, посильнее укутываясь в одеяла.

Глава 3. Тайна хозяина

Эрика хотела бы спать настолько долго, чтобы забыть этот жуткий сон, но была разбужена ужасающим грохотом. Кто-то тряс ее за плечо, вокруг стояло шуршание, стук мебели и где-то на фоне едва слышался до боли знакомый трезвон будильника.

– Открой глаза! Срочно! Твоя сумка! Там что-то есть! Оно звенит! – панически трясли девушку за плечо.

Разлепив сонные глаза, Эрика рассмотрела того, кто потревожил ее сон, и тут же шарахнулась в сторону. Прямо над ней нависала метровая деревянная вешалка для верхней одежды. Мгновенно окинув комнату взглядом, Эрика обнаружила, что вокруг кровати столпилась куча мебели и посуды, смотревшие на нее широко распахнутыми глазами. Среди всей этой толпы с некоторым облегчением она обнаружила Гетлихта и Холора. Значит, она не сошла с ума. А если и сошла, то, по крайней мере, не снова, а всего лишь продолжает медленно погружаться все в то же безумие.

– Сделай что-нибудь с этим звуком, – умоляюще попросила вешалка, держа в одной из рук-загогулин рюкзак Эрики, в котором настойчиво трезвонил будильник.

Она опасливо взяла рюкзак и, вытащив телефон, смахнула экран вверх, отключая звук. В комнате повисла тишина – несколько пар пугливых любопытных глаз продолжали таращиться на гостью, чьи вещи умели издавать странные звуки, пробудившие их от полудремы. Первым очнулся Гетлихт, который с кряхтением залез на прикроватную тумбу (вроде бы не живую) и откашлялся.

– Кхм. Что ж, раз уж мы все здесь собрались… У нас гостья, дамы и господа! Ее зовут Эрика, и она… никогда раньше не видела разговаривающие предметы. Так что отнеситесь к ней с пониманием. Ох, да, прости, дорогая, – опомнился канделябр, и на свечах вспыхнул огонь, осветивший темную комнату.

Несмотря на утреннее время, солнце не торопилось показываться в окне, и, судя по всему, сумрак царил здесь всегда. С помощью вешалки, которую Лихт представил как Клиру, он зажег свечи в настенных канделябрах, сделав комнату более уютной в желтоватых отблесках. Теперь Эрика смогла осмотреть обитателей особняка, которые пугали ее в темноте, но при свете оказались не такими уж и страшными, скорее, чудными. Она не смогла бы перечислить имена всех, кого представлял ей Гетлихт, и запомнила лишь тех, кого уже видела вчера, и разбудившую ее вешалку. К тому же, у многих из них были такие странные и длинные имена, что запомнить их, да еще и спросонья, было очень сложно.

– Так, господа, давайте не будем беспокоить ее прямо с утра, дайте ей возможность прийти в себя и хотя бы переодеться, она же в одном белье! – тут же взяла дело в свои руки Стоф, которая вплыла на постель и выпроводила всех остальных, оставив только Клиру.

Эрика откинула одеяло и облегченно выдохнула. Ее напугали слова Стоф о белье, но все было в порядке – она все еще была в джинсах и топе. Но тем временем служанки, некогда бывшие обычными девушками, уже вытаскивали из шкафа одежду, в которую собирались переодеть гостью. Осторожно спустив ноги и почувствовав босой стопой холодный каменный пол, Эрика поежилась и на цыпочках подошла к шкафу.

– А что не так с моей одеждой? – несмело поинтересовалась она и, оглядев то, что было в шкафу, тут же нашла ответ на свой вопрос.

Наряды, которые были там, вполне сгодились бы для какого-нибудь королевского старомодного бала или маскарада. Пару раз Эрике приходилось надевать нечто подобное, правда, в отличие от тех платьев из ее мира, эти были более тяжелыми и украшенными множеством рюш и воланов, с кучей подъюбников, а рядом висели корсеты и кринолины.

– Эээ, нет, увольте, – тут же отказалась Эрика от предложенного ей наряда. – Здесь же есть что-то попроще? Даже если я попала в прошлое или в другой мир, я не смогу носить эти ужасные вещи.

– Ужасные вещи? – задохнулась от возмущения Клира, с трудом своими загогулинами-руками разворачивая тяжелое бархатное темно-зеленое платье, которое для нее, похоже, было образцом красоты. – Да ты шутишь? Это лучшие платья, которые принадлежали миссис Крейн! Их делали самые искусные портные! А знаешь, сколько они стоят?

Стоф тоже подключилась к спору, вытаскивая из недр шкафа что-то пушистое, белое и усыпанное жемчугом. Не слушая их, Эрика старалась найти что-нибудь, что было бы более похожим на современное платье, но, увы. В этом шкафу были только наряды на выход, о которых с таким восторгом отзывались служанки. Впрочем, вопрос решился сам собой, когда она открыла второй шкаф, стоявший в комнате. Похоже, в нем хранилась запасная одежда служанок, потому что Эрика обнаружила несколько совершенно одинаковых коричневых платьев, которые были максимально простыми, без изысков. Правда, длина в пол немного обескураживала, но зато в этом платье не было ни корсетов, ни душащих воротников, ничего подобного.

«Раз уж я здесь, мне нужно одеться в их одежду. Но ходить в этих дорогих богатых платьях подобно самоубийству, а вот это вполне подойдет», – решила Эрика, натягивая платье прямо поверх майки и джинс.

Сначала пытавшиеся отговорить, но все же внявшие ее аргументам, Клира и Стоф помогли застегнуть пуговицы на спине, до которых Эрика не могла дотянуться.

– Надеть платок, и можно уходить в монахини, – хмыкнула Эрика, закатывая рукава, чтобы они не мешали.

Платье висело немного мешковато, но в целом не стесняло движений. Правда, посмотреть на себя со стороны Эрика не могла – в комнате не было ни одного зеркала. Внезапно дверь распахнулась сильным ударом, из-за которого глухо стукнулась о стену и отскочила обратно, чуть не ударив входящего. Он вовремя удержал ее, вытянув вперед когтистую руку. Едкий липкий страх скользнул по венам и сковал Эрику, мешая сдвинуться с места или отвести взгляд. От образовавшегося сквозняка некоторые свечи погасли, снова погружая комнату полумрак. Однако сейчас она могла разглядеть Чудовище лучше, чем в первый раз, и увиденное вновь вызвало отвращение и приступ подкатывающей к горлу тошноты. Он был ужасен. Нет, не так, как бывают ужасны «монстры» на маскарадах во время Хеллоуина. Он внушал страх – такой, который леденил кровь и заставлял дрожать. Но словно загнанная в угол мышь, Эрика не могла даже пошевелиться.

Зная, что ей некуда бежать, Чудовище неспешно приближалось, рассматривая блеклыми неживыми глазами, в которых на пару секунд промелькнул интерес. Запаниковав, Эрика отступила на шаг, и он остановился. Она чувствовала, как ее пальцы до боли сжимают жесткую ткань платья, и продолжала смотреть на хозяина особняка, не понимая, что он хочет от нее.

В отличие от первой встречи, Эрика чувствовала себя немного уверенней. Точнее, нет. Она не была настолько шокирована его внешним видом. Но все еще не понимала, что происходит и куда она попала. С каждой минутой надежда на то, что это чей-то жестокий розыгрыш или съемки какого-нибудь пранка, таяли. Здесь не было камер. Не было людей. Лишь говорящая мебель и жуткий монстр, который был хозяином в этом месте.

– Ты останешься здесь, – Эрика вздрогнула, услышав сиплый голос с прихрипыванием.

Он не спрашивал, а приказывал. Эрика взяла себя в руки и смело взглянула в глаза чудовищу, о чем тут же пожалела. Этот властный взгляд не терпел сопротивления, и она побоялась возразить.

– Ты останешься здесь и будешь служанкой.

Возмущенная Эрика уже открыла рот, чтобы возразить, но почувствовала сзади тычок от Клиры и поперхнулась на вдохе. Нельзя спорить с ним? Она что, в семнадцатом веке, что ей не разрешено даже слова сказать? Казалось, Чудовище заметил реакцию Эрики, потому что его губы обнажили ряд острых зубов в ухмылке. Но больше он ничего не сказал, лишь грузно развернулся и покинул комнату, оставив на полу грязь и несколько перьев.

– Какого черта? – обретя дар речи, возмутилась Эрика, впуская стоявшего на пороге Гетлихта и захлопывая дверь. – Я не собиралась здесь задерживаться! Я вообще понятия не имею, что здесь происходит! У меня такое ощущение, что я сошла с ума, и мой мозг проецирует мне какую-то искаженную версию «Красавицы и Чудовища».

Прошлепав босыми ногами по холодному каменному полу, Эрика рухнула на не заправленную кровать и притянула к себе сумку. Остаться тут? Ну уж нет, увольте! Нужно уйти отсюда и выяснить, что за чертовщина творится. Если она действительно попала в сказку, то… Разве не должна тут объявиться местная Белль, которая найдет общий язык с этим монстром?

– О какой сказке ты говоришь? – заинтересованно спросил Лихт, вновь зажигая свечи и впуская в комнату миссис Зорг с завтраком для гостьи, который она старательно готовила все утро из того, что хранилось в запасах особняка.

Сердце Эрики оттаяло. Все-таки, слуги не виноваты, что их хозяин такой… чудовищный. Не зная, правильно ли поступает, Эрика все же рассказала им о сказке. О сказке, о мультфильме и фильме, которые объединял общий сюжет о прекрасной девушке, полюбившей ужасное Чудовище, которое на самом деле было заколдованным принцем. И Эрика была почти не удивлена, узнав, что на хозяине этих милых созданий тоже лежит проклятье, правда, судя по переглядываниям между слугами, здесь явно было что-то другое, возможно, причины для проклятия были иные. Но она не стала вдаваться в подробности, ее интересовало больше другое – что же это был за мир, в который она попала.

– Значит, вы под проклятием уже около ста лет? А у вашего хозяина тоже есть роза, которая контролирует его жизнь? – получив отрицательный ответ на свой вопрос, Эрика на секунду подумала, что, наверное, в каждом мире своя сказка. – А… Какой мир у вас, ну, вообще? Вы знаете, что такое электричество? Техника?

Видя, что слуги не совсем понимают, что она от них хочет, Эрика взяла свой рюкзак и вытряхнула из него то, что там было. Тут же оказались останки камеры, которую разбило Чудовище. Увы, но вернуть ее к жизни не представлялось возможным. Какой же силой обладает Чудовище, раз умудрилось разбить противоударный корпус? Но хоть карта памяти была на месте – Эрика тут же спрятала ее во внутренний кармашек рюкзака на замке, чтобы не потерять. Камера и телефон вызвали живое недоумение в рядах разговаривающей мебели, что, по мнению среднестатистической жительницы Земли из двадцать первого века, оказавшейся тут, было более удивительным.

Когда Эрика включила камеру на телефоне, все вокруг зашумели и зашикали на нее, не понимая, как это работает. Когда же она включила фронталку, они и вовсе начали уговаривать ее убрать колдовские штучки. Не понимая подобной реакции, она послушно выключила телефон, бросив в последний раз взгляд на экран и убедившись, что сети нет.

– Никогда не включай это волшебное зеркало при хозяине, – шепотом посоветовал Холор, выглядевший более спокойным из всей этой шумной компашки. – Наш хозяин был очень разозлен, когда его прокляли, и разбил все зеркала. Он терпеть не может их. Глядишь, и это разобьет.

– Но это не зеркало, – возразила Эрика и тут же загорелась новой идеей.

Раз пока Чудовища нет, она может заснять этих товарищей. Разве это не чудо? У нее должны быть какие-нибудь доказательства, когда она вернется. С трудом убедив суеверных ребят, что это не колдовство и не очередное проклятие, Эрика сняла небольшое видео, показав которое, получила шквал недоумений и восхищений в сторону неизвестной игрушки.

Однако когда Эрика заявила о своем намерении покинуть особняк, все отреагировали бурным протестом. «Он не даст тебе уйти. Он тебя накажет. Хозяин все видит», – вот что неслось со всех сторон, и Эрика действительно встревожилась. Если Чудовище в какой-то степени было зверем, то ему ничего не стоило выследить ее и… сожрать, например? Если эта сказка, в которой она оказалась, не та добрая история, возможно ли, что и Чудовище здесь не такое доброе? По крайней мере, оно никак не вязалось с образом душки-Адама из диснеевского мультфильма.

– Он убьет меня? – прямо спросила Эрика, и повисшее молчание ей не понравилось.

Сердце предательски екнуло и забилось чаще. Похоже ей действительно стоило опасаться за свою жизнь. И как вести себя в данной ситуации? Как в ситуации с похитителями-террористами – выполнять все требования и не сопротивляться? Потихоньку слуги начали расходиться, и Эрика решила присоединиться к Стоф и Клире, которые были полны энтузиазма в том, чтобы показать ей особняк. Должна же она представлять примерно, что и где находится. Для себя же Эрика отмечала пути, которыми можно попробовать сбежать, чтобы остаться незамеченной Чудовищем. Нет, сказки и заколдованные принцы – это хорошо. Но что-то ей подсказывало, что это не ее сказка.

Особняк был не настолько огромным, каким показался Эрике сначала. И да, это все еще был тот самый особняк, в который она пыталась проникнуть в своем мире – оказавшись снаружи, она в этом убедилась. И, судя по всему, заброшен был уже давно – где-то облупилась краска, осыпались мраморные статуи в саду и обветшали оконные рамы, из которых кое-где были выбиты стекла, как и в ее комнате. Эрика же могла теперь считать ту комнату своей? Прямо в трещинах пророс мох, а по стенам, цепляясь за выступы, тянулся плющ, закрывая некогда белые стены чуть ли не сплошным пологом. Нависшие над темным лесом свинцовые тучи не добавляли радости в эту картину. Казалось, вот-вот хлынет дождь.

Оказавшись у центрального входа, Эрика заметила табличку, на которую гвоздями были прибиты какие-то вырезки из газет и надпись. Она не могла разобрать букв, но странно, тогда почему понимала речь? Возможно ли, что у них просто другой алфавит? Строки напоминали арабскую письменность, и разобрать что-либо в этих линиях и символах не удавалось.

– Что здесь написано? – Эрика ткнула в выцветшую каменную табличку. Буквы были покрыты потемневшей позолотой, но даже будучи старой, надпись выглядела внушительно.

– «Карфур Демонд» – так называется имение Крейнов, – объяснила Стоф. – Я точно не помню, как это переводится с другого языка, но здесь когда-то был главный перекресток, соединяющий королевский трактат и дорогу к Сандестаду.

«”Карфур Демонд” звучит очень по-французски. Жаль, я не могу воспользоваться переводчиком в телефоне», – но вслух Эрика задала другой вопрос.

– Сандестад? Это город?

– Да, ближайший отсюда городок, даже скорее деревня. Он за озером, что к северу от особняка, – охотно рассказывала метелочка. Поднятая Клирой, она тут же очистила от пыли и мусора табличку, протерев заодно и тряпочкой. И где она только ее хранила?

Эрика как губка впитывала информацию. Ей повезло, похоже, здесь была география, схожая с их миром. Озеро, про которое рассказала Стоф, это явно Жилеп. А вот Сандестадом они звали Гоэ? Тем не менее, это уже хороший ориентир для побега – лучше, чем петлять по лесу. Но заговаривать вновь о побеге Эрика не решилась. Вместо этого она спросила слуг о газетных вырезках и маленькой табличке, но они тут же замялись и засуетились, словно не хотели об этом говорить.

– Ну, вообще мы ж не грамотны. Прислуге некогда читать, одна только Спигель у нас образованная, – сбивчиво пояснила Клира, явно не желая говорить об этих записях. – Но тут должно быть написано что-то вроде: «Путник, ты можешь отдохнуть в моем доме, но ты не должен говорить со мной и трогать мои розы».

– Ага! А вы говорили, что роз здесь нет! – удовлетворенно воскликнула Эрика, находя еще одну параллель со сказкой. Почему-то ей хотелось найти их как можно больше.

– Ты спрашивала про розу, с которой связана жизнь хозяина, – уточнила Стоф, проводя гостью сквозь бальный зал, в котором она уже была, во внутренний двор. – Но такой нет. Есть просто розы, которые хозяин выращивает сам. Для него они дороже любой другой вещи в доме.

Розовый кустарник занимал самое почетное место в небольшом внутреннем дворике – в самом его центре. Розы были ярким красным пятном в этой мрачной тусклой обители, и, вероятно, в жизни Чудовища тоже. На секунду Эрике даже стало его жаль. Можно же просто сойти с ума, живя в такой обстановке. Возможно, не нужно его бояться? Хотя сумасшедшие вполне могут быть опасными. Обойдя дворик, не подходя к розам, она обнаружила еще один вход в крыло, где жило Чудовище, но Клира и Стоф настрого запретили ходить туда. Впрочем, Эрика не настаивала.

– Может, вы все-таки расскажете, что произошло? – Эрика продолжала выпытывать у слуг информацию о том, почему когда-то молодой человек был проклят и превращен в зверя.

Заколдованные девушки красноречиво отмалчивались, отводили глаза и спешили покинуть свою гостью, оставив ее на попечение Холора, который не отличался особой разговорчивостью. Почему-то Эрике казалось, что он был мужчиной в довольно-таки солидном возрасте, и потому она чувствовала себя в его обществе несколько неуютно, в отличие от компании юного Гетлихта, который был открыт и разговорчив.

– Все же советую тебе приняться за уборку, – мрачно посоветовал Холор, пыхтя при перелезании со ступени на ступень, что давалось ему с явным трудом.

Не выдержав, Эрика подхватила его на руки и начала подниматься по лестнице, несмотря на ворчание часов. Ее взгляд рассеянно скользнул налево, куда уходила лестница, ведущая в сторону комнаты Чудовища.

Проследив за тем, куда она смотрит, Холор тяжко вздохнул и велел идти в свою комнату. Он не выглядел особо озабоченным, скорее, смирившимся с тем, что происходит. Хотя сложно было говорить об эмоциях оживших предметов. Оказавшись в комнате, Эрика захлопнула дверь и аккуратно опустила часы на стол. Покряхтев и понаблюдав за тем, как девушка надевает фартук, Холор неожиданно заговорил, заставив обратить на него внимание и подойти ближе, потому что он говорил шепотом, чтобы не услышали посторонние уши.

– Я понимаю, что тебе не нравится вся эта ситуация, но лучше бы тебе делать то, что велит хозяин. Понимаешь, он довольно вспыльчивый и горделивый, поэтому если заденешь его, он будет жесток по отношению к тебе. Хотя эти годы он практически не общался с другими людьми, поэтому сложно сказать, как он себя поведет, – напутствовал он. – Слышал, что тебе было интересно, почему Виктора превратили в монстра. И это еще одна причина, по которой тебе лучше не злить его, – на секунду Холор замолчал, чтобы оглянуться и убедиться в отсутствии лишних глаз и ушей. – Его прокляли за убийство.

Последние слова были подобны ушату холодной воды, вылитой на морозе. Эрика не могла сказать ни слова, лишь чувствовала, как ускоряется сердцебиение. Словно она вновь ощутила на своем горле пальцы, стальной хваткой сжимающие ее горло и перекрывающие доступ к кислороду. Эрика невольно коснулась пальцами шеи, где и вправду остались несколько царапин от когтей Чудовища. Он ведь мог ее убить. Липкий страх навязчиво проник в сознание – ей и в голову не пришло сомневаться в словах Холора, он явно был не из тех, кто умеет шутить.

Заметив бегающий взгляд, Холор ободряюще потрепал ее по плечу, насколько смог дотянуться. Эрика вздрогнула от прикосновения и нервно хрустнула пальцами – дурацкая вредная привычка. Может, она слишком предвзята? Убийства бывают разные – в случае самозащиты или если бы убитый сам был убийцей. «Убийца есть убийца», – напомнил ей холодный голос разума. – «Это не может не иметь последствий для психики».

Она не могла собрать воедино мысли, которые разбегались подобно муравьям, только что лишившимся муравейника. Живя в своем уютном мире, где были бесконечные путешествия, фанаты, цветы и подарки, невероятной красоты места необъятной планеты, Эрика видела также и много грязи и нищеты, видела отчаявшихся людей, воров и насильников. Но убийца… Никогда еще ей не приходилось быть к такому человеку настолько близко. И вся ее сущность противилась осознанию того, что одно разумное мыслящее существо может убить другое такое же разумное мыслящее существо. И вылитая на нее правда этого неизвестного мира, этого особняка и Чудовища, который был совсем не сказочным, – ввела ее в ступор.

– Идем, – Холор потянул ее за рукав платья. – Нам лучше сделать вид, что мы убирались. Мы поможем тебе, не переживай.

Эрика не понимала, как ей следует себя вести. Хотелось сбежать прямо сейчас. Звери чувствуют страх? Она была безумно напугана, и то, что Чудовище может это заметить, пугало еще сильнее. Клетка, в которую Эрика попала, казалась плотно запертой, и откуда-то из угла за ней наблюдала пара блеклых, но внимательных глаз, хозяин которых был готов отреагировать на каждую попытку жертвы сбежать.

***

Штукатурка местами осыпалась, стоило только коснуться ее, но в целом стены выглядели вполне прилично. Не составило труда смести с них паутину, гораздо сложнее дело обстояло со шкафами, которые нужно было протереть и избавить от пыли, пауков, мышей и других обитателей. Несколько отстраненно Эрика наблюдала, как мышиная семья спешно переселяется из ставшего небезопасным убежища куда-то в дыру внутри стены. Она не собиралась останавливать их, даже более того, хотела бы сбежать вместе с ними. И если она этого сделать не может, пусть смогут хотя бы эти ни в чем неповинные грызуны.

Эрика вздохнула и поднялась на ноги, принимаясь аккуратно сметать пыль со стоявших в шкафу книг и предметов. Похоже, эта комната по соседству с ее спальней когда-то служила рабочим кабинетом, и здесь было много интересных вещей, отвлекающих от мыслей о хозяине дома, который не показался ни разу за весь день. Эрике сложно было определять точное время, ведь солнечный свет так и не появился, съедаемый непреходящим мраком здешних мест. Но она заметила, что становилось явно темнее, чем было еще пару часов назад – пришлось звать Гетлихта, чтобы он зажег свечи.

– А ты знаешь, что раньше этот кабинет принадлежал Холору? – весело и беззаботно поинтересовался канделябр, решивший принять активное участие в уборке, правда, не без просьб со стороны Стоф. – Удивлен, что он не следит за каждым вашим шагом, чтобы вы не выбросили случайно лишнего.

Холор и правда не объявлялся. Эрика не видела его после того разговора, и на пару мгновений даже начала сомневаться, что тот говорил правду. Но и причин лгать она тоже не видела. Мысли снова начали возвращаться в тревожное русло. К тому же, наступление ночи не внушало доверия – от слуг она узнала, что Чудовище ночами охотится, и появляется только утром. Значит, ночью бежать смысла нет, нужно выгадать правильный час, иначе она рискует… Эрике не хотелось думать о том, что она рискует жизнью, но так и выходило.

Еще пару часов заняла окончательная уборка кабинета – подметание и мытье полов, пока Стоф и Гетлихт расставляли в чистом шкафу безделушки их товарища. Эрика не уставала удивляться количеству лепнины на стенах, шкафах, да и вообще, вычурности всего интерьера. Холор не казался человеком, любящим украшать все и вся, хотя стоило ли так думать после пары дней знакомства? Она всего лишь знала, что он был помощником отца Чудовища, которому поручили присмотреть за избалованным сынком. Похоже, не особо удачно он справился с этой задачей. Поэтому бедняга превращен в часы и проводит свое время здесь? Эрика не могла спросить напрямую, но, похоже, так и было.

Комната не сияла чистотой, не выглядела «как новенькая», но все же, теперь приобрела более жилой вид. Руки и ноги ныли с непривычки, хотя Эрика всегда старалась держать себя в форме. Спустив вниз мусор, который они выгребли из кабинета, она остановилась в пустом огромном зале, откуда и началось ее знакомство с этим особняком. Прошел всего день, а Эрике уже хотелось покинуть его. Любопытство, которое вело ее еще вчера, испарилось перед страхом быть заложницей здесь навечно – живой или, что еще хуже, мертвой. Канделябр в руке затрясся, и Эрика поспешила поставить его на рояль. Это не был Гетлихт, всего лишь неодушевленный обычный канделябр. И весил, казалось, всего пару килограмм.

Опустившись на скамеечку подле рояля, Эрика уставилась в одну точку, не мигая, пытаясь понять, что делать. За весь день она так и не нашла ответа, но «смириться и будь что будет» – не в ее стиле. Эрика устало провела по глазам, слипающимся от неяркого желтоватого огня свечей, который притуплял внимание. «Плакать нельзя, никаких слез. Тебе никто не поможет. Это чужой мир. Ты должна справиться сама,» – несколько лет назад Эрика заучила эти слова, и теперь повторяла их как заклинание, уронив голову на крышку рояля.

– Не плачь, юная леди, – вдруг послышался тихий басистый голос, заставивший Эрику подскочить на месте, растерянно озираясь.

Рядом никого не было, и только спустя мгновение она догадалась опустить глаза на рояль, а тот смущенно отвел взгляд. Очень неловкая ситуация, за которую Эрика тут же поспешила извиниться. Он представился как Клинкен, бывший дворецкий в этом заколдованном доме. Судя по дребезжащему старческому голосу, он был уже не молод, наверное, даже старше Холора.

Интеллигентная и высокопарная речь дворецкого успокаивала, и тревога Эрики отступила на второй план, позволив усталости взять верх. Хотя она никогда раньше не играла на музыкальных инструментах, да и вообще, честно говоря, была профаном в музыке, с позволения Клинкена, все же открыла крышку рояля, смахнув с клавиш пыль.

Первый раздавшийся звук был тяжелым и глухим, следующий – не лучше. Похоже, где-то внутри скопилось много пыли. С помощью дворецкого, который консультировал, что и как, Эрика открыла верхнюю крышку и, закрепив ее, осветила внутреннюю часть рояля. Да, пыли тут скопилось немерено – никто и не думал почистить его. Вытащив из кармана фартука щетку и тряпку, Эрика принялась аккуратно сметать пыль. Клинкен иногда пугал ее, то покряхтывая, то глухо посмеиваясь, когда ему было щекотно.

Вскоре и с этим было покончено, крышка была прикрыта практически полностью, чтобы звук не был громким. Эрика вновь опустилась на скамейку и положила пальцы на гладкие прохладные клавиши. Раздавшееся звучание даже для ее далеко не музыкального слуха было явно четче и приятнее. Клинкен удовлетворенно пробормотал что-то и затих, позволив незатейливо понажимать на клавиши в попытках создать хоть какое-то подобие мелодии, что получалось, в общем-то, с трудом. Но эти ноты разбавляли жуткую тишину, в которой таились далекие завывания ветра, тяжелый стук капель дождя по стеклу, шорохи и скрипы внутри стен и полов, а еще едва слышные перешептывания предметов. Музыка была гораздо приятнее этой негромкой, но жуткой какофонии. И она полностью увлекла Эрику.

Внезапно резким рывком ее руки были перехвачены и отдернуты от клавиш, а ее саму с силой развернули. Едва подавив крик, Эрика тут же почувствовала, как сердце уходит куда-то в пятки. В лицо дохнуло отвратительным запахом разложения и гниения, от чего ее чуть не стошнило. Прямо над ней нависало Чудовище, жутко недовольное и еще более ужасающее, чем ей запомнилось. Как назло, в голове тут же вспыхнула фраза Холора: «его прокляли за убийство». Пальцы неприятно задрожали, выдавая колючий страх, и Эрика поспешила отвести взгляд от ужасающего лица, пытаясь справиться с подступающей паникой и рвотными позывами. Нет, она никогда не привыкнет ни к его виду, ни к его запаху. Что он от нее хочет и что делать? Может, ударить его и сбежать? Последняя мысль была спонтанной и совсем глупой – Чудовище так крепко держало ее запястья, что руки начали неметь.

– Посмотри на меня.

Сердце пропустило удар и забилось чаще, словно норовя вырваться то через грудную клетку, то через горло в виде подступающей тошноты. Пересиливая себя, Эрика послушно подняла испуганный взгляд на хозяина дома, который казался сейчас еще больше, чем был на самом деле. Свет от свечей бил прямо ему в лицо, из-за чего Эрика могла разглядеть каждый кусочек обвисшей кожи, каждый участок коры или какой-то проказы, покрывшей щеку и лоб монстра. Спутанные в клоки волосы цвета дубовой коры свисали на лицо, опутывали длинные рога, распластывались по тощим бледным плечам. И все же впервые сейчас, взглянув прямо ему в глаза, Эрика обнаружила, что у Чудовища глаза не серые, а голубые. Просто очень блеклые и выцветшие, как старая фотография.

«Не отводи взгляд, только не отводи взгляд», – внушала она себе, чувствуя, как от паники слабеет тело.

На секунду в голове пронеслась лихорадочная мысль, что если бы она стояла, непременно рухнула бы в обморок. Или она уже спит? Отключилась во время падения в яму и никак не может выбраться из жуткого кошмара.

– Никогда. Слышишь? Никогда не смей прикасаться к моим музыкальным инструментам. Даже если это дворецкий.

Совершенно не ожидавшая этого, Эрика изумленно кивнула головой, видя вопросительный взгляд Чудовища, который приковывал ее к месту и требовал безукоризненного подчинения. Убедившись в том, что был услышан, Чудовище отбросил руки девушки и отошел на пару шагов.

– Убирайся в свою комнату, – с этими словами он покинул дом, выйдя под начинающийся в темноте дождь.

Как только он исчез из вида, Эрика почувствовала, что напряжение, державшее все ее тело, спало, и теперь она могла хотя бы судорожно вдохнуть воздух, которого так болезненно не хватало. И дать волю подступавшим к горлу паническим рыданиям, правда, в виде безмолвных слез. Голос пропал, и Эрике оставалось лишь лихорадочно хватать ртом воздух, стараясь успокоиться. Такого страха перед чем-либо или кем-либо ей давно не приходилось испытывать. Еще несколько минут она была не в силах подняться на ноги – те стали ватными и совершенно отказывались держать ее. Клинкен что-то говорил, наверное, пытался успокоить, но Эрика не слышала слов.

Впрочем, успокаивающие интонации в его голосе сыграли свою роль, и, всхлипнув в последний раз, Эрика замолчала, утирая глаза и нос фартуком. Сердцебиение вернулась в норму, что позволило ей взять окончательный контроль над телом. Вот только в мозге продолжала настойчиво биться паническая мысль о побеге. Опасность, которую представлял Чудовище, казалась просто запредельной. И мысль о том, что он вскоре вернется и обнаружит ее здесь, заставила Эрику незамедлительно подняться в свою комнату. Уже наверху она поняла, что забыла попрощаться с Клинкеном.

Глава 4. Совсем не та сказка

В повисшей над домом тяжелой тишине минуты текли безумно медленно, заставляя пережевывать весь свой страх снова и снова. Эрика не могла уснуть, да и не собиралась. Ночь скоро должна подойти к концу, а значит, Чудовище вернется в дом. Нельзя пропустить этот момент, как и тот, когда оно уснет. Она очень надеялась, что это произойдет, хотя, может быть, ему и вовсе не нужен сон?

Эрика усиленно гнала от себя тягостные мысли о том, что это вполне возможно. Как и предположения о том, что будет, если он обнаружит ее пропажу слишком рано. Руки дрожали, когда она сплетала концы простыни и пледов, чтобы можно было выбраться из окна второго этажа хотя бы без переломов. Делая все это в темноте, Эрика надеялась лишь, что не сделала эту «веревку» слишком тонкой, и та выдержит ее вес. Раз за разом она проверяла надежность узлов и молилась, чтобы это сработало.

Внизу глухо стукнула входная дверь, этот звук эхом отозвался в мозгу, заставляя напрячь слух. Он вернулся. Вот Чудовище поднимается по лестнице – ступени протяжно скрипят, выдавая его. На полпути шаги остановились, и Эрика с ужасом поняла, что он стоит на лестничном пролете, выбирая в какую сторону пойти. Что, если он решит проверить ее комнату? Она съежилась под одеялом, прижимая к груди спасительную веревку и моля всех богов, чтобы существо отправилось в свою комнату. И, похоже, ее отчаянное желание было услышано. Спустя пару минут оглушительной тишины послышался удаляющийся звук скрипящих половиц, и где-то вдалеке в другом крыле глухо простонали несмазанные дверные петли. Эрика судорожно выдохнула.

Теперь главное не спешить. Нужно дождаться, чтобы он заснул. И тут приходилось полагаться лишь на свою интуицию, потому что Эрика побоялась сообщить обитателям особняка о своем намерении сбежать. Все же, они были его слугами, даже если добры с ней. Чем меньше человек знают о задуманном, тем лучше. Повезло еще, что они не охраняли ее сон.

Прошла пара томительных часов – телефон еще не сел окончательно, что почему-то успокаивало Эрику, хотя она все равно не смогла бы через него позвать на помощь. За окном поднялся густой туман, но солнце не спешило показаться – похоже, оно вообще не бывает здесь, в этом богом забытом проклятом месте.

Эрика аккуратно откинула одеяло и перекинула через плечо сумку со своими вещами. Ее она нашла в шкафу с одеждой служанок, и решила заменить ею свой рюкзак, слишком выделяющийся в этом мире. А вот простая холщовая сумка не привлекала внимания. Эрика была уже полностью готова – поверх своей одежды надела то же платье прислуги и, на всякий случай, захватила смешную шляпу на веревочках, которую служанки назвали капором. Но на ногах предпочла оставить свои привычные кроссовки, в которых передвигаться было гораздо удобнее, чем в постоянно спадающих местных туфлях. Привязав одну сторону веревки и еще раз проверив прочность узлов, Эрика затянула потуже капор и остановилась около подоконника, замерев на секунду, как испуганная мышь.

Ни звука. Похоже, даже птиц здесь нет. Значит, любой подозрительный шум может разбудить Чудовище. Нужно собраться. Нельзя оступиться, упасть – даже малейший шорох опасен. Эрика скинула вниз веревку и завязала подол платья на поясе, чтобы не мешал. Занятия альпинизмом, которому Эрика посвятила несколько лет своей жизни, были как нельзя кстати в этой ситуации. Кто бы мог подумать. Осторожно она ступила на подоконник, в очередной раз обрадовавшись тому, что в ее комнате не было стекла.

Еще раз глубоко выдохнув и вслушавшись в тишину, Эрика вцепилась руками в самодельную веревку и принялась спускаться. Мышцы болели от напряжения, но пальцы уверенными отточенными движениями перебирали веревку, позволяя постепенно спускаться все ниже. Еще немного, и земля была достигнута. «Хорошо, что это не замок, как в сказке», – пронеслась мимолетная мысль. Встревожено оглянувшись, Эрика не сразу сдвинулась с места.

Первые шаги были медленными и крайне осторожными, но по мере того, как Эрика удалялась от зловещего места, они все ускорялись. И вот уже сломя голову она мчалась через темный густой лес. Дальше и дальше, нельзя останавливаться. Вскоре Эрика уже не разбирала дороги и старалась бежать вперед, пока постепенно чаща не стала редеть и светлеть. Легкие горели огнем, дыхание сбивалось и горло пересохло, но Эрика не позволяла себе остановиться. Бежать. Бежать, пока есть силы. Ей казалось, что темный лес, окружающий особняк, пытается вернуть ее, затянуть обратно и проклясть вместе с жителями этого места. Ноги становились ватными, и иногда она даже не понимала, сделала ли шаг.

Глухое сердцебиение отдавалось в ушах, казалось, сердце сейчас взорвется изнутри. Наконец, она замедлила шаг, постепенно останавливаясь. Опершись на ствол дерева, Эрика тяжело дышала, хотелось выплюнуть легкие и все внутренности, что горели и ссыхались. У нее не было с собой даже воды. Она слишком побоялась взять ее на кухне, и теперь жалела об этом. Пытаясь восстановить дыхание и делая небольшие шаги, чтобы не дать ногам, налившимся свинцом, застояться, Эрика огляделась.

Казалось, она вновь попала в какой-то другой мир. Эта часть леса уже не была такой мрачной, кое-где даже проглядывали лучи восходящего солнца. Да и хвойных деревьев тут было поменьше. Когда из ушей пропал глухой стук сердца, Эрика услышала где-то невдалеке журчание воды. Похоже, ей повезло. Словами не передать, как повезло. Найдя воду и напившись из довольно-таки чистого ручья, Эрика села на колени и закинула голову, глядя в небо на сероватые тучи, сбоку загоравшиеся рыжеватыми отблесками. Она смогла. Она сбежала! Чудовище не заметил ее пропажи? По крайней мере, ее никто не преследовал. Даже хищники не встретились, что было очень странно, ведь она провела в лесу не меньше часа.

Вслушавшись, Эрика осознала, что до нее доносится щебетание птиц. Счастье наполнило ее изнутри настолько, что хотелось кричать. Свободна! Она свободна. Живот предательски заурчал, напоминая, что неплохо было бы и позавтракать. Эрика достала из сумки хлеб и немного мяса, которые успела спрятать за ужином. Не царский обед, но сейчас он казался просто великолепным.

Впрочем, она понимала, что ей следует поторопиться, поэтому вскоре вновь пустилась в путь, туда, где, как ей казалось, деревья становятся все реже. И спустя еще примерно час пути, наконец, выбралась к окраине небольшого городка. Похоже, она сбилась с пути, раз на ее пути не встретилось озеро, но это было неважно. Ее счастью не было предела. Да, город был не похож на тот, в котором Эрика остановилась, но это был город. С людьми! С обычными людьми. Правда, одетыми старомодно, но они хотя бы не были мебелью.

Город выглядел слегка свихнувшимся ученым – где-то вдали торчали огромные трубы завода, из которых густой дым клубами устремлялся в небо, смешиваясь с облаками. Дома были настроены так плотно, что на узких улочках едва хватало места экипажам и прохожим, причем последним периодически приходилось вжиматься в каменные стены домов, чтобы не попасть под колеса. Сами же здания были таким безумным нагромождением совершенно разных архитектурных стилей, что едва можно было угадать в нижних этажах старинные каменные дома. С каждым этажом, казалось, людям все больше и больше приходилось изощряться, чтобы эти сумасшедшие надстройки не рухнули. Так что кое-где дома, словно устав, кренились верхними этажами, поддерживая друг друга. Стоило поднять голову на такой узкой улочке – и неба почти не было видно из-за всех этих балкончиков, так близко расположенных друг к другу, что можно было спокойно перепрыгнуть с одного на другой.

Несмотря на ранний час, город уже вовсю жужжал, как небольшой дружный улей. На улицах суетились люди, спеша куда-то, таща свои вещи или же степенно прогуливаясь по тротуарам. Мимо Эрики, чуть не сбив ее с ног, пронеслась чудная колесница, напомнившая одновременно старинный автомобиль и карету, разве что без лошадей. Все вокруг казалось таким странным и нереальным. Этот город умудрялся сочетать в себе черты средневековья и технического прогресса – рядом с запряженными конями каретами стояли механические повозки. Интересно, как они управляются?

Еще более интересными были люди – вот уж где было разнообразие, каждый одет, кто во что горазд. Здесь были платья и простые, как у нее самой, и прекрасные пышные, с вышитыми узорами, обладательницы которых царственно выплывали из колесниц, небрежно принимая протянутую руку лакея. Степенно вышагивали грузные мужчины в тонких костюмах на восточный манер с шароварами и жилетками, на которых золотом были вышиты непонятные символы, куда-то спешили мальчишки в заплатанных полосатых шортах с рубашками и подтяжками. В глазах зарябило, и Эрика поспешила нырнуть в переулок, где было не так много людей. Голова трещала, пытаясь воспринять и обработать всю поступающую информацию. Слушая разговоры людей, она не всегда их понимала – местная речь причудливым образом переплеталась с привычным ей языком, создавая безумное множество диалектов.

Между тем солнце уже вставало, и Эрика была до безумия рада видеть его. Оно было еще одним доказательством, что она сбежала из того мрачного особняка, при воспоминании о котором по коже пробегали мурашки. Даже сейчас он темным пятном стоял перед глазами, не желая раствориться в массе новых ярких впечатлений. Эрика встряхнула головой и решила направиться на центральную площадь – должна же здесь быть такая?

Она не ошиблась. В городке оказалась довольно большая площадь, шумевшая на все голоса. Похоже, Эрика попала в самый разгар ярмарки, потому что улицы были забиты донельзя. Приходилось протискиваться сквозь толпу, чтобы пройти. Благоразумно она старалась не отвечать всем тем торговцам, которые со всех сторон предлагали купить именно их товар. Эрика лишь плотнее прижимала к себе сумку, памятуя о воришках, орудующих в толпах. Хоть и другой мир, а вряд ли люди здесь совсем другие. Суета уже начала утомлять, когда на углу улицы, ответвлявшейся от площади, Эрика заметила что-то вроде таверны. Она не могла прочесть ее названия, но примерно так в фильмах про средневековье их показывали.

Что же делать? Ее деньги явно не в ходу в этом мире. А живот тем временем уже напоминал, что потратил много энергии, чтобы спасти ее, и теперь ждал благодарности. Посильней натянув капор, Эрика двинулась вдоль торговых рядов, лавируя меж людьми. Пряные запахи горячей выпечки, только что обжаренного мяса и хмельного алкоголя дразнили и разжигали еще больший аппетит. Остановившись около фонтана, девушка присела на его бортик и тяжело вздохнула. Где-то невдалеке играли уличные музыканты, жонглировали мячами артисты, туда-сюда сновали плохо одетые детишки, выпрашивая мелочь.

Один подбежал к ней, протягивая грязную ладошку, и Эрика с сожалением покачала головой. Она хотела бы помочь, но было нечем. И мальчишка удалился восвояси, выискивая более богатых людей. Эрика осматривала все это беснующееся разнообразие жизни и осознавала, насколько же лишней является тут, не зная, что теперь делать. Как же хотелось вернуться домой, в ту уютную комнатку в Гоэ, где она остановилась в последний раз.

***

Ей было двадцать лет, когда она бросила учебу. Пропустив два года между средними и старшими классами, она лишь в девятнадцать закончила школу. Несмотря на то, что Эрика была хороша в филологии, упор сделала на изучении физкультуры: бег, альпинизм, уроки самообороны, каратэ и тхэквондо. Все вокруг удивлялись, почему она не захотела заняться литературой или историей, но Эрика лишь отмалчивалась и продолжала упорные тренировки. И даже не закончив первый год обучения в колледже, отчислилась, отправившись путешествовать.

Родители, потакавшие дочери во всем, хоть и переживали, но позволили разъезжать по свету и заниматься тем, что ей нравилось – съемками. Ей хотелось показать, как прекрасен этот мир, как разнообразен. Она хотела видеть людей из других стран и общаться с ними. Узнавать чужую культуру и погружаться в нее с головой. Эрика находила друзей почти везде, куда приезжала. Но никто не догадывался, с каким трудом она начинала первый разговор с незнакомцами, хотя потом быстро находила общий язык.

И вскоре, ее любимое дело начало приносить доход, благодаря размещению видео в интернете. Она делала обзоры, гайды, рассказывала об истории и культуре государств, о местах, которые стоило посетить в стране. С удовольствием отвечала на вопросы, делилась информацией, в каком отеле лучше остановиться, где дешевле пообедать. Та отдача, которую она получала от зрителей и поклонников, вдохновляла и помогала осознать, что то, чем она занимается, не просто хобби. Это стало чем-то большим. И тогда она стала серьезней подходить к съемкам – копить на камеры, объективы, микрофоны… Все, лишь бы делать видео лучше, качественнее, разнообразнее.

Помимо этого она всегда ответственно подходила к поездке в каждую новую страну – изучала местные обычаи и традиции, как работает экономика и как лучше одеваться, чтобы не выделяться. Заучивала основные слова на местном языке, старалась заранее найти проводников среди местных. Ей было привычно путешествовать одной, но еще никогда не было такой ситуации, когда она оказывалась бы в незнакомом городе без денег и хотя бы кого-то знакомого. Сейчас нужно было сообразить, что она может продать на местном рынке, чтобы выручить денег на еду?

***

– Почему такая прелестная девушка скучает в одиночестве? – вдруг раздался над ухом голос, заставивший Эрику вздрогнуть.

Подняв глаза, она увидела симпатичного светловолосого юношу, который тут же сел рядом с ней, даже не спросив разрешения. Она немного замялась, но, похоже, ему и не требовался ответ.

– Я раньше тебя не видел. Ты приехала на ярмарку? – удовлетворившись ее односложным кивком, парень улыбнулся и протянул ей руку. – Меня зовут Мои.

– Эрика, – немного поколебавшись, она все же протянула в ответ руку, и очень смутилась, когда он поцеловал ее.

Ох уж эти старомодные правила этикета. Спешно выдернув ладонь, она спрятала руки в складках платья. Мои уже что-то неугомонно рассказывал про городок и про то, что ярмарка обещает быть грандиозной. Эрика довольно скоро поняла, что у парня такая распространенная болезнь, как «словесный понос» и перестала вслушиваться в то, что он говорит. Да ему и не нужен был собеседник, в принципе.

Искоса она разглядывала Мои, пытаясь понять, почему же он подошел к ней. Только потому, что она была новенькой? Мои выглядел обычным деревенским парнем – светлые вьющиеся волосы мягкой шапкой окутывали голову, зеленые глаза улыбались. Даже полнота была ему к лицу, а нос-картошка и пухлые розоватые губы молодили. Но вот одет он был явно солиднее, чем большинство народа вокруг – по вороту и рукавам голубой рубашки бежала золотистая змейка вышивки, плотные кожаные штаны были точно не из дешевых, не говоря уже и о добротных высоких сапогах, подбитых, похоже, позолоченными набойками.

Судя по всему, Мои здесь все знали – то и дело с ним здоровались. Значит, он местный. Интересно, знают ли жители этого городка, что не так далеко в лесу живет чудовище? Если он был убийцей, и его прокляли, возможно, он жил в этом городе. Эрика мельком оглядела дома. Сложно было понять, новые они или нет, но каменные дома в принципе стоят долго, взять те же замки в Европе…

– Так что? – вернул ее из мыслей вопрос. Эрика замялась, и незнакомец рассмеялся. – Ты не слушала? Я говорю, сегодня устраиваю пир в честь первого дня ярмарки, не хочешь присоединиться? Мы с друзьями идем в таверну сейчас, чтобы обсудить предстоящий вечер.

Только после этих слов Эрика обнаружила, что неподалеку стоят несколько парней и девушек, явно ждущие Мои. Они приветливо помахали руками, когда заметили ее внимательный взгляд, и Эрика невольно кивнула в ответ. В таверну? Было бы неплохо, возможно, ей перепадет еда. К тому же, было бы любопытно познакомиться с местными ребятами – судя по всему, они были примерно ее ровесниками, ну может, чуть младше.

– Я бы с радостью, правда, но у меня нет денег, – поспешила предупредить Эрика, когда Мои протянул ей руку, чтобы помочь встать. – Меня обокрали.

Парень только отмахнулся, заверив, что все за его счет. Эрика несколько неловко чувствовала себя среди незнакомцев. Впрочем, разве ей впервые? Она постаралась отвлечься от мысли о том, что Чудовище может ее искать, и охотно присоединилась к компании, которая, шумно расталкивая прохожих, двинулась к таверне.

Мои оказался сыном местного мэра. И, на удивление, при этом весьма приятным и добродушным парнем. Узнав, что Эрику обокрали, он тут же договорился с хозяином таверны, чтобы ей выделили комнату. Гостиницы и постоялые дворы были битком забиты приехавшими на ярмарку, но благодаря Мои, для Эрики нашлась небольшая комнатушка. С набитым безумно вкусной едой животом и местом для будущего ночлега, Эрика взбодрилась и наконец-то почувствовала себя спокойней. Кажется, она не пропадет.

– Мы будем ждать тебя вечером внизу! – Мои пришлось слегка склонить голову, чтобы не удариться о низкий дверной проем. Но убедившись, что Эрике есть, где спать, он широко улыбнулся. – А пока отдохни! Вечером будет шумно.

Он закрыл за собой дверь, оставив девушку в одиночестве. Заперевшись на задвижку, Эрика обернулась и прислонилась спиной к двери, выдыхая. Повезло. Сейчас даже эта маленькая бедная комнатушка, где были лишь кровать да стул со стоящим на нем тазом с водой, казалась большой удачей. Тягостно сосущая под ложечкой тревожность начала утихать.

Под узким окном шумела ярмарка, со стороны таверны слышалась музыка и хохот, споры и громкие крики. Но Эрика так устала и перенервничала, что рухнула в кровать, не раздеваясь, и почти сразу отключилась. Провалившись в сон без сновидений, она проспала по ощущениям всего две минуты, когда ее разбудил стук в дверь и хихикание за ней. Резко сев и ошалело оглядев темную комнатку, освещенную лишь бликами ярморочных огней из окна, Эрика потерла глаза. Нет, она снова не проснулась в своем мире.

Стук в дверь стал настойчивее. Открыв ее, Эрика обнаружила двух подружек-хохотушек из компании Мои, с которыми она познакомилась днем. Вокруг него крутилось так много людей, что она не могла запомнить имен всех его друзей.

– Эрика, ты так весь пир проспишь!

– Мы уже ждем тебя!

Пообещав спуститься через пять минут, Эрика поспешила умыться и причесаться – благо, расческа в ее сумке была неотъемлемой частью жизни. Не мытые уже пару дней, волосы неприятно жирнились, не давая совершенно никакого объема. «Эх, сейчас бы хотя бы сухой шампунь», – с тоской подумала Эрика, заплетая косу и откидывая ее назад. Решив, что, впрочем, это не главная ее проблема, она поправила платье, захватила сумку, которую не решилась оставить, и спустилась вниз. Там, у подножия лестницы, ее захватило и увлекло за собой яркое шумное празднество, и Эрика разрешила себе поддаться его течению.

***

– Что же ты молчала? – ударил кулаком по столу Мои, негодуя.

Эрика поспешила отодвинуться подальше от него, напуганная бурной реакцией. Уже спустя несколько часов пира и пары кружек хмельного эля, она осмелела и в шутку поведала о Чудовище, от которого сбежала. Она была уверена, что они ей не поверят, но Мои удивил ее, рассказав, что давно искал его.

Его друзья, Гус и Гик, рассказали Эрике, что скоро Мои собирается жениться на девушке, чьих пра-пра-родственников некогда убил тот парень, за что и был превращен в чудовище. Но, разумеется, ни она, ни Мои не считали такое наказание достаточным, и уже несколько лет бились в поисках монстра. Но прочесывание леса ничего не давало – словно он тщательно скрывал преступника. И то, что Эрике удалось побывать в доме чудища и еще уйти живой, означало, что она может отвести их.

Эрика встревожилась – ей совершенно не хотелось возвращаться в тот особняк, который вызывал у нее лишь приступы страха и паники, но Мои так уговаривал и просил, что она не могла отказаться. К тому же, его слова, что Чудовище будет не радо ее побегу и попробует отыскать свою пленницу, ужасали еще больше. Сама мысль, что он захочет найти ее… Разве не лучше позволить Мои отомстить за родных его невесты?

Изо всех сил она отгоняла от себя сомнения касательно того, что убивать Чудовище – очень плохая идея, ведь она сама была в ужасе, узнав, что тот убийца. Но разве не он начал все это? К тому же, монстр явно опасен… Мысли путались от алкоголя, шума и чересчур быстро развивающихся событий, словно она попала в самый центр приключенческой саги, которая водоворотом увлекала вслед за собой, не давая возможности тщательно обдумать свои поступки, как она поступала обычно. Единственное трезвое решение, в котором ей удалось убедить своих новых знакомых, – не идти в лес сейчас. Ребята, пьяные и легкие на подъем, уже собирали единомышленников, чтобы выдвинуться прямо сейчас.

– Ну вы сами подумайте, – пыталась воззвать к их охотничьим навыкам Эрика, все еще не уверенная, что поступает правильно. – Ночью Чудовище ориентируется лучше и само охотится. Как вы собираетесь поймать его в лесу? А днем он будет в особняке, и так проще его найти!

Лишь чудо, что ее не потащили в лес прямо ночью – она бы точно сошла с ума от страха и тревоги. Но чем ближе было утро, тем менее хорошей казалась Эрике идея. Они разошлись поздно ночью, чтобы немного поспать, но хотели выступить уже с рассветом, чтобы не терять времени. Хоть она и выпила совсем немного, не желая терять контроль над ситуацией, крепкий эль все же сделал наутро голову тяжелой. Эрика собиралась почти механически. Ей не хотелось никуда идти, и уж тем более возвращаться в пугающий особняк. Но даже в таком состоянии ее чувство ответственности и данное обещание не могли остаться в стороне. К тому же, Мои так ей помог, разве не должна она отблагодарить его хотя бы этой услугой?

В утренних сумерках, прохладных и спокойных, Эрика добралась до кромки леса, откуда вышла утром. Они договорились встретиться здесь, но пока никого не было. «Может, никто и не придет?» – с надеждой подумала Эрика, потирая мерзнущие пальцы. Город еще спал после вчерашней громкой ярмарки, так что может и ребята отсыпаются. Свежий воздух немного отрезвил и приободрил Эрику. Решив подождать немного и вернуться, если – скорее всего – никто не явится, она успокоилась и принялась разглядывать причудливый город.

В утренних рассветных лучах он походил на забавный живой организм. Что-то вроде Ходячего замка Хаула из мультфильма, только целый городок. Сандестад – кажется так его называла Стоф – оказался весьма приветливым и приятным городком. Не Гоэ, конечно, но все же. Но что делать дальше, было непонятно. Как она вообще оказалась в этом мире и для чего?

– А ты ранняя пташка! – голос Мои за спиной заставил Эрику вздрогнуть. Неужели все-таки пришли?..

Однако обернувшись, она увидела только Мои, Гуса и Гика – бодрые и без следов усталости, они казались полными сил отправиться на обычную утреннюю охоту, пострелять перепелок, например, или зайцев. Их одежда не изменилась – все те же легкие хлопковые брюки и рубахи, появился только обвес из кожаных ремней, на которые крепились арбалет и болты для них, да кожаные сумки, видимо, с провиантом. Но Эрику смутило другое.

– Вы собираетесь втроем идти? Хотели же побольше народу собрать.

Мои расхохотался так оглушительно, что с ближайшего куста испуганно взлетела птица.

– Конечно нет, глупышка. Остальные подтянутся позже. Мы идем на разведку, найдем особняк и установим наблюдение за ним. Пойдем, не будем терять время!

Стараясь унять тревожное предчувствие, Эрика кивнула и шагнула в лес первой. Она не переживала, что Чудовище найдет ее – ребята обещали отправить ее обратно в город сразу же, как покажется особняк. Чем дальше они заходили в чащу, тем отчетливее Эрика вспоминала вчерашнее утро, дорогу, по которой добралась до города, вот и ручей уже виднелся впереди. Она была уверена, что на правильном пути, и спутники не подвергали сомнению ее слова. И все же, она вновь начала колебаться, направляясь туда, откуда еще утром бежала в ужасе.

– Погоди, – вдруг окликнули ее сзади.

Эрика послушно остановилась и оглянулась на немного отставших охотников, спрашивая, что случилось. Они остановились около нее и переглянулись. Что-то подозрительное промелькнуло в голове у девушки, когда Мои сказал, что они были здесь. И здесь, и там, и нигде никакого чудовища не было.

– Может, хватит уже сказок?

Пальцы предательски задрожали, а Эрика отступила назад. Они не верили ей. Они не верили ей с самого начала. Неужели она настолько расслабилась после побега от Чудовища, что позволила им обвести себя вокруг пальца? Сердце замерло на секунду и припустило, словно бешеное. Эрика развернулась и побежала прочь. Ее быстро нагнали и сбили с ног, из рассеченной о камень губы пошла кровь. Куда-то в сторону отлетела сумка. Эрика отбивалась, истошно кричала, когда ее держали за руки, и один из нападавших разрывал на ней платье. Она уже не понимала, кто где, лишь яростно лягалась и царапала ногтями руки, удерживающие ее. Удар по лицу на секунду заставил сознание помутнеть, и когда она пришла в себя, поняла, что с нее стягивают джинсы. Голос уже охрип от крика, и подобно безумному животному Эрика вырывалась из хватки, изо всех сил стараясь спастись. Предательские слезы бледной пеленой застилали взор, и, кажется, кровь пошла из разбитого лба после того, как ее ударили чем-то хлестким по лицу. Но она не позволяла себе сдаться.

Когда грубая рука одного из них сдергивала с нее верх платья, разрывая его прямо на теле, Эрика изловчилась укусить мерзавца, и снова яростно лягнула того, кто был снизу. И попала, что было слышно по сдавленному руганью. Эрика не знала, откуда появился такой прилив совершенно нечеловеческих сил, позволивший ей точно в висок ударить одного из оставшихся парней пяткой и до крови искусать и исцарапать руки другого, чтобы ослабить хватку.

Однако она, сумев вырваться, стремительно побежала, захлебываясь слезами и лихорадочно стирая попадающую в глаза кровь. В босые ноги впивались шишки и ветки, она спотыкалась о корни, но продолжала бежать изо всех сил, пока ее не настигли, снова повалив на землю. Посыпая проклятиями, с нее сдирали майку, оставляя на груди кровавые следы от ногтей, с силой раздвигали ноги, стягивая белье и разрывая длинный мешающийся подол. Эрика сопротивлялась, как могла, не оставляя попыток освободиться.

Ее снова ударили наотмашь по лицу и потянули за спутавшиеся волосы. На шее сомкнулись пальцы, и Эрика вновь упала в паническую пропасть страха и отчаяния. Рука нащупала колени одного из них и, ничуть не сомневаясь, Эрика подняла ладонь выше и с силой впилась ногтями в оголенную кожу паха. Послышался крик, больше похожий на вой, и ее ударили ногой в живот, откидывая в сторону. Бежать, пока ее не держат. Бежать. Остался лишь один. На секунду она пересеклась со злыми зелеными глазами, которые еще вчера светились добродушием и гостеприимством. Поднявшись на подкашивающиеся ноги, Эрика опять бросилась в густую чащу, надеясь затеряться там.

Не видя дорогу из-за слез и припухших век, сосредоточенно, но находясь на грани истерики, она, спотыкаясь, постоянно падала, поднималась и продолжала бежать. Она не могла остановиться, не могла позволить этому животному догнать ее. Чувствуя, что он где-то сзади, Эрика забывала о кровоточащих ногах, о разодранной майке на груди и о разбитой губе. Чем гуще становился лес, тем сложнее ей было определить, как близко находится Мои. С ним одним проще справиться, но силы уже были истощены. Эрика задыхалась от бега, ноги приходилось переставлять автоматически, потому что она больше не чувствовала конечностей. В очередной раз рухнув на землю, девушка услышала тяжелое дыхание и хруст веток совсем рядом. Всхлипнув и закусив губу, Эрика заставила себя встать. Испуганно оглянувшись, она скользнула за ближайшее дерево и тут же уткнулась в чью-то грудь.

Отпрянув назад с криком «нет», она поняла, что это не Мои. Это был Чудовище.

Явно не ожидав увидеть ее здесь, он сделал шаг вперед и тут же устремил взгляд за ее плечо. Затравленно оглянувшись, Эрика увидела своего преследователя. Это конец. С одной стороны Мои, с другой – Чудовище. Она попала в капкан. Плечи Эрики поникли, она была истощена.

«Все равно. Теперь уже все равно», – кусая губы и сдерживая всхлипывания, думала она, изо всех сил старалась не разрыдаться. У нее совершенно не осталось сил сражаться.

Чудовище подошло вплотную. Эрика обреченно закрыла глаза, сжимая в дрожащем кулаке изодранный подол платья. Внезапно она почувствовала легкое дуновение – что-то накрыло ее. Зажмурившись сильнее, только через секунду Эрика решилась открыть глаза.

Это было крыло. Крыло Чудовища закрывало ее от Мои, обороняя. Непонимающе она вскинула голову и увидела полный ненависти взгляд, и второй такой же со стороны ее преследователя. Чудовище спасало ее от насильника. Почувствовав на своей талии ладонь, Эрика уже инстинктивно отдернулась, но Чудовище лишь крепче прижал ее к себе, отрывая от земли. Резкий тяжелый взмах крыльями – и они поднялись в небо. Зажмурившись и уткнувшись в шероховатое плечо, Эрика уже рыдала вовсю, выплескивая все то, что пыталась сдержать до этого. Тот самый монстр, от которого она сбегала вчера, спас ее сегодня.

Глава 5. Наказание

Слыша, как из-за двери доносятся сдавленные рыдания, всхлипывания и плеск воды, Чудовище чувствовал, как нарастает в душе ненависть, и не понимал, почему был так зол. Давно он не испытывал настолько сильных чувств, однако теперь четко осознавал, что обжигающие эмоции не останутся так просто внутри. Он кинулся к окну и, распахнув крылья, взмыл в воздух.

Перед ним все еще стоял образ девчонки в разорванном платье со струящейся по лицу кровью и разбитой губой. Он смотрел в ее глаза, полные боли, страха и отчаяния, видел за ее спиной парня и… чувствовал виноватым себя. И это жгучее чувство вины смешивалось со злостью, которую он испытывал, вспоминая взгляд того ублюдка. Этот парень ненавидел его за то, что Чудовище отнял его добычу. Мерзавец бы не отступил так просто, будь этот монстр обычным человеком, но сущность жалкого смертного внушала ему подсознательный страх перед неизведанным.

Эрика плакала, и ее рыдания до сих пор звучали в ушах, заставляя метаться по лесу в поисках виноватого. Перед глазами всплывали окровавленные царапины на обнаженной груди девушки, а руки даже сквозь задеревеневшую кожу ощущали, как она дрожала от страха, холода и чего-то еще, что он чувствовал, но не мог понять. Это распаляло огонь его злости еще больше.

С его звериным чутьем, Чудовищу не составило труда найти парня, которого видел всего несколько секунд. Он обнаружил его и остальных приспешников, разбирающих сумку Эрики. Трое. Их было трое. Как эти выродки посмели втроем напасть на беззащитную девушку? Не помня себя от ярости, Чудовище кинулся на них, вырывая из рук сумку и раскидывая их в стороны. Те пытались атаковать в ответ, но бой не продлился долго – уже через несколько минут он связывал парней их собственными ремнями.

Он не убьет их, нет. Это слишком милосердно для таких подонков. Они мычали сквозь засунутые в рты тряпки, они плакали и пресмыкались перед ним. Но он не мог наслаждаться их страхом: они вызывали лишь отвращение и желание закончить дело побыстрее, чтобы больше никогда в жизни не видеть их лиц. Нужно было сделать все быстро и вернуться в особняк. Наверное, Эрике сейчас лучше не оставаться одной.

***

За дверью была подозрительная тишина, но Холор и Гетлихт сказали, что никто не выходил – ни Эрика, ни Стоф с Клирой. Пару секунд постояв на пороге, вслушиваясь, он толкнул тяжелую дверь, входя в ванную. Похоже, Эрика как раз собиралась покинуть воду, но тут же резко опустилась обратно в ванну, заслышав шаги. Чудовище лишь успел заметить ее расцарапанную спину и покрасневшую от сильных трений кожу.

Она сидела в воде спиной к нему, обхватив колени, и молчала. Она успокоилась? Он бы не стал думать, что Эрика в порядке, но она больше не плакала навзрыд, что несколько успокаивало и настораживало одновременно. Но разве мог сейчас Чудовище хоть как-то помочь ей? Подойдя ближе, он кинул на пол ее сумку. Помедлив пару секунд, добавил: «Они тебя больше не побеспокоят», – и бросил рядом три отрезанных члена.

Лишь втянув голову в плечи, Эрика даже не посмотрела в его сторону, и Чудовище, скрипнув зубами, покинул ванную. Уже закрывая дверь, он услышал сдавленный вскрик. И вновь в душе посеялись сомнения: а правильно ли он поступил? Даже если так, стоило приносить их к Эрике? Она явно слишком изнеженная для этого мира – от своих слуг Чудовище уже слышал, что девушка не отсюда, но разве можно было поверить в существование другого мира? Скорее всего, его гостья была беглянкой из какого-нибудь богатого дома – уж слишком она была ухоженной, избалованной хорошей жизнью. Да и то, что случилось в лесу лишь подтверждало его догадки – какая деревенская девчонка в своем уме попрется в лес с тремя мужиками?

– Думаю, у нее были на это причины, – мягко возразил знакомый голос.

Он взглянул на зеркало, сквозь которое проступили очертания женского лица, обрамленного вьющимися прядями. Округлые щечки, забавная курносость и впалые очертания широко посаженных глаз, которые когда-то затягивали цветом потянутой трясиной водной глади. Вот и все, что сейчас оставалось в зеркале от некогда живой веснушчатой и такой удивительной девушки.

– Спигель…

Каждый раз Чудовищу было больно видеть ее, заточенную и лишенную возможности двигаться. Даже когда она его простила за все, что он натворил много лет назад, Виктор чувствовал себя виновным за каждое мгновение, проведенное Спигель внутри зеркала.

– Ты напугал ее, конечно, она сбежала. Не вини ее. Не думаю, что раньше она сталкивалась с кем-либо, похожим на нас, – немного помолчав и поняв, что Чудовище не возражает, Спигель продолжила: – Тебе нужно быть терпеливее. Эрика сейчас напугана, она в отчаянии и страхе. Ты же понимаешь, какой это удар? Быть изнасилованной даже хуже, чем быть убитой. Во втором случае тебе хотя бы уже все равно.

Чудовище остановил ее взмахом руки и вслушался в шаги в параллельном крыле. Похоже, Эрика в сопровождении слуг покинула ванную и скрылась в своей комнате. Он невольно сжал кулаки, пронзив когтями кожу. Он уже давно не чувствовал боли. Он уже давно не чувствовал ничего, кроме тоски и обреченности. Изредка забредавшие путники не задерживались здесь дольше, чем на пару дней. И они не видели его, а он наблюдал издалека. Потом они уходили. Все уходили, как и девчонка ушла этим утром. И она единственная, кто вернулся. Еще когда он впервые увидел ее, Эрика пробудила в нем любопытство. Первая из людей за последние годы, кто увидела его лицо, да и он давно не видел девушек – в особняк забредали лишь мужчины и старики. Пробудила негодование. Она ударила его! Это ошеломило настолько, что сначала Чудовище не знал, что делать. И тогда в нем проснулось желание заставить ее подчиниться. Он видел возмущение в ее глазах, когда приказал ей быть служанкой. И видел в них же страх, когда запретил прикасаться к музыкальным инструментам.

– Она знает, почему ты оказался здесь, да еще и в таком виде, – словно читая его мысли, отозвалась Спигель, прерывая длительное молчание. И тут же оборвала его злобный взгляд: – Рано или поздно, она все равно узнала бы. Смирись с этим и постарайся не пугать ее все время. Не притворяйся хуже, чем ты есть на самом деле. Ты уже не тот, кем был раньше, я же знаю. Но тебе нужно больше общаться с людьми.

– Я общаюсь с тобой.

– Этого недостаточно.

Он не знал, сколько времени провел, сидя в кресле и размышляя о том, что может сделать для Эрики, чтобы при этом не напугать ее. Выходило слабо. Он уже давно разучился общаться, и, если бы не слуги – в особенности, Спигель, – совсем бы утратил дар речи и превратился в животное. Это и произойдет, если он не наладит отношения с людьми. Один человек для начала подойдет – пусть это и странная девчонка.

Вряд ли она сейчас будет рада его компании. Но ей наверняка нужно с кем-то поговорить. Чудовище искоса глянуло на зеркало. Спигель всегда была хорошим собеседником, может, стоит отнести ее в спальню Эрики? Заодно Спигель могла бы присмотреть за ней – мало ли, что та удумает.

Стоя перед дверью в спальню Эрики, он вслушивался. Стоф пела колыбельную, которую с детства пела ей Спигель. А та, в свою очередь, разучила ее еще с матерью Виктора. И долгими зимними вечерами, когда Лорен Крейн уже не стало, Спигель напевала этот незатейливый мотив, сидя у камина и штопая рубашки. Виктор невольно заслушался и очнулся лишь тогда, когда дверь приоткрылась и в щель скользнула Стоф. Испуганно охнув, она послушно удалилась на кухню, как ей и приказал хозяин. А он открыл дверь и вкатил тяжелое зеркало на колесиках. Никогда раньше Спигель не покидала его комнату, так что пришлось повозиться, чтобы сдвинуть ее с места, ведь в отличие от других слуг она не была зеркалом, а была лишь заточена в него, и не могла передвигаться самостоятельно.

Оставив Спигель около шкафа, Чудовище, стараясь не шуметь, приблизился к кровати. К ее ножке все еще была привязана веревка из простыней. Еда на тележке рядом осталась нетронутой, но Эрика спала, измученная страхом и слезами. Невольно его взгляд скользнул по спящей, проверяя, насколько она была ранена. Лоб перевязан, губа уже не кровоточила, но была припухшей, как и щека. Под одним глазом заливалась синева, и невольно Чудовище снова почувствовал злость. Еще вчера она была одной из самых прекрасных девушек, которых он встречал в своей жизни, а сейчас была изувечена теми уродами.

Во сне Эрика перевернулась, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Мокрые темные волосы соскользнули с плеча и шеи, приоткрывая бледную кожу, на которой виднелись синяки и ссадины, обработанные какой-то мазью, судя по резкому запаху, приготовленной из лечебных трав, и от этого казались еще темнее в полумраке. На секунду остановившись на припухших от слез глазах и убедившись, что Эрика спит, он осторожно склонился над ней, чтобы поправить одеяло.

Какой же чертовски беззащитной и маленькой казалась она сейчас во всей этой куче одеял на огромной кровати. Хотя щека еще помнила ту сильную пощечину, которую она отвесила ему при первой встрече. Исцарапанные руки с поломанными ногтями, синяки на щиколотках, едва видневшихся из-под длинной ночной рубашки, ступни, обмотанные широкими листьями, чтобы остановить кровь, – все это свидетельствовало о том, каких усилий стоило ей вырваться из лап насильников.

Вспоминая, какими габаритами обладали те парни, он вновь поразился тому, сколько силы таится в этом слабом на первый взгляд теле. Эрика удивляла и восхищала. «Что?» – поймал себя на этой мысли Виктор и замер. Последнее явно было лишним, но почему-то он чувствовал некое уважение к ней, сумевшей победить трех мужланов, обладающих грубой силой, с помощью которой наверняка всегда брали то, что хотели. И он не хотел думать о том, как после этого они поступали с другими, не сумевшими дать отпор.

Осторожно Чудовище накинул одеяло и опустился на кресло подле кровати, задумчиво разглядывая спящую девушку. И вновь, видя ее шрамы и синяки, чувствовал вину. Почему? Откуда взялось это чертово чувство? Он не должен был испытывать его. Эрика сбежала потому, что он напугал ее. Но он всегда пугал путников. Возможно, если бы он отнесся к ней более мягко, она бы не сбежала, и всего этого не произошло. Чудовище пытался убедить себя, что это так, но все равно откуда-то из глубины души и памяти всплывали обрывочные воспоминания о тех днях, когда он чувствовал такую же вину…

Пронзительные темно-синие глаза пристально смотрели на него, и он вздрогнул, осознав, что Эрика уже не спит. Как давно? Он не знал, сколько просидел подле ее кровати, но она уже проснулась. Чудовище ожидал увидеть в ее взгляде что угодно – злость, ненависть, отчаяние, страх, но она смотрела лишь с глубокой тоской и усталостью, или же ему так показалось. Как давно он пытался догадаться о чувствах человека лишь по глазам? В них всегда был страх. Но сейчас в глазах Эрики его не было.

– Если хочешь что-то сказать, говори, – он старался, чтобы голос звучал беспристрастно, но было тяжело контролировать возникшее откуда-то желание говорить мягче.

Ей было сложно начать, но Чудовище не торопил, давая время собраться с мыслями. И когда Эрика, наконец, заговорила, ее измученный голос постоянно срывался на шепот.

– Спасибо, – одного этого слова было достаточно, чтобы Чудовище почувствовал себя неловко. Разве была его заслуга в спасении? Она сама сумела дать им отпор. – Я благодарна, что ты… Не злишься. Хотя мог бы, ведь я ослушалась тебя и сбежала из твоего дома.

Молча, он продолжал наблюдать, как Эрика пытается сказать что-то. Слова явно давались ей с трудом, она нервно теребила край одеяла, тяжело вздыхала и морщилась от боли в той или иной части тела. «У нее же не сломаны ребра?» – вдруг обеспокоенно подумал он и тут же себя одернул. Долгие годы жизни в одиночестве вдруг выливались желанием позаботиться о девушке, которую он знал всего пару дней. И это его напрягало – любое новое чувство, появлявшееся в душе, заставляло его испытывать дискомфорт и тревогу.

– Я не знаю, как сказать тебе это… Мне известно, почему ты оказался здесь, – эти слова, прозвучавшие из ее уст, заставили Чудовище напрячь все мышцы лица, чтобы не выдать ни малейшего признака обеспокоенности. – Я хочу сказать, что… Не могу винить тебя или судить. Я имею в виду… Я же не знаю, что произошло тогда и почему ты сделал… то, что сделал. Я боялась тебя – это правда. Но ты спас мне жизнь. И я вдруг подумала, что если бы ты хотел убить меня, то уже сделал бы это.

Почему-то ее рассуждения вызвали усмешку, которой Чудовище не смог сдержать, чем явно удивил Эрику. Непонимающе она смотрела на него, а он лишь пожал плечами. Разве не мог бы он пытать ее, наслаждаясь чужими страданиями? Она не допускала мысли об этом? Какая наивность.

– Не думай, что я наивная, – вдруг резко добавила Эрика, и он понял, что произнес последнюю фразу вслух. Она уткнулась лицом в подушку, а Чудовище с интересом и снисходительной усмешкой ждал объяснений. – Я…

От этой заминки он сразу напрягся: неужели она снова собралась рыдать? Но вопреки ожиданиям, Эрика повернулась к нему лицом, и Чудовище смог увидеть, что хоть ее глаза и покраснели от подступивших слез, Эрика изо всех сил пыталась сдержаться, хотя нижняя губа предательски подрагивала. Почему ему было так сложно смотреть ей в глаза сейчас? Снова это навязывающееся чувство вины в произошедшем.

– Я уже встречалась с убийцей ранее, – вдруг выпалила она, собравшись духом. – Когда я увидела тебя сначала, на меня напал тот страх, который я уже испытывала раньше, поэтому ты ассоциировался у меня с ним, в какой-то степени. И я испугалась. И сбежала. Но те парни… Они хуже, чем ты. Вы совсем не похожи.

– Для только что изнасилованной девушки ты рассуждаешь слишком спокойно, – сорвалось с языка Чудовища.

И он тут же понял, что попал в больную точку по ее скривившейся усмешке и блеснувшей в уголке глаза слезе.

– Я не осуждаю тебя, потому что какой-то частью своей души я желала им смерти. Если бы я могла их убить, то убила бы. Если бы это сделал кто-то другой в тот момент, я бы не жалела. Мне хотелось, чтобы они исчезли. И сейчас, когда я думаю об этом, испытываю отвращение к одной только мысли о смерти. Но что об изнасиловании… Хоть они и пытались это сделать, у них не получилось. Это…

Похоже, Эрика пыталась сказать что-то настолько тяжелое для нее, что даже не смогла сразу озвучить. Она мычала отдельные слова, вдруг замыкалась в себе, отстраненно смотрела в пол, и Чудовище совсем не понимал, что происходит. Что-то еще связанное с этими парнями в лесу? Или нечто другое? Все встало на свои места, когда, едва слышно, Эрика призналась, что в пятнадцать лет на нее напал маньяк-насильник. Из нее водопадом полился местами бессвязный рассказ, перемешанный со слезами, всхлипами и паузами.

Она кричала и плакала, но никто не слышал. Она не могла сделать ничего – ремни накрепко привязывали ее руки и ноги к кровати, не давая возможности пошевелиться. Несколько раз она теряла сознание от боли и страха, но всякий раз возвращалась в этот кошмар, который не прекращался. Урывками она помнила, как он приходил к ней и насиловал снова и снова. Он делал небольшие надрезы на коже, говорил, как прекрасно видеть кровь на белоснежном полотне. Он улыбался так мерзко, что хотелось пнуть его. Пнуть, вонзить ему в лицо его же нож, разделать его череп, лишь бы никогда не видеть этих глаз. Впервые она желала смерти кому-то, но могла это оправдать. Каждую минуту, когда он находился с ней, то говорил, как убил остальных. Рассказывал, как разделывал других, доставал внутренности и отдавал собакам. Он показывал коллекцию с прядями волос несчастных девочек, и с нежностью добавлял, что скоро отправит к ним в коллекцию и ее.

– Я не помнила, как меня нашли, – голос Эрики предательски срывался на шепот, и паузы между словами становились все больше, но Чудовище не смел торопить ее. – Говорят, мой отец избил его до полусмерти, пока его не оттащили. Я провела в больнице несколько месяцев. Боялась всего, постоянно плакала, звала на помощь. Родители не позволяли мне остаться одной, но я все равно боялась каждого шороха. Я восстанавливалась почти полтора года, прежде чем смогла снова пойти в школу.

Все те подробности, которые девушка проговаривала, даже в нем, ежедневно охотящемся и разделывающем дичь, вызывали отвращение и отторжение. И теперь он понимал, почему Эрика так боялась находиться в одном доме с ним, убившим некогда человека. Она считала Чудовище таким же монстром, как и тот ублюдок, сотворивший ужасное насилие над ней, ее телом и разумом.

– Я только начала жить нормальной жизнью, смогла отвлечься от всего этого, и тут ты. И они. Я думала, что забыла все, но каждый удар возвращал меня в тот кошмар. Только потому, что посвятила несколько лет самообороне, смогла сбежать, но даже тут лишь благодаря тебе… – Эрика так и не закончила предложение, уткнувшись в подушку, но он понимал, что она хотела сказать.

Из двух зол он оказался меньшим в ее глазах, даже несмотря на то, что не был человеком. Не сказать, что Чудовище обрадовало это, но все же, вселило надежду, что он не исчадие ада, как считали многие. И сейчас этого было достаточно. Он осторожно коснулся ее волос, легко провел по длинным прядям давно забытым движением.

– Я не приближусь к тебе, если ты сама не захочешь. Я не стану тебя беспокоить, но ты всегда можешь позвать других. И Спигель. Она в зеркале. Ты всегда можешь поговорить с ней, она хороший собеседник, – немного помолчав и отняв руку от ее головы, Чудовище добавил: – Не могу обещать, что все будет хорошо, но в моем доме ты будешь в безопасности. Отдыхай. Постарайся заснуть.

Тяжело поднявшись с кресла, где он просидел, казалось, вечность – самую долгую вечность из всех тех вечностей, которые он прожил в этом доме, – Чудовище покинул комнату, на прощание взглянув еще раз на Эрику. Разве мог он сейчас что-то сделать для нее? Он был одним из тех монстров, которых она избегала. И Эрика не была обычной гостьей в его особняке. Девушка была послана ему, чтобы напомнить о том ужасном поступке, который он совершил много лет назад. Она была его наказанием.

Глава 6. Пожалуйста, спаси меня

Каждый раз она просыпалась от собственного сдавленного крика. Ее мучили кошмары. Она знала, что так будет, но постоянно забывалась во сне, надеясь сбить всю накопившуюся усталость и горы переживаний. И опять проваливалась в болото отчаяния и безысходности, пыталась вырываться из чьих-то цепких рук и получала удары. Ее затягивали во тьму, обездвиживали и пытали вновь и вновь. Она практически физически ощущала все эти прикосновения и просыпалась в холодном поту.

И снова лежала, разглядывая местами обвалившийся потолок, казавшийся в отблесках свечей еще более пугающим. Сколько прошло времени? Она не знала – лишь ощущала уже знакомое чувство замкнутости и желание поглубже спрятаться в свой панцирь, которым для нее сейчас были все эти многочисленные одеяла. Когда к ней заходили слуги, Эрика почти не разговаривала с ними, и те не наставили, уходили, оставляя ее одну. Лишь Клира иногда пела ей колыбельные, усыпляющие и очаровывающие своей красотой. У нее был просто потрясающий голос, благодаря которому можно было отрешиться от всех проблем. Тот самый голос, который ты слышишь и чувствуешь себя маленьким ребенком, засыпающим на коленях своей матери, которая нежно гладит твои волосы и негромко поет о прекрасных далеких сказочных странах.

Но стоило Клире замолчать и покинуть комнату, как со всех сторон на Эрику набрасывались тени, терпеливо ждавшие, когда девушка останется одна, и снова она просыпалась от собственного крика. Тишина забивала ее сильнее, чем она могла представить раньше. Даже старинные часы, которые слуги принесли в ее комнату, отбивали секунды и минуты так сосредоточенно и нервирующе, что Эрика выкинула их в окно во время очередного приступа истерики, которые неизменно случались после каждой попытки уснуть.

Метаясь по комнате в судорожном испуганном припадке, Эрика плакала навзрыд и звала маму, заранее зная, что та не придет. Она раскидывала одеяла и подушки по комнате, скидывала со столика книги, которые заботливо приносили слуги, а когда силы истощались, падала на кровать и безмолвно рыдала, уткнувшись в подушку. Снова и снова всплывали в воспаленном мозге слова Чудовища: «Ты рассуждаешь слишком спокойно для только что изнасилованной девушки». Этот насмешливый хриплый голос с едва заметным звериным прирыкиванием на повторе звучал в голове, заставляя Эрику изо всех сил впиваться ногтями в свою же руку, иногда даже до крови. Она пыталась отвлечь себя физической болью, но это помогало ненадолго.

Вскоре Эрика уже выбилась из сил: не могла кричать, не могла что-либо делать. Просто лежала на полу среди недавно раскиданных одеял и ощущала, как из уголка глаз медленно стекает слеза. Не хотелось чувствовать: она была опустошена, раздроблена, разбита на части. И уже не понимала, действительно ли она в данный момент здесь. Возможно, еще тогда, в пятнадцать лет, ее упекли в психушку, где она сейчас под наркотическими препаратами выдумывает себе разное.

Лениво и практически без сил Эрика повернула голову, чтобы не созерцать в сотый раз изученный до каждой мельчайшей трещины потолок. На секунду она даже испугалась, обнаружив в своей комнате еще одну девушку, и только спустя пару мгновений поняла, что видит собственное отражение в зеркале. Зеркало. Меньше всего Эрика хотела видеть, как ужасно выглядит. Закрыв глаза, все же спустя минуту она открыла их и медленно села, вглядываясь в свое отражение.

Ужасно. Как она могла довести себя до такого состояния уже второй раз в жизни? Мелькнувшее в глубине души отвращение тут же сменилось жалостью к себе. Разве она виновата? Она лишь жертва. Как всегда. Неужели это ее судьба? Но даже если так, стоит ли слепо подчиняться ее указаниям? Невольно в памяти Эрики всплыл светлый образ ее психолога, пожалуй, первое хорошее воспоминание за последнее время. Эта женщина помогала ей в прошлом полюбить себя заново. И теперь Эрика старалась сделать это очередной раз, но уже сама.

Вплотную подойдя к зеркалу, она осторожно коснулась его поверхности, глядя прямо себе в глаза. Припухшие от слез и бессонных ночей – они казались слишком уставшими и безжизненными. И почему-то ей вдруг вспомнились глаза Чудовища. До безумия сейчас они были похожи.

– Эрика, – голос с трудом подчинялся ей. Едва слышным шепотом, голосом, совсем не похожим на тот, что привыкла слышать от себя, Эрика начала говорить с собой. Не мысленно, нет. Она нуждалась в том, чтобы говорить вслух. – Эрика, соберись. Тебе никто не сможет помочь. Только ты сама.

Она повторяла словно заклинание эти фразы несколько раз. Их ей сказала психолог. Никто не может помочь тебе кроме тебя самой. С этими словами тогда Эрика принялась вытаскивать себя из ямы. Из болота. Со дна. С этими словами она записалась в секцию борьбы. С этими словами она заставляла себя переставать бояться людей. Любить людей. На самом деле, это было не сложно. Нужно было лишь вспомнить, каково это – любить людей. Она их любила. Но ждала подвоха. Каждый раз. Даже если они были знакомы несколько лет, она брала с собой нож в сумке, когда шла на встречу. Автоматически зажимала в руках ключи, когда выходила из дома во время сумерек.

«Я люблю людей, но я им не доверяю», – так однажды решила для себя Эрика. И оставила всех, кого знала, чтобы однажды отправиться в бесконечное путешествие. Переезжать с места на место, ни к кому не привязываться. Со временем она нашла гармонию, стала чувствовать себя более спокойной и уверенной. Слишком уверенной.

И сейчас Эрика пыталась вернуться в это самое состояние. Заставила себя улыбнуться. Вышло безумно и чертовски неискренне. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. Ничего. Она попытается еще. До тех пор, пока не сможет снова улыбаться искренне и от души. Нужно лишь немного больше времени.

Сделав шаг назад, Эрика оглядела себя в полный рост. Неудивительно, что слуги не задерживались здесь надолго, она выглядела как сумасшедшая. Где-то ночная рубашка была порвана во время очередного припадка. В одном месте она умудрилась ее даже прожечь. Всклоченные, давно не мытые волосы спутались в непонятный ком, а синяки на теле приняли отвратительный фиолетово-желтый цвет. Ноги еще саднили, но, к счастью, больше не кровоточили.

– Начни приводить себя в порядок со внешности, – словно зачарованная, произнесла Эрика слова своего психолога.

Вздохнув, она принялась собирать разбросанные одеяла и вдруг замерла в нелепой позе, наклонившись за очередным. Ее пронзили последние слова Чудовища, которые он бросил, когда уходил. Почему-то раньше они не запомнились, но неожиданно всплыли в голове с такой ясностью, словно он вышел из комнаты минуту назад. «Она в зеркале. Ты всегда можешь поговорить с ней, она хороший собеседник».

Прихватив за край одеяло, она протащила его за собой, осторожно подходя к зеркалу и разглядывая его. Это зеркало было… совсем обычным. Никаких глаз или рук, как у других слуг-предметов. Никаких признаков того, что зеркало могло бы быть живым. Эрика осторожно коснулась завитков на раме и тут же отдернула руку, боясь, что оно может укусить. Ничего. Она постаралась напрячь память и вспомнить имя, ускользающее от нее. Как он назвал ее? Стоф? Нет-нет, Стоф же… Спун? Нет, кажется, это имя было…

– Спигель? – неловко, едва слышно позвала она, осознав, что ее голос был слишком тихим, и та могла просто не услышать.

Еще пару мгновений ничего не происходило, и Эрика уже намеревалась опять подать голос, когда вдруг гладь зеркала пошла рябью, и сквозь ставшую матовой поверхность проступили черты лица. Эрика невольно отпрянула назад, но тут же с любопытством подалась вперед, разглядывая Спигель. Она не была зеркалом. Она была заточена в него, и проступавшие черты лица заставляли вздрагивать, покрываться мурашками от ужаса и осознания того, что где-то по ту сторону может быть живой человек, который не может вырваться наружу.

– Спигель? – чуть громче и смелее спросила Эрика, разглядывая силуэт лица с аккуратным небольшим носом, с округлым овалом лица, обрамленным волнистыми прядями, с высоким лбом и внезапно открывшимися глазами, внутри которых не было ни зрачков, ни радужной оболочки, ничего.

Невольно вздрогнув и почувствовав, как липкий страх проползает в душу, Эрика сделала шаг назад и увидела, как припухлые губы раскрываются и звучит мягкий, едва слышный голос, заставляющий обратиться в слух, чтобы расслышать слова.

– Здравствуй, Эрика, – Спигель на секунду замолчала и, не получив ответа, продолжила. – Я наслышана о тебе, жаль, что нам пришлось познакомиться в такое нелегкое для тебя время.

Невольно Эрика сжала в руке одеяло, которое все еще держала. Спигель все время была здесь? Значит, она… видела все? Все ее припадки? Ее состояние и истерики? Видела, как она смотрела в зеркало… Почему-то резко стало жутко, словно за ней следят и не оставляют без внимания ни один ее шаг. Еще и это странное заточение в зеркале…

– Ты не похожа на остальных, – набравшись смелости, заговорила Эрика, не рискуя приближаться, но с любопытством разглядывая Спигель и пытаясь представить, как она выглядит вне зеркала.

Судя по ее чертам лица, она была вполне миловидной в свое время. Правда, Эрика не смогла бы определить ее возраст. Вполне возможно, что она старше ее. Эрика заметила, как грустно осунулось лицо в зеркале, что можно было понять лишь по опущенным уголкам губ и напрягшимся скулам. Похоже, Спигель тяготилась своим положением больше прочих, ведь в отличие от тех, она даже не могла самостоятельно передвигаться. Невольно Эрика прониклась сочувствием к этой несчастной, вынужденной пребывать в заточении из-за своего хозяина.

– Наверное, потому что во всем произошедшем есть большая доля моей вины, – печально протянула Спигель.

Она казалась абсолютно смирившейся со своим положением, отчего Эрике стало еще более грустно. Может быть, она любила Чудовище, когда он… еще не был Чудовищем. Почему-то вдруг у Эрики вспыхнула эта мысль, которая заставила ее приглядеться к девушке в зеркале. Холор говорил, что его хозяин ни с кем не разговаривал о произошедшем, кроме Спигель. Вероятно, она была самым близким человеком для него.

И Эрика вновь в глубине души почувствовала благодарность. Чудовище не только спас ее, дал побыть одной, но еще и оставил ей своего самого дорогого друга, чтобы она могла поговорить с кем-то, когда в этом будет необходимость. И сейчас Эрика действительно нуждалась в том, чтобы поговорить с кем-то. Не о произошедшем, но, может быть, о чем-то другом? Нужно отвлечься.

Спигель больше ничего не сказала о своем положении, и Эрика, сложив напротив зеркала несколько одеял в кучу, села напротив нее. Она не знала, что стоит спрашивать, а что нет, но все же решила осторожно расспросить о мире, в котором она оказалась, и постепенно перейти уже к самому особняку и произошедшему. Почему-то Эрике казалось важным то, что произошло в этом доме. Почему-то она была уверена, что оказалась тут неспроста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.