Гульжан Аушахимова
ПНИ. Жизнь

От сумы да от тюрьмы не зарекайся.

русская пословица

Введение

«От сумы да от тюрьмы не зарекайся» – эта известная русская пословица стала эпиграфом к моей книге «Два года работы в психушке» (рабочее название) или «ПНИ. Жизнь». Чуть позже я объясню, почему выбрала именно эту пословицу. Хотя, пожалуй, стоит начать с себя. В последнее время эта фраза стала особенно актуальна. Она словно подталкивает нас к действию, но мы часто игнорируем ее или воспринимаем в штыки. Однако если эта фраза звучит как внутренний порыв: «Начни с себя!», тогда она становится отличной идеей, способной изменить не только себя, но и окружающий мир.

Эта книга представляет собой сборник небольших рассказов о совершенно разных людях, которые оказались под одной крышей психоневрологического интерната. Вспоминая годы работы в данном учреждении и записывая каждую главу, я сама менялась, менялось мое отношение к жизненным принципам и самой идее книги.

Для кого же предназначена эта книга? Прежде всего, для меня самой и для всех, кто понимает, что жизнь изменчива и главное – это работа над собой и адаптация к любым условиям. Стоит полагаться на себя. Также я адресую ее всем, кто воспитывает детей. Помните: вы являетесь проводником для ребенка, не лишайте его возможности самостоятельно пройти свой жизненный путь, каким бы он ни был. Научите ребенка прилагать усилия и стремиться к самостоятельности, ведь у каждого свой путь. Людские судьбы складываются по-разному.

Позвольте мне рассказать о себе. Я – учитель-дефектолог. Много лет посвятила себя коррекционной педагогике. Оглядываясь назад, могу сказать, что не я выбрала эту профессию, а она выбрала меня. Одним из этапов становления меня как дефектолога, является работа в ПНИ. Здесь нужна расшифровка. Это психоневрологический интернат с пожизненным проживанием – стационарное учреждение социальной защиты населения для лиц с психическими расстройствами, нуждающихся в постоянном уходе и наблюдении. Годы работы в этом учреждении дали мне огромный опыт, который помогает мне консультировать родителей детей с проблемами в развитии и обычных родителей, воспитывающих нормотипичного ребенка.

Вернемся к пословице о суме и тюрьме. Когда я попала в интернат в качестве специалиста по социальной работе, то окунулась в мир личных дел пациентов. Хотя численность интерната составляла 315-325 человек, дел оказалось намного больше. Это и умершие, и отчисленные, и переведенные в другие ПНИ. Личные дела людей из разных уголков не только нашей страны, но и других стран. Среди них были инвалиды с детства и те, кто стал инвалидом в течение жизни, представители разных слоев общества с разным материальным положением и разных профессий. Стены интерната собрали людей, не имеющих ничего общего… Или все же имеющих? И тогда я поняла, что к пословице можно добавить еще одно слово – от сумы, от тюрьмы – да от ПНей (психушки)… как бы это ни было печально, но зарекаться нельзя.

В современном мире стресс буквально окружает нас и губительно влияет на нашу нервную систему и здоровье в целом. Множество факторов способны пошатнуть хрупкую психику. Поэтому, прочитав эту книгу, я надеюсь, что вы пересмотрите свое отношение к себе и своим близким и начнете беречь себя и избегать опасностей.

До того, как устроиться на работу в психоневрологический интернат, я не знала о жизни людей в таких учреждениях и не интересовалась этим вопросом. Во время учебы в университете проходила ознакомительную практику в психиатрической клинике, где посетила детское и подростковое отделения. Хотя мы не общались с пациентами напрямую, а лишь были сторонними наблюдателями во время врачебных бесед, некоторые истории запомнились мне.

Когда писала диплом, то рассказывала своим близким о практике в психиатрической больнице. Младший братишка был моим самым преданным слушателем. Он постоянно просил рассказывать эти истории снова и снова, хотя уже знал их наизусть. Прошло более 20 лет, брат до сих пор не знает, что пишу книгу на эту тему. Я до недавнего времени и не предполагала, что такое произойдет. Посвящаю книгу Нукенову Асхату – первому ценителю моих историй.

Часть 1. ПНИ

Глава 1. Психоневрологический интернат

Официальное сокращение психоневрологического интерната – ПНИ. В просторечии такие учреждения называют психушкой», «дуриком», «сумасшедшим домом» или «желтым домом». На мой взгляд, в этой аббревиатуре заложен скрытый смысл.

Первая ассоциация, которая приходит на ум, – это пень, часть сломанного дерева, уже мертвого, но с мощными корнями, крепко держащимися за землю. Пень дает новую жизнь дереву, о чем свидетельствуют молодые побеги. Старый прогнивший пень становится источником жизни. Если посмотреть на пень сверху, то можно увидеть кольца, каждое из которых пронизано множеством воспоминаний, дней и событий. Я часто встречала вековые пни без поросли, которые, переплетаясь корнями со здоровыми растениями, выживают за счет ресурсов других деревьев.

Вторая ассоциация – ПНИ как глагол, призыв к действию. Жизнь многогранна. Активность, деятельность, движение, толчок, побуждение и призыв являются неотъемлемыми ее составляющими. Обе аналогии прослеживаются в моей книге.

В чем отличие психиатрической клиники от психоневрологического интерната? Первая предназначена для интенсивного лечения и является стационарным учреждением здравоохранения. Пациенты поступают в нее в период обострения болезни. После медикаментозного вмешательства психоз купируется, и в период стойкой ремиссии больные подлежат выписке.

ПНИ – социально-медицинское учреждение для постоянного проживания и обслуживания психически больных людей. В отличие от психиатрической больницы, интернат не лечит, а поддерживает состояние граждан. В период обострения заболевания пациентов оперативно отвозят в стационар психиатрической клиники, а после курса лечения, при наступлении ремиссии, вновь возвращают в интернат. Были случаи, когда годами или месяцами пациенты находились на лечении, а в ПНях (в качестве автора я буду применять данное сокращение) пребывали лишь небольшой отрезок времени, периодически перемещаясь из лечебного заведения в социальное. Все зависело от тяжести, структуры и протекания заболевания.

Основная функция интерната – опека, уход, наблюдение. Поэтому граждан, проживающих здесь, называют не пациентами, а опекаемыми. Они делятся на две категории:

1. Недееспособные – люди, утратившие связь с реальностью вследствие психического расстройства, не понимающие значения своих действий или не способные ими руководить. Такую трактовку дает Гражданский Кодекс РФ.

2. Дееспособные граждане могут понимать значение своих действий или руководить ими, несмотря на наличие психического расстройства. Основную массу составляли дети-сироты с отклонениями в развитии, выходцы из специальных детских домов-интернатов.

Если нет оснований для признания гражданина недееспособным, он признается дееспособным. Лишение дееспособности происходит по решению суда, и такие проживающие не имеют права покидать территорию интерната. Опекуном и законным представителем всех недееспособных является директор интерната.

Немаловажной является материальная сторона вопроса. Дееспособные опекаемые получают 25% от своей пенсии по инвалидности на руки или на карту, а 75% пенсии взимается за предоставление социальных услуг на счет учреждения. Пенсия опекаемого, признанного недееспособным, также делится на две части. Одна идет на содержание человека в стенах ПНИ, а другая – на счет опекаемого, которым распоряжается опекун. Но в основном она копится и в случае смерти переходит наследникам.

Дееспособные опекаемые имели возможность, написав заявление и получив разрешение от врача-психиатра и пропуск, выехать по личным делам. В основном, направляясь в город, находящийся неподалеку. Им выдавалась карточка на бесплатный проезд, заверенные копии личных документов и справка о месте проживания.

Обычно ПНИ располагаются в пригороде, в 20-30км от крупного города или районного центра. Основную часть таких учреждений построили еще в советское время, окружив их высокими заборами. Чтобы попасть на территорию или выйти оттуда, необходимо пройти контрольно-пропускной пункт. Часто вокруг интерната образовывался поселок, который обживался персоналом. Поселок небольшой, в две улицы. Был маленький магазинчик и начальная школа, рассчитанная на один класс, в котором учились ребятишки с первого по четвертый классы. Интернат делился на три части: административную, автомобильно-хозяйственную, которые находились в поселке, и закрытую территорию с корпусами для проживающих, столовой, складом и медчастью. Здания были непривлекательными, одноэтажными и длинными, с белеными стенами, больше похожими на бараки, имеющими специфический кислый запах.

Большинство интернатов разделены по гендерному признаку, также встречаются и смешанные психоневрологические интернаты. Наше учреждение было женским, но среди проживающих были и мужчины, которых использовали как рабочую силу. В интернате было шесть отделений, куда расселяли подопечных с учетом состояния здоровья, возраста и уровня навыков самообслуживания. В первых двух отделениях большинство дееспособных граждан трудоспособного возраста, способных обслуживать себя и частично или полностью контролировать свое поведение. В остальных – проживали пациенты с тяжелыми, сочетанными дефектами, нуждающиеся в постоянном постороннем уходе.

Одно отделение имело название «Милосердие», в обиходе называли Уходовым отделением. В нем проживали граждане преклонного и молодого возраста с различными физическими увечьями: колясочники, лежачие больные и «ползучие» – неофициальное обозначение. С представителями этих отделений я познакомилась позже.

Все корпуса были похожи друг на друга: с длинными коридорами, по периметру которого располагались комнаты, напоминавшие больничные палаты с аскетичным интерьером. Количество проживающих варьировалось от 2 до 7 человек. В каждом отделении был медицинский пост, комната санитаров, холл и санитарные помещения. Отделения отличались по наполнению: в первых была комната для досуга, где подопечные проводили время под присмотром воспитателей, библиотека, а в отделении «Милосердия» в холле была организована столовая. Также в одном из корпусов располагался изолятор.

Медицинская часть располагалась в центре закрытой территории и находилась в свободном доступе для опекаемых. В ней размещались кабинеты начмеда, стоматолога, физио- и процедурный кабинеты, аптечный пункт, ординаторская, архив и наш – специалистов по социальной работе.

В отличие от детского диспансера, где дети находятся под постоянным присмотром, во взрослом ПНИ у опекаемых больше свободы. В каждом отделении работали один врач-психиатр, пара медсестер, сестра-хозяйка и, конечно, санитары, причем в Уходовом отделении их больше, чем в остальных. С подопечными занимались воспитатели и музыкальный руководитель, к ним попасть мог любой желающий.

В условиях, когда люди проживают в учреждениях пожизненно, помимо заботы, ухода и медицинской помощи, большое значение имеет адаптация и социализация. Одним из способов реализации этих направлений является трудотерапия. Этот метод применялся к людям, которые жили в первых отделениях. Примерно с пятнадцатью дееспособными подопечными были официально заключены трудовые договоры с выплатой заработной платы. Они работали подсобными рабочими, кухонными работниками и уборщиками.

Инструктору по трудотерапии выдавали наряды на выполнение работ по уборке снега, очистке территории, помощи на складе и огороде. К этой деятельности привлекались трудоспособные недееспособные подопечные. Мотивирующим фактором было денежное вознаграждение, которое оговаривалось в наряде на работу. Постепенно среди граждан, живущих в интернате, стало больше желающих трудиться.

Глава 2. Иерархия

В любом жизненном укладе существует иерархия, где закон силы играет важную роль. В интернате тоже есть свои лидеры, каждый из которых занимает определенное место.

Помимо разделения на дееспособных и недееспособных, здесь учитывались физическая сила, умственные способности, хитрость, активность, решительность и самостоятельность. Конечно, находились и те, кто обладал большинством из этих качеств и, естественно, занимал лидирующие позиции. Хотя физическая сила имела большое значение, на вершине были не столько сильные, сколько сообразительные, решительные и хитрые.

Одной из таких лидеров была молодая девушка лет двадцати пяти, внешне напоминавшая женщину, отсидевшую срок. Она была невысокого роста, коренастая, с мужским телосложением, уверенностью в себе. Курила, сидя на корточках, и сплевывала сквозь зубы, всегда носила спортивную одежду черного цвета, никогда никуда не торопилась, все делала размеренно. Даже ее походка была уверенной, спокойной и медлительной. Многие опекаемые ее боялись. Если кто-то начинал чудить, смотрящая – так называли героиню этой главы – могла навести порядок и взять ситуацию под контроль.

Я стала свидетелем ее общения с подопечными. Возвращаясь в интернат после совместного выезда, она позвонила одной из проживающих, у которой был личный телефон. В приказном тоне сообщила, что приедет через 15-20 минут, и попросила поставить чайник, накрыть на стол и приготовить что-нибудь горячее. Также смотрящая уточнила, прибрались ли в ее комнате.

У проходной встречали ее шесть подопечных. Двое из них отвели старшую в сторону, что-то нашептывая, после чего все отправились в сторону отделения. Наша героиня не только командовала, но и заботилась о слабых, брала их под свою опеку. Если она выезжала, то привозила заказы подопечным, возможно, за определенную плату, хотя это точно неизвестно. Можно предположить, что она действовала из доброты душевной, но это вряд ли. О мотивах ее поступков ничего не известно. Смотрящая всегда была в курсе последних новостей. Многие подопечные советовались с ней. Поступление новеньких не проходило мимо нее. Она оценивала, осматривала и беседовала со всеми, кроме самых тяжелых, которые не выходили из своего внутреннего мира, не могли ходить и не осознавали, где они находятся и что с ними происходит.

Героиня собирала подробную информацию о каждом: дееспособный или нет, кто привез, навещают ли родственники, где проживали до поступления в ПНИ. Всю эту информацию она хранила в голове. Зачем ей такая подробная информация, я не знаю. Возможно, она представляла, как должен выглядеть настоящий лидер: все знать, следить за порядком, иметь своих соглядатаев, внушать страх, защищать слабых, сталкивать лбами, а потом решать, кто прав, а кто виноват. Не буду скрывать – мы обращались к ней за информацией, получали сведения о том, что происходит. Конечно, она любила приврать, но жизнь без вымысла не так красочна.

В интернате регулярно появлялись новые постояльцы – как те, кто мог самостоятельно заботиться о себе, так и те, кто нуждался в помощи. Иногда между ними возникали конфликты за право быть главными, что приводило к формированию новых групп.

Иногда люди, которые только что попали в учреждение из семьи, чувствовали себя менее уверенно по сравнению с теми, кто провел детство в детском доме. Последние были более самостоятельными и независимыми. В то же время, те, кто вырос с родителями испытывали трудности с уходом за собой и нуждались в постоянной поддержке. Они были не готовы к самостоятельной жизни и привыкли, что мама все делала за них.

В моей практике было несколько случаев, когда люди проведя всего несколько месяцев в интернате, приобретали навыки, которые не могли освоить за все время жизни с родителями. Они значительно улучшали свою жизнь. Не только осваивали базовые навыки самообслуживания и культурно-гигиенические привычки, но и могли выполнять несложные трудовые задачи. Когда родители навещали их, то поражались тому, как изменились их дети.

Глава 3. Праздники

Праздники – это яркие и радостные события, которые мы отмечаем в честь кого-то или чего-то особенного. Существует множество праздников: известных и малоизвестных, личных и общественных. Большинство людей с нетерпением ждут их, готовятся и с радостью отмечают. Однако есть и те, кто не признает праздники, и те, кому все равно. Я отношусь к первой категории. А вы?

В интернате праздники становятся особенным и долгожданным событием для многих проживающих. Силами опекаемых под руководством музыкального руководителя и воспитателей проводятся концерты. Но главной причиной для радости являются подарки.

Следует отметить, что деньги на подарки берут из личных средств опекаемых (с тех самых 25%). Подарки получают только недееспособные граждане, так как у дееспособных эти 25% находятся в личном пользовании. А что же происходит с дееспособными гражданами, которым не предназначался подарок? В интернате существует своя иерархия. Опекаемые, не лишенные дееспособности, были в основном молодыми, активными и сильными. Получившие подарки по разным причинам делились своими кулечками и баночками с сильнейшими. Некоторые успевали съесть все за один раз, пока персонал был рядом. Другие добровольно отдавали часть, чтобы быть на хорошем счету у лидеров. У кого-то подарки забирали силой, у кого-то обманным путем. А некоторые вообще не знали о существовании подарков. Пакеты ставили на тумбочку, откуда они загадочным образом исчезали. Это особенно касалось отделения Милосердия, где преобладали тяжелые пациенты, потерявшие связь с действительностью или так и не установившие ее.

В подарочный набор обычно входили сладости и предметы гигиены. Праздничные дни были особым временем для всех. После концерта у нашего кабинета или в фойе медицинской части собирались огромные очереди. Однако чаще всего мы развозили подарки по отделениям на огромных тележках, где нас радостно встречали пациенты.

Мы слышали не только слова благодарности, но и возмущение. Некоторые говорили, что ожидали большего, а другие высказывали недовольство, что лучше бы дали деньги, так как все равно все украдут. В праздничные дни нам приходилось выслушивать самые разные мнения.

Но, несмотря ни на что, дни раздачи подарков были особенными. Отделения оживали, суета и многоголосие наполняли воздух. Повсюду были фантики, недоеденный зефир, кульки с конфетами под матрасами и в тумбочках, но самое главное – радостные лица опекаемых.

Изначально подарки дарили на дни рождения, Новый год, 23 февраля, 8 Марта и День инвалида. Однако со сменой власти решили расширить круг праздников. Нам дали поручение утвердить список, составленный нашим руководством в Управлении соцзащиты, которому подчинялись ПНИ. Когда я увидела список праздников, меня охватило не смущение, а возмущение. В этом списке были такие значимые даты, как День влюбленных, День независимости, День России, Праздник весны и труда, 9 Мая и многие другие. Однако больше всего нас удивил День памяти и скорби – 22 июня. Для тех, кто не знает, это день начала Великой Отечественной войны. Ко всему, что связано с войной, я отношусь с трепетом, болью и комом в горле. Как и многие семьи Советского союза, война не обошла стороной и меня. Мой дедушка, фронтовик, защищавший нашу страну, прошел всю войну и дошел до Германии. Он был патриотом, общественным деятелем и писателем. В своей книге «Воспоминания» дедушка описывает свое детство, юность, военные и послевоенные годы. Делать из этого дня веселье с раздачей подарков мы посчитали кощунством.

На встречу с директором и главным бухгалтером мы пошли с коллегой, где высказали свою позицию. Начальство услышало нас – 22 июня был исключен из списка. Воспитателям и культмассовому сектору было рекомендовано организовать в этот день беседу о начале войны, просмотр фильмов и прослушивание военных песен.

Подарки на День рождения выдавались разово ежемесячно, например, всем именинникам октября в конце месяца. Если именинников было не много, специалист один ходил по отделениям и вручал подарки лично в руки. Обязательно находились добровольцы из опекаемых, готовые нести увесистые пакеты. В случае отсутствия человека (например, если он находился на лечении), подарки возвращались на склад или к нам в кабинет. По прибытии адресат получил их.

Глава 4. Адаптация

Я оказалась в интернате по приглашению. Мне предложили должность специалиста по социальной работе. В основном это была бумажная работа, которая показалась мне интересной и отличалась от педагогической деятельности. В то время я была начинающим дефектологом и логопедом. После шести лет педагогика порядком надоела. Я закрыла кабинет логопеда и упаковала все книги, картинки, игры и пособия, которые купила на собственные деньги, в восемь огромных коробок. Была уверена, что больше никогда не вернусь в педагогику, поэтому раздала все бывшим коллегам, о чем впоследствии пожалела.

Отработав положенные две недели и параллельно готовя документы на новое место работы, я морально настраивалась на трудовую деятельность в таком специфическом учреждении. И вот наконец-то мне выдали пропуск на территорию ПНИ. Из города нас привозили на служебном транспорте. Выйдя из автобуса, оказалась перед деревянной дверью небольшой проходной. Показав свое удостоверение через стекло охраннику, прошла через узкий коридор и оказалась на закрытой территории интерната.

Помню свое волнение от вступления в новую должность и от знакомства с коллективом, а также беспокойство и страх от осознания того, с каким контингентом мне придется работать. Мой первый рабочий день пришелся на раннюю осень. Асфальтированная дорожка вела мимо столовой к медчасти. Основной поток сотрудников, шумно переговариваясь, направлялся к своим рабочим местам. Я шла не спеша, разглядывая желтые березовые листочки, которые медленно падали к моим ногам. Навстречу попадались одинокие фигуры опекаемых в мешковатой серой одежде. Проживающие, шаркая, медленно двигались в утреннем сумраке, втянув голову в плечи, не поднимая взгляда. В тот момент я сравнила их с осенней листвой. Пройдя путь от почки до зеленого листика, окрасившись в золотой цвет, они покидают свою ветку, опускаясь на землю, а некоторые с потоком ветра уносятся в неизвестную сторону. Так же и люди, покинув свои дома, оказались в стенах ПНей.

Мой рабочий день начинался в 9 часов утра с обсуждения и распределения задач на день за чашкой чая. Врачи-психиатры, фельдшеры, главный врач и старшие медсестры вносили свои коррективы.

После работы с детьми, где ни на минуту нельзя было присесть, новая деятельность поначалу показалась мне более спокойной. Каждый день приходилось встречаться с проживающими. Часть из них оказались приятными людьми, хотя и не лишенными некоторых странностей. Двери нашего кабинета всегда были открыты, и к нам потоком шли проживающие с разными вопросами. Многих просто интересовало, что за новый специалист по социальной работе появился.

Первые два месяца я посвящала себя бумажной работе, знакомилась с подопечными и их личными делами. Большую часть времени проводила в кабинете за компьютером или в архиве. Затем к моей работе добавились разъезды. За день мне нужно было объехать с документами множество инстанций: пенсионный фонд, центр социальной защиты, управление и министерство труда и социальной защиты, ЗАГС и другие. При этом все они находились далеко друг от друга.

Нам выдавали служебную машину – старенький УАЗик, известный в народе как «буханка». И мы с другими специалистами, а иногда и с подопечными колесили по городу, развозили бумаги. Часто сопровождали проживающих на лечение в поликлиники, а в период обострения – в психиатрическую больницу. Это было действительно страшно, потому что в машине находился один санитар, фельдшер и я. Мы все были в одном салоне с психически больным человеком в период обострения… Страшно…

Однажды, когда мы заехали на территорию клиники, чтобы фельдшер мог оформить пациента на лечение, я стала свидетелем прогулки пациентов психиатрической больницы. Они гуляли на огороженном участке в сопровождении хрупкой девушки, которая работала там. Впоследствии я выяснила, что это были не просто люди с душевными недугами, а осужденные, преступившие закон. Мне стало жутко, но каждый сам выбирает свой жизненный путь и род деятельности.

Через некоторое время я узнала о сотруднице, которая уволилась из наших ПНей и устроилась работать в психиатрическую больницу сначала медсестрой, а потом стала пациентом. Произошла ужасная трагедия. Медсестра была молодой, стройной и красивой. Работала в отделении строгого режима для заключенных. В одну из своих смен она пошла по палатам, чтобы раздать лекарства и измерить температуру. Санитары и охрана остались за дверью. Почему они не сопровождали ее? На этот вопрос нет ответа. Руководство обещало разобраться в произошедшем и наказать виновных. Во время медицинских манипуляций произошло непоправимое – ее изнасиловали пациенты, и не один, а несколько. Из-за специфики учреждения (постоянный крик) на шум сразу не обратили внимания, а когда спохватились, было уже поздно. Эта ситуация сломала девушку, психика не выдержала. Она оказалась пациентом психиатрической клиники.

Эта история произошла перед моим увольнением Данное событие не стало основной причиной моего ухода, но сильно повлияло на меня.

У разъездной работы был один плюс – если ты сделал все дела, то можно было не возвращаться в интернат, а остаться в городе. Мини-выходной обеспечен. Но это случалось крайне редко, потому что, помимо своих обязанностей, мы выполняли разные поручения руководителя и других работников интерната, в основном из административного корпуса.

По своей природе я застенчивый и робкий человек. Однако работа в интернате, особенно разъездная, где нужно было постоянно проходить через длинные очереди без очереди, сделала меня более уверенной в себе. Когда в руках у меня была папка, люди расступались передо мной, словно по волшебству. Я не всегда могла постоять за себя, но с легкостью защищала интересы интерната. Работа в ПНИ помогла мне развить личностные качества и уверенность в собственных силах.

Адаптация в ПНях прошла успешно. Все оказалось не так страшно, как мне казалось сначала. Работа была обычной, как и любая другая. Хорошо, когда в команде есть человек, на которого можно положиться. Моя напарница, с которой мы впоследствии стали хорошими друзьями, оберегала меня, помогала и постепенно вводила в курс дел. Чтобы уберечь мою психику как молодого специалиста, она в течение двух-трех месяцев выполняла всю работу, связанную с отделением Милосердия, вместо меня. Я потихоньку вникала в нюансы, отличия одного отделения от другого и разбирала личные дела. Первое время я занималась бумажной работой: разбирала кипы документов, писала заявления, училась читать мелкий шрифт в договорах. Многие не обращают внимания на этот мелкий шрифт, но я скажу вам: читайте и консультируйтесь, чтобы избежать опасностей и подводных камней. Также я налаживала связь с опекаемыми и осваивала компьютер.

Спустя пару месяцев работы в интернате темным холодным ноябрьским вечером мой наставник отправил меня раздавать подарки именинникам. Получатели подарков были из разных отделений, в том числе и из Милосердия. В этом отделении я никогда раньше не была, но, видимо, настало время. Эту историю, ставшую переломной в моей жизни, я не забуду никогда. Из этого урока я вынесла несколько принципов и выводов: «Привыкаешь ко всему! Ты многое сможешь! Сила в духе! Не надо бояться, но следует избегать опасных моментов и ситуаций!»

Сейчас самое время описать свою внешность. Я худенькая и невысокая. Летом и зимой всегда на высоких каблуках. Продолжим, именинники были ноябрьскими, а в Сибири в это время темнеет рано. Пока я обошла все отделения, стемнело еще сильнее. В каждом отделении есть медицинский пост и комната санитаров. Медперсонал можно встретить всегда и везде, но в каждом правиле есть исключения.

Подарки именинникам – значит не всем. Слух о вручении подарков распространяется среди опекаемых молниеносно. Выйдя из очередного корпуса, я направилась в отделение Милосердия. Пакетов уже осталось немного, а в руках был список с фамилиями. Переступив порог, я услышала крики, даже не крики, а дикий ор. Заглянув в комнату санитаров, я никого не обнаружила, на посту медиков тоже никого не было. Пришлось самостоятельно искать именинников, благо одну опекаемую – колясочницу – я хорошо знала. От нее отказались в раннем детстве из-за физического дефекта – недоразвития нижних конечностей. Конечно, были проблемы в интеллектуальном и психическом развитии, но не явно выраженные. Ей удалось адаптироваться в ПНях. Моя помощница была коммуникабельной, владела грамотой, неплохо изъяснялась, следила за своим внешним видом и была молода. Она часто приезжала к нам в медчасть с просьбой помочь или посодействовать ей в чем-либо. А тут с точностью до наоборот: не я ей помогала, а сама нуждалась в помощи и просила о ней. Она знала всех пофамильно и стала моим проводником.

И так… Коридор. Дикий ор. Отсутствие персонала. Неприятный запах. Основной контингент Уходового отделения – пациенты с физическими дефектами – лежачие, ползучие. В течение дня опекаемые, не прикованные к койке, свободно передвигаются по отделению, просматривают фильмы, передачи, посещают столовую. Лежачим еду доставляют в палату. Иду по коридору, вокруг ползают люди, тянут к тебе руки, хватают за ноги… Жутко и неприятно. Мое зрение перешло в щадящий режим, включилась самозащита, я шла по коридору отключив фокус зрения, видела только размытые силуэты. Дойдя до холла, увидела в кресле источник крика, не буду описывать ее, поверьте, это страшно, но в тот момент я не разглядывала и не приглядывалась ни к чему. Через время, окончательно адаптировавшись в ПНях, я видела эту опекаемую. И уже без страха и неприязни ходила по корпусам, даже фотографировала их всех, в том числе и эту подопечную.

В руках осталось несколько пакетов. Рядом моя девочка на инвалидном кресле. Ей огромное спасибо, а то не знаю, как закончился бы этот вечер. Я понимаю, что больше нет сил заглядывать по комнатам и принимаю решение – не искать никого. Обратилась к своей помощнице с просьбой передать именинникам подарки в соответствии со списком. Взгромоздив на нее пакеты, я ринулась на своих высоких каблуках, увертываясь от ползучих, к выходу. Вдруг дверь резко открылась и с матами вбежала опекаемая, изображая руками пакет. Она явно искала кого-то, и по жестам я поняла, что меня. Становилось все страшнее, ведь подарка ей не полагалось. Я ее узнала, часто видела на территории, а также наблюдала ее лицо, когда она подходила к нашему кабинету с улицы, заглядывая в окна. Ее называли Соской.

Какие ассоциации у вас возникают, когда вы слышите слово «соска»? У кого-то это слово вызывает сексуальные фантазии, у кого-то – образ молодой, недалекой девушки. Однако на самом деле все гораздо проще. Соска буквально – от слова соска, пустышка. Одна из опекаемых, которая жила в нашем интернате, была уже немолодой женщиной, старше 30 лет. Ее уровень развития был на уровне годовалого или двухгодовалого ребенка: она не владела вербальной речью и общалась только с помощью вокализации. Когда ее привезли в интернат, она не расставалась с соской. В интернате ее отучили от этой привычки. Пустышку выбросили, но прозвище осталось. Подопечную научили пользоваться столовыми приборами, приучили к самостоятельности, научили помогать санитарам перевозить белье с прачечной, вызвали речь, но освоить в полном объеме ее не смогла. Она активно использовала жестовую речь и научилась произносить нецензурные слова. И сейчас эти слова были направлены в мой адрес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.