# Любовь и книги

Шона Робинсон

ЗАВАРИТЕ АРОМАТНЫЙ ЧАЙ И ПОГРУЗИТЕСЬ В ИСКРЕННЮЮ И ДУШЕВНУЮ ИСТОРИЮ О ПОИСКЕ СЧАСТЬЯ.

ДЛЯ ПОКЛОННИКОВ РОМАНОВ О КНИЖНЫХ МАГАЗИНЧИКАХ И НАСТОЯЩИХ МЕЧТАТЕЛЕЙ.

Задумываетесь о работе в редакции крутого издательства? Не спешите… Сначала познакомьтесь с новинкой Шоны Робинсон «Любовь и книги»!

Когда-то должность ассистента редактора казалась Норе подарком судьбы, однако за пять лет в издательстве девушка встретила лишь привередливых авторов, безразличие начальства и скучную литературу по бизнесу.

Жизнь окончательно катится под откос, когда Норе урезают и без того маленькую зарплату. Не имея возможности платить за аренду и потеряв самое важное – любовь к книгам, она решает поработать на конкурентов и переманить успешных писателей.

Но когда начинается борьба за Эндрю, привлекательного звездного автора, Норе приходится выбирать: работа мечты, любовь или она сама.

Shauna Robinson

MUST LOVE BOOKS

Copyright © 2022 by Shauna Robinson


© Чулкова С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2025


## Глава 1

А вы бы позвали на эту работу друга?

Вопрос звенел в голове Норы, а время шло. Она перевела взгляд на резюме девушки двадцати двух лет от роду. Наверху страницы было напечатано жирным шрифтом «Келли Браун». Нора теребила край листа, обдумывая ответ.

Привести сюда друга? Это было бы слишком жестоко. Впрочем, она с радостью подкинула бы такую работенку другим, не самым приятным людям. Ей припомнился мужчина, что спал сегодня утром в электричке, широко раскинув ноги и занимая сразу два места, пока сама Нора стояла, ухватившись за поручень, и кидала на него хмурые взгляды. Вот его бы она точно привела в издательство в качестве наказания.

Но вот чтобы друга – это перебор. Нора подняла глаза на Келли, которая с доверчивой улыбкой уже приготовила ручку, чтобы записать в блокнот какую-нибудь мудрость.

Вообще странно, что Нору прислали проводить это собеседование. Девушка была соискателем на такую же должность, какая была и у самой Норы. Помощник редактора в отделе ТБХ – Тупой Бизнес Хрени. Конечно, это неофициальная расшифровка, но точную даже неинтересно вспоминать. В любом случае, будучи обычной рабочей лошадкой в издательском бизнесе, Нора не имела полномочий интервьюировать новых сотрудников.

Казалось, она могла бы дать этой девушке фору. Судя по резюме, Келли только в этом месяце, на пять лет позже Норы, окончила колледж. А это значит, что Нора якобы мудрее, но это чисто теоретически, потому что все это время она проработала в одной и той же должности безо всякой перспективы повышения. И что же сказать этой девушке? Лукавить не хотелось.

Нора еще раз взглянула на Келли: та с вежливым любопытством оглядывала стены, словно на них был написан ответ на ее вопрос.

– Да-а, – протянула Нора, словно упреждая этим словом длинный оптимистичный пассаж о собственном опыте. Пауза затянулась, и было бы странно не продолжить.

– Да, но следует понимать, на что подписываешься, – сказала Нора. – Я проработала тут почти пять лет, и мне все нравится. – Ну вот, все-таки соврала. – Но нужно уметь приспосабливаться. У вас могут поменяться обязанности, вам могут дать в работу дополнительную книгу, или придет другой начальник. Если вы к такому готовы, то справитесь. А вообще народ у нас тут дружелюбный, – прибавила она, стараясь закончить на позитивной ноте.

Кивнув, Келли сделала какую-то пометку в своем блокноте. Нора бросила взгляд на страницу, пытаясь догадаться, что именно написала эта Келли. Наверное, что-то вроде: пять минут думала, чтобы ответить на один-единственный вопрос. Мутная какая-то.

Поскольку у Келли больше не имелось никаких каверзных вопросов, Нора передала ее следующему интервьюеру, и шарада продолжилась. По пути к своему рабочему месту Нора прокрутила в голове беседу. Когда она рассказывала о книгоиздании, о работе с рукописью и авторами, у Келли было такое мечтательное выражение лица, словно от счастья она сейчас грохнется в обморок.

И тут ее можно понять. С дипломом по английскому, питая любовь к книгам, эта девушка очень походила на недавнюю Нору или любого другого человека, пытавшегося устроиться в Parsons Press. Нора помнила, как во время своего собственного собеседования уже предвкушала общение с книгами. И за это ей еще будут платить зарплату!

Прямо сбывшаяся мечта, ага. Все свое детство она не расставалась с книгами, читая во время еды, в очереди в школьной столовой и даже принимая ванну. Она словно готовилась к тому, чтобы посвятить свою жизнь книгам. И когда на втором курсе в перечне заведений для практики она увидела издательство, это было как маяк, осветивший ей путь в будущее. Нора сразу же щелкнула по ссылке, прочитала о должностных обязанностях, предполагающих общение с авторами и работу с рукописями, и душа ее возликовала. Последней строкой в требованиях к профессии были судьбоносные три слова, греющие душу и подтверждающие ее профпригодность: любовь к книгам.

Этого было достаточно, чтобы Нора начала предаваться фантазиям о работе в издательстве. Она представила, как будет общаться с авторами, которых обожала в детстве, например, со знаменитой Джуди Блум[1], которую когда-то смущенно просила поставить автограф на своем потрепанном экземпляре «Пока мы вместе». Будет обсуждать с Джуди правки к ее последней рукописи. Готовить к изданию произведения, в которые влюбятся читатели, так же, как влюблялась во многие свои книги Нора. Ей долго казалось, что они и есть ее единственные друзья. И сама мысль, что она, как редактор, будет связующим звеном между книгой и одинокими, несчастными людьми, давала ей ощущение причастности к какому-ту великому действу.

Великое действо – еще одна сильная фраза. Ведь, будучи студенткой, Нора и представить не могла, насколько заблуждается в своих фантазиях. Ее до сих пор не подпускали к редактированию, а подразделение, в котором она работала, занималось унылыми книгами по бизнесу.

Во время собеседования Нора попыталась намекнуть Келли, что ей придется работать именно с такой литературой, но Келли была слишком очарована, чтобы услышать. Глядя в мечтательные глаза Келли, уставшая и приземленная Нора лишний раз утвердилась в двух вещах. Первое, Parsons Press – это не то, к чему надо стремиться. И, второе, – нужно поскорее делать отсюда ноги.

Нора взглянула на часы. Через пять минут – прощальная вечеринка с Бет, а она еще ничего не приготовила. Пройдя в офисную кухню, Нора захлопала дверцами шкафа, вытаскивая за горлышки винные бутылки и перенося их в конференц-зал. По ходу дела она обнаружила, что закончились пластиковые стаканчики. Нора заглянула в соседний шкаф, где хранились упаковки одноразовых тарелок в стретч-пленке и пачки салфеток. Но и тут стаканчиков не нашлось.

Ладно, вино можно пить из горлышка.

Освобождая от упаковки сырную нарезку, Нора поглядывала через стекло в офис: каштановая шевелюра Бет уже взлохматилась от объятий. А все потому, что она маленького роста. Ну вот, кто-то снова схватил ее в охапку. Вот же сущее мучение. Народ роится вокруг Бет уже вторую неделю, что неудивительно. Всем хочется поздравить ее, вспомнить былое, пожелать ей всего самого хорошего.

Нора сглотнула, почувствовав укол зависти, и понесла нарезки в зал. До нее донеслись обрывки разговора Бет с IT-администратором.

– Да я там еще никого не знаю, – говорила Бет.

– Если встретишь Билла Дейвиса, передай ему привет.

– Обязательно!

Вот почему Бет уходит, а Нора остается. Потому что Бет добрая и счастливая, а счастливых всегда любят больше. И охотно принимают на работу. Нора не смогла не удержаться от язвительной мысли, что глупо передавать дурацкие приветы от кого-то, с кем, возможно, она больше никогда не увидится. Но Бет это точно сделает, а вот она, Нора, даже не стала бы париться.

На минутку Бет осталась одна, и пока кто-то еще не начал использовать ее как почтового голубя, Нора протиснулась к подруге.

Глядя в спину Джо, Бет пробормотала:

– Надо же, а я думала, что он меня ненавидит.

– Наверное, он забыл, – сказала Нора, глядя на Джо, подошедшего к столу с напитками.

– Забыл? Да я же скачала с торрента «Сайнфелд»[2] и подхватила вирус.

И обе они расхохотались. Это сейчас Бет весело, а тогда она прибежала к Норе в полном ужасе и попросила зайти в ее кубикл[3]. Они целых два часа смотрели на всплывающие окна и не решались позвать айтишника, беспокоясь, что у Бет будут неприятности. Это было так наивно, ведь Джо лишь повздыхал, и предложил взять другой ноут, а этот забрал. Тогда девушки впервые подумали, что тут, похоже, всем на все плевать.

Это ощущение усилилось, когда Нью-Йоркское руководство Parsons Press запустило рассылку с толстыми намеками на грядущую реструктуризацию. На целых полгода, пока план не обнародовали, народ совсем обнаглел. Например, Нора садилась на электричку в 9:15 вместо 8:55, а Бет подсела на «Задержку в развитии»[4]. Одновременно с этим обе они приступили к поискам новой работы.

– Ты найдешь место лучше этого, – пообещала Бет в своей обычной лучезарной манере.

– Если и так, с кем же я поделюсь этой новостью?

Бет заморгала ресницами:

– Со мной, конечно.

– Ой ли?

Бет мягко взглянула на Нору.

– Мы же все равно будем видеться. Переписываться будем. Ты от меня так легко не отвяжешься.

– Ладно, ты права, – сказала Нора, зная, что они так могут бодаться до бесконечности: оптимизм Бет против всех тараканов Норы. Она кинула в рот виноградину: лучше жевать, чем говорить что-то заунывное и портить человеку настроение.

Ничего страшного, что Бет уходит, – уговаривала она себя. И вообще, ее подруга не первый раз меняет направление в жизни. Да, обе они начинали как помощницы редактора, но уже через два года Бет забила на мечту и начала прокладывать путь к другой профессии.

Так же, как и Норе, Бет надоела бесконечная бумажная волокита, потому что должность помреда вовсе не предполагала чтение рукописей и наслаждение прекрасной прозой. Помред должен напоминать авторам о дедлайнах, форматировать тексты для редакторов. Так что самая интересная часть работы (чтение текстов и предложение правок авторам) проходила мимо них.

Пока Нора, стиснув зубы, корпела, стараясь любой ценой заполучить должность редактора, Бет подала внутреннее заявление на должность координатора по маркетингу. Ей действительно хотелось изведать и освоить что-то новое. И вот в один прекрасный день она таки выискала своим пытливым глазом вакансию продажника в одном стартапе.

Нора налила в свою фирменную кружку какого-то вина.

– Ой, а я свою на столе оставила, – расстроенно проговорила Бет.

– Ха, рассчитывала на пластиковые стаканчики? – Нора вручила Бет свою чашку. – Неужели ты забываешь, откуда уходишь? – Она притворно сдвинула брови.

Хмыкнув, Бет сделала глоток вина.

– И правда, вот я дура. Сама не знаю, на что рассчитывала.

Нора улыбнулась.

– Так даже лучше. Дает нам больше возможностей для новаторства.

Бет прыснула от смеха, а Нора грустно оглядела комнату. Разобрав еду и напитки, народ разбился на кучки, весело переговариваясь (все, кстати, притащились со своими кружками). Нора не принадлежала ни к одной из этих групп. Ее «группой» была одна лишь Бет.

– Без тебя тут будет кисло, – призналась Нора.

– Еще и скоро наш юбилей, – напомнила Бет.

Нора молча кивнула, уставившись в кружку, возвращенную Бет. Они начали работать здесь в один день и обменивались тогда смущенными улыбками, чувствуя себя слишком нарядными в красивых блейзерах и классических брюках посреди моря обычных топов и джинсов. После общения с кадровиком, когда девушки вернулись на место, Бет подкатила к Норе, на спинке ее стула покоился блейзер – как символ запоздалой мысли. У нее был вопрос: на какие скидки с подоходного налога она может рассчитывать по форме W-4[5].

Через год, в их первый юбилей, они получили единые скидочные карты. Перевесившись через перегородку, Бет поздравила Нору с годовщиной дружбы. Это превратилось в ежегодную традицию. Сейчас Нора старалась не думать о пятилетнем юбилее, потому что справлять его будет не с кем.

– Ты как? – спросила Бет, внимательно всматриваясь в подругу.

Нора заморгала, отгоняя нехорошие мысли.

– Нормально. – Она выдавила из себя улыбку. – Переживаю за тебя.

– А я – за тебя, – откликнулась Бет, и это было очень трогательно. Только Бет может болеть за других на собственной вечеринке. – У тебя же на следующей неделе собеседование в BookTap?

– Ага. – Нора пыталась быть такой же уверенной в себе, как Бет. Увидев пару месяцев назад вакансию специалиста по маркетингу в стартапе BookTap, она ужасно обрадовалась. Конечно, Parsons Press здорово подточили ее любовь к книгоизданию, но не до конца же. BookTap – это хороший шанс. Нора и сама пользовалась этим приложением – оставляла там отзывы и читала чужие, разыскивая интересную книгу. Кстати, вчера Бет поставила пять звездочек детективу «Месть и Красный Бархат»[6]. Правда, Бет всем ставит пять звездочек.

Для BookTap Нора выполнила пробное онлайн-задание, о котором до сих пор думает с гордостью. Ей удалось интересно описать стимпанк[7], показав как свою гениальность, так и щедрость на похвалу. Теперь оставалось произвести хорошее впечатление на личном собеседовании.

С уходом Бет необходимость найти работу становилась особенно острой. Терпеть Parsons в одиночку – чистое мучение. И если она не получит работу в BookTap, даже трудно представить, что с ней будет. Нора уткнулась подбородком в плечо Бет.

Почувствовав смятение подруги, та сказала:

– Все пройдет отлично.

Нора молча кивнула, хотя вовсе не была в этом уверена. Потом кто-то утащил Бет, и Нора осталась одна. Она задумчиво жевала ломтик чеддера (кстати, сыр оказался недостаточно острым) и смотрела на Бет, которая переместилась в компанию ребят из бухгалтерии.

С самого первого дня Нора знала, что Parsons – уже не то издательство, каким оно было прежде. Это настоящие мастодонты, которые ведут свою историю с восемнадцатого века – эпохи Диккенса, Эмили Бронте и Эдгара По, которых они как раз и не печатали. Впрочем, именно Parsons выпустили первый роман Марка Твена «Позолоченный век»[8], но только не его последующие работы – такие, как «Приключения Гекльберри Финна». Что было вопиющим упущением тогдашних рецензентов.

И все же Parsons – из той самой великой эпохи. Поначалу Норе было все равно, что они не выпускают художественную прозу или что редакция литературы по бизнесу пользуется такими клише, как синергия, рычаг воздействия, прорыв. Свою работу она рассматривала как возможность устройства в более интересные редакции, которые курировал офис Сан-Франциско, – по кулинарии, путешествиям и современным событиям.

Но она даже не успела ничего попробовать, потому что нью-йоркское начальство расформировало все эти редакции. Был запущен план реструктуризации под названием «Прорывные инновации и перемены», сокращенно – ПИПЕ. Нора с Бет в шутку называли его «ПИПЕ(ц) какой план» и язвительно сравнивали с такой же «пипец какой» новой частной системой пенсионных накоплений. В обоих случаях последствия были катастрофическими. В результате «пипеца» кого-то повысили, но большинство, как, например, старшие коллеги Норы, потеряли работу. Дальше произошло слияние остатков команды Норы с другим недоукомплектованным подразделением. Parsons с целью наращивания прибыли собирались выпускать прежнее количество книг по бизнесу уменьшенным вдвое количеством штатных сотрудников, так что прощальные вечеринки в конференц-зале стали постоянным событием.

Когда все разошлись, в офисе стало до жути тихо. Нора смотрела, как Бет опустошает стол от своих вещей, и гадала, когда же настанет и ее очередь покинуть это место. Все вещи Бет уместились в две коробки, и девушки понесли их к лифту. Нора заглянула в коробку, которую несла она. Там лежала первая книга с первой благодарностью в адрес Бет, коллективные открытки «С днем рождения», где Нора тоже расписывалась. Но, что самое трогательное, Бет уносила с собой подставку для ручек в виде розового ежика с иголками. Подставка вся была заляпана чернилами, но тем не менее Бет ею дорожила. То был подарок Норы двухлетней давности. Бет много что выбросила, а вот розового ежика оставила.

С тихим жужжанием электричка наземного метро BART[9] двигалась по рельсам. Нора с Бет сидели рядышком и обсуждали книги. Бет немного повозмущалась, что книги Шерли Джексон[10] не получили должного признания, а потом спросила у Норы, что она сейчас читает, и та вытащила из сумочки «Родню»[11]. Обычно Нора проглатывала по книге в неделю, а эту возила с собой уже больше месяца. Но Бет скромно воздержалась от вопросов.

Приближался самый грустный момент. После остановки «12-я улица» до «19-й улицы» оставались считаные секунды. Бет пора было выходить, и она поднялась на ноги, Нора последовала ее примеру. После выпитого вина она здорово тупила, не в силах подобрать правильных слов перед расставанием. Сейчас строчки в прощальных открытках казались ей просто шедевром.

Голова немного кружилась. Грустно улыбнувшись, Нора сказала:

– Люблю тебя.

Произнести такое – значило обнажить свою душу, так как под рабочими отношениями подразумевалась некоторая дистанция. Но Нора не могла не сказать правду.

Даже не удивившись, Бет сказала:

– Я тоже тебя люблю.

Как само собой разумеющееся. Электричка медленно сбавляла скорость, и девушки поставили коробки на сиденье. Бет притянула к себе Нору, и та уткнулась подбородком ей в плечо. Двери открылись, и девушки разомкнули объятья. Бет подхватила коробки, возвышающиеся одна над другой, улыбнулась Норе и вышла.

Входящие пассажиры толкались, чтобы пройти, и Нора посторонилась. Два места, на которых только что они сидели с Бет, уже были заняты.

Откинувшись к поручню, Нора стала гадать, что же принесет ей завтрашний день. Совсем не радовал тот факт, что завтра в офис должен заявиться важный автор. Придется нацепить улыбку, подавая сэндвичи на мероприятии, на которое ее никто не приглашал. Самое ужасное, что теперь даже некому поплакаться. Поезд мчался дальше, а Нора печально смотрела перед собой, поглощенная страхом перед будущим.

## Глава 2

Нора поднималась в офис на эскалаторе, в желудке урчало, пеньковые ручки бумажных пакетов больно впивались в ладони. Когда она появилась в зоне видимости конференц-зала со стеклянными стенами, разговоры сразу же стихли, и у Норы заныло в затылке. Она понимала, в чем дело. Все увидели ее, а если точнее – почуяли еду. Нора с горечью подумала, что, должно быть, это и есть истинная причина, почему в конференц-зале стеклянные стены. Ее начальница Рита, сидевшая ближе всех к дверям, развернулась в своем кресле на колесиках.

Судя по нервным лицам, все хотели, чтобы Нора поскорее вошла и обрушила на них дождь из сэндвичей. Из вредности Нора постучалась и робко спросила:

– Можно войти?

– Да, конечно. – Рита предусмотрительно распахнула перед ней дверь. – Давай я тебе помогу все распаковать.

Обычно Рита завязывала свои длинные черные волосы в конский хвост, но сегодня она их распустила. На ней была синяя блузка и юбка-карандаш, а не привычные линялые джинсы и вязаный свитер. Все сегодня привели себя в наилучший вид, дабы впечатлить приглашенного автора. А вот и он сам: сидит за столом, в голубой рубашке и галстуке. Откинувшись на стул и продолжая крутить в руке карандаш, он с любопытством уставился на Нору.

После секундного замешательства Нора напомнила себе, что ее наряд (фланелевая рубашка и легинсы с крошечной дыркой на коленке) не воспрещается вольным дресс-кодом издательства. Вот если б ее сюда пригласили, она бы тоже оделась соответственно.

Встречи с авторами были редким явлением в Parsons – они случались, когда автор сообщал, что окажется в городе проездом по каким-то другим делам. Редактора ворчали, но все равно приводили себя в презентабельный вид, показывали авторам издательство, устраивали для них ланч, водили в ресторан.

Эта встреча была особенной, из тех, когда все аж потели от старания, обхаживая важную персону, лишь бы он или она подписали с издательством договор.

Такие вот брачные игры. Сегодня все окучивали Эндрю Сантоса, за которым еще тянулся шлейф славы после выхода его предыдущего бестселлера. Собственно, это было перелопаченное издание популярного руководства по коммуникации. Книга имела такой огромный успех, что даже сами Parsons подивились. Автор первого издания, старый профессор на пенсии, всего-то взял в соавторы Сантоса, чтобы уложиться в договорные сроки. По документам Нора знала, что Сантос старше ее всего на шесть лет, то есть годился во внуки большинству авторов Parsons. Первый раз за многие годы их детище попало в месячный список лучших книг по бизнесу. Для переиздания это был просто рекорд: ведь как правило от таких книг ожидали просто стабильных продаж. Когда через несколько месяцев после выхода руководства профессор умер, Сантос взял на себя заботы по маркетингу. Карьера его шла в гору, он публиковал исследовательские работы, писал статьи, давал интервью, вытаскивая продажи книги на небывалый уровень.

И вот теперь началось цирковое шоу ради того, чтобы подписать с Сантосом договор на его следующую книгу. Если Parsons повезет, команда Норы заработает больше денег и, возможно, даже расширит свой штат. Не исключено также, что для издательства начнется новая эра интересных, внятных и активно читаемых книг.

Рита несколько раз беспардонно донимала Сантоса вопросами о следующей книге, и тот предложил коммуникационные стили. Если б это был другой автор, начались бы сомнения, составления прогнозов по продажам, и уж потом созвали бы собрание для принятия решения: подписывать такой контракт или нет. Но это же был Сантос – все пускали слюни и готовы были сдернуть колпачок с ручки в любой момент, только бы он поставил свою подпись.

Нора вошла в конференц-зал с отсутствующим видом. Пусть теперь помучаются, голубчики. Ведь никого не интересовало, что именно она готовила слайды по рекламе второй книги, сейчас все хотели от нее только одного: еды.

Нора взгромоздила пакеты на стол. Она решила избавить себя от обычной толкучки вокруг блюд со стандартными сэндвичами и придумала кое-что другое. Собственно, она в первый раз занималась закупками, и это была первая встреча с автором после череды увольнений, когда вместе с другими вылетела и администраторша, отвечавшая за питание. Нора посчитала, что лучше заказать индивидуальные наборы. Если издательство хочет выглядеть достойно, а не как бедствующий лайнер, надо устроить все по высшему разряду. Нет, дело не в том, что она собиралась воображать перед автором, будто она цветет и пахнет, вкалывая за двоих на одну зарплату. Просто ей надоело, что пока она отлучалась за салфетками, все лучшие сэндвичи уже разбирали.

К тому же в индивидуальных наборах имелось печенье.

Ловкими движениями она вытаскивала из пакетов подписанные коробки и отложила ту, что заказала для себя, с пометкой «инд с клюкв». Никто не предлагал ей подумать о себе, но ничего, перебьются. Закончив, Нора направилась к выходу. Кто-то вяло поблагодарил ее, все были заняты собой.

– А ваш какой? – спросил чей-то голос.

– Тот, который без авокадо, – ответил бархатный мужской голос. – Но я его тут не вижу.

Даже не глядя, Нора знала, что это голос Эндрю Сантоса. Неважно, какой он автор, доходный или нет, но с его заказом вышел непорядок.

Обернувшись, она увидела: так и есть – Эндрю Сантос ищет свой заказ, а остальные суетятся вокруг него. Похоже, это недоразумение беспокоило его меньше, чем остальных. Рита шныряла взглядом по столу, а он стоял и взирал на все с некоторой ленцой. Рукава его рубашки были закатаны, и всем своим видом он словно хотел сказать: «Я пришел сюда по делу, а тут такое».

Норе припомнился предыдущий автор, некий Кейт Уайт, нанесший визит в издательство в прошлом году. Такой бледный, сморщенный, приземистый старик. А Сантос высок, хорошо сложен, чисто выбритое лицо, брутальный подбородок. В темно-карих глазах прыгают лукавые огоньки, как будто его позабавил этот конфуз с ланчем.

Нора перевела взгляд на Риту: та была в панике, стараясь срочно исправить ситуацию и доказать, что ланч Сантоса на месте.

– Ммм, при чем тут авокадо? – сказала Нора. – Вы же просили без помидоров.

Он оглядел комнату, пытаясь идентифицировать незнакомый голос с персоной говорящего. Ведь Нора – невелика птица, чтобы общаться с ним хоть сейчас, хоть когда-либо вообще. На самом деле ее легко было выделить среди остальных, ибо после него самого она была тут вторым небелым человеком. И неважно, что он филиппинец, а она – метиска, просто книгоиздание – настолько «белый» бизнес, что невозможно было не почувствовать родство с любым цветным человеком, случайно тут оказавшимся. Хотя, следует признать, сейчас он здорово испытывал ее чувство симпатии.

– А в этом комплекте есть авокадо? – спросил он.

Собственно, все это не входило в ее служебные обязанности, но Нора отлично помнила, в каком комплекте что лежит.

– Да, есть, – ответила она. Сантос молча кивнул и посмотрел на другие коробки. Неудобно спрашивать, но Нора не выдержала. – А это представляет какую-то проблему?

– Нет, – сказал он слишком поспешно, чтобы ответ показался исчерпывающим. Пришлось подождать, когда «упадет второй ботинок». – Просто у меня аллергия на авокадо.

По комнате пронесся встревоженный ропот, и Нора почувствовала, что у нее горит лицо. Одна половина присутствующих уставилась на Нору, причину такого недоразумения, а другая – на Сантоса, жертву такой непростительной ошибки.

– Эндрю, мой набор с авокадо, а то бы я с вами поменялась, – сказала Кэндис, непосредственная начальница Норы. Было странно, что кто-то запросто называет его по имени. В офисе все упоминали только фамилии авторов, и Норе пришлось потратить несколько секунд на привыкание, что у них еще имеется и имя.

Все переключили внимание с Сантоса, Эндрю, на Нору. Она стояла в дверях, держа в руках замечательный набор без авокадо.

Почувствовав сухость во рту, Нора сглотнула и как можно более спокойно выговорила:

– Но, по-моему, вы просили без помидоров.

Да, он именно так и написал в своем электронном сообщении – Главное, чтоб без помидоров, а остальное неважно!! Такое невозможно забыть из-за двух восклицательных знаков. Большинство авторов Parsons были старше, много брюзжали и уж ни в коем случае не пользовались восклицательными знаками в переписке. И тут появляется Эндрю Сантос, который разбрасывается ими, словно конфетти.

– Да, конечно, это я ошибся, простите, – поспешно сказал он, и Нора снова засомневалась в себе.

– Нет, это вы меня простите, – вырвалось у нее. Мало того, она не ограничилась этим, прибавив: – Если хотите, давайте поменяемся. У меня индейка с клюквой безо всякого авокадо. – Нора не стала говорить, что в мае такие сэндвичи вообще днем с огнем не сыщешь.

– Нет, что вы. – Он покачал головой.

– Да ладно вам, я люблю авокадо. – Может, и не получилось сказать это с двумя восклицательными знаками, но она старалась. Нельзя же, чтобы Эндрю так благородно отказался от ланча. Ведь тогда остальные почувствуют себя полными свиньями.

Эндрю уставился на протянутую коробку, потом на умоляющее (как бы) лицо Норы, потом снова на коробку… А потом улыбнулся, и на щеках образовались трогательные ямочки.

– Ну хорошо, если вы не против.

– Конечно, нет. – Она передала ему свою и взяла его коробку. – И еще раз простите, – добавила она для пущего приличия.

– Ну что вы. Спасибо. Как вас, простите, зовут?

Неудивительно, что он ее не знает. Когда издавалась предыдущая книга, Нора в основном общалась с тем, первым автором. Ну а то, что она тут сейчас оказалась… Ее имени нет в списке принимающей стороны.

– Нора.

– Благодарю вас, Нора. – Он сказал это безо всякой задней мысли, и это немного бесило. Все равно этот человек не переломит сложившееся у всех впечатление, что Нора даже неспособна заказать ланч как положено.

Кивнув, она вышла, закрыв за собой дверь. Завернув за угол, откуда ее уже никто не видел, Нора влетела в свой кубикл и, кинув коробку с ланчем на стол, поводила мышкой, чтобы разбудить компьютер. Набрав в почте поиск «Сантос», она увидела единственное присланное ей письмо. Нора кликнула по нему.


Главное, чтоб без авокадо, а остальное неважно!!


Нора прикусила губу. Она пыталась вспомнить тот день и понять, как умудрилась все перепутать, но так и не нашла ответа. Нора всегда гордилась своей дотошностью, но теперь, когда на нее навалили столько работы, справляться становилось все труднее. Тут и за сутки не успеешь.

Нора вернулась к своим делам, без особого аппетита дожевав безвкусный сэндвич. Потом она погрызла соленую соломку из своих запасов, попробовала овсяное печенье из набора. Интересно, понравился ли Эндрю ее сэндвич с индейкой и клюквой и булочка бриошь. А еще в ее наборе был кешью со вкусом чили и лайма. Или у него на орехи тоже аллергия? И еще – вряд ли он смог оценить по достоинству печенье с мелассой: хрустящее, посыпанное грубыми крупинками сахара. Нора взглянула на овсяное печенье и с неохотой откусила еще кусочек.

Она подумала, что и Эндрю, и все остальные присутствующие в зале могли в любой день позволить себе покупку ланча навынос. А вот Нора обходилась сэндвичами с арахисовым маслом, изредка позволяя себе обед в ресторанчике в обществе Бет. Господи, да она целую неделю мечтала, чтобы полакомиться этим вожделенным набором. Да что теперь говорить. Если требовалось пожертвовать сэндвичем ради Эндрю Сантоса, кто она такая, чтобы перечить?

Нора сидела за компьютером, составляя сообщения для твиттер-аккаунта ее подразделения. Потом в коридоре поднялся гул: наверное, встреча с Эндрю Сантосом подошла к концу. Достаточно было откатиться немного в кресле, чтобы увидеть, что происходит в коридоре. В одной из книжек Parsons о карьере Нора прочитала, что препятствием к тому, чтобы оказаться за переговорным столом, можешь быть только ты сам. Наверное, у самого автора, бизнесмена средних лет, это и сработало, и у его целевой аудитории, таких же бизнесменов, тоже, но только не у Норы. Ей суждено навеки остаться помредом.

Но ведь можно было попроситься на это собрание, предоставить для этого доводы. Убивала лишь мысль, что ей откажут. Ответят, что ей там не место, если уж она даже с сэндвичами не может разобраться.

Нора видела, как по коридору прошел Эндрю в сопровождении четырех редакторш. Прямо какой-то жених с перебором невест. Хотя на самом деле это гиены, устроившие охоту на дичь.

Эндрю уйдет, и они снова засядут. Станут подсчитывать сборы от продаж, рекламу и все остальное, прикидывать, что они хотят поиметь за счет Эндрю Сантоса. Конечно же, ее опять не позовут, хотя из старой команды, работавшей над первой книгой Сантоса, осталась только она. Нора могла бы рассказать им, как проводилась прежняя рекламная кампания, отметила бы ее недостатки и указала на неохваченные площадки, которые, кстати, сами откликнулись на книгу. Все так, но Нора не хотела навязываться.

К Норе заглянула Кэндис, и Нора машинально оправила рубашку. После увольнений осталась только Кэндис, и теперь в офисе Сан-Франциско она была главной. Нора кинула взгляд на ее серебряный браслет, черный кардиган с жемчужными пуговицами. Рыжие волосы были уложены в аккуратный пучок, и не было видно ни единого седого волоса, хотя Кэндис уже за шестьдесят. Нора задержала дыхание: а вдруг сейчас последует предложение, которое сама она боялась озвучить?

– Ты не зайдешь в зал? – спросила Кэндис.

От одного этого вопроса сердце Норы пустилось вскачь. По лицу Кэндис ничего нельзя было прочитать, она всегда держалась дружелюбно-нейтрально. Ох. Уж поскольку Кэндис видела, как Нора напортачила с заказом Сантоса, скорее всего, дело в этом.

Нора проследовала за Кэндис. Сейчас ей вежливо начнут растолковывать, как важно все заранее перепроверять. Присев за стол, Нора приготовилась к нотации.

– Я должна была поговорить с тобой чуть позже, но… В нью-йоркском офисе прошли обсуждения, и…

И того не легче: из нью-йоркского штаба Parsons хорошие новости не приходят, приходят только плохие – либо в виде невнятных рассылок, либо шепотом из уст в уста. Увидев, что Кэндис опустила глаза, Нора похолодела.

– Что случилось?

Кэндис посмотрела на Нору.

– Опять эта реструктуризация.

Нора выдохнула. Уж ей-то «пипец» никак не грозит. План «Прорывные инновации и перемены» в основном затрагивал тех, кто повыше. Ведь именно так их отдел лишился старших литературных редакторов Тома и Линн, а остатки команды объединили с административной командой Кэндис. Самых выгодных авторов закрепили за Ритой (см. экземпляр «Сантос»), а остальных передали Норе. Прошел год, для беспризорных авторов так и не нашли редактора, и Нора продолжала тащить их на себе. Что бы там ни задумали в Нью-Йорке, ее должность не могут сократить. Кому-то же надо разгребать завалы после всех этих увольнений.

– В рамках реструктуризации наш вице-президент проработал со специалистами вопрос оптимизации прибыльности, чтобы у компании осталось хоть какое-то будущее. – Кэндис говорила как по заученному. – Они проанализировали все ставки и… – Кэндис вздохнула. – И решили, что по некоторым позициям не могут себе позволить нынешний уровень зарплат. Это касается и редакторов. – Сжав челюсти, Кэндис уставилась куда-то в пустоту, словно не веря, что смогла произнести все эти слова.

– Редакторов? – эхом повторила Нора. Эта идея была настолько нелепой, что она не поверила собственным ушам. – То есть и помредов тоже?

Кэндис медленно кивнула.

– Они сказали, что такой вид инвестиций является лучшим заделом на будущее.

– Может, они забыли в словарь посмотреть – что означает слово «инвестиции», – заметила Нора. Она посмотрела на Кэндис, чье лицо оставалось непроницаемым. Окажись тут Бет, она бы расхохоталась в голос.

– Ты же понимаешь, что тут нет ничего личного. – Кэндис подняла глаза на Нору. – На тебя столько навалилось всего, и я очень благодарна, что… – Кэндис запнулась.

«Что ты не ушла», – мысленно закончила за нее Нора. Возможно, Кэндис посчитала нетактичным произносить это вслух.

Нора кивнула, изображая спокойствие.

– Ладно. – Она чувствовала на себе взгляд Кэндис – та пыталась понять, что еще скажет Нора. Нора тоже пыталась понять: а что тут можно сказать? В голове роились вопросы, невысказанные обиды и много всяких язвительных комментариев в адрес руководства Parsons. Но она взяла себя в руки, понимая, что против таких не попрешь. Вздохнув, она подняла глаза на Кэндис.

– И на сколько понизили зарплату?

Открыв папку, Кэндис перелистала бумаги, Нора видела, что по каждому редактору была составлена отдельная бумажка.

– На пятнадцать процентов. – Кэндис держала в руках бумажку про Нору. Вот ее имя, идентификационный номер. Предыдущий заработок. Новый заработок. Все тщательно выверено и расписано в таблице нью-йоркскими ребятами без оглядки, что это вообще значит для Норы Беатрис Хьюз с ИНН 775036. Они просто плюнули ей в лицо.

– Я пойму, – сказала Кэндис, позволяя Норе проглядеть табличку, – если условия окажутся для тебя неприемлемыми.

Нора хотела бы посмеяться, но сил на это не было. Глядя на сумму, в которую ее оценили на этот раз, она знала, что вариантов нет. Что бы ни случилось, сколько бы работы она ни взваливала на себя, подменяя ушедших, она останется все тем же помредом. Если только не найдет место, куда сбежать.

## Глава 3

Сидя в тесной электричке по пути домой, Нора мысленно подсчитывала свой бюджет. Двух выплат в месяц по тысяче сто ей едва хватало. Первая уходила на аренду, а большая часть второй – на студенческий кредит. Остаток нужно было как-то делить между коммунальными услугами, долгами по кредитной карте и продуктами. Она и так едва держалась на плаву, все время все подсчитывая, сверяясь по календарю, чтобы платить в срок и понимать, сколько у нее остается. Голова шла кругом, и страшно было подумать, насколько все зависело от заработка. Ланчи с Бет она могла себе позволить только раз в неделю. Стриглась она сама, успокаивая себя тем, что на затылке у нее все равно нет глаз.

Нора открыла «Родню», одну из самых любимых книг, но буквы расплывались перед глазами, и в голове пульсировала одна только мысль, что тысяча сто долларов за минусом пятнадцати процентов – это уже трехзначная цифра, а не четырехзначная.

Она поднялась на четвертый этаж, где находилась ее квартира, и сунула ключ в замок, прислушиваясь, дома ли соседка Элли. Но в гостиной никого не было. Это значит, что никто не смотрит сейчас сериал «Рассказ служанки»[12], а из компьютера не гремит под мерный стук ножа, шинкующего овощи, подкаст с криминальными новостями. По пятницам всегда было непонятно, кто из них вернется домой первой. Иногда это была Элли, предпочитавшая закончить работу из дома, иногда – Нора, которую уже тошнило от издательства.

Нора ждала, пока подогреется в микроволновке еда, и прислушивалась к звукам в коридоре. Глядя, как мигает на табло обратный отсчет времени, она пыталась понять, почему каждый год Элли продлевает их совместную аренду. С самой Норой все было ясно: здесь, в Окленде, где под окнами ее комнаты гудело шоссе, аренда была дешевле, и другого места она не могла себе позволить.

Но у Элли-то были варианты. Пять лет назад все было иначе. Когда бывшая соседка Элли отправилась учиться в магистратуру, Элли дала объявление в Craiglist[13], чтобы на нее не упала вся арендная плата. И конечно же, она выбрала Нору, которая отвечала всем требованиям: она потянет аренду и никого не собирается убивать. Постепенно Элли обзавелась большим количеством друзей, устроилась UX дизайнером в одной рекламной фирме и могла себе позволить расторгнуть договор, найти квартиру с кондиционером и соседкой более приветливой, чем незнакомка из интернета.

Возможно, все дело было в расположении дома: рядом ресторан, где можно купить аж пятнадцать видов макарон с сыром, большой выбор корейских заведений и хипстерская кофейня, где Элли купила дорогущую кофемашину, которая теперь стояла у них на кухонном столе.

Нора уставилась на изящный серебристый агрегат очень внушительного вида. Когда однажды воскресным утром Элли притащила его, у Норы глаза на лоб полезли. Элли радовалась покупке за двести долларов точно так же, как Нора – мокка латте за шесть долларов, который она позволяла себе лишь изредка. А теперь, когда ей урезали зарплату, спасибо, что хоть соседка есть на вторую комнату. В прошлом месяце Элли спросила, остается ли тут Нора еще на год. И Нора, как всегда, притворно задумалась, пожала плечами и сказала ну да, словно у нее есть другие варианты.

Микроволновка пикнула, и дверца открылась. Нора вытащила еду, и тут на кухню, как назло, вошла Элли.

– Привет, – сказала она. – А я хотела предложить, чтобы мы заказали пиццу. Но, как видно, опоздала.

Поедание пиццы в складчину было еще одной роскошью, которую Нора позволяла себе раз в месяц. Она сняла крышку со своего полуфабриката и натянуто рассмеялась.

– Ну да, прости.

– Кстати, на Netflix вышел новый сезон «Великой Британской Выпечки», а мы же предыдущий не досмотрели. Если ты сегодня свободна вечером, можем включить на том месте, где остановились. – Элли причесала растопыренной ладонью свои короткие черные волосы, на секунду обнажив выбритый сзади андеркат.

Нора тихо ужаснулась. У них и впрямь завелась традиция смотреть это кулинарное шоу. Все началось, когда, устроившись на софе, они отмечали заселение Норы. По телику шла «Великая Британская Выпечка». Охмелев от мартини (Элли как раз опробовала только что купленный шейкер для коктейлей), Нора начала пародировать ведущего Пола Голливуда. Он разглядывал изысканный четырехслойный торт со множеством кремовых розочек и красной мельницей из карамели (у нее даже лопасти крутились!), и вместе с ним Нора забасила с ливерпудельским акцентом: «Капитальное сооружение!»

Удивленная Элли разразилась веселым хохотом, весьма польстив Норе. То был момент, как позже сказала Элли, когда Нора наконец «скинула панцирь». Вот так девушки завели традицию смотреть это шоу, весело хихикая и вовсю передразнивая ведущих.

– Я бы с радостью, – сказала Нора, – но у меня на вечер дела. Давай в следующий раз.

– Ладно, – немного расстроенно ответила Элли.

Подхватив свой остывающий обед, Нора направилась к дверям своей комнаты, думая, что можно было и согласиться. Плюхнулись бы вдвоем на софу, и пусть жизнь идет своим чередом. Но на это у нее не было сил. Начиная с прошлого года, когда в Parsons поувольняли столько людей, Нору стала захватывать темная, отравляющая душу тоска. С которой она боролась как могла.

Началось все с малого: сначала это было как легкий, почти прозрачный туман. Но Parsons продолжали высасывать из нее силы, люди все увольнялись и увольнялись, а туман сгущался, обволакивая Нору черным саваном. В довершение всего ушла Бет, а теперь ей еще сократили жалованье, но ведь и эту обиду придется проглотить. И тут ее накрыл леденящий ужас: как можно со всем этим справиться, если силы на исходе?

Становилось труднее общаться с людьми, да и просто – жить.

Нора молча удалилась в свою комнату и кинула взгляд на кровать, где лежала «Родня» в мягкой обложке, раскрытая на том месте, где Нора остановилась: по дороге в электричке она осилила всего четыре страницы.

Ей хотелось взять книгу и погрузиться в чтение. К ночи она закончит ее и напишет в BookTap отзыв о том, что «Родню» просто необходимо экранизировать. За два выходных она могла бы проглотить еще одну книгу, ведь это было ее любимым занятием. Читать лежа на животе, читать сутками напролет, не в силах оторваться. И неважно, что второй час ночи – можно читать хоть до утра, ведь завтра не нужно идти на работу.

А потом – проснуться в полдень, стряхивая остатки сна, навеянного книгой, и броситься жадно ее дочитывать, и уж только после – завтрак. А следующую книгу можно выбрать совсем другого жанра: если перед этим был триллер, то подойдет молодежная романтическая комедия. Или после мемуаров можно взять Пи Джи Вудхауса[14] с его искрометно-глуповатым юмором. Возможностей для чтения – море.

Но в какой-то момент книги перестали так захватывать. Все труднее становилось вчитываться, позволяя воображению завладеть собою. Сейчас у Норы ушло пять минут, чтобы осилить абзац: она все время отвлекалась, непонимающе глядя на страницу, захваченная вихрем черных мыслей. Нора заставила себя перейти к следующему абзацу в надежде, что фразы начнут нанизываться одна на другую, но снова погрузилась в отрешенное состояние. Это был худший из возможных способов медитации.

Зато недавно у нее появилось новое хобби – глазеть на вращающийся под потолком вентилятор. Нора пыталась сфокусироваться на одной его лопасти и зафиксировать вращение, но потом сбивалась и начинала моргать. И тогда Нора просто смотрела на вентилятор, и это кружение держало ее на плаву, не позволяя уйти на дно собственного подсознания.

Но теперь она даже на это не была способна. Нора пролистала контакты в телефоне, задержавшись на имени Бет. Можно, конечно, рассказать ей об урезанном жалованье, но не о том, насколько это чревато для нее. Нора просто сказала бы: «Какая незадача». А не: «Мне трудно будет выжить». Ведь у Бет совсем другая ситуация, у нее нет студенческого кредита, родители помогают ей оплачивать аренду квартиры. Нора не хотела, чтобы ее жалели.

Может, позвонить маме? Та снова напомнит, как она это делает каждые полгода, что если Нора вернется в сельский городок в Орегоне, то сможет снять трешку за ту же цену. И Нора снова будет прокручивать в голове этот вариант, понимая, что нет смысла возвращаться туда, откуда ей снова захочется вырваться. Она с детства помнила это чувство неприкаянности. Потому-то она и уехала в поисках места, где будет чувствовать себя в своей тарелке. Сан-Франциско давал ей чувство свободы, к которому она так стремилась. Нет, Нора не готова от такого отказаться.

Она пролистала еще контакты и задержалась на имени своей бывшей руководительницы. Линн… На сердце потеплело, и сразу вспомнилась жизнь до сокращений в издательстве. Тогда все было хорошо, и даже казалось, что есть какие-то перспективы. Возможно, Линн подскажет, как поступить. Нора уже занималась поиском и знала, что в новом издательстве, куда перешла Линн, вакансий нет. Но по крайней мере можно просто встретиться и поговорить. Линн скажет что-то хорошее, доброе своим хриплым голосом с нотками южного наречия, и Нора успокоится.

И она написала Линн, предлагая вместе пообедать на следующей неделе. Линн обязательно поможет. И даже если она заплатит за обед, в этом нет ничего унизительного.

Отправив сообщение, Нора вздохнула с облегчением и опустила голову на подушку. Под потолком по-прежнему гудел вентилятор.

## Глава 4

Отправляясь на обед с Линн, Нора чувствовала себя чуть ли не изменницей. Она как будто предавала Риту или даже Parsons, так как Линн теперь была ведущим редактором в конкурентном издательстве Weber Book Group. «Да, это бунт, маленькая месть за все», – думала Нора, приободрившись.

Она пришла в ресторан, тот самый, куда они обычно приглашали авторов. Самой Норе такое место было не по карману, и она с удовольствием вдыхала запах устриц и свежеприготовленной пасты, выискивая взглядом Линн. Она сидела в нише возле окна. Ее светлые кучерявые волосы, как всегда, ниспадали до плеч непокорной волной, на носу – очки ретро в красной оправе. Линн приветственно помахала рукой, и Нора пробралась к ней, едва не столкнувшись с официантом.

Линн заключила Нору в объятья.

– Привет, солнце. – Голос ее хриплый, раскатистый, обволакивал теплотой. Наверное, так говорят все южанки. И все же в этот раз в голосе Линн чувствовалось что-то похожее на жалость.

– Ты слышала? – спросила Нора, устраиваясь за столом.

– О чем?

Если Линн не знает, значит, и нет повода для жалости. В последнее время Нора часто вызывает в людях это чувство. Ничего такого, она и сама себя жалеет.

И Нора поведала о том, что редакторам сократили жалованье. Она не стала упоминать, как запаниковала, пытаясь подсчитать, что может себе позволить после этого, а что нет. То было нерешаемое уравнение, да Нора и не могла мириться с такой ситуацией. Ведь и раньше, вводя в калькулятор размер своего жалованья и ежемесячные выплаты долгов, чтобы получить разницу, она получала число, меньшее необходимой суммы за аренду. Нора пыталась перевести бегунок на желаемый остаток, но калькулятор мигал красным, словно она оскорбила его рациональный подход своими жизненными обстоятельствами.

Да уж. Если она не могла себе ничего позволить при старом жалованье, что уж говорить про новое? Но ведь прежде она как-то выкручивалась – может, справится и сейчас, когда ее жалованье сократили на пятнадцать процентов? Нора все время пыталась убедить себя, что да-да, справится, а потом впадала в ступор.

– Просто кошмар какой-то. – Линн покачала головой. – Они и так платили тебе гроши. – Линн захлопнула меню и подалась к Норе. – Если уж они способны на такое, начинаешь думать, какой еще ждать от них подлянки.

– Надеюсь, на этом они иссякли, – предположила Нора. – В последней рассылке из Нью-Йорка говорилось, что мы уже на пути к «тотальному обновлению». – Нора не знала, чем тотальные меры отличаются от регулярных, но, должно быть, ответ содержится в какой-нибудь книге Parsons.

– Дай-то бог, – сказала Линн.

– Ну да. – Норе не хотелось озвучивать, что ее будущее в Parsons крайне ненадежно, если она так и останется помредом. – Ну а как дела в Weber?

# Примечания

1

Джуди Блум (родилась 12 февраля 1938 г.) – американская писательница, автор детской и подростковой литературы (здесь и далее – прим. переводчика).

2

«Са́йнфелд» – американский комедийный телесериал о стэндап-комике Джерри Сайнфелде и его эксцентричных друзьях.

3

Ячейка с рабочим местом в офисном пространстве, отделенная перегородками.

4

«Задержка в развитии» – американский комедийный телесериал про непростые отношения между членами семьи Блут, находящейся на грани разорения.

5

Форма W-4 – бланк, который заполняется для Налоговой службы США.

6

«Месть и Красный Бархат» (Red Velvet Revenge) – роман американской писательницы Люси Лоуренс (псевдоним – Джен Маккинли).

7

Стимпанк – поджанр фантастики, описывающий общество с развитыми паровыми технологиями. За основу берется Викторианская эпоха, обычно с антиутопическими элементами.

8

Сатирический роман, написанный в соавторстве Марком Твеном и Чарльзом Дадли Уорнером.

9

BART (Bay Area Rapid Transit) – «Скоростная система зоны залива», система скоростных электропоездов, находящаяся в области залива Сан-Франциско.

10

Шерли Джексон (1916–1965) – классик американской литературы.

11

«Родня» – роман американской писательницы Октавии Батлер (1947–2006).

12

«Рассказ служанки» – американский телесериал, основанный на одноименном романе канадской писательницы Маргарет Этвуд.

13

Сайт электронных объявлений в США.

14

Пи Джи Вудхаус – Сэр Пелам Гренвил Вудхаус (1845–1929) – популярный английский писатель.