Александр Андреев
Негативный Разум

Посвящается всей моей семье, а в отдельности:

Маме, которая всегда сражалась за справедливость

Брату, который слушал все мои безумные истории на протяжении десяти лет

Бабушке, которая прочитала черновик этой книги, хотя уже не могла ходить

Дедушке, который был тем гигантом, на плечах которого я стоял

Галактика Млечный Путь

/Дау Дэи Эрэбар/

Верите ли вы в Высший Разум?

1. Я верю в Бога в контексте моей религии

2. Я верю в Высший Разум во Вселенском масштабе

3. Вселенная слишком сложна для существования единого Высшего Разума

4. Современная наука не может опровергнуть существование Бога/Высшего Разума, но также не обладает доказательствами Его существования.

Выберите и запомните номер своего ответа.

Далее по тексту вы встретите несколько подобных вопросов, и в конце книги вам нужно будет суммировать номера ваших ответов.

Глава I

1

Меня зовут Иван Мечников, я закончил ординатуру по неврологии в Бруклинском Университетском Госпитале в 2039, там же и остался работать неврологом. Таким образом я и встретился с доктором Струковым, который чуть позже пришел к нам работать нейрохирургом.

Хочу рассказать вам, как обстояли дела на Земле в 2044 году. Четыре года назад к нам в госпиталь поступил первый пациент с заболеванием «деменция нейронного шока» (или, как мы стали называть ее вскоре – шок-деменция). Это был сорокалетний мужчина, который еще месяц назад был успешным инженером, но затем у него внезапно появились вспышки неконтролируемой агрессии, потом галлюцинации, а через две недели он перестал говорить и узнавать близких. Мы исключили все возможные диагнозы. Физиологически пациент был абсолютно здоров, но все когнитивные функции были полностью утрачены.

После этого начали поступать сообщения из других госпиталей о таких же случаях по всей Америке, а потом и со всего мира. Через день Южная Корея опубликовала данные о том, что заболевание является заразным – в одном из госпиталей медсестра, работавшая с такими пациентами, стала испытывать похожие симптомы.

После корейского сообщения мы сразу же изолировали пациента с шок-деменцией и стали ждать. Было страшно. Большинство персонала не хотело даже приближаться к его палате. Я долго взвешивал все «за» и «против» – идти мне или же нет, но не успел. Доктор Струков явился из Университета Корнелл, надел на себя всю возможную защитную одежду и пошел к пациенту. Это меня вдохновило, и я пошел следом за ним. Так мы с ним и познакомились.

Пациент отрешенно смотрел в потолок, лежа на больничной койке. Когда мы вошли, он медленно поднялся с кровати и посмотрел на нас. Все его движения были неестественными, как будто кто-то дергал за невидимые нити, двигая его руками и ногами.

– Эрэ Хае Зэ… Дау Дэи Эрэбар… Натау Эу… – произнес он, в глазах его была пустота.

Я вздрогнул и остановился, а Струков подошел к нему ближе.

– Как вас зовут?

– Эрэ Миру…

Струков повернулся ко мне:

– Что это за язык? Кто он по национальности?

– Он американец… Понятия не имею, что за язык…

Сердце бешено колотилось, я понятия не имел почему, но эти слова внушали ужас. Струков внимательно обследовал пациента, взял кровь (все остальные отказывались) и сделал люмбальную пункцию. Я стоял рядом все это время как парализованный, не в силах и пальцем пошевелить.

За первый месяц по всему миру было зарегистрировано около тысячи случаев шок-деменции, за второй месяц – десять тысяч, а к концу года болезнь достигла статуса эпидемии – больше миллиона случаев. Инфекционного агента, вызывающего болезнь, будь то вирус, бактерия или прион, не удалось выявить. Пути заражения тоже оставались неизвестными – шок-деменция была заразной, но передавалась избирательно. Например, никто из родственников мог не заразиться несмотря на близкий контакт. Но медперсонал мог быть инфицирован за несколько дней.

За первый месяц было установлено, что контакт менее 24 часов с пациентом является безопасным при соблюдении максимальной защиты Класса А – костюма из демрона[1], который защищал против проникающей радиации.

Струков был очень удивлен этими данными, он сказал:

– Итак, теперь у нас есть прямое доказательство того, что сознание – это процесс, основанный на квантовой запутанности[2]. В случае с шок-деменцией какое-то излучение или поле разрушает квантовую запутанность внутри нейронов.

Я хорошо помню протесты возле нашего госпиталя, когда его назначили центром контроля шок-деменции в Бруклине. Массовая истерия уже вовсю началась, люди стояли с плакатами, испуганные и озлобленные. Теории заговора правительства, фармакологических компаний и медицины – все это было. Я вышел из больницы в конце рабочего дня, пошел к машине и увидел разгневанных людей, бегущих ко мне с одной стороны, и полицию – с другой. В меня полетели камни, один разбил мне бровь. Я застыл как вкопанный, глядя на вспышки сирен и полицию, отталкивающую людей от госпиталя. Серое небо было низким и мрачным.

Мир навсегда изменился.

Появились данные по глобальной статистике о шок-деменции. В густонаселенных странах – Китае, Индии, Бразилии – распространенность была наибольшей, западные страны показали наименьший рост числа заболевших. Страны с очень низкой плотностью населения – Россия, Австралия, Канада – столкнулись с широкой волной иммиграции, не всегда легальной. Особенно это касалось границы России и Китая, а также США и Канады. Во многих странах Ближнего Востока и африканских странах начались массовые убийства больных шок-деменцией. В странах бывшей советской зоны формировались лагеря для больных, которые были ничем не лучше лагерей ГУЛАГа. В США начались протесты, паника, акты мародерства и насилия. Религиозные объяснения происходящего мгновенно стали популярны по всему миру – тысячи теорий «кары богов» и «судного дня» возникали каждый месяц, собирая секты и кланы. По всему миру вводились комендантские часы, все публичные места закрывались, люди баррикадировались в домах, а самолеты, поезда и автобусы переставали ходить.

Струков переехал в наш госпиталь и буквально поселился там. У него была теория о том, что неведомое «SD-излучение[3]» нарушает структуру ключевых генов в нейронах, которые отвечают за работу сознания.

Струков уже больше пятнадцати лет занимался генетикой и квантовой физикой разума и сразу выдвинул идею о том, что гены Авроры А (это были его любимые гены на протяжении последних лет) должны быть вовлечены в патологию шок-деменции. Как бы это ни было поразительно, мы подтвердили изменение одного из генов блока Авроры А у первого же пациента. Струков ходил туда-сюда по кабинету и смотрел на всех затуманенным взглядом. Я тогда думал, что дальше мы найдем еще как минимум десять генов и через несколько месяцев разработаем первое лечение. Я был очень воодушевлен. Но оказалось, что ни один из других генов-кандидатов группы Авроры А не показал изменений.

Струков вместе с Университетом Корнелл открыл большую лабораторию в Манхэттене, в которой мы проводили исследования по лечению шок-деменции. Была установлена важнейшая информация о SD-излучении и возможности его регистрации. Больные шок-деменцией действительно искажали электромагнитное поле очень специфическим спектром, который можно было обнаружить и таким образом диагностировать шок-деменцию. Другие институты начали разработку электромагнитных полей, которые могли бы потенциально нейтрализовать SD-излучение, но это проходило с переменным успехом. Несмотря на то что Струков не проявил к идее никакого интереса, несколько исследований показали превентивную роль контр-SD-радиации в профилактике болезни.

Это был единственный успех в области шок-деменции за почти пять лет ее существования. А наша лаборатория в Корнелле не принесла никаких плодов. Мы застряли. Нужно было что-то делать, и Струков решил пойти на сделку с дьяволом.

Российское правительство во главе со вселяющим всему миру трепет Президентом Цинновым пообещало ему неограниченное финансирование и доступ к пациентам с шок-деменцией, которые находились в ЦИКРе – Центральном Изоляторе Красноармейского Района города Волгограда. В обмен Циннов потребовал полного контроля над собственностью и распространением лекарства.

Это была плохая идея. И все ему так и сказали. Маркус ДеВитт, наш главный биохимик, сказал Струкову, что он «совершает большую ошибку». Я же просто сказал ему, что он сумасшедший.

Но Струков, разумеется, никого не послушал и все равно уехал. Он снова возглавил НейроЦентр в Волгограде, крупнейший в мире неврологический госпиталь, который он когда-то основал. Струков продержался всего лишь несколько месяцев. Он думал, что хорошо знает Россию и Циннова, но страна сильно изменилась за последние десять лет. Циннов из неординарного политика-стоика превратился в жестокого деспота, а российское общество было парализовано страхом и болью. Струков потребовал от правительства кардинального улучшения условий содержания больных в ЦИКРе и передачи изолятора в ведомство Всемирной организации здравоохранения и Красного Креста. После того как его требования были проигнорированы, он дал несколько интервью о ЦИКРе в международных СМИ, что вызвало большой резонанс. После этого он открыто поддержал лидеров оппозиции и призвал к либерализации власти в стране.

Несколько десятков агентов ФСБ вломились в офис Струкова в НейроЦентре с целью его немедленного ареста. Но Струкова там уже не было. ФСБ искало его повсюду, но так и не смогло найти. Струков исчез не один – он забрал с собой все оборудование и все разработки лекарства. Он был объявлен в федеральный розыск, а по российскому телевидению и интернету была развернута массовая кампания о том, что именно исследования Струкова в Нью-Йорке привели к вспышке шок-деменции. За считаные недели он превратился в преступника номер один на территории Российской Федерации.

Струков нашел укрытие в одном из штабов оппозиции, который, как ни удивительно, находился в самом опасном месте европейской части России, но одновременно и самом защищенном от спецназа и ФСБ. А именно – в зоне отчуждения рядом с ЦИКРом.

Струков связался со мной через несколько дней после того, как оказался в штабе. Он говорил по зашифрованной линии. Он сразу же позвал меня к себе. «Очень заманчивое предложение, но я отказываюсь, Саша», – ответил я, раздумывая немногим меньше наносекунды. Он был готов к такому ответу и нисколько не отчаялся. Иногда я даже думал, что он просчитал такой исход событий и специально поехал в Россию для того, чтобы вступить в открытый конфликт с Цинновым. Он приглашал меня почти каждый раз, когда выходил на связь. Я был уверен, что не соглашусь никогда, – сама идея о том, чтобы приехать куда-то, где меня в любую минуту могут бросить в тюрьму пожизненно или даже убить, была абсолютным безумием.

– У нас тут все нормально, – говорил Струков. – Нормально. Полиция боится сюда заходить. И вообще большинство людей боятся сюда заходить. Тут безопаснее, чем, блин, в Пентагоне. Мы на грани открытия. Ты нам нужен.

Струков при помощи оппозиции и Красного Креста организовал лабораторию в подвале заброшенной больницы Каустик, и, благодаря неограниченному доступу к больным шок-деменцией (ЦИКР находился всего в нескольких километрах от больницы) и всему оборудованию, украденному из НейроЦентра, исследования двигались семимильными шагами.

В начале ноября он вышел на связь рано утром по времени Нью-Йорка – и поздней ночью по Волгоградскому – и сказал, что лекарство почти все готово. Но мне нужно срочно было приехать, потому что нужен был специалист по геномным базам данных и, конечно, сами эти базы.

Вот вы и узнали мою роль в разработке лечения шок-деменции. Мы с Маркусом занимались анализом всех генов и протеинов в нейронах головного мозга, сравнивая здоровые клетки и клетки больных. Параллельно с этой работой я был неврологом во все том же Бруклинском Университетском Госпитале, где мы безуспешно пытались контролировать эту болезнь в течение уже почти пяти лет.

Струков умел вселять веру в людей. Однажды он вдохновил меня на то, чтобы войти в комнату к первому пациенту с шок-деменцией, поступок, который полностью изменил мою жизнь. А в то утро, когда он с пылающим взглядом рассказывал, что лечение почти что у нас в руках, я внезапно понял, что готов ехать.

– О русские, вы все сумасшедшие! – воскликнул Маркус.

– Да, – согласился я. – Как в хорошем, так и в плохом смысле.

Итак, в начале ноября 2044 я полетел в Волгоград. Я очень хотел вернуться назад в Нью-Йорк, но понимал, что если мы не найдем лекарства, то возвращаться рано или поздно будет некуда. Было грустно. Я позвонил маме и сказал, что полечу в Европу. Она была обеспокоена даже этим. К ситуации в России она была настроена крайне пессимистично и считала, что большинство русских провалились в состояние так называемой выученной беспомощности. «Я ведь не требую от них, чтобы они баррикады лезли! – говорила она. – Но хотя бы крошечный огонек протеста в душе нужно же хранить. Хотя бы крошечный!»

Рейс до Волгограда был через Москву, оба самолета были почти полностью пустые. Границы и авиасообщение были закрыты для большинства людей уже несколько лет – я смог прилететь только потому, что у меня был статус ученого, напрямую работающего с деменцией нейронного шока, и приглашение от Красного Креста. Я вышел в аэропорту «Гумрак», прошел через старый коридор аэропорта, украшенный дырками в стенах, а иногда и в полу, дождался своего чемодана и вышел наружу. Оппозиция мне прислала свои координаты через сверхзашифрованную сеть, которой пользовались, кроме них, разве что террористы и хакеры. На территории аэропорта было много полиции и солдат. Меня остановили сразу же на выходе, но быстро отпустили, узнав, что я работаю с шок-деменцией.

– Врач? – спросил старший.

– Нет, – соврал я, не знаю даже зачем. – Ученый.

– Будете работать по правилам, все будет нормально.

– Я надеюсь на это! – весело сказал я, но полицейский так на меня взглянул, что веселье пропало.

– Куда едете?

– В НейроЦентр…

– Посещать Красноармейский Изолятор запрещено, вход строго по пропускам, при нарушении понесете уголовное наказание.

– Понял вас, спасибо.

Они быстро ушли, и больше полиция меня не останавливала. Это было мне знакомо. Никто не любит проводить лишнее время с людьми, работающими с шок-деменцией. Ведь мы можем быть заразными, в конце концов.

2

В секретном приложении, которое используется только хакерами и террористами, мне написали искать серый мерседес на стоянке сразу за воротами аэропорта. Это было легко. Из машины вышел высокий широкоплечий мужчина со светлыми кудрявыми волосами и улыбкой на лице.

– Добро пожаловать в Волгоград! – сказал он мне, протягивая руку, – Меня зовут Илья Дружинин. Я вообще сам из Анапы, но вот занесло сюда.

– Меня зовут Иван, – сказал я, пожимая руку. – Очень приятно! Анапа – классный город, я был там однажды.

– А в Волгограде?

– Я тут родился и жил до десяти лет, потом семья переехала в Нью-Йорк. Струков тоже родился в Волгограде, это, наверное, единственная причина, почему он решил со мной дружить.

– Так, так, так… – Илья заулыбался. – Поосторожнее тут с этим именем.

Мы сели в машину и поехали нарушать закон. Илья быстро свернул с главной дороги в какие-то поселки. Мы выехали на заброшенную грунтовую дорогу, слева от которой были овраги, а справа – горы мусора. Поднялись столпы пыли. Мы заезжали на холмы и спускались в балки, мы ехали около двух часов, в течение которых Илья устроил мне краткий гид по истории Волгограда, Красноармейского Шок-изолятора и движения оппозиции в РФ.

Когда мы приехали на бульвар Энгельса, вынырнув из какого-то переулка, было уже темно. В этой части города уже несколько лет никто не жил, из-за близости Изолятора. Илья припарковался позади здания, до боли напоминающего больницу, и весело похлопал меня по плечу.

– Ну что ж, Ваня, вот мы и приехали, – бодрым голосом сказал он. – Больница «Каустик», названная так в честь завода «Каустик»… Даже не спрашивай меня, как они связаны…

Мы поднялись по серым ступенькам и прошли через разбитые стеклянные двери внутрь больничного корпуса, теперь совершенно пустовавшего. Внутри не горело ни единой лампы. В темноте я разглядел помещение регистрации, аптеки, гардероба. Возникло сюрреалистичное ощущение – как будто я вернулся в прошлое и мне снова было десять лет.

Илья отвел меня к металлической двери в конце коридора, которая вела в подвал. Она внезапно открылась, и оттуда пролился блеклый желтый цвет. По лестнице поднялись несколько человек, очевидно вышедших меня встречать, чем я был невероятно тронут. Один из них, завидев меня, быстро пошел мне навстречу.

– Мечников! Доброй ночи! – крикнул он, в его лице и походке было столько уверенности и энергии, что можно было бы даже немного убавить.

Человек был невысокого роста, сутулый, с острыми чертами лица и пронзительными большими глазами. Темные кудрявые волосы на его голове серебрились сединой, которой стало больше с тех пор, как я последний раз видел его.

– Доброй ночи, доктор Струков, – ответил я, широко улыбаясь при виде старого друга.

– О, я уже вижу лень в твоих глазах, Мечников. Тебя нельзя оставлять без присмотра.

– Но ведь мы работали не покладая рук… – попытался защититься я.

– Мы? Ты имеешь в виду еще и Маркуса? Он вообще ничего никогда не делает, даже когда я его контролирую… Уникальный человек.

Мы подошли к остальным людям, и Струков начал про всех рассказывать.

– Лёша – наш программист, большой талант, обеспечивает нашу безопасность и связь со всем миром так, чтобы полиция об этом даже не догадывалась. – Он представил меня коренастому парню с острым подбородком, широкими плечами и добрыми глазами. – У нас есть еще один программист – Артём, но он предпочитает не выходить из комнаты, по возможности никогда…

Лёша пожал мне руку, мы обменялись с ним парой слов, и Струков указал на стоящую рядом девушку:

– Таня – наш нейробиолог, именно она заставила меня привезти тебя сюда, потому что она считает, что мне нужна помощь, чтобы разобраться со всеми этими долбаными генами в некодируемой[4] ДНК. Не могу сказать, что полностью с ней согласен, но, конечно, мало кто так любит все эти мутные гены и нейроны, как ты.

Таня была улыбчивой и невероятно энергичной, с длинными каштановыми волосами и большими зелеными глазами. Мы быстро нашли общий язык и стали друзьями практически с первого мгновения.

Струков представил мне следующего участника команды:

– Грэг Ковский – наш военный, самый сильный человек из нас. – Струков улыбнулся.

– Это пиздец! Мы тут все бегаем, как курицы с отрубленными головами… Это хуже, чем ГУЛАГ! – воскликнул Грэг, и это была самая цензурная реплика, которую я от него слышал.

Грэг был невысок, но все равно был словно воплощением мощи. У него была сто процентов славянская внешность, но сильный американский акцент. Потом я узнал, что он, так же как и я, переехал в США еще в детстве. Его рукопожатие было таким же сильным, как и он сам, и сопровождалось, естественно, матерной репликой.

Следующей была девушка с белоснежной кожей, золотыми кудряшками и огромными зелеными глазами, в которых сияла отвага.

– Наша Леди Милосердия, Маша Решетникова, организация Красного Креста…

– Здравствуйте, Иван, – мгновенно сказала Маша, – Вы совершили невероятно отважный, потрясающий поступок! Это достойно самого большого уважения! – Она смотрела мне прямо в глаза и активно жестикулировала. – Потому что здесь, – она выделила, – здесь происходят самые важные события на свете, доктор Струков и его команда делают самые важные вещи в мире… – Она скромно улыбнулась. – А мы им помогаем.

– Спасибо вам большое за такие теплые… – начал я запинаясь.

Но Струков сразу меня перебил:

– Да, она умеет преувеличивать…

– Ну да брось, Саша!

– …но Красный Крест тут действительно очень много делает, так что мы хорошо работаем вместе.

Их штаб расположен неподалеку от восточных ворот ЦИКРа, в сторону Светлого Яра. Их положение легальное, в отличие от нашего. Они поставляют медикаменты, еду и все необходимые вещи как для больных в лагере, так, к сожалению, для персонала тоже.

– Охранники – это такие же люди! – воскликнула Маша.

– О, ну конечно… Ну ладно. – Струков повернулся к Илье, стоявшему рядом со мной. – Илюху ты уже знаешь, он, как и Ковский, из центрального штаба оппозиции, они руководят тут всеми этими военными людьми.

Струков обвел взглядом свою команду и кивнул мне:

– Ну что же, это была великолепная встреча, Мечников, а теперь пойдем вниз, я там тебе все покажу.

– Спасибо.

– А, ну еще у нас есть Анора, но это отдельная история…

– Кто такая Анора?

– О, если бы я знал…

– Ты серьезно?

– Сто процентов. Она нашла нас тут около месяца назад. Мы ничего о ней не знаем, скорее всего, она какой-нибудь суперагент или, может, кто-то из Мстителей… Но она явно настроена против Циннова и его режима, и, вообще, от нее много пользы.

Мы прошли вниз по лестнице, ведущей в подвал больницы, в котором располагалась лаборатория и штаб. Больницы всегда были известны своими подвалами, где могло находиться все что угодно – от складских помещений и столовых до МРТ-сканеров и аппаратов лучевой онкологии. Этот подвал был одним из таких – и все это было здесь вместе и сразу. Мы вышли в широкий коридор, который квадратом соединял все подвальные помещения вместе. Естественный свет сюда не проникал – на потолках горели крохотные лампочки.

– Мы тут все переделали кое-как, там, где раньше были склады, теперь находятся жилые помещения, мы живем по три человека в комнате, кроме Тани и Аноры, конечно. Кухня находится на месте бывшей столовой – это легко получилось. Ну и рядом тут туалет, душ и вся прочая хрень. – Струков посмотрел, слушаю ли я. – Устал после перелета?

– Нет, нисколько, – с готовностью ответил я.

– Это хорошо, потому что тут столько всего нужно сделать, что ты будешь усталый днями и ночами.

– Очень приятно это слышать.

Люди из команды Струкова расходились по своим комнатам, а мы продолжали идти по квадратному коридору.

– Как родители? – спросил он.

– Чьи, мои или твои?

– Не паясничай.

– Твои родители хорошо, виделся с ними перед отъездом, мама переживает за тебя, ну а отец…

– А отец все еще не может забыть величие Российской Империи, блин. – Струков подернул бровью.

– Они такое поколение, так выросли… – начал я. Это был наш старый спор, и переубедить его, конечно, у меня не было никакого шанса.

– Твой отец погиб, спасая людей, когда Россия напала на страны Прибалтки. А мой отец – болван, который живет на всем готовом в Нью-Йорке, и еще недовольный. – В его голосе появились железные ноты, означавшие, что разговаривать тут больше и не о чем.

Мы продолжали идти по длинному коридору, проходя бывшее помещение рентгенодиагностики, где теперь расположилась серверная.

– У нас здесь, возможно, самое высокотехнологичное место во всей долбаной России. – Струков стал загибать пальцы. – У нас есть все: квантовые компьютеры, глионный источник энергии, фотосинтез, про лабораторию я вообще не говорю – я увез из НейроЦентра Циннова все оборудование, которое только можно было. Теперь у нас тут есть фактически все на свете.

– А как Волгоград вообще?..

– Волгоград устарел. Но приятно было погулять по родным улицам. Особенно когда меня еще не объявили в федеральный розыск. Они до сих пор на бензине ездят, видел машину Ильи?

– Да, как будто двадцать лет назад.

– В левом крыле находится геномная лаборатория, там мы синтезируем антитела и мРНК[5].

– А где пациенты?

– В отделении радиационной онкологии, рядом с лабораторией. Оно было уже с изоляцией, что важно, если работаешь с шок-деменцией… Ну ты и сам все это знаешь, что тебе рассказывать… Сейчас у нас пять пациентов, мы пытаемся их лечить, но ничего ни хера не работает.

– А наверх вы не ходите?

– Нет. Даже свет не включаем наверху. Вероятность, что нас найдут, крайне низка – но рисковать нельзя. Даже такому рисковому парню, как мне…

Я почти все время улыбался. Мне было приятно видеть Струкова, и сейчас я действительно понял, что сильно по нему скучал все это время.

– Олрайт, – продолжил он, – В правом крыле находится сам штаб оппозиции. Если честно, я не очень уверен, чем они там именно занимаются, – он понизил голос, – скорее всего, херней всякой. Но в любом случае главная задача у них здесь – это защищать нас от этих дебилов из ФСБ.

Я снова засмеялся. Мы подошли к двери, на которой висел бумажный листок с надписью от руки: «Strukov, MD, PhD».

– Добро пожаловать в наши шикарные апартаменты! – весело сказал он. – Наконец-то меня не будут пилить за то, что мы живем тут вдвоем с Артёмом Сотниковым.

Артём спал, когда мы вошли, но свет из коридора и наши голоса его разбудили. Это был очень высокий (метр девяносто) парень с длинными темными волосами, небритой щетиной, и обликом Аполлона, и профилем, как будто высеченным из мрамора. Но удивительным образом он при этом был стеснительным, что придавало ему дополнительный шарм.

Артём пробормотал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, к стенке. Струков указал на двухъярусную кровать, стоявшую в углу:

– Тут все уже готово для тебя. Твоя полка – нижняя, у меня – верхняя. Знаешь почему?

– Потому что ты всегда на высоте.

– Абсолютно верно. Если нужен туалет или душ, то надо вернуться в коридор и дальше направо до конца. Окей?

– Окей, лучше не бывает.

У меня были с собой полотенца, зубная щетка, паста и, в общем, полный набор средств гигиены. Я пошел в ванную комнату, она была, как всегда в таких местах, не очень, но все-таки лучше, чем вы могли бы подумать. Я принял душ и вернулся в комнату. Струков читал что-то на планшете и не отреагировал на мое появление. Я лег в кровать, укутался в одеяло – было довольно прохладно – и почти мгновенно уснул.

3

Я проснулся оттого, что Струков будил меня, причем весьма агрессивно.

– Вставай, вставай, вставай… – повторял он, дергая меня за руку.

Я едва смог открыт глаза. Взглянул на часы – там было чуть больше восьми утра.

– Так, что началось?!.. – воскликнул я. – Я лег в три ночи! Дай мне поспать!..

– Днем поспишь, – решительно сказал Струков. – Пойдем смотреть пациентов, я и так уже на час подвинул весь процесс ради тебя…

– Какой еще процесс?

– Так, что за ленивые вопросы, Мечников? Какой процесс… Нужно взять кровь, биопсию нерва, проверить мРНК, начать тестировать препараты… A ты думаешь, чем мы тут занимаемся?

Его доводы показались мне убедительными, хотя чувствовал я себя, как будто меня всю ночь непрерывно били палками. Я пошатываясь встал и оглядел комнату – повсюду был творческий бардак, все углы и полки были завалены бумагой, коробками, компьютерными запчастями, пробирками и одеждой. Артём Сотников спал в абсолютно такой же позе, как я его видел в три часа ночи, когда пришел.

– А он? – с последней надеждой спросил я, указывая на Артёма.

– Он нерд, у них свое расписание, оставь его.

– Я тоже нерд.

– Ты другой нерд, ты – ботан. Ботаны должны много работать.

Мне не понравился ни его тон, ни формулировка этого предложения, но я ничего не сказал. Я быстро оделся и пошел в ванную, а когда вернулся, меня ждал приятный сюрприз – Таня Нейробиолог приготовила завтрак и пригласила нас в импровизированную столовую, в которой был всего один старый-старый стол.

– Спасибо, Таня, – сказал я. – А то еще мгновение – и я сбросил бы господина Струкова прямо с Красноармейского Моста за его манеры.

– Манеры ужасные у него, согласна, – улыбнулась Таня. – Но даже господин Струков знает, что без кофе никакой нормальной работы не будет.

Струков махнул на нее рукой и налил себе кофе, которое допил уже через минуту и стал холодно смотреть на нас, поторапливая.

Как вы понимаете, завтрак из-за этого получился коротким, и уже через десять минут мы втроем шли по коридору, ведущему к бывшему отделению лучевой онкологии, где теперь находилось пять палат для пациентов.

– Как все-таки вам удалось тут все оборудовать прямо под носом у армейских частей?! – воскликнул я.

– В этом мало моей заслуги… – сказал Струков, открывая дверь и проходя в отделение.

– Да, в самом начале мы положились на Струкова. Он попытался что-то заказать сам, и нас всех чуть не накрыли тут, – сказала Таня улыбаясь.

– А здесь есть какие-то патрули? – спросил я.

– Да, они пускают вертолет, который облетает ЦИКР и район, тогда мы вырубаем всю технику. Наши идиоты из Оппозиции считают, что так безопаснее. И кто я такой, чтобы с ними спорить… – ответил Струков.

– А где сами армейские части? Вокруг ЦИКРа? Там что-то вроде патрулируемой границы?

– Ну, как сказать… ЦИКР полностью обнесен стеной, там есть патрули, но они очень часто меняются, знаешь, никто из этих армейских увальней не отваживается оставаться рядом с больными шок-деменцией больше двенадцати часов. Солдафоны после своей смены бегут прочь, ничего дальше своего носа не видя. По сути, вся защита ЦИКРа больше для того, чтобы никто из больных не сбежал. Они следят за количеством больных очень строго, даже не знаю почему. Поэтому мы в основном забираем их у конвоя еще до того, как они попадают в ЦИКР.

– Ух ты! – восторженно проговорил я. – А что такое конвой?

– Конвой – это тупоголовые водилы, которые…

– Кто бы сомневался… – Таня закатила глаза, а я громко засмеялся.

– А что?.. Я в чем-то неправ? – Струков искренне удивился. – Ну, они, по сути, дальнобойщики, которые свозят больных сюда со всей Европейской части за бешеные деньги. Они тоже стремятся управиться как можно быстрее, поэтому обычно вообще ничего не замечают вокруг.

– Слушай, а ты мне никогда это не рассказывал!

– Ну да… это вроде как темная сторона нашего штаба…

Мы пришли в круглую комнату с пятью дверьми, ведущими в палаты, созданными из рентгенологических комнат. Двери были прозрачными, и мы могли видеть пациентов – сейчас они все еще спали. В центре комнаты стоял длинный стол, на котором было четыре рабочих места с компьютерами. Позади было несколько подсобных помещений с пробирками, иглами, трубками и прочим медицинским оборудованием. Там уже работали двое медбратьев, набирая лекарства и растворы для гигиены больных.

– Доброе утро, гайз! – сказал я.

– Здорова, док! – сказали они, протягивая мне руки.

Струков уселся в кресло и предложил нам всем садиться.

– Я побаиваюсь этого места, – сказала Таня. – Особенно когда больные просыпаются.

– Да, мы абы кого стараемся не брать в пациенты, – сказал Струков и загадочно посмотрел на меня. – Понимаешь, о чем я?..

– Вы берете «говорящих»?

– Да, это жуть, когда они начинают говорить… – Таня покачала головой.

Струков запустил программу, содержащую данные на всех пациентов, которые когда-либо находились в этих стенах, начиная от общих жизненных показателей, кончая структурой специфических участков ДНК и мРНК.

– Когда мы берем нового пациента, мы делаем биопсию коры через центральные вены. Потом мы отдаем эти нейроны Тане, и она начинает ставить над ними свои темные опыты…

– Да уж конечно… – Она улыбнулась.

– В лабораторных условиях у нас прекрасные результаты, но ничего не работает на реальных больных, поэтому мы тебя и выписали из Америки. Большинство ты уже и так знаешь, поэтому если коротко, то мы начали разблокировку некодируемой ДНК от точки М1 до тетта-19…

Струков, наверное, и правда хотел рассказать коротко, но, как и все люди, чем-то глубоко увлеченные, он пересказал мне почти всю историю с момента начала исследования. Суммируя: они разблокировали очень много генов и находятся сейчас в шаге от создания лекарства. Проблема была, как обычно, в том, что ресурсы подходили к концу и следующие гены для разблокировки нужно было выбирать очень тщательно. Для этого они меня и вызвали.

Я несколько раз уснул в течение истории Струкова, сидя на удобном кресле, а Таня вообще ушла к себе в лабораторию, но он ничего не заметил. Когда он закончил рассказ, я сказал первое, что мне пришло в голову:

– Слушай… А вы смотрели в области Тау?..

Струков сперва недоуменно взглянул на меня, но уже через секунду его глаза полыхали.

– Вот!.. Вот!.. – воскликнул он, открывая модель ДНК нейрона. – Вот зачем ты здесь, вот почему я тебя так люблю!

– Нет, я просто подумал…

– Это неважно! У тебя уникальное мышление, Мечников! – Он замолчал на секунду и снова удивленно посмотрел на меня: – А почему ты вообще думаешь, что там может быть что-то полезное?

– Ну… Зона Тау изначально связана с синтезом микро-РНК именно во фронтальной коре головного мозга… – неуверенно начал я.

– Это… Это… Это блестяще. – Струков начал хлопать меня по плечу. – Вот почему личное присутствие никогда не заменит дистанционную работу.

Он позвал меня ассистировать в проведении биопсии седалищного нерва первому пациенту. Процедура была нужна, чтобы следить за изменениями в нейронах под действием лекарств. Биопсия нерва была в сто тысяч раз менее информативной, чем биопсия мозга, но это было все равно лучше, чем ничего. Мы вчетвером – Доктор Струков, медбратья и я – облачились в демроновые костюмы и зашли в палату.

Я много раз видел больных шок-деменцией на всех стадиях. Интересно, что все они имели очень много общего во внешности. Бледная кожа с каким-то голубоватым отблеском, заостренные черты лица, темные глаза и волосы (они темнели, если были светлыми до этого), исчезновение поверхностных вен – это было у всех. Все больные были очень худыми, сам по себе аппетит у больных не снижался, но они стремительно теряли вес по неизвестной нам причине.

Пациент был мужчиной средних лет, одетый в больничную пижаму, очень чистый и ухоженный, благодаря медбратьям. Он сидел на кровати, глядя в стену, не двигаясь и даже почти не моргая. Заметив нас, он медленно поднялся и, повернув голову ко мне, глядя мне в глаза, произнес:

– В темнейшей тьме… Внутри Клешней Вселенной… Дау Дэи… Атэну Дэи… Натау Рэ…

Я застыл на месте, пытаясь справиться с внезапно возникшим приступом страха. Я посмотрел на Струкова, и он понимающе кивнул.

4

Работы было полно. Дни пролетали стремительно и были тяжелы и утомительны. Так как никаких лаборантов у нас не было, а Струков не очень хорошо умел оперировать пробирками и пипетками, нам с Таней каждый день приходилось заполнять десятки пробирок, потом центрифугировать, потом мыть это все, а потом опять заполнять новыми растворами.

Вечером я обычно ходил по пустой лаборатории туда-сюда и думал о плане на завтра. Моя идея с генами из участка Тау оказалась успешной и уже через неделю принесла очень хорошие результаты в лабораторных условиях. Я подружился с командой Струкова, но особенно с Артёмом. Артём любил видеоигры, и я тоже их любил, еще он любил путешествовать и идти на неоправданный риск, что, видимо, и привело его в штаб сопротивления. К оппозиции, как и к политике в целом, он был довольно равнодушен, что тоже мне импонировало. Но особенно нас сблизила любовь к японской культуре. Однажды, во время очередного вертолетного патруля, когда выключили электричество, мы сидели в нашей комнате и болтали про Японию.

– Мне нравится хайку, – сказал я. – Вот, помню одну…

О, звездопады,
Сколько желаний моих
Сбыться могло бы[6]…

Артём посмотрел на меня с недоумением и сказал:

– Ненавижу Японию, это худшая страна в мире!.. Одно их аниме чего только стоит! Эти большеглазые девчонки с сиськами, каждая больше моей головы… И пафосные подростки с мечами, достойными внимания Фрейда… Вообще, будь я правителем Земли, первым указом я бы огородил Японию высоким забором и наслал бы на них шок-деменцию!

Я стал смеяться, прям аж до слез. Не поймите меня неправильно – Артём любил Японию и любил все, что они делают, включая аниме. Я думаю, в этом был какой-то защитный механизм.

– Но хайку же прекрасны, ты не можешь не согласиться!..

– Ой, тоже мне хайку… – Артём задумался на немного, а потом продекларировал:
Призвали в армию.
Где же автоприцел
У автомата?..

Я стал смеяться навзрыд, и даже Струков, который зашел к нам найти что-то в своем творческом бардаке, присоединился ко мне.

– Это гениально, Артемон! – сказал он улыбаясь.

Я познакомился с загадочной Анорой, которая бо́льшую часть времени проводила где-то за пределами штаба и никому ни о чем не рассказывала, а если ее спрашивали, то никогда не отвечала.

Тот пациент из первой комнаты, говоривший на странном языке, умер через несколько дней. К сожалению, это был исход любого больного деменцией нейронного шока. Обычно смерть наступала в течение четырех месяцев, некоторые жили шесть и только единицы выживали больше года.

– Это худшая болезнь всех времен, – мрачно сказал Струков.

Я ходил по лаборатории, размышляя обо всем этом, а еще о том, возможно ли вообще победа над шок-деменцией. А потом я внезапно понял, что нахожусь в комнате не один. Я обернулся и увидел Анору, сидящую на стуле, закинув ногу на ногу. Я был совершенно уверен, что еще секунду назад ее тут не было.

– О, привет, Анора, – сказал я, сразу почувствовав, как обычно при виде ее, стеснение и неловкость.

Анора выглядела как квинтэссенция всего самого блестящего, что есть во внешности Киры Найтли или Оливии Уайлд, – высокая брюнетка с огромными глазами и идеальными чертами лица. Она взмахом поправила волосы и взглянула на меня.

– Привет, док, – сказала она. – И часто ты тут по ночам?

– Эээ… – Я потер рукой подбородок, думая, какую стратегию разговора с ней выбрать, говорить правду или нет. – Иногда…

– Иногда? – она улыбнулась. – По-моему, каждую ночь.

– Ну, не каждую… – Я опять смутился, посмотрел на потолок, потом на пол, а потом снова на нее. – Просто стараемся закончить все. Чем быстрее, тем лучше… А ты что здесь делаешь?

– Где?.. Вообще в штабе или прямо сейчас в лаборатории?

– Оба вопроса.

– В штабе я затем, чтобы защищать вас.

– От чего?

– От тьмы. – Ее зрачки сузились, и она окинула лаборатории быстрым, странным взглядом, как будто и правда искала вокруг какую-то тьму.

– От тьмы? – переспросил я.

– От того, что неуловимо для зрения и что перемещается мгновенно из одной точки в другую. Вы делаете потрясающую работу, но Тени окружают вас.

Я никогда еще не видел ее такой разговорчивой. Знаете, если бы кто-то другой начал рассказывать мне о таких странных вещах, возможно, я бы не стал слушать. Но в случае Аноры, которая всегда была сверхсерьезной, я даже немного испугался.

– Я не очень понимаю, если честно…

– Не хочешь выбраться на улицу?.. – Анора встала и подошла ко мне.

– Ну можно, почему бы и нет… – согласился я, хотя все это становилось все страннее и страннее.

– Отлично.

Мы вышли в коридор, по пути я зашел в свою комнату и, стараясь не разбудить Артёма и Струкова, взял куртку и ботинки. Мы добрались до массивной двери, ведущей на первый этаж госпиталя, поздоровались с патрульным, который открыл ее нам без всяких вопросов, и вышли наружу.

– Как там гены из локуса Тау? – спросила Анора.

– О, ты даже и про это знаешь! – удивился я. – Ну, они подают надежды…

Она указала мне на девятиэтажное здание, возвышающееся на фоне многочисленных однообразных пятиэтажек, и мы пошли к нему. Мы прошли через широкую площадь возле больницы, усыпанную мокрыми осенними листьями и заполненную мелкими холодными лужами, потом перешли разбитую автомобильную дорогу и оказались во дворе девятиэтажки. Район уже несколько лет был нежилым, после открытия ЦИКРа отсюда постепенно вывезли все население, но в то же время он не был и абсолютно пустым. Кроме нас, здесь жили и другие люди, которые по разным причинам скрывались от закона, – я слышал от Ильи, что в некоторых участках разместились целые банды и группировки. Сначала я даже подумал, что именно их Анора имела в виду, когда говорила о том, что она нас «защищает». Илья, Грэг и остальные военные люди из оппозиции были вооружены до зубов и имели большой опыт в использовании этого оружия – так что они были вполне способны защитить и себя и нас.

Что же Анора действительно имела в виду?..

Я шел, осторожно оглядываясь по сторонам, непривычно чувствуя себя в этом совершенно темном опустевшем городе, освещенным только ноябрьской луной и звездным небом. Но Анора, напротив, уверенно шагала впереди меня, не выражая никакого беспокойства.

– Я советую вам быть решительнее с локусом Тау, – сказала она. – У вас меньше времени, чем кажется.

Мы зашли внутрь дома и стали подниматься по лестницам. Анора вытащила из куртки карманный фонарь и осветила узенькие хрущевские лестничные пролеты с сантиметровыми слоями пыли на ступенях и облупившейся зеленой краской на стенах. Я вдохнул спертый и пыльный воздух, и мне вспомнилось мое волгоградское детство – мне повезло жить в доме, который был новее остальных, но идея была все та же. Я вспомнил, как играл в догонялки на этих лестничных пролетах с друзьями, а потом мы соревновались, кто сможет перепрыгнуть больше ступеней. С одним из друзей действа я общался до сих пор – его звали Андрей Абдураимов, он так и остался жить в Волгограде и работал сейчас энергетиком. Струков категорически запретил мне с ним связываться, сказав, что я подвергну риску и его, и себя. Он был абсолютно прав, как и в большинстве случаев, но я все равно чувствовал вину.

Анора вела меня на крышу. Мы поднялись на девятый этаж и нашли люк в потолке с прикладной лестницей. Анора ловко забралась по лестнице, распахнула люк и исчезла из виду. Я медленно последовал за ней. Схватившись за холодные железные поручни, я взобрался наверх и ступил на мокрую и скользкую кровлю крыши. С высоты открывался вид на Волгоград на западе и ЦИКР на востоке. Мы с Анорой подошли к самому краю, глядя на мрачные огни ЦИКРа. Я никогда не видел его до этого и представлял себе намного меньше. По сути, это была целая крепость, отделенная от всего мира высоким забором, усеянным тысячами огней, за которым скрывались длинные многоэтажные бараки с камерами, в которых дожидались смерти больные деменцией нейронного шока.

– Более сорока тысяч людей сейчас находятся внутри, – сказала Анора.

Я представлял себе похожую цифру, но никакой официальной информации об этом не было. В груди сразу похолодело, я подумал о том, как далек я от реальности, рисуя карты ДНК и планируя свои опыты.

– Ты не заметил ничего странного в Струкове? – спросила она.

– Струков вообще сам по себе странный, – сказал я, и это была совершенная правда.

– Он что-то скрывает от всех, даже от тебя. Ты знаешь что-нибудь о его работе над нейроимплантами и генами Аврора А в России пятнадцать лет назад?

– Ну… – Я опустил голову и понял, что вот с этого момента мне придется обманывать. – Не очень-то много… Кое-что…

– То есть не хочешь мне ничего рассказывать, – улыбнулась Анора. – Но это ничего, я и сама все знаю. Интереснее другое… Как ты думаешь, закончил ли он те эксперименты с нейроимплантами, как он утверждает, или до сих пор продолжает?..

А вот про это я никогда не думал. В груди стало еще холоднее, я почувствовал, что начинаю нервничать.

– Его жена и дочь погибли при очень загадочных обстоятельствах, что, если он планирует какую-то месть?.. – Анора продолжала заваливать меня загадочными вопросами.

– Кому?.. – Я бросил на нее взгляд, она стояла недвижимая и непоколебимая, а в глазах сверкала уверенность. – Анора, а правда, что ты работаешь в спецслужбах?..

Она усмехнулась и помахала головой, ветер играл с ее волосами, а на лицо падали крохотные капли дождя.

– Нет. Я просто хочу показать тебе то, что действительно происходит вокруг.

Она резко обернулась и через мгновение оказалась в нескольких шагах позади меня. Я не успел даже уловить, как она это сделала. На противоположной стороне я увидел темный силуэт, медленно двигающийся навстречу нам.

«Тени окружают нас», – вспомнил я ее слова.

– ДЭЭЭУУУУУУ… – раздался монотонный голос в темноте.

Я вытащил телефон из кармана и посветил вперед фонариком. Силуэт не был человеком. Это было какое-то существо, лишь смутно напоминающее человека. Лица у него не было, как не было ладоней и ступней. Все его тело было как будто покрыто чем-то темным и скользким.

Я попятился назад, возможно, даже вскрикнул что-то. Анора шагнула навстречу силуэту – тот замахнулся на нее рукой, но прежде, чем успел что-нибудь сделать, она пронзила его ослепительно яркой белой струной, вырвавшейся откуда-то из рукава ее куртки. Я лишь замотал головой, отказываясь верить тому, что происходит. Силуэт упал на землю и исчез, растворившись в темноте.

Струна Аноры была около двух метров в длину, но при этом не шире сантиметра, она сверкала спокойным белым сиянием и ловко изгибалась, двигаясь вокруг нее. Через секунду струна исчезла так же внезапно, как и появилась.

Анора повернулась ко мне – она не выглядела ни испуганной, ни даже удивленной.

– Теперь ты знаешь чуть больше, – сказала она. – Это Химеры. Они ищут Струкова, чтобы помешать ему создать лекарство против деменции нейронного шока. Пока приходят единицы, но они уже близко. Скоро их будут тысячи. – Она прищурилась, глядя на огни ЦИКРа. – Поэтому я и говорю, что лучше бы вам поторопиться.

5

Всю ту ночь я, конечно же, не мог уснуть и уснул, только наглотавшись бензодеазепинов[7]. Да, теории о том, что деменция нейронного шока имеет сверхъестественное происхождение, были давно, их были тысячи, были целые религии и культы, особенно в Америке, где людям только дай попаниковать. Над этим никто не смеялся, потому что шок-деменция наводила ужас. Любое объяснение было лучше, чем ничего.

Перед тем как мы попрощались вчера, Анора рассказала мне, что шок-деменция является оружием, созданным всемогущей инопланетной расой. Кроме меня, об этом, а также о химерах и надвигающейся тьме она никому не сказала.

Я попытался найти Анору утром, перед тем как пойти в лабораторию, но ее нигде не было. Я вздрогнул, подумав, что возможно, прямо в этот момент на нее набрасываются инопланетные монстры, возникающие из ниоткуда.

Мы встретились со Струковым в столовой, где мы каждое утро пили кофе, это стало традицией. Тани пока не было, и я быстро решил выведать у него, знает ли он что-нибудь из того, что Анора сказала мне.

– А что, если шок-деменция – это болезнь, посланная кем-то из космоса?.. – как бы невзначай спросил я.

Струков чуть не поперхнулся кофе, а потом чуть не облил меня им.

– Ты что, Мечников, перечитал книг про свой локус Тау?

Нет, он ничего не знал. Тем более, не знала Таня. А значит, и все остальные. Не знаю, на что рассчитывала Анора, рассказав мне это, но я и правда стал работать быстрее. Я быстрее принимал решения, отсеивая одни участки и выбирая другие, и к вечеру я сделал раза в два раза больше опытов, чем обычно. К концу дня у меня страшно разболелась спина от постоянного стояния над пробирками.

– Ух ты, вот это ты даешь! – восхитилась Таня, оценив мою сегодняшнюю работу. – Ты что это? На грани открытия? Ну поделись со мной тогда!

– Я вчера почти всю ночь не спал… – сказал я, думая о том, что будет, если я сейчас возьму и расскажу ей про химер. – Это трудно объяснить, но мне кажется, что у нас мало времени, нам нужно торопиться… Я себе поставил срок – десять дней.

– Найти нужный участок ДНК за десять дней?! – Таня посмотрела на меня огромными глазами. – Десять дней?!

– Мне просто кажется, что тут не очень безопасно… И чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше, – сказал я, и, видимо, что-то на моем лице заставило ее заволноваться.

Таня сразу стала серьезной.

– Ты имеешь в виду солдат?.. Да, я тоже думала об этом, патрули участились, и вертолеты летают все чаще…

В лабораторию зашел Струков и победно взглянул на нас. Это означало, что у него был план.

– Решетникова прислала мне сообщение, что она с Красным Крестом сегодня была в ЦИКРе и видела там еще одного больного, говорящего на том же странном языке, что и пациент из первой комнаты.

Еще до моего прибытия Таня и Струков обнаружили, что изменения в некодируемой ДНК «говорящих» пациентов были более выражены, чем у остальных, и это только подтвердилось в последующих опытах. Если мы сумеем забрать этого пациента из ЦИКРа к нам, это намного ускорит работу…

– Собираю команду для похода в ЦИКР, – закончил Струков, как будто в ответ на мои мысли.

– Я с тобой, – решительно сказал я.

– Надо найти Анору, с ней как за каменной стеной. Она как будто мысли иногда читает, честное слово…

Или она и вправду их читает. Кто такая Анора – было тоже важнейшим вопросом, мучившим меня ничуть не меньше, чем истоки шок-деменции и природа химер.

Мы нашли Анору в инженерной, она сидела, закинув ноги на стол, и читала книгу. На обложке было написано: «Конец Мечтателей».

– Люблю дешевое фэнтези, – улыбнулась она, увидев нас.

– Анора, нужна твоя помощь с походом в ЦИКР, – прямо сказал ей Струков. – Мы хотим забрать у них одного «говорящего» пациента.

– Никаких проблем, Саша. Два условия. С нами пойдет Мечников. – Она посмотрела на меня, и я кивнул в ответ. – И нам нужен кто-то из военных вроде Грэга или Ильи.

– Приятно иметь с вами дело, – картинно сказал Струков и быстро ушел из инженерной, не дожидаясь меня.

Я посмотрел на Анору и подождал, не скажет ли она мне что-нибудь. Но она даже и не собиралась. Она раскрыла свою книжку и снова принялась читать.

– Почему ты никому больше не рассказала?! – воскликнул я.

– Сейчас не лучшее время об этом говорить, Иван.

– И вчера было тоже не лучшее время! И вообще никогда не лучшее для этого время!

– Я рассказала тебе, потому что ты чувствительный человек. Я знаю людей. Ты – тот, который сможет это воспринять. Струкова эта информация бы привела в ярость, а Таню – в ужас. Это помешало бы их работе. Но ты все сразу понял, потому что ты стремишься понять. И эта информация помогает тебе.

Я молча стоял некоторое время, обдумывая ее слова, а потом пришел к выводу, что она, наверное, права. В конце концов, это у нее есть космическая светящаяся струна, убивающая химер, а не у меня.

На следующий день рано утром, часа в четыре, мы сели в фургон Красного Креста, ждавший нас в километре от больницы, и поехали к ЦИКРу. В нашей команде были Струков, Анора, Грэг Ковский, я и Артём Сотников. Артём захотел идти в последний момент и так сильно захотел, что его невозможно уже было отговорить. Мы все были одеты в форму Красного Креста, предоставленную нам Машей Решетниковой. Светлеть в это время года начинало только к семи – восьми, так что у нас было достаточно времени.

Мы выбрали самый прямолинейный план, очень близкий к правде. Переодевшись в форму Красного Креста, мы собирались официально войти на территорию ЦИКРа, осмотреть нашего «Пациента Икс», признать его форму болезни ключевой для разработки вакцины и лекарства и попросить солдат отпустить его в лагерь Красного Креста для продолжения исследований. Струков еще ни разу не прибегал к прямому использованию имени Красного Креста, чтобы избежать лишних проверок и проблем у такого полезного союзника. До этого всех больных забирали у конвоя еще до прибытия их в ЦИКР, как правило, водители конвоя без особых проблем соглашались отдать больных за определенное количество денег. Илья и Грэг бывали в ЦИКРе и до этого под видом конвоиров. Струков был здесь в самом начале своего визита в Россию, когда еще не был объявлен в федеральный розыск. Но для Артёма и Аноры это был первый раз.

– Саня, что началось-то! – воскликнул Артём, сидя напротив Струкова в фургоне. – Мы же прям на стелс-операции![8]

– Самое время рассказать хайку, – улыбнулся Струков.

– Вообще, все не так уж и сложно звучит, – сказал я. – Зайдем туда, скажем правду, по сути, и заберем больного. Все официально, никаких проблем не должно быть.

Грэг покосился на меня.

– Это пиздец, – сказал он. – Вот никогда не говори тут такого. Тут все что угодно может произойти, даже если ты ебаный ангел.

У всех нас были поддельные документы Красного Креста, также предоставленные Машей. У нас было все, чтобы миссия прошла успешно.

Мы выехали на мост через Волго-Донский канал, быстро пересекли его, а дальше водитель повез нас крюком, направляясь к восточным воротам ЦИКРа, чтобы избежать лишних подозрений, потому что лагерь Красного Креста был расположен намного ближе к восточным воротам, чем к северным. Водитель довез нас прямо до ворот, освещенных ночными прожекторами. Мы вышли, договорившись с водителем, что вернемся примерно через час или полтора.

На посту никого не было. ЦИКР выглядел как цитадель, но как однажды сказал кто-то из оппозиции: «Непонятно, что они так охраняют… И зачем». Охранять-то было на самом деле нечего. Больные шок-деменцией никогда бы не преодолели трехметровые стены, даже если бы все разом освободились из камер. Гарнизон ЦИКРа составлял около четырех тысяч человек, один солдат на десять пациентов, но большинство из гарнизона старалось держаться подальше от бараков и стремилось покинуть ЦИКР как можно раньше к концу своей двенадцатичасовой смены.

– Это Красный Крест!.. – крикнула Анора. – Отзовитесь кто-нибудь!..

Мы услышали какое-то движение на сторожевой башне, и через некоторое время там зажегся прожектор, который направили на нас. Я поморщился и закрыл лицо руками от ослепляющего света.

– Блядь, опять эти уроды пришли. – услышал я голос солдата наверху. – Чё с ними делать-то… Достали они…

– Ну а тебе-то какое дело… Может, ты, Серый, нах, лечить кого-то будешь тут? – раздался второй голос из рации. – Пусть идут.

Грэг повернулся ко мне и подмигнул:

– Вот нормальные ребята, не то что вы, умники интеллигентные.

Прожектор погас, и вскоре одна из дверей в воротах распахнулась, и нам навстречу вышел молодой высокий парень с автоматом наперевес.

– Документы покажите, – сухо сказал Серый.

Анора передала ему пять паспортов Красного Креста, фамилия Струкова была заменена на Климов, а саму Анору на бумаге звали Оливия Левина.

– Оливия?.. – усмехнулся он. – Америкоска, что ли?

– Русского происхождения, – ответила Анора.

– Куда идете?

– Посмотреть нового пациента в камере Б106.

– Понятно, – солдат кивнул. – Прямо через детектор проходим…

Когда мы прошли металлодетектор, к нам подошло еще несколько солдат, которые обыскали нас на наличие оружия. Я подумал, что возможной причиной такой серьезной охраны является паранойя президента Циннова, что кто-то может использовать больных шок-деменцией против его режима.

Когда мы были официально пропущены внутрь, нас сначала провели в складское помещение, где мы надели демроновые костюмы. После этого нас повели вглубь изолятора в сопровождении трех солдат с автоматами. Бараки были многоэтажными – по три-четыре этажа, их было очень много, по сути, это был целый город.

Внутри барака, обозначенного буквой Б, был узкий и темный коридор с крохотными камерами, буквально два на два метра, перекрытые решетками друг от друга. В каждой камере было по одному больному. Везде было ужасно грязно и стоял тяжелый запах. Струков шел мрачнее ночи, Анора и Грэг выглядели безразлично, а Артём – растерянно. Я заметил в углу выключенного робота-уборщика и подумал, что, наверное, только благодаря таким роботам, здесь еще не вспыхнула эпидемия чумы.

– И что будет с этими людьми, даже если мы вылечим их от деменции? – тихо произнес Струков сквозь зубы. – Они за время пребывания здесь получат все известные в мире болезни.

– Чё смотрите?! – крикнул Серый. – Двигайте! Чё, больных не видели никогда?.. Чё, не медики, что ли?.. Хотите, чтоб было чище, дайте нам еще таких роботов, понятно, бля? Санитарок попробуй найди тут работать…

Мы пошли дальше. Над нами были лестницы второго этажа, а над ним – третьего, оба верхних этажа были навесными. Мы дошли до камеры 106, где находился наш Пациент Икс.

Это был мужчина лет шестидесяти, в его чертах все еще сохранилось благородство и ум. На нем была серая униформа изолятора, он лежал на матрасе, бессмысленно глядя в потолок, откуда капала вода. В его камере было чище, чем в остальных, скорее всего, они чистили камеры после смены пациентов, а он был здесь недавно. Заметив нас, больной чуть приподнялся и хриплым, слабым голосом произнес:

– И даже в самой темной тьме я всегда видел свет…

– Этот говорливый, ничё не жрет, только говорит без умолку, – сказали солдаты, открывая камеру.

– Что значит «самая темная тьма»? – внезапно спросил Артём у пациента.

– Там… – Пациент взглянул на Артёма, он все еще мог держать взгляд, что было необычно для шок-деменции. – Где звезды вращаются вокруг меня, словно планеты…

– Словно планеты… – повторил Артём задумчиво. – Черная дыра?

Пациент поднял голову.

– Столпы Саггитариуса… – произнес он, его голос изменился и задрожал. – НАЧАЛО И КОНЕЦ ВСЕГО ЖИВОГО. НАЧАЛО И КОНЕЦ…

Струков прервал его, войдя в камеру и обвесив его медицинскими приборами, которые показывали давление, кислород, гемоглобин и еще около десятка разных чисел.

– Ну, Саня, ну ты на самом интересном месте все испортил… – пожаловался Артём.

Я присоединился к Струкову, делая вид, что внимательно исследую пациента. На удивление, все его жизненные показатели и анализы крови были почти идеальны. Но это было не помехой для доктора Струкова.

– У пациента туберкулезный сепсис, – сказал он, повернувшись к солдатам.

Они нахмурились и неуверенно переглянулись.

– Он через пару дней умрет, если даже не раньше, – продолжил Струков и указал на числа на экране медоборудования. – Посмотрите на его кальций… Это значит, что туберкулезные бактерии прямо в крови. У нас мало времени на исследования.

– Забрать его? Это все?.. – спросил Серый. – Да вообще без проблем. Берите и уваливайте отсюда.

– Мудрое решение, – сказал Грэг.

Я и Артём взяли пациента под руки и вывели из камеры. Я переглянулся со Струковым, в его в глазах – я знал это выражение – сверкала победа.

Но, как оказалось, победу было рано праздновать.

Мы успели пройти всего несколько метров по коридору, как нас окликнул властный голос. Я обернулся и увидел высокого человека. Его черты лица было недостаточно хорошо видны сквозь шлем рад-костюма, но можно было разглядеть, что он был довольно молод, с сильным подбородком и густыми русыми волосами, спадающими на лоб. Его сопровождал еще один солдат.

– Полковник Новицкий к вашим услугам, – произнес он высокопарно.

– К вашим услугам, – мгновенно ответил Грэг.

– Давайте без этого. – Полковник махнул рукой. – Куда вы ведете пациента?

– В лагерь Красного Креста, – ответил Грэг.

– Вы здесь главный?

Грэг смутился и отошел в сторону. Анора вышла вперед и кивнула полковнику.

– Меня зовут Левина, я представляю международную группу Красного Креста в ЦИКРе.

– Кто санкционировал изъятие больного, мисс Левина? – спросил полковник.

– Ваши солдаты.

Полковник оглядел замерших в стойке смирно солдат.

– Какова причина изъятия пациента?

– Туберкулезный сепсис, – неуверенно произнес Серый.

– Мисс Левина, – Полковник снова повернулся к Аноре, – знаете ли вы, что исторически Красный Крест всегда прикрывал шпионов и врагов государства?

– Никогда не слышала об этом, полковник.

– Мисс Левина, – перебил ее Новицкий, – каков номер вашего подразделения?

– 11218, – не задумываясь, произнесла Анора, чем поразила меня до глубины души.

– Кто является руководителем Красного Креста с русской стороны?

– Доктор Мария Решетникова.

– Кто является руководителем волгоградской миссии Креста?

– Доктор Рудников.

– Отлично. – Полковник кивнул и уже повернулся, чтобы уходить, но в последний момент передумал: – Где находится центральный склад Креста в Волгоградской области?..

Анора не ответила. Воцарилась абсолютная тишина. Я взглянул на Струкова, тот помотал головой и скривил губы.

– Вы арестованы, – произнес полковник и театрально взмахнул рукой.

– Руки!.. Быстро!.. – заревел солдат, сопровождавший полковника Новицкого.

Остальные солдаты взвели винтовки. Полковник стоял, скрестив руки на груди.

– Что за страна такая… Как ни приди проверять, так обязательно что-то найдется… – произнес он, разговаривая скорее с самим собой, чем с нами.

Мы послушно подняли руки вверх. Я переглянулся со Струковым, который выглядел так, как будто прямо сейчас делал самую сложную нейрохирургическую операцию в своей жизни. Анора стояла недвижимо, Артём оглядывался по сторонам, как будто в поисках помощи, а вот Грэг Ковский выглядел невозмутимо.

– Это что ж, нас, Иван… В тюрьму теперь?.. Ох, даже не верится… – сказал мне Артём.

– А ну, заткнуться! – крикнул Серый.

– Ребятушки… – вежливо начал Грэг Ковский. – Ну мы же все вместе работаем, помогаем больным, спасаем людей, так сказать… Ну что же нас арестовывать-то сразу? Ну вот что мы можем сделать с этим бедолагой, который в Саггитариусе застрял…

Солдаты уставились сначала на него, потом на полковника. Грэг сделал какое-то молниеносное движение – я даже не понял, что именно он сделал и как, хотя стоял в шаге от него. Через мгновение все заволокло дымом. Раздались звуки борьбы, потом звон падающих на землю винтовок. Никто не успел выстрелить. Когда дым начал рассеиваться, первым делом я увидел полковника, лежащего лицом к земле, и Артёма, победно стоящего над ним. Остальные солдаты лежали рядом в отключке – Грэг вырубил двоих, Анора одного. Мы со Струковым стояли чуть в стороне от всей этой сцены, не понимая, как быстро они так успели со всеми справиться.

– Нет, ну Артём-то что творит!.. – восхитился я, глядя на Артёма, победившего полковника. – Вот тебе и программист!

– Так, парни, – сказала Анора, и, как обычно, когда она говорила, все сразу повернулись к ней и стали внимательно слушать. – Все прекрасно сработано, спасибо всем, особенно Грэгу и Артёму…

– Не стоит благодарностей… – скромно сказал Артём.

– At your disposal, ma’am[9], – весело произнес Грэг.

Анора кивнула и продолжила:

– Сейчас мы столкнулись с экстраординарной ситуацией, и я не хочу, чтобы Красный Крест пострадал из-за нас… В особенности из-за меня… В общем, у меня есть оружие, которое позволит стереть память им всем и на короткое время контролировать поведение полковника. Прошу не удивляться, это сам Железный Человек мне прислал… Мечников уже видел, ничего необычного.

Анора взглянула на меня, и я уверенно закивал, смотря на остальных. Прямо из ее спины, начинаясь где-то в районе позвоночника и проходя насквозь через рад-костюм, вырвались четыре ослепительно-белые струны и коснулись голов лежащих без сознания солдат.

– Мать вашу, а вы полны секретов, мадам! – воскликнул Грэг.

– Да это же настоящая магия! – вскричал Артём.

Солдаты поежились, как будто их кто-то щекотал, но не более того. Струны Анора исчезли, она снова посмотрела на нас и кивнула:

– Вот и все, – сказала она. – Теперь они ничего не вспомнят. А полковник Новицкий сейчас будет очень послушным.

Полковник поднялся на ноги и действительно оказался очень послушным. Анора сказала ему вывести нас отсюда к воротам, сказать караулу, что все прошло прекрасно, а потом отпустить нас обратно в лагерь Красного Креста.

– Да без проблем, – сказал полковник Новицкий, взмахнув рукой. – Я вообще ничего не имею против Красного Креста, мне-то что… Это мое дебильное руководство, Циннов и остальные деды… Езжай в Волгоград, пойди все проверь… Вот делать мне больше нечего…

– Ну ладно, пойдем уже, – поторопила его Анора.

Я и Артём взвалили на себя Пациента Икс, и мы двинулись в путь. Путь обратно всегда быстрее, но этот – в особенности, как будто пролетел за одну секунду.

– Грэг, а откуда ты дымовую бомбу взял? Очень умно! – сказал Артём.

– О, спасибо, – скромно ответил Грэг. – Да, мы с Илюхой, блядь, столько всего понапридумывали за время, пока бегаем от ФСБ, только что портативной ядерной боеголовки у нас нет.

Анора толкнула его в плечо, указывая на полковника, беспечно идущего впереди и рассматривающего звезды.

– Так он же под вашим контролем сейчас, мадам…

– Да, но все равно он может что-то запомнить, поменьше болтайте, сэр.

Мы дошли до ворот, где солдаты встретили полковника стойкой смирно.

– Красный Крест, отличные ребята, спасают пациента от сепсиса… – Полковник задумался. – Или туберкулеза, забыл уже. В общем, они его полечат, потом поисследуют, проводите их.

– Так точно! Будет сделано! – прокричали солдаты и впустили нас обратно в складское помещение.

Мы надели демроновый костюм на пациента, а свои костюмы сняли. Потом мы снова прошли через металлодетектор, и, наконец, солдаты открыли ворота, и мы оказались на свободе. Водитель ждал нас на том же самом месте, где мы оставили его полтора часа назад.

– Ну, как все прошло? – спросил он.

– Эх… Неожиданно… – ответил Артём за всех нас. – И все-таки, Грэг, откуда же бомба?

– В ногте на мизинце была установлена… Пришлось повредить костюм немного, знаю, знаю – большой риск… Но кто же знал о том, что наша прекрасная леди еще и колдунья? – ответил Грэг, смущенно улыбаясь.

Анора тревожно посмотрела на него.

– Грэг, это огромный риск! – строго сказала она. – Ты можешь заразиться!

– Ну я что с деменцией, что без – не сильна разница, вы даже и не заметите… – попытался отшутиться Грэг.

Но Анора прервала его сразу же:

– Мы все очень ценим твою смелость, Грэг. Это был очень благородный и смелый поступок, но мы должны тебя изолировать хотя бы на несколько дней. И дадим тебе заряд контр-SD-радиации.

– Эх, знал я, что все этим и закончится… Но вот увидите, ничего со мной не будет, – проворчал Грэг и добавил: – А почему, сударыня, вы не знали ответа, если умеете мысли-то читать?

Вопрос застал Анору врасплох.

– Мысли – это не открытая книга, – ответила она вдумчиво. – И даже не закрытая книга… Вообще не книга. Но мне кажется, что он и сам не знал ответа.

Мы забрались в фургон, и машина двинулась обратно в штаб.

6

Светящиеся струны Анора стали сенсацией, а в скором времени и легендой. Она продолжала отмалчиваться, но теперь ей было уже намного труднее, потому что одно дело – всякие слухи, а другое дело, когда Грэг с Артёмом рассказывают всем про оружие, способное манипулировать разумом.

На следующий день мы собрались втроем – я, Струков и Анора – в инженерной, где она любила проводить время, читая книги.

– А ты не так проста, – сказал Струков.

– Как и ты, – ответила она.

– Давайте вы как-то поговорите нормально, – предложил я.

Анора кивнула и рассказала ему то же самое, что и мне в тот день, когда мы встретили химеру. Что деменция нейронного шока – это болезнь, направленная на Землю из космоса с целью уничтожить человечество. Существу, которое создало шок-деменцию, известно, что кто-то пытается создать лекарство, но оно пока не знает, кто мы и где находимся. Его слуги, беспрекословно подчиняющиеся ему, – химеры – ищут нас по всей планете. Анора охраняет нас, убивая химер, но их приходит все больше и больше, это значит, что их круг сужается на этом месте.

– Его зовут Фантом, – закончила Анора. – Он живет на дне черной дыры. И его цель – уничтожить всю разумную жизнь в галактике.

А вот это было уже кое-что новое и для меня.

– Так вот почему все больные твердят про Саггитариус А… – сказал я.

Струков поднялся со стула, как будто собираясь уходить.

– Ничего даже не скажешь, док? – спросила его Анора.

– А что тут говорить… У нас очень мало времени, нужно сделать это долбаное лекарство прямо… завтра…

– Это очень умно, – сказала Анора, и это был, наверное, первый комплимент, который она сказала Струкову.

– Можно было бы и пораньше мне об этом рассказать, – заметил он.

– Согласна.

– Твое оружие, эти струны… Это тоже как-то связано с генетическими модификациями некодируемой ДНК?

– Как в воду глядишь, – ответила Анора. – Еще это похоже на модификации генов Аврора А, которыми ты занимался в России десять лет назад.

Их взгляды встретились, огромная сила была в глазах обоих, я не понимал, что они делили и почему не доверяли друг другу.

– Вы оба что-то скрываете от меня и друг от друга, ребят, – сказал я. – Но я готов с этим смириться, такие уж особенности у всех выдающихся людей. Если сейчас ситуация действительно настолько серьезная, давайте сотрудничать и работать в команде!

Струков и Анора согласно кивнули. Мы со Струковым пошли в лабораторию, где начали сразу же работать как бешеные. Мы посвятили Таню в текущее положение дел, и она присоединилась к нашему порыву. Артём вызвался добровольцем, он в тот же день пришел к нам в лаборатории помогать с пробирками и прочей работой. К вечеру пришла и сама Анора, которая мгновенно стала старшим лаборантом, потому что работа просто горела у нее в руках, хотя она и отрицала какой-нибудь предыдущий опыт.

– Я просто умелая, – сказала она. – Мне хорошо дается любая работа… Но биологию я терпеть не могу, особенно биохимию.

Струков спросил ее, нет ли у нее случайно какой-нибудь сверхспособности, чтобы помочь с исследованием. Она ответила, что, вообще-то, есть, и она уже давным-давно изучила наши работы, и точно может сказать, что мы на правильном пути, в правильном регионе.

– Я могу видеть определенные космические поля… Вы в нужном месте, особенно если взять локус Тау, но более детально ничего не могу добавить, для меня там все одинаково выглядит.

– Понятно, – сухо сказал Струков и вернулся «под колпак» к нейронам.

Мы работали очень быстро, так быстро, как могли. Я приехал в Волгоград в начале ноября, где-то в конце ноября мы отправились за Пациентом Икс – а к началу декабря у нас уже было лекарство.

Пациент Икс во многом нам помог, именно его нейроны обладали значительной активностью в участках некодируемой ДНК, а особенно в области локуса Тау. Мы несколько десятков раз проверили результаты на клеточном уровне, а потом решили сделать инъекции пациентам. Инъекции нужно было вводить в спинномозговую жидкость – Струков оперировал, я и Анора ассистировали.

На следующее утро после инъекции Пациент Икс вспомнил свое имя – его звали Леонид Иванович, насчет фамилии утром он не был уверен, но к середине дня вспомнил и ее. Такая же ситуация произошла и с остальными больными. Я не верил ни своим глазам, ни ушам. Струков достал откуда-то несколько бутылок старого виски, на которые сразу пришли Илья, Артём и Грэг (который, как и обещал, ничем не заразился), и мы впятером отметили это знаменательное событие.

Той ночью я проснулся от шума, криков и топота. Может быть, еще оттого, что доктор Струков стоял напротив кровати и пристально смотрел на меня. В глазах у него были восторг и недоумение.

– Это невероятно… – тихо произнес он.

– А что такое?.. Что случилось?.. – спросил я зевая. Я чувствовал себя очень недовольным, не выспавшимся и немного с похмелья.

– Быстрее пойдем на улицу, Мечников! Возможно, сегодня самый важный день в истории всего человечества.

– Ты имеешь в виду, что мы лекарство изобрели?..

– Ой, не… На хер это лекарство, пойдем скорее!

Я надел куртку и ботинки и пошел следом за Струковым. То, что я увидел, когда вышел из больницы на прилежащую к ней площадь, просто не укладывалось в голове. На улицу вышли все, вся команда Струкова и Ильи, и все они смотрели на небо. Артём стоял рядом со мной, точнее, не стоял, а ходил туда-сюда, не зная, как реализовать свою энергию.

Большую часть неба занимала гигантская, поистине титаническая конструкция внеземного происхождения. И все-таки что-то в ней было удивительно близкое и знакомое. Словно я уже видел ее до этого и даже бывал на ней.

Так я впервые увидел Накету. 7 декабря 2044 стало той датой, когда Король Кузнец и межзвездная станция Накету вышли на контакт с человечеством.

Истории Разума

Андрей проснулся от звука падающего телефона, который вибрировал на тумбочке до тех пор, пока не сбросил себя на пол в отчаянной попытке достучаться до хозяина.

– Вот же сучонок… – пробурчал Андрей и вскочил с кровати, хватая телефон и смотря на экран.

Звонило начальство. Не было еще и шести утра – ничего хорошего это предвещать не могло. Андрей устало обернулся на жену, которая открыла глаза и щурилась на него спросонья.

– Не, ну я херею с них… – сказал Андрей и принял звонок.

Он был инженером-электриком, и в новом мире, где люди больше не выходили на улицы, таких, как он, не хватало. Оборудование электростанций и подстанций стремительно старело, чинить его не было ни возможности, ни денег. Последние несколько месяцев его все чаще и чаще вызывали на такие экстренные поломки.

– Так я ж вот на прошлой неделе ездил… – пожаловался Андрей, но ожидания у него были заранее очень низкие. Одного из его коллег недавно забрали в ЦИКР с диагнозом деменции.

Андрей отправился в ванную, потом сделал быстрый завтрак, потом оделся в рабочий комбинезон и собрался уходить.

– Таблетки не забудь, – сказала его жена Ксюша, которая вышла провожать его, закутанная в теплый халат. В руках она держала стакан воды и две капсулы противоэпилептических лекарств.

– Ах да… – Андрей хлопнул себе по лбу и быстро выпил таблетки, осушив стакан до дна за секунду. – Спасибо, солнце мое.

Он поцеловал ее в лоб, улыбнулся и вышел в дождливую, промокшую и промерзшую осень. На улице был классический волгоградский ноябрь, когда дождь моросил беспрерывно, превращая все вокруг в грязь, а ночью все это замерзало в бесконечное смертоносное ледовое покрытие, на котором каждый неосторожный шаг грозил катастрофой и падением. Андрей знал все это как свои пять пальцев. Он вышел из подъезда, развернул ноги, как будто он серфер, идущий прямо навстречу волнам, и поскользил вниз по улице, по неровному, зубчатому ледяному покрову.

– Охренительно… – сказал сам себе Андрей.

Он добрался таким образом до машины, которую виртуозно открыл, одновременно сбив почти весь ледяной покров, и прыгнул на водительское сидение. Машина, один из более новых видов жигулей, понесла его по пустым, темным улицам Волгограда, большинство из которых Андрей очень хорошо знал. Более того, он знал каждую яму и пробоину в асфальте и аккуратно объезжал их, сберегая машину. Он доехал до пересечения улицы 7-й гвардейской дивизии и проспекта Ленина, свернул в первый переулок и запарковал машину во дворе. Здесь была подстанция, которая распределяла электричество в этом районе. Что-то там выбило или оборвало или просто промокло и потом промерзло. Сможет ли он это починить? Может быть, но успех был далеко не гарантирован…

Андрей осторожно нащупал ногами ледяную твердь и маленькими шажками направился к багажнику машины, где хранилось оборудование. Он внезапно почувствовал, что голова начала кружиться, а перед глазами замелькали мушки. Он остановился и облокотился на машину, зажмурив глаза и делая глубокие вдохи. В нос ударил острый запах крови – такое часто случалось перед его эпилептическими припадками. Странно, почему именно сейчас, последний был больше года назад…

Дальше Андрей не помнил, что случилось.

Он открыл глаза и увидел людей, одетых в военные куртки поверх радиационных костюмов. Он лежал на замерзшей земле рядом со своими жигулями – мышцы болели, голова продолжала кружиться, а перед глазами все плыло.

– Я это… Это… – попытался сказать Андрей людям, но язык не слушался. – Год назад последний был…

– Это второй шокнутый уже на седня, – сказал один из людей. – И это, бля, солнце еще не поднялось…

Андрей внезапно понял, почему они были здесь. Осознание ударило его по голове, словно молотом, он попытался встать, но ноги беспомощно заскользили по льду. Они думали, что он заражен деменцией нейронного шока.

– Моя жена… – выдавил Андрей.

– Что твоя жена? Как ее зовут? Где ты живешь?

Андрей уставился на человека, не в силах найти правильные слова – они ускользали от него каждый раз, как только он приближался к правильной формулировке.

Глава II

1

В одной из туманностей Рукава Стрельца[10] находилась неизвестная человечеству планета. Ее имя было Нару Тираэ[11], и это был дом Звездного Народа, который называл себя Аэру Тираэ[12].

Звездный Народ… Так их называли другие цивилизации, потому что они приходили с далеких звезд и не боялись пустоты и бесконечности космоса. Они выглядели почти так же, как и люди. Они были близки к людям и на генетическом уровне. Их родная планета была второй из пяти планет системы Тираэ и была очень похожа на Землю. Население планеты было небольшим – всего десять миллионов. Центром их цивилизации была гигантская космическая станция Накету, здесь жило около пяти миллионов Аэру. Еще несколько сотен тысяч были разбросаны по разным планетам и станциям в галактике Млечный Путь.

Аэру развили свою биологию до невероятного уровня за тысячи лет генетической и квантовой аугментации. В каком-то смысле они выросли из своей планеты. Сам космос стал для них домом.

Некоторые аспекты их биологии были поразительны с точки зрения нашего понимания органической жизни. Их легкие могли синтезировать кислород, их бронзовая кожа обладала фотосинтезом, а благодаря детальной переработке ДНК длина их жизни составляла около тысячи лет. Самым впечатляющим достижением биологии и физики Аэру было обретение контроля над гравитацией. Благодаря «темным молекулам» в их мышцах и нейронах, Аэру могли видеть загадочные гравитоны[13] и взаимодействовать с ними. Аэру освоили и гравитационную скорость, которая превосходила скорость света в четыреста тысяч раз.

– У вас на планете тоже есть бактерии, которые чувствуют гравитацию, – сказал мне однажды Король Кузнец. – Вы просто их еще не нашли.

2

Сверхмассивная Черная Дыра Саггитариус А в центре галактического стержня[14] была самым загадочным и могущественным местом во всем Млечном Пути. Гравитация Саггитариуса А была настолько огромна, что здесь сами звезды вращались на его орбитах, будто планеты. Ближайшая к нему звезда Source-2[15] находилась на расстоянии примерно таком же, на каком Юпитер находился от Солнца.

Сам Саггитариус А невидим для человеческого глаза. Люди могут определить его присутствие только по электромагнитным волнам, которые он излучает, и по гравитационному эффекту, который он оказывает на все вокруг. Но если бы кто-нибудь из Звездного Народа посмотрел в сторону Саггитариуса, он бы увидел необъятных размеров эллипс, радиусом равный расстоянию от Солнца до Меркурия. Приблизительный вес Саггитариуса А составлял 4,3 миллиона солнечных масс.

Если отвернутся от Черной Дыры и посмотреть в противоположную сторону, то можно увидеть тысячи звезд позади. Многие из них являются представителями уникальных типов – сверхновые, нейтронные звезды, белые дварфы. Это место – сосредоточение всего самого колоссального и могущественного, что есть в нашей галактике. Ни одна форма жизни, состоящая из материи (даже Аэру, укрытые гравитационными щитами), не могла оставаться здесь надолго.

Но как насчет жизни, состоящей из чего-то нематериального, из чего-то, что за гранью понимания даже Звездного Народа?

Как насчет Разума?..

Может ли какая-то волновая вероятность или квантовое поле быть субстратом для разума? И может ли такой Разум сформироваться и выжить при такой радиации и гравитации, как здесь? Аэру долго исследовали галактический стержень в поисках ответа на эти вопросы, и, в конце концов, они обнаружили то, что нарушало все их представления о Вселенной.

Внутри Саггитариуса А, на самом «дне черной дыры», они обнаружили разумный объект, не имеющий никакого отношения к материи. Они назвали его Ируэ, что означало Фантом. К нему вел след из опустошенных цивилизаций начиная от Рукава Нормы и Ближнего Рукава Третьего Килопарсека. Какова бы ни была природа Фантома, он явно не был силой Добра.

Как оказалось, Фантом не признавал никакой разум, кроме себя. И обладал почти безграничным могуществом.

3

Гравитация – причина, почему яблоко падало с дерева на Ньютона и почему Саггитариус А притягивал тысячи звезд. Аэру почти полностью разобрались в гравитации и научились использовать ее. Они выделяли две основные формы гравитации, неразрывно связанные друг с другом и постоянно переходящие одна в другую.

Первая – это Нормальная Гравитация, как мы ее знаем, она обеспечивает притяжение при помощи невидимых гравитонов. Аэру называли ее Дару.

Вторая – это АнтиГравиция. Она обеспечивает прерывание гравитации и эффект невесомости в космосе, состоит из «отрицательных бозонов», частиц, несущих отрицательную массу. Ее называли РуДару, или АнтиДару.

Что поразило Аэру, когда они обнаружили Фантома, – его природа не имела ничего общего ни с материей, ни с одной из этих сил. Фантом был повелителем иной принципиальной силы, которая управляла одновременно и пространством, и разумом. Аэру называли эту силу Зэру.

Фантом обладал способностями Бога, но созидание его не интересовало. Миллиарды лет его не интересовало и разрушение. Но однажды на станцию Накету пришел сигнал бедствия от цивилизации Ра-Рэзу в Рукаве Нормы. Это была большая неожиданность для Звездного Народа. Ра-Рэзу были чем-то вроде гибридов гигантского паука, одетого в алмазную броню, и круглого червя, регенерирующего прямо на глазах. Аэру считали их самой опасной из всех известных цивилизаций, и последнее, чего ожидали от них, – это просьбы о помощи.

Передовой отряд Аэру прибыл так быстро, как только было возможно, и обнаружил опустошенную планету без следов какой-либо высшей растительной или животной жизни. Алмазные пауки и их биосфера исчезли с лица галактики. Это был вызов. Что-то вроде сообщения от Фантома: «Вы – следующие, Звездный Народ». И чем дальше отряды Аэру двигались к центру галактики, тем больше следов разрушения они видели.

Лидер Звездного Народа – Король Кузнец – смог убедить остальных Аэру, что они способны справиться с Фантомом. Король Кузнец совершил несколько фундаментальных открытий в области гравитации и вывел свои способности на принципиально новый уровень. Он мог в одиночку генерировать гравитационное поле, равное как минимум целой планете. Далеко не все согласились использовать его биологические аугментации, но большинство одобрило их установку на станцию Накету. По плану Короля Кузнеца, после завершения проекта Накету и пять миллионов Аэру, живущие на ней, смогли бы создать гравитационное поле, близкое по мощи к Саггитариусу, и таким образом противостоять Фантому.

Накету была, как и почти все творения Аэру, в большей степени биологическим проектом, чем машиной. Изначальный концепт станции был создан более пяти тысяч лет назад, станция была собрана в открытом космосе, она была символом победы науки над самой природой. Уже тогда на ней были установлены первые гравитационные двигатели и созданы идеальные условия для жизни Аэру. За тысячи лет Накету непрерывно совершенствовалась и становилась все большее, быстрее и могущественнее. Сам каркас станции был сплавом металлов и кристаллов, но ее сердце было живым. Тысячи видов экстремофильных бактерий, архей, прионов, одноклеточных растений и даже простейших были выведены для поддержания всех функций станции. Свет, воздух, терморегуляция, фотосинтез, очистка систем и, наконец… гравитация.

Межзвездная станция Накету, система Тираэ

Межзвездная станция Накету, система Тираэ

Накету в период расцвета цивилизации Аэру достигла размеров половины Нару Тираэ, и на ней жила треть всего населения системы. Она заняла отдельную орбиту вокруг Звезды Тираэ, находясь между Нару Тираэ и ближайшей к ней планете – Андэрэ. Накету представляла собой конусовидную структуру, в основе которой были четыре крыла, к основанию станции сходившиеся вместе в виде клина. Крылья были названы по сторонам света, что не имело значения в открытом космосе, но было, скорее, исторической отсылкой. Каждое крыло станции было населено как с внешней, так и внутренней стороны. Здесь было множество туристических этажей, жилых кварталов, производственных и торговых этажей, научных центров и всего-всего на свете. Накету давно стала точкой соприкосновения всех цивилизаций, преодолевших световой барьер, и, кроме пяти миллионов Аэру, станцию населяло еще около миллиона представителей других рас.

На самой вершине Накету – там, где крылья сходились вместе в форме креста, – располагалась главная площадь Радагату, здесь проводились самые важные собрания, праздники и мероприятия. В самом центре станции, защищенный крыльями со всех сторон, находился Стержень Накету, где работали биомеханизмы, составляющие ее сердце. Именно внутрь этих биомеханизмов, основу которых составляли гравитонные археи и бактериальные нейросети, Король Кузнец установил новые поколения темных молекул, усиливающих гравитационную силу Накету.

Сегодня был особенный день. Сегодня происходило одно из важнейших событий в общественной жизни Аэру – объявление результатов выборов Короля Аэру.

Культура и общество Аэру были далеки от идеала, как и все в этом мире. Несколько миллионов Аэру, которые жили на Накету и Нару Тираэ, сохранили общественные организации и структуры, но остальные Аэру, странствующие по галактике, вели хаотичный образ жизни и не возвращались домой сотни лет. Многие из них были одиночками или же жили небольшими группами.

Но все-таки Аэру сохранили древнюю традицию выборов Лидера и Короля Народа. Процедура длилась около месяца (что было невероятно быстро по меркам Аэру) и происходила раз в сто лет. Лидера можно было переизбирать трижды, и Король Кузнец выдвигал свою кандидатуру в третий и последний раз. Все любили Короля Кузнеца, он был самоотверженным, добивался своей цели и, что самое главное, обладал эмпатией, которая была редкостью в их обществе. Он думал и заботился о других. Он хотел принести новую жизнь в общество Звездного Народа, он говорил о том, что Аэру не идеальны, что их отношение к другим расам как минимум снисходительное. Что они не делятся своими технологиями и не стремятся никому помочь. Король Кузнец хотел изменить это, и у него многое получилось. Мир с Алмазными Пауками Ра-Рэзу сохранялся уже больше ста лет, а союзы с цивилизациями Татаури и Тенями Ануменэр процветали и давали большое развитие для торговли и науки.

Это был большой день. Как говорил сам Король Кузнец – он никогда не видел столько людей на Накету. Аэру собрались на площади Радагату на вершине станции, совершенно не привыкшие к тому, что бывает тесно. Кто-то произнес речь и объявил, что Король Кузнец победил в голосовании в третий раз и сохранил титул Короля Звездного Народа на следующие сто лет. Большинство Аэру были полны энтузиазма. Открытия, изобретения, потенциальное сотрудничество с другими расами, более тесные отношения между самими Аэру – все это было великолепно, и большинство это искренне поддерживало. Раздались овации – Аэру начали хлопать и восторженно кричать.

Фантом пришел из темноты космоса, отлично зная день и момент. Чтобы предвидеть это событие, ему нужно было следить за Звездным Народом не меньше трехсот лет.

У Аэру не было ни единого шанса.

Ярко-желтые отблески возникли в космосе над Накету, словно кто-то набросил огромную паутину, сотканную из света. Король Кузнец рассказывал, что на станции стало намного холоднее. Он почувствовал головокружение, руки стали неметь, и его зашатало из стороны в сторону.

«Фантом может переместиться мгновенно в любую точку галактики, какова вероятность, что…» – пронеслось у него в голове.

Король Кузнец сконцентрировался на Щите Дару. Каждый Аэру обладал таким щитом, но щит Кузнеца был сильнейшим. Пока росла гравитационная воронка, защищающая его, он видел, как мгновение за мгновением люди рядом с ним падали прямо на землю.

– Нападение на Накету! Первый уровень опасности! Приготовьтесь к включению Шторма АнтиДару, – закричал он и отдал команду со своего биокомпьютера о переходе Накету в боевой режим.

Компьютер, встроенный в его костюм, передал команду в центральный эфир, и голос Короля раздался по всем уголкам Накету. Король Кузнец бежал, переступая через мертвые тела Аэру, он смотрел по сторонам и не мог найти никого живого вокруг. Он непрерывно получал информацию о состоянии Накету и ее обитателях – после первой атаки Фантома умерло около семидесяти процентов населения станции.

Никто не мог даже представить, что Фантом настолько силен.

На станции была его дочь.

Немногие из Аэру заключали брачные союзы за пределами Закатного Города, а тем более имели детей. Дочери Короля Кузнеца было не больше тридцати лет – по меркам Аэру эта была юность.

Его дочь погибла сразу же после первого прикосновения Фантома.

– Есть ли кто живой?.. – спросил Король Кузнец, добравшись до экстренного пульта управления в северном конце площади Радагату.

Компьютер сообщал ему о новых и новых жертвах, повторяя, что биологические и механические системы корабля не повреждены и функционируют в полную силу.

– Советник Мирту на связи, слушаю вас, Лидер и Король, – раздался знакомый голос в наушниках.

– Кто-нибудь еще выжил из Совета? – спросил Король Кузнец.

– Не обладаю достаточной информацией о Совете. – Голос был сухим и хриплым. – Здесь Зоку, капитан Атакующей Группы. Мы организуем сопротивление Врагу.

– Начинайте.

– Это… Фантом?.. – Его голос дернулся.

Ни одна другая сила во Вселенной не могла убить миллионы Аэру за считаные секунды.

– Да, – ответил Король Кузнец.

– Настали темные времена.

Фантом был рожден в условиях сверхгравитации Саггитариуса, и, вероятно, именно она каким-то образом «конденсировала» поле Зэру, являясь неотъемлемым субстратом для его жизни. Идея применить АнтиДару против Фантома была основана на теории, подтвержденной экспериментальными исследованиями с веществом Черной Дыры. За несколько лет Накету была оборудована мощным полем АнтиДару, но проект был далек от завершения – никто не ожидал, что Фантом придет так быстро и будет настолько смертоносен.

Король Кузнец поднял голову и впервые увидел чудовищных размеров кроваво-красный Полумесяц, затмевавший весь обозримый космос. Фантом был не меньше Нару Тираэ по своим размерам. Несколько тысяч Аэру, одетых в боевые скафандры, парили над площадью, выстраиваясь в атакующий клин. Последний военный конфликт был больше века назад, когда алмазные пауки Ра-Рэзу напали на одну из свободных групп Звездного Народа в Рукаве Нормы. Но Аэру уделяли большое внимание боевой подготовке, и каждый из них получил прекрасные навыки еще с детства.

Король Кузнец видел других Аэру, взлетающих с нижних этажей и присоединяющихся к боевому клину. Теперь их были десятки тысяч. Все, кто остался в живых после атаки Фантома, поднимались наверх, чтобы дать отпор врагу.

– Запускаю Шторм АнтиДару, – произнес Кузнец. – Атакуем вслед за ним, по моей команде.

Все больше и больше Аэру появлялось в небе над платформой.

– Советник Ириу на связи, моя группа готова.

– Советник Раззу на связи, мы готовы.

– Советник Танаэ. Готовы.

В наушниках раздалось множество других имен, и все сообщали о своей готовности вступить в бой.

– Я слышу вас, – сказал Король Кузнец.

Он запустил антигравитационный шторм и вихрь, состоящий из ослепительно-белых линий, пронзающих пространство, обрушился на Фантома. Фигуры Аэру потемнели, они включали собственные щиты, чтобы вскоре присоединиться к атаке. По телу Фантома пронеслись волны, он вспыхнул, как жерло вулкана, переливаясь лавой. А потом антигравитационный шторм сдавил его со всех сторон и отбросил от Накету. Снова стали виден космос и звезды.

Фантом не только стал дальше от станции, но еще и значительно уменьшился в размерах.

Антигравитация работала. Король Кузнец взлетел над площадью и закричал:

– В атаку, Звездный Народ! За Нару Тираэ! За Накету!

Если каждый из Аэру ударит по Фантому своим полем АнтиДару, у них есть шанс убить его прямо здесь и сейчас.

– Советник Ириу. Мы переводим все орудия на Фантома.

– Советник Раззу. Переводим АнтиДару на Фантома…

– Советник Танаэ. Передаю Антигравитацию.

– Капитан Зокэ. Переходим в нападение.

Фантома сдавило еще сильнее, он уменьшился вдвое или даже втрое. В его свете появилось что-то синее, похожее на земное небо. Король Кузнец был ближе всех к Фантому, впереди атакующего клина, и он услышал его голос прямо у себя в голове. Точнее, голоса. Десятки тысяч. Они говорили на множестве языков, большинство из которых Кузнец никогда не слышал. Но некоторые слова он знал.

– Да-ару, Зэ-эру… – отчетливо услышал он.

Потом что-то о смерти, тоже на языке Аэру. А потом все голоса начали кричать.

Фантом резко изогнулся, один из концов полумесяца превратился в гигантский, переливающийся лавой, хлыст. Фантом нанес сокрушительный удар по Накету, от которого само пространство содрогнулось. Король Кузнец услышал треск металла и резкое шипение воздуха. Он увидел, как несколько сотен Аэру упали на платформу площади. Вскоре их тела затянуло внутрь огненного хлыста.

А потом Король Кузнец увидел, как рушится южное крыло Накету, – Фантом отсек его и таким образом дестабилизировал станцию. Антигравитационный шторм стал слабее. Король Кузнец снова почувствовал, как немеют руки и кружится голова.

– Защищайтесь! Возвращайте щиты на себя! Защищайтесь во что бы то ни стало! – закричал он.

Он обернулся, все еще паря высоко над землей.

Аэру падали вниз один за другим.

Компьютер сообщал о нарушении работы всех жизненно важных систем станции и о новых и новых смертях. Король Кузнец знал, что произойдет.

Никто не выживет.

За последние несколько лет он полностью изменил строение темных молекул внутри себя и усилил свои гравитационные способности в сотни раз – только это и спасло его.

– Девяносто девять и восемь процентов населения станции Накету погибло. Сто процентов населения Нару Тираэ погибло, – сообщил компьютер. – По данным первичного анализа, на планете также погибли все высшие растения и животные.

Король Кузнец поднялся еще выше над станцией. Он был в ярости, которая граничила с бешенством. Несмотря на потерю южного крыла, Накету все еще поддерживала антигравитационный шторм. Король Кузнец направил каждую темную молекулу своего организма против Фантома и почувствовал, как рвутся мышечные волокна, распространяя по телу чудовищную боль.

Но уже через мгновение миллиарды бозонных комплексов – сияющих белых линий – пронзили Фантома. Его сжимало прямо на глазах, светящийся хлыст бесцельно носился по платформам Радагату, как будто бился в агонии.

– Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. – стали скандировать тысячи голосов хора.

Потом они стали разрозненными и снова начали говорить на разных языках. Но многие слова были и на языке Аэру.

– Во тьме, – сказал первый голос.

– Дау Дэи, – сказал второй голос.

– Слишком быстро, – третий голос.

– Клешни ждали, – четвертый.

– Обман пришел вслед за этим, – пятый.

– А в самом конце пришла смерть, – шестой.

– И назад дороги не было, ЭРЭ ХАЭ, – сказал седьмой голосом Короля Кузнеца.

Затем голоса снова слились в хор:

– Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!.. Король Кузнец!..

И снова один голос выступил на общем фоне:

– Я верну твою дочь. Ты видел, на что я способен. Отпусти меня, и я верну твою дочь.

Король Кузнец оцепенел в высоте над станцией. Желтое сияние Фантома ударило ему в глаза, и он невольно заслонил лицо рукой. Он представил свою дочь, представил, как они вместе смогут восстановить Накету, собрать выживших Аэру из разных систем Млечного Пути и спасти их цивилизацию.

Ей было всего тридцать лет…

Фантом не лгал – Король Кузнец чувствовал это, – он действительно мог вернуть ему его дочь. Внезапно Король Кузнец понял, что теряет гравитационную хватку.

Он сжал ладони в кулаки и бросился к Фантому, но было уже поздно. Кроваво-красный Полумесяц рассыпался на звездную паутину и бесследно исчез. Фантом бежал, оставив Короля Кузнеца одного среди разрушенной цивилизации, которая еще, казалось бы, мгновение назад была неотъемлемой частью его.

Он закричал. Он упал на колени и стал бить кулаками по платформе, оставляя глубокие вмятины на металле.

4

На нижних этажах Накету находились технические отделы. Это не было широко известно, но Лидер Аэру также был одним из ведущих биоинженеров станции. Король Кузнец проводил в лаборатории все свободное время, «выковывая» новые молекулы для биологического сердца Накету. Вместо молота у него был квантовый нож, а вместо наковальни – ГравПолотно.

Проектом всей своей жизни он считал «Вектор Пустоты», новую органеллу, которая могла быть имплантирована в каждую клетку человека при помощи вирусного переносчика. Вектор Пустоты работал по принципу митохондрий, только митохондрии генерировали электромагнитное поле, а Вектор Пустоты создавал поле Дару/АнтиДару.

Король Кузнец долго откладывал имплантацию Вектора Пустоты в свой организм. Ни одно из животных не выдержало имплантации, и это было тревожно. Он не хотел умирать. Никто не хочет умирать, когда впереди еще как минимум пятьсот лет жизни.

Но теперь все было по-другому. Фантом был тяжело ранен в битве с Аэру, и нельзя было терять ни минуты. Только с помощью Векторов Пустоты Король Кузнец мог усилить свое антигравитационное поле настолько, чтобы победить Фантома внутри черной дыры.

Накету была сейчас бесполезна – ей потребуется несколько месяцев, чтобы восстановить биосистемы и вернуть себе полную функциональность. К этому времени Фантом вернет все свои силы и с ним будет уже не справиться.

Король Кузнец сел на жесткий стул в центре лаборатории и подкатился на нем к биокомпьютеру. Вводя команды на имплантацию Вектора, он старался ни о чем больше не думать.

Звездный Народ было уже не вернуть, но другие цивилизации все еще можно было спасти.

Компьютер сообщил о полной готовности к процедуре. Король Кузнец подошел к медицинскому отсеку и поднялся на кресло. Он установил себе четыре внутриартериальных катетера и вызвал летающего робота-ассистента для постановки спинномозгового катетера. Жидкость, которую компьютер введет в его организм, содержит Векторы Пустоты, соединенные с вирусами, которые доставят их внутрь клеток.

Король Кузнец отправил сообщение на наблюдательный пост Аэру в газовом облаке Стрелец B2 в трехстах световых годах от черной дыры Саггитариус А. Он сообщил им о нападении на Накету, гибели их цивилизации и о том, что прибудет на пост через 36 дней для атаки на Фантома. Именно столько занимал полет в Центр Галактики, который находился на расстоянии сорока тысяч световых лет, на скорости гравитационной волны[16].

Если имплантация пройдет успешно, сообщение придет на несколько часов раньше его прибытия на аванпост. Он надеялся найти там Аэру, которые могли бы помочь ему в новой битве с Фантомом.

Король Кузнец отправил похожее сообщение на все остальные корабли и посты Аэру в галактике. Остальную информацию Накету пришлет каждому Аэру лично – о том, что случилось на станции и как это случилось. Король Кузнец надел маску с анестезией и сделал несколько глубоких вдохов.

Он очнулся через час, чувствуя слабость и тяжесть в мышцах. Он отключил артериальные линии и позвал робота, чтобы вытащить люмбальный катетер. Он попытался спуститься с кресла, но ноги подкосились, он схватился за ручку, но не удержался и свалился на пол.

Векторы Пустоты генерировали мощнейшее оружие – Гравитационные Крылья, они были невидимы в «обычном» режиме, но Король Кузнец мог включить их в любой момент. Их облик был скопирован с крыльев драконов, древних обитателей Нару Тираэ, близких к достижению независимого Разума. Как и другие высшие формы жизни, они исчезли с лица планеты после атаки Фантома.

После двух безуспешных попыток подняться Король Кузнец выпустил Крылья и через мгновение уже стоял на ногах. Он посмотрел на свои руки – его кожа перестала светиться бронзой и сильно потемнела. Повсюду, как татуировки, расходились черные линии.

– Странная пигментация… – проговорил он вслух и через секунду потерял сознание.

Король Кузнец окончательно пришел в себя через два часа, он снова был в кресле, все капельные линии были снова подключены к нему, и по ним подавались медикаменты. Вокруг него жужжали три робота-ассистента.

Король Кузнец снова отключил все капельницы и поднялся с медицинского кресла. В этот раз он не упал. Голова не кружилась, только немного болела. Он вышел из лаборатории и зашел в оружейный отсек. Среди многочисленных костюмов-скафандров он нашел абсолютно черный, сверкающий в свете прожекторов, боевой костюм для межзвездных перемещений. Король Кузнец заметил свое отражение в металлокристаллах костюма – лицо тоже потемнело и было пересечено сотнями серых линий.

Он надел боевой костюм и пошел к огромному помещению в самом центре станции, прямо вокруг Стержня Накету, оно соединяло по вертикали все этажи всех четырех крыльев. Это был центральный подъемник Давэмэ, на стенах которого находились сотни и сотни тысяч лифтов. Обычно лифты двигались без остановки, неся миллионы разумных существ в разные уголки станции. Пропасть между лифтами и Стержнем была заполнена десятками тысяч машин, вагонов и роботов, которые спешили куда-то по неотложным делам…

Теперь здесь была пустота.

Пустота и тишина.

Королю Кузнецу не нужны были лифты, чтобы перемещаться по станции. Он выпустил крылья и направился вниз, в черную пропасть Давэмэ, которая вела к Ангару на самых нижних этажах станции, где спали космические корабли.

Корабли выглядели абсолютно невредимыми, и каждый из них являлся мощным оружием, которое потенциально могло бы помочь Королю Кузнецу в битве против Фантома. Но, как и большинство технологий Аэру, их корабли основывались на биологических сердцах, которые были сильно повреждены Фантомом. Король Кузнец нашел всего четыре работающих корабля тяжелого класса, они были класса Эдору – слабее линкоров Зиалу, на которых он надеялся, но все равно обладали значительной мощью.

Через несколько минут он вывел все четыре корабля Эдору в космос и покинул Накету, окутанную тьмой.

Биокомпьютеры кораблей проводили уточнение координат для гравитонного скачка в Галактический Центр. Король Кузнец был удивлен, как эти нейронные сети выжили после второй атаки Фантома. Безусловно, большая часть нейронов умерла, но каким-то невероятным образом сети смогли переключить синапсы и запустить ускоренную пролиферацию[17], чтобы поддержать функциональность станции. Он почувствовал восторг перед создателями биокомпьютеров и сразу вслед за этим невероятную грусть.

Той цивилизации, которая создала их, пришел конец. Даже если он и остальные Аэру в галактике выживут и победят Фантома, им потребуется сотни и сотни лет, чтобы восстановить хотя бы подобие того, чем они были раньше.

Боевой костюм Короля Кузнеца был оборудован медподдержкой, и Кузнец вскоре запустил программу химической реабилитации своего организма после введения Векторов Пустоты. Это не заменит полного реабилитационного курса, но все-таки это было гораздо лучше, чем ничего. Он зашел внутрь одного из четырех кораблей Эдору, прошел в первую же каюту и свалился на кровать.

Гравитонный скачок начался.

Первые две недели полета он чувствовал себя очень плохо, проводя большую часть времени во сне. Он ощущал, как лекарства замедляют его сердце, оптимизируют газовый обмен, обезвреживают токсичные радикалы, выбрасываемые Векторами Пустоты, и настраивают иммунную систему, чтобы она привыкала к новым соседям в организме. Часто его знобило – руки и ноги тряслись, как будто в судорогах.

Мимо проносились миллионы километров, а с ними кометы, скопления и туманности. Звезды выныривали сияющим ореолом из холода и тьмы и снова исчезали в ней.

Король Кузнец прибыл к аванпосту Аэру в облаке Стрелец B2 через 37 дней и пять часов. Точное время полета никогда нельзя было определить – ГравСкорость не была постоянной, она колебалась, и полеты часто оказывался чуть дольше или же быстрее ожидаемого.

Король Кузнец покинул корабль Эдору, распахнул гравитационные крылья и перелетел на черную, с синими отблесками, металлокристаллическую платформу поста. Она напомнила ему стены Накету, и сердце его в который раз пронзило неописуемой болью.

Вдалеке показались силуэты Аэру, около ста – гораздо больше, чем он рассчитывал. Рядом с аванпостом находился линкор Зиалу, сильнейший из кораблей Аэру – он был здесь на случай атаки на аванпост, обычной атаки, он был способен защитить от Ра-Рэзу, Икристу или Ануменэр, но был бессилен против Фантома. Король Кузнец знал всех Аэру, собравшихся здесь: Крону, Илурэ, Кииту и других – они были умными и смелыми, полными чести и благородства. Но никто из них не хотел идти на верную смерть.

– Мы получили твое сообщение, Король, – сказала Крону. – Мы сразу связались со всеми Аэру в этом секторе. Здесь – все, кто откликнулся.

Кииту пожал ему руку и протянул фляжку с водой. Это было важной традицией, но не только традицией – после долгих перелетов на скорости Дару всегда безумно хотелось пить. Король Кузнец снял шлем и залпом выпил всю воду. Аэру заметили черные линии на его лице – раздались удивленные вздохи.

– Ты имплантировал Вектор? – спросил Кииту.

Король Кузнец кивнул и рассказал свой план. О том, что он хотел атаковать Фантома прямо сейчас, пока тот ослаблен. О том, что второго такого шанса уже будет.

– Это самоубийство! – воскликнула Крону. – Фантом убил миллионы. Он убьет и нас. Нам не справиться!

Король Кузнец молча взглянул на нее. Он понимал ее гнев.

– Прошло больше месяца с тех пор, как Фантом бежал с Накету, – сказал Илурэ. – Вероятнее всего, он уже восстановил значительную часть своей силы.

– Фантом одержал победу даже на нашей территории. Представь, насколько он силен здесь. – Кииту махнул рукой в направлении воронки Саггитариуса А.

Почти все Аэру высказались против немедленного нападения. Большинство поддержали идею собрать все силы Звездного Народа вместе – где-нибудь на краю галактики, а затем атаковать.

– Мы можем заключить союз с другими цивилизациями, – продолжила Крону, ее глаза полыхали, она быстро жестикулировала руками. – Так много вариантов! Мы столько можем сделать! Единственное, что мы не можем и не должны, – это идти на верную смерть.

Король Кузнец понимающе кивал. Он поблагодарил их и произнес:

– В такой трудный момент не может быть единственного решения. Все вы говорите правильные вещи. Я думаю, мы должны попробовать оба варианта. Я пойду своим путем, а вы – своим. Но у меня есть одна последняя просьба. Внутри Саггитариуса очень много сил придется потратить на сопротивление мощнейшей гравитации. Я прошу ваш корабль – дайте мне Зиалу.

– Конечно, Лидер и Король, – почти мгновенно ответил Кииту и взглянул на остальных.

Они согласно закивали. Все, кроме Крону.

– Ты нужен нам живым, – сквозь зубы проговорила она. – Только ты можешь объединить Аэру, только тебя все станут слушать.

– Я вернусь, Крону, – сказал Король Кузнец и легко коснулся ее плеча.

– Ты не вернешься, Король Кузнец, – ответила она, – Прощай!

Она отвернулась и пошла к лестнице, ведущей в нижние отсеки аванпоста.

– Прощай, Крону… Прощайте, Великие Аэру. – Он поднял руку и махнул им.

Король Кузнец отправился на Зиалу и начал настраивать биокомпьютеры на прыжок к Саггитариусу А. Он чувствовал горечь, но не считал себя преданным. Он знал, что в таких ситуациях не бывает единственного правильного решения. Он надеялся, что у Крону и Кииту получится собрать выживших Аэру и заключить союзы с другими цивилизациями.

И победить Фантома, в том случае если его постигнет неудача.

5

Звезда SOURCE-2 на ближайшей орбите Черной Дыры закрывала собой силуэт Саггитариуса А. Король Кузнец замер в ее свете. «Ни один человек не должен быть здесь, – подумал он. – Ни одному человеку не под силу победить Фантома в одиночку».

– Я пришел, Пожиратель Разума, – беззвучно произнес он.

Король Кузнец не чувствовал смертоносной гравитации Саггитариуса – пять кораблей во главе с линкором Зиалу защищали его. Он обогнул звезду и направился прямо вглубь Черной Дыры.

Его пронзило холодом. Холод обжигал, даже несмотря на мощнейшие щиты вокруг него. Пространство вокруг стало очень плотным, в каждом нанометре были сконцентрированы миллиарды гравитонов. В норме гравитоны распадались за мельчайшие доли секунды, но здесь они недвижимо застыли в пространстве.

Король Кузнец раскрыл крылья и взлетел с платформы корабля.

Изо всех сил он сделал рывок вперед, но все равно он двигался очень медленно. Слишком медленно. Чем дальше он уходил внутрь Черной Дыры, тем медленнее была скорость. Корабли плыли в холодной и тяжелой тьме позади него. Фантом прятался где-то здесь и ждал чего-то. Король Кузнец попробовал управлять гравитонами Черной Дыры, но они не слушались. Зэру – древняя сила из Вселенной Большого Взрыва, она держала гравитоны и была неподвластна ему.

Король Кузнец услышал голоса, они зазвучали прямо в его голове. Впереди он увидел Кроваво-красный Полумесяц, сияющий во тьме и одновременно пожирающий свет.

– Забытый, – сказал первый голос.

– Отдать дань, – сказал второй голос.

– Нату Дау Эрэбар, – третий голос.

– Жизнь и смерть, – четвертый.

– Дару и Зэру, – пятый.

– Жертвоприношение, – шестой.

– Я все помню, – сказал седьмой голосом его дочери.

Тысячи голосов говорили совершенно разное, и если в этом и был какой-то смысл, то его невозможно было уловить. Король Кузнец отступил назад к кораблям и увидел множество трещин, расходящихся по корпусам. Он вызвал биокомпьютер Зиалу, но тот не отвечал. Корабли все еще поддерживали гравитонное поле, но оно становилось все слабее. Король Кузнец вытянул руки, как будто хватаясь за края пространства, и взмахнул крыльями. Он взлетел над кораблями и, используя Векторы Пустоты, призвал антигравитационный шторм.

Через несколько секунд он увидел сияющие белые линии – отрицательные бозонные комплексы, – они закружились вокруг него, распадаясь и исчезая. Он почувствовал, как гравитация внутри Саггитариуса ослабла. Он окружил себя сферами АнтиДару – потенциально смертоносными для Фантома.

– Тайна Вселенной, – сказал тысячный голос.

– Натэу Эрэ, – продолжил еще один.

– И Куэну Эрэ.

– Король и Кузнец.

– Я пожру тебя.

Король Кузнец зажег два вихря АнтиДару в своих ладонях и ударил ими Фантома. Тот искривился и отодвинулся вглубь Саггитариуса. Тысячи голосов стали смеяться. Короля Кузнеца бросило в дрожь. Сквозь смех он услышал отчетливые фразы на языке Аэру. Фантом хотел захватить оставшихся в галактике Аэру и превратить их в своих марионеток, лишенных разума и полностью подчинявшихся ему. Сила Зэру Фантома и уникальные биологические способности Звездного Народа сделают их воистину непобедимой армией. Он назовет ее – Армия Мертвых.

Среди всех голосов снова выделился один.

– А во главе этой Армии я поставлю тебя… Король и Кузнец. Дау Эрэбар.

Фантом выбросил ослепительно сияющий хлыст и нанес удар. Король Кузнец успел закрыться крыльями, но сила удара была настолько огромна, что даже это не помогло. В его глазах потемнело. Он увидел кровь на своих ладонях и тысячи капель крови вокруг себя.

Король Кузнец снова направил на Фантома вихри АнтиДару, пытаясь ранить его, но вихри быстро иссякли. Сам Саггитариус был на стороне Фантома и блокировал все удары. Тысячи голосов засмеялись и закричали. Король Кузнец попытался нанести удар снова, потом еще раз и, наконец, в последний раз – все вихри гасли, едва коснувшись Фантома.

«Аэру были правы, – понял он. – Я должен был остаться с ними… Я подвел их всех».

Фантом несколько раз полоснул его раскаленным хлыстом – по голове, по груди, по спине. Жгучая боль пронзила Короля Кузнеца, скафандр разорвало, а из глубокой раны на грудной клетке хлынула кровь. Он ощутил новый удар, а потом еще десятки, его отбросило к кораблям, сильно поврежденным сверхгравитацией Саггитариуса.

Фантом остался недвижим, сверкая сквозь густую тьму. Он не мог последовать за Королем Кузнецом, потому что щиты АнтиДару все еще не пускали его. Но Фантому и не нужно было этого делать. Он мог просто подождать здесь, пока Король Кузнец умрет.

– А во главе этой Армии я поставлю тебя… Дау Эрэ Хаэ… Ты поможешь мне освободить звезды от паразитов Высшего Разума.

Король Кузнец проиграл.

Он был всего лишь смертным, и его кровь, заполняющая пространство, была лучшим тому доказательством.

Никто не может победить Фантома в одиночку.

Был ли у него запасной план на случай поражения?.. Он не был бы Лидером Аэру столько лет, если бы не мог предусмотреть поражение.

Король Кузнец закутался в крылья и бросил последние силы на создание нового вихря АнтиДару вокруг себя. Он притянул все пять кораблей, и они окружили его со всех сторон.

– Тебе не уйти, – сказал первый голос.

– Тебе не убежать, – сказал второй.

– Тебе не ускользнуть, – сказал третий.

– Тебе не вырваться, – сказал еще один.

– Тебе не скрыться, – и еще один.

Король Кузнец понял, что близок к тому, чтобы потерять сознание. Грудь была вся в крови, перед глазами расплывались круги. Ему жутко захотелось пить.

«А тут нигде нет даже капли воды» – подумал он.

Король Кузнец собирался взорвать все щиты АнтиДару, которые он создал внутри Саггитариуса. А вместе с ними и пять кораблей Аэру. Гравитационного возмущения, вызванного этим, должно хватить, чтобы выбросить его из Черной Дыры. Он сложил руки на груди, закрыл глаза и сконцентрировался.

– Натэу Эрэ Дау Эрэбар! – закричали голоса Фантома.

Король Кузнец взмахнул крыльями. Он увидел бешено несущиеся повсюду белые бозонные комплексы. А потом был взрыв.

Его выбросило прочь из Сверхмассивной Черной Дыры, прямо из лап Фантома. Он не знал куда, даже не пытался предсказать направление. У Фантома явно были телепатические способности, так что, возможно, это был единственный способ скрыться от него.

Король Кузнец осмотрел рану, она тянулась от левого плеча до правого подреберья. Он видел разорванные мышцы, сломанные ребра, возможно, даже ткань легких. Позади него тянулся кровавый след.

Почему он был все еще жив? Темные молекулы и Векторы Пустоты в каждой клетке его тела не хотели умирать. Они заново синтезировали все, что он терял, вплоть до атомов азота, серы и магния. Могло ли это продолжаться бесконечно? Едва ли.

Король Кузнец не знал, где он оказался, но он точно знал, куда ему надо теперь. Если, конечно, он переживет еще одно путешествие. На расстоянии в шесть тысяч световых лет от станции Накету и звездной системы Нару Тираэ находилась планета, почти в точности копирующая родную планету Звездного Народа.

Когда Аэру обнаружили ее – там присутствовали только примитивные формы жизни, но уже тогда можно было заметить много потрясающих сходств между биосферой Нару Тираэ и этой планетой. Аэру несколько раз вмешивались в ее биологическую эволюцию, чтобы сделать экосистему более пригодной для колонизации.

В той звездной системе было девять планет. Эта планета зовется Землей, а ее звезда – Солнцем.

6

Я приглашаю вас на орбиту Земли тридцать тысяч лет назад. Вы увидите Луну, которая совершает свое обычное путешествие длиною в месяц, повернувшись к космосу темной стороной. Вы увидите голубую поверхность планеты и знакомые очертания материков – ничего принципиально не поменялось с тех времен. Пангея уже распалась на современные континенты, динозавры вымерли больше миллиона лет назад (не без участия Аэру). Флора и фауна была примерно такой же, как сейчас. Было лишь одно радикальное отличие. Вид Homo Sapiens[18], взявший в руки каменный клинок, разжегший огонь и нарисовавший бегущего тигра на стене пещеры, только начинал свой путь.

Ослепительно яркая вспышка внезапно озарила космический горизонт. Неизвестный объект, обладавший необычайно сильным гравитационным полем, приближался к Земле на скорости в четыреста тысяч раз превышающей световую. Мы знаем, откуда он прибыл. Он вырвался из когтей чудовища на дне Черной Дыры и добрался до планеты, которую Звездный Народ когда-то хотел сделать своим вторым домом.

Аэру здесь больше не было. Наблюдательные корабли покинули Землю несколько месяцев назад после сообщений от группы Крону и Кииту с просьбой как можно быстрее прибыть во Внешний Рукав[19]. Они также получили сообщение о том, что Король Кузнец – единственный выживший из всего населения станции Накету и единственный, кто мог бросить вызов Фантому, – погиб внутри Черной Дыры Саггитариус А.

Объект стал замедлять свою скорость и, достигнув орбиты земли, остановился. Яркий свет, исходивший от него, погас, и теперь было можно разглядеть человеческую фигуру, закованную в черный боевой костюм, разорванный в области грудной клетки.

Король Кузнец увидел голубой облик Земли и улыбнулся. Он добрался. Он протянул руку к планете и замер. Это был его последний жест. Его сердце больше не билось, а темные молекулы внутри Векторов Пустоты распадались на атомы и субатомные частицы.

Король Кузнец умер, видя перед собой Землю.

Истории Разума

Древний дракон спикировал вниз с высоких облаков и за мгновение спустился к глади океана Авару, занимавшего большую часть поверхности планеты Нару Тираэ, оставляя широкие разводы на глади волн.

Авару был спокоен, но Дракон чувствовал тревогу. Она пульсировала в его теле, захватывая каждую чешуйку и заставляя мышцы непрерывно сокращаться. Вскоре вслед за тревогой пришел Страх. Почти забытая эмоция из далекого-далекого времени, когда он только родился на песчаном дне и прятался от акул и соленых китов. Теперь он был повелителем Воды, Земли и Неба, и Страх был неведом ему.

До сегодняшнего дня.

Древний Дракон увидел Закатный Город, где жили Меньшие, – ровный голубой свет его шпилей, уходящих на тысячи метров вверх, прервался, замер, потерял дыхание – и весь берег покрыла темнота.

Страх застучал в висках Дракона и закрыл глаза белыми мушками. Что-то ужасное надвигалось. Меньшие были гораздо слабее Драконов, но они были Изобретателями. Они повелевали Звездами, за что Дракон уважал их. Он не понимал, зачем они так стремятся туда, ведь все только уменьшается, когда покидаешь Небо…

Но они любили маленькие вещи, на то они и были Меньшие.

Они жили в своих маленьких городах, но теперь их постигла беда.

В небе вспыхнул Полумесяц, но он не принадлежал ни одной из трех лун Нару Тираэ. Полумесяц протянулся от шапки верхних звезд и до самого небосвода, бросая кровавые всполохи на берег Закатного Города. Дракон понял, что у Полумесяца было еще и другое имя…

Его звали Смерть.

Дракон чувствовал Смерть, он выдохнул огненные кипящие струи, помогавшие ему летать, сложил могучие крылья, ловко закрутив их вокруг своего тела, и нырнул в глубь океана Авару. Нужно было предупредить Серых Драконов, нужно было уйти в кристаллисковые крепости, туда, где начиналось рождение. Внутрь Каменного Сердца. Там, за его серебряными стенами, было всегда безопасно.

Древний Дракон увидел соленых китов, неуклюже опускавшихся на дно, они были так напуганы, что даже не заметили его. Они тоже чувствовали Смерть. Что удивило его, акулы, скаты и черепахи – они не боялись. Разноцветные рыбы кружили стайками, как будто ничего не изменилось. Были ли они слишком глупы, чтобы почувствовать угрозу? Или Полумесяц Смерти забирает только тех, у кого есть душа?

Дракон разозлился и проглотил стаю рыб, у которых не было даже души. Он ускорился, спрятав лапы внутрь чешуи, соединяясь с морскими потоками. Он опустился до самого дна, распугивая моллюсков и медуз, разбивая коралл и срезая водоросли. Он торопился, потому что понимал, что само время было против него. Он увидел желтую паутину, которая изрешетила воду, – она была повсюду, захватывая каждый поток и каждую каплю. От нее нельзя было увернуться, но можно было ли ее разорвать?

Древний Дракон свернулся в спираль, собрал все свои силы и ударил по паутине. От его удара понеслись водные смерчи – рыбы и моллюски в ужасе разбежались, а несколько черных осьминогов и молотоголовых акул бросилось в укрытия. Тело Дракона онемело – внезапно ему почудилось, как будто вся тяжесть Воды, Земли и Неба свалилась на него, готовая раздавить. Он услышал голоса из прошлого, голоса Древних Драконов, они говорили о том, что все истории, даже самые величайшие, однажды приходят к концу.

Его история подходила к концу.

Он закрыл глаза, принимая Смерть.

Но тяжесть внезапно ушла, а паутина исчезла. Он подумал, что его удар был так силен, что даже сама Смерть отступила. Он вдохнул полной грудью и рванул на запад, где находились кристаллисковые крепости. Он должен быть найти Серых, Бескрылых и Рожденных. Должен был предупредить их. Он плыл так быстро, что ему казалось, что это не он следует потокам океана, а сам океан следует за ним.

Древний Дракон увидел серебряные склоны из кристаллиска, и это придало ему новых сил. Каменное Сердце, которое построили Первые, – кто, если не они, были способны защитить Драконов?

Он ворвался внутрь сверкающих серебряных пещер, тревожно смотря по сторонам.

Почему было так пусто?

Почему было так холодно?

Он позвал других Драконов, издав низкий рокот, разбежавшийся по высоким стенам и разнесшийся эхом вокруг. Он позвал снова, проплывая от одного зала в другой, продолжая свой зов. Ужасная догадка поразила его, и он рванулся к нижним гротам, куда Древние отправлялись умирать, когда приходил их последний день.

Живые не ходили туда, но время живых прошло.

Древний Дракон увидел там бездыханные и недвижимые тела. Он увидел там других Древних, увидел Серых, Бескрылых и Рожденных. Все они были мертвы. Все они искали укрытия здесь, в Каменном Сердце, но, как и он, они забыли, что даже самые великие истории однажды заканчиваются. Течение унесло Драконов из Пещер Рождения в Гроты Мертвецов, где они и останутся навечно.

Древний Дракон зарычал, а потом заревел. Он раскрыл огромные черные крылья, глаза его вспыхнули лавой, а изо рта вырвалось пламя, от которого закипела вода. Мощь его рева передалась воде, и бурные потоки снесли сталактиты и обрушили стены.

Он снова увидел желтую паутину. Она опутала его, парализуя его тело и его душу.

Глава III

1

Прошло десять тысяч лет с тех пор, как сердце Короля Кузнеца остановилось на орбите планеты Земля. Десять тысяч лет его тело не подавало никаких признаков жизни, обдуваемое солнечным ветром и космической радиацией. Векторы Пустоты внутри его клеток почти уступили распаду и энтропии, теряя форму и структуру.

Король Кузнец однажды сказал мне, что, возможно, биологическая жизнь – это самая мощная сила во Вселенной, превосходящая даже Зэру. Что жизнь всегда найдет способы, чтобы жить.

Через десять тысяч лет после своей смерти Король Кузнец на орбите Земли вздрогнул и сжал ладони в кулак. Векторы Пустоты тысячи лет синтезировали каждую его молекулу заново, умирали, снова рождались и продолжали синтез.

Он открыл глаза и увидел перед собой голубую планету.

Так много еще нужно было сделать. Он не знал, сколько времени прошло, но чувствовал, что очень много. Король Кузнец осмотрел скафандр – тот зарастил все пробоины, оставленные Фантомом, сохранил твердость и пластичность, но его биокомпьютеры не функционировали. Король Кузнец распахнул свои черные гравитационные крылья и покинул орбиту, направляясь в атмосферу Земли.

Он приземлился в Южной Африке, на одной из равнин на территории современного ЮАР[20], оставив выжженный круг на траве саванны, приведя в ужас стадо антилоп, издавна считавших эту равнину своим домом и никогда ничего подобного не видавших.

Был солнечный день, дул прохладный ветер, качавший низенькие деревья саванны. Он снял шлем и попытался сделать вдох, но понял, что легкие не работали, – дышать внешним кислородом он больше не мог. Король Кузнец заметил еще несколько моментов – он не чувствовал запахов и температуры, он не мог понять, холодно было в саванне или тепло.

Он снял перчатки и взглянул на свои ладони – кожа была абсолютно черной (как космос), ее повсюду пересекали пепельно-серые линии. Он увидел вдалеке озеро, выбросил крылья и добрался до него за один прыжок. Он склонился над водой и увидел свое отражение: кожа на лице была цвета угля (и космоса), губы, ротовая полость, склеры глаз – все было угольно-черным. Серая паутина линий расползлась по лицу, образуя странный узор, похожий на пигментацию крыльев черно-белой бабочки. Король Кузнец сел на траву у берега озера и положил шлем рядом. Он наклонился над водой и сделал первый глоток за много тысяч лет – вода была вкусной, но пить ему не хотелось. Какая-то мутация в клетках почек позволила ему полностью сократить потери воды.

Он не был уверен, сможет ли найти систему Нару Тираэ и станцию Накету без помощи компьютерной навигации. Он зачерпнул ладонью песок со дна озера и сильно сжал в руке, воздействуя гравитационным полем. Когда он разжал кулак, на ладони лежали кусочки стекла. Он бросил их в воду и задумчиво посмотрел на гладь озера.

Его не просто так назвали Кузнецом. Первое, что он сделал, – это создал набор линз и оптический микроскоп. Зрение Аэру значительно превосходило наше, а с помощью микроскопа он мог видеть субатомные элементы. Он быстро нашел возле озера примитивные гравитонные бактероиды – организмы, чувствующие гравитацию. В их клетках содержались предшественники темных молекул и Векторов Пустоты.

Второе, что он создал, была Обсерватория. Он построил стены, превращая графит в алмаз, и выковал огромные линзы и зеркала, делая стекло прямо из песка.

Третьим был электрический генератор, работающий от ветра. Когда ветра не было, Король Кузнец создавал еще и ветер.

Он лежал на траве под звездным небом, смотрел на возвышающуюся в пятьдесят метров обсерваторию и думал о том, сколько времени прошло с тех пор, как Фантом чуть не убил его внутри Черной Дыры, и о том, что же стало со Звездным Народом. «Я вернусь, Крону», – вспомнил он свои слова, сказанные давным-давно. «Прощай, Король Кузнец», – ответила она и оказалась права.

Они никогда больше не увидятся.

Король Кузнец довольно быстро обнаружил, что не может снять скафандр, только перчатки и шлем. За десять тысяч лет борьбы со смертью, холодом и радиацией организм решил, что скафандр – это поверхностный слой кожи, и адаптировался к симбиозу с ним. Теперь Король Кузнец не мог больше дышать воздухом, чувствовать температуру и запахи. Также ему больше не нужно было пить воду или есть, а вместо кожи у него был сплав из металла и кристаллов.

Он хотел попасть на Накету как можно быстрее, чтобы узнать, что случилось в галактике за все это время. Через несколько часов в Обсерватории, смотря в холодную космическую пустоту, он нашел звездную систему Нару Тираэ.

Король Кузнец уснул на траве в тени своей Обсерватории, удивляясь тому, что его организму все еще требовался сон.

На следующее утро он «выковал» космический корабль, около четырех с половиной метров в диаметре, высотой чуть выше его роста. Это был одновременно и корабль, и телескоп. Король Кузнец был сам себе межзвездным двигателем, но ему требовалась помощь с навигацией. Он зашел внутрь корабля-телескопа, выпустил ГравКрылья, поднялся над землей и покинул атмосферу планеты. Ему предстоял полет через 6 400 световых лет, что на ГравСкорости занимало около шести дней пути.

2

Накету была там, где он оставил ее давным-давно. Она все еще сияла блеклыми огнями кое-где, но в целом выглядела почти безжизненно. Южное крыло, отломившееся при нападении Фантома, бесследно исчезло. Король Кузнец покинул свой корабль-телескоп, который оказался крайне полезен – как минимум три раза ему пришлось останавливаться и находить систему Нару Тираэ заново. Он боялся увидеть тела мертвых Аэру, все еще оставшиеся здесь после битвы тысячи лет назад, но площадь Радагату оказалось абсолютно пустой. Тела исчезли. Забрал ли их Фантом? Или какая-то другая цивилизация? Король Кузнец старался не думать об этом.

Он шел по платформам станции. Вокруг было темно и тихо. Лишь вдалеке, возле экстренного пульта управления, откуда когда-то давным-давно он послал сигнал тревоги, горели тусклые огни. Атмосферы тут не было – воздух был драгоценным ресурсом на станции, поэтому в любых чрезвычайных ситуациях Накету выключала его подачу. Это также значительно уменьшало коррозию, что позволило металлопластику Накету сохраниться в течение десяти тысяч лет без всяких ремонтных работ.

Король Кузнец отправился в центральный подъемник Давэмэ, соединяющий все этажи Накету с площадью Радагату, раскрыл крылья и направился на один из верхних этажей, где раньше находилось командование станции. Он вручную открыл шлюз – автоматика не работала, – вращая тяжелый клапан, и прошел внутрь огромного и темного холла. Он нашел терминал биокомпьютера и запустил подачу воздуха в этот блок.

– Говорит Король Кузнец, – произнес он и замолчал.

Молчание продолжалось около минуты, потом огни вспыхнули сильнее и электронный голос ответил:

– Слушаю вас, Лидер и Король Аэру.

Станция до сих пор помнит его, как Лидера. Значит, Аэру так и не смогли выбрать нового Короля.

– Какой сейчас год?

Накету ответила. Король Кузнец невольно вздрогнул. Он понимал, что провел на орбите земли очень много времени, но он даже не догадывался, что это заняло десять тысяч лет.

– Расскажи, что случилось за это время.

Над пультом возник голографический экран, и биокомпьютеры Накету начали рассказ.

После того как Фантом уничтожил все население станции и планеты Нару Тираэ, около ста пятидесяти тысяч Аэру все еще были живы в других звездных системах галактики. Самая крупная обособленная группа – около десяти тысяч – находилась в созвездии Кеплер, они давно оборвали все связи с остальными Аэру и отрицательно ответили на призыв Крону объединиться против Фантома.

Фантом нашел и уничтожил эту группу в течение первого года после смерти Короля Кузнеца. Кроме них, еще сорок тысяч Аэру в разных точках галактики, так или иначе, отказались от сотрудничества с Крону, считая, что Фантом не сможет найти маленькие группы размеров в пару сотен человек. Но Фантом нашел их всех и стер с лица галактики.

Оставшиеся сто тысяч Аэру разделись на два лагеря – одни были за то, чтобы покинуть галактику; другие, возглавляемые Крону и Кииту, предлагали заключить союз с самыми высокоразвитыми расами, чтобы противостоять Фантому. На экране появились изображения встречи в неизвестном Королю Кузнецу месте – скорее всего, где-то во Внешнем Рукаве, на окраине галактики.

– Фантом нападает на разрозненные группы, гораздо меньшие, чем наша. – Крону стояла на трибуне и обращалась к ста тысячам Аэру перед ней, собравшимся за одним из кораблей Зиалу. – Он знает, что мы можем использовать АнтиДару против него. Он не трогает нас, потому что боится. Да, нас все еще слишком мало, чтобы бросить ему вызов. Но мы можем попросить о помощи, попросить о союзе! Мы можем сохранить нашу цивилизацию и даже, возможно, спасти Накету!

Фантом пристально наблюдал за Накету в те дни. Многие Аэру пытались вернуть станцию, но Фантом убивал всех, кто приближался к ней.

– Пятнадцать миллионов Аэру, – на трибуну поднялся советник Киаду. – За несколько минут Фантом уничтожил пятнадцать миллионов. Мы ничего не можем противопоставить ему.

– Но Король Кузнец выжил, – возразила она.

– Да, но вместо того, чтобы объединить свой народ, он бросился навстречу смерти. Если мы снова вступим в бой, мы все закончим так же, как Кузнец.

– Вся наша культура, вся наша история осталась на Накету, – сказала Крону.

– Нам больше нет места в этой галактике, – произнес советник Киаду, – У Млечного Пути теперь есть свой Властелин, который не остановится, пока вся разумная жизнь не будет уничтожена.

– Именно в этом Его план! Чтобы мы ушли… Но как только мы начнем отступать, Он ударит нам в спину! А потом, уничтожив нас, Он разрушит каждую цивилизацию в галактике! Этого вы хотите?! Этого ты хочешь, Советник?!..

Началось голосование. Король Кузнец видел мрачные лица, объятые бронзовым свечением. Биокомпьютеры корабля подсчитали голоса. Большинство было за то, чтобы остаться и продолжить битву против Фантома.

– Мы свяжемся с Синуке-Хранителями, третьей из самых развитых рас в галактике после Аэру и пауков Ра-Рэзу. Они обладают уникальными знаниями в области биологии, возможно, они знают что-то о поле Зэру, – на трибуну поднялся Кииту. – Мы продолжим поиски. Мы не сдадимся.

Аэру стали кивать, на лицах появились проблески надежды. А потом экран погас.

Король Кузнец несколько минут смотрел на темный экран. Он подал запрос биокомпьютеру, но тот не ответил. Он услышал шаги позади себя и резко обернулся. Вдалеке он увидел силуэт девушки, которая махала ему рукой.

– Я так рада, что ты вернулся, отец! – крикнула она ему.

Он закрыл лицо руками и пять раз сосчитал до ста, стараясь ни о чем не думать. Когда он снова открыл глаза – галлюцинация пропала.

– Приношу извинения за задержку, Лидер, – внезапно произнес биокомпьютер, прошло больше пятнадцати минут после того, как видеозапись оборвалась. – Дальнейшее воспроизведение информации невозможно из-за критических ошибок в биологическом стержне станции. Требуются срочная очистка и перезагрузка всех систем. Спасибо вам за ваше понимание.

– Я слышу тебя.

Король Кузнец кивнул и направился на нижние этажи, к своей лаборатории.

3

По пути Король Кузнец оценил состояние станции – все механические компоненты были практически в полном порядке, а вот биологическая часть была в ужасном состоянии. Когда он спустился на свой этаж и открыл шлюз – он почувствовал, как ветер ударил по лицу. В горле начало першить и жечь. Тут был воздух.

Пока Король Кузнец шел к лаборатории, он заметил в коридорах зеленые и желтые растительные вегетации и полоски грибковой инфекции на стенах. Он открыл дверь в лабораторию, и на него вывалился ядовито-зеленый ком около метра в диаметре. Слизистая биомасса покрывала весь пол лаборатории, доставая до колен. Стены заросли сине-зелеными водорослями, а с потолка свисали сталактиты вегетаций. Король Кузнец усилил свое гравитационное поле, чтобы оно убивало микроорганизмы, и шагнул внутрь. Он добрался до компьютера, включил его и запустил распыление антибиотиков и антигрибковых препаратов по всем комнатам. Он взглянул на данные о составе воздуха внутри лаборатории – воздух был непригоден для дыхания, с огромным содержанием метана и углекислого газа.

Биологическое сердце Накету сильно изменилось, соотношение главных организмов – гравитонных архей и нейронных сетей – значительно уменьшилось, и доминирующую позицию захватили фотосинтетики (многие из которых перестали выделять кислород), паразитарные бактерии и мутировавшие грибки. Многие организмы смогли вырваться наружу из биологического стержня станции и начать расти среди металла, кристаллов и пластика.

Его лаборатория выглядела хуже всех других мест, но это было вполне предсказуемо – тут хранились тысячи видов микроорганизмов и изоляция была намного хуже, чем в биологическом Стержне Накету. А утечка воздуха была идеальным подкреплением к неконтролируемому росту.

Через несколько часов все помещения лаборатории были полностью очищены Королем Кузнецом, роботами-ассистентами и вентиляционными системами станции. Воздух был полностью удален со всего этажа. Король Кузнец нашел несколько пробоин и заделал их. Он перенес центральное управление биокомпьютерами Накету в лабораторию и запустил тысячи программ для восстановления, отладки и коррекции операционной системы Накету. Многие программы хранились на твердых носителях и содержали цифровую информацию, но многие были молекулами, восстанавливающими исходный гомеостаз в биосфере Накету.

Некоторые ошибки можно было исправить только вручную. Король Кузнец отправился к биологическому стержню внутри станции. Он поменял все среды для роста микроорганизмов, все репликационные системы, все молекулярные базы и проверил каждую камеру, где росли микроорганизмы. Больше половины камер пришлось стерилизовать из-за мутаций или захвата власти грибками и паразитами. Король Кузнец, снова держа в руках НаноНож и ГравПолотно, заново засеял новые колонии гравитонных бактерий и нейронных сетей.

Это заняло несколько месяцев. Он спал не больше трех часов в день. Иногда он смотрел записи, слушал музыку и говорил с биокомпьютером в лаборатории. Иногда он видел свою дочь, она всегда оставалась вдалеке, и черты ее лица было невозможно разобрать. В такие моменты он бросал все, чем занимался, возвращался в лабораторию, делал укол нейромодулятора, после которого спал больше десяти часов. Когда он просыпался – все снова было нормально.

В предпоследний день, перед тем как закончить всю работу, Король Кузнец отправился на поверхность планеты Нару Тираэ – колыбель Звездного Народа. Он родился на планете, как и большинство Аэру, но редко бывал здесь. До нападения Фантома Нару Тираэ была планетой лесов и водных пространств. На ее самом большом материке простирался лес Удаху, занимавший почти половину суши. К побережьям лес менялся на зеленые степи, спускавшиеся к соленой воде. Аэру жили в двух городах экваториальной зоны на противоположных берегах материка.

Король Кузнец опустился на землю рядом с Закатным Городом на западных берегах, где он родился. От города остались только руины, куски камня и кристаллов, лишь смутно напоминавшие здания. Только гравитонные шпили остались нетронутыми, поднимаясь на тысячи метров вверх к небу, сверкая синими и белыми огнями. Суша Нару Тираэ превратилась в скалистую пустыню – все высшие растения и животные вымерли после коллапса поля Зэру, вызванного Фантомом. Выжили только самые примитивные формы – лишайники и водоросли из растений и насекомые и рептилии из животного мира. То же самое было и в океане Адару, занимавшим три четверти поверхности планеты. Эволюция началась заново. Фантом уничтожил все, что хотя бы частично обладало разумом.

Но даже он не смог уничтожить жизнь полностью.

Король Кузнец стоял на берегу, смотря на высокие скалистые столбы, поднимающиеся из воды. Ветер с океана дул ему в лицо. Начиналась буря.

4

На следующий день, когда все восстановительные работы на Накету были закончены, Король Кузнец обратился к центральным биокомпьютерам станции с просьбой продолжить историю Крону и выживших Аэру. Он был готов к тому, что биокомпьютер скажет, что запись обрывается, потому что Фантом напал на них и убил их всех.

Но этого не произошло.

На ХолоЭкране появилось множество файлов – как видео, так и текстовых, – рассказывающих историю Крону, Кииту, советника Киару и ста тысяч Аэру, продолживших битву против Фантома после поражения Короля Кузнеца в Саггитариусе А.

Звездный Народ установил контакт с загадочной расой Синуке Хранителями в системе Мейс 4. Синуке никогда не проявляли ни агрессии, ни насилия, были удивительно дружелюбными и находились в симбиозе с флорой своей планеты. Они сразу же откликнулись на призыв Аэру о помощи. Объединение технологий Аэру и Синуке привело к невероятному открытию – созданию Стеблей Тьмы, уникального вида растений, способных чувствовать Поле Зэру. Они выглядели как виноградная лоза, только абсолютно темные, полностью отражающие любой свет. Стебли Тьмы на автономных Кораблях-Древах Синуке, которые были оснащены ГравДвигателями Звездного Народа, были разосланы по всем уголкам Млечного Пути, включая Галактический Стержень, чтобы изучить поле Зэру галактики. Чтобы полностью охватить галактику и проанализировать всю информацию, требовались годы, но даже за первые месяцы были обнаружены потрясающие факты.

Первый – каждая Разумная Жизнь обладает собственным, уникальным полем Зэру. Синуке высказали гипотезу о том, что Зэру – это связующая сила между пространством и разумом. Любое Поле Зэру можно было измерить при помощи Стеблей Тьмы и выразить в виде единиц пространства-разума – частоты зэн.

Второй – Фантом не уничтожал, а поглощал разумную жизнь, становясь при этом все могущественнее и могущественнее.

И третий, который сыграл в дальнейшем важнейшую роль, – внутри Сверхмассивного Объекта соседней галактики Андромеды, не было обнаружено присутствия чего-либо похожего на Фантома. Ни один из Кораблей-Древ еще не добрался до Андромеды, но, если бы в Андромеде был еще один Фантом, это вызвало бы массивнейшие аномалии поля Зэру, которые можно было бы зарегистрировать.

Звездный Народ держался вместе, понимая, что их количество – «магическое» число сто тысяч – это единственное, что защищает их. Фантом все еще помнил удары вихрей АнтиДару, и он боялся силы, которую они могли обрушить на него. Но он следил за ними, внимательно и непрерывно, – и никто из Аэру не сомневался в этом.

Следующий союз Звездный Народ заключил с коллективным разумом Татаури, давно известной ему расой, единственной, независимо открывшей ГравДвигатели. Татаури по строению напоминали металлические снежинки, размером не больше пяти сантиметров каждый – по отдельности они были беспомощны, но вместе представляли огромную силу. Они были путешественниками и давно начали исследовать соседнюю галактику – Андромеду. Более того, у них была очень подробная карта ближайшей к Млечному Пути части галактики.

К союзникам затем присоединилась четвертая цивилизация – раса Теней Ануменэр из Рукава Центавра, чему Король Кузнец был очень удивлен. Он всегда считал Крону талантливым Лидером, но она превзошла все его ожидания. Тени Ануменэр были одними из самых серьезных противников Аэру на протяжении столетий, в этом они уступали только Алмазным Паукам Ра-Рэзу. Цивилизация Ануменэр кардинально отличилась от Аэру – Ануменэры представляли собой кристаллоорганические сплетения щупалец, а их родной мир был покрыт бесконечными горными массивами, освещенными радиоактивным солнцем. Они жили в темноте, между гор и внутри каньонов, прячась от радиоактивного света, отсюда они и получили название Теней. Ануменэры нашли новую жизнь в космосе, где темнота была повсюду, они основали множество аванпостов и поселились на поясах астероидов – как в ближайших к их родной планете системах, так и отдаленных, включая звездную систему Аэру.

Теперь, по прошествии тысяч лет, Король Кузнец видел ошибки Звездного Народа еще ярче. Аэру дружили с цивилизациями, которые были готовы признавать их превосходство, такими как биологи Синуке или путешественники Татаури, но, когда они встречали расы, несогласные с их виденьем мира, они принимали их за врагов, не пытаясь понять их историю и мотивы. Угроза Фантома и талант Кроны смогли сделать то, о чем бы Король Кузнец не осмелился бы даже подумать, – Аэру и Тени Ануменэр стали союзниками.

Союз четырех самых развитых рас в галактике Млечный Путь обнаружил более тысячи разумных рас в Млечном Пути. Но большинство из них находились на досветовой и даже докосмической эпохе и не смогли бы ничего противопоставить Фантому. Фантом же, поглощая их разумы, становился бы все сильнее и опаснее. Спасти всех было невозможно. Но союзники решили попробовать спасти хотя бы часть из них.

Были разработаны транспортировочные модули и искусственные солнца для переноса планет в Андромеду на схожие звездные системы и орбиты. Между двумя галактиками находились мощные потоки антигравитационных полей, которые могли бы стать защитой от Фантома.

Было ли это путешествие опасно? Конечно. Могли ли планеты погибнуть? Безусловно. Но это была надежда на то, что хотя бы какая-то разумная жизнь в галактике сможет уцелеть.

Плану не суждено было свершиться.

В то время пока Звездный Народ заключал союзы с Синуке, Татаури и Тенями Ануменэр, Фантом заключил свои. Две расы – инсектоиды Риц и гуманоиды Икристу – напали на Дабурун, родную планету Теней Ануменэр, на которой в это время находились Аэру во главе с Кроной. Атака была суицидальной, миллионы и миллионы существ вторгались на планету, погибали, и новые миллионы нападали снова. Цель была одна – разделить Звездный Народ, разбросать их как можно дальше друг от друга, чтобы они не смогли запустить смертельный для Фантома вихрь антигравитации. Риц и Икристу удалось это сделать, и Фантом обрушил всю свою мощь на Аэру, отвлеченных борьбой с нападением.

Король Кузнец увидел на записи Кроваво-красный Полумесяц, занимающий весь горизонт планеты. Погибли все – и «союзники» Фантома, и его противники.

– Меня зовут Крону, – раздался ее голос откуда из-за кадра. Король Кузнец увидел, что запись переведена на тысячи других языков. – Если вы это слышите, значит, вам удалось найти Накету – сердце цивилизации Аэру, Звездного Народа. У нас есть план, как спасти галактику от Фантома. Я передаю все данные сюда, и вы можете найти и прочитать всю информацию. Мы потерпели поражения, но, если вы слышите меня, кто бы вы ни были, значит – надежда еще есть…

Запись оборвалась.

Король Кузнец поднялся на верхние платформы и бросил взгляд на Накету – она снова сверкала миллиардами огней, поле АнтиДару снова функционировало и было готово дать отпор Фантому. На месте южного крыла все еще зияла ужасная рана, но и это можно было исправить.

Для того чтобы осуществить план, придуманный союзом Аэру, Синуке, Татаури и Ануменэр, Накету потребуются значительные улучшения. Именно поэтому Король Кузнец собирался отправить станцию на Землю, где были все необходимые для этого ресурсы.

Он стоял в самом центре необъятной площади Радагату и не отрываясь смотрел на темнеющие звезды. Была еще одна причина, зачем ему нужно было вернуться на Землю. Это была вторая часть плана, уже его собственная. Однажды пятнадцать миллионов Аэру Тираэ почти победили Фантома. Звездный Народ обладал огромной силой, и, если бы у него был второй шанс, если была бы возможность подготовиться – Аэру бы победили.

Земля была идеально подготовлена для жизни Аэру за многие столетия терраморфинга и биомодификаций. Первые Люди, которых он видел в Южной Африке, были генетически очень близки Звездному Народу. Король Кузнец хотел взять ДНК Аэру и соединить ее с ДНК Первых Людей Земли. Идея была на грани безумия, он знал это.

А превращение ее в реальность было бы самым сложным биоинженерным проектом, над которым он когда-либо работал.

5

Накету заняла положение на солнечной орбите где-то посередине между Землей и Марсом. Король Кузнец отправил на Землю первые пятьдесят модулей со встроенными биокомпьютерами для добычи металлов и выращивания кристаллов, но, самое главное, для размножения гравитонных архей и нейронных сетей. Нужно было как минимум утроить их численность, что невозможно было сделать на Накету с ограниченными кислородными и водными ресурсами.

Он направил модули в самые разные места, в зависимости от того, что им нужно было делать. Модули, отвечающие за ресурсы, попали на территорию Азии и Северной Америки. Биологические модули в основном полетели в экваториальную Африку и Южную Америку, но часть отправилась и в глубины океанов – один из модулей ушел на самое дно Марианской впадины.

Король Кузнец покинул станцию вместе с ними и вернулся в свою Обсерваторию, где начал составлять проект реконструкции Накету. Первым делом он хотел воссоздать южное крыло. Потом нужно было значительно увеличить воздушный и водный запас станции. Но, самое главное, нужно было воплотить в жизнь все то, что было придумано союзом Аэру, Синуке, Татаури и Ануменэр.

Принцип был таким – Накету должна была научиться выбрасывать на планету определенное количество модулей (около тысячи по первым расчетам Короля Кузнеца) в строгом соответствии с формой, электромагнитным и гравитационным полями планеты. Модули будут содержать уникальный симбиоз сильнейших биокомпьютеров, выращенных из нейронных сетей и гравитонных архей. Эти модули превратят любую планету в подобие станции Накету и позволят ей переместиться за пределы галактики. Скорость будет ниже максимальной скорости Дару, но все равно будет значительно превосходить световую.

Король Кузнец стоял на крыше Обсерватории и рисовал формулы и чертежи на огромном голографическом экране. Уже стемнело, и на небе появились первые звезды. Чтобы завершить проект, если он будет работать один, потребуется больше ста лет.

Сколько цивилизаций за это время Фантом сможет найти и уничтожить?

Король Кузнец уснул поздно ночью, а когда проснулся, его ждал большой сюрприз.

Утром он поднялся на крышу Обсерватории и увидел необычной формы космический корабль, приземлившийся рядом на равнине. Он знал эту цивилизацию и был удивлен, что Фантом еще не добрался до них. Космический корабль напоминал дерево-гигант, и это было неудивительно, потому что он и был деревом по своей природе. Кора древесного корабля расслоилась, и из него спрыгнули на траву саванны семь Хранителей Синуке.

Каскас, Хранитель Синуке, Стебель Хранителя

Хранители Синуке все были очень похожи друг на друга, как и, наверное, все люди были похожи между собой, с их точки зрения. Главным отличием между ними было количество и вид растительности, которую они «носили» на себе. На некоторых было совсем немного веточек и побегов – эти были более молодые и активные. Некоторые были чуть ли не полностью покрыты корой и предпочитали лишний раз не выбираться наружу из Корабля-Древа.

Ростом они были где-то по пояс Королю Кузнецу (а сам он был около двух метров). У каждого Синуке было три жгутообразных хвоста с многочисленными отростками-пальцами, которые они использовали в качестве рук. Передвигались они так же странно, как и выглядели, – нижнюю часть тела формировали мощные мышечные волокна, благодаря действию которых Синуке как будто плыли по земле, не меняя положения. Они обладали невероятной гибкостью – вплоть до того, что могли свернуться в трубочку.

Король Кузнец спрыгнул с крыши Обсерватории навстречу семерым Синуке. Те построились клином, и тот, что стоял во главе, покрытый растениями и корой с головы до хвостов, сказал:

– Каскас. – А потом продолжил: – Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

Потом щелкать стали все остальные. После примерно минуты щелчков Синуке прошли мимо Короля Кузнеца и направились к Обсерватории и озеру рядом с ней. Трое «молодых» прыгнули в воду и стали брызгаться друг на друга, а четверо «взрослых» во главе с Каскасом зашли внутрь Обсерватории. Король Кузнец удивленно последовал за ними. В Обсерватории Хранители окружили телескоп и начали трогать его хвостами.

– Как вы меня нашли? – спросил Король Кузнец. Биокомпьютер, знавший язык Синуке, перевел вопрос в щелчки и воспроизвел их Каскасу.

Когда Каскас прощелкал в ответ, биокомпьютер перевел его слова на язык Аэру. Так они и общались. Потом, через много лет, Король Кузнец научился писать на их языке, а Каскас выучил даже произношение некоторых слов.

– Великий Король Аэру, – сказал Каскас. – Мы знаем о вас. Вы – Тот-Кто-Выжил-В-Темнейшей-Тьме. Мы все время втайне от Фантома наблюдали за Накету-Центром-Миров. Когда она ожила, мы сразу отправились к ней. Мы не успели догнать Станцию в Системе Тирае и потому прибыли вслед за ней в Систему Солнца. Мы были удивлены, что вы – это тот самый Великий Кузнец, который однажды бросил вызов Фантому и погиб от его руки. Но, технически говоря, мы всегда считали, что это возможно, учитывая те данные, которые мы изучили о Векторах Пустоты… Но позвольте спросить, знаете ли вы Историю о Союзе Синуке-Стеблей и Звездного Народа?

– Да. – Король Кузнец опустил голову. – И спасибо вам за помощь моему народу.

– О, не стоит, это было так давно… Хотя, скорее всего, время прошло очень быстро для вас, если учитывать, что большую часть времени вы были мертвы… – Каскас задумчиво посмотрел на него своими невероятно большими глазами.

– Что случилось с другими цивилизациями? Что случилось с Ануменэрами и Татаури?

– Я не очень хорош в истории. – Каскас заволновался и завертелся на месте. – Она всегда была мне скучна, к сожалению, должен признать я. Но я кое-что почитал перед встречей с вами, Великий Кузнец… Цивилизация Теней Ануменэр погибла вместе со Звездным Народом после нападения Фантома. А связь с Татаури была потеряна после распада союза. Грустно признать, но на данный момент в их системе отсутствует разумная жизнь. У нас есть версия, что часть их цивилизации отправилась в Андромеду. Они были известны своими путешествиями туда и до заключения союза с нами.

– Как Синуке удалось выжить?

Биокомпьютер перевел вопрос и Каскас задумчиво посмотрел куда-то вверх. К нему подошли остальные шесть Синуке и тоже стали задумчиво смотреть вверх.

– Мы не знаем, Великий Король, – наконец ответил он. – Не можем дать точного ответа. Мы думаем, деревья защитили нас. – Он указал одним из хвостов на толстый слой коры, покрывавший его тело.

Один из Синуке, моложе Каскаса, подошел ближе к Королю Кузнецу и представился:

– Дисдис.

– Мы были другими в то время, когда Аэру нашли нас, – сказал Дисдис. – Мы были фауной в большей степени, чем стеблями. Наши предки видели, как Фантом уничтожил Дабурун, главную планету Теней, и они испугались. Они стали изучать технологии Аэру – Дару, биокомпьютеры, темные молекулы, даже Векторы Пустоты, но требовались столетия, чтобы понять это. Наши предки знали, что смерть может прийти в любое мгновение. Это толкало на отчаянные ходы. Стебли Тьмы, созданные в результате сотрудничества Звездного Народа и Синуке, могли чувствовать Поле Зэру и Фантома и при этом оставались невидимыми для него. Мы отправили множество Космических Древ к Саггитариусу, и ни одно не было найдено Фантомом. Наши предки приняли решение – вступить в симбиоз со Стеблями Тьмы. И мы стали такими, какие мы есть сейчас. Только этим мы можем объяснить то, что наша цивилизация смогла уцелеть. И теперь, когда мы увидели, что Накету ожила, надежда снова вспыхнула в наших сердцах. Мы поняли, что закончилось время прятаться. Наши Корабли-Древа, вооруженные Стеблями Тьмы, находятся в каждом уголке галактики, – продолжил Дисдис. – Тысячи лет мы анализировали структуру поля Зэру в Млечном Пути и создали подробнейшую карту, которая охватывает огромный промежуток времени. Вот что мы выяснили…

Он нажал хвостом кнопку в форме ромба у него на груди, и в воздухе возник ХолоЭкран, изображавший Млечный Путь и распределение Поля Зэру в виде желтой паутины.

– Фантом кажется всесильным, но даже его возможностям есть предел, – гордо заявил Дисдис.

Поле Зэру охватывало всю галактику на первом снимке, датированным девятью тысячами лет назад. Когда Дисдис запустил отсчет времени, и Поле Зэру начало исчезать в разных местах галактики, показывая уничтоженные Фантомом цивилизации. В свою очередь, гигантская воронка Зэру внутри Саггитариуса, обозначавшая Фантома, становилась все больше и больше.

– Мы выяснили удивительную закономерность, – сказал Каскас и поднял все свои хвосты вверх. – Каждая цивилизация имеет свою уникальную частоту Зэру, и Фантом движется строго по этой частоте – от меньшей к большей.

Синуке-Хранители гордо выпрямились и защелкали. Им было чем гордиться. Король Кузнец несколько секунд молчал, думая о том, что победа над Фантомом только что стала ближе.

– Вы хотите сказать, что зрение Фантома ограничено, и он понятия не имеет, сколько разумных рас находится в Млечном Пути…

– Именно, – хором сказали все семеро Синуке. – И он тратит значительное количество времени на поиски следующей частоты Разума. Иногда десятки лет.

– То есть в каком-то смысле он «тормозит»…

– Несмотря на способность мгновенно перемещаться, скорость поиска – не сильная сторона Фантома, – сказал Каскас. – Возможно, потому, что восприятие времени для него совершенно другое. А возможно, ему просто некуда торопиться. Нужно признать, что, возможно, и оба утверждения верны.

– Вы знаете частоту последней расы, уничтоженной Фантомом?

– Да, – сказал Дисдис. – 118.101. Следующая раса находится на частоте 119.117. По нашим подсчетам, основанным на тысячелетних наблюдениях, у Фантома займет не меньше сорока лет, чтобы найти ее.

– Потрясающе, – сказал Король Кузнец, смотря на маленьких Синуке, выглядевших очень счастливыми. – Значит, у нас достаточно времени, чтобы спасти следующую цивилизацию.

Как он и предполагал, Синуке Хранители оказались очень продвинутыми в биологии. Но поле Дару они не любили – в основном копировали гравитонные двигатели, переданные им Аэру давным-давно. На Космическом Древе прилетело двести Синуке, и все они были готовы работать прямо с первого же дня. Каскас (Инженер Каскас, как он себя называл) и Дисдис были у них «за главных», но вертикаль власти плохо прослеживалась, и в основном каждый Синуке делал что хотел. Было удивительно, как они вообще могли следовать какому-то плану, но тем не менее у них хорошо получалось.

Они предложили Королю Кузнецу тысячи способов, как ускорить рост микроорганизмов, как увеличить кислородную и водную емкости Накету, как обеспечить репликацию модулей-переносчиков и, более того, как создать «Звездную ДНК». Последний вопрос привел Синуке в абсолютный восторг, они моментально покинули Обсерваторию и отправились в свой Корабль-Древо. Новый срок выполнения всех работ по созданию гравитационных модулей-переносчиков составил всего десять лет, вместо ста. А через несколько недель после встречи Короля Кузнеца и Синуке новые Корабли-Древа прилетели по запросу Каскаса с родной планеты Хранителей, и работа пошла еще быстрее.

Всего на карте было две тысячи семнадцать возмущений поля Зеру (не учитывая Фантома), что соответствовало двум тысячам семнадцати разумным расам. На частоте 119.117 зэн находилась цивилизация Харпов, кластер Паломар 1, внешний рукав Млечного Пути.

Король Кузнец посмотрел все данные о Харпах, которые хранились в биокомпьютерах Накету, информации было не так уж много, даже их язык был плохо изучен. Он включил мощнейшие телескопы Накету и нашел звездный кластер Паломар 1, где находилась их родная планета.

Итак, первая цель была известна.

6

Серп Паломара находилась на краю Млечного Пути в звездной системе Пало A, кластера Паломар 1, в 37 тысячах световых лет от Земли. Цивилизация Харпа была молодой, на стадии развития сопоставимой с человечеством середины XX века. Аэру обнаружили их около пятнадцати тысяч лет назад, записали краткую характеристику и основы доминирующего языка, но больше никогда не возвращались в этот кластер.

В системе Пало А было шесть планет, и Серп Паломара была ближайшей планетой к звезде. Атмосфера содержала кислород, на поверхности находилось значительное количество воды, температура была стабильной, что дало начало жизни, очень близкой к Аэру и Человечеству. Суша была почти полностью покрыта пустыней, изрезанной многочисленными горными хребтами. Харпы жили в подземных городах и на территориях зеленых оазисов, цивилизация была разделена на несколько враждующих стран, с радикально противоположными религиями и мировоззрениями. Возникновение оружия массового поражения еще больше накалило ситуацию.

Король Кузнец прилетел на Серп Паломара через несколько месяцев после встречи с Хранителями Синуке. Накету становилась все больше и больше, модули переносчики строились на Земле, а затем переправлялись на станцию, и уже через пятнадцать лет Король Кузнец планировал отправить цивилизацию Харпов в Андромеду. Так как управлять долгим полетом в восемь миллионов световых лет предстояло самим Харпам, то за оставшееся время Король Кузнец хотел установить контакт с ними, рассказать про смертельную угрозу в лице Фантома и обучить управлению гравитонными двигателями.

Но внезапно Король Кузнец встретил жесткое сопротивление.

Он прибыл на небольшом корабле класса Истрилу и, оставаясь на орбите, послал сообщение по всем обнаруженным радиочастотам в зоне планеты. Сообщение содержало приветствие на Языке Дождя, таким, каким он был пятнадцать тысяч лет назад. В нем была информация о Фантоме, гибели цивилизации Аэру и о неминуемом конце всей разумной жизни в галактике, если Фантом не будет остановлен. Король Кузнец прикрепил к посланию несколько видеозаписей цивилизации Харпов, которые были сняты во время обнаружения их Звездным Народом, и запись нападения Фантома на Накету и Нару Тираэ.

Король Кузнец отправил запрос на посадку, но ответа не получил. Он подождал двадцать четыре часа, но ответ так и не пришел. Он отправил сообщение с местом и временем посадки и через несколько часов приступил к приземлению.

Король Кузнец выбрал открытую пустынную равнину в пятидесяти километрах от крупнейшего подземного города Харпов, корабль приземлился, обжигая песок и разбрасывая вихри. Когда Король Кузнец вышел из корабля, он увидел тысячи огромных машин в лучах заходящего солнца, в глаза ему ударили прожекторы, впереди начали кричать. Язык был неизвестен биокомпьютеру.

– Уро Верэ Рир[21], – произнес Король Кузнец и поднял вверх раскрытые ладони.

Он не думал, что в переговорах с Харпами возникнут сложности – он знал их язык, и они были достаточно биологически близки к Аэру. Харпы были высшими рептилиями, около двух с половиной метров ростом, передвигались на двух ногах и имели две руки, в точности, как Аэру. Тело было полностью покрыто прочными пластинами, на вытянутой голове находился всего один глаз, видимых органов обоняния и слуха не было заметно, а изо рта торчали длинные зубы. Это была агрессивная раса, выросшая и добившаяся господства в суровом мире вечной пустыни, – у них с Аэру было гораздо больше общего, чем, например, с Синуке Хранителями.

Сквозь яркий свет прожекторов Король Кузнец увидел шесть Харпов, стоящих на коленях со связанными руками, позади них выстроились в линию солдаты, одетые в броню и держащие винтовки. Даже эта картина напомнила ему цивилизацию Аэру, когда те были на этой же стадии развития. Солдат Харпов, стоящий впереди, навел винтовку на одного из пленников и крикнул:

– Руу!..

Биокомпьютер снова не распознал языка. Пленник, стоящий на коленях, вскинул руки в направлении Короля Кузнеца.

– Прости меня, Странник, что мой народ предстал перед тобой в таком виде, – закричал он, и биокомпьютер распознал язык. – Да хранит нас дождь!

Он резко вскочил и бросился к кораблю, остальные пятеро последовали за ним с громкими криками. Раздались выстрелы, заревели гигантские машины. Король Кузнец расправил крылья и возвел гравитонную стену между убегающими пленниками и солдатами. Солдаты убили двоих, но остальные успели укрыться. Пули ударились о стену и зависли в воздухе, но солдат это не остановило – они продолжили стрелять. Вскоре к ним присоединились машины, выбрасывающие тяжелые огненные снаряды. Король Кузнец усилил гравитационное поле, и часть солдат и машин подбросило в воздух и перевернуло – они зависли рядом с пулями и снарядами. Один из спасенных Харпов повернулся куда-то в сторону и крикнул:

– Народ Дождя! Странник пришел из темноты космоса, чтобы помочь нам победить!

Король Кузнец понял, во что он только что ввязался. Шла война, в которой сейчас доминировала одна из сторон. Но Пришелец спустился с небес, заговорил на языке побежденного народа, а потом вступился за него.

Аэру несколько раз вмешивались в политику других разумных цивилизаций в первые столетия, когда достигли сверхсветовой скорости. Ни одна из этих попыток не была успешной. Разрушение приводило к еще большим разрушениям, защита одной стороны приводила к уничтожению другой. После серии неудач Аэру отказались от любого вмешательства. Исключением были действительно неотложные ситуации – например, за несколько сотен лет до нападения Фантома одна из цивилизаций попросила защиты от Алмазных Пауков Ра-Рэзу, которые уничтожили половину их планеты и собирались продолжать. Аэру отбросили Ра-Рэзу обратно в их систему, но на этом все и закончилось.

– Меня зовут Первая-Заря, – сказала одна из спасенных Харпов. Ее лицо было покрыто глубокими шрамами, на левой руке не хватало пальца. Она уже держала в руках винтовку, которую подобрала с земли, в ее взгляде была сила, твердость и власть. – Это великая честь для моего Народа, что ты, Странник, знаешь наш язык. Я осмелюсь спросить, как он стал тебе известен?

Женщины Харпов ничем не уступали по физической силе мужчинам, и поэтому гендерная дискриминация в их цивилизации отсутствовала.

– Меня зовут Король Кузнец. Пятнадцать тысяч лет назад моя цивилизация обнаружила вашу и определила культуру и язык вашего народа как доминирующие.

Первая-Заря была явно поражена, а остальные спасенные Харпы стояли позади нее и смотрели на Короля Кузнеца с тревогой и испугом.

– Пятнадцать тысяч лет назад! – воскликнула она. – Наша культура существовала задолго до Кровавых Войн… Невероятно…

– Твой народ и остальные народы Серпа сейчас под угрозой гибели, – прямо сказал Король Кузнец. – Я послал вам сообщение о том, что моя цивилизация была уничтожена существом, обладающим почти безграничной силой. Теперь пришла ваша очередь. Я могу вам помочь, но для этого мы должны работать вместе.

Первая-Заря оскалила зубы и нахмурилась.

– То, что ты сказал, тревожит меня. Народ Дождя мало что может сделать, пока эти дахрэ[22] контролируют больше половины наших земель.

– Почему Народ Дождя проигрывает войну? – спросил Король Кузнец.

Она внезапно зарычала и выбросила длинные когти. Король Кузнец рефлекторно закрылся ГравКрыльями. Харпы были далеко не самой сдержанной расой.

– Народ Песка… Они столетиями копались под землей, как черви! – воскликнул она. – Они раскопали древнее смертоносное оружие – ядерные ракеты. Они уничтожили Бессмертный Оазис – нашу столицу. – Она опустила голову.

– Я слышу тебя, – сказал Король Кузнец. – Если Народ Дождя вернет свои земли, сможет ли тогда он помочь мне?

– Я всего лишь воин, Странник. Тебе нужно поговорить с Говорящим-с-Дождем. Я уверена, вам есть что сказать друг другу.

– Хорошо. Покажи мне дорогу к нему.

Первая-Заря согласилась. Король Кузнец махнул в сторону своего корабля, приглашая Харпов внутрь. Их цивилизации была известна аэротехника, но самолеты были очень редкими, и никто из этих Харпов никогда до этого не летал. Они с удивлением смотрели в иллюминаторы корабля. Кто-то не выдержал и отошел, Первая-Заря толкнула его и сказала что-то, что биокомпьютер не смог перевести. Остальные Харпы зарычали, но не агрессивно, что, скорее всего, было эквивалентом смеха.

– А вы жестокий народ, – произнес Король Кузнец.

Впоследствии он увидел множество цивилизаций, которых ему не хотелось спасать от Фантома. Расы, в культуре которых насилие и убийство, были культом. Расы, совершенно иные по биологической структуре: состоящие из кремния, дышащие фтором, азотом, живущие внутри газовых гигантов, расы, где потомство убивало родителей, и наоборот. Какие-то из рас настолько ужаснули его, что, если бы Фантом не становился сильнее после пожирания разума каждой из них, Король Кузнец не стал бы им помогать.

Харпы не были одной из таких рас, скорее, он считал их более темной версией Аэру – зеркалом, в котором все недостатки выглядели еще более резкими.

Народ Песка несколько раз пытался сбить корабль Короля Кузнеца. Сначала это были аэромашины, напоминавшие огромные вертолеты, потом ракетные выстрелы. Король Кузнец остановил и обезвредил все ракеты и сбросил их в пустыню. Никто из нападавших не пострадал.

– С такой силой ты бы мог уничтожить их прямо сейчас! – воскликнула Первая-Заря. – Покончи с дахрэ – и мой Народ будет помогать тебе!

– Будет ли он? – спокойно спросил Король Кузнец. – Или после полного поражения противника Народ Дождя отправится на новые войны, чтобы захватить соседние, более слабые, страны?

Она хмуро взглянула в ответ.

– Вам точно будет о чем поговорить с Говорящим-с-Дождем.

Корабль быстро преодолел семьсот километров, разделявших столицу Народа Песка и Храм Скорби, находившийся в большом оазисе в районе экватора. Храм Скорби был древнейшим архитектурным строением на планете – Король Кузнец сразу понял, что видел его на снимках, сделанных Аэру пятнадцать тысяч лет назад. Множество пирамидальных структур, колонн и арок образовывали среди джунглей величественное строение, которое являлось священным местом Народа Дождя и резиденцией их духовного лидера – Говорящего-с-Дождем.

Король Кузнец посадил корабль подальше от оазиса, чтобы не повредить деревьям. Он, Первая-Заря и четверо Харпов вышли из корабля, пересекли несколько километров пустыни и зашли в джунгли.

– В Оазисах живут иррха, смертоносные бактерии, убивающие всех непривитых Харпов. Долгое время это служило нам надежной защитой от Народа Песка, пока они не нашли ракеты. Будет ли бактерия опасна для тебя, Странник? – сказала Первая-Заря.

– Нет, – уверенно ответил Король Кузнец. – Я пережил угрозы гораздо опаснее, чем любая бактериальная инфекция. Как вам удалось открыть вакцину?

– Я не знаю. Она у нас с начала времен. Возможно, наши предки, которых видел твой народ, изобрели вакцину.

Король Кузнец задумчиво кивнул. Этот Оазис выглядел крайне неестественно, он был очень большим – площадью несколько десятков квадратных километров, джунгли начинались внезапно, прямо посреди песка и гравия. Возможно, предки Народа Дождя создали не только вакцину, но и сами Оазисы вместе со смертельными бактериями, охраняющими их от вторжения.

Они шли через лес по странной узкой дорожке, выложенной камнями, светящимися в темноте. Они вскоре оказались рядом с массивными ступенями Храма Скорби, и Первая-Заря повела их через пустующие арки и переходы к самой вершине. Длинный коридор, ведущий на крышу храма, охраняло около ста Стражей, одетых в золотую броню. Все они знали Первую-Зарю и не задали ни единого вопроса. Стражи распахнули двери на крышу, где реяли тысячи флагов, а на помосте у самого края сидел Харп, одетый в черные и золотые одежды, развевающиеся на ветру. На крышу поднялся только Король Кузнец, остальные остались внутри.

– Приветствую тебя, Странник. Меня зовут Говорящий-с-Дождем. – Харп в золотом и черном поднял обе четырехпалые руки в приветствии.

– Приветствую, Говорящий-с-Дождем. Меня зовут Король Кузнец.

Говорящий-с-Дождем спрыгнул с помоста и быстро подошел к нему, он двигался очень плавно и грациозно, его телосложение было намного тоньше и стройнее, чем у воинов. Лицо было покрыто глубокими морщинами, во взгляде была мудрость и печаль.

– Я видел твое сообщение, Король Кузнец, и я был поражен. Сколько скорби в нем было. Ты потерял свой Народ. Я чувствую твою боль. – Он сложил руки на груди и опустил голову.

– Мне никогда не оправиться от этой потери, – ответил Король Кузнец, – Но я не хочу, чтобы то же случилось и с вашей цивилизацией. Вот зачем я здесь.

Он рассказал об угрозе Фантома, о том, что цивилизация Харпов следующая в его «темном списке», и о том, что единственный способ спастись – это покинуть галактику. Он рассказал про модули, которые требуется установить в ключевых местах, и про путешествие длиной в двадцать лет с искусственным спутником-солнцем, которое будет греть и светить все это время.

– Таково мое предложение вам, – закончил Король Кузнец и взглянул на Говорящего-с-Дождем. – Машины, которые я установлю, будут знать направление, но вы должны внимательно следить за полетом. Если вдруг нужно будет уклониться от астероидов или даже других планет, если вы поймете, что машины сбились с курса, если что-то странное будет происходить – вы должны вмешаться, потому что ни одна машина не может предусмотреть всего.

– То, что ты говоришь, тревожит меня, – сказал он, в точности повторив слова Первой-Зари. – Могут ли все Харпы погибнуть в этом полете?

– Вероятность мала, но она есть. Я сожалею.

– Есть ли вероятность, что Фантом не тронет нас, если мы останемся?

– Нет, – быстро ответил Король Кузнец. – И все цивилизации, которые так думали, включая Звездный Народ, сейчас в бездне.

– Я не стану спрашивать, почему я должен верить тебе, – ты говоришь на диалекте, который сохранился только в наших книгах, а в твоем сообщении мы видели Народ Дождя, каким он был пятнадцать тысяч лет назад, – более развитым, чем мы есть сейчас. – Говорящий-с-Дождем выдержал паузу. – Мы потратили все на войны, Король Кузнец. – Он развел руками, указывая на бескрайнюю пустыню, окружавшую Оазис; ее было хорошо видно с крыши Храма Скорби. – Кто знает, может, и эта пустыня – дело наших рук. Сейчас наш враг обнаружил ядерные ракеты, скорее всего, также созданные нашими предками. Вот что мы оставили себе в наследство – пески и бомбы. Может быть, наконец-то пришло время… Сделать, что-то, из-за чего мы будем гордиться, а не скорбеть в этом Храме.

Он высоко поднял голову и посмотрел на яркие звезды, устилавшие небосвод, и сказал:

– Я помогу тебе, Темный Странник. – А потом он отвел взгляд куда-то в сторону и тихо проговорил, как будто сам себе: – Нас ждет далекий путь.

Говорящий-с-Дождем, Харп, Серп Паломара

7

Верховный Командующий Народа Песка – Высокий Аррок – передал Говорящему-с-Дождем требование призвать свой народ к повиновению и немедленно выдать Темного Пришельца. Говорящий-с-Дождем отклонил требование и рассказал ему историю о Фантоме. Одна только идея о том, чтобы отдать всю планету в руки «Космического Выродка», привела Аррока в безумный гнев. По радио было слышно, как он ревет и крушит что-то железное в своей резиденции. Его финальным ответом был запуск ядерной боеголовки, направленной в Храм Скорби. Король Кузнец остановил и обезвредил бомбу. Никто не пострадал, кроме репутации Высокого Аррока и его ближайшего окружения. Храм Скорби знали все на Серпе Паломара – это был символ цивилизации Харпа, памятник тому, что их культура могла создавать прекрасные вещи, тому, что не только энергия разрушения течет в их жилах. Храм Скорби пережил все войны, и не Высокому Арроку было решать его судьбу. Харпы не простили поступка Верховного Командующего.

Восстания вспыхнули по всей стране – как в захваченных оазисах Народа Дождя, так и в подземных городах Народа Песка. Харпы кричали лозунги на древнем диалекте Дождя, воспоминания о котором пробудил своим прибытием Король Кузнец, и бросались под пули.

– Я должен был сделать это гораздо раньше, – задумчиво произнес Говорящий-с-Дождем, – Меня учили не отвечать насилием на насилие. Это то, во что я до сих пор верю. Но, я думаю, иногда нет универсальной веры, как и универсального решения.

Он вызвал по радио резиденцию Высокого Аррока – они ответили довольно быстро, возможно, ожидая капитуляции.

– Аррок, – сказал Говорящий-с-Дождем. – Ты предал мой Народ, но твои люди простили тебя. Они простили тебя за многое. Но за то, что ты сделал сегодня, тебе нет прощения. Я нарекаю тебя дахрэ и бросаю тебе вызов. Один на один – защити свою честь, сын червя.

Высокий Аррок был полон ярости, он ревел и кричал, и большинство его слов биокомпьютер не смог перевести. Они выбрали местом битвы Бессмертный Оазис, столицу Народа Дождя, выжженную ядерным ударом несколько лет назад. Король Кузнец остался в своем корабле рядом с Храмом Скорби, потому что его присутствие вызвало бы недоверие Харпов. Если Аррок попытался бы сделать что-то нечестное, например, позвать вдвое превосходящую по численности армию, Король Кузнец предотвратил бы это.

Два Лидера встретились лицом к лицу, среди сожженных деревьев. В руках Говорящего-с-Дождем был длинный сверкающий двуручный меч, Высокий Аррок был вооружен булавой и массивным башенным щитом.

– Ты никогда не искал мудрого решения, Аррок, – произнес Говорящий-с-Дождем. – Хотя твоя мать и была из Народа Дождя.

– Я привел свою страну к великой победе! – крикнул он. – И я не позволю тебе и твоему Выродку забрать ее у меня!

Он заревел, обнажая бесконечное количество острейших клыков, и бросился в атаку, держа перед собой щит и замахиваясь булавой. Он выглядел смертоносно. Король Кузнец, наблюдая битву на экранах корабля, подумал, что физически Харпы не уступали даже паукам Ра-Рэзу и уж, конечно, были намного сильнее любого Аэру без гравитонных аугментаций.

Говорящий-с-Дождем отпрыгнул далеко в сторону, приземлившись на полусогнутые ноги. Он сделал это с той же невероятной ловкостью и легкостью, как огромные тигры совершают прыжок.

Он сделал выпад и нанес несколько пронзающих ударов в спину Высокому Арроку. Кровь Командующего была темно-синей и пролилась на обугленную землю. Он зарычал и резко обернулся, нанося удар щитом и булавой. Аррок промахнулся – Говорящий-с-Дождем был уже на прежнем месте, он переместился туда за мгновение, словно призрак. Аррок размахнулся и бросил щит в его направлении, а когда тот увернулся, бросил булаву. Булава попала в цель, и Говорящий-с-Дождем упал на землю. Аррок победно зарычал и прыгнул на него, выбрасывая когти, чтобы пронзить горло.

Король Кузнец не смог уловить тот момент, когда Говорящий-с-Дождем бросил свой меч. Лезвие меча пронзило горло Аррока, и он упал на Говорящего-с-Дождем, скрывая его своим громадным телом. Вскоре Говорящий-с-Дождем отбросил от себя истекающий кровью труп и пошатываясь поднялся на ноги. Он поднял обе руки раскрытыми ладонями в воздух.

– Уро Верэ Рир! Уро Верэ Рир! – громко сказал он Харпам, которые наблюдали за происходящим.

Здесь были многие из высшего руководства Народа Песка, Народа Дождя, Народа Даррака и других стран.

– Уро Ир Рир![23] Уро Ир Рир! – начало скандировать большинство собравшихся.

Генералы Народа Песка демонстративно развернулись и направились к аэромашинам, стоявшим на краю обожженной земли. Они не решились напасть на Говорящего-с-Дождем – их репутация и так пала слишком низко после запуска ядерной ракеты на Храм Скорби.

Великое перемирие не наступило после этого дня. Народ Песка поверил в новую ложь, придуманную своими Генералами, и продолжил драться. Но их дух был надломлен. Народ Дождя в союзе с Народом Даррака развернул масштабную атаку на несколько фронтов, освобождая захваченные города. Генералы Народа Песка выбрали нового Верховного Главнокомандующего, который снова пригрозил ядерной атакой. Первая-Заря поймала и привела в Храм Скорби разведчика, который знал, где находится подземное хранилище ядерных ракет. Король Кузнец отправился туда, снес всю защиту гравитонным штормом и обезвредил все боеголовки.

Через несколько дней на ближайшую орбиту Серпа Паломара прибыла станция Накету во главе с Инженером Каскасом.

– Щелк-щелк-щелк, Харпа, щелк-щелк-щелк, – сказал Каскас.

Что означало: «Странный народ, эти Харпы, очень странный».

Вид Накету, занимающей половину неба, придал словам Короля Кузнеца особую силу. Он транслировал свою речь по всем частотам Харпов и еще раз повторил о приближающейся угрозе и о тяжелом путешествии, которое предстоит пережить их цивилизации, чтобы спастись. Народ Песка и его союзники снова отказали в поддержке, но большинство стран согласилось помогать и предоставить свою территорию для размещения модулей-транспортеров. Война с Народом Песка рано или поздно закончится, а новый союз Народа Дождя и Даррака был достаточной силой, чтобы защитить модули от любого нападения на это время.

Говорящий-с-Дождем и Первая-Заря с недоумением смотрели на высадившихся Синуке, которые уже начали установку первых блоков. Синуке были втрое меньше них, выглядели абсолютно беспомощными на их фоне и вообще старались не подходить к Харпам ближе чем на десять метров. Интересно, что при всем при этом они были самой развитой цивилизацией в галактике, которая в каких-то моментах смогла обогнать даже Звездный Народ.

Установка модулей и запуск искусственного солнца-спутника заняли пятнадцать лет, как и планировалось. У Синуке очень хорошо получалось с планированием, в отличие от Харпов, может, в этом и был их секрет. Через пятнадцать лет планета Серп Паломара отправилась в межгалактическое путешествие на новую орбиту к новой звезде. Звезда была максимально похожа на Пало А, родную звезду Харпов, орбита была идентичной, а само путешествие было тщательно спланировано Королем Кузнецом, Синуке и биокомпьютерами Накету.

Ответ о том, прошло ли все удачно, Король Кузнец получит только через сорок лет – двадцать лет на путешествие, плюс двадцать лет сигнал будет идти обратно. Король Кузнец верил, что все пройдет успешно.

Что касается проекта «Звездное ДНК», который должен был внедрить геном Аэру в Первых Людей Земли, то тот полностью зашел в тупик. Ни Король Кузнец, ни Синуке в течение этих десяти лет не смогли найти ни единого подходящего решения.

Истории Разума

Говорящий-с-Дождем вышел из машины-ледохода, полыхавшей огнями среди бесконечных снегов Северного полюса, где были установлены модули-транспортеры, несущие их планету в галактику Андромеды. Здесь находилось около четырехсот модулей, остальные располагались на экваторе и на Южном полюсе. Модули Северного полюса нуждались в особом внимании, так как это была территория Народа Песка. Война закончилась еще до начала Великого Путешествия, но ксенофобно настроенные группировки, называющие себя «Радикалы Песка», все еще продолжали сопротивление и несколько раз нападали на модули-транспортеры.

Последняя такая атака случилась вчера.

Говорящий-с-Дождем шел грациозно и легко даже в тяжелой броне, защищавшей его от холода и возможного нападения. За ним следовали другие Харпы, облаченные в такие же тяжелые костюмы. В чистейшем голубом небе не было ни единого облачка – Искусственное Солнце-Спутник занимало треть горизонта, но свет его был тусклым.

Планета вращалась вокруг своей оси, а Солнце-Спутник замерло на ее орбите, меняя свое положение только три раза за пятьсот пятьдесят дней, создавая времена года. Здесь их было три – Зима, Лето и сезон, который Харпы называли «Междулетье». Так было уже двадцать лет, и все же Говорящему-с-Дождем было трудно привыкнуть к новому миру. Он скучал по яркому, иногда обжигающему свету их родной звезды Пало А, которую они оставили в кластере Паломара.

Мир стал холоднее и еще засушливее. Дни стали мрачнее и короче, а долгими ночами стояла кромешная тьма. В ночном небе обычно не было ни единой звезды – только загадочные холодные туманности. Если звезды и появлялись кое-где, то исчезали со следующим утром. С каждым новым летом урожаи становились все хуже, и в последние годы стала заметна нехватка продовольствия. Говорящий-с-Дождем опасался, что это приведет к протестам, мятежам и, возможно, даже новой войне, – но этого не произошло. Радикалы Песка, которые были изначально настроены против Путешествия, продолжали диверсии и нападения, но их количество не увеличивалось.

Сначала Говорящий-с-Дождем не понимал почему, но понимание вскоре пришло к нему, это случилось во время одной из его речей ко всем Народам Харпов на третий год Путешествия.

Харпы были первыми из всех цивилизаций, кто отправился в Великое Путешествие. Они будут первыми из всех, кто окажется в Андромеде. Король Кузнец во многом полагался на них. Им предстояло исследовать новую галактику и открыть дорогу другим планетам. От них во многом будет зависеть успех следующих Путешествий.

В этом была Честь и была Гордость. Харпы поняли и оценили это. Они умели выживать и бороться, такова была их история – сначала против своей суровой планеты, а потом среди бесконечных войн. Но теперь у их борьбы появился смысл – если Харпы доберутся до Андромеды, они станут одной из величайших цивилизаций в обеих галактиках.

За те пятнадцать лет, что Король Кузнец провел на их планете, строя свои модули, он сильно проникся их культурой и образом жизни. Он завоевал и уважение большинства Харпов среди всех Народов – многие Харпы стали помогать в строительстве модулей, и многие переселились на Накету по приглашению Короля Кузнеца. Эта было частью их плана – если вдруг Серп Паломара погибнет в Путешествии, цивилизация Харпов продолжит жить на станции Накету. Король Кузнец пригласил Говорящего-с-Дождем быть лидером Харпов на его космической станции, но тот предпочел остаться и вести свои Народы через, возможно, самый трудный путь в их и так не простой истории.

Ракеты, выпущенные на модули-транспортеры Радикалами Песка, не смогли принести им вреда – их защитило гравитационное поле, отразившее удар. Но Путешествие подходило к концу, и было неизвестно, сколько энергии еще осталось у гравитационного барьера и выдержит ли он следующую атаку. Говорящий-с-Дождем распорядился утроить защиту и решил перенести свою резиденцию из Храма Скорби прямо сюда, на Северный полюс.

Он шел, мягко ступая на ледяные пласты, почти с кошачьей грацией. Он смотрел на модули-транспортеры – поистине, чудо науки и технологии, – они были похожи на исполинские бриллиантовые камни. Своим острием они уходили глубоко в землю на сотни километров, касаясь, возможно, самого ядра планеты, а наружная часть сверкала и переливалась тысячами алмазных граней, поднимаясь в высоту десятиэтажным домом. Говорящий-с-Дождем видел такие высокие дома только в сгоревшем Бессмертном Оазисе. Несколько сотен таких бриллиантов-исполинов кругами расходились по ледяной долине, сливаясь со льдом и снегом, и сияли так, что больно было даже смотреть.

Говорящий-с-Дождем заметил, что чем ближе он подходил к модулям, тем слабее становилась гравитация. Он сделал обычный шаг – но, вместо шага, его подняло на метр от земли. Он осторожно опустился на ледяные пласты, давая остальным Харпам знак продолжать движение.

В центре долины находился Контрольный Пункт, который был построен совместными усилиями Харпов и Синуке, – туда они и направлялись. Контрольный Пункт не был технологическим чудом с Накету – стены его были пронизаны алмазными нитями, которые давали ему гравитационное поле, – но в основном он выглядел как одна из военных баз Харпов. Костяк его команды составляли инженеры из Народов Дождя и Песка – возможно, умнейшие и самые образованные Харпы на планете. Они научились секретам поля Дару у ученых Синуке и самого Короля Кузнеца. Инженеры следили за траекторией полета, корректируя курс, изучали Космос и, что самое главное, строили свои собственные ГравДвигатели.

Одна из ракет Радикалов Песка была направлена сюда, но, к счастью, никто не пострадал. Говорящий-с-Дождем и его команда добрались до Контрольного Пункта, где инженеры вскоре встретили их.

– Пусть тысяча ветров принесет тысячу дождей, – сказал Говорящий-с-Дождем, что было старинным приветствием Харпов.

Они прошли в один из больших залов, заполненный экранами и мониторами, что так сильно отличалось от колонн и арок Храма Скорби. На экранах показывалась траектория пути их планеты и все то огромное путешествие, которое она уже проделала.

– Мы прибудем в Ось Начала меньше чем через три месяца, – сообщил ему один из инженеров. Он был совсем молодым, еще не достигнувшим даже трети жизни. – К этому времени у нас будут готовы рабочие образцы космических кораблей, оборудованных ГравДвигателями.

– Это большая Гордость, – ответил Говорящий-с-Дождем, внимательно осматриваясь вокруг, все еще чувствуя себя неуютно среди такого количества техники. – Мы приложим все усилия, чтобы защитить вас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Демрон – материал, эффективно защищающий от любого радиоактивного излучения, одновременно обладающий гибкостью.

Вернуться

2

Квантовая запутанность – феномен, при котором две частицы (например, фотоны) устанавливают между собой связь, позволяющую им взаимодействовать друг с другом мгновенно, независимо от расстояния, даже если между двумя частицами располагается целая Вселенная. В квантовой физике если одна частица принимает положительный спин (вращение), то вторая, «спутанная» с ней частица, мгновенно принимает отрицательный спин, и наоборот. Эйнштейн называл квантовую запутанность – «призрачными взаимодействиями на расстоянии».

Вернуться

3

Shock-dementia – шок-деменция. – англ.

Вернуться

4

98 % человеческого генома состоит из «бессмысленной» ДНК, которая не содержит прямой информации о строении организма.

Вернуться

5

Матричная РНК – молекула, участвующая в синтезе белков.

Вернуться

6

Кицунэ Миято.

Вернуться

7

Снотворные и успокаивающие препараты, вызывающие зависимость.

Вернуться

8

Stealth – невидимый.

Вернуться

9

В вашем распоряжении, мадам.

Вернуться

10

Рукав Стрельца – один из рукавов Млечного Пути, ближайший к Рукаву Ориона, где находится Солнце и Земля. Расположен на расстоянии 6 тысяч световых лет от Солнца.

Вернуться

11

Планета Мира. – тираэйский.

Вернуться

12

Народ Мира. – тираэйский.

Вернуться

13

Гипотетическая частица, из которой состоит гравитация.

Вернуться

14

Галактический стержень – центр галактики Млечный Путь, находится в 40 тыс. световых лет от Земли. Там расположен гипотетический сверхмассивный объект – черная дыра Саггитариус А.

Вернуться

15

Source-2 – Источник-2. – англ.

Вернуться

16

299 792,458 м/c (скорость света) x 400 000 = 119 916 983 200 000 м/c (гравитационная скорость).

Вернуться

17

Пролиферация – биологический термин, означающий «размножение».

Вернуться

18

Человек Разумный.

Вернуться

19

75 тысяч световых лет от галактического стержня.

Вернуться

20

На территории ЮАР находится «Колыбель Человечества» – комплекс из более тридцати пещер, где были обнаружены древнейшие останки предков человека.

Вернуться

21

«Я пришел с миром», – Харп, Язык Дождя

Вернуться

22

Черви. – Язык Дождя.

Вернуться

23

«Я – за мир», – язык Дождя.

Вернуться