Яна Епринцева
Самозванка для чародея, или Как угодить в царевны

Пролог

– Раздевайся! – рявкнул чародей, сверкнув глазами.

– За-зачем? – Любава отскочила подальше от мужчины и обхватила себя руками за плечи.

– Любить тебя буду, – с улыбкой от которой кровь стыла в жилах, протянул он.

– Как любить? – девушка так и подпрыгнула на месте, вытаращив глаза от изумления. – Меня на съедение привезли!

Тут пришла очередь Златомира удивляться. На съедение! Чего только про него не выдумывали, но что он людей есть, такого ещё не было.

– Я тебе что, Змей Горыныч? – возмущённо спросил он и тут же добавил. – Раздевайся, говорю!

Колдун уже начал выходить из себя. Нахальная девчонка спорила с ним по любому поводу, и не выполнила ни единого приказа без пререканий.

– Э-э-э-э… – замялась пленница и тут же взяла себя в руки.  – Нет! Я согласилась на съедение, а на любовь не соглашалась!

Любава выставила вверх подбородок и, нахмурившись, сверлила взглядом чародея.

Златомир хмыкнул. Он сделал шаг вперёд. Огромный, широкоплечий, но при этом гибкий как кошка, и ловкий как куница. Чародей пугал Любаву своим мрачным видом и завораживал глубиною чёрных глаз и красотою сурового лица.

Мужчина сделал ещё один шаг, но прикасаться к царевне не торопился. Девчонка вызывала у него противоречивые чувства, но одно Златомир знал точно – его тянуло к ней с неистовой силою.

Колдун склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на свою пленницу. Взъерошенная, раскрасневшаяся, хорохорится, а синие глаза глядят испуганно, губы дрожат. Так бы и сжал в объятиях, да зацеловал до полусмерти.

«Ничего, сейчас зацелую!» – подумал он, и по внутренностям пробежала жаркая волна.

Глава 1

– Царь-батюшка! Милостивый государь! Осада! Вражеское войско осадило град-столицу! – воевода стремительно вломился в царские покои, громко топая подкованными сапогами.

В первое мгновение никто не отреагировал на это внезапное вторжение. Царь Всеслав и бояре, собравшиеся в тронном зале, молча уставились на вошедшего. На их лицах промелькнуло изумление, смешанное с недоверием. И немудрено! Какой безумец посмеет напасть на столицу? Да и как вражеское войско незамеченным пробралось в самое сердце государства и успело установить осаду?

Всеслав, как и подобает царю, быстро взял себя в руки. Он неспешно отложил лист пергамена, который просматривал до прихода воеводы, опустил лебяжье перо и окинул того ледяным взглядом.

Негромко, так, что все присутствующие вынуждены были напрячь слух, стремясь не пропустить ни слова, сказанного царём, он произнёс:

– В своём ли ты уме, Гордей? Границы государства надёжно охраняются. Муха не пролетит незамеченной. Как недруг мог просочиться, да ещё в таком количестве, чтобы взять в осаду целый город?

– В том то и дело, что просочился супостат! Чародей Златомир с чёрным войском окружил столицу! Требует ответа, за понесённые убытки и разорение принадлежащей ему деревушки, – отрапортовал воевода, вытянувшись в струнку, под пронизывающим взглядом Всеслава.

– Какой такой деревушки? – воскликнул царь, забывшись на мгновение.

Услышав о чародее, он растерялся и забеспокоился. Ведь связываться с таким противником, тем более сейчас, когда его войско вернулось из завоевательного похода, дело опасное. Воины устали, да и потери были значительными. Кроме того, колдуны вполне способны испортить жизнь и без сражения. А ну как нашлёт град и побьёт посевы? Или болезнь какую напустит?

– По вашему приказу во время возвращения из военного похода, у жителей деревни, принадлежащей Златомиру, были отобраны съестные припасы, молоко, яйца и домашняя живность на пропитание нашим воинственникам! – бодро продолжал чеканить воевода.

Царь недовольно поморщился. Действительно, проходя по принадлежащим ему, да и по соседним землям, вместе со своею ратью, он не слишком церемонился и спокойно отбирал скот, хлеб и другие продукты у жителей встречных сёл и деревень. Вполне возможно, что среди них попалась ему и та, которой владел чародей. Но поверить, что у того хватило духу явиться осаждать столицу, Всеслав всё же не мог.

Вот только совсем скоро ему пришлось в этом убедиться. Поднявшись на самую высокую башню своего дворца и окинув взглядом окрестности, царь побледнел. Поле – от городских стен и до самого леса почернело, занятое несметной ратью.

Впереди пехота выстроилась ровными рядами. Кольчуги да шлемы чёрные, как крыло ворона. Воины стоят не шелохнутся, сверкают обитые металлом щиты, над головами топорщится щетина копий, горит на солнце закалённая сталь мечей, угрожающе поблёскивают боевые топоры и булавы.

За ними конница – тяжеловооружённые всадники-копейщики и лёгкая кавалерия из бойких лучников. А прямо к воротам мощные мохноногие кони тащат камнемётные машины, волокут железные тараны.

В тот же миг спесь сошла с царя. Он и сам был воином не из робких, но против такой рати выстоять было немыслимо.

Не мешкая, направился Всеслав на городскую стену, вызывать захватчика на переговоры.

Златомир противиться не стал. Выехал вперёд на вороном коне, сверкавшем золочёной сбруей. Даже рядом с дюжими молодцами из своего войска он выделялся высоким ростом и статью. Гордая голова увенчана чёрным шлемом, окованным серебром, поверх кольчуги плащ цвета ночи. Лицо строгое, надменное, и хотя царь стоял на высокой стене, а чародей под воротами, казалось, что это Златомир смотрит на него сверху вниз, а не наоборот.

Заволновался царь не на шутку. Не сразу вспомнил он об этом чародее. Но бояре да дворцовый люд поведали, что знали о нём. Говорили, что Златомир – злобный нелюдимый колдун, что живёт в мрачном чёрном дворце, высеченном из камня прямо в горе.

О том, чем он занимается в своих подземельях, рассказывали шёпотом, боясь даже вслух произносить названия тех пыток и жестоких мук, которым подвергает злодей своих пленников, захваченных в военных походах, да неугодных, посмевших встать на пути у чародея. Чёрное колдовство Златомира могло сжечь города, истребить посевы и погубить целое государство, наслав неизлечимую хворь.

А самыми пугающими были рассказы о том, что свою силу чародей получает, поедая на завтрак, обед и ужин тела непорочных девушек, запивая их кровью.

Переговоры длились долго. Захватчик отказался и от золота и от драгоценных камней, отверг и земли, что сулил ему Всеслав на откуп за разорённую деревню.

– Не нужно мне богатств! За нанесённую мне обиду готов взять твою дочь – царевну Любаву, – твёрдым голосом заявил Златомир.

Ни на какие уговоры он не поддавался. Требовал предоставить ему царевну завтра на рассвете. А коль не получит желаемого, грозился разорить столицу, не оставив камня на камне, да истребить всех до единого жителей.

Закручинился царь, да и как иначе? Дочь его Любава, не зря так названа, она была любимицей государя. А ещё его надеждой укрепить своё царствование и усилить влияние, сосватав её удачно замуж. Да и отдать родную кровиночку на растерзание злобному колдуну он тоже не мог. Ведь не в жёны просит Златомир девицу, а требует на поругание и растерзание.

Долго думал он, как уберечь царевну от злой участи, да ничего в голову не приходило.

Выход нашла его жена, царица Мирослава. Женщина она была хитрая и изворотливая, быстро предложила нужное решение.

– Дочь нашу, отдавать чародею мы не будем. Подберём девку подходящую, из дворни. Отмоем, принарядим и выдадим за Любаву. Вот и пусть над ней измывается изверг! Царевну злодей никогда не видел, она от глаз посторонних надёжно укрытая росла, так что не прознает ничего, – зашептала жена Всеславу.

– А ну как девица сознается, что не царевна? – засомневался царь.

– Не сознается, мы её запугаем, пригрозим так, что рта не посмеет открыть. Да и будет ли он церемониться и разговоры с ней разговаривать? Ему не для этого непорочная девушка понадобилась. Сожрёт, да и дело с концом! – настаивала Мирослава.

Послушался царь. Отдал приказ верным людям отыскать подходящую девушку и доставить в покои царицы. А та принялась наряды да румяна с белилами готовить, даже украшений золотых из своей шкатулки не пожалела, чтобы уж точно ничего не заподозрил чародей.

Глава 2

– Любава! – голос отца заставил девушку вздрогнуть.

Конюх Радим распахнул дверь и оглядел комнату, ища глазами дочь. Он редко звал её по имени. Обычно, просто приказывал накрыть на стол, да подать, что ему требуется. А если девушка вдруг не успеет скрыться с глаз, то и награждал тумаками.

Любава притихла, соображая, чем могла прогневать отца, да ничего в голову не приходило. Обед готов, в доме прибрано, царская кухарка, у которой девушка была в помощницах, вроде на неё не жаловалась.

– Ты где? Оглохла что ли? – в голосе конюха послышалось раздражение.

– Тут я батюшка, – проговорила Любава и высунулась из-за печки, где обычно отдыхала по вечерам, прячась от отца.

Лицо Радима посветлело, он даже улыбнулся щербатым ртом, чего за ним отродясь не водилось.

– Повезло нам Любка! Смотри, что сам царь пожаловал! – конюх поднял руку, показывая увесистый кошель, с позвякивающими монетами. – Чистое золото!

Девушка изумлённо захлопала глазами. В таком кошельке, полном золота, находилось целое состояние. Она не могла понять, за какую услугу её отца так щедро наградили. Но зная вспыльчивый нрав своего родителя, решила не спрашивать, ждала, когда сам расскажет.

– Собирайся, идём во дворец, – махнул рукой Радим.

– Зачем батюшка? Уже стемнело… – начала было Любава, но увидев, как сошлись у переносицы брови отца, примолкла.

Обычно конюх долго не разговаривал, если дочка ему перечила, сразу же начинал распускать руки. Но в это раз, к удивлению девушки, поступил иначе.

– Ты слыхала, что столица в осаде? – спросил он.

Любава кивнула. Ещё бы не слыхать! Весь день среди дворни только и разговоров было, что о чародее с войском обступившем град-столицу. О его злодействах переговаривались шёпотом, замирая от ужаса и любопытства. А главной новостью было то, что за освобождение города, требует супостат выдать ему молодую царевну.

– Так вот тебе девка повезло, ты у нас во всём дворце единственная Любава, окромя царевны. А это большая удача!

Нехорошее предчувствие сжало сердце девушки. Ох, не к добру такое совпадение! Да и кошель этот с золотом, недаром ведь пожалован.

– А в чём повезло-то батюшка? – прижав руки к груди, спросила она.

– Пойдёшь вместо царевны к чародею. Так что давай, время не тяни, собирайся да пошли, я тебя с рук на руки царице передам.

У девушки ноги так и подкосились. В ужасе опустилась она на лавку, сидит, не жива, не мертва. Вспомнила рассказы и о пытках и том, что жрёт колдун девушек и кровушкой сырое мясо запивает.

Радим против своего обыкновения не кинулся сразу драться, а вместо этого сел рядом с дочерью и даже обнял её за плечи.

– Ты дочка не противься. Разве не понимаешь, что жизнь царевны, важнее, чем твоя. Ты кто? Девка дворовая, от тебя проку только воды принести, да печь растопить, – начал уговаривать её конюх. – Да и деньги-то уже уплачены. Я отдать тебя согласился, на благо государства.

А у Любавы слёзы потекли по щекам. Сердечко так и заколотилось от страха и печали от такой незавидной участи. Хотела в ноги броситься отцу, умолять не отдавать её на растерзание злодею, да кинула взгляд на его довольное лицо и передумала. Всё равно заставит, ему золото дороже дочери. К тому же он никогда и не любил её, может быть, и даром бы отдал, чтобы выслужиться перед государем.

– Ну полно! – рявкнул Радим. – Идём, долго ждать не будут. А не пойдёшь по доброй воле, поволоку за косы.

Делать нечего. Встала девица и на нетвёрдых ногах поплелась к выходу, а отец следом идёт, за локоть придерживает, боится, видимо, чтобы не убежала.

А за порогом темнота да тишина. Город притих тревожно прислушиваясь. Не слышатся песни припозднившихся гуляк, не шепчутся на лавочках влюблённые парочки. Страшно и тревожно в осаждённой столице.

Вышла Любава за дверь, да замерла на месте. Такой ужас её охватил, что на съедение придётся идти к чародею, что она не выдержала, выдернула руку и бросилась бежать.

– А ну, стой! – Радим ожидал чего-то подобного.

Он легко догнал девушку, за запястье ухватил, да так руку вывернул, что у Любавы слёзы выступили на глазах.

– Пусти, батюшка! Не отдавай на смерть! – заплакала она.

Конюх хмыкнул, да только покрепче ухватился, так что синяки на белой коже дочки отпечатались.

– Что ты скулишь дура-девка! Тебе честь выпала – царевной стать. Пусть и ненадолго. Он кто ещё может этим похвастаться? В шелка да парчу тебя нарядят, золотом украсят, с почестями проводят.

«Вот уж повезло! Быть сожранной заживо!» – думает девушка, а у самой слёзы так и текут ручьём по щекам.

Морщась от боли, шла Любава за отцом, понимая, что, даже если и сумеет вырваться и убежать, всё равно отыщут и к царю притащат, раз выбрали на роль жертвы чародея.

Глава 3

Во дворце её уже поджидали. Сама царица Мирослава встретила рыдающую девушку. Она подошла, оглядела Любаву, приподняла руками за подбородок, голову туда-сюда повертела, косу потрогала.

– Уж больно худа! Царевна наша гладка да упитана, как бы не заподозрил чего чародей… – пробормотала она. – Ну, делать нечего, до рассвета лучше не сыщем.

Девушка ещё пуще слезами залилась. Страшно, но сказать не смеет, кто ж будет её слушать?

Мирослава же была женщина умная, она живо смекнула, что надобно будущую жертву кровожадного колдуна в нужное расположение духа привести. Побоялась, как бы она всё дело не испортила.

– Ты девонька пойми, от тебя зависит сейчас судьба всего государства. Если не получит злодей, что требует, он от города камня на камне не оставит. И тебя всё равно убьют его ратники, а перед этим ещё и позабавятся. Согласившись же идти добровольно, ты множество жизней спасёшь! Пожалей малых деточек, стариков и старух, да и своих родных. Их ведь тоже порубят в капусту вражеские мечи и топоры, – заговорила царица.

Принялась она Любаву уговаривать, расписывать, какие злодейства может учинить с беззащитными жителями столицы злобный колдун. Называет её спасительницей всего государства, обещает помнить подвиг её, отдавшей жизнь во благо родного города.

– Всех убьют, никого не помилуют. Неужто не жаль тебе? – вкрадчивым голосом молвит женщина.

Не выдержало этого доброе сердечко девушки. Подняла она голову, слёзы утёрла и отвечает:

– Хорошо, я согласна…

– Вот и умница! – обрадовалась Мирослава. – Только смотри, ни в какую не признавайся, что ты не царская дочь. Иначе Златомир и тебя не пощадит, и град-столицу разорит, в наказание за обман!

– Не признаюсь. Всё равно умирать, так зачем же других на смерть обрекать? – кивнула девушка.

– Вот и умница! А пока давай собираться. На рассвете выведут тебя за ворота, а до этого времени надобно из тебя настоящую царевну сделать, – ласково говорит Мирослава.

Видит девушка, что вроде царица и добрая, и приветливая, а смотрят цепко, в карих очах злорадство так и плещется.

«Рада, поди, что родную дочь уберегла. А мне всё равно, всё едино – колдун ли убьёт, отец или царская стража. Не дадут они мне жизни, заставят сделать как им надобно», – с горечью думала бедняжка, выполняя всё, что от неё требовали.

Под строгим присмотром царицы горничные девки и служанки напарили Любаву в бане, вымыли ей волосы душистым отваром трав, ледяной водой тело сполоснули. Начали наряжать Любаву как царевну.

Облачили девицу в белую рубаху из тонкого льна. После надели ещё одну рубашку из шёлка, с рукавами длиною в десять локтей. Их собрали складками и закрепили опястьями, украшенными вышивкой и жемчугом.

Долгополую рубаху подпоясали витым пояском, а поверх накинули красную телогрею с множеством драгоценных пуговиц, унизанную жемчугом и карбункулами червлёного цвета.

Длинные светло-русые волосы девушки хорошо расчесали, а просушив, заплели в толстую косу, украсив самоцветами. Лоб обхватили перевязочкой, вышитой золотом и унизанной жемчугом, закрепив на затылке особой застёжкою.

Любава, увидев дорогие украшения, так и ахнула.

– Неужто отдадите всё это богатство чародею? – не выдержала она. – Зачем же? Всё равно ведь на съедение берёт девицу, а не замуж!

Мирослава подняла одну бровь.

– Это лишь малая часть царской сокровищницы. Да и провести колдуна важнее, чем золота лишится. Если на тебе простое платье будет, кто поверит, что ты царевна, а не дочка конюха? Даже лавочник заподозрит неладное, а тут чародей.

А горничные между тем продолжают снаряжать девушку. Лицо и шею ей густо намазали дорогими белилами, щёки накрасили румянами, да подвели брови, так что они стали чёрными и дугообразными.

Глянула на себя в зеркало Любава, да так и застыла, глазами хлопая. Теперь её и мать родная не узнала бы. Вылитая царевна, только зубы белые. Но это легко поправили, зачернив их, от чего лицо стало ещё бледнее.

А Мирослава знай учит, как стоять, как смотреть, чтобы Златомир, чего доброго, не засомневался, что перед ним царская дочка.

Пока мыли да наряжали подставную царевну уже и рассвет затеплился. Сердце Любавы сжалось от тоски и ужаса. Помирать в юном возрасте, ой как не хочется! Да деваться некуда.

Царские слуги уже в покои стучатся, просят вывести жертву чародееву, ведь сам царь ждёт, ехать вместе с ней к вратам собирается.

Страх сковал девицу. Сердце колотится, зубы стучат друг об друга, никак успокоиться не может. Но всё равно, безропотно пошла, куда повели. Она понимала, что от неё одной сейчас зависит судьба целого города.

На мгновение мелькнула мысль о том, что царевна Любава и сама могла бы принять свою участь, ведь ей больше по статусу умереть на благо государства, чем дочке обычного конюха. Но мысли эти девушка быстро отогнала.

«Знать судьба у меня такая», – с грустью думала она, спускаясь по мраморным ступеням дворца в окружении стражи и слуг.

Посадили девицу в закрытую царскую повозку, да повезли по городским улицам к главным воротам. Сам царь Всеслав рядом с ней восседает, но Любаве не до этого, сердце замерло от дурного предчувствия, от ожидания смерти неминуемой. Сидит ни жива, ни мертва.

Государь тоже хмурится. Ещё бы! А ну как чародея распознает подмену? Он, конечно, его дочери не видел никогда, но мало ли? Хотя девку так нарядили и разукрасили, что вполне могла сойти за царевну, если помалкивать будет. Но она ведь без роду и племени, совсем не одно и то же, что девушки благородного происхождения. Нет в ней ни гордости, ни стати, привыкла спину гнуть на чужих людей.

Переживал царь, но надеялся, что не будет Златомир церемониться с девчонкой, а сожрёт или замучает до смерти, при первой возможности.

Глава 4

К воротам подъехали, когда край солнца уже показался из-за леса. Охранники городской стены доложили, что войско чародея ни на секунду глаз не смыкало.

Вражьи воины стоят да на град-столицу поглядывают, а сам колдун на коне объезжает ряды ратников, лишь время от времени скрываясь в шатре, разбитом неподалёку от крепости.

Всеслав поднялся на стену и оттуда взглянул на противника, окружившего город. Лучники встали рядом со своим государем, натянули тугие луки, на врагов направили, готовые выпустить меткие стрелы в случае опасности.

Смотрит царь и действительно, вражеские богатыри стоят, так же как и вчера. Казалось, никто из них не знает усталости, даже на расстоянии он разглядел, насколько свирепы и кровожадны лица у чародеевых воинов.

Златомира государь заметил сразу, тот сидел на своём коне и не спускал глаз с ворот, видимо, ожидая, когда выведут к нему царевну.

– Что ж чародей. Твоя взяла. Забирай дочь любимую! Жаль мне её, но подвергать опасности государство не в моих правилах. Вот только могу ли я тебе верить? Не случится ли так, что ты девицу заберёшь, а потом нападёшь на град столичный? – крикнул государь своему недругу.

Тот поднял голову и ухмыльнулся.

– Выпускай царевну, пусть идёт спокойно. Мне этой платы достаточно. Даю тебе слово, что, получив в своё распоряжение Любаву, отзову войско и навсегда покину твои владения. Но и ты не пытайся её освободить, иначе не миновать гибели всему царству, – ответил чародей.

– Будь по-твоему! – крикнул Всеслав и сделал знак рукой, чтобы открывали ворота.

Дружинники откинули тяжёлые засовы, а сами наготове, боясь, что враг прорвётся внутрь. Но войско чародеево не шевелится, стоят богатыри, в бой не бросаются.

Царские слуги Любаву подвели к воротам. Там уже собрались хорошо вооружённые воины с оружием наготове.

– Ступай девица, – в спину её толкают, собираясь поскорее обратно накинуть засовы, запереть ворота.

 Стража царская рядом притаилась, все напряжены, оружие наготове держат, на случай, если обманул враг.

Девушка вышла за городские стены. В тот же миг она услышала, как захлопнулись ворота, как загремели тяжёлые запоры. На сердце у Любавы похолодело. Отдали её на растерзание, и никто не пожалеет, никто не заплачет о ней. Даже отец родной и тот не пришёл проститься с единственной дочерью, а других родственников у неё не было.

Огляделась Любава кругом. Повсюду стоят огромные богатыри в чёрных доспехах, и все на неё уставились. Тут она и вовсе от страха чуть сознания не лишилась. Хочет сделать шаг, да не может, ноги к земле приросли. Только и хватает сил, что дрожать как осиновый лист.

Чародея девушка никогда не видела, потому не могла понять, кто из этих грозных ратников Златомир, все они показались ей одинаково свирепыми и беспощадными на вид.

– Сюда ступай Любава! – услышала она и закрутила головой, не понимая, кто из воинов обратился к ней.

Голос низкий, обволакивающий, звучал так, что трудно было не подчиниться, но от волнения у девушки потемнело в глазах, и она никак не могла определить, откуда он доносится.

Бедняжка сделала нетвёрдый шаг вперёд и замерла, испуганно озираясь.

«Эх, хоть бы сразу убил, а не мучил. Очень уж страшно идти на пытки. На смерть не так боязно. Но хоть спасу всех добрых людей, они ведь неповинны в том, что злодей напал на столицу», –подумала она.

Эти мысли придали ей сил. Девушка понимала, что не может подвести целый город, ведь если Златомир поймёт, что его обманули, месть его можно оказаться жестокой и пострадают от неё невинные люди, старики, детки малые, слабые женщины. Что одна жизнь против целого города?

Чародей, видимо, устал ждать, пока жертва приблизится. Не боясь стрел защитников столицы, что могли на него обрушиться, подскочил на своём коне прямо к воротам, возле которых стояла девушка. Спрыгнул на землю и сверху вниз на неё смотрит.

Любава подняла глаза и замерла с открытым ртом. Она представляла себе чародея не иначе как чёрта с рогами и свиным рылом, или ещё пострашнее, вот только оказалось, что выглядел он иначе.

Вместо уродливого чудовища на неё смотрел статный, высокий воин. Широкие плечи и богатырскую грудь покрывают доспехи чёрного цвета, сзади плащ развивается. Гордая посадка головы, лицо белое, холеное, а черты резкие, как у ястреба. Глаза как два агата сверкают, а чёрные волосы свисают из-под посеребренного шлема до самой груди.

Любава стоит в изумлении и глазами хлопает.

«Как же он меня есть будет? Ведь человек с виду. Да ещё какой! Как будто чужеземец. Никогда таких красивых и черноволосых я не видела!» – думает она, не в силах взгляда отвести.

Златомир тоже рассматривал царевну. Он ещё ни разу не видел дочки Всеслава, да и вообще с благородными девицами дел никаких не имел, поэтому был несколько поражён её внешностью.

Богатый наряд сверкал на солнце так, что резало глаза, но не это вызвало у него изумление. Кожа девушки была иссиня-белой, щёки же пунцовые, как свёкла, а брови напоминали две чёрные гусеницы, ярко выделяясь над глазами. Вдобавок ко всему, царская дочка смотрела на него разинув рот, и Златомир заметил, что все зубы у неё чёрного цвета.

Глава 5

Оторопело уставившись на эту красоту, чародей замер на мгновение, не зная, что и думать.

«Может, ну её, эту царевну?» – промелькнула мысль в голове мужчины, он даже отступил на шаг назад.

Говорили, что Любава красива и величава как лебёдушка, но красоту девичью Златомир представлял себе несколько иначе. Он надеялся увидеть чистое личико, как у тех крестьянских девушек, что жили в его деревушке и водили хороводы на поляне рядом с лесом. И при этом лелеял надежду, что благородная девица, будет значительно отличаться от деревенских девок. Ну тут он не ошибся, вот только радости ему это не принесло.

– Царевна Любава? – спросил воин на всякий случай.

Девушка кивнула и потупила взор.

Чародей громко сглотнул, но быстро взял себя в руки.

Представив каким дураком будет выглядеть, если отправит царевну обратно, он подхватил её и посадил на коня, а сам вскочил сзади.

«Захотелось благородную девицу! Как я вообще до этого додумался? Мог ведь выбрать любую красавицу! А теперь что? Как её лицо под этой краской-то выглядит? А вдруг она не смывается? Краска эта?» – думал он, сердито хмуря брови.

Что теперь делать с добычей Златомир не представлял. Изначально, узнав, что царь Всеслав со своим войском отобрали съестное и домашнюю живность у жителей, принадлежащей ему деревушки, он захотел наказать его, лишив чего-то ценного и значимого.

Да ещё и идея заполучить красавицу, которая будет согревать постель по ночам, ему больно понравилась. А то, что это будет не простая девка, а сама царевна, льстила его самолюбию. Вот только теперь, увидев её воочию, приглашать царскую дочку в свою постель чародею расхотелось.

Бедняжка же, изображающая царевну, не знала, какие мысли в голове у поработителя. Она сжалась в его руках, опустила испуганное личико, пытаясь отодвинуться подальше от жёстких, холодных доспехов, покрывавших тело мужчины.

Но тот не обратил на это внимание. Дёрнув поводья, Златомир развернул коня и поскакал прочь от города. Всё его войско почти бесшумно и неторопливо, развернулось и, не ломая стройных рядов, отправилось следом.

Любава сидела прижатая к телу мужчины, и боялась дышать. Он вёз её в свой дворец, о котором ходило столько слухов. Совсем скоро бедняжка познакомится и с его подземельем, и с острыми зубами.

В том, что этот богатырь с надменным лицом и ледяным взглядом легко управляется с различными орудиями страшных пыток, она не сомневалась. Вот только смерть казалась ей ужасно несправедливой. В чём она провинилась перед ним? За что ей, в жизни не делавшей никому зла, придётся так страдать, совершенно непонятно. Пусть даже не её, конюхову дочку, Златомир хотел заполучить, а царевну. Но ведь и она ни в чём перед ним не провинилась.

Злость и обида на чародея начали понемногу занимать место страха в сердце Любавы. Сильный мужчина, он мог бы вызвать царя на честный бой иль сразиться с кем-нибудь из его воинов. Но нет! Вместо этого предпочёл забрать и замучить до смерти беззащитную девушку!

Вороной конь летел как на крыльях прочь от города, унося своего хозяина и Любаву. Девушку с двух сторон надёжно удержали могучие руки чародея, крепко сжимавшие поводья.

Каждый из них размышлял о своём, и у обоих думы были невесёлые.

«Эх, а ну как убежать попробовать? – подумала Любава, но тут же отмела эту мысль. – Нет. Не посмею. Обещал ведь вернуться и город спалить, если не достанусь ему. А может, другим, каким способом удастся избежать злой участи?».

Девушка покосилась на огромного мужчину, казавшегося ещё больше из-за железных доспехов. На первый взгляд тягаться с ним было бессмысленно. Но вдруг получится изловчиться? Мысль эта зародилась в голове у девушки и помогла немного успокоиться.

А Златомир, наоборот, размышляет, как бы от такой красоты избавиться, да так чтобы свою честь не опорочить. А то где это видано – вытребовал царевну, а сам её обратно отправит? Не поймут его люди, засмеют да и бояться перестанут. Вот так наказал царя! От денег отказался и от царской дочки тоже. Того и гляди каждый начнёт бесчинствовать на его территории.

Отъехав на приличное расстояние от города, чародей перехватил поводья одной рукой, а другую поднял вверх и взмахнул, растопырив пальцы.

Тут же дорога впереди исчезла, вместо неё появилась зыбкая гладь, похожая на водную поверхность. Как будто целое озеро поднялось да встало на дыбы, но вода не вылилась, а продолжила слегка колыхаться перед мордой коня.

Любава так и ахнула. А Златомир прямо туда правит. Через мгновение девушку окутало вязкое марево, как будто в кисель овсяной угодила.

От испуга она зажмурилась и, даже не поняв, что делает, спрятала лицо на груди у чародея.

– Что вцепилась-то? Испугалась? – услышала она.

Златомир говорил так, как будто чары накладывал, бархатистым вкрадчивым голосом. Любава вздрогнула, отстранилась от него и отпустила глаза. Стыдно стало, что к чудовищу этому в человеческом облике, прижималась, ища защиты.

Златомир спрыгнул с лошади и, подхватив девушку за талию, легко спустил на землю. А сам взял коня под уздцы и махнул Любаве следовать за ним.

Глава 6

Девушка огляделась вокруг и глазам своим не поверила. Увидала она ладный каменный домик в два этажа, окошки чистенькие из разноцветных стёклышек, крыша соломой крытая. Рядом амбар и конюшня, поодаль баня виднеется.

Вокруг бегают куры, да козлята маленькие вприпрыжку носятся. Ни горы, ни дворца, лишь деревья раскидистые фруктовые растут, да полевыми цветами земля пестреет.

«А где ж он меня пытать будет? Где подземелье? Где каменные палаты? Люди ведь зря говорить не будут, должны же быть», – думает девушка, а сама головой крутит, пытаясь отыскать мрачный замок.

Из конюшни выскочил пожилой мужичок, весь взлохмаченный, с сухой травой, торчащей из нечесаных волос. Он выглядел так, как будто спал на сеновале, да его потревожили.

Златомир бросил ему поводья и дальше шагает к дому. Тут только Любава сообразила, что войско чёрное за ними не последовало. Куда подевались все эти воины, она понять не могла. Совсем растерялась, бедняжка, не знает, что и думать. А сама от страха и усталости еле на ногах держится.

Ведь она всю ночь не спала, накануне с рассвета работала, да ещё и страху натерпелась. К тому же девушка до сих пор не знала, что с ней будет делать колдун. Благополучие лесного домика может быть очень обманчивым, и за цветными стёклами окон, вполне могут оказаться орудия пыток.

«А вдруг он в зверя лесного превратится и сожрёт меня заживо, прямо здесь?» – подумала Любава и от этих мыслей похолодела.

И в эту секунду всё вокруг изменилось. Вместо залитого солнцем домика она увидела тёмную башню с железными воротами, вместо солнечной полянки – голые камни, вместо кур и козликов – чёрное вороньё кружится.

Чародей сделал шаг к широким ступеням, ведущим внутрь башни, да вспомнил о своей пленнице. Златомир повернулся к ней и увидел, что царевна схватилась руками за голову, глаза закрыла и шатается, вот-вот упадёт.

Он удивлённо вскинул голову. Чародей знал, что считается мужчиной видным, девки ему на шею вешались, но в обморок от его красоты ещё никто не падал.

– Ты чего девица? – проговорил.

В это мгновение Любава на землю начала опускаться, еле-еле успел её подхватить Златомир. А она повисла без движения – сознание потеряла.

Даром что чародей был опытным воином, с чудовищами да нечистыми силами сражался не раз, а тут растерялся. Поднял её на руки как спящего ребёнка и стоит, не знает, что делать.

Наконец, решил отнести в дом, не бросать же здесь. Прижал к себе женское тело, а сам диву даётся – очень уж лёгкая и невесомая фигурка.

Царевну он раньше не видел, да и мало кому это удавалось, потому как царь берёг дочь от чужих глаз. Но слыхал, что она довольно упитанна и фигуриста. Да и как не раздобреть, ведь царский стол славился обильными и диковинными блюдами. О том, как сладко ели и пили все приближённые Всеслава, ходили легенды, неужто кровиночку ограничивал? Быть такого не могло!

Вот только эта девица выглядела так, как будто всю жизнь недоедала. Лёгкая как пёрышко, наверное, больше веса добавляли ей расшитые золотом и камнями наряды, чем было в ней самой.

«Уж не обманул ли царь? И как только решился! Ведь я быстро про подмену проведаю, и тогда несдобровать и ему, и его государству», – подумал колдун, поджав губы.

Он двинулся дальше. Выяснять немедленно, настоящая это царевна или нет, у него не было ни сил, ни желания. Очень уж много энергии Златомир потратил, создавая иллюзию тёмной армии, окружившей город, и сейчас остро нуждался в отдыхе.

Железные ворота башни отворились перед ним сами собой, как только воин приблизился. Он вошёл в огромное гулкое помещение, и двинулся дальше, направляясь к незаметной деревянной дверце.

Не успел чародей преодолеть и половину пути, как дверь распахнулась и навстречу ему вышла пожилая, дородная женщина. Щёки круглые, как наливные яблоки, руки толстые выглядывают из закатанных рукавов рубахи. Передник на ней такой огромный, что его можно было как скатерть или как покрывало использовать. Полное тело закрыло весь дверной проём, так что и мышь не проскочила бы. При всём при этом она двигалась быстро и бесшумно, что выглядело необычно.

Увидав колдуна, несущего на девушку в шитом золотом наряде, женщина так и всплеснула руками.

– Батюшки! Златомир! Добыл-таки царевну? – воскликнула она и с любопытством уставилась на Любаву.

– Добыл. Отойди, Лукерья! Не видишь, плохо ей стало. Слишком уж эти благородные девицы чувствительные! – недовольным тоном ответил мужчина.

Толстуха посторонилась и, пропустив чародея, поспешила следом.

Любава же начала приходить в себя. Как сквозь сон она услышала голоса.

– А что она такая белая? Прям с синевой! А щёки-то какие! И что худая такая? Одёжа, как с чужого плеча! Я-то думала царевна красоты неописуемой, а это что? – бубнил женский голос.

– Лукерья, что ты путаешься под ногами? Куда класть-то её, царевну эту? Она поди на лавке не лежала никогда, – отвечал её голос чародея.

– Я откуда знаю? Сам притащил, сам и разбирайся! Когда ехал за ней, меня не спрашивал, – недовольным тоном ответила его собеседница.

Глава 7

Любава открыла глаза и принялась испуганно оглядываться по сторонам. Она сообразила, что чародей держит её на руках и прижимает к своему мощному телу.

Тот заметил, что девушка очнулась, и с видимым облегчением посадил на лавку. Как только Златомир избавился от своей ноши, лицо его вновь приняло высокомерное выражение.

Любава огляделась и поняла, что находится в просторной комнате, где в одном углу – большая печка, посередине стол, у стен лавки да сундуки. Везде чисто и светло, сквозь разноцветные стёклышки солнечные зайчики повсюду играют.

Это помещение как раз и подходило тому уютному домику, что она увидела сразу же после прибытия к жилищу чародея. Окончательно запутавшись, Любава потупила взор и сложила руки на коленях, безропотно ожидая своей участи.

Чародей бросил полный неприязни взгляд на девушку, а затем обернулся к толстухе.

– Девицу в порядок приведи да накорми, как следует, – не терпящим возражений голосом обратился он к ней. – А мне отдохнуть нужно, всю ночь не спал, да и сил на армию потратил немерено.

Лукерья закивала головой и бодро бросилась выполнять распоряжение чародея. А сам Златомир резко развернулся, махнув чёрным плащом, и скрылся за дверью.

Женщина нагрела воды, принесла чистое полотенце и сделала знак рукой, подзывая Любаву.

– Иди, отмывать тебя буду, а то я смотрю, чародеюшка-то не очень доволен твоим видом. Глазами зыркает сердито, – сказала она.

Девушка подчинилась. Да и не всё ли равно, в каком виде её будет есть чародей? К тому же радовало, что страшная участь отсрочилась. Это вселило в неё небольшую надежду.

Лукерья живо отмыла лицо и шею Любавы, позволила ей вымыть руки. После чего с довольным видом осмотрела девушку.

– Ну теперь другое дело! Если бы чуть поупитаннее была, можно назвать красавицей, – сказала она. – Пойдём за стол. Накормлю как царевну! Ой, что это я! Ты ж и есть царевна!

Лукерья бросилась накрывать на стол, а девушка уселась на лавке. Любава видела, как женщина ставит на белоснежную скатерть изысканные яства, которых она сама никогда в жизни не пробовала.

«Как это едят? Вдруг опозорюсь? Сразу поймут, что я не та, за кого себя выдаю!» – в ужасе подумала дочка конюха.

Девушка замерла, не смея прикоснуться к еде. Да и от переживаний и страха ей кусок в горло не лез. А Лукерья знай потчует, есть заставляет. Любава отнекиваться начала, но толстуха быстро нашла чем её припугнуть.

– Не будешь есть, я пойду Златомира разбужу! Чародей, когда его будят, знаешь какой злой! Мало тебе не покажется! – заявила она, всовывая в руку девушки ложку.

Делать нечего. Пришлось Любаве за еду приниматься. Поклевала через силу под пристальным взглядом напористой женщины и вновь притихла на лавке.

Лукерья же начала возмущаться и совать девушке самые лакомые и сладкие кусочки.

– Понятно теперь, почему ты худая такая! Ешь, говорю! Ешь не упрямься!

– Благодарствую, сыта я уже. Мне страшно очень, не до еды, – пробормотала девушка.

Лукерья посмотрела на неё взглядом полным сочувствия и сокрушённо покачала головой.

– Понимаю, чего ж хорошего. Тебе, наверное, и жениха уже присмотрели, а тут вот что приключилось, – сказала она.

– Нет, жениха у меня не было… – начала было девушка и замолкла.

Засомневалась, вдруг у царевны был жених? А она наболтает сейчас лишнего!

– Ну всё равно приятного мало. Я-то понимаю всё девонька, но спорить со Златомиром не буду. Себе дороже. Он своенравный и вспыльчивый, чуть что кричит – «в лягушку превращу»! И ведь знаю что может. А я его вырастила, вынянчила. На коленях качала. Я кормилица его в детстве была, а теперь вот по хозяйству, – проговорила Лукерья, подперев рукой одну щёку.

– А когда же он есть меня будет? – задала вопрос девушка и глаза потупила.

Лукерья даже руками всплеснула.

– Ишь, слово-то какое выискала – «есть»! Надо думать, ночью. Кто ж днём такими вещами занимается?

Любава поникла, даже слёзы из глаз закапали. Страшно умирать, так ещё и весь день придётся ждать своей участи.

– Ну не плачь, – начала успокаивать её женщина. – Хочешь, убеги! Я тебя выпущу.

Девушка так и встрепенулась. Во взгляде её мелькнула надежда и тут же погасла. Ведь если она сбежит, Златомир вернётся и уничтожит столицу со всеми жителями. Не для того её сюда отправили, чтобы она своим побегом всё испортила да обрекла на смерть невинных людей.

– Куда ж я от колдуна побегу? Он меня живо сыщет. Да и отомстит царю-батюшке, и всему государству. Останусь, приму свою участь. Знать судьба такая, – со вздохом сказала Любава.

Лукерья не нашла что ответить. Вместо этого она проводила девушку в опочивальню, коих в каменной башне было великое множество, и оставила там, предложив отдохнуть с дороги. Сама же вернулась к своим делам.

Любава сначала боялась располагаться на широкой, устеленной вышитым покрывалом кровати. Вот только усталость взяла своё. Она сняла убранную золотом телогрею и аккуратно сложила в сторонке, а сама осталась в долгополой шёлковой рубахе.

Утомлённая бессонной ночью и переживаниями, всё же прилегла на краешек постели. И вскоре не заметила, как уснула.

Глава 8

– Смотри! Кто это? – сквозь дремоту Любава услышала писклявый голосок.

Спросонья она не могла отделить сон от яви, и продолжала лежать с закрытыми глазами, навострив уши.

– Я почём знаю? Девица какая-то, – ответил кто-то басом.

– А отколь она взялася? – вторил ещё один тоненький голосочек.

Девушка открыла глаза и в первый момент даже не поняла, где находится. Вместо своего соломенного тюфяка, на котором она спала за печкой в родном доме, она увидела роскошное шитое шёлком покрывало, а вместо белёных стен вокруг, тёмные – каменные.

Любава повернула голову в ту сторону, откуда шёл звук и с изумлением уставилась на говоривших. Прямо на полу сидел толстый мужичок в красной рубахе. Лицо его густо заросло бородой, а жёсткие чёрные волосы торчали в разные стороны. Росточка он был крохотного, ей, Любаве, разве что по колено. Рядом с мужичком разлеглись на половике две чёрных кошки. Именно они разговаривали с ним человеческими голосами.

Девушка села на постели и протёрла глаза. Никогда она ещё не видела таких странных существ, поэтому засомневалась, что окончательно пробудилась. Ведь раньше подобного дива встречать ей не доводилось.

В покоях, где спала Любава, царили серые сумерки. Солнце, похоже, уже скатилось за горизонт, а может быть, наоборот, только собиралось вставать из-за края земли.

Мужичок и кошки увидели, что девушка проснулась, и с любопытством принялись разглядывать её.

– Вы кто такие? – спросила Любава.

 Она сидела и не смела спустить ноги с постели, ведь не знала, кто это и чего можно от них ожидать.

– Мы-то? Мы местные обитатели, в этом доме по праву находимся. Я домовой, а вот мои слуги, – ответил ей мужичок.

«Домовой! А это, стало быть, коты-коргоруши!» – подумала Любава.

Она во все глаза разглядывала диковинных существ. Девушка прекрасно знала, что в любом доме живёт домовой, во дворе дворовой и у каждого из них есть свои прислужники, готовые выполнять приказы хозяина.

Любава частенько слышала байки о коргорушах. Если хозяин дома добр с домовым и дворовым и не забывает о его помощниках, то частенько коты таскают на его двор соседские припасы. Принесут и сено для скота, и денежки, припрятанные на чёрный день. Из-за этого случаются между домовыми драки, в которых коргоруши принимают активное участие.

О вражде домовых и их слугах можно узнать, когда бьются сами собой вывешенные на плетень крынки, ломаются вещи, да и всё в доме переворачивается с ног на голову.

Слышать-то она об коргорушах слышала, но вот так вживую никогда их не видела, ведь народец это тайный, не особо общительный, на глаза показывается не всякому.

– А ты кто такая? – спросил домовой.

Коты приблизились к кровати и, выгнув спины, принялись сверлить чужачку зелёными, горящими как драгоценные каменья глазами.

– Я Любава… – начала было девушка, но вспомнив о высоком своём положении быстро поправилась. – Царевна Любава я, вот кто.

Домовой и кошки переглянулись.

– А что ж ты царевна тут делаешь? Мы у чародея девок-то не раз встречали. Да всё больше простушек. Как же тебя угораздило сюда попасть? – сказал один кот.

Любава так и подалась вперёд, задрожав от ужаса, смешанного с любопытством. Ведь у этих тайных жителей башни можно было выведать, что Златомир делал с прежними своими жертвами. Так, хоть будет знать, к чему готовиться.

– А вы видели, что он делал с теми девушками? Мучил? – спросила она дрогнувшим голосом.

Кошки закивали лохматыми головами, это было так чудно, что Любава даже на мгновение забылась, разглядывая их.

– Мучил, наверное. Каждая, что приводил, криком кричала, мы сами слыхали, – ответила одна коргоруша.

У Любавы в груди так и похолодело. Сердце забилось, как птичка, пойманная в клетку, а худенькое личико побледнело.

– А как он их мучил? – прошептала девушка.

Домовой и коргоруши переглянулись.

– Сказать по правде, чародей нас всегда гнал из опочивальни, когда девок приводил. И чарами запрещал приближаться. Не любит он, когда за ним подсматривают. Но что кричали, это да, это мы слыхали, – ответил один из котов.

– Ой батюшки, страшно-то как! – воскликнула Любава и схватилась рукою за грудь, со стороны сердца.

Слова домашних духов ещё больше встревожили и напугали её. Она хотела ещё расспросить их о чародее и о том, куда он девает тела своих замученных жертв, но те неожиданно исчезли. Просто растворились в воздухе, как будто их и не было.

А между тем в покоях стало заметно светлее. В узкое высокое окно заглянул первый лучик солнца и пополз по полу, прямо к кровати, на которой сидела девушка. Любава заметила это и бросила в окно удивлённый взгляд.

«Значит, уже утро! Это как же я целый день и всю ночь проспала? Никогда со мной такого не было!» – подумала она и встала с постели.

У оконца стоял стол, а на нём кто-то заботливо приготовил ей воду и полотенце для умывания. Рядом лежал гребешок и зеркальце.

Любава умылась и хотела было причёсываться. Вот только привести волосы в порядок, оказалось не так-то просто. Царицына служанки накануне сделали ей сложную причёску, убрав её жемчугом и сверкающими каменьями. Теперь же она растрепалась, украшения повисли вдоль лица, запутавшись в густых светлых прядях.

Девушка с большим трудом смогла распутать волосы и вытащить из них все украшения. Она принялась расчёсывать их гребешком, и в эту минуту дверь отворилась.

Глава 9

– Проснулась? А я уже стол накрыла! – услышала девушка бодрый голос Лукерьи.

Любава обернулась и замерла с гребешком в руке.

– Давай, бросай всё! Пока Златомир не спустился. Надобно его ожидать, а то рассердится ещё, не ровён час, – тараторила женщина. – Ступай как есть, не успеешь уже нарядиться, а то опоздаем. Осерчает! Как пить дать осерчает!

Любава так и подскочила на месте. Она бросила гребешок на стол и поспешила к выходу. Колдуна она боялась до ужаса и сердить его ещё больше не горела желанием.

Девушка не успела заплести свои волосы, и теперь они волнистым водопадом спадали до самых бёдер, но задерживаться, чтобы привести причёску в порядок не посмела. Надевать телогрею тоже не решилась, ведь на ней было множество мелких пуговиц, для того чтобы застегнуть их потребуется много времени.

Она схватила поясок, да на бегу рубаху подпоясала. Тем более что ходить в таком виде в доме даже царевне дозволялось.

– А куда мы спешим? – спросила она у Лукерьи, когда они вместе вышли из комнаты.

– Как куда? Завтракать! Златомир не любит, когда опаздывают! Это моя вина, закрутилась я, вот и вовремя не позвала тебя. Он с минуты на минуту пожалует, так что поторопимся! – ответила та.

Женщина бойко трусила по длинным, извилистым коридорам. Самостоятельно Любава никогда не смогла бы найти дороги, уж больно одинаковыми выглядели их мрачные каменные своды.

– Надо же, целые сутки проспала! Я заходила, проверяла, всё ли в порядке. А ты знай себе спишь! – продолжала болтать Лукерья. – Чародей тоже отсыпался, у него после сложного колдовства силы на второй день пополняются. Голодный сейчас, так что бежим быстрее!

Любава шагала вслед за толстушкой, и размышляла о своей участи. Ей было невдомёк, почему чародей не запер её в темнице и не приставил охранников. Хотя, скорее всего, убежать из каменного дворца невозможно, вот хозяин и не волнуется. А вот то, что потчевать зовут с ним за одним столом, совсем уж удивительно.

Неожиданно одна из многочисленных дверей отворилась прямо перед носом девушки, и оттуда показался высокий мужчина. Он сделал шаг из комнаты и, остановился, разглядывая её.

Любава не сразу поняла, что это чародей. Без тяжёлых доспехов и чёрного плаща он больше не выглядел грозным и неприступным. Сейчас на мужчине была рубашка из тонкого льна, подпоясанная витым пояском, просторные брюки и мягкие сапоги из кожи. Длинные гладкие волосы цвета вороньего крыла, шёлковыми прядями лежали на плечах и груди.

Увидев хозяина, Лукерья подхватила свои юбки и метнулась в сторону кухни, совсем забыв про бедную девушку, замершую под пронизывающим взглядом чёрных агатов чародея.

– Всё готово, чародеюшка. Жду к столу! – крикнула женщина, и через мгновение скрылась за поворотом коридора.

Златомир же ничего не ответил, а на лице его мелькнуло удивление. Мужчина во все глаза уставился на девушку, пытаясь понять, что она здесь делает.

– Ты кто такая? – сказал колдун и приблизился.

Мощная фигура нависла над Любавой как скала, прижимая к стене, перекрывая путь к бегству и отступлению. Сильный, властный, уверенный, он даже не сомневался, что имеет право получить всё, что только заблагорассудится.

– Я… – начала подставная царевна и замолкла, загипнотизированная взглядом чёрных очей чародея.

А тот всё ближе и ближе. Подошёл, наклонился к девушке, так что шёлковые волосы коснулись её лица. Носом своим ястребиным, прямо в шею ей уткнулся, задевая кожу и втягивая запах девичьего тела.

У Любавы ноги так и подкосились.

«Сейчас в горло вцепится и перегрызёт!» – подумала она и задрожала.

Златомир же не спешит нападать. Вместо этого взял в руку локон светлых волос и поднёс к своей щеке, как бы пробуя – достаточно ли мягкие.

– Отвечай, кто такая? Зачем пришла дело ясное. Вот только больно одёжа дорогая, неужто на золото польстилась? – продолжал расспрашивать он, а сам глаз не сводил.

Любава ещё больше затряслась. Близость огромного мужчины, который так бесцеремонно её разглядывал и даже обнюхивал, как волк добычу, заставила сердце колотиться как бешеное. Ноги стали ватными, вот-вот упадёт. Девушка забыла, как дышать, всё мысли вылетели из головы.

– Ну что дрожишь? Пахнешь сладко, да и лицом пригожая. По нраву мне красавица. Сколько хочешь? Говори не бойся, я не поскуплюсь.

«Чего ему надобно? Он что не узнал меня?» – подумала девушка.

Неожиданно она вспомнила, что сейчас выглядит не так, как при первой встрече с чародеем. Лукерья тщательно отмыла её лицо от белил и румян, да и зубы девушке никто не чернил. Кроме того дорогой царский наряд и украшения остались в опочивальне.

– Царевна я, Любава… – пробормотала она и замолкла под пронзительным взглядом.

Чародей вскинул голову, поднял вверх соболиные брови.

– Царевна? Надо же, такой цветочек, под мишурой от меня спрятали… Знал бы и спать вчера не торопился, – протянул он и вновь приблизил своё хищное лицо.

Бедняжка, почувствовав его горячее дыхание на коже, всхлипнула и зажмурилась. В ту же секунду огромная рука чародея по-хозяйски опустилась на её талию, притягивая ближе.

Этого Любава выдержать не смогла. Она знала, что должна смириться со своей участью, молчаливо принять уготованное ей судьбою. Но как сделать это, если тебе так мало лет, а жить очень уж хочется?

Девушка, сама не соображая, что делает, вывернулась из рук чародея, подхватила юбку и со всех ног помчалась прочь по извилистому коридору.

Глава 10

Златомир опешил. Никогда ещё ни одна девушка не позволяла себе подобного! Обычно они замирали под его гипнотическим взглядом, а то и вовсе вешались на шею. Часто чародею самому приходилось избегать слишком уж настойчивых девиц, желающих окрутить богатого жениха.

Вдыхая аромат кожи молодой красавицы, он живо представил, как пробует на вкус её губы, наслаждается всеми остальными прелестями. Мужчина уже совсем было намерился задержать завтрак, вернувшись в свою комнату вместе с царевной. А она, мало того, что не поддалась на его чары, так ещё и убежала, не спросив разрешения удалиться.

«Придётся научить её уму-разуму. Пусть она и царевна, но теперь принадлежит мне и в моём доме должна делать лишь то, что я прикажу!» – думал Златомир, кипя от злости.

Чародей уже нацелился на приятное начало дня, а наглая девчонка всё испортила. Немного успокоила его мысль о том, что в любой момент он может воспользоваться своей властью и сделать с пленницей всё что угодно.

Златомир привык к женскому вниманию. Он купался в нём, ведь красотки сами приходили в его каменный дворец, для того чтобы получить хорошую награду. Земля полнилась слухами о золоте, которым чародей одаривал девиц за приятно проведённое время. И, несмотря на то что царевну он вытребовал силой, его самолюбие было уязвлено. Ведь мужчина привык думать, что неотразим и что любая бросится к нему в объятия, стоит только пальцем поманить.

В самом мрачном настроении он пошёл следом за девушкой. Златомир знал, что бежать ей из зачарованного жилища некуда, кроме как на кухню к Лукерье.

Дом этот был совсем не таким, каким казался на первый взгляд. Для всех чужаков это был мрачный дворец, высеченный в скале. Огромные палаты, каменные стены, множество комнат и коридоров, таким обитель чародея представала перед гостями. На самом же деле это был уютный двухэтажный домик, с небольшими светлыми комнатками, но таким его видел лишь хозяин и его приближённые.

Войдя на кухню, Златомир увидел суетливую Лукерью, которая что-то расставляла на столе. Царевны на первый взгляд нигде не было. Но чутьё чародея подсказывало – девушка здесь. Мужчина физически ощущал её присутствие, и оно будоражило и заставляло кипеть его кровь.

– Любавушка, душенька моя, – притворно-ласковым, обволакивающим и лишающим воли голосом позвал он. – Покажись краса ненаглядная, сделай милость.

Из-за печки послышался шорох и через мгновение появилось испуганное личико царевны. Она опустила васильковые глазки вниз, боясь смотреть на своего поработителя.

Златомир окинул жадным взглядом девушку. Когда он увидел её возле городских ворот, то был несколько обескуражен слишком ярким видом девицы. Разочарованный, даже не рассмотрел как следует. Теперь же с удовольствием скользил взглядом по аппетитным округлостям своей пленницы.

Она была не очень упитанна, но довольно фигуриста. Конечно, у него бывали девки и потолще, но на первый взгляд под долгополой рубашкой скрывалось нечто довольно аппетитное. Мужчина не выдержал и облизнул пересохшие губы. Любава увидела это и похолодела.

«Так вот что на завтрак у чародея! – в ужасе подумала она. – Вот почему Лукерья так спешила привести меня на кухню! Чтобы хозяину не пришлось долго ждать первое блюдо!»

Сердечко её заколотилось как бешеное, маленькие ладошки похолодели, а лицо утратило краску, сделавшись белым, как печка, возле которой стояла девушка.

– Прошу к столу! – громко воскликнула Лукерья, отчего чародей и его пленница одновременно вздрогнули.

Златомира это привело в чувство. Он решил не торопиться, дать царевне время освоиться, а потом не спеша, растягивая удовольствие, начать более близкое знакомство. Мужчина уселся на своё место во главе стола и жестом указал Любаве на лавку, предлагая присоединиться к трапезе.

Но девушка отрицательно покачала головой. Она отодвинулась назад, за печку и отвесила неглубокий поклон.

– Присаживайся голубка, раздели со мною хлеб, соль, – бархатистый голос мужчины заставил её поёжиться и ещё сильнее вжаться в стену.

– Благодарствую. Сыта я, – отчеканила она и опустила вниз голову.

– Мне решать, кто сыт в этом доме, а кто нет! За стол присаживайся! Красавица… – голос Златомира зазвучал холоднее.

Девушка побледнела ещё сильнее, но упрямо сжала губы и, не глядя на чародея, повторила:

– Благодарствую, мне не хочется.

Златомир уже начал выходить из себя. Впервые в жизни с ним спорила женщина, и это ему совсем не понравилось.

– Сядь за стол! – рявкнул он, так что Лукерья и Любава подпрыгнули.

Девушка сжалась в комочек, задрожала. Но в этот миг на неё накатило бесшабашное упрямство, знакомое тем, кому уже нечего терять.

«К чему эти церемонии! Всю душу вымотал ожиданием! Пусть жрёт сейчас, и дело с концом!» – подумала она.

Ненастоящая царевна выпрямилась, подбородок вверх вскинула и уставилась в глаза колдуну.

– Не сяду! – крикнула она и топнула ногой.

Увидев, как вытянулось лицо чародея, она мигом пожалела о своём порыве, но всё равно продолжала смотреть прямо в чёрные глазищи, не опуская голову.

«Пусть уж убьёт сейчас, сколько можно мучиться? Не могу понять, что он тянет? Чего ждёт?» – думала Любава, прикусив губу, чтобы та не дрожала.

– Ах так… – Златомир поднялся со своего места и тихо, как кошка двинулся к девушке.

Глава 11

Любава затряслась как осиновый лист. Она забилась в уголок за печкой, с ужасом ожидая своей участи. Мысленно она с ней уже смирилась и надеялась лишь, что смерть будет быстрой. Девушка знала, что Златомир приближается. Совсем рядом слышались звуки его дыхания, лёгкий шелест мягких шагов по деревянному полу.

Бедняжка зажмурилась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. А чародей всё ближе. Вот-вот подойдёт и схватит.

Совершенно неожиданно за пленницу вступилась Лукерья. Женщина ловко подскочила и загородила ей от мужчины своим пышным телом.

– Полно девицу пугать! Не видишь, сейчас чувств лишится! – проговорила она и, повернувшись к Любаве, схватила её за руку. – А ты девонька не упрямься. Чародеюшка приказывает, а ты подчиняешься, так-то всем спокойнее будет.

Лукерья обняла дрожащую девушку за плечи и повела к столу, мимо опешившего колдуна. А тот нахмурил брови, но спорить не стал.

«Что ж, повременю. Не на кухне же её учить уму-разуму. Не для посторонних глаз занятие» – подумал он и, сверкнув очами в сторону непокорной царевны, вернулся на своё место за столом.

Златомир ужасно проголодался. Он проспал целые сутки, а ещё и колдовство вытянуло немало сил. Да и немудрено! Создать армию, которая выглядела как настоящая. Всё воины шевелились, реагировали на звуки и движение, даже пахли, как живые люди. На такой морок нужно ой как много сил и мастерства!

Мужчина принялся за еду, иногда исподлобья поглядывая на девушку. Та сидела напротив, сложив руки на коленях, и смотрела в пол. Светло-русые волнистые волосы обрамляли бледное личико, падали на нежные плечи и дальше, до самой лавки, на которой сидела девушка.

На первый взгляд Любава выглядела покорной и безропотной, но чародей чувствовал – что она не смирилась со своей участью, как бы не пыталась показать это внешне, и внутри неё бурлила жажда противостоять ему.

– Ешь! – приказал он и толкнул к ней тарелку с кашей.

Царевна отшатнулась, но всё равно не послушалась.

– А вот как посажу тебя на колени и буду с ложки кормить! – заявил он, и глаза его заблестели.

Ему самому понравилась эта задумка, улыбка промелькнула на хищном лице. Он живо представил тяжесть девичьего тела, звук её дыхания, трепетные губы, приоткрытые ему навстречу.

Любава побледнела и схватила ложку. Глядя исподлобья на чародея, она принялась запихивать в себя еду, давясь и обжигаясь. А тот знай, улыбается, да так, что мороз у девушки по коже гуляет.

«Долго злодей меня мучить будет? Когда уже?» – думала она, поглядывая на чародея.

А тот уплетал кашу за обе щеки и делай вид, что не смотрит на девушку. Наконец, Златомир насытился и встал из-за стола.

– Ну что же красавица, готовься. Иди в свою опочивальню, скоро к тебе пожалую, – сказал он, прожигая Любаву взглядом.

Оглядел её с ног до головы, развернулся и вышел из комнаты, оставив испуганную девушку вдвоём с Лукерьей. Добрая женщина заохала, качая головой. Красавиц распутных, что за деньги приходили в покои к Златомиру, она не жалела ни капельки, а вот за эту бедняжку сердце кровью обливалась, ведь она не по доброй воле здесь, да и видно сразу, что не люб ей чародей.

Девушка поднялась с лавки готовая принять злую участь. Она попыталась представить себя спасительницей целого города, ценой своей жизни, защитившей простой люд, вот только утешения особого это не принесло. Подвергаться мукам всё равно не хотелось. Но делать нечего.

– Как пройти в опочивальню? Я дороги не знаю, – пробормотала она дрожащим голосом.

– Да ты иди не заблудишься. Тут невозможно потеряться, дом сам тебя выведет, куда требуется, – ответила женщина, с сочувствием глядя на Любаву.

Девушка кивнула и направилась к выходу. Несмело ступила в коридор и пошла вперёд. И действительно, через несколько минут оказалась возле той самой комнаты, из которой выходила недавно вместе с Лукерьей.

Любава не знала, как именно нужно готовиться к смерти, но решила надеть дорогой наряд и заплести волосы. Она подняла с кровати шитую золотом телогрею, накинула на плечи и принялась застёгивать бриллиантовые пуговицы, которых было великое множество. Не успела она закончить это занятие, как дверь распахнулась, и в опочивальню вошёл Златомир.

Он закрыл за собой дверь и остановился в нескольких метрах от Любавы, сложив руки на груди. В чёрных глазах его сверкнула угроза. Во всяком случае, именно так показалось девушке.

– Ты почему меня опять ослушалась? Куда нарядилась? Я тебе что велел делать? – заговорил мужчина таким голосом, что девушка сразу поняла – чародей очень зол.

Она вздрогнула и опустила глаза. Чем именно не угодила хозяину дома, бедняжка не представляла.

– Я тебе что велел делать? – вкрадчиво повторил мужчина.

– Готовиться… – пробормотала Любава.

– А ты что делаешь? – сузил глаза Златомир, с раздражением глядя на непокорную добычу.

– Готовлюсь… – ответила она и запахнула наряд ещё сильнее.

– Так! – взвился чародей, который уже устал от этих игр и препираний. – Выполняй, что я сказал!

– Да что делать-то? Я не знаю, как готовиться надо! – в ответ ему крикнула Любава.

От страха и волнения она уже с трудом могла сдержать бурлившие внутри эмоции.

Глава 12

– Раздевайся! – рявкнул чародей, сверкнув глазами.

– За-зачем? – Любава отскочила подальше от мужчины и обхватила себя руками за плечи.

– Любить тебя буду, – с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, протянул он.

– Как любить? – девушка так и подпрыгнула на месте, вытаращив глаза от изумления. – Меня на съедение привезли!

Тут пришла очередь Златомира удивляться. На съедение! Чего только про него не выдумывали, но что он людей ест, такого ещё не было.

– Я тебе что, Змей Горыныч? – возмущённо спросил чародей и тут же добавил. – Раздевайся, говорю!

Он уже начал выходить из себя. Нахальная девчонка спорила с ним по любому поводу, и не выполнила ни единого приказа без пререканий.

– Э-э-э-э… – замялась пленница и тут же взяла себя в руки.  – Нет! Я согласилась на съедение, а на любовь не соглашалась!

Любава выставила вверх подбородок и, нахмурившись, сверлила взглядом чародея.

Златомир хмыкнул. Он сделал шаг вперёд. Огромный, широкоплечий, но при этом гибкий как кошка и ловкий как куница. Чародей пугал Любаву своим мрачным видом, и одновременно завораживал глубиною чёрных глаз и красотою сурового лица.

Мужчина сделал ещё один шаг, но прикасаться к царевне не торопился. Девчонка вызывала у него противоречивые чувства, но одно Златомир знал точно – его тянуло к ней с неистовой силою.

Колдун склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на свою пленницу. Взъерошенная, раскрасневшаяся, хорохорится, а синие глаза глядят испуганно, губы дрожат. Так бы и сжал в объятиях, да зацеловал до полусмерти.

«Ничего, сейчас зацелую!» – подумал он, и по внутренностям пробежала жаркая волна.

Вслух же сказал другое:

– Хочешь на съедение? Будь по-твоему! Раздевайся!

Любава захлопала ресницами. Отступать дальше было некуда, её спина упёрлась в стену.

Златомир подошёл ближе. Его движения были плавными, спина прямая, чёрные глазищи сверкают как драгоценные каменья.

– Зачем раздеваться-то? – почти спокойно спросила девушка.

– А как тебя есть буду? Тело освобождай от тряпок этих, я зубы ломать не намерен.

К его удивлению, Любава не стала спорить. Вместо этого она принялась расстёгивать застёжки своего мудрёного наряда. Златомир так и замер, жадно следя за её движениями.

Худенькие пальчики дрожат, в глазах слёзы, прикусила пухлую губу, чтобы не плакать, а сама вся трясётся от страха.

«Пусть ест, гад. Может, подавится! Зато спасу государство от разорения, и царевну от смерти. Её жизнь важнее моей» – думала про себя Любава.

Вот только эти мысли никак не успокаивали. Умирать в рассвете лет, ох как не хотелось.

Кое-как справившись с застёжками верхнего платья, девушка сбросила его с плеч и позволила упасть к ногам. Взялась руками за украшенные золотом опястья, сняла и их, сразу же сползли вниз необъятных размеров рукава долгополой шёлковой рубахи, но Любава подняла её за полы и скинула через голову.

Златомир не спускал глаз с девушки. Дыхание его сбилось, взгляд жадно скользил по округлым выпуклостям, фигурно обрисовавшимся под тонкою нижней рубашкою. Он тоже принялся раздеваться – развязал пояс и бросил на пол, а затем стянул с себя вышитую рубаху.

Любава так и застыла на месте с открытым ртом, глядя на голый торс полуобнажённого мужчины. Такого она ещё никогда не видала – широченные плечи переходили в узкую талию, под гладкой кожею бугрились фигурные мышцы. А всё его тело казалось удивительно твёрдым, как будто бы высеченным из камня.

– Нравится? – довольно улыбнулся чародей. – Ты тоже мне по нраву, красавица…

Он шагнул к Любаве и ласково провёл ладонью по нежному девичьему личику. Другой рукой обхватил её за талию и прижал к себе.

Бедняжка задрожала, зажмурилась от страха, голову в плечи втянула. Ждёт, когда зубы вонзятся, мучительная боль пронзит тело, да кровь польётся. Сердце у девушки уже чуть ли не выпрыгивает из груди, дыхание прервалось, ноги как ватные не слушаются, от ужаса и пошевелиться не смеет.

А Златомир не торопится. Голову склонил, к волнистым волосам лицом прижался на секунду, вдохнул их запах. Затем нежно провёл огромной ручищей, убирая пряди от шеи и придвинувшись ближе, опалил тонкую кожу своим дыханием.

– Ну что ж ты любушка так колотишься? Не бойся меня, я тебе больно не сделаю, – прошептал охрипшим голосом. – Сладко будет нам с тобой, не волнуйся… Доверься, я толк в этом знаю…

Приподнял рукой девичье лицо за подбородок, заглянул в синие глазищи, в которых плескался ужас, и вдруг рассмеялся.

– Не ем я людей! Врут, кто такое на меня наговаривает. Не трясись так! Не буду кусать и терзать твоё тело, я этого отродясь не делал. Мне девица совсем для другого надобна, для любовных утех. И ты мне подходишь, будешь моей Любавушка.

Проговорил и крепче девушку прижал, оглаживая сильными руками трепещущее тело. А затем наклонился ниже и впился ртом в побелевшие губы.

Только когда горячие поцелуи обрушились на царевну-самозванку, она поняла, что именно хочет сделать с ней чародей. В первое мгновение она ощутила облегчение, и даже радость, оттого что не придётся умирать в молодом возрасте. Вот только всё настойчивее становились ласки и поцелуи Златомира.

Тело девушки задолжало ещё сильнее и уже не от страха. Неведомые ей ранее чувства нахлынули, жаркой волной прокатились по телу.

Глава 13

«Что ж делается? Он же меня сейчас обесчестит! И куда я такая подамся? А вдруг ребетёнка мне заделает? И как я буду? Голая, босая по миру пойду, с младенцем?» – все эти мысли закрутились у неё в голове, заставив похолодеть от ужаса.

Отец не раз лупил Любаву, запрещая даже смотреть в сторону соседских парней, приговаривая, что коли согрешит с кем, то из дому выгонит без разговоров. Грозил, что стоит лишь спутаться с любым молодчиком, так в тот же миг он ей ребёнка сделает. А этого девушка боялась больше всего. Не хотелось ей, чтобы беззащитный младенец жил в таких же условиях, как и она сама.

А поцелуи чародея всё глубже, всё настойчивее.

– Ох, и сладкая ты, Любавушка моя… – шепчет.

Тут только девушка очнулась. Дёрнулась, да куда там! Всё равно, что со скалой бороться! Бедняжка пришла в отчаяние. И особенно взволновало её то, что тело не желало прекращения ласк и поцелуев, по коже мурашки гуляют, а в животе так тепло и сладко сделалось.

«Приворожил!» – подумала она и забилась в руках его как пойманная птичка.

– Не бойся девица, не противься… Всё равно ты со мной не сладишь, будет только по-моему, – хриплым голосом говорит чародей, а сам под рубашку уже огромными ручищами лезет.

Взвизгнула Любава, изловчилась да вцепилась ему в лицо ногтями. Что есть сил впилась в кожу, в кровь расцарапав щеку. Останавливаться на этом она и не подумала, забилась, заметалась сильнее, да ещё так и норовит глаза выцарапать. Опешивший мужчина еле-еле сумел увернуться.

– Ах ты кошка драная! – заорал Златомир, выпустив её из объятий.

Отрезвлённый болью от глубоких царапин он отшатнулся. Первой мыслью было схватить и отшвырнуть девчонку, ударить. За малым удержался. Уж слишком хрупка она была по сравнению с ним, всё равно что котёнка беззащитного бить да швырять.

Чародей стоял перед ней, изумлённо хлопая чёрными глазами, не в силах поверить, в то, что жертва его вздумала сопротивляться.

– Ты что творишь? – мужчина прикоснулся к поцарапанной щеке, ощутив под пальцами кровь.

– Не тронь! Лучше сразу убей! – взвизгнула Любава.

А сама не выдержала и разрыдалась. Стыдно плакать ей на глазах у чародея, но смогла совладать с собой. Страх и отчаяние, что она испытывала все эти дни, ожидая неминуемой, мучительной смерти достигли пика, вызывая истерику от пережитого ужаса. Закрыла лицо ладонями, опустилась на пол и трясётся, не в силах успокоиться.

А Златомир пришёл в полное замешательство. Не видел он женских слёз никогда в жизни. Из женщин рядом с ним была лишь бойкая Лукерья, да девицы, желающие продаться ему подороже приходили, но их он быстро выпроваживал, разговоров не разговаривал. А с чувствительными царевнами, желающими сберечь свою честь, ему встречаться ещё ни разу не поводилось.

Мужчина развернулся и как был, в одних штанах выскочил из комнаты, оставив Любаву в одиночестве.

Противоречивые чувства бурлили в его груди. С одной сторону он злился – ведь девчонка посмела поднять на него руку. Но больше всего Златомира выводило из себя не это. Он негодовал оттого, что пленница переиграла его.

Ведь чародей отлично понимал, что насиловать рыдающую девушку не будет, так что она вышла победительницей в этой схватке. Кроме того, он знал, что именно из-за него сейчас горько плачет царевна, и сердце сжималось от жалости и чувства вины.

Яростно хлопнув дверью, он понёсся на кухню. Влетев в светлое помещение, наполненное запахом свежих пирогов, что пекла к обеду Лукерья, Златомир помчался к резному шкафу, в котором хранились лекарственные снадобья.

– Батюшки-светы! Златомирушка! Ты бы постыдился-то, перед старой женщиной в таком виде щеголять! – заверезжала толстушка, но глаз не отвела, любуясь на статного красавца. – Ты что там ищешь? А что это у тебя, никак кровь?

Чародей не отвечал, он раздражённо рылся на полках, ища зелье, способное быстро заживлять раны. Ему вовсе не хотелось ходить с расцарапанным лицом. Наконец, найдя, что ему было нужно, плюхнулся на лавку и принялся смазывать пахучей мазью горящее болью лицо.

– Ой-ой… Кто это тебя? Неужто Любава! А сама-то девица цела? Ой! – воскликнула Лукерья, и вдруг бросив все дела, поспешила к выходу.

Несмотря на свои внушительные габариты, она двигалась легко и бесшумно, и уже через пару минут влетела в комнату, где рыдала дочка конюха.

– Деточка, что он с тобой сделал? Ударил? – захлопотала Лукерья вокруг сжавшейся в комочек девушки.

Та подняла на женщину заплаканные глаза и проговорила сквозь слёзы:

– Обесчестить хотел! Но я ему не далась, всё лицо расцарапала!

Лукерья прижала руки к необъятной груди и вновь заохала. Она ужасно испугалась, что чародей избил или вовсе убил строптивую девчонку, но теперь убедившись, что с ней всё в порядке немного успокоилась, во всяком случае, следов побоев на теле девушки она пока не видела.

– Это я заметила, вот и поспешила сюда, забеспокоилась, вдруг он тебя наказал. Чародей ведь парень вспыльчивый, с таким шутки плохи.

– Нет, не бил, ушёл сразу, – ответила Любава, немного успокоившись.

Всхлипывая, она поднялась с пола и села на кровать, кутаясь в тонкую рубашонку. Широкий ворот так и норовил слезть с её плеча, но расстроенная девушка не обращала на это внимания. Зато Лукерья обратила.

Женщина подошла к пленнице чародея и пристально посмотрела на оголившееся тело. Её заинтересовали следы, похожие на рубцы от ударов плетью. Углядела она также, что полуобнажённые руки девушки покрыты синяками, причём не свежими, а начавшими уже заживать.

Глава 14

А это что за следы у тебя на теле девица? – с подозрением спросила Лукерья.

Любава встрепенулась и натянула на плечи сползшую рубашку. Она замялась, не зная, что ответить.

«А ведь действительно! Царь не думал о том, что, раздев подставную царевну, чародей обнаружит не изнеженное белое тело, а худую и битую не раз простолюдинку? Или он думал – злодею всё равно, всё едино?» – промелькнуло у неё в голове.

А Лукерья между тем начала понимать, что вовсе не царских кровей девицу Златомиру подсунули.

– А ну, дай сюда руку! – скомандовала она и, схватив ладонь девушки, поднесла к глазам.

Женщина живо убедилась, что не ошиблась в своих подозрениях. Ладошка Любавы оказалась загрубевшей от тяжёлой работы, даже дорогие припарки, что использовали горничные девки, желая смягчить её кожу, не сильно улучшили ситуацию.

– Всё ясно! – Лукерья сверкнула глазами в сторону притихшей девушки и выскочила из комнаты.

Она поспешила на кухню, где всё ещё сидел чародей, разглядывая свою щёку, с начинающими заживать царапинами, в маленькое зеркальце.

– Златомирушка! Это не царевна! Обманул тебя царь! – с ходу закричала женщина.

Мужчина оторвался от созерцания своего лица и повернулся в её сторону.

– С чего ты это взяла? – спросил он спокойным голосом.

– Да с того! Сам, не видишь, что ли? Девчонка худая, понятно, что голодом морили с детства. Кожа на руках загрубела от работы, а на теле синяки и ссадины. Да ещё и на спине следы от плётки. Самую обычную девку дворовую подсунули, и всё тут!

– Да… А я и не заметил… – задумчиво протянул Златомир.

Он вспомнил ладную, хотя и действительно, не слишком упитанную фигурку девушки, и глаза его загорелись особым светом. Эта строптивица привлекала его. Её отказ и сопротивление только разожгли желание заполучить Любаву, но так чтобы она сама этого хотела, не силой. Слышать вместо сладких стонов жалобные причитания, ему вовсе не по нраву.

– Не царевна это, Златомир, отпусти её, зачем насильно держать? Не люб ты ей, это сразу понятно, а ты женским вниманием не обделён, надо ли неволить? – попыталась уговорить его Лукерья.

Чародей ничего не ответил. Задумался крепко. Ведь коли так, то придётся к царю возвращаться, требовать с него настоящую царевну. Не может же он обман простить, так его уважать престанут – что за знахарь, что не смог отличить дворовую девку от царевны? Вот только тяжело сделалось вдруг на душе. А почему он и сам понять не мог.

– Что ж, пойду, взгляну. Как бы опять ни набросилась, кошка дикая… – проговорил он и, прихватив с собой баночку с заживляющей мазью, вновь направился в опочивальню своей пленницы.

Идя по коридору к покоям, где находилась Любава, он впервые в жизни волновался перед встречей с девицей. Всегда, даже будучи неопытным юнцом, Златомир относился к женщинам проще, воспринимал как послушные игрушки, годные лишь для удовлетворения похоти. А они и вели себя соответственно, подчинялись и сами на шею вешались. Чародей и представить не мог, что какая-то из них не захочет слушаться и попробует противостоять ему.

Гордость мужчины была задета, и неприятная мысль о том, что не так уж он и хорош, как привык о себе думать, не давала ему покоя.

Войдя в комнату, он увидел, что девушка пытается одеться самостоятельно, вот только наряд царевны оказался ей не под силу, длинные рукава долгополой рубашки никак не получалось сложить складками, они висели у неё до самого пола и не давали надеть удерживающие их опястья.

Увидев чародея, Любава вздрогнула и задрожала. Она попятилась назад и плюхнулась на кровать, не удержавшись от резких движений.

Девушка запуталась в своих длиннющих рукавах, в подоле рубашки, отчего никак не получалось встать на ноги. Она понимала, что выглядит нелепо, запутавшись в собственной одежде, и покраснела до корней растрёпанных волос.

– Ты, говорят, не царевна? – вкрадчиво начал Златомир, прожигая её взглядом чёрных глаз.

– Врут! Царевна я! – пискнула с постели девушка, отчаянно пытаясь распутать рукава, которые оплели её тело как крепкие верёвки.

Мужчина не смог сдержать улыбку, наблюдая, как этот взъерошенный воробушек бьётся с царским нарядом, не в силах дать ему ума. Он подошёл ближе и склонился над кроватью, где барахталась Любава.

Взгляд его скользнул по раскрасневшемуся личику, обрамлённому кудряшками русых волос и что-то новое, ранее неведомое шевельнулось у него в груди. Что это было за чувство, Златомир понять пока не мог, но точно знал, что вовсе не обычная похоть, которую он испытывал при виде любой красавицы, лежащей в его постели. Хотя и это присутствовало, но больше не затмевало его рассудок.

Мужчина чувствовал, как сердце защемило от нежности, при виде испуганного взгляда васильковых глаз, розовых щёчек и бьющейся на белоснежной шее жилки.

Златомир одной рукой поднял, лёгкую как пушинка, девушку и поставил на ноги. А затем без затруднений справился с рукавами и стащил верхнюю рубашку с тела Любавы.

– А-а-а-а! Не тронь! – завизжала девушка.

Но Златомир и не думал останавливаться. Он также ловко освободил её и от нижней рубашки. При этом чародей зорко следил, чтобы пленница вновь не вцепилась ему в лицо острыми ноготками. Теперь он был учёный и ловко предотвращал все попытки это сделать.

Глава 15

Совершенно голая, девушка съёжилась под его взглядом, старясь прикрыться руками. Такой беспомощной и униженной она себя в жизни не чувствовала, даже когда отец избивал её за малейшую провинность. Сейчас же Любава ощущала себя полностью во власти злого чародея, который, по сути, был сильным мужчиной, способным сотворить с ней всё, что заблагорассудится.

Златомир нервно сглотнул, стараясь не задерживаться взглядом на девичьих прелестях. Он внимательно осмотрел тело Любавы, убрав спадающие до бёдер волосы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.