Екатерина Гичко
Цветочек

Глава I. Дурной знак с венком на голове

Третий месяц весны 575 года эры Храмма̀ра

Зеленоватая трещина оконного стекла рассекала хвостатую фигуру надвое, искажая лицо и всё тело по самому центру и оставляя чётко видимыми только руки и сочно-фиолетовый хвост. Образ словно выплыл из сновидения в розовом облаке то ли тумана, то ли одежд, волочащихся по земле. Белобрысую голову увенчивало нечто красно-розовое и растерзанное, больше похожее на пятно, нанесённое на полотно несколькими небрежными шлепками кисти.

Смутная тревога перед искажённым ликом незнакомца заставила хранительницу отступить в сторону, чтобы рассмотреть гостя получше. Но вид справа закрывала широкая перекладина рамы, а слева – стена.

– Смотри, Дей. Вон тот мой дядя, а рядом с ним моя тётя.

Тонкий пальчик уткнулся в потрескавшееся стекло чуть ниже ветки сливы, пышно покрытой белыми цветами и мелкими, едва заметными зелёными листиками. В сезон дождей дерево почти полностью сбросило листву и месяц стояло голое, набираясь сил перед цветением. А сегодня, после сильного ночного урагана, расцвело, и теперь по коридорам дворца разливался дивный аромат. Собственно, трещина на стекле в виде молнии была памятью о ночной непогоде.

– Вон тот, с чёрным хвостом, – девичий голосок дрожал от волнения, – и вон та женщина с белыми волосами.

Наги прибыли едва ли не позже всех. Ходили слухи, что после сезона дождей, очень обильного в этом году, пограничная река княжества Шаашида̀ш, называющаяся в верхнем течении Маленькой Змейкой¹, а в нижнем – Большой Змейкой², вся превратилась в одну Широченную Змеищу. И добираться до Дарда̀на наагатѝнскому посольству пришлось вплавь. А кто-то даже утверждал, что наги сделали крюк через пустыню Ходячих Песков.

– Вон та? – охранница склонилась над плечом принцессы и воззрилась на фиолетовый хвост искажённого трещиной гостя.

– Нет-нет! Ты что? Тётя не нагиня. Вон та, которую дядя хвостом обвивает.

Охранница перевела взгляд на высокого чернохвостого змея, обнимающего прелестную беловолосую женщину, но через секунду вновь вернулась к разглядыванию фиолетового хвоста. Яркое розовое одеяние невольно притягивало взор.

– А это кто?

Принцесса пожала плечиками и заинтересованно прижалась личиком к стеклу.

– Её я не знаю, – и наивно предположила: – Может, их дочь? Это женщина вообще?

Фиолетовый хвост двинулся вперёд вслед за другими нагами, выползая из-за трещины, но в этот момент на ветку сел воробей и его округлое тельце закрыло голову гостя.

– Не вижу, – принцесса попрыгала, пытаясь высмотреть послов, и недовольно постучала пальчиком по стеклу. – Кыш!

Птаха невозмутимо взъерошила перья.

– Ну ты… – договорить Дерри не успела.

Раздался громогласный звериный рык, и перепуганный воробей улепетнул прочь. Ветка качнулась от толчка, хлестнула стекло, и оно с торжествующим «бзинь» осыпалось внутрь. Хранительница едва успела оттащить принцессу назад.

– Ого, – поражённо выдохнула Дерри, из-за плеча Дейны смотря через ощеренную осколками раму на огромную чёрную кошку.

К её мощному боку прижимался облачённый во всё розовое наг с ярким фиолетовым хвостом. Не успела Дейна как следует рассмотреть его, как сверху от рамы отвалился ещё один осколок, и в его блестящей поверхности мелькнула увенчанная красно-оранжевым венком белобрысая голова и кривоватая, но всё же радостная улыбка.

Нагам была оказана неслыханная честь: их вышел встречать сам император, его императорское величество Раашѝр Митрѐск. Впрочем, такая честь змеелюдам выпадала всегда, когда приезжал наагаса̀х³ Шашеоло̀шу с супругой Лаодо̀нией, которую в бытность её давриданской принцессой называли Прекрасной. Она вышла замуж за сына наагатинского повелителя около двухсот пятидесяти лет назад, её брат, его величество Ашшида̀ш, уже давно почил на смертном одре, но все императоры после него продолжали звать наагасахѝа Лаодонию сестрой, а та отвечала им искренней сестринской привязанностью.

Гости уже ждали на широком дворе, обнесённом высокой каменной стеной. Два с половиной десятка крепких нагов на колесницах, большая часть с фиолетовыми хвостами (взглянув на них, император неприязненно поморщился), два паланкина и восемь троллей, которые их несли. И кошка. Большая, с лошадь размером, антрацитово-чёрная зверюга выскочила из паланкина с тёмно-зелёными гобеленовыми занавесями и с полузадушенным возмущённым мявом понеслась через двор в сторону парковых ворот, провожаемая недобрыми взглядами троллей.

– Прошу прощения, – извинился выползший из паланкина наг.

С тихим шипением размяв белоснежный хвост, мужчина с вежливой поспешностью пополз навстречу императору и склонил голову в поклоне.

– Рад видеть вас в этом посольстве, наагарѝш⁴ Делилонѝс, – его величество проводил взглядом завывающего зверя и вновь с подозрением посмотрел на фиолетовые хвосты охраны. – Вашего зверя укачало?

Из парка донёсся негодующий рык уже невидимой кошки, и наагариш поморщился.

– Пришлось придержать её, пока мы ехали через город, – признался он. – Она не злая, людей не трогает. Но такая любопытная, что уж лучше бы злой была!

Советники, вышедшие вместе с императором, смотрели на наагариша с нескрываемой радостью. Единственный советник наагашѐйда⁵ Дейширолѐша отличался рассудительностью и был готов всегда прийти на помощь и удержать своего вспыльчивого повелителя от скорых решений, чем и заслужил особую любовь давриданских придворных. Особенно мужчин, которые имели глупость засмотреться на повелительницу нагов.

Высокий широкоплечий змеелю̀д с хищной грубоватой внешностью казался олицетворением спокойствия и рассудительности. Платиновые волосы аккуратно зачёсаны назад и хитро переплетены. Белые многослойные одежды с широкими рукавами складками опускаются почти к самой земле, а длинный белоснежный хвост сияет на солнце хрустальным блеском, лишь самую малость припорошенным пылью дорог. Присутствие в посольстве наагариша Делилониса всегда считалось добрым знаком.

Тёмно-красный полог второго паланкина приподнялся, и наружу с неспешной величавостью выполз наагасах Шашеолошу, третий сын повелителя нагов. Где-то вверху раздался потрясённый женский вскрик, перешедший в испуганный, и рядом с императором земляной бомбой грохнулся цветочный горшок.

– Ох…

Его величество резко вскинул голову, но в открытом окне только занавески качались.

– Простите, – наагасах покаянно улыбнулся, и смутились даже престарелые советники.

Если первый сын наагашейда был жутковат, второй – могуч и силён, то третий – неприкрыто хорош собой. Как перешёптывались придворные дамы, его не портил даже длинный чёрный хвост. Статный высокий черноволосый наг с широкими плечами и длинной тяжёлой косой, опускающейся ниже пояса. Черты лица наагасаха, унаследовавшего внешность от матери-оборотня, были мягче, хотя характерная змеиная хищность рода Ширрадоша̀рр всё же прослеживалась. Высокий лоб, прямой нос, губы, едва ли не всегда изогнутые в мягкой улыбке, и дивные чёрные глаза, отливающие едва заметной зеленью. Подшучивали, что Лаодония Прекрасная вышла замуж за Шашеолошу Прекрасного.

Третьего сына наагашейда при давриданском дворе любили, и его присутствие в посольстве тоже считалось хорошим знаком. Мягкий и вежливый наагасах Шашеолошу всегда предпочитал улаживать недопонимания мирным путём.

Но давриданским императорам он почему-то не нравился.

– Покушение на мою жизнь? – его величество неприязненно ковырнул носком сапога останки горшка.

– Больше похоже на случайность, – весело прищурился наагасах и повернулся к паланкину, чтобы помочь жене.

Император невольно сделал шаг вперёд.

– Господин брат, – из объятий наагасаха выпорхнула тоненькая невысокая очень красивая женщина. Распахнув руки, она бросилась к императору и повисла на его шее.

– Госпожа сестра, – сдержаннее, но всё же очень нежно отозвался его величество.

Отстранившись, он тщательно осмотрел сестру, но обвинить наагасаха в том, что тот плохо относится к жене, не смог. На свежем лице женщины сиял румянец, роскошные белые, с золотистым отливом волосы завивались упругими кольцами, а голубые глаза блестели незамутнённой радостью от встречи.

– Вы постарели, – счастливо пропела Лаодония, обхватывая ладошками лицо императора и пальчиками разглаживая морщинки у глаз.

– Люди быстро стареют, – напомнил император, накрывая ладонями маленькие ручки наагасахиа.

Нынешний император совсем не был похож на свою «сестру». Высокий, крепкого телосложения пятидесятилетний мужчина с короткими чёрными волосами, в которых уже блестели нити седины. Лицо мужественное, довольно привлекательное, но сказать, что его величество хорош собой, было сложно. Резкие черты, высокий лоб, крупный, с горбинкой нос и тонкие суровые губы. Только глаза были такими же голубыми, как у наагасахиа.

– Лаодония, я тоскую, – весело пропел наагасах Шашеолошу, и жена, рассмеявшись, вернулась к нему и повисла на его правой руке.

Император посмотрел на нага с плохо скрываемой неприязнью.

– В этот раз вас мало, – заметил его величество. – Вы без жены? – обратился он к наагаришу Делилонису.

– Без жены, – скривился тот, припомнив, каких трудов ему стоило отговорить Амарлѝшу от поездки. Точнее, отговорить не удалось, пришлось поссориться, и теперь в сердце завивались в клубки змеи. – Но с нами ещё наагалѐй⁶ Ваашлѐд. Харх, скажи ему, что мы уже прибыли.

Один из троллей просто постучал кулаком по крыше паланкина, и внутри кто-то яростно ругнулся.

– Дел, опять твоя в задницу ужаленная кошка скачет?! – громыхнуло изнутри.

– Нет, Вааш, – сдержанно отозвался Делилонис, – моя ужаленная в задницу кошка скачет по императорскому парку. Просыпайся, мы приехали.

Занавесь взлетела вверх с такой силой, что опала на крышу и осталась там висеть. Из паланкина, согнувшись пополам, с трудом выбрался могучий наг, едва не выворотив широкими плечами узковатый проход. Распрямившись, наг потянулся – изумрудный шёлк на груди угрожающе затрещал – и от души хлопнул по земле затёкшим зелёным хвостом. Кое-кто из молодых советников вздрогнул, старшие же просветлели ещё больше. Наагалей Ваашлед выглядел, конечно, очень грозно, имел довольно-таки разбойную внешность – суровое мужественное лицо, покрытое шрамами, и по-звериному жёлтые глаза, – но нравом был добродушен, прям и щедр. А если кому-то и перепадала оплеуха могучей рукой, то можно было не сомневаться, что она справедлива.

Его приезд тоже можно было считать добрым знаком.

Правда, император не спешил радоваться и подозрительно косился на нагов с фиолетовыми хвостами.

– Больше никто не приехал? – настороженно уточнил он.

Наагасах Шашеолошу виновато улыбнулся, но ответить не успел.

Из паланкина с красными занавесями с горестным воплем выкатился некто с фиолетовым хвостом.

– Где все?!

Неловко съехав вниз, наг едва не растянулся на земле, но один из троллей успел подхватить его за шиворот и, приподняв, почтительно опустить рядом с наагасахом.

– Господин, – с пронзительно тонким криком наг повис на его левом локте и прижался всем телом к боку, – я так сладко задремал в объятиях вашего хвоста, и вы меня не разбудили!

Наагасахиа Лаодония, прикрыв рот ладошкой, захихикала. Император же стиснул зубы, а старые советники побелели.

– Почему он здесь?! – с едва сдерживаемой яростью прошипел его величество, не отрывая взгляда от припозднившегося гостя.

– Простите, – покаянно протянул Шашеолошу, – распоряжение наагашейда.

– Мне не рады?

У императора нервно дёрнулся глаз.

Этот гость последний раз был во дворце двадцать два года назад, и даже если император захотел, забыть бы его не смог.

На императорское величество с нежной обидой взирал невысокий для своей расы наг. Обычно мужчины-наги – а это был именно мужчина – в хвостатом облике очень высоки, но макушка этого едва-едва возвышалась над плечом наагасаха Шашеолошу и ростом он мог сравниться только с императором. Впрочем, в двуногом облике он будет ниже его величества не меньше чем на голову. Тонкокостный, обманчиво хрупкий – Раашир заскрежетал зубами – наг с неестественно белой кожей, длинными белёсыми волосами, сейчас уложенными в хитрую женскую причёску с цветами, и красноватыми глазами. В его облике не было и намёка на мужественность, и для его описания как нельзя больше подходило гаденькое слово «смазливый». Облачённый в пышное многослойное одеяние сочно-розового цвета, наг до прискорбия походил на женщину, и молодые советники, ещё не сталкивавшиеся с этим бедствием, выглядели очарованными.

– О, у вас новая стража, – наг с восхищением осмотрел высокие стены, ворота и стрельнул глазами на встречающих, – и советники.

Император явно расслышал в голосе гостя предвкушение.

– Дядя, – Шашеолошу попытался мягко урезонить восторг своего красноглазого спутника.

Лица молодых советников вытянулись, и они с беспомощным недоумением посмотрели на старших. Те словно окаменели.

Самое дурное, чего можно было ждать от визита нагов, – беспутный наагалей Ссада̀ши!

– Я мог бы догадаться, – император почти с ненавистью посмотрел на фиолетовые хвосты охраны – несомненный признак рода Фаса̀ш.

– Дядя обещал вести себя скромно, – вступился наагасах.

Его величество издевательски хмыкнул.

– Ваш дядя часто держит обещания?

– Ваше величество, не переживайте, – попытался успокоить императора наагариш Делилонис, – мы за ним присмотрим.

– Этого-то я и боюсь, – выплюнул Раашир, намекая на способность наагалея Ссадаши втравливать в свои беспутные деяния даже самых благоразумных. – Если помните, наагариш, после его последнего визита дворец покинула добрая половина стражи. Мне напомнить, кто в тот раз был его спутником?

– Не стоит, – наагариш смутился, – я и так помню.

– Наагалей, надеюсь, в этот раз вам хватит сил хотя бы наполовину сдержать своё обещание, – император тяжело посмотрел на сжавшегося нага.

– Шаш, он такой злой, – захныкал наагалей Ссадаши, и Шашеолошу тяжело вздохнул.

– Надеюсь, сюрпризов больше нет?

– Не…

Не успел Делилонис договорить, как раздался громогласный рык, стража на воротах заорала, и на крышу паланкина наагариша запрыгнула огромная чёрная кошка. Паланкин хрустнул и покосился.

– Я же сказал не скакать по моему паланкину! – вызверился наагариш, и белоснежный хвост яростно взвился в воздух. – Земля под лапами горит?!

Кошку как ветром сдуло с крыши, и она бросилась к наагалею Ссадаши. Тот радостно возопил:

– Госпожа!

Лицо императора удивлённо вытянулось, и он недоверчиво протянул:

– Наагашейдѝса?

Охнувшие советники поспешили согнуться в поклонах.

– Я ещё раз прошу прощения, – рассыпался в извинениях Шашеолошу, следуя за императором по коридору. – Мы много раз просили его дать кошке другое имя, но… Ну вы сами знаете, какой он.

– Да уж, – фыркнул Раашир, насмешливо косясь на смущённых советников, несколько минут назад рассыпавшихся в любезностях перед обычной скальной кошкой.

Сам виновник переполоха сюсюкался со зверем где-то за их спинами в самом конце процессии.

– А что у моего котёночка с лапками?

– Котёночек злой, – поспешил предупредить Шашеолошу.

Кошка вторила ему разъярённым рыком под аккомпанемент перепуганных женских визгов.

– Папочка!

Мужчины вскинули головы на дробный стук каблучков и увидели сбегающую по лестнице девушку в светлом лёгком платье. Очень хорошенькую, юную, с серебристо-пепельными волосами и золотисто-карими глазами. Увидев гостей, она замерла, словно не ожидала их встретить, но Шаш тут же отметил, с каким жадным любопытством девочка осматривает их.

– О, это моя племянница? – обрадовалась Лаодония.

– Да, это моя дочь Дѐрри. Дерри, познакомься, это твоя тётя Лаодония, а это её муж… твой дядя Шашеолошу.

– Можно просто дядя Шаш, – поспешил наагасах на помощь девочке, по перепуганному взгляду догадавшись, что имя проскочило мимо её слуха неразборчивым шипением.

– Я рада наконец познакомиться, – просияла принцесса и смущённо порозовела, рассматривая «дядю».

Лаодония с гордостью взглянула на мужа.

– Может, госпожа сестра пока отдохнёт с дороги? – император вопросительно посмотрел на неё. – Дерри составит вам компанию и, может, даже несильно наскучит болтовнёй.

– Папа! – девушка сердито топнула ногой.

– А мы с наагасахом пока кое-что обсудим.

– Конечно, – Лаодония приподнялась на носочки и чмокнула мужа куда смогла достать – в ключицу.

Тот с явным сожалением посмотрел ей вслед, но всё же остался с императором. За Лаодонией последовали двое нагов, своими могучими спинами почти скрывшие и принцессу, и наагасахиа.

– Я распоряжусь подать птичьи гнёздышки, – как птенчик щебетала принцесса, утягивая за собой гостью. – Это очень-очень вкусно!

Успокоенный Шаш отвернулся, но, заметив шевеление, вновь резко обернулся и с недоумением уставился на спину человека с чёрными кудрявыми волосами, словно из ниоткуда шагнувшим за принцессой.

– Телохранитель Дерри, – заметил его интерес император.

– Женщина? – слегка удивился Шаш. – Не в традициях давриданского двора.

– Особый случай, – тонко улыбнулся Раашир.

– Ссадаши, сволочь!!! – по-наагатински шипел Вааш. – Какого Тёмного ты притащил её с собой?!

– Заходи справа! – разъярённо велел Дел. – Выпихнем её в парк, а там моя Ширѝша её успокоит.

– Напакостил и затихарился, скотина! – не унимался Вааш.

Ссадаши убедился, что кошка успешно отвлекла всех нагов, и расслабленно прислонился плечом к стене полутёмного коридорчика, ожидая, когда путь станет свободен.

Неожиданно на его плечи легло тяжёлое одеяние, и наагалей, резко вскинув голову, оскалился. Позади с самым невозмутимым видом стоял рослый черноволосый наг, один из его подчинённых.

– Совсем охамел? – хрипло прошипел наагалей, прищурив красные глаза.

Сейчас бы его никто не принял за нежную деву, даже несмотря на цветы в волосах.

– Холодом веет, – невозмутимо пророкотал охранник, – старейшины велели смотреть за вами. Вы месяц назад болели.

– Ты…

– Кто здесь?

Ссадаши поспешил в приливе благодарности навалиться на грудь охранника и нежно пролепетать:

– Ты так заботлив.

Заглянувший в коридорчик дворцовый страж содрогнулся, а черноволосый наг поспешил воспользоваться случаем и крепко затянул пояс наброшенного на плечи господина одеяния. Тому ничего не оставалось, как, смущённо лепеча, продеть руки в рукава. Страж поспешил скрыться. Нежное обожание на лице Ссадаши сменилось кровожадной гримасой.

– Что с охраной? – резко бросил он.

– Все на своих местах.

– Попробуйте только кого-нибудь упустить! – многообещающе зыркнул на подчинённого наагалей.

В этот раз честь охранять посольство досталась роду Фасаш и его наагалею. Ссадаши не то чтобы сомневался в способностях своих подчинённых, скорее его бесило, что от них не может сбежать даже он – их глава.

– А теперь ползи и проследи, чтобы Вааш и Дел в ближайшие полчаса меня не нашли.

– Господин, – охранник посмотрел на него с укором.

– Спорить со мной будешь? – едва слышно прошипел Ссадаши. – Выполняй!

Тот молча развернулся и скрылся в темноте коридора.

Убедившись, что подчинённый точно уполз, Ссадаши сложил ладошки на груди и трепетной нежной девой зашуршал по коридору в ту сторону, куда удалились император и наагасах.

Надо же узнать, какие такие дела связывают Шашеолошу с императором Давриданской империи. Точнее, со всеми императорами Давриданской империи, начиная с небезызвестного Ашшидаша. А то наагашейд умирает от любопытства уже пару веков.

Ссадаши двуликий

Художник Ксения Никитина

Глава II. Дурные нравы и дурная память

К глубокому разочарованию Дерри «тётушка» так устала, что не захотела попробовать птичьи гнёздышки и попросила позволить ей отдохнуть. Любопытство снедало девушку, она о многом хотела расспросить бывшую давриданскую принцессу. Так интересно поговорить с женщиной, которая прожила, о боги, двести семьдесят пять лет! И прожила их в браке с хвостатым мужчиной. Ну, большую часть из них.

– Не очень понимаю, почему должна называть её тётей, но папа настаивает, чтобы я обращалась к ней только так, – Дерри болтала не останавливаясь, зная, что хранительница всегда за её спиной. – Госпожа Лаодония была сестрой императора Ашшидаша. Ну того, который незаконнорожденный… от нага-охранника. Его-то боги миловали, не унаследовал отцовской крови. А госпожа Лаодония родилась уже в законном браке от герцога Рица̀ка, но её всегда величали принцессой. Император очень любил её и не хотел отдавать за господина Шаша. Но он такой красивый! – девушка восхищённо закатила глаза и, не сбиваясь с шага, закружилась.

Хранительница замедлилась, бдительно следя, чтобы подопечная не споткнулась.

– Если бы не хвост… Да и с хвостом он такой… Дей, ну неужели он тебе не понравился? О, а если у него и сын такой же красивый? Я бы пошла за него замуж. Родство дальнее и…

Девушка осеклась, немного отпрянула назад, услышав торопливые шаги, и приняла чинный вид. Дверь на лестницу распахнулась, и перед принцессой явился пышный букет водяных лилий на длинных тонких ногах, облачённых в мокрые сапоги и штаны.

– Ваше высочество, – букет бухнулся на колени и немного опустился вниз, открывая вытянутое одухотворённое лицо, обрамлённое завитыми золотистыми локонами, – пожалуйста, примите эти цветы как дань моего восхищения.

Слова звучали тихо, но высокопарность заставила принцессу скривиться. А при виде цветов – и задохнуться от возмущения.

– Мои лилии! – горестно завопила Дерри, схватившись за голову. – Виконт, почему из-за вашего восхищения страдает мой же пруд? Они же только распустились…

Чуть не плача, девушка вырвала цветы. От длинных стеблей-пуповин по светлому платью тут же расползлись мокрые пятна.

– Моя госпожа… – восхищение слетело с лица обожателя, и виконт обескураженно посмотрел куда-то за спину принцессы. И глаза его разгневанно вспыхнули пониманием.

Дерри обернулась, но лицо хранительницы уже обрело прежнюю суровость.

– Простите, я виноват… – искренняя растерянность и откровенно жалкий вид – с мужчины уже натекла лужа воды – разжалобили её высочество, и она всё же смилостивилась и сдержала ругательства.

– Боги, виконт, если вы ещё раз захотите сделать мне приятно, то не рвите цветы! Особенно в императорском парке. Мой бедный прудик… – Дерри поцеловала нежные лепестки. – Какое варварство…

– Моя госпожа, накажите меня любым угодным способом, – мужчина вскинул на неё пламенеющий взор. – Всё что угодно, лишь бы вернуть улыбку на ваше лицо! Хотите, я покину дворец, чтобы не печалить вас?

Охранница за спиной принцессы согласно покачала головой, но у госпожи были свои планы на незадачливого ухажёра.

– Да-да-да, вы можете искупить вину, – обрадованно пропела Дерри и перевела сияющий взор на хранительницу. – Скоро бал, а я никак не могу найти…

Она ещё не договорила, как лицо виконта просияло немым обожанием.

– …партнёра для Дей.

Виконт отшатнулся и уставился на невозмутимую хранительницу.

– Нынешним мужчинам не достаёт смелости, чтобы встать рядом с такой сильной женщиной, как Дей, – принцесса скосила хитрые глазки на охранницу. – Не то что героям из легенд, которые в одиночку шли на драконов.

Судя по лицу виконта, он тоже был не против станцевать с драконом.

– Госпожа, вы разбиваете мне сердце… – попробовал было он, но принцесса сердито топнула ногой и отвернулась.

– Тёмные, какие все нежные! Ну вот и идите с глаз моих долой!

Виконт за её спиной сердито сверкнул глазами на хранительницу, но та лишь высокомерно приподняла левую бровь.

Хранительница принцессы, госпожа Дѐйна Аррекс, дочь графа Риа̀на Аррекса, была весьма и весьма хороша собой. Высокая, выше своей госпожи на целую голову, фигуристая, с решительно развёрнутыми плечами, точёной талией… М-м-м… От высокой крепкой груди решительно сложно было оторвать взгляд, а длинные ноги и упругие ягодицы потом долго являлись в неприличных снах. Роскошное чувственное тело… увенчанное холодной головой.

Лицом императорская хранительница тоже была очень привлекательна. Правильные черты, высокие скулы, широкий лоб, прямой точёный нос, крутые дуги бровей и бледно-розовые губы с капризно опущенными уголками… Такая женщина с лёгкостью представлялась в роскошном придворном платье, с высокомерием взирающая на докучливых поклонников. Но… Уже глаза вселяли в грудь холодок.

Волосы хранительница стригла коротко: пряди едва закрывали уши и чёрные кудри падали на лоб. Тёмные озёра глаз под их тенью казались припорошенными серой пылью. Холодные и бездонные колодцы. Женщина слегка склонила голову набок, солнечный луч осветил её лицо, и стало заметно, что глаза не чёрные или серые, а тёмно-синие со стальным оттенком.

– Я провожу вас, господин, – тяжело обронила женщина и шагнула к виконту.

Тот поспешил вскочить на ноги и отступить к двери.

В голове зашевелилась мыслишка: может, согласиться? Всё же он будет рядом с принцессой… Но виконт припомнил, что случилось с предшественниками – вот беда, все что-то ломали! – и прикусил язык. Уже у двери на лестницу он бросил отчаянный взгляд на принцессу, но та, не обращая на него внимания, горевала над злополучными цветами. Ждала хранительницу. Пришлось выйти за дверь, и уже там, пользуясь тем, что её высочество не видит, виконт обозлённо прошипел:

– Ты обманула меня!

– Пошёл вон, – тяжело и тихо оборонила хранительница. – Ещё раз увижу рядом с её высочеством – сброшу к драконам в загон.

Мужчина вздрогнул. На прошлой неделе маркиз Орсѐкс именно там и оказался. И вздумалось ему прогуливаться по стене загона… Сожрать не сожрали, но маркиз так оконфузился, что не смог более оставаться при дворе.

За прошедший месяц среди придворных только и было разговоров о предстоящем съезде глав земель Давриданской империи и о несчастных случаях, число которых резко возросло после приезда принцессы Дерри.

Приезд дочери императора стал большим событием. Ещё два с половиной века назад, со времён императора Ашшидаша, повелители Давридании перестали показывать подданным своих жён и детей. О причинах ходило множество слухов, но сами императоры никак свою скрытность не объясняли. Исключение делалось только для наследника престола и для церемонии его бракосочетания: нередко только на ней можно было полюбоваться на будущую императрицу.

Но император Раашир отступил от традиции, и месяц назад ко двору приехала принцесса Дерри, красота которой мгновенно свела мужчин с ума. Повальному безумию также способствовали её высокое положение и большое приданное. И если смелые охотники за состоянием надеялись на наивность принцессы, то надеяться на наивность её окружения не приходилось. О хранительнице при дворе судачили едва ли не больше, чем о принцессе.

Незадачливый ухажёр стиснул зубы и отступил.

Дейна, конечно, была диво как хороша собой, но опасна как гадюка, а её дрянному характеру позавидовала бы вечно линяющая дракониха. Связываться с ней как-то не хотелось. Особенно после всех тех слухов о неудачах предшественников.

Но просто позорно отступить под холодным взглядом гордость не позволила.

– Принцесса просто не знает, какая ты дрянь, иначе бы живо вышвырнула!

С этими словами мужчина резко развернулся, чтобы якобы не оскорблять свой слух ответом – а на самом деле опасаясь получить оплеуху, – но у судьбы были свои планы. Щегольский сапог на тонкой подошве ступил в лужу воды, натёкшую с самого виконта, и ухажёр, коротко вскрикнув, взмахнул руками и полетел вниз.

Дейна захлопнула дверь раньше, чем мужчина миновал середину лестницы, и тут же попала под насмешливый взгляд принцессы.

– Он может свернуть шею, – пропела Дерри.

– Я его не трогала, госпожа, – отозвалась Дейна.

Дерри хмыкнула, не особо поверив, и с раздражением потрясла цветами.

– Мог бы и высушить! И зачем ты отправила его именно на озеро? Оранжерея мне тоже очень нравится.

– Я здесь не при чём, госпожа, – невозмутимо отозвалась хранительница.

– Лучше пошли его в следующий раз в покои дядюшки, как того… ну с бородкой такой. Как у козлика.

– Это была не я, – упорствовала в своей невиновности Дейна.

Тем более что о расположении покоев герцога Вѐртинка знал теперь весь дворец, а история о том, как некий молодчик залез к герцогу ночью, чтобы украсть его «девичью честь», уже вышла за пределы дворца и гуляла по городу.

– Хотя лучше к госпоже Адѐнне, – хихикнула Дерри, – она очень-очень хочет замуж.

– Госпожа, не подбивайте меня делать странные вещи.

Принцесса только заливисто рассмеялась.

Виконт Ронт действительно думал, что свернёт себе шею или сломает спину. Перед глазами успели промелькнуть планы на удачную женитьбу, светлое будущее и не свершённые подвиги. Он уже видел неотвратимо приближающийся каменный пол, как из коридора стремительно вынырнуло нечто розовое, на что виконт и налетел со всего маху.

Раздался глухой удар падающего тела.

– Ш-ш-п-ха-а-а-а-ри⁷… – ухо молодого мужчины обжёг разъярённый шёпот, и он поспешил вскочить и… замереть, осев на пол у распростёртого тела.

На каменном полу, разметавшись на тяжёлом чёрном плаще, лежала женщина с белоснежной кожей в роскошной розовой одежде – закарѝйский шёлк стоил баснословных денег.

– Сат!⁸ – раздражённо выдохнула незнакомка, приподнимаясь на локтях. – Бассадѐшыс!⁹

– Эта проклятая Дейна! – опомнился Ронт. – Простите меня, госпожа. Давайте я помогу.

Он бросился поднимать женщину, но она неожиданно отдёрнула руку и с раздражением уставилась на виконта красными глазами. Тот обомлел, невольно припомнив изображение кровожадного духа туманов в родовом храме, а затем и вовсе вновь осел на пол, увидев наконец, что из-под пол шикарного одеяния выходит длинный змеиный хвост.

– Куда же вы так торопились, господин? – незнакомка расплылась в ехидной улыбочке и шевельнула хвостом.

Чешуйчатая конечность зашуршала по плитам и придвинулась к бедру застывшего виконта. Женщина протянула руку – от когтей на пальцах по спине пустились вскачь мурашки – и клыкасто улыбнулась.

– П-простите, – выдохнул Ронт. – Вы, вероятно, из посольства?

Если бы он не вспомнил о приезде нагов, то, наверное, умер бы от суеверного страха.

– Да, я… не могу найти дорогу к своим покоям, – нагиня потерянно осмотрелась, и её беззащитность вернула Ронту мужество.

Набросив незнакомке на плечи потерянный плащ, виконт помог ей встать и даже оправил сбившиеся одежды. Наверняка это родственница повелителя нагов. Как она богато одета… Ронт с искренним восхищением окинул женщину взглядом и горячо прижался губами к холодным пальчикам.

– Униженно молю о прощении!

– На всё воля богов, – нагиня с едва заметной досадой посмотрела в конец коридора.

– Надеюсь, с вами всё в порядке? Это происки Тёмных духов! Я буду молить богов, чтобы при нашей следующей встрече вы упали на меня, но никак иначе!

Нагиня с искренней заинтересованностью посмотрела на него и спросила неожиданно низким хриплым голосом:

– Действительно хочешь оказаться подо мной?

Ронт замер, ошеломлённый и голосом, и развязным предложением, а затем засипел от ужаса, увидев, как на шее красавицы шевельнулся кадык.

Убегал он в полном беспамятстве, сопровождаемый громовым хохотом.

– А здесь всё ещё весело!

Ссадаши поправил тяжёлый плащ и, заметив шевеление сбоку, стрельнул глазами на двух застывших служанок.

– Что такое, милые? – расплылся наг в шкодливой улыбке. – Помочь?

Девушки отрицательно замотали головами.

– Ж-ж-жаль, – протянул Ссадаши и, поцеловав пальцы, послал девицам воздушный поцелуй.

Смущённых служанок словно волной снесло вглубь коридора, и довольный жизнью наагалей опять посмотрел в сторону своей цели – кабинета императора. Увы, из-за надушенного идиота, свалившегося невесть откуда, Шаш наверняка уже услышал его, и незаметно подобраться не получится.

– Попался, заразина! – могучая лапища сгребла наагалея за шиворот и приподняла.

Ссадаши попытался выскользнуть из верхней одежды, но лапа предусмотрительно схватила его за все воротники разом. Пришлось расслабиться. Откинувшись на широкую грудь, Ссадаши с нежностью и ехидством посмотрел на нависшего над ним Вааша.

– Живо утихомирь зверя! – Вааш тряхнул паскудника так, что хвост маятником ширхнул по полу. – Если она кого-нибудь сожрёт, я сожру тебя!

– Отравишься, – прищурился Ссадаши.

Вааш молча обвил его могучим хвостом и, положив свободную руку на плечо скалящегося наагалея, мрачно пообещал:

– Не побрезгую, всего пощупаю.

Улыбка сменилась гримасой, и Ссадаши рявкнул так, что стены тряхнуло:

– На-аг-шей-ди-и-и-с-с-са-а-а-а!

В ответ стены сотряс уже разъярённый кошачий рык, и менее чем через минуту в коридор ворвалась разгневанная кошка. Ссадаши вырвался из рук Вааша и крепко схватил зверя за ошейник.

– И отчего столько недовольства нежной ранимой кошечкой?

Нежная кошечка пустила когти в камень и отозвалась душераздирающим воем. Ссадаши рассмеялся, и его смех вознёсся к высокому потолку и разошёлся жутковатым эхом.

– Наказание богов! – выплюнул Вааш и прервал запугивание обитателей замка оплеухой.

Дежурство на площадке центральной башни всегда считалось самым почётным и лёгким. Путь сюда был долог, лестница длинна и крута, и начальство не особо обременяло часовых вниманием. Так что те позволяли себе расслабиться и вот сейчас перебрасывались в кости.

– Вчера вечеро̀м туманники прибыли, – рассказывал молоденький стражник. – Усе в мороке! У главы из спины словно крылы дымные растут! А…

– А из задницы как из трубы валит, – недовольно буркнул седовласый дядька Мхор.

Сегодня ему не везло. Вот опять двойка выпала.

– Дядь Мхор, – парнишка обиженно посмотрел на него.

– Туманники прибыли, – издевательски хмыкнул Мхор. – Вот послужишь с моё… туманники… Они тут каждый год… с крылыми. Ещё и летают на них. А, не видел? А я видел. Это по первой они все как чу̀ди из сказок. Я уж за сорок лет на них всяких насмотрелся. Песчаники, туманники, оборотни… – старый вояка досадливо крякнул и осенил кости изгоняющим пакостных духов знаком. – Помню, на третий год моей службы явились к нам варлѝйцы правды требовать. Шерсть на брюхе в огне, гребень льдом порос, а когти что сабли! Ух, едва тогда позора срамного не хлебнул! Да ты ж пропасть…

Кости опять легли двойкой, и Мхор в досаде едва столешницу не проломил.

– А сегодня-то змеехвосты явились, – третий стражник, плечистый и крепкий Ра̀шка, жахнул кости о стол и расплылся в благостной улыбке: везло! – Сам император к ним вышел.

– Да что на них смотреть, – ревниво отгрызнулся Мхор. – Хвост и хвост. Гадство редкостное, да чего ж в мире не бывает?

Словно в ответ на его слова снизу, будто из недр земли, пришёл разъярённый звериный рык. Стражники вздрогнули, схватились за мечи и заозирались. Почти сразу рыку вторил жутковатый смех, будто во дворце под их ногами бесновался Тёмный дух.

– Ох Мать-Божиня, – Мхор осел на бочку и вусмерть побледнел. Голос сделался тонкий и слабый. – Неужто… тот явился?

Глава III. Тёмных не зовут, но они приходят

– Поганец, – тихо-тихо ворчал Ссадаши, рыская из-под капюшона глазами.

– Прям песня, – довольно рокотал Вааш: в кои-то веки не Ссадаши насолил кому-то, а ему самому малость подсолили жизнь. Нет, всё же мудр повелитель… порой. – Дай мальчишке волю. Он и так нервный сюда ехал. Если ты ещё свету не дашь, так совсем по чешуйкам разлетится¹⁰. Будут потом его любить при дворе так же, как тебя.

– Как меня не получится, – хрипло рассмеялся Ссадаши, но выискивать Шаша и Лаодонию не прекратил.

Обманув охрану усталым видом и томными взглядами в сторону жены – ой, не спать ему хотелось! – наагасах Шашеолошу к вечеру сбежал из дворца вместе с Лаодонией. Прогуляться. Главе Затуманенных¹¹ не составило особого труда выйти незамеченным и вынести с собой драгоценную супругу. Об их исчезновении никто бы и не догадался, если бы заподозривший неладное Ссадаши – нюх у него на это – бесстыдно не вломился в покои наагасаха.

– И чего они здесь каждый раз смотреть ходят? – ворчал Ссадаши.

– Человеческие города быстро меняются, а Лаодония всё же здесь выросла. Соскучилась наверняка, – Вааш лучился благодушием.

Пару часов назад прилетел пернатый посланник и принёс ему письмо из дома, и подобревший наг смягчился и беспрестанно вытаскивал из кармана помятый лист бумаги, чтобы полюбоваться на рисунок дочери. На взгляд самого Вааша мама у девочки получилась очень узнаваемая, Ссадаши же видел в твари с треугольным лицом крылатую чудь с Вархава̀рских гор. Но обычно язвительный наагалей благоразумно молчал: он хотел найти Шаша, а не искупаться в городском рве.

– Да ты не переживай, самое страшное, что здесь может случиться, – это ты, – Вааш хохотнул и похлопал друга по спине.

Тот зашипел и закашлял.

– Видел, как лица советников императора перекосились? Только этот… граф Ос… Осм…

– Мо̀сце.

– Ага, Мосце. Тока он лишь брови приподнял, мол, это опять вы, молодой господин.

– Он при дворе уже тридцать девять лет, – фыркнул Ссадаши, – и застал целых два моих визита.

– Пожил мужик! Зато как порадовались, что Шаш приехал…

И зря порадовались. Ссадаши желчно хмыкнул. Сочувствовать императорскому двору он не собирался.

В обычное время главы земель Давриданской империи собирались не больше, чем раз в пять лет. Нет, бывало и чаще, когда это требовалось. Пятьдесят лет назад собирались каждые два года из-за обострившихся отношений между туманниками и варлийскими оборотнями.

Исторически состав Давридании сложился очень разношёрстный по расам, нациям и религиям. Так-то народы уже привыкли уживаться рядом друг с другом, но между некоторыми расами продолжали существовать неразрешимые вопросы и претензии, чаще всего территориальные. Порой уже и никто не помнил, кому именно принадлежали те или иные земли, но вражда впитывалась с молоком. Варлийцы никак не могли поделить с туманниками болота, у песчаных волков и нагов из княжества Шаашида̀ш случались стычки на границе – иногда очень кровопролитные, – а на ушлых песча̀ников жаловались все соседи, кроме нагов. Очень уж вороватый и наглый народец! Несколько лет назад попытались стребовать с наагашейда выкуп за никому неизвестную ранее воровку, которую внук повелителя привёз с собой из пустыни Ходячих Песков. С Нарѝшем, правда, этот фокус не прошёл – он вёл дела с песчаниками давно и по наглости и ушлости им не уступал. Затребовал компенсацию за то, что девчонка пыталась обчистить его комнату, несмотря на обещанную защиту от хозяев. В итоге сошлись, что сама воровка и будет компенсацией и никто никому ничего не должен.

Удивительно даже, что при такой разношёрстности Давриданская империя продолжала существовать уже почти пять тысяч лет. Многочисленные территории решили когда-то объединиться под натиском сильных врагов. На востоке мелкие государства страдали от частных набегов кочевников, на западе набирали силу Харшнѐе, Зака̀рия и государство людей Норда̀с. На севере скалила клыки могучая Салѐя и беспокоили твари с Рирѐйских гор. На юге были те же кочевники и вампиры, в войнах с которыми страдали песчаные волки и лекарѐлы. Наги вошли в состав Давридании в числе последних, каких-то полторы тысячи лет назад. Новоявленная империя в первые годы так и норовила развалиться, и ей не хватало единого главы. Но никто из долгоживущих рас не хотел терпеть над собой представителя другой такой же долгоживущей расы. В конце концов тогдашний князь лекарелов предложил избрать в императоры человека. Предложение было воспринято как шутка, но тем не менее род Митреск избрали головой новоявленной империи.

Мало кто полагал, что затея увенчается успехом, но человеческий род неожиданно прижился на троне. Главам долгоживущих рас было проще терпеть над собой человека, которого они считали слабее себя, и, соответственно, он в их понимании главой был лишь условно. Они не считали его угрозой собственной власти. Кроме того, люди-императоры быстро сменяли друг друга и таить злобу на императора не получалось: старость убивала раньше, чем вызревал основательный план мести. Бывало, что какие-то расы пытались завладеть троном, но главы других территорий осаживали их.

Прошли тысячелетия, Давридания давно превратилась в могущественное и сильное государство, которого боялись соседи, а союз земель и человек-император стали чем-то привычным. Разные народы привыкли жить рядом друг с другом, и те же жуликоватые песчаники воспринимались неизбежным и даже забавным злом: выпивать с ними всё-таки весело.

Но вот собрания в императорском дворце чаще всего навевали тоску. У глав земель всегда имелись претензии и обычно друг к другу. Напоминало склоку двух соседей, коза одного из которых сожрала капусту в огороде другого. Наагашейду Дейширолешу не хватало терпения слушать этот трёп, и он с крайней неохотой ездил в Дарда̀н. И то лишь ради того, чтобы убедиться: на собрании главы Давридании не посмели за его спиной договориться о чём-то важном. Когда сыновья подросли, повелитель начал отправлять их вместо себя. И в этот раз наступила очередь наагасаха Шашеолошу.

Наагасаха Шашеолошу при имперском дворе любили. В отличие от отца, он имел мягкий нрав, славился вежливостью и добродушием.

Но в этот раз советникам не стоило так радоваться его приезду.

Два месяца назад внук наагасаха попал в ловушку, и его вернули домой едва живого. Шашеолошу едва с ума не сошёл от беспокойства. Наагасаха Низка̀на вылечили и на момент отъезда он вполне бодро хромал, но Шаш всё ещё был взвинчен и разлука с внуком его сильно нервировала. А заменить его никто не мог. Наагашейд как раз отправился в Дейдѐйро, одно из княжеств нагов, и к началу собрания вернуться не успевал. Второй сын повелителя отправился в Квара̀з, с ним даже не удалось связаться, а наследный наагасах пять лет назад впервые стал отцом и нервничал не меньше Шаша.

И вообще, давриданскому двору совсем не повезло нынче с гостями.

Вааша хотели заменить. Была его очередь сопровождать посольство, но он шесть лет назад стал отцом и рождение дочери было для него чудом. Такого сумасшедшего отца отрывать от семьи было не то что бессердечно – наагашейда вряд ли можно упрекнуть в сердечности, – это было опасно. Его вызвался заменить наагариш Роа̀ш, но за несколько дней до отъезда супруга наагариша сломала руку на тренировке, и Вааш на его фоне стал казаться более вменяемым.

Наагариш Делилонис решил сопроводить эту взвинченную парочку, но ненароком сам утерял невозмутимость, отказавшись взять жену с собой и поругавшись с ней. Всю дорогу он нервничал и на привалах шнырял по кустам, опасаясь, что упрямая жена тайно увязалась за ним.

В этой компании терзаемых инстинктами нагов Ссадаши считал себя самым вменяемым, хоть и обременённым ответственностью. Всё же именно он – глава рода Фасаш, которому поручили охрану посольства в этот раз. Так наагашейд мог с чистой совестью сказать, что он ничуть не издевался над императором, посылая в Дардан оставившего незабываемую память наагалея.

Ну и прикрыть этим истинную цель прибытия Ссадаши.

– Дай мальчишке развеяться, – добродушно пробасил Вааш.

– А может, вы сговорились? – Ссадаши подозрительно прищурился.

– Ты Шаша плохо знаешь?

Белобрысый наагалей поморщился. И то верно. Покладистый Шаш в свои планы посвящать не любил. Если он решил погулять с женой, значит, о прогулке знали только он и Лаодония.

– Охраннички, – ядовито прошипел Ссадаши и зыркнул в сторону, на двух высоких и крепких черноволосых мужчин.

Те виновато переглянулись и с удвоенным усердием начали осматриваться.

В город наги вышли в двуногом облике. В Дардане проживало множество рас, но наги предпочитали селиться в своих княжествах и здесь гостями были нечастыми. Их не то что боялись, опасались. И хвосты, конечно же, привлекали внимание, которого Ссадаши хотел избежать.

– Проклятые ходилки! – проворчал белобрысый наагалей, в очередной раз споткнувшись.

Двуногий облик он не любил. Две чудовищно неудобные костяные палки с мускулами и кожей, легко ломающиеся и цепляющиеся за что ни попадя! Ссадаши за два месяца до отъезда даже на тренировках появлялся исключительно в двуногом облике, но удобным и привычным его не чувствовал. Тот же Вааш пользовался своими мускулистыми ногами куда увереннее, словно всю жизнь только на них и передвигался, хотя Ссадаши припомнить не мог, когда последний раз видел друга в двуногой ипостаси.

Главная улица Дардана уже блестела в вечернем сумраке зажигаемыми огнями, а притихшая за день торговля возобновилась с новой силой. Двери многочисленных лавочек украшали расписные таблички, картины из свежих цветов, которыми так славился прибрежный Дардан, подновлённые вывески сверкали лаком, а зазывалы предлагали поесть, выпить, купить шелка и деревянные поделки, привезённые с «далёкого дикого востока». В период собраний в столицу наплывали гости, а вместе с ними и торговцы, спешившие нажиться на любопытстве к диковинкам.

С площади доносились звуки музыки, песни и громкие надрывные фразы:

– …и после укуса в теле его зародились юные змеехвосты. Они росли, росли, терзая и мучая его, пока полностью не разорвали тело и не расползлись по свету размножаться дальше!

– Тьфу, пакость! – взвился Вааш. – Байке тыща лет! Неужто кто-то верит?!

– Не тысяча, а восьмая сотня идёт, – радостно оскалился Ссадаши.

В дни совета на главной площади Дардана давали театральные представления, где рассказывали истории обо всех народах, что населяли Давриданию. Чаще смешные, где главные герои попадали впросак. Но иногда и довольно жуткие. И сейчас, похоже, сказывали о нагах. Судя по хохоту собравшихся, байка давно уже никого не страшила.

Резко подавшись вперёд, Ссадаши прищурился и смерил оценивающим взглядом высокого мужчину в чёрном плаще, сложение которого показалось ему знакомым. Но почти в ту же секунду досадливо поморщился, опознав Делилониса, который тоже искал поганца Шаша.

– Он-то чего в плащ вырядился? – заворчал Ссадаши.

Особенная внешность – наагалей-альбинос и в двуногом облике привлекал взгляды – вынуждала его скрывать лицо, чтобы избежать докучливого внимания. Кроме этого, как выяснилось на входе в город, Ссадаши всё ещё помнили. Двадцати двух лет оказалось недостаточно, чтобы «красноглазого беспутного Духа Непотребства» здесь забыли. Какой-то мужчина с воплем отшатнулся от него и бросился бежать. К утру по городу наверняка будет гулять слух, что Бледный Блудник вновь вырвался из узды богов.

– А ты забыл, как он с тобой в прошлый раз ославился? – проворчал в ответ Вааш.

Ссадаши хмыкнул, а затем и вовсе заржал.

Смех резко оборвался, и наагалей уставился на парочку, стоящую около лотка с лентами: высокого мужчину в плаще и хрупкую женщину тоже в плаще. Ссадаши смерил их фигуры взглядом и расплылся в хищной ухмылке. Попались, котятки!

– Пшл отсюда! – Ссадаши запихнул приметного Вааша, идущего с непокрытой головой, в проулок и подал знак своим нагам.

Те тоже заметили сбежавшего наагасаха и теперь осторожно, ненавязчиво подбирались ближе.

Шаш склонился, что-то шепча на ухо жене, и неожиданно с весёлой улыбкой посмотрел на Ссадаши. Чёрные глаза под капюшоном сверкнули зеленью, как у кошки, и наагалей досадливо поморщился. Хотя чего он ждал от главы Затуманенных, которого, между прочим, и сам кое-чему учил? Лаодония тут же радостно заозиралась, показывая этим, что охрана обнаружена. Та перестала скрываться и начала в открытую окружать беглецов.

Расплывшись в шкодливой улыбке, Шаш быстро отвернулся от жены и присел на корточки. Лаодония мгновенно запрыгнула на его спину, недостойным благородной девушки образом обхватывая мужа руками и ногами. Тот вскочил и бросился бежать.

– Стой! Воры! – заорал торговец лентами. – Они не заплатили!

Разбежавшись, Шаш оттолкнулся ногой от стены дома, подбросил себя вверх и, ухватившись за карниз, одним слитным движением подтянулся так легко, словно на его спине вообще не было груза. Охрана бросилась за ним. Наагасах ловко и быстро добрался до крыши, взлетел по скользкой черепице до самого конька и скатился на другую сторону.

– Вот мальчишка!

Ссадаши поспешил за ним и взлетел по стене дома даже быстрее пронырливого подопечного, но тот уже перескочил на другую крышу и у него появились все шансы выбраться из окружения. Ссадаши знаками разослал забравшуюся следом охрану в разные стороны и бросился за наагасахом.

– Воры! Воры! – надрывался несчастный торговец. – Да чтобы Тёмные вас…

– Хватит? – возникший перед лотком беловолосый мужчина протянул ему серебряный и, не дожидаясь ответа, отвернулся и зашагал к громиле с разбойным лицом, с тоской взирающему вслед беглецам.

– Дал бы мальчишке погулять, – с укором протянул Вааш. – И чего наагашейду вздумалось Ссадаши в охрану отряжать? Дэшга̀ры же должны были ехать.

– Дейш задумал что-то, – высказал подозрение подошедший Дел.

– Нервы совету потрепать? – хохотнул Вааш. – А ты знаешь, что от варлийцев приехал старший сын князя, который в прошлый раз додумался с Ссадаши в бордель пойти?

– Да ты что? – опечалился и смутился Дел.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и поиски осложнялись стремительно сгущающимися сумерками. На улице загоралось всё больше и больше огней, но они скорее мешали, слепя и не позволяя привыкнуть к темноте. Ссадаши отлип от каменной трубы и на четвереньках подобрался к краю хлипкой деревянной крыши, откуда и осмотрелся.

Шаша видно не было. Охраны тоже. Поганец затаился и ждал, когда у преследователей кончится терпение и они выдадут своё положение. Ссадаши досадливо вздохнул.

Шаш мог сидеть в укрытии сутками, не выдавая себя даже вздохом. Лаодония совершенно не умела скрываться, но она была верной спутницей мужа и полностью ему доверяла. Могла сидеть в его объятиях часами даже на краю пропасти. Был случай, когда они попали под обвал в Вархава̀ре. Шаш полдня простоял на узком уступе, прижимая жену к каменной стене, и травил ей смешные истории. Ссадаши сам едва не сверзился вниз от хохота, когда доставал их.

Так что ждать, когда Шаш вылезет, бесполезно. Он обеспечит безопасность и комфорт убежища, а Лаодония будет греться в его объятиях и не испугается, даже если рядом что-то взорвётся. Чего ей бояться рядом с мужем?

Ссадаши ещё раз тяжело вздохнул и полез под плащ в поясной мешок. Порывшись, он вытащил оттуда извивающегося полоза и тихо извинился:

– Прости меня, девочка.

Рядом с мужем Лаодония боялась только змей.

Внизу пролегала тихая улочка, освещённая, но безлюдная. Ссадаши приготовился ждать случайного прохожего, чтобы спустить ему за шиворот ужа. Было бы неплохо дождаться женщину, но мужчины тоже орут громко.

Очертания трубы двухэтажного дома напротив слегка поплыли, и наагалей настороженно замер. Едва не выругался, по телосложению узнав одного из подчинённых. Лучшие воины рода Фасаш! Им только младенцев охранять! Тех, что ещё ползать не умеют!

Снизу, из-под крыши, доносился взволнованный гул голосов, но Ссадаши не вслушивался. Может, перебраться на другую сторону? Там вроде улица пошире.

– …тайну императора…

Мальчишка Шаш мгновенно был забыт, и Ссадаши приник ухом к щели между досками.

Внизу явно проходило какое-то собрание. Тихий гул голосов сопровождал последнее заявление, пчелиным роем заглушая слова.

– Тихо! – рявкнул кто-то.

Гул мгновенно смолк.

– Продолжай.

– У императора есть тайна…

– Да у всех них есть тайны! Какой ымператор без тайн?

– Рыло захлопни!

– Да умолкните! – не выдержал желающий поведать о тайне императора. – У императора есть тайна, которая ляжет позором на всю его семью. И выставит глав Давридании на посмешище.

– Да какая нам радость со смеха? Он в кармане не звенит.

– Он отвлечёт имперских шавок так крепко, чтобы мы сможем не только стащить печать Закона, но и вынести всю сокровищницу!

Тишина мгновенно обрела глубину и почтительность.

– Я готов сделать так, что всему дворцу будет не до того, что сокровищницу выносят. Берите, что хотите, а мне нужна только печать Закона!

– А что за тайна-то?

Ссадаши начал искать щель пошире. Любопытно было посмотреть на участников собрания.

– Так я и сказал!

– А с чего нам тебе тогда верить? Набрешешь, что всё подготовишь, и мы сами придём в лапы императора? Или говори, или…

– Чтоб ты потом от меня избавился? Нет, Оря̀са, ты меня идиотом не считай. Я её тебе скажу, и что? Твои парни проболтаются, и по городу слушок поползёт ещё до назначенного дня? Или ты меня пришьёшь, чтобы самому в свою выгоду обыграть? Я тебе плачу за печать Закона и даю возможность запустить руки в имперскую казну. Мала цена? Ещё и тайны хочешь? Так я найду того, кому и сокровищницы хватит.

– Ну что горячиться, – миролюбивее протянул Оряса. – Но ты сам должен понять наши сомнения. Дело-то рисковое, не торговую лавку обносим…

– Я всё подготовлю, а в назначенный день останусь с твоими парнями. Если не вернётесь, они меня и порешат. Если вернётесь, я отдам остаток платы и заберу печать.

– А если мы вернёмся, но… – Оряса многозначительно умолк.

– Ну, друг мой, ты же не думаешь, что я не подготовлюсь? Тебя и твоих дружков из-под земли достанут. Тебе я плачу за печать, а… кое-кому другому заплатил за месть, на случай если ты меня предашь.

– Хм-м-м… Серьёзно разговор ведёшь.

Ссадаши увидел впереди светящуюся щель и, выпустив ужа, пальцами прощупал доски. Крепкие, вроде бы даже свежие. Наг осторожно подтянулся ближе, приник глазам к щели и…

Доски были свежими, но вот балку под ними поменять поленились. Надсадно хрустнув, дерево подломилось, и Ссадаши просел вместе с крышей. Голоса смолкли.

– Там кто-то есть.

– Кровля старая, мож, сама…

– Я нарочно велел гнильё оставить. Крышу держит, а вот под весом…

Ссадаши понял, что сейчас крышу начнут проверять арбалетными болтами, и поспешил отползти. Балка хрустнула, доламываясь, и наг в ворохе трухи, пыли и паутины рухнул вниз.

Не успев прийти в себя, Ссадаши по изломанным доскам откатился в сторону, выныривая из клубов пыли, и быстро скользнул взглядом по ошарашенным лицам, запоминая и пытаясь разобраться, кто же болтал о тайне. Девять мужчин. Все крепкого сложения, один, кряжистый, бородатый и с большой залысиной, казался знакомым.

– Взять, – гаркнул кряжистый, и Ссадаши по голосу опознал Орясу.

Десятого мужчину наг заметил мгновением позже – тот стоял за столбом, – когда бросился к окну. За миг до того, как выскочить сквозь слюдяное окошко наружу, Ссадаши повернул голову, чтобы рассмотреть спрятавшегося мужчину, но тот вдруг завизжал, схватился за лицо и швырнул в Ссадаши нечто длинное. Возмущённо шипящий полоз пощёчиной влепился в лицо наагалея и вместе с ним вывалился на улицу.

– Не упустите!

Ссадаши тенью метнулся вдоль дома, выскочил на более широкую улицу и на секунду замер в нерешительности: дождаться преследователей и всё-таки рассмотреть этого хранителя тайн или сбежать?

– Эй, что здесь творится?

На шум выбитого окна на улицу из дома выскочил могучий бородач в одних портах.

– Ворьё?

Выбежавшие из-за угла злодеи замерли и с угрозой уставились на бородача.

– Хмынь! Обы̀нька! А ну-к кличьте ребят! – громыхнул не струсивший бородач. – Воши наползли.

Двери соседних домов захлопали, в окна повысовывались бабы, и кто-то заголосил:

– Стража! Стража! Грабют! Вошё наползло! Мыльняк сюда и гребень!

– Нехай гребень марать! Вилами расчешем!

«Воши» смерили взглядами вышедших мужиков, вспомнили, что собирались рядом с улицей кузнецов, и отступили. Только они скрылись, как в конце улицы показалась стража.

– Чего шум подняли, горлопаны?!

Ссадаши задумчиво посмотрел на улочку, поглотившую злодеев, на орущих кузнецов, на стражу и, приняв решение, заломил руки и с горестным плачем бросился к представителям закона.

– Помогите! Меня убивают! Спасите!

Кузнецы смолкли, уставившись на невесть откуда взявшегося блаженного, а один из стражников с перекошенным от ужаса лицом отшатнулся.

– Фальшивая Красавица! – завопил он, указывая на Ссадаши.

Тот остановился и обиженно скривил губки.

– Почему фальшивая-то?

Из полутёмной улочки донёсся истошный крик:

– Змея!!!

Глава IV. Когда обе стороны мыслят тёмное

Наагалей Ссадаши дрожал от ужаса и захлёбывался словами, в десятый раз пересказывая услышанное и увиденное. Император, слышавший последние три версии, обратил внимание, что рассказ значительно оброс деталями. И холодно прищурился.

Перепуганный растрёпанный наагалей в двуногом облике сидел посреди гостиной выделенных ему покоев и жалобно звенящим голоском вещал главе имперской стражи о своих злоключениях. Даже просить не пришлось: наг сам охотно всё рассказал, похныкал, рассказал ещё раз и перешёл на жалобы на городскую стражу.

– …я за помощью к ним, а они на меня копья!

Император вздрогнул, представив, что случилось бы, если бы с головы этого странного типа срезали хоть волос. При императорском дворе наагалей Ссадаши был больше известен как Уста наагашейдисы – ближайший слуга повелительницы нагов, понимающий её по одному движению ресниц. Никто толком не знал, какое на самом деле он занимал положение рядом с наагашейдисой, но поговаривали, что он не просто слуга. Он друг госпожи Тейсдарила̀сы. Наагашейд придёт в бешенство, если любимая жена расстроится из-за гибели развлекающегося поганца.

К счастью, прежде чем стража успела избавиться от «коварного Духа», явилась личная охрана наагалея, и его сопроводили к начальнику городской стражи, а тот уже проводил гостя во дворец, где наагалей и рассказал о своих злоключениях. Поведал, что случайно подслушал разговор каких-то подозрительных мужчин. Те обсуждали некую тайну императора и готовились то ли что-то украсть, то ли кого-то убить. Расстроенный наг путался в показаниях и то говорил, что всё напрочь забыл, то вспоминал неожиданные подробности.

Император явился лично, как только ему донесли о произошедшем, и теперь немного жалел о поспешности.

– Ваше величество, – Дехрѐн, начальник императорской стражи, кряжистый мужчина из людей, могучий и отменно бородатый, виновато склонил голову, – мы разберёмся. Не волнуйтесь, никакие тайны не покинут…

– Какие тайны, Дехрен? – раздосадовался император. – Во дворце найдётся не менее полусотни тех, кто уверен, что знает какие-то мои тайны помимо того, что я люблю мятное мыло! Ты представляешь, – он за рукав дёрнул подчинённого к себе и рассерженно зашипел ему на ухо, – что могло случиться, пострадай этот чудик? За один его палец наги разнесут столицу, ты понимаешь?

Побелевший Дехрен теперь понимал и с беспокойством косился на всхлипывающего нага. Всхлипывал тот, правда, без слёз.

– Заговорщикам достаточно прибить его, чтобы избавиться от всей императорской семьи, – продолжал стращать Раашир, хотя наагашейд вряд ли в открытую пошёл бы на конфликт с остальными народами Давридании. Исподтишка отомстил бы. – Сейчас важнее всего обеспечить гостям безопасность. Заговоры против меня строят по десятку на год! Но если в этот раз кто-то помешает встрече глав или выкинет что-то на балу… – император многозначительно умолк.

– Мы найдём и уничтожим заговорщиков! И проследим, чтобы никто из гостей не пострадал.

– Передай это дело виконту Мо̀ззи, – Дехрен поморщился от озноба. – Пусть разбирается, это его работа. А твоя – безопасность во дворце. Не забывай это! Почему он шлялся в городе без присмотра?

Дехрен не осмелился сказать, что распоряжения всюду следовать за гостями не поступало.

– Отряди ему охрану. Если он действительно столкнулся с заговорщиками, а не выдумал их, то они могут попытаться до него добраться.

– Есть! – бодро рявкнул Дехрен и тут же смутился. – Только, ваше величество, тут про него по дворцу слухи ходят… Уж не знаю, откуда пошли, но мои парни как-то… тревожно им. Они простые вояки, суеверия там всякие… Глупости, конечно…

Раашир стиснул зубы, и начальник охраны, уловив перемену, умолк.

– Забудь. Я сам найду человека, который за ним присмотрит.

За окном над пышными кронами парка уже всплыл волчий месяц, тонкий, неровный, словно неведомый зверь обглодал его. Император задумчиво смотрел на ломкую линию светила, в очертаниях которого ему чудился нахальный лик наагалея Ссадаши. Вряд ли ему удалось обмануть хитрого нага тем показательно тихим разговором с Дехреном и убедить, что никакие тайны его, Раашира, не волнуют. Если удалось заронить хотя бы сомнение, уже хорошо.

Император не обманывался странным поведением Уст наагашейдисы, его всхлипами и показательно глупыми высказываниями. В конце концов, идиот не смог бы двадцать два года назад спланировать и организовать такое представление. Тут нужен ум более изощрённый, и Раашир был убеждён, что под маской женственного наагалея скрывается опасный хитрец, который, пользуясь благосклонностью и защитой повелительницы нагов, мог развлекаться, ведя свою игру. Что он в принципе знал о наагалее Ссадаши?

После постыдного случая двадцать два года назад Раашир озаботился тем, чтобы собрать на Уста наагашейдисы всё, что можно. Увы, наги предпочитали молчать и отделываться общеизвестными сведениями, но при этом смотрели так предвкушающе, словно сами уже нарвались на неприятности в лице наагалея и теперь ждали, когда кто-то другой тоже сядет в лужу. Императорские стражники и советники, заставшие прошлый визит нага, вели себя так же и рассказывали своим собратьям по ремеслу только то, что те и сами могли увидеть. И со злорадным предвкушением ждали развлечения от страданий молодых.

Раашир даже порасспрашивал других глав, у которых наагашейд бывал с визитами и брал с собой это бедствие, но те мало что прибавили к известному. Кроме затейливых ругательств.

А вдруг наагалей прибыл сюда как шпион наагашейда? Может, наагасах как-то выдал себя, заронил подозрения… Вот Тёмные! Меньше всего Раашир хотел, чтобы красноглазый хитрец ползал где хочет.

– Так что думаешь? – император поднял глаза на сухого и морщинистого как изюм графа Мосце.

Советник сидел в кресле, опустив набрякшие веки, и казался спящим. Но на вопрос ответил незамедлительно:

– В этом году заговоров ещё не было, я уже начал переживать, что появился особо хитрый враг, чьих замыслов мы не видим. Любая оплошность может спровоцировать глав на негодование. Паттѐр¹² песчаных волков только и ждёт повода. Я всё ещё убеждён, что он хочет отделиться от империи. Это раньше, зажатые между нагами и вампирами, волки сидели тихо, но за прошедшие пятьдесят лет они укрепили связи с Харшнее и За̀зи, а те только и ждут возможности, чтобы начать священную войну с вампирами. Глупцы, – советник презрительно скривил губы.

Сумасшедшие кровожадные боги вампиров никогда не оставят своих «детей» в беде. Нужно быть безумцем, чтобы пойти против них.

– Я про другое. Не думаешь, что наагалей – шпион наагашейда?

– Каждый посол – шпион своей страны, – философски обронил граф Мосце. – Но наагалей Ссадаши определённо не совсем тот, за кого себя выдаёт. Мужчина его возраста и положения не может быть просто шутом при наагашейдисе. Да и его шуточки… – граф деликатно закусил губу. – Я прожил семьдесят восемь лет и ни разу не встречал среди нагов даже намёка на интерес к представителям своего пола. Наагалей Ссадаши будто бы пытается воспользоваться впечатлением, которое создаёт его странная внешность, и хочет нас убедить, что он странен во всём. Доверять ему, конечно же, не стоит.

– Я хочу приставить к нему телохранителя, который всегда будет рядом с ним. Не люблю неожиданности.

– Есть кто-то на примете? – советник заинтересованно приподнял веки.

Император с сомнением потёр лоб.

– Боюсь, если мы приставим к нему кого-то из охраны, то наагалей быстро доведёт беднягу до помешательства, – осторожно высказал опасения граф. – Мужчины очень пылко относятся к шуткам такого рода. Как бы нам не нарваться на скандал с наагашейдом за то, что мы не уберегли его посла.

– Может, приставить к нему… кхм-м-м-м… – Раашир многозначительно поиграл бровями. – Ну, того, кто благосклонно отнесётся к его шуткам.

– Если среди дворцовой стражи и есть мужчины с такими наклонностями, то они нипочём себя не выдадут. Их вытурят свои же. А искать, простите, мужеложца с хорошими боевыми навыками и вызывающего доверие вне дворца… это неразумно. Мы можем дать нашим врагам шанс проникнуть в сердце дворца.

Раашира неожиданно посетила блестящая идея, и он вскочил на ноги.

– Я знаю, кого к нему приставить.

– Нет-нет-нет-нет-нет!!! – Дерри отчаянно топала ножками и потрясала кулачками. – Почему именно моя хранительница?! Дейна моя, я её не отдам!!!

Разъярённая принцесса стояла перед столом в кабинете отца и была готова сражаться за свою охранницу.

– Дерри… – император устало вздохнул.

– Не отдам! Нет!!! Только попробуй забрать её у меня, – Дерри с угрозой наставила на отца палец, – и я сбегу! Вместе с ней. А ты кукуй здесь без меня!

– Дерри, мне очень нужна женщина с навыками телохранителя.

– Ищи другую! – неуступчиво отозвалась дочь. – Это моя! Не смей тянуть к ней свои руки!

– Где я найду другую? Она единственная женщина-воин на весь дворец.

– Ищи тогда не во дворце. Это не моя проблема. Дейна моя, а проблема не моя! – девчонка была готова стоять на своём насмерть.

– Дерри, – Раашир постарался говорить к можно мягче, – я знаю, что Дейна твоя подруга и ты очень-очень за неё переживаешь. Но ты понимаешь, что через несколько лет вам придётся расстаться и Дейна останется без твоей поддержки?

– Это будет через несколько лет! – ещё больше окрысилась Дерри. – А пока она со мной.

– Ты поступаешь эгоистично.

– Я?! – дочь захлебнулась от возмущения.

– Когда вы расстанетесь, Дейна останется одна и ей придётся искать свой путь. Сейчас у неё есть шанс проявить себя и закрепиться во дворце. Это ответственное задание. В случае успешного выполнения её положение упрочится, а ты хочешь лишить её этого шанса только из-за того, что тебе скучно с придворными дамами.

– Не пытайся меня обмануть! – несмотря на яростный отпор, глаза принцессы забегали, выдавая её замешательство.

– Я прекрасно знаю её положение, – заметил Раашир, – и её натянутые отношения с отцом. Без твоей поддержки ей и податься некуда.

Дочь открыла рот, но так ничего и не сказала.

– Дерри, если ты желаешь ей добра, то не держи подле себя. Она пробудет рядом с наагалеем всего три недели и опять вернётся к тебе. Но к ней уже по-другому будут относиться при дворе. Она перестанет быть «капризом дочери императора».

– Три недели? – дочь нервно затеребила подол.

– Через три недели посольство уедет.

– Хорошо, – Дерри с огромным трудом выдавила из себя согласие. – Но она должна сама принять твоё предложение.

Император кивнул и, повысив голос, позвал:

– Дейна, войди.

Стоящая в коридоре хранительница зашла в кабинет и замерла перед столом его величества. Спокойная и невозмутимая. Раашир невольно восхитился ею и похвалил себя за хорошую идею.

– Дейна, у меня есть к тебе задание.

– Готова повиноваться его величеству, – склонила голову женщина.

– Да подожди ты повиноваться! – не выдержала Дерри. – Послушай сперва.

– Наагалей Ссадаши, один из членов наагатинского посольства, случайно стал свидетелем собрания заговорщиков. К сожалению, они заметили его, и мы опасаемся, что его попытаются убить. Я хочу, чтобы ты взялась за его охрану. Он друг самой наагашейдисы, и если с ним что-то случится, то это может обернуться большим скандалом.

– Боюсь, я недостаточно хороша, – ровно отозвалась Дейна. – Во дворце есть телохранители куда способнее меня.

– Видишь ли, господин Ссадаши – очень особенный человек… наг. Он порой любит пошутить и… иногда обнимает мужчин…

– Висит он на них!

– Дерри! – Раашир с возмущением посмотрел на дочь. – Как понимаешь, не все готовы терпеть такие шутки, и я опасаюсь, что наагалею может нанести вред его же телохранитель. Кроме того, тебе я могу полностью доверять, так как знаю: ты никак не можешь быть связана с заговорщиками. Это очень ответственное задание.

Дейна бросила взгляд на госпожу.

– Я позабочусь, чтобы ни один недостойный ухажёр не приблизился к ней, – пообещал император.

– Да я сама их в окна повыбрасываю! – принцесса была обижена и расстроена.

– Наагалея устроит моя кандидатура? – усомнилась Дейна.

– Не думаю, – не стал врать император. – Наверняка он предпочтёт мужчину, но я не хочу, чтобы он творил непотребства на территории дворца.

В том, что наагалей на самом деле предпочитал мужчин, Раашир крепко сомневался, но сейчас он хотел убедить хранительницу согласиться с его предложением. Увы, если он просто прикажет, дочь может учудить что-нибудь невообразимое.

– Надолго?

– На три недели.

– Мне не придётся провожать его до границы княжества?

– Пока не могу сказать. Возможно, придётся.

– Насчёт его охраны будут какие-то особые указания?

Император понял, что Дейна не рассматривает варианты «согласиться» и «не согласиться» и просто готова повиноваться приказу.

– Не оставляй его одного. В остальном храни его так, словно это моя дочь.

– Как прикажете, – Дейна прикрыла свои будто пеплом присыпанные глаза и поклонилась.

Раашир постарался скрыть торжествующую улыбку, предвкушая реакцию наагалея, когда ему представят его хранительницу. Нет, всё же прекрасная идея!

Господин Ссадаши, как и любой наг, не сможет бросить телохранителя-женщину, за которую он будет нести ответственность как её господин.

– Дядя, что ты опять задумал? – Шаш, сложив руки на груди, навис над Ссадаши и грозно прихлопнул хвостом.

– Ты о чём? – наагалей невинно взмахнул ресничками.

Вот гадкий мальчишка! Случилось кое-что интересное, и он сразу же поспешил приползти во дворец.

В комнате помимо Шаша находились Лаодония, Вааш и Дел. Ссадаши, всё ещё в двуногом облике, сидел, развалясь в кресле, и нежно-нежно поглаживал кафтан на груди. Там, где свернулся хлебнувший горя полоз. Не смог он бросить змейку на произвол судьбы. Лаодония, не подозревавшая, что находится в одной комнате с главным ужасом своей жизни, весело улыбалась и переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– Ссадаши, Тёмные тебя подери, – забасил Вааш, – не нагребай нам проблем. Скажи этим имперским ищейкам всё, что знаешь.

– Я сказал всё! – искренне возмутился Ссадаши.

– И наврал, как Реххѐрр¹³ паутину наплёл, – устало вздохнул Дел.

– Дядя! – Шаш добавил в голос строгости.

– А чего ты так разволновался? – Ссадаши провокационно приподнял бровь. – Я рассказал всё, что видел и слышал.

– И даже кое-что придумал, – вторил ему Вааш.

– Поделился ценными соображениями. Может, быстрее найдут.

Ссадаши поспешил прижать полоза к груди, чтобы он не выглянул из-за ворота и не напугал Лаодонию.

– Ссадаши, клянусь, если у нас опять из-за тебя будут проблемы, я тебя в сточной канаве утоплю, – пообещал обычно сдержанный Дел.

Ползя к покоям друга, наагариш столкнулся с сыном варлийского князя и теперь пребывал в поганом расположении духа. Мальчишка так на него посмотрел…

– Дерьмо не тонет, – Вааша и Лаодония не смутила. – Оттащим его в тот борделишко, куда он прошлый раз спровадил княжича диво̀винок¹⁴. Глядишь, перевоспитают…

Улыбка сползла с лица Ссадаши.

– Я рассказал всё. Моя ли вина, что вы мне не верите?

– Я надеюсь, ты вообще это не выдумал? – Дел подозрительно прищурился.

– Дядя, – Шаш вновь прихлопнул хвостом, – не время для шуток. Я тебя очень прошу. Можно обойтись хотя бы одну поездку без шума?

– А у них с Дарилаской с первого визита повелось, – припомнил Вааш, – что дворец надо на уши поставить.

– Император, наверное, только из-за сочувствия к Дейшу торговую пошлину не повышает, – хмыкнул Дел. – Мол, надо ж мужика хоть чем-то порадовать.

Неожиданно улыбка сползла с лица Лаодонии, и она круглыми глазами уставилась на шею Ссадаши. Не успел тот озадачиться, как женщина с полузадушенным писком прыгнула к мужу и вцепилась в него.

Ссадаши с руганью запихнул выглянувшего ужа за воротник, и Шаш, ругаясь, вымелся из комнаты вместе с женой. К явному сожалению дяди. Тот надеялся ещё немного потрепать нервы мальчишке, но ладно, успеется. Он и так уж знатно раззадорил и его, и императора.

Не вслушиваясь в укоры Вааша и Дела, наагалей вытащил из кармана помятый лист бумаги и уставился на изображение, выполненное чёрной тушью.

Он вспомнил, где видел лысого и бородатого Орясу, когда, возвращаясь во дворец, прошёл мимо деревянного щита с объявлениями о разыскиваемых вольных. На рисунке Оряса выглядел очень и очень узнаваемо, то-то Ссадаши сразу его признал.

«Разыскивается вор и душегуб, завзятый злодей, насильник, тать пошиба громадного главарь Охрѝбленных вольных Рясий Трупожор».

Изображённому вольному только вилки в кулаке не хватало. Судя по названию шайки, вольные из оборотней с севера Давридании.

«За навод на место схрона полагается награда в сто золотых. За пленённого и живого – две тысячи золотом. За мёртвого – тысяча золотом. С любыми вестями о злодеюке идти к Ма̀ке Сирѐску в управу городской стражи».

Ещё ниже размашисто и коряво было дописано:

«Нет тела – нет денег!»

– Эй, что у тебя там? – насторожился Дел, а Вааш по-простому вырвал лист у Ссадаши из рук.

– Денежку заработать не хочешь? – ласково улыбнулся наагалей. – Только нам тело этого мужичка нужно…

– Думаю, через пару дней и твоё сгодится, – пророчески заявил Дел.

Глава V. Хранительница наагалея

Солнце едва встало над горизонтом и высветлило небо, но птицы уже вовсю заливались щебетом и купались в покрытой росой листве. Дейна замерла посреди мощёной тропы и глубоко вдохнула свежий прохладный утренний воздух. В горле приятно защекотало, словно девушка сделала глоток воды, и она вздохнула ещё раз, глубоко и с большим наслаждением, впитывая в себя рассветное спокойствие. Жизнь вокруг уже не спала, но пока и не суетилась.

Влажная прохлада, пахнущая землёй и зеленью, взбодрила хранительницу. Поспать той не удалось, и женщина чувствовала себя отяжелевшей от ночного бдения. Увы, Дерри паршиво восприняла приказ императора, но заливаться слезами обиды, как поступили бы многие другие благовоспитанные девицы, не захотела. Вместо этого принцесса с яростными криками всю ночь разносила спальню и потрошила хорошенькие шёлковые подушки. Когда Дейна уходила, перья покрывали пол свежевыпавшим снегом.

Присев на корточки, женщина ладонями провела по сырой траве, смыкая их чашей, и, поднеся к лицу, с удовольствием слизнула холодненькие капли росы. Когда она была маленькой, дядя говорил, что роса – это эликсир, который пробуждает мир ото сна. И если выпить её, то сон отступит. Дейна уже давно выросла из сказок, но отяжелевшему телу вдруг стало легче, взор прояснился, и женщина, поднявшись, решительно продолжила путь.

У дворцовых стен Дейна свернула к казарме стражи и, не постучавшись, распахнула дверь. Полуголые мужчины, недавно сменившиеся и готовящиеся ко сну, повернулись к ней и тут же заулыбались.

– Дейна, ты к нам? – стащивший рубаху верзила с бритым черепом с явным расположением «подмигнул» хранительнице грудной мышцей.

– Нет, – спокойно отозвалась та, без смущения осматриваясь. – Дядька Ѝзен где?

– Он только что ушёл на Косую башню, – недовольно отозвался уже успевший завалиться спать молодчик. – Его смена.

Хранительница кивнула и уже хотела уходить, но бритоголовый окликнул её:

– Уходишь? А мож, по чарочке с нами? В кости перекинемся…

Товарищи посмотрели на него почти с ненавистью. После ночного дежурства хотелось отоспаться, а не слушать, как кто-то глушит дрянное пойло. Да и в кости вдвоём играть нет никакого интереса, значит, им отдохнуть точно не дадут. Тем более играть с Дейной! Можно сразу ей деньги всучить и пойти дрыхнуть. Везло девке так, словно она каждую ночь с Духами за лапы здоровалась!

– Тебя господин Горх ищет, – тяжело обронила Дейна и вышла.

Бритый застыл, а затем затейливо выругался.

– А чё ты к ней лез? – тут же отозвался один из товарищей тоном «сам виноват».

– Правда ищет или брешет? – повернулся к нему бритый.

– А мне почём знать? Она ж врёт и правду бает с одной рожей.

– Видать, прознала, что ты пред Горхом вину имеешь.

– Чё ржёшь?! – окрысился бритый, с досадой оглаживая голову.

Соврала, не соврала? Тёмные поймут эту бабу!

– Слышали, на днях спровадила одного из этих финтифлюшников обдирать цветы с любимого прудика принцессы? – припомнил лежащий страж.

– Да я сам видел и слышал, как она с такой же вот рожей заверяла его, что принцесса-де уснуть не может, если рядом лилии эти не стоят, – бритый досадливо сплюнул. – Не пойду к Горху! Как есть соврала!

– Ага, Ва̀шка тож так думал, и Горх его потом едва ли не с потрохами сожрал.

Бритый опять засомневался. Судьба Вашки не прельщала. Взбелённый Горх сослал незадачливого подчинённого в городские стражники. Лучше бы уж сожрал!

– Вот же пакостная баба! – он всё же начал одеваться.

– Ну а чего ты к ней полез? – повторил вопрос товарищ. – Сам знаешь какова! Она Хвѐшку два дня назад с третьего этажа швырнула. Но он-то оборотень, на все четыре лапы приземлился и потрусил дальше, а ты костей после не соберёшь.

Бритый только фыркнул и громыхнул дверью, выходя.

Косая башня – одна стена у неё была выше другой, из-за чего она действительно выглядела кривой – возвышалась над западной стеной. Самая тонкая из башен, она предназначалась не для караула, а для сигнального колокола. Наверху всегда кто-то дежурил и в случае опасности – ну, там, пожар во дворце – трезвонил.

На верхней площадке под остроконечной крышей, поддерживаемой четырьмя столбами, лежала каменная плита серого цвета. С одной стороны она была выше, чем с другой, и по линии её поверхности можно было горизонт выверять. Выше, в трёх локтях над плитой, висел громадный чугунный колокол, украшенный затейливой вязью. Несмотря на то, что гигант казался недвижимым, в сильный ветер он раскачивался как маятник и вместе с ним дрожала вся башня. Из-за этого его даже лишили «голоса», чтобы попусту не беспокоил звоном, и часовые обычно сами подвешивали чугунную болванку язычка на крюк, если всё же требовалось всполошить дворец.

На плите, свернув ноги кренделем, сидел сухощавый мужчина с длинными редкими белёсыми волосами, собранными в куколь на затылке. Длинноватое лицо с острым подбородком выглядело усталым, но всё же казалось, что мужчина не старше самой Дейны.

– Доброе утро, дядя Изен.

Мужчина не спешил открывать глаза, но Дейна была уверена, что он уже давно заметил её. Наконец он приподнял веки, и вокруг глаз тут же расползлись лучи морщинок, а уголки губ залегли в складках.

– Дейна, – неожиданно старческий голос заставил женщину вздрогнуть. А вроде бы столько раз слышала. – Чего это ты меня, старика, ищешь?

– Спросить хочу, – прямо сказала та. – Ты давно здесь служишь, многое знаешь, многое видел.

– Ну, всякое случалось, – скромно отозвался Изен, начавший службу ещё при прошлом императоре.

Оборотень из северного орлиного клана пришёл во дворец на смену сыну. У того жена разрешилась двойней, и опасная служба при дворе ему уже не подходила. Изен здесь быстро прижился, обрёл уважение и тихо-мирно нёс службу уже почти семьдесят пять лет.

– Наги часто приезжают?

– Да так же, как и все. Почти каждые пять лет.

– А наагалей Ссадаши раньше приезжал?

Лицо дядьки Изена неуловимо изменилось. Старый оборотень прищурился и неспешно зашарил по поясу. Нашёл кисет с табаком и неторопливо раскурил маленькую трубочку.

– Бывал, – наконец ответил оборотень. – Третий раз за мою службу приезжает.

– Кто он такой?

– А тебе какой интерес? – зыркнул на неё голубым глазом дядька.

– Император отрядил меня к нему в охрану.

– О, – коротко выдохнул оборотень и глубоко затянулся дымом. – Подсобил тебе величество. Да ты не переживай. Странный он просто.

– В смысле, странный?

– Ну… такой, – дядька неопределённо махнул трубкой из стороны в сторону. – Жеманный, женственный, в бабскую одежду рядится, на мужиков вешается. Тьху, – оборотень лениво сплюнул, – непотребство и только. Ты женщина, тебе бояться и не стоит.

– Мне не за себя, а за него бояться нужно. Есть ли враги? Может, обидел кого среди других посольств?

– Ох, Дейна, а то ты нас, мужиков, не знаешь? Да одно его существование уже обида, – хмыкнул оборотень. – А так вроде ничего особенного. Жена повелителя нагов, кажись, его ценит, любит и оберегает. У нас его, кстати, старожилы Цветочком прозывают. А чего интерес такой? Али тебе ничего про него сказали?

– Сказали, – отозвалась Дейна, не став пояснять, что остро ощутила в словах императора недосказанность. – А кто он у нагов? Какое положение занимает, что его в само посольство впихнули?

– Я ж говорю, любимец повелительницы. Мож, скучно стало на родине, вот его развеяться и отправили, – пожал плечами Изен.

– А чего тогда по дворцу слухи про него какие-то неясные расползаются?

– Так на мужиков же вешается. Вот наши бравые вояки за свою честь и трясутся.

– Ладно, спасибо, дядя Изен.

Оборотень посмотрел вслед женщине, запоздало ощущая лёгкий укол стыда. Перед глазами всплыло воспоминание почти пятидесятилетней давности. Красноглазый бледнокожий наг в растерзанной и покрытой кровавыми пятнами одежде. Дядька Изен тряхнул головой и засунул мундштук в рот.

Двоеликое чудовище.

Пятьдесят лет назад и он был обманут игрой змея. Досада продолжала теплиться в сердце, и оборотень, как и все старожилы, предпочитал отмалчиваться о загадочном госте. Пусть молодежь набивает свои шишки, а он развлечётся, глядя на них.

Но перед Дейной было как-то неловко. Нравилась ему девочка. Бойкая, смелая, вон как принцессиных ухажёров вышвыривает.

Хотя чего ей будет? Изен выдохнул клубы дыма. Наги ж над бабами как над яйцами трясутся.

Спешащая по своим делам служанка едва не споткнулась, пялясь на пару нагов, неторопливо ползущих по коридору дворца. Оба с фиолетовыми хвостами. Один, очень высокий и широкоплечий, был одет в тёмно-синее строгое одеяние. Второй же… или вторая… был куда меньше ростом, шуршал многослойными нежно-зелёными одеждами и трепетно жался к боку своего могучего спутника.

– Ты успел выяснить, что он хочет?

Ссадаши под прикрытием широкого рукава посмотрел на своего помощника и охранника и, слегка опустив руку, метнул куда более игривый взгляд на какого-то придворного. Тот замер в изумлении, не зная, как реагировать на такое внимание.

– Это из-за ночного происшествия, – тихо пророкотал Шшѝрар. – Дело, похоже, очень серьёзное, и они опасаются, что с вами что-то произойдёт.

– На территории дворца? В окружении имперской стражи?

– Вы любимец наагашейдисы. Если с вами что-то произойдёт, наагашейд сильно разозлится.

Да, наагашейд вряд ли упустит такой шанс надавить на императора и вытянуть из него что-то поприятнее извинений. Но плакать из-за Ссадаши точно не пожелает.

– Или же просто не хотят, чтобы вы совали нос куда не надо. Поэтому к вам приставят телохранителя.

– У меня их пять! – невольно взвился Ссадаши.

– Будет шесть, – Шширар негодования господина не разделял. Скорее уж злорадствовал.

Ссадаши задумчиво обмахнулся широким рукавом. Похоже, вчера он достиг цели и заставил императора понервничать. Интересно, насколько неведомый телохранитель близок к императору? Можно из него вытянуть что-то интересное? Наагалей азартно вильнул хвостом.

Они добрались до двери императорского кабинета, и ожидающий их слуга тут же распахнул створки и проводил внутрь. Ссадаши, застенчиво прижимаясь к Шширару, быстренько осмотрел приёмную, запоминая расположение мебели и окон.

– Доброе утро, наагалей! – император пребывал в прекрасном настроении и поприветствовал вошедших кивком головы. – Надеюсь, вы хорошо спали?

– Ох, я не мог уснуть всю ночь, – плаксиво протянул Ссадаши, утыкаясь личиком в могучее плечо охранника. – Позвал Шширара к себе, но и с ним не смог уснуть.

Его величество невольно вздрогнул. Закалённый Шширар даже бровью не повёл.

– Мне было так страшно, чудилось, что они, – высокий голос наагалея подломился, неожиданно мужественно захрипел и опять запел фальцетом, – уже лезут в окна спальни.

– Какой кошмар, – не очень искренне посочувствовал император. – Увы, я не могу вас утешить и сказать, что ваши опасения безосновательны… – наагалей горестно зарыдал в плечо охранника. – Но мы позаботимся о том, чтобы ваш сон был спокойным. Вы стали свидетелем очень-очень важного дела, и в моих интересах, чтобы до конца расследования с вами ничего не случилось. Ведь пока только вы знаете в лица заговорщиков. Поэтому я приставлю к вам своего телохранителя.

– Но у меня есть телохранитель, – Ссадаши с обожанием посмотрел на невозмутимо-мужественного Шширара.

– Но ведь и с ним вы не смогли спокойно спать, – припомнил император.

– А с вашим смогу? – с детской непосредственностью поинтересовался наагалей.

– Сможете, – пообещал его величество. – Я подобрал специального человека, который сможет охранять вас и днём, и ночью.

И тут Ссадаши насторожился. Кого ему хотят подложить? Император не может не понимать, что почти любого мужчину Ссадаши доведёт до бешенства. Но вот именно что почти любого. Кто это? Святой или… Озноб прошёлся по спине. Ну нет, не мог же император ради него опуститься до того, чтобы пригласить на службу какого-нибудь извращенца? Наагалей поймал пристальный прищур императора и заподозрил, что тот всё же мог.

– Войди, – громко приказал его величество, и ручка двери повернулась.

Ссадаши поспешил спрятаться за спину Шширара, как застенчивая девица.

– Это твой господин, наагалей Ссадаши део Фасаш, – донёсся до него голос императора. – Он немного смущается. Господин, вы не хотите посмотреть на своего слугу?

Мышцы на спине Шширара под ладонями Ссадаши почему-то закаменели. Наагалей всё же выглянул и столкнулся с тёмными, словно пеплом припорошенными глазами. Совершенно незнакомыми глазами. Ссадаши мог бы поклясться, что у них с Шшираром нет таких знакомых. Окинув будущего телохранителя взглядом, Ссадаши отметил, что он не так уж высок и крепок телом для мужчины, слишком уж красив лицом, юн и… Глаза скользнули вниз и опять уставились на выдающуюся грудь.

Руки нага мгновенно ослабли и как плети повисли вдоль тела, а челюсть изумлённо поехала вниз.

– Женщина? – едва смог выдохнуть Ссадаши.

– Моя дочь согласилась одолжить вам свою хранительницу. Позвольте представить, – глаза его величества полыхали насмешкой, – Дейна Аррекс.

Женщина молча поклонилась, и Ссадаши невольно вздрогнул. Обалдевший не меньше его самого Шширар взгляд оторвать не мог от высокой груди, томящейся в камзоле, как в броне.

– Дейна готова приступить к своим обязанностям прямо сейчас, – довольно заметил император. – Надеюсь, у вас нет никаких предубеждений против женщин в охране?

– Нет, – зачарованно отозвался Шширар, которому вообще-то полагалось молчать.

– Ну же, подой… подползите ближе, познакомьтесь, – император откровенно развлекался.

Дейна задумчиво смотрела на бледного красноглазого нага, который с детской растерянностью глядел на неё и хлопал белёсыми ресничками. Она тоже была немного растеряна – надо же, этот хвостатый посол всё же не женщина – и пыталась понять, с чем столкнулась. Стоя за дверью, она слышала и рыдания наагалея, и его жалобы, и ей казалось странным, что мужчину, который позволяет себе столь жеманное поведение, отрядили в посольство. Что-то с ним не то… Неужто действительно мужеложец? Пока он больше походил на растерянного ребёнка. А может, он действительно ребёнок и родственники взяли его с собой, чтобы показать столицу? Дейна успела покопаться в библиотеке и знала, что совершеннолетие у нагов наступает в восемьдесят лет.

Всё ещё ошеломлённый наагалей приблизился и остановился, смотря на хранительницу сверху. Он оказался выше больше чем на голову, для нормального мужчины-нага мелковат. Хотя он, похоже, ещё и альбинос, а они порой хиловаты телом.

– Это моя хранительница? – наагалей взволнованно обвил хвост вокруг себя же. – Она такая… Она женщина! – это прозвучало с неожиданным возмущением.

– Да, поэтому я могу быть уверен, что она ни в коем случае не покусится на вашу честь, – нет, император совершенно точно издевался!

Ссадаши наконец пришёл в себя и понял суть хитрого плана его величества. Вот это грязные методы! Он почти восхитился.

Барышню ему, похоже, подсунули суровую. Такие обычно не терпят легкомыслия.

– Моя госпожа такая красивая, – пропел он, смущённо переплетая пальчики. – Она везде-везде со мной будет? Совсем везде?

Дейна подозрительно прищурилась. Замашки у нага были откровенно детские.

– Я могу узнать, сколько господину лет? – почтительно поинтересовалась она.

– Я не думаю, что это важ… – встрепенулся император, но Ссадаши выпалил раньше:

– Восемьсот восемнадцать, – и застенчиво вильнул хвостиком.

И Дейну накрыло озарение.

Если большинство ухажёров принцессы Дерри были глупы от собственной лени, то господин Ссадаши идиот от рождения. Похоже, именно это от неё и пытались скрыть, чтобы по двору не расползлись ядовитые слухи.

Стоило ей это осознать, и сердце смягчилось, на душе потеплело от жалости и искреннего расположения.

Перед ней стоял наг, обречённый богами на вечное детство.

Дейна протянула руку и погладила господина по белобрысой голове.

– Мой господин, – проникновенно произнесла она, ласково заправляя пряди за бледные уши, – я везде буду с вами. Можете ничего не бояться. Я смогу вас защитить. Вы уже завтракали?

– А? – наагалей выглядел ещё более испуганным и растерянным. Ну, дети часто боятся незнакомцев. – Нет…

– Тогда я провожу вас в трапезную.

– Но я не хочу! – капризно упёрся наг, но хранительница имела опыт общения с детьми.

– Я хочу. Посидите рядом со мной, а потом я с вами поиграю, хорошо? Пойдёмте.

Сбитый с толку странным поведением хранительницы, наагалей покорно позволил вывести себя из кабинета. Шширар, изумлённый не меньше, задержался, чтобы высказать искреннее восхищение императору:

– Моё почтение!

Раашир едва дождался ухода гостей, чтобы позволить хохоту вырваться наружу.

Глава VI. Гроза обидчиков

За завтраком Ссадаши умудрился опрокинуть на себя тарелку с кашей, травяной отвар и какое-то очень липкое пирожное сомнительно-коричневого цвета. Прекрасный нежно-зелёный шёлк был изгажен. Новая охранница хотела прийти ему на помощь, но Ссадаши вцепился в Шширара и заявил, что ему нужно переодеться. И потащил охранника в собственную спальню. Дейна, конечно же, попыталась пройти следом, пришлось разыграть скромность и вытурить её в гостиную.

– Кто это? – едва разжимая губы, прошипел Ссадаши, надвигаясь на Шширара. Отступать тому особо было некуда, несмотря на впечатляющие размеры спальни: большую её часть занимала гигантская перина, чтобы наг мог вольготно расположиться на ней вместе с хвостом, вытянув его хоть вдоль, хоть поперёк.

Шширар заведовал личной охраной наагалея и обычно, прибывая на новое место, выяснял всё, что мог, о его обитателях. Хранительница принцессы Дерры его заинтересовала, но не так сильно, чтобы в первый же день отряжать нагов рыть на неё сведения.

– Человек, – вполголоса отозвался Шширар, не опасаясь, что девушка их услышит. – Дочь графа Аррекса. Про неё много при дворе говорят, главным образом, из-за того, что она молодчиков из аристократии с лестницы спускает и в окна выпихивает.

– А Аррексы разве выбились в графы не из-за богатства? – Ссадаши сморщил нос. Давриданские аристократические рода он знал не очень хорошо. – Они ж скотоводы, а не воины.

Шширар пожал плечами.

– У неё мать рано скончалась, отец якобы не знал, что с детьми делать, и позволил брату жены забрать их на воспитание. Что за брат, я ещё не знаю.

Но теперь узнает.

Наагалей раздражённо взмахнул хвостом.

– Не понимаю я этих людей! Что значит, не знает, что с детьми делать? Даже наагашейд разобрался в первые две недели после рождения первенца. А как она при принцессе оказалась? Благородные девушки в телохранителях… Что-то новенькое для императорского двора.

– Придворные говорят, что у неё плохие отношения с отцом. Пару лет назад без позволения батюшки выскочила замуж за какого-то голодранца, а затем очень быстро овдовела. Кто-то уверен, что отец руку приложил. Скандал страшный… Вы и сами знаете людские обычаи. На семье Аррекс пятно позора, троюродная сестра едва смогла замуж выйти. И то потому, что жених её сильно любил и на выходки родни не посмотрел. Как госпожа Дейна завела знакомство с принцессой и у неё в услужении оказалась… – Шширар замялся. – Ну, я не выяснял.

– Так выясни, – с нажимом прошипел Ссадаши.

Видеть господина в таком взвинченном состоянии было слегка непривычно. Обычно все вокруг нервничают, а господин наслаждается суматохой.

Наагалей раздражённо похлопал хвостом по полу, косясь на запертую дверь. Подсобил император с подарочком. Надо отдать должное, впечатлил. Но не он первый додумывался подсунуть ему соглядатая, а Ссадаши мало смущали чужие глаза. Правду, женщину ему в охранницы ещё не отряжали. Только песчаники как-то сделали милость и подослали двух премилых дев, но не в охрану, не в охрану…

– Как-то она непонятно ведёт себя…

Ссадаши напрягало, что он не мог понять истинное отношение хранительницы к нему.

Он обладал потрясающим чутьём, почти даром, из-за которого его, кстати, и называли Устами наагашейдисы. Наагалей отличался потрясающим пониманием, порой его обвиняли в чтении мыслей. Сам Ссадаши затруднялся объяснить, как ему удаётся угадывать чужие помыслы и, если честно, старался не задумываться.

Но Дейну не получалось раскусить с ходу, и из-за этого наагалей ощущал лёгкую тревогу. Подобную же тревогу он чувствовал когда-то давно, когда общался с членами семьи: родителей и братьев ему тоже долгое время не удавалось понять.

– Тебе не показалось, что я ей не понравился? – поинтересовался Ссадаши у Шширара.

– Нет, – помедлив, отозвался тот.

– Ну, может, уловил презрение, снисхождение, чувство превосходства?

– М-м-м… жалость?

Ссадаши задумчиво завертел кончиком хвоста.

А чего его жалеть? Богатый, с положением и высочайшей защитой, свободный от предрассудков. Император чего наплёл?

– Господин, у вас всё хорошо? – раздалось из-за двери.

– Да, – жеманно отозвался Ссадаши. Войти в роль сразу не удалось, и голос слегка дрогнул.

Видимо, это и насторожило хранительницу.

– Я вхожу.

Наги уставились друг на друга круглыми глазами, и в следующий миг Шширар рванул на господине пояс и одним рывком содрал с него испачканную одежду. Ссадаши хвостом подцепил чистое одеяние, перебросил его охраннику и резко развернулся, отводя руки за спину. Шширар встряхнул пойманную одежду и ловким движением натянул её сперва на вытянутые руки, а потом и плечи господина.

Когда дверь отворилась, Шширар неторопливо разглаживал ткань на плечах господина, а грязное платье почти опало на перину и словно бы шуршало под порывами залетающего в окно ветра.

Дейна внимательно осмотрела синюю одежду, надетую наизнанку – цветочная вышивка и с оборотной стороны смотрелась изумительно, – и осторожно предложила:

– Помочь?

Шширар досадливо скривил губы и неуступчиво прошипел:

– Справлюсь.

Когда не можешь понять, что из себя представляет противник, попробуй его спровоцировать. Это правило не раз выручало Ссадаши, и он опять решил прибегнуть к нему. Но когда ты сам по себе сплошная провокация, то можно просто ползти по коридору и громко восхищаться картинами, статуями, цветами, витражами, стражей… особенно стражей… милыми служанками – ими бы Ссадаши восхитился с большей искренностью, но, увы, мужское восхищение женщинами на провокацию не тянуло, – и придворными. Особенно досталось престарелому советнику. Он, наверное, и в молодости от дам не слышал столько комплиментов.

Дейна почти не вслушивалась в радостный щебет господина и бросала оценивающие взгляды на Шширара. Тот не оставался в долгу и тоже на неё косился.

– Ба, – неожиданно громыхнуло из смежного коридора, и Дейна обеспокоенно шагнула вперёд.

Из-за ползущего рядом Шширара она не сразу заметила опасность. Огромный зеленохвостый наг подполз ближе и похлопал господина Ссадаши по плечу. Тот досадливо охнул и согнулся.

– А я-то думал, наши привирают. Ан нет, император тебе всё ж охранительницу подсунул, – Вааш окинул насторожённо смотрящую на него женщину благожелательным взглядом и одобрительно причмокнул, оценивая выдающиеся формы.

Сложив руки на могучей груди, наг подполз ближе, и Дейна некстати припомнила случай из детства. Как-то ей довелось набрести на гнездо малой равнинной виверны. Картинка из прошлого очень ярко предстала перед глазами.

Среди высокой травы неожиданно появился плетёный бок здоровенного гнезда, а из него медленно, закрывая солнце тенью, поднялась чешуйчатая зелёная тварь с клиновидной мордой.

У нага морда была нормальная. Довольно разбойная, но во дворце половина стражников с такими же лицами. А вот тень от него расползалась едва ли не больше, чем от виверны. Наг широко улыбнулся, и его добродушного оскала хватило, чтобы разбудить в Дейне благоразумие.

Господина не обижает, Шширар на него не бросается, значит, не опасен.

– Хороша, – широченная грудь нага волнующе-тягуче поднялась и опала. Как кузнечные меха. – Везёт тебе, поганцу. Вроде и в неприятности вляпался, а в какой компании сидеть придётся… – и неожиданно обратился к Дейне: – Ты уж на него не серчай. Парень он добрый, просто боги дурью наградили.

– Грешно злиться на обделённых богами, – степенно отозвалась женщина и подхватила оторопевшего Ссадаши под локоть. – Господин, дверь там, я провожу.

Вааш проводил их обескураженным взглядом и озадаченно пробормотал:

– Экая смелая на шутки, – и, подумав, добавил: – Или не шутила? Ссадаши, поганец, ты чего ещё натворил? – рявкнул наг, но троица успела скрыться за витражными дверями, выскользнув в парк.

Солнце уже поднялось высоко, и воздух наливался жаром и сочным запахом цветов. В императорском парке произрастало великое многообразие всякого разнотравья, над которым тяжело порхали уже отяжелевшие бабочки и юркие деловитые пчёлы. В густых кронах деревьев перекликались птицы, кто-то шуршал ветками в кустах – Дейна с досадой различила среди листьев яркую ткань мужского кафтана и вроде бы услышала томный вздох, – а в ближайшем пруду плескалась рыба. Ловить её запрещалось, но под вино гости и придворные порой нарушали запрет. Впрочем, пьяная рыбалка наносила ущерб скорее окрестным кустам, чем драгоценным карпам.

Дейна не лезла с расспросами ни к господину Ссадаши, ни к господину Шширару. Хотя последнего стоит отловить чуть позже и расспросить о привычках и вкусах господина. Может, он не переносит чего-то, боится или, наоборот, страстно, до слёз обожает. Дерри… то есть её высочество, к примеру, горько рыдала, когда в недавнем пожаре – ещё в поместье – сгинула вся серия книг по растительным ядам от мастера лекарского искусства господина Ижѐна Фану̀зского. И не обронила ни одного печального вздоха по начисто сгоревшей гардеробной.

Шширар тоже желал пообщаться с хранительницей наедине. Об обмене опытом он, впрочем, не думал. Главной его заботой была и оставалась безопасность наагалея, от которого зависело благополучие рода Фасаш. Вряд ли императором двигало лишь желание оградить гостя от возможной опасности. Наверняка он велел проследить, чтобы ушлый наагалей не засунул нос куда-нибудь ещё. И кто знает, на что пойдёт хранительница, чтобы удержать господина на месте. Да и на что она способна?

Кроме длинного кинжала за поясом, наг оружия у Дейны не заметил. Пола куртки, правда, сзади топорщилась, но Шширар терялся в догадках, что там может быть такой-то формы. Хоть и говорили при дворе, что Дейна дочь человеческого графа, сейчас наг немного сомневался в этом. Всё же в мире великое многообразие маскировочных зелий и амулетов, не стоит слепо верить слухам.

Вдруг из кустов с яростным рыком выскочила огромная чёрная кошка. Дейна мигом бросилась ей наперерез, Шширар едва успел хвостом перехватить, а радостно вскрикнувший Ссадаши позволил зверю повалить себя на траву. Рыча и скалясь, кошка пару раз лизнула хозяина в лицо и нехорошо глянула на охранников. Наагалей едва успел схватить её за ошейник.

– Госпожа хорошая кошечка, – мурлыкал наагалей, наглаживая огрызающегося зверя.

Дейна всеми силами старалась сохранять невозмутимое лицо, но сердце сжималось от каждого рыка, а ноги сами напрягались, того гляди и пустятся в бег. Страшная какая зверюга… Ещё и злющая!

– Она домашняя, – с плохо скрываемой снисходительностью сообщил Шширар, на всякий случай оттаскивая женщину за свою спину. – Но плохо воспитана.

– Госпожа прекрасно воспитана, – просюсюкал Ссадаши, целуя кошку в ощеренную пасть.

Дейна заподозрила, что со зверем что-то не так. Кошка шныряла по округе испуганным рассеянным взглядом и скалилась, скалилась… Сплошной клубок напряжённых мышц и встопорщенной шерсти. Рычание непрерывно клокотало в глотке, а зубы клацали при каждом слишком резком движении хозяина. Если бы с пасти ещё клочьями падала пена, то можно было бы заподозрить бешенство. А так…

Может, расстройство ума?

Хранительница посмотрела на господина, который безбоязненно тискал рычащего зверя, и вопросительно взглянула на Шширара.

– Она котёнком такой же была, – пожал плечами тот. – Тёмные знают, что с ней. Может, из-за того, что слепая? Да и на нюх, похоже, калека, – ну иначе как объяснить, что она до сих пор не запомнила его хотя бы по запаху и продолжает портить ему хвост? – Господин к ней подход нашёл, но тебе бы я не советовал соваться. До смерти не зажрёт, но там такие челюсти, что кости на раз ломают.

Дейна степенно кивнула, хотя внутри всё сжалось и когда-то сломанные рёбра – неудачно на драконе полетала – заныли.

– Ему на солнце плохо не станет?

Шширар сперва решил, что ослышался, и удивлённо воззрился на хранительницу. Та, прищурившись, следила за играющим с кошкой господином.

– Он же альбинос? Не обгорит?

Охранник напряжённо, опасаясь зря понадеяться, отозвался:

– Как есть покраснеет и облезет. Или ещё волдырями покроется. Будет потом ругаться и чесаться.

– Голову бы ему прикрыть… – задумчиво протянула Дейна.

– Не любит головные уборы. Ругается, – Шширар помолчал, продолжая поглядывать на Дейну, и осторожно добавил: – Мерзлявый он ещё. Кровь тепла не несёт, как девка мёрзнет. Месяц назад застуду подхватил. А одеваться тепло не хочет.

Рассказывать, что господин подхватил простуду, просидев полдня в ледяном горном источнике, охранник не стал. Такая малость! Тем более главное он не утаил: об одежде наагалей тогда не подумал и сидел в источнике совсем голый.

– Капризный, – отметила Дейна.

И Шширар невольно проникся к ней расположением. Ну пусть её, даже если она соглядатай от императора! Сколько тех соглядатаев было? Если она и решила обезвредить господина неустанной заботой, разве это плохо? Вряд ли получится, но в этом мире у Шширара появится родственная душа, понимающая, как сложно ему приходится.

Наг придвинулся ближе к напарнице и начал упоённо вещать о слабостях господина:

– Ты с ним поаккуратнее, он ядовит жутко. Я тебе потом противоядие дам, мало ли… Частенько он свой собственный яд глотает, от того по телу расходится жар, и тем он греется.

– А не здоровью ли во вред? – встрепенулась Дейна.

– Во вред. Пытаемся пресекать, да где ж его уловишь? Выпивать любит, а потом дебоширит…

– И вы наливаете? – девушка возмущённо распахнула глаза.

– Что ты? – Шширар посмотрел на неё с укором. – Мы, по-твоему, враги себе? Сам наливает. О теле своём вообще не думает! Сам ни рану не перевяжет, ни содранную чешую не помажет.

Дейна кивнула. Она тоже в детстве на содранные коленки внимания не обращала.

– Зонт надо с собой в следующий раз взять.

– Думаешь, он будет ползти под зонтиком, как послушный мальчик? – охранник насмешливо фыркнул.

– Мы красивый возьмём, с драконами.

Шширар озадаченно посмотрел на серьёзную напарницу, не понимая, шутит она или нет.

Неожиданно кошка сорвалась с места, перемахнула через куст, и её громогласному рыку вторил тонкий, но всё же мужской вопль:

– А-а-а-а-а-а-а!

– Не ешь его! – сложив ладошки у рта, прокричал через кусты Ссадаши. – Он может болеть стыдными болезнями.

Дейна и Шширар поспели к месту нападения раньше, но приблизиться не рискнули. Кошка восседала на распростёртом на траве виконте Ронте и злобно дышала ему в лицо. Лицо уже посерело, а белые губы начали синеть.

– Девочка моя, иди ко мне, – ласково позвал Ссадаши.

Кошка неохотно спрыгнула с добычи, но к хозяину не пошла. Прыгнув в кусты, она исчезла, и сколько Дейна ни прислушивалась, но топота лап не различила.

– Разумно вот так отпускать её в парк? Здесь полно гуляющих.

– Она нападает только рядом с господином или если нападают на неё, – ответил Шширар. – В остальное время предпочитает прятаться. Трусовата малость.

– О, вы опять лежите, – Ссадаши подполз к виконту и, пользуясь тем, что Дейна не видит его лица, насмешливо прошипел: – Мне упасть сверху?

– Т-т-ты… – провыл перепуганный, но уже отходящий от страха и переходящий к гневу виконт, – нечисть поганая! П-п-преследуешь меня… Сгинь… – мужчина дрожащими пальцами извлёк из-за шиворота ладанку-амулет и потряс ею.

Наглый наагалей в ответ помахал хвостом. Видя, что над ним насмехаются и издеваются, виконт окончательно вышел из себя и, вскочив на ноги, заорал:

– Я напишу жалобу в совет, что вы натравливаете зверей на остальных гостей! И смеете пользоваться их временной слабостью и нагло домогаться!

Дейна вопросительно посмотрела на Шширара – не стоит ли им вмешаться, – но лицо у нага было откровенно скучающее.

– Да когда же я вас домогался? – картинно ахнул Ссадаши. – Вы же сами хотели, чтобы я на вас упал. Помните? Мне так и сказали!

– Я был обманут! Вы, гнусный… Вы нарочно обманули меня, застили глаза! Порождение порочных Слепых Духов¹⁵! Посланник их… Нет! – виконт Ронт обличающе ткнул в нага. – Ты сам один из них! Ха! При свете дня видно, как уродлив твой лик. Да если бы благое солнце в тот момент освещало тебя, разве бы я обманулся? Ты одурманил меня!

Ссадаши медленно улыбнулся, обнажая белые зубы, и виконт испуганно охнул и решил, что всё, сейчас его сожрут, а печень – по слухам Духи ею брезговали – скормят карпам в пруду. Но наагалей развернулся к охранникам и, обиженно надув губки, пожаловался:

– Шширар, меня обижают.

– Какая печаль, – скучающим тоном отозвался тот.

Не найдя поддержки у нага, Ссадаши метнулся к Дейне и, униженно опустившись перед ней на хвост, жалобно посмотрел на неё снизу вверх.

– Меня обижают, госпожа.

Дейна ласково погладила его по щеке и пообещала:

– Он сейчас извинится.

И запустила руку под куртку.

Увидев этот знакомый всем поклонникам принцессы Дерри жест, Ронт развернулся и припустил прочь. Но сбежать не успел.

По-змеиному блестящий чёрный кнут вжихнул в воздухе и жёстко захлестнул ноги виконта. Тот рухнул лицом вниз и тут же попытался стряхнуть ремень, но Дейна мигом потянула кнут на себя. Жёсткие плетёные грани впились в тело не хуже железа, и девушка поволокла виконта к прудику.

– Теперь видно, что дочь скотовода, – поражённо выдохнул Шширар.

– Ты не имеешь права так поступить со мной! – Ронт орал, цеплялся за траву и всячески оттягивал момент расправы, надеясь привлечь внимание стражи. – Я виконт, сын графа, а не какой-то там конюх! Ты не можешь поступить со мной столь неблагородным образом.

– Я тоже дочь графа, – сухо напомнила Дейна, заволакивая мужчину на мостки.

– Ты женщина! – возмутился Ронт.

– Тогда у меня развязаны руки и мне необязательно вызывать тебя на честный бой.

С этим словами Дейна спихнула ругающегося мужчину в воду, слегка натянула кнутовище, чтобы путы не спали, и надавила ногой на плечо виконта, заставляя его уйти под воду.

Подождав, когда бульки на воде немного успокоятся, Дейна убрала ногу и позволила кашляющему и фыркающему мужчине вынырнуть.

– Извинения, – коротко потребовала она.

Страх и злость после встречи с кошкой смылись водой, и проснулась рассудительность. Ронт уже видел, что делала Дейна с упрямцами, и торопливо выдохнул:

– Я извиняюсь, извиняюсь! Я просто испугался, когда это исчадие напрыгнуло на ме…

Конце фразы заглушился бульками. Дейна меланхолично осмотрела прудик, кивнула знакомой придворной даме на другой его стороне и вновь позволила виконту показаться на поверхности.

– Кха-кха-ха… Я же извинился!

– Обещаешь, что больше ни словом, ни делом не обидишь господина Ссадаши.

– Обещаю, обещаю!

Дейна опять надавила на плечо мужчины сапогом, вынуждая его уйти под воду. В этот раз не выжидала слишком долго – путы всё равно слабли и кольца кнута расползались.

– Пх-ф-ф-ф-ф-фу-у-у-у… Да что ещё?!

– Предупреждение. Нарушишь обещание, и плавать будешь куда дольше. Понял?

– Понял!

Ронт торопливо выдернул из ослабевших колец ноги и отплыл в центр прудика, где Дейна уже не могла достать его своим скотским оружием. Мужчину тут же окружили плотным цветастым кольцом любопытные карпы, но они хотя бы не кусались.

Неторопливо свернув кнут и спрятав его под куртку, по которой мгновенно расползлось мокрое пятно, Дейна развернулась и посмотрела на остолбеневшего господина. И укорила себя. Наверняка перепугала.

– Всё хорошо, господин? – ласково спросила она.

Тот вздрогнул, дёрнулся и то ли мотнул головой, то ли качнул. Впрочем, испуганным он не выглядел. Скорее, немного ошалевшим.

Дейна приблизилась, отряхнула с ворота господина налипшую траву и, высоко подняв руку, прикрыла его лицо от солнечного света.

– Вы видели оранжерею? Там очень красиво и можно играть. Сползаем?

И, не дожидаясь ответа, подхватила под локоток и потянула за собой.

Глава VII. Понимание

– А император-то злопамятен, – сходу заявил Ссадаши, заползая в гостиную покоев наагасаха и наагасахиа. – Два десятка лет прошло, для человека почти вечность, а он всё ещё таит обиду.

– Что произошло? – мгновенно насторожился Шашеолошу, прижимая к себе напрягшуюся жену. Та с подозрением и недоверием смотрела на ворот одеяния наагалея, будто ожидая, что сейчас оттуда выползет очередная змея.

Ссадаши сам невольно напрягся. Змея у него действительно была. Прихватил с собой, думая выпустить в парке, да забыл. Хранительница одним щелчком кнута всю память отшибла.

Плюхнувшись на подушки рядом с Делилонисом, который полулежал-полусидел, опираясь спиной на дремлющую кошку, Ссадаши взволнованно зашевелил хвостом. Вааш отвлёкся от очередного письма из дома и уставился на фиолетовый кончик, как кот на бумажный бантик.

– Он мне телохранителя подсунул! Вааш, ты им ещё не рассказал?

– Оставил это удовольствие тебе, – осклабился друг.

Шашеолошу и Делилонис только-только вернулись с первого из череды собраний глав, и последние новости ещё не успели их порадовать.

– И кого он подсунул? – заинтересовался Дел. – Смазливого мальчика под стать твоим шуточкам?

– Было бы неплохо… – немного мечтательно и неуважительно – всё же Ссадаши его ещё ползать учил – протянул наагасах.

– Бабу, – не смог смолчать Вааш.

– Что? – Дел озадаченно вскинул брови и перевёл взгляд на Ссадаши, а потом опять на Вааша.

– Бабу, – повторил Вааш. – Сочную, красивую! Рядом с такой на мужиков будет сложновато засматриваться, а, Ссадаши?

– Он серьёзно? – не верил Дел. – Император отрядил к тебе в охранники женщину? Но он же должен знать, что наги… – наагариш не договорил и досадливо поморщился.

Лаодония хихикнула.

Делилонис хотел сказать, что император должен помнить об инстинктах нагов. Ни один змеехвостый мужчина не бросит в беде женщину или ребёнка. Сама кровь потребует, чтобы он их защитил, и сведёт с ума, если он не справится. Ни один наг не возьмёт в телохранители женщину. Это же вечное беспокойство за её жизнь и безопасность. Дел хотел сказать всё это, но сообразил, что император именно этого и добивался.

– Не думал, что его величество так жесток, – ошеломлённо хмыкнул Шаш. – Даже отец не посмел так издеваться.

– Ну император же не наг, – резонно заметил Вааш. – На кой ему этому поганцу сочувствовать? – он кивнул на вальяжно развалившегося Ссадаши. – На него взглянешь и засомневаешься, есть ли у него вообще хоть какие-то инстинкты.

Ссадаши раздражённо цыкнул. Увы, инстинкты у него имелись.

Осознав всю глубину подлости императора, наагалей даже растерялся, что с ним не происходило уже очень и очень давно. Ему – Ядовитому, Бесплотному, Неуязвимому Призраку княжества Шаашида̀ш – поставили в хранительницы женщину! Человеческую женщину! Из язвительных баек, что гуляли почти по всем наагатинским княжествам – кроме Квараза, где он бывал редко, – следовало, что Уста наагашейдисы невозможно ранить, ибо он дух. Навредить наагалею рода Фасаш мог только один наг во всём мире – он сам! И спасти его от него самого не могли самые опытные телохранители семьи.

А тут человеческая девочка. Сколько ей там? Двадцать шесть? Двадцать восемь? Может, хотя бы тридцать есть?

Отказаться от дара «заботливого» императора… Ну он уже его как бы принял, нехорошо возвращать. В других обстоятельствах Ссадаши порадовался бы куда больше. Всё же такое знатное развлечение: расстроить планы императора и заставить разгневанную хранительницу сбежать. Но сейчас наагалей жаждал более опасных развлечений и хрупкая женщина рядом была не нужна.

– А мне Дерри про неё рассказывала, – Лаодония радостно завертелась на хвосте мужа.

– Ты мне не говорила, – удивился Шаш.

– Да когда бы я успела? Тем более Дерри говорила, что это «какой-то наг». Я не сообразила, что она про дядю. Про него обычно говорят так, что сразу понятно, что про него.

– Да, Ссадаши, бабу на твои обычные развлечения не потаскаешь, – фальшиво посочувствовал Вааш. – Никакой радости, так и придётся вокруг неё хвост вить. Император пошёл даже дальше рода Фасаш!

– Ты серьёзно думаешь, что она его остановит? – лениво удивился наивности друга Делилонис, отмахиваясь от кошачьего хвоста.

– Нет, – ничуть не расстроился Вааш, – но ты бы видел его морду, когда она его заботливо под локоток выводила в парк. Глазища как тарелки, а рот распахнут так, что хоть птицам гнёзда вей!

Ссадаши раздражённо запустил в него подушкой, но друг с лёгкостью отбил её хвостом, и шёлковый снаряд, злорадно встопорщив кисти, рванул в обратную сторону. Ссадаши едва успел уклониться.

– Бассадешыс! – рявкнул не столь расторопный Делилонис, и возмущённо рыкнувшая кошка едва не куснула Ссадаши за хвост. – Шириша! Лежать!

– Да, лежи, Шириша, – Ссадаши нагло поддразнил всклоченную и сонную кошку кончиком хвоста, – а то моя хранительница с тебя шкуру спустит.

– Ссадаши! – Дел рыкнул не хуже зверя. – Шириша, гулять!

Кошка неохотно поднялась, шагнула к окну и выскользнула наружу одним слитным движением. Где-то внизу только кусты хрупнули, а затем раздался душераздирающий женский крик. Пересевший на подушку Дел мгновенно подорвался и бросился к окну.

Не успел он закончить сдавленно ругаться, как дверь распахнулась и внутрь решительно, не слушая маячившего позади Шширара, вошла женщина. Наги воззрились на неё в молчаливом изумлении.

– …да всё хорошо, не обращай внимания, – шипел Шширар, – здесь господину ничего не угрожает.

Дейна обвела комнату взглядом и уставилась на невинно улыбающегося Ссадаши своими словно пылью припорошенными глазами.

– Мой господин, всё хорошо?

– Да, – весело отмахнулся тот хвостом, – от нас просто кошечка убежала.

Хранительница неторопливо осмотрела его, убеждаясь, что драгоценный хозяин цел и невредим, а затем прошлась оценивающим взглядом по всем присутствующим в комнате. И опять посмотрела на наагалея.

– Мне найти и привести Госпожу?

Вааш присвистнул. Ссадаши сам едва удержал лицо. Обычно после знакомства с его нежной кошечкой не находилось желающих это знакомство продолжить.

– Не нужно, – Дел выпрямился и, развернувшись, величественно пополз навстречу хранительнице. – Это была моя кошка.

Остановившись напротив женщины, наагариш смерил её взглядом и, в отличие от многих, выдающейся груди внимания уделил не больше, чем сапогам хранительницы.

– Значит, его величество отрядил вас хранить нашего друга?

Дейну невольно охватила оторопь. Ослепительно белый и величественный советник наагашейда производил должное впечатление. Под взглядом серых глаз хотелось почтительно склонить голову, и женщина опустила подбородок.

– Да, господин.

Дел посмотрел на склонённую голову с искренним сочувствием. Отдали лису перепёлку. Ссадаши, пользуясь тем, что хранительница не смотрит на него, с явным удовольствием пялился на её ягодицы.

– Терпения, – только и пожелал Дел.

– Дедушка, можешь немного посторониться, – попросил Шаш и, дождавшись, когда наагариш отползёт, обворожительно улыбнулся Дейне. – Забота императора безгранична. Надеюсь, дядя не доставит вам беспокойства.

Дейна с трудом смогла оторвать взгляд от чернохвостого змея и его жены. Госпожа Лаодония лежала в объятиях мужа, прижимаясь к его груди и шаловливо переплетая свои локоны со смоляными прядями наагасаха, а он нежно обвивал кончиком хвоста её стопы. В давриданском обществе не было принято так ярко демонстрировать близость даже между супругами, и Дейна смутилась, словно ворвалась в чужую спальню во время интимных игр.

– Забота о господине не может меня тяготить, – отозвалась хранительница. – Простите, что побеспокоила.

Поклонившись, женщина вышла и закрыла за собой дверь.

– Как быстро она захочет его прибить? – Вааш спрятал письмо и азартно потёр руки. – Будем спорить?

– Э, нет, – Ссадаши довольно прицокнул, – не в этот раз, мой славный друг. Эта красавица бережёт меня, как золотую монету. Видел бы ты, как она орудует кнутом… Полчаса назад спустила моего обидчика в пруд и даже заставила его извиниться. Как вам такое?

– Брешешь? – не поверил Вааш.

Ссадаши сам до сих пор был под впечатлением. Когда хранительница неожиданно извлекла на свет кнут, он просто оцепенел и поражённо смотрел, как она тащит виконтишку в воду и хладнокровно топит его.

За восемь веков жизни он встречал великое множество женщин. Самых разных. Нежных и жестоких, легкомысленных и суровых, равнодушных и… не очень. Кривляющийся и вешающийся на мужчин слабосильный наагалей почти никому из них не нравился. Только две девушки когда-то благосклонно отнеслись к нему и в этом образе: глупенькие хорошенькие малышки, увидевшие в нём возможную подружку. Настоящий же, не скрывающийся за маской, наагалей женщинам нравился, порой ему даже приходилось чувствовать вину из-за разбитых сердец.

Такие женщины, как Дейна – суровые и решительные, – обычно неприязненно относились к легкомысленной маске. Не стоило и ждать, чтобы они за него заступились или хотя бы одарили его «обидчиков» грозным взглядом. Поэтому поведение хранительницы Ссадаши откровенно озадачивало. Озадачивало, что он не ощущал фальши в её поступках.

– Сам не понимаю, что происходит, – честно признался Ссадаши. – Шаш, ты можешь узнать, что император ей про меня сказал?

– Я?

– Тебе проще задать вопрос императору.

– А зачем спрашивать императора? – Шаш с лукавой улыбкой посмотрел на дядю. – Твоя хранительница за дверью, спросим её. Лаодония, прости…

Шашеолошу пересадил жену на подушки и, поднявшись, пополз на выход.

Шширар и Дейна тут же ему поклонились и удивлённо замерли, сообразив, что наагасах не собирается проползти мимо. Напротив, он остановился рядом и обворожительно улыбнулся женщине.

– Госпожа, я могу задать вам пару вопросов? Простите моё любопытство, но я переживаю за дядю Ссадаши и хочу быть уверен, что от вас ему не будет вреда.

– Вы можете спрашивать всё, что пожелаете, – поклонилась Дейна.

– Что вам рассказал император о дяде?

– Его величество рассказал мне, что он стал свидетелем собрания заговорщиков.

– Я не об этом. Что император рассказал о дяде?

Дейна ответила не сразу. Её озадачил больше не вопрос, а то, что наагасах называл её господина дядей. Видимо, к нему здесь действительно хорошо относятся, несмотря на обиду, учинённую богами.

– Император ничего не рассказал о вашем дяде. Я сама догадалась.

Шаш заинтригованно приподнял брови.

– Можете быть спокойны, я не собираюсь с кем-то говорить об этом. И не переживайте, рядом со мной никто не посмеет чинить ему обиду.

– Простите, не могли бы вы выражаться яснее? Я хочу быть уверен, что мы думаем об одном и том же и в дальнейшем между нами не будет недопониманий.

Дейна ответила спокойно и прямо:

– Я знаю, что боги при рождении обидели господина и обрекли его на вечное детство.

Шаш так и застыл, лицо его едва уловимо вытянулось. Ошеломлённо моргнув, он неожиданно поклонился и проникновенно произнёс:

– Благодарю за вашу заботу. Теперь я уверен, что мы думаем об одном и том же.

И, развернувшись, величественно уполз обратно в покои.

Шширар вдруг взял Дейну за руку и галантно приложился к ней губами. Не успела женщина выдернуть ладонь, как наг серьёзно произнёс:

– Мы сработаемся.

Одного взгляда на Шаша хватило, чтобы все умолкли и уставились на него с жадным интересом. Всё ещё ошеломлённый наагасах опустился рядом с женой и почти не мигая уставился на стену.

– Такая трепетная наивность, – наконец выдал он, то ли опечаленный, то ли поражённый.

– Ты меня пугаешь, – прищурился Ссадаши.

Шашеолошу перевёл взгляд на него и медленно, выделяя каждое слово, произнёс:

– Она считает, что ты идиот от рождения и обречён богами на вечное детство.

На пару десятков секунд повисла звенящая тишина. Рот Ссадаши обалдело приоткрылся.

Первым опомнился Вааш. Фыркнув, он издал какой-то странный писк, совсем не подходящий его огромному телу, и гулко загрохотал хохотом, сползая по стене на пол. Потом тихо, закрыв глаза ладонью, засмеялся Делилонис, а ему вторило заливистое хихиканье Лаодонии. Шаш посмотрел на них с осуждением.

– Вы бы видели её глаза. Она искренне верит, что ей поручили защищать взрослого ребёнка.

Вааш застучал хвостом по полу.

Ссадаши ошеломлённо пялился на хохочущих друзей.

Его приняли за идиота?

Нет, его часто называли идиотом. Он вообще множество оскорблений слышал, некоторые даже записывал.

Но всерьёз его идиотом никто не считал.

Ребёнок?!

– Да как она могла подумать о таком? – Ссадаши запустил пальцы в волосы. – Она глупая?

– Она не глупая, – помотал головой всё ещё ошеломлённый Шаш.

– Великой мудрости и доброты женщина! – с жаром выдохнул Вааш и опять захохотал.

– Какая доброта? Она едва человека не утопила, – возмутился Ссадаши.

Это он-то идиот? Ребёнок? Посмотрим, насколько её наивности хватит.

– И тебя утопит, хы-ы-ы-ы-ы… – не мог успокоиться Вааш.

– Я напишу Дейшу, – Дел вытер выступившие слёзы, – пусть пришлёт императору подарок.

Ссадаши возмущённо зашипел и оскалился.

Глава VIII. Прогулка по улице развлечений

– Обделённый богами… – ядовито шипел Ссадаши, недовольно взирая на парк через окно крытой галереи.

Шипел, впрочем, достаточно тихо, чтобы стоящие на удалении Дейна и Шширар не слышали.

День уже близился к закату, Шаш вместе с Лаодонией и Делом отправились на ужин к императору. Вааш отмахнулся, что он «не того положения, чтобы с величествами трапезничать». Да и нужно же кому-то из взрослых за «дитятком» присмотреть. «Дитятко» раздражённо вертело хвостом, но виляния с каждой минутой становились всё более и более задумчивыми.

– Да уж кого боги точно не обделили, – Ваашу приходилось говорить одними губами: у него даже шёпот рокотал. – Они, похоже, когда тебя создавали, спохватились, что переборщили, да поздно. Худосочностью наградили, но тем только подгадили остальным смертным.

– Нет, я что действительно себя как ребёнок веду?

– Ну… Если подумать, что ты действительно мозгами обделён, то можно и так тебя оправдать, – Вааш глумливо хмыкнул. – Мы-то тебя как облупленного знаем, а она-то впервые видит. Если во дворце ничего не поменялось, то старожилы будут молчать, чтобы развлечься за счёт молодёжи.

Ссадаши малость повеселел и позволил себе ехидную улыбку. Впрочем, странное умозаключение хранительницы не отравило ему настроение. Оно его обескуражило, привело в недоумение и да, возмущение. Всё же наг рассчитывал на совершенно иную реакцию.

Но удивление проходило и сменялось азартом. Такого ещё не было! Нет, сами планы нарушались часто. А вот предсказывать реакцию окружающих на ту или иную выходку Ссадаши удавалось с потрясающей точностью. Наверное, Вааш прав и боги при рождении отсыпали ему кучу даров и попытались уравновесить свою щедрость болезненным внешним видом.

– Ох, местные будут обескуражены, что у меня нянечка появилась, – Ссадаши всё больше и больше приходил в благожелательное настроение и вертел хвостом уже не раздражённо, а игриво, представляя, как Дейна будет гонять от него всех жаждущих мести.

Нет-нет, всё сложилось очень неплохо. Не так, как он предполагал. Лучше!

Ссадаши предвкущающе облизнулся, представив лицо хранительницы, когда та узнает, как сильно ошиблась. О, это прекрасное суровое лицо побелеет от ярости или покраснеет?

– Уже задумал, как будешь над девочкой издеваться? – Вааш посмотрел на друга с укором.

– Ты плоско мыслишь, – фыркнул Ссадаши. – Я подарю ей незабываемые воспоминания. Человеческая жизнь так коротка. Разве плохо, что я пытаюсь расцветить её?

Вааш угрюмо посмотрел на него. Ссадаши обожал развлекаться за чужой счёт, и да, его развлечения оставляли неизгладимые воспоминания. Вроде и судьбы не ломал своими шутками, но людям в конце жизни точно будет что вспомнить, если им довелось повстречать этого бледного поганца. Добросердечный Вааш порой пытался предупредить незнакомцев о дурной привычке своего в общем-то неплохого друга, но почему-то к предостережениям мало кто прислушивался.

– Вот раскрою тебя, шкуру, чтоб девочка знала, каков ты… – вяло пригрозил Вааш, но Ссадаши только хмыкнул.

Что бы ни говорил Вааш, как бы ни ругался и ни размахивал кулаками, но он всегда принимал его, Ссадаши, сторону.

Привалившись к могучему боку друга, Уста наагашейдисы вытащил из-за пазухи смятый лист и тонко пропел:

– Вааш, смотри, что я нарисовал!

– Вот это морда, – оценил друг портрет Орясия Трупожора. – А, я же уже видел эту рисовашку…

– Эта морда руководила собранием со стороны вольных, – тоном ниже ответил Ссадаши. – Награду за поимку получить не хочешь?

– Я тебе в три раза больше заплачу, только чтобы ты в неприятности не ввязывался. Сам по себе неприятность, не ищи компанию из таких же проблем.

– Вааш, ну я же всё равно пойду на охоту… – вкрадчиво протянул Ссадаши. – Если бы не девочка, я бы к тебе и не обратился.

– А чем она тебе мешает? – Вааш с любопытством скосил на него жёлтый глаз.

– Выбраться в город нужно, а как же я без разрешения взрослых пойду? – хитро прищурился друг. – Я могу, конечно, показать характер и оставить эту сочную малышку связанной в своей спальне, но неужели ты её не пожалеешь? Первый день службы – и такое потрясение… Пусть хоть пообвыкнет.

– Понятно. И там, и здесь развлечься хочешь, – недовольно поморщился Вааш.

Ссадаши пакостно улыбнулся. Будет жаль раскрывать хранительнице глаза так рано.

– А чего ночью не пошёл? Только не затирай мне, что с дороги устал.

– Меня всю ночь какая-то мозоль допрашивала¹⁶, – скривился красноглазый наагалей. – Раз семьдесят спросил одно и то же, описал меня до последней чешуйки… надо потом у него отчёт стащить, интересно, сколько насчитал. А когда узнал, что я был в двуногом облике, заставил обернуться и снял мерки с каждой части тела! Ну… почти с каждой. Право, хуже Роаша!

– Эт чтоб потом с тебя такой же вот портрет сваять, – Вааш кивнул на Трупожора. – Назовут Ссадаши… м-м-м… Мужежор!

– Фи, как неизящно, – кокетливо сморщил носик Ссадаши. – Обычно мне придумывают более благозвучные имена.

– Тролли тебя Вхыбом Сухмедячим¹⁷ зовут, – глумливо припомнил друг.

Ссадаши аж вздрогнул. Крепко он тогда горному народу насолил, хотя сам того не желал. Против обыкновения.

– Ну так что? Поможешь устроить ловлю на живца?

Вааш скептически осмотрел, собственно, «приманку» и через плечо взглянул на невозмутимую Дейну. С Ссадаши станется действительно связать хранительницу и оставить её в спальне. Да и чего таить, страсть как хотелось посмотреть, как Ссадаши будет опекать этакая нянечка.

– Ладно. Позову парней из Рамма̀ша, сползаем погулять в город. За девочкой сам присмотришь или своих парней отрядишь?

– Сам. Парней в охотники отряжу.

– Мне покричать, что мы в город собрались? Ну чтоб точно все знали.

– Шширар сказал, что за нами сегодня весь день кто-то следит. Так что не нужно. Ну, поползли радовать мою милую охранительницу.

Ссадаши резко обернулся и бросился к Дейне.

– Дейна, – наагалей распахнул глаза по-детски широко и неожиданно опустился вниз так, что хранительница стала выше. И страстно притиснулся к ней, вжимаясь лицом в упругую грудь.

Вааш от возмущения воздухом поперхнулся, а Шширар обалдело выпучил глаза.

– Ссадаши, – могучий наагалей попытался за шиворот оторвать наглеца от женщины, – где твоё воспитание… дурной мальчишка!

И вновь подавился воздухом, столкнувшись с пронзительным взглядом Дейны. Женщина молча взяла наагалея за запястье и, отстранив его руку, погладила Ссадаши по голове.

– Да, мой господин?

– Мы пойдём гулять в город, – красноглазая немочь радостно завиляла хвостом. – Ты пойдёшь с нами? Пожалуйста, пойдём с нами!

– Конечно, я пойду с вами.

Дейна смотрела в доверчиво распахнутые красноватые глаза с вертикальным зрачком, а в груди разливалось тепло. Приятно, что этот ребёнок так быстро принял её. Она всегда имела большую слабость к детям.

Вдруг лицо её напряглось, и женщина насторожённо посмотрела вниз.

– Господин, у вас под одеждой что-то шевелится.

Вааш и Шширар уставились на Ссадаши с одинаковым ужасом и возмущением.

– Вот здесь, – женская рука проскользнула между их телами и легла на грудь господина, которой тот вжимался в её живот.

– А, это мой питомец!

Ссадаши с готовностью отстранился и выудил из-за пазухи ужа. И радостно воззрился на хранительницу.

Увы, та и не подумала приходить в ужас. Убедившись, что питомец относится к неядовитой породе и явно уже издыхает – больно вяло шевелился, – Дейна кивнула головой.

– Симпатичный.

– Дядя!

Услышав оклик Лаодонии, Ссадаши резко развернулся и увидел на парковой дорожке жену Шаша в компании, собственно, Шаша. Не глядя сунув руку с ужом за спину, наагалей шёпотом распорядился:

– Спрячь! – и радостно улыбнулся, почувствовав, что рука опустела. – Гуляете? А мы собираемся в город!

– О, а может, и мы с вами? – обрадовалась Лаодония.

– Не, не надо, – мрачно отговорил её Вааш.

Шаш что-то зашептал на ухо жене, и та покраснела.

– Хорошо вам погулять.

– И вам!

Ссадаши помахал наагасаху и наагасахиа вслед ручкой и, развернувшись, уставился на Шширара.

– Куда дел?

Тот даже не шелохнулся. Как стоял, идеально выпрямившись и пялясь куда-то вбок и немного вниз, так и остался стоять. Ссадаши непонимающе его осмотрел, взглянул на Вааша и озадачился. Друг тоже просто стоял и косился куда-то вбок.

Проследив за их взглядами, Ссадаши уставился на грудь хранительницы и непонимающе осмотрел всю компанию.

– Где мой уж? – плаксиво протянул он.

– Не переживайте, господин, он у меня, – спокойно отозвалась Дейна.

Ссадаши не успел спросить, где именно «у меня»: грудь хранительницы шевельнулась, ткань плотно застёгнутой куртки на ложбинке слегка взбугрилась и опала.

– Пусть пока побудет у меня, – предложила охранница. – Отсюда он точно не выпадет, а ваша одежда сидит очень свободно.

Ссадаши молча осмотрел куртку женщины, плотно облепляющую её под грудью и застёгнутую до самого горла. И представил, как в ложбинке между двумя сочными полушариями сворачивается кольцами полоз. А может, и не между, а заползает под них, под эту приятную тяжесть… Во рту пересохло. Краем глаза наагалей заметил, как смущённо отворачивается Вааш, а Шширар оттягивает и без того свободный ворот одеяния в сторону.

– А… ему там точно хорошо? – Ссадаши невольно потянул пальчики… за питомцем, но опомнился и отдёрнул руку.

– Не переживайте, – успокоила его Дейна. – Ужи – хладнокровные создания, тепло придётся ему по вкусу.

– Ему… не тесно?

Дейна полуприкрыла свои странные глаза и едва заметно улыбнулась.

– Нет, господин. Моё тело немного отличается от мужского, моя грудь мягче и нежнее. Будет спать как на перине.

Ссадаши очень сильно захотелось повторить жест Шширара и, может, ещё немного ослабить пояс одеянии. Дневной зной и так не улёгся, а тут телу стало ещё жарче. А когда наг представил, как уж вытягивается поверх мягкой и нежной… «перины» и свешивает хвост в тёплую ложбинку…

Тело огненным лучом пронзило острое чувство зависти.

– Так мы гулять поползём? – поспешил напомнить Вааш.

– Да, гулять! – встрепенулся Ссадаши и, развернувшись, радостно завилял по коридору галереи.

А Вааш, смотря ему вслед, неожиданно понял, что уже не чувствует вину перед девочкой за молчание о пакостном характере друга.

Грудь теснило и рвалось наружу хохотом злорадство.

Боги постарались, отсыпая щедроты при рождении Ссадаши, но, видимо, они не могли оставить мир без спасения от своего творения и создали управу и на него.

Или услышали его, Вааша, молитвы.

Осклабившись, наг посмотрел на спину хранительницы, в кои-то веки понадеявшись развлечься за счёт друга.

– …особливо хорошо ловится на опарыш и белобрюхого слизня. Ну, такого… с фиолетовой кисточкой на конце тела, – громадный наагалей, господин Вааш, упоённо вещал о премудростях рыбалки.

Дейне упорно чудился в его словах тайный смысл, тем более что сопровождавшие их наги давили улыбки и бросали взгляды по сторонам, словно опасаясь смотреть куда-то конкретно.

– А карпа можно поймать и на картофельный отросток. Он такой белый, продолговатый… тоже на червя похож. О, а зелёного линя можно на бе-е-е-еленьких таких рачков удить, прозрачненьких, хиленьких. Сальник тоже хорош, голавль дюже бодро на него идёт!

Ну, на обычного дождевого червя он идёт не хуже.

– А голубой угорь просто с ума сходит с ягодной улитки! Бледненькой такой, с панцирем ежевичной расцветки.

На улиток с красными раковинами клюёт всё же лучше. У них и тельце яркое, почти жёлтое. Дейна посмотрела на болтающего наагалея с досадой. Ползёт тут, душу травит! Ей тоже на рыбалку страсть как хочется.

Вспомнилось, как они с дядей ранним утром ускользали из дома и до полудня с азартом удили рыбу. Порой увлекались, возвращались поздно и им влетало от тётушки…

В сердце закралась грусть, и Дейна поспешила оборвать воспоминания.

– А радужные карпы обожают окольцованных пиявок!

– Да они ж прозрачные, – не выдержала и ревниво заметила Дейна. – Только фиолетовое кольцо и есть.

– Так в том-то и дело, – наставительно поднял кверху палец Вааш. – Заметить её могут только самые зоркие рыбы. А самые зоркие – самые здоровые. Если и клюнет на неё рыбина, то непременно огромная!

Женщине очень хотелось поспорить, но она вовремя напомнила себе, что у каждого уважающего себя рыбака свои методы ловли, а выбор наживки – почти ритуал, нередко замешанный на суевериях. Судя по сказанному, господин Вааш крепко уважал цвет приманки – чтоб непременно бледная. Наверное, хотел, чтобы рыба постаралась быть пойманной.

– А ты, я смотрю, разбираешься в пиявках? – господин Вааш ласково улыбнулся ей, и сопровождавшие их наги почему-то поперхнулись смешками.

Дейна чего-то определённо не понимала. Возможно, у хвостатых господ имелись какие-то совместные воспоминания.

– Рыбачить умеешь? А то, мож, сходим поудить рыбку?

Вряд ли наагалей представлял, насколько его предложение соблазнительно. Дейна удочку в руках не держала уже полгода. Дерри рыбалка не интересовала.

Посмотрев на висящего на её правой руке господина – от неприкрытого детского обожания сладко дрогнуло сердце, – женщина твёрдо отказалась:

– У меня другие обязанности.

– Эх, жаль! Этих-то и не вытащишь, хвосты боятся замочить, – господин Вааш презрительно махнул на трёх нагов, что составляли им компанию.

Все трое присоединились к ним на выходе из дворца. В личной охране императора Дейна их раньше не видела и по богатым, прямо-таки роскошным одеждам предположила, что это те самые наги из Раммаша, хотя она не заметила, когда за ними послали. Ни Шширар, ни господин Вааш не отлучались, а господин Ссадаши постоянно был у неё на виду. Дейна подозревала, что у беспечно-простодушного наагалея Вааша имелись подчинённые, которых она просто не заметила.

Наги были весьма высоки, не так, как господин Вааш, скорее как Шширар, и имели хвосты столь интересных расцветок, что горожане пялились им вслед больше с любопытством, чем с опаской. Дейна и сама немного опешила.

Она успела привыкнуть к нагам в охране императора и даже милостиво сносила их крайне заинтересованные взгляды. Первое время опасалась, что они будут подкатывать к ней хвосты с весьма недвусмысленными предложениями – не была уверена, что сможет отбиться, если они захотят настоять, – но они лишь смотрели, отвешивали комплименты и иногда звали поползать по дорожкам парка. И ни разу не обиделись на отказ. Почти все наги в охране были шаашидашцами. Знойные, экзотичной внешности, сразу видно, что нелюди, даже в двуногом облике.

С нагами из Раммаша ей прежде сталкиваться не приходилось. Присоединившиеся к ним змеехвостые были красивы так, что их внешность обескураживала, но экзотичными бы их язык не повернулся назвать. Все золотоволосые, двое с голубыми глазами и один – с карими, немного отливавшими глубинной краснотой. Если не присматриваться к зрачку и не опускать взгляд ниже пояса, можно представить, что эти господа с севера Давридании.

Все трое носили титулы наагаришей. Дейна успела лишь мельком просмотреть в библиотеке описание иерархии в наагатинских княжествах и помнила, только что это весьма значимый титул и выше титула «наагалей», который носил её хрупкий господин.

– С тобой опасно рыбачить, Вааш, – низко пророкотал один из раммашцев, наагариш Алсилэ̀, самый красивый в их компании. Растрёпанная золотистая коса опускалась по груди до пояса, тонкие, но чувственные губы изгибались в улыбке, в голубых глазах золотыми зайчиками плясали уличные огни, а по зеленовато-жёлтому хвосту – Дейна даже затруднялась подобрать цвет – при движении расходились золотистые волны. Смотрелось просто волшебно! – В позапрошлом году вас с повелительницей смыло в воду, и мы три дня искали вас по всей Лоиссѐне¹⁸.

– А мы больше не будем рыбачить рядом с ненадёжными плотинами. И Дарила̀сы… повелительницы здесь нет.

– Ты не боишься, что что-то может произойти с такой красивой госпожой? – наагариш Ссеселэ̀ неожиданно подался вперёд и навис над плечом Дейны, сияя ослепительной мальчишеской улыбкой.

Короткие золотистые волосы вихрами торчали в разные стороны, а улыбка и лукавый взгляд делали его до безумия притягательным. И совсем непохожим на нага. Хвост вроде имел самую непритязательную серо-стальную расцветку, но по нему расходились завораживающие голубые волны. Вот этими волновыми переливами раммашцы и отличались от всех виденных Дейной нагов.

Лицо господин Ссеселэ имел на удивление располагающее. Никакой хищности! Крепкая квадратная челюсть, широко расставленные глаза… Даже чуть длинноватые клыки не пугали.

Дейна отстранённо заметила, что ещё лет пять назад у неё бы сердце зашлось, улыбнись ей такой обаятельный мужчина. А сейчас даже не трепыхнулось. Да и Шширар успел шепнуть ей перед самым выходом: «Женским вниманием избалованы сверх меры».

Женщины и сейчас баловали их вниманием. Молоденькие девушки то и дело замирали и провожали гостей столицы зачарованными взглядами. Впрочем, третьему раммашцу, наагаришу Ллелеле-какому-то – его имя выскользнуло из памяти как угорь, – внимания доставалось немного меньше. Вроде вполне миловидный, золотая косища толщиной с бедро Дейны, а в тёмных глазах и вертикальный зрачок незаметен. Но витал вокруг него какой-то неуловимо жутковатый флёр. Может, из-за красноватых волн, расползавшихся по жёлто-зелёному хвосту? Да и уличные огни скакали в его глазах не зайчиками, а красными голодными искрами.

– Дейна моя! – капризно протянул господин Ссадаши и хвостом попытался отпихнуть наагариша Ссеселэ.

Тот лишь ехидно вскинул брови. Но минуту спустя отстал. Дейна не видела, как хрупкий господин холодно оскалился за её спиной и хищно прищурил красные глаза.

Вся компания вывернула на яркую, сверкающую огнями улицу, и многоголосый шум заставил их сплотиться. Дейна насторожено осмотрела увеселительные заведения и уже сама прихватила господина за запястье.

Зачем они пришли сюда? Господа гости заблудились? Ей следовало самой выбирать путь.

– О, как давно я здесь не был, – наагариш Ссеселэ с удовольствием потянулся, и Дейна поняла: нет, они вышли сюда неслучайно.

И совсем не случайно остановились напротив высокого дома с кричащей цветастой вывеской «Наездница Ина̀н». У входа в завлекательных позах и фривольных одеждах заманивали гостей опытные «наездницы», и одна даже, не разобравшись, послала воздушный поцелуй Дейне. Та недовольно цыкнула в ответ.

– Ну, ползите, развлекайтесь, – милостиво дал позволение господин Вааш и развернулся в сторону питейного заведения, явно вознамерившись отделиться от компании.

– Вы не идёте? – напряглась Дейна.

– Я женат! – наг рыкнул с таким достоинством, что женщина невольно прониклась к нему уважением.

– А ты с нами пойдёшь? – господин умоляюще уставился на неё красноватыми глазами.

Губы раммашцев изогнулись в одинаковых предвкушающе-насмешливых улыбках, и наги уставились на Дейну. Та холодно посмотрела в ответ и перевела взгляд на вывеску.

О «Наезднице Инан» среди стражи ходили восторженные рассказы. Высшего уровня заведение! Все девочки красотки и… «в седле» держатся очень умело. Обставлен дом роскошно, питьё здесь подают лучшее, а кушанья так отменны, что и знать не чурается сюда заглядывать. Простому стражнику приходилось месяцами копить жалованье, чтобы один раз здесь гульнуть. Но память, по словам очевидцев, остаётся на всю жизнь!

– Конечно, господин.

Улыбки нагов стали коварными, и Дейна невольно ощутила себя лакомым блюдом трёх змеев. Один Шширар с сочувствием взглянул на неё.

Но в сочувствии она не нуждалась.

Подхватив милого господина под локоток, Дейна решительно направилась в бордель. Зайти, впрочем, не успела. Из окна высунулась полуголая черноволосая девица и с весёлой улыбкой окликнула её:

– Дейна, ты опять к нам?

Оборачиваться и смотреть на мужчин женщина не стала. Спина и так полыхнула под их взглядами.

– Да, Ѐйра, к вам. Можешь подготовить угловой столик и распорядиться насчёт ужина?

– Твоё любимое местечко занято. Но… – девушка игриво прикусила губу и томно выдохнула, – если хорошо попросишь, я найду что-нибудь подходящее.

– Попрошу, – тяжело обронила Дейна и легонько коснулась поясного кошеля.

Ейра улыбнулась ещё шире и исчезла в окне.

– Ты здесь уже бывала? – глаза господина Ссадаши были распахнуты в детском изумлении.

– Да, бывала, – неохотно призналась Дейна. Хорошо, что господин недалёк умом и не понимает, как странно, что она бывала в подобном месте. – Вам здесь понравится.

С этими словами она решительно зашла внутрь, увлекая за собой господина.

Оставшиеся снаружи раммашцы перекинулись взглядами и уставились на застывшего в задумчивости Шширара.

– Такая милая, – нараспев протянул Ссеселэ. – Откуда она, Шширар? За что боги так наградили Лгущего Грешника?

– Подарок императора, – приосанился охранник.

– Я бы тоже хотел такой подарок, – наагариш Алсилэ кончиком хвоста нарисовал в воздухе соблазнительный силуэт хранительницы. По чешуе скользнули восхитительные золотые волны.

– Ты готов стать Лгущим Грешником ради этого? – провокационно спросил Ллелсэ̀.

Алсисэ поскучнел и отрицательно мотнул головой.

Внутри царило веселье. Весь нижний этаж борделя занимали столы, окружённые удобными диванчиками и лёгкими полупрозрачными занавесями. Вдоль одной стены тянулась стойка, за которой крутилась высокая соблазнительная девушка в очень откровенном наряде. Посетители, глядя на её прелести, заказывали вдвое больше и платили втрое, совсем не вслушиваясь в озвученную цену. На помосте музыканты вполне лирично играли какую-то сладкую мелодию, под которую извивались в танце миловидные юные девы. Со второго этажа тоже раздавались звуки веселья, кто-то горланил лихую песню, и ему в несколько голосов вторил заливистый женский смех.

Наги замерли у самого порога, смотря на Ссадаши, который выглядел искренне впечатлённым юнцом, впервые оказавшимся в подобном месте. Посторонним он мог показаться очень смущённым, таким ошарашенным было его лицо. Так как Шширар запоздал и спрятаться за спину сурового охранника Ссадаши не мог, он спрятался за Дейну. Обхватил женщину руками крест-накрест так, что широкие рукава закрыли её до пояса, обвил её ноги хвостом и прижался подбородком к её голове.

Дейна недовольно зыркнула на Шширара, и тот поспешил приблизиться.

– Господин, – охранник неодобрительно покосился на наагалея.

– А?

Дейна переживала самые незабываемые ощущения в своей жизни. Никогда прежде она не оказывалась в огромном змеином хвосте. И сейчас чувствовала себя чудовищно беспомощной. Напади кто на наагалея, она даже вырваться не сможет.

– Ей тяжело.

– Тебе тяжело? – удивился наагалей.

– Да, господин. Не могли бы вы отпустить меня?

Хвост неохотно разжался.

По лестнице, цокая каблучками, бойко сбежала Ейра.

– Дейна, ты сегодня в компании таких роскошных мужчин, – опытную «наездницу» хвосты гостей не смущали. Наоборот, она окинула их очень заинтригованным взглядом.

Гости в ответ провокационно зашевелили хвостами.

– Проводи нас наверх, – распорядилась Дейна. – Стол уже накрыт?

– Накрывают. Следуйте за мной.

Ейра развернулась, демонстрируя посетителям глубокий вырез на спине, и зацокала каблуками по ступеням, соблазнительно изгибаясь станом вправо-влево. Дейна приотстала, пропуская нагов вперёд и осматриваясь. Не увидев ничего подозрительного, женщина последовала за хвостатыми мужчинами, которые вполне успешно справлялись со ступенями.

Наверху нагов мгновенно окружила пёстрая стайка ласковых женщин, безошибочно почуявших большую наживу. Те с лёгкостью позволили себя увлечь, причем каждый щедро одаривал вниманием сразу несколько женщин. Стойкость проявил только Шширар.

– На службе, – с достоинством сказал он, не отзываясь на довольно откровенные ласки.

– Куда мы? – вопросил Ссадаши у утягивающей его Дейны.

– Ужинать. Мы не успели поесть.

– Но я тоже хочу женщину!

Наг вцепился в её рукав и обиженно посмотрел вслед уползающим товарищам.

– Почему им можно, а мне нет?

Глаза его подозрительно заблестели, и Дейне вновь стало жаль дурачка. Наверняка он чувствует, что к нему относятся не как к равному, и хочет, словно ребёнок, делать то же, что и остальные.

Дейна пальцем подманила миловидную девушку и, всунув в руки озадаченной проститутки кошель, склонилась к её уху.

– Идёшь с этим господином и делаешь всё, что он пожелает. В ладушки поиграй, в прятки, в догонялки… – хранительница осеклась, не в силах больше припомнить ни одной детской игры. – Поняла?

Девушка кивнула, и Дейна, ласково потрепав её по плечу, устало добавила:

– Обидишь его – убью.

И уже громче порадовала красноглазую немочь:

– Господин, вот вам женщина. Развлекайтесь.

Шширар удивлённо посмотрел сперва на напарницу, а потом вслед озадаченному господину, которого увлекала за собой проститутка.

– Присмотри, а я сейчас подойду.

У накрытого стола Дейна перехватила подавальщицу и, вытащив из её рук пустой поднос, распорядилась:

– Принеси в комнату травяной отвар.

– Может, вина, госпожа?

– Не нужно вина.

– Только отвар? – подавальщица неожиданно игриво посмотрела на женщину и, приспустив платье с плеча, пролепетала: – Если госпожа пожелает, то эта слуга может оказать вам особую услугу…

– Отвар! – куда жёстче повторила Дейна, и девушку как ветром сдуло.

Хранительница недовольно уставилась на Ейру, но та лишь проказливо хихикнула.

И когда им надоест?

Нагрузив на поднос уже расставленные по столу кушанья, Дейна направилась вслед за господином.

– Почему ты здесь? – она удивлённо посмотрела на стоящего в коридоре Шширара.

– Ну я подумал, что господину нужно уединение… – в замешательстве протянул наг, но, посмотрев в глаза напарнице, умолк.

Шширар никогда бы не посмел издеваться над собственным господином. Как бы тот его ни доставал, что бы ни делал, он не мог позволить себе опуститься до мести.

Но сейчас… В груди нага заклокотало торжество.

Господин сам решил поддерживать заблуждение хранительницы. И он, его верный слуга, не может допустить, чтобы планы наагалея раскрылись так рано. Он просто обязан поддержать его.

– Хотя зря я так решил, – торопливо произнёс Шширар и распахнул дверь перед Дейной.

Ссадаши едва успел согнать с лица выражение глубокой задумчивости. Минуту назад он завалился на постель, поражённый заботой хранительницы. Он-то думал, что хорошо позабавится, раз за разом вызывая в Дейне смущение, сомнения и подозрения и постепенно подводя к мысли, что она сильно ошиблась. Но поведение женщины его в очередной раз озадачило.

Кто она вообще такая? Почему ей так рады в публичном доме? Да и она здесь распоряжается с уверенностью частого гостя. Ссадаши в очередной раз задумался о глубине императорского коварства, но дверь распахнулась и ему пришлось быстренько натягивать личину глупого удивления.

– Ты принесла поесть?

– Да, мы не ужинали.

Дейна спокойно расставила на столе кушанья, а затем сама расположилась в кресле лицом к окну.

– Ты останешься здесь? – Ссадаши вконец озадачился.

– Конечно, господин, я всегда буду с вами.

«…всегда буду с вами,» – эхом зазвучало в голове Ссадаши.

– Но другие уползли с женщинами в одиночестве, – попытался воспротивиться он.

– Но они же приползли одни, – пожала плечами Дейна и притянула к себе блюдо с курицей. – Если бы они пришли со мной, то я бы составила им компанию. Вы играйте, не обращайте на меня внимания.

Ссадаши обескураженно посмотрел на проститутку, и та, солнечно ему улыбнувшись, выставила вперёд ладошки. За такую сумму она сыграет с этим хвостатым господином во что угодно.

Нервный худощавый парнишка торопливо сошёл с ярко освещённой улицы развлечений и замер под стеной в тёмном проулке, стараясь унять бешеный стук сердца. И чего ж ему так повезло? Нет бы Хлѝшка их заметил, так Тёмные в его сторону направили! В ногах кости от страха таяли от одной только мысли, что надо к Трупожору идти. А не пойдёт…

Паренёк гулко сглотнул. Эта улица ему в догляд досталась. Соврёт, что не заметил, и шкуру с живого снимут. Ох, надо было не к Орясию идти, а к Гласѝлу. Тот хоть и бешеный, но кости не трогает. А Орясий со всем спокойствием голову от тела отделит.

Воровато осмотревшись, паренёк утёр пот и заторопился к тайному месту, утешая себя, что несёт хорошие новости. Гонца с хорошими вестями ведь тронуть не должны?

Глава IX. Ночь, полная наслаждения

Ладушки змеехвостого господина не прельстили. Скуксившись и поскучнев, он подался к Дейне и, бухнувшись рядом с креслом на пол, полез к ней на колени. Умостив на них локти и подбородок, Ссадаши с укором уставился на хранительницу.

– Мне скучно.

– Поужинаете? – Дейна с аппетитом вгрызлась в куриную ляжку, пытаясь собственным энтузиазмом раззадорить голод наагалея.

– Не хочу! – красноглазая немочь всем телом прижалась к её ногам, а фиолетовый хвост начал завораживающе неспешно оборачиваться вокруг кресла.

– Вернёмся во дворец? – с готовностью предложила хранительница.

– Нет, я хочу спать здесь, – наг закрыл глаза, а затем и вовсе уткнулся лицом в колени женщины.

А вот кончик хвоста за креслом раздражённо постукивал по полу.

Ссадаши немного злился на себя.

Обманулся.

Дейна оказалась не суровой, а невозмутимой. Сидит спокойно, ест и нянькается с глупым господином. Причём сидит в борделе, за стеной раздаются страстные охи и ахи, а на постели в соблазнительной позе лежит одна из наездниц Инан и томно смотрит на неё. Кстати, почему она так смотрит? Не так часто Ссадаши доводилось встречать среди женщин аристократических родов такую невозмутимость перед лицом откровенного неприличия.

Появилось нехорошее ощущение, что дар понимания сломался. Ссадаши порой позволял себе упиваться своей проницательностью, особенно если имел дело с неприятными или высокомерными личностями. О, как приятно было смотреть на их злость, непонимание и откровенное отчаяние, когда до них доходило, что от всепроникающего взора Уст наагашейдисы не скрыться. Ссадаши никогда и не таился, что наслаждается изысканной игрой на чужих нервах.

Но когда музыкальным инструментом становился он сам, это уже было не столь увлекательно и приятно. Безнаказанно – ну, почти безнаказанно – он позволял издеваться над собой только близким.

А тут над ним даже не издеваются.

Просто не принимают всерьёз. Точнее, серьёзно думают, что он совсем дурак.

Но злость снедала его совсем немного. Так, лёгкая досада зудела над ухом.

Сильнее же плескался внутри интерес и вкрадчивыми шелестящими волнами нашёптывал: а не притворяется ли эта женщина? Если притворяется, то Ссадаши нашёл достойного соперника и боевой задор требовал схватки.

Если же не притворяется… Хвост дёрнулся так сильно, что кресло дрогнуло.

Нет, его дар точно сломался. И из-за того, что Ссадаши не знал, как хранительница отреагирует на правду, ему ещё сильнее хотелось увидеть её лицо в момент озарения. Не сейчас, конечно. Когда правда открывается в самом начале, то обман вызывает лишь досаду. А вот когда тебе вдоволь накрутили уши, то… появляются более острые чувства.

Дейна скосила глаза в сторону окна и слегка напряглась. Только что ей почудилось, что там мелькнула какая-то тень. Может, припозднившаяся птица? Женщина отогнала эту мысль и старательно подогрела подозрительность.

– Господин Шширар, мне показалось, что там кто-то есть.

Наг, всё это время стоявший у двери с каменным лицом, с готовностью отозвался:

– Подглядывать кто-то вздумал, но змеиный хвост увидал и перепугался.

– О да, – с наглой улыбкой подтвердила наездница, – мошна тоща, а за бесплатно только посмотреть исподтишка можно. Но вам, госпожа…

Дейна бросила на неё упреждающе грозный взгляд. Девица тоскливо вздохнула.

Говорили, что эта кучерявая красотка с пыльным взглядом иногда оборачивается мужиком. Высоким, красивым, наглым и очень умелым. Жуть как хотелось посмотреть, правда ли.

Внизу кто-то разразился бранью, раздался хруст ломаемого дерева, звон разбиваемой посуды и гневные женские визги: наездницы здесь были не из пугливых. Что-то загрохотало, покатилось, стена дрогнула так, словно в неё тараном долбанули.

Шширар напрягся и перекинулся с Дейной взглядами.

– Господин, – подхватив задремавшего Ссадаши под мышки, хранительница попыталась поднять его, но охнула и удивлённо захлопала глазами: никак не ожидала, что эта немочь окажется такой тяжёлой.

– Наагалей, – рявкнул Шширар, – уходим!

Ссадаши испуганно ахнул, позволил вздёрнуть себя на хвост и толкнуть к двери. И, пользуясь тем, что Дейна за его спиной, хищно осмотрелся.

В борделе нарастали шум и паника, но, что примечательно, женщины не пугались, а возмущались.

– Госпожа Инан!!! Они ломают нашу лестницу!

– Госпожа!

– Вы, остолопы! Вас наняли, чтобы вы статуи изображали? – ругались на вышибал внизу.

– А ну вышвырнуть их!!! – от разъярённого рыка, казалось, весь дом подпрыгнул, и Дейна поспешила выступить вперёд, прикрывая наагалея.

Несравненная госпожа Инан выходила к гостям редко, и многие мечтали взглянуть на неё хоть глазком. Но со взбешённой главной наездницей лучше не встречаться.

С первого этажа донёсся смачный хруст.

– Госпожа! – в ужасе завопила какая-то из девиц. – Не трогайте стойку!

– Не лезь под руку! Рясовы подряднички… я его предупреждала, что если ещё хоть раз…

Конец фразы потонул в криках и грохоте, словно кто-то через всю комнату швырнул стол.

Шширар вопросительно посмотрел на завсегдатая заведения – Дейну.

– Лучше через окно выбираться, тут невысоко, – решила женщина.

Ещё один разъярённый рык и впечатляющий грохот.

– Если Инан разозлится сильнее, то всё тут разнесёт. И всех!

Выбрать окно они не успели. На лестнице послышался шум, а ближайшую раму под жалобный звон стекла выбили и внутрь тут же заскочили двое мужчин.

– Он! – крепыш, заросший бородой и волосами как дерево мхом, с кровожадной радостью ткнул в сторону Ссадаши ножом.

– Вот он! – почти одновременно с ним заорал выскочивший с лестницы мужик в ярко-красной рубахе.

Дейна тут же отпихнула господина за спину, схватилась за кинжал, потянулась за спину за кнутом… и её спеленали руками и хвостом.

– А-а-а-а, мне страшно, Дейна! – завопил в ужасе наагалей, стискивая хранительницу ещё сильнее, словно бы пытаясь спрятаться за ней.

Дейна, закованная в судорожные объятия, как в доспехи, зарычала не хуже беснующейся внизу Инан.

– Господин, не висите на мне!

– Спаси меня! – ныл Ссадаши, обхватывая голову женщины рукой и закрывая ей обзор рукавом. – Это они, эти злые люди…

Испуг на мгновение исчез с его лица, и Ссадаши качнул подбородком в сторону нападавших. Шширар с места не сдвинулся, продолжая прикрывать господина, а вот из-за столов вскочили на ноги пятеро мужчин.

– Это ловушка! – завопил крепыш и попытался отступить, но Шширар длинным хвостом коварно подсёк ему ноги.

– Пустите меня, и я вас спасу, – сквозь зубы процедила Дейна, пытаясь выбраться из объятий.

– Нет, будь рядом со мной! – тонко захныкал Ссадаши, продолжая со злорадным удовлетворением смотреть за разгоревшимся боем. – Мне страшно одному!

Вольные – народ рисковый, в потасовках закалённый, да и смерти они не привыкли бояться. Но из шести прорвавшихся наверх четверо точно были людьми, один определённо относился к оборотням, а вот мужик в красной рубахе оказался слишком ловок для человека, но слабоват для оборотня. А подчинённые Ссадаши сплошь наги – натренированные, ловкие, с опытом в несколько сотен лет. У вольных и шанса на победу не было бы, но…

– Ах шалапуты! – взревел один из честных посетителей, уже изрядно хмельной. – Я на эту ночь две седмицы копил!

И с рёвом «Верните деньги, дерьмоеды!» перевернул стол на своих соседей. Тоже честных посетителей и тоже уже изрядно пьяных.

– Ах ты мыхор! – гулко рявкнул краснолицый верзила.

Отпихнув от себя девку, он схватил кувшин с вином и запустил его в голову обидчика. Промазал, и посудина взорвалась черепками и золотистой жидкостью над головой очень хорошенькой наездницы. Исказившая черты злоба в миг сделала её страшненькой.

– Ты за него ещё не заплатил!

Ссадаши едва сдержал хохот, когда разъярённая прелестница вытащила из подлокотника диванчика дубину и начала охаживать ею смущённо охающего верзилу.

Нападение вольных скатилось к сущему бедламу.

Наездницы взбешёнными кошками бросались на учинителей беспорядка, пьяные гости с радостью влились в драку, в которой и вольные, и наги завязли, как в болоте. Один из нападавших смог проскользнуть к окну. Ссадаши подбил хвостом в его сторону черепок, но впившийся в тощую ягодицу осколок вольного не остановил и тот всё же выскочил в окно.

– Да пусти ты меня, бестолочь! – не выдержала Дейна и ударила своего подопечного локтем в живот.

В другое время она, может, и удивилась бы жёсткости пресса своего хрупкого господина, но сейчас даже не заметила.

Ссадаши осмотрелся. Парочка вольных уже валялась на полу среди осколков; одного, яростно дёргающегося, вязали его парни, а ещё двоих он нигде не видел и с досадой понял, что ускользнули. Но обстановочка в целом стала безопаснее, можно позволить девочке немного размяться.

Почуяв, как обмякает хвост, Дейна распинала кольца и выбралась наружу, но далеко от господина отойти не смогла. Тот вцепился в её плечи когтистыми пальцами и тихо ныл от страха за спиной. Осмотрев свару, хранительница увидела, что путь к лестнице свободен, и решительно потащила господина за собой. Шширар бросился за ними, хвостом распихивая со своего пути дерущихся.

Скатившись по ступеням вслед за хранительницей, Ссадаши едва не взвалил Дейну на плечо и не утащил назад. Зря он переживал, что парочка вольных смылась. Ноги их торчали под оторванной от стены и лежащей на боку стойкой.

– Сам-то не пришёл! – яростно рычала высокая женщина, размахивающая отломанным от помоста тонким столбом.

Дейна благоразумно попятилась.

Прекраснейшая Инан и в гневе была прекрасна. По плечам змеями вились многочисленные белые косы, плотным покровом устилающие тяжело вздымающуюся высокую грудь. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком хищно осматривали пугливо сторонящихся посетителей, которые жаждали, да вот не могли пройти к выходу.

Дикий взгляд остановился на напряжённо замершей Дейне, и женщина, усмехнувшись, велела:

– Иди отсюда.

Схватив господина за руку, Дейна поторопилась пересечь зал и выскользнуть наружу. Шширар тоже пополз за ними, но в грудь ему упёрся ощеренный конец столба.

– А тебя я не выпускала, – с угрозой прошипела хозяйка борделя.

– Это мой господин!

– Ну да, – дикие, сумасшедшие глаза Инан расширились, а губы расползлись в улыбке, – конечно. Взять его.

И на Шширара с визгом, словно дикие кошки, набросились служительницы борделя. Обескураженный наг завертелся на месте, пытаясь сбросить с себя девок, но те держались крепко, только ткань трещала.

Неожиданно с лестничного пролёта ласточкой вылетел нетрезвый гость, на него сверху приземлился ещё один, крепко сжимающий в руках обломок перилл, и в зал величественно выполз наагариш Ллелсэ. Видимо, ему пришлось оторваться от весьма приятных дел: чёрное с золотым шитьём одеяние было распахнуто, а пряжка нижней юбки свободно болталась. Окинув помещение взглядом, он уставился красно-карими глазами на хозяйку борделя и ме-е-едленно шевельнул хвостом. По чешуе побежала завораживающая красная волна.

Зря шевельнул.

Рыкнув, Инан метнула в него столб и взвилась в прыжке, замахнувшись когтистой рукой.

Ллелсэ спокойно уклонился от снаряда и в воздухе сграбастал оборотницу хвостом. Сграбастал, крепко сжал и резко притянул к себе, прижимая прямо к груди. Женщина яростно трепыхнулась, зарычала-зашипела и обожгла нага взглядом. Обожгла и замерла, продолжая смотреть на него. Ритм тяжёлого дыхания сменился, Инан задышала медленнее и глубже. Наг заинтересованно взглянул на её грудь и горячо посмотрел в глаза женщине. Ярость той улеглась, сменившись другим чувством, и она, не глядя на других наездниц, хрипло, уже успокоено приказала:

– Приберитесь здесь.

И скользнула оценивающим взглядом по обнажённой груди мужчины, его животу и расстёгнутой пряжке. Кольца перламутрово блестящего хвоста сжались чуть сильнее, и Ллелсэ уже руками сгрёб женщину в объятия и без слов потащил наверх.

Глава X. Ласка

Дейна грудью снесла с крылечка покачивающегося мужичка.

– О боги… – посетитель радостно бухнулся ей под ноги и горестно застонал уже под хвостом Ссадаши.

– Туда, – коротко бросила осмотревшаяся хранительница и потянула господина в проулок.

– Вон он! – заорали за их спинами.

Дейна резко оглянулась, но Ссадаши успел подбить хвостом цветочный горшок у крылечка. Пышный куст с негодующим шелестом врезался в грудь вольного, и обернувшаяся женщина увидела только летящий горшок с розами и торчащие из-под него ноги.

Раздались тихий треск и шуршание, и перед беглецами прямо с крыши спрыгнул высокий костлявый парнишка с длинными патлами, торчащими из-под криво повязанного платка. Не успел Ссадаши заподозрить в нём оборотня, как хранительница пнула противника в колено. Тот ловко отскочил, затем пригнулся к земле и ринулся к женщине. Та была не столь быстра, да и за её спиной дрожал драгоценный господин, отойти Дейна смогла только на пару шагов в сторону. Когтистая рука успела сгрести её за грудки, но притянуть не смогла. Хранительница изо всех сил упёрлась пятками в мостовую, ткань куртки натужно затрещала, и вниз полетели пуговицы. Пнув вольного в голень, Дейна выхватила кинжал и полоснула по удерживающей её руке, но вольный успел убрать ногу и перехватить хранительницу за запястье.

Тихое шипение сорвалось с губ женщины, запястье заныло и налилось болью. Казалось, ещё чуть-чуть, и кость сломается. Пальцы словно бы невольно разжались, и кинжал выпал. Дейна тут же перехватила его свободной рукой и пырнула вольного в живот. Парень извернулся всем корпусом, уходя от удара, но её не отпустил. Наоборот, вцепился ещё сильнее, так что куртка всё же порвалась.

И из прорехи с негодующим шипением высунулось нечто длинное, чёрное и блестящее.

– А-а-а-а-а! – с диким криком отшатнулся вольный, отпуская Дейну, и та тут же воспользовалась шансом.

Подскочила ближе и со всего маху ударила противника коленом в пах. Крик оборвался глухим стоном, и парень скрючился. Дейна, предпочитающая делать всё основательно, схватила его за волосы, заставила разогнуться и добавила коленом в солнечное сплетение, заставив противника задохнуться.

Отшвырнув оборотня от себя, женщина быстро осмотрелась. Второй вольный лежал на мостовой уже не в обнимку с горшком, а немного в стороне, словно бы он всё же встал, чуточку прошёл и опять упокоился на холодных камнях. Перепуганный господин, целый и невредимый, обеспокоенно шевелил пальчиками в воздухе и, кажется, готовился заплакать.

– За мной! – Дейна решительно схватила наагалея за руку и потащила дальше.

Вскоре они уже были далеко от улицы развлечений, и яркий свет публичных домов и питейных заведений больше не разгонял тьму подворотен. На широкую улицу – уже спящие торговые ряды – они вышли только один раз. Дейна предпочитала полутёмные улочки, в которых очень хорошо ориентировалась.

Ссадаши Дардан знал неплохо, но и не так хорошо, и ему довольно быстро надоело ползать по нечистой мостовой.

А ещё ему не терпелось вернуться и узнать, кого его ребята успели повязать. Хотелось бы надеяться, что рыба достаточно крупна, чтобы заплатить за погром в борделе.

– Дейна, я устал, – наг капризно подёргал хранительницу за руку. – Я хочу во дворец.

– Ползти во дворец сейчас опасно, – не оборачиваясь отозвалась Дейна. – Нас могут поджидать на обратной дороге. Я не справлюсь с большим числом противников.

– Тогда почему император приставил ко мне тебя? – наагалей обиженно надул губки.

– Именно поэтому и приставил, – загадочно отозвалась хранительница.

Император не обрадовался, когда Дерри заявила, что сама нашла себе телохранителя. Дейна обладала определёнными боевыми навыками, но в схватке с теми же оборотнями уступала в силе, ловкости и быстроте. Но она прекрасно осознавала свои слабости, не позволяла себе или своей госпоже лезть на рожон и не вмешивалась в работу личной охраны принцессы. Её задача – вывести госпожу из опасного места и укрыть. При необходимости – вступить в бой. В случае неизбежности – отдать жизнь. И император оценил её рассудительность.

– Переночуем в городе, – решила Дейна. – Днём идти во дворец не так опасно.

– Но в трактирах клопы… – попытался слабо воспротивиться Ссадаши.

Он украдкой осмотрелся и подметил моментально сгладившуюся неровность края крыши. Дейна тоже подозрительно туда посмотрела. Ссадаши поспешил дёрнуть её за руку, а то отходит ещё кнутом его же охранника.

– Мы не будем спать в трактире. Идёмте.

В паутине переулков они плутали ещё с четверть часа, прежде чем выйти в какой-то застроенный низкими деревянными домами район.

– Портовые склады, – пояснила Дейна.

Ссадаши недовольно сморщил нос. Запах рыбы и речной воды стоял крепкий, чуткий слух улавливал отдалённые всплески волн.

Дейна остановилась около одного из складских сарайчиков, стоящего в окружении разлапистых деревьев. Порывшись в кустах, женщина с удивлением нащупала лестницу.

– А я думала, уже убрали…

Прислонила к стене и первая вскарабкалась по ступенькам вверх.

– Заберётесь? – спустившаяся женщина с сомнением посмотрела сперва на хвост господина, а потом на лестницу.

– Конечно, – беспечно отмахнулся тот и полез наверх.

Хвост входил в пустоты между ступенями, как шестерёнка в пазы. Дейна аж залюбовалась. На самом верху дерево не выдержало и парочка перекладин проломилась под весом нага, но он успел перебраться на крышу. Дейна затянула лестницу наверх и подозрительно осмотрелась.

Её не покидало ощущение, что за ними кто-то смотрит.

– Дейна, мы будем спать здесь?

Дейна посмотрела вниз на сидящего господина. Лицо того выражало глубокую тоску. Жёсткий деревянный наст явно не мог соперничать с дворцовой периной.

– Да. Вам понравится. Видите, сколько звёзд на небе?

Ссадаши неохотно перевёл взгляд наверх, но не впечатлился. Дейна запоздало подумала, что за восемь веков жизни его наверняка часто призывали любоваться звёздами и вообще пытались отвлечь разными способами.

Стянув с плеч разодранную куртку, Дейна постелила её и махнула рукой.

– Ложитесь.

– А ты? – бледный питомец… тьфу ты!.. господин испуганно посмотрел на неё.

– И я лягу, – отозвалась хранительница, вытаскивая из-за ворота пригревшегося ужа.

Тому на воздухе не понравилось, он возмущённо завился, и женщина поспешила положить его на крышу, надеясь, что он уползёт. Господин, правда, мог поднять плач… Ну и да ладно!

Опустившись рядом с наагалеем, Дейна легла и рывком притянула его на свою грудь. Так и мягче, и теплее. Руки у нага были просто ледяные, действительно мерзлявый. И женщина затащила их под свою рубаху. Затихший Ссадаши покорно лежал, чувствуя, как под щекой волнующе поднимается и опускается упругая грудь, а ладони обжигает нежная кожа. Возвращать и устраивать допрос пойманным вольным резко расхотелось, воздух посвежел – от крыши на самом деле шёл сильный сандаловый запах, похоже, на складе благовония хранились, – а ночь стала волнующе романтичной. Ссадаши заелозил, поудобнее устраиваясь на женщине, и осторожненько обвил её левую ногу хвостом. Дейна недовольно вздохнула, но осаживать не стала. Наоборот, обняла и успокаивающе погладила по спине.

– Всё хорошо, мой господин, – ровно произнесла она. – Мы в безопасности и завтра пойдём во дворец. Вы опять увидите Шширара и господина Вааша. Господин Вааш возьмёт вас на рыбалку, и вы поймаете самую большую рыбу.

Ссадаши вздрогнул. Последний раз он поймал самого себя за ухо. Вааш был в восторге.

– Спите. Рассказать вам что-нибудь?

– Рассказать? – Ссадаши понадобилось время, чтобы сообразить: рассказывать ему собираются сказку. – Нет, я устал.

И заелозил лицом по упругой груди, как по подушке.

– Спите, – горячая рука опустилась на его голову и ласково погладила.

Ссадаши замер. Почти так же его гладила мама каждый раз, когда видела его. Гладила и радовалась, что он не такой высокий, как братья, и она может его целовать.

В груди поселилось волнение.

Рядом с матерью чувствовать себя ребёнком приятно и хорошо. Но рядом с другой женщиной – нет. В груди возрастали сумятица и волнение: Ссадаши не мог разобраться в нахлынувшем чувстве и забеспокоился.

Вытащив руки из-под рубахи, он словно бы в приливе нежных чувств обхватил Дейну за шею и стиснул.

– Ты такая хорошая…

– Спите, господин, – ласково увещевала Дейна.

Ссадаши завозился и заворочался, Дейна охнула под его тяжестью и упустила момент, когда палец нага лёг на определённую точку на её шее. Сон навалился с непреодолимой силой и прижал к крыше не хуже нага. Дейна попыталась держать глаза открытыми, но обложенный чёрными облаками волчий месяц раздвоился, поплыл, и женщина, как в омут, канула в темноту сна.

Ссадаши приподнялся и всмотрелся в лицо уснувшей хранительницы. Отогнал рукавом докучливых комаров и с неохотой откатился в сторону. А то действительно раздавит! После чего заботливо подсунул под голову женщины собственную руку и прижал к боку. По губам скользнула довольная улыбка. Так куда лучше!

– Всё-таки какая красавица… – прицокнул наагалей, рассматривая в ночном свете лицо хранительницы.

Ей бы следовало носить нарядные платья, в них она смотрелась бы королевой. С такими-то характером и повадками! Ссадаши скосил лукавый взгляд на поднимающуюся-опускающуюся грудь, пошевелил пальцами, но прикасаться не стал. Хотя щёки ещё помнили восхитительную мягкость и упругость и губы зудели от желания смять нежную кожу. Какой соблазн! Наверное, всё же надо поблагодарить императора. Ссадаши хищно оскалился, продумывая благодарность, но отвлёкся, заметив, как под рубахой Дейны скрывается гибкий чешуйчатый хвост.

– Эх ты, поганец! – ревниво вскинулся Ссадаши. – Там я греюсь!

Проснулась Дейна оттого, что солнце беспощадно жарило спину. Ткань рубахи нагрелась, и спина была неприятно влажной. В голове царила странная пустота. Обычно она просыпалась почти сразу: начинали приходить мысли о прошедшем дне, стучались заботы дня сегодняшнего, и тело приятно ныло и требовало завернуться в одеяло. Тело ныло и сейчас, а ещё мерно покачивалось вверх-вниз, а левая нога онемела почти до бесчувствия. Приподняв голову, женщина сонно осмотрелась и мгновенно пробудилась.

Она лежала на груди господина Ссадаши и совсем недавно утыкалась носом в его распахнувшийся ворот. Сам наг лежал на спине, раскинув руки в стороны, и продолжал спать. Дейна хотела было скатиться, но обнаружила, что кончик хвоста как раз обвил её затёкшую ногу. Шевеление побеспокоило нага, и он недовольно поморщился. Дейна замерла, поражённая не совсем приятным чувством.

Во сне наагалей не был похож на ребёнка. Обычно спящие кажутся расслабленными и более уязвимыми, но господин выглядел куда суровее, чем в жизни. Взрослее.

Дейна попыталась успокоить внезапно зародившуюся тревогу. Ему восемьсот лет, он должен выглядеть как взрослый мужчина. Но… Она опять посмотрела на опущенные уголки губ. Наг словно был недоволен чем-то, даже брови слегка сведены. Может, снится что-то плохое?

Приподнявшись, Дейна всё же попыталась скатиться, но кончик хвоста сжался, и она лишь немного сползла набок. В бедро что-то упёрлось, и хранительница с недоумением посмотрела вниз. Одежда, что ли, комом встала?

Наагалей нахмурился ещё сильнее и всё же приоткрыл глаза. Дейна замерла, ощущая, как внутри продолжает нарастать тревога: мутный сонный взгляд с бликами недовольства совершенно не походил на взгляд дурачка.

Но тут наг проснулся, уголки губ приподнялись и взгляд просветлел.

– Дейна, – пропел он хриплым со сна голосом.

От сердца мгновенно отлегло, и хранительница перевела дыхание.

– Вставайте, господин. Нам пора идти. И отпустите меня.

Кольца разжались, и Дейна наконец обрела свободу.

Пока она растирала онемевшую конечность, господин совсем проснулся, потянулся – из рукава выпал спящий там уж – и оправился. Правда, одежда чуть ниже пояса всё равно продолжала топорщиться. Наверное, нижняя юбка задралась.

– Ну всё, идём, – Дейна запихнула полоза на уже привычное место, подхватила подранную куртку и поднялась на ноги.

Наагалей с готовностью поднялся, и хранительница с досадой посмотрела на всё ещё встопорщенную одежду. Но поправлять не стала.

– Господин, может, не надо? – пытался образумить наагалея Шширар. Судя по вялому тону, охранник не верил в успех, но считал своим долгом хотя бы попытаться. Всё же напарница.

Ссадаши нетерпеливо отмахнулся.

– Ползи, проверь охранные посты, – распорядился он. – Ты мне там точно не нужен.

Шширар с укором посмотрел на него, но спорить не посмел и уполз.

А Ссадаши с кривой ухмылкой уставился на двери купальни.

До дворца они с Дейной добрались спокойно. Теми же переулками, дворами, садами и огородами. Уже у ворот их встретил радостный Шширар – мог бы и получше сыграть – и Дейна передала ему господина, а сама ушла привести себя в порядок. Помыться и поменять одежду.

Ссадаши не слышал их разговора, охранники слишком тихо шушукались, и о том, куда подевалась Дейна, узнал только в покоях. Ему бы воспользоваться возможностью и сползать допросить пленников, но… Соблазн оказался слишком велик!

Прислушавшись, Ссадаши различил за дверью шаги. Ещё моется или уже одевается? Осторожно подёргав ручку и убедившись, что дверь заперта, наг на мгновение задумался, а затем расплылся в хищной улыбке.

Кто он? Дурак. Он наг? Он наг, а наги сильные. Значит, он сильный дурак. А раз он сильный дурак…

Ссадаши резко дёрнул на себя дверь, и запор с хрустом выломался из косяка.

– Дейна, – наг радостно подался вперёд, – смотри, что у меня ес…

Ссадаши замер, оборвавшись на полуслове. Напротив него стояла… Дейна?

На него из-под пены чёрных кудрей смотрели те же самые глаза – тёмно-синие, словно покрытые изморозью. Это было то же самое лицо, но… более суровое, крепкое… мужское. Обомлевший Ссадаши скользнул глазами вниз, и руки и хвост упали сами.

В голове стало звонко-пусто.

На Дейне были только штаны. Но вот грудь, восхитительная грудь, к которой он прижимался ночью… исчезла. Вместо неё Ссадаши видел широкие грудные мышцы с коричневыми сосками и, не удержавшись, посмотрел ещё ниже, на рельефный пресс и дорожку чёрных волос, уходящих под пояс штанов. Сглотнув, наг поднял глаза вверх и уставился на лицо… Дейны?

Серо-синие глаза сощурились в лукавой улыбке, и мужчина напротив вопросительно приподнял бровь.

– Мой господин, что-то случилось?

Мой господин…

Ссадаши вздрогнул и замотал головой.

– Тогда ещё пара минут, – хрипло пропел мужчина и закрыл перед носом ошалевшего нага дверь.

Сидящая на подоконнике Дейна оторвала взгляд от парка и посмотрела на вошедшего Шѐрра. Тот не потрудился даже рубашку накинуть, а она специально ушла из раздевалки в кладовую, чтобы он перед ней голышом не расхаживал. И чего он в общие купальни притащился? Не мог выбрать более удачное время?

– Там твой подопечный заползал, – беспечно поведал Шерр, вытираясь полотенцем. – Дверь сломал, дурашка.

Дейна мгновенно вскинулась и с подозрением уставилась на него.

– Ты же не обидел его?

– Что ты, – губы Шерра растянулись в усмешке, – я был очень ласков.

Глава XI. Волк в овечьей шкуре

Не может быть… Нет! Ссадаши тряхнул головой и резко остановился. Глаза застила белая пелена. Пару секунд спустя, впрочем, до нага дошло, что это не пелена, а стена.

– Господин? – появившийся Шширар тоже сперва посмотрел на стену, а потом обеспокоенно уставился на наагалея.

Выглядел тот непривычно ошарашенным.

– Шширар, Дейна ведь женщина?

Охранника сбил с толку даже не вопрос – господин был горазд забавляться глупостями, – а прищуренный подозрительный взгляд, которым его наградили.

– Женщина, – осторожно ответил наг. – Но, говорят, рука тяжела, как у мужика.

Ноздри господина хищно раздулись, а хвост обеспокоенно метнулся из стороны в сторону. Шширар озадачился ещё больше.

– Я не мог ошибиться! – яростно прошипел Ссадаши.

Ну действительно, как он мог бы ошибиться? Дейна пахнет женщиной, Дейна выглядит как женщина, слышится как женщина и на ощупь она тоже женщина! Правда, разнообразных маскировочных зелий и артефактов сейчас великое множество… Нет, он не ошибся! Ссадаши крутнулся на месте. Дейна – женщина! Ему восемь веков, он за свою жизнь чего только не повидал. И сам не раз маскировался! Вспомнить хотя бы его прошлый приезд во дворец. Да тогда ему и зелий никаких не понадобилось! На одном притворстве выполз.

Ошеломление наконец отпустило Ссадаши, и в размышлениях появилась трезвость.

Он определённо видел перед собой мужчину. С глазами Дейны. Вот глаза у неё очень необычные, такие редко встретишь. Они-то и ввели его в заблуждение. Нет, это была не Дейна!

– Шширар, у Дейны есть братья?

– Есть, – осторожно отозвался наг. – Один родной и вроде бы пара троюродных.

– Где они?

– Мои дознаватели ещё не вернулись, – Шширар подавил желание поёжиться под суровым взглядом господина. – Но они не в Дардане. Родной должен быть на северо-востоке, на приграничной заставе. Служит там, с кочевниками воюет.

Застава на северо-востоке? Далековато… Вряд ли братец приехал. Может, троюродные? Для отца-человека вроде молод…

– В городе у неё никаких родственников нет?

Шширар не любил говорить, что он чего-то не знает, но и врать не мог.

– Про них при дворе ничего не рассказывают, только про Дейну. Нет, если бы в городе кто-то был, мы бы знали. Мы же искали всё что можно.

– Искали… – с издёвкой протянул Ссадаши, отворачиваясь.

И изумлённо вскинул брови, увидев уже знакомого виконта. Которого Дейна в карпах купала, то есть в пруду.

Виконт Ронт хотел незаметно и с достоинством скрыться, пока его никто не видит, но треклятый наг обернулся и уход превратился бы в бегство. Так низко пасть благородный муж себе позволить не мог. Поэтому горделиво вздёрнул нос, и торопливое семенение сменилось медлительным шествием, мол, мимо иду, будьте здравы господа.

– О, господин, – Ссадаши кокетливо переплёл пальчики, но вот улыбнулся очень хищно, да и хрипотцу в голосе маскировать сюсюканьем не стал.

Виконт вздрогнул.

– Чего тебе, обоеполое змейство? – неприязненно протянул парень.

Ссадаши изумлённо вскинул брови и посмотрел на повеселевшего Шширара.

– Он меня оскорбил. Опять!

И с азартом посмотрел на мужчину. Тот побелел и отступил подальше, а когда наг пополз к нему, плюнул на достоинство и бросился бежать.

– Куда же ты, милый? – пропел ему вслед Ссадаши.

Шширар только укоряюще покачал головой.

Увы, но сбежать Ронту не удалось. Белобрысый наг перехватил его за шиворот у самого выхода в парк и, мурлыча под нос что-то ласковое, потащил упирающегося мужчину дальше, к уже знакомому прудику.

– Водичка сегодня прелесть, – доверительно прошептал Ссадаши на ухо виконту перед тем, как швырнуть на берег и засунуть головой в воду.

Пока парень булькал водой, наагалей заботливо закатал собственный рукав, чтобы не замочить, полюбовался солнцем и бабочками. И уже когда виконт начал затихать, всё же позволил ему вынырнуть.

Ронт душераздирающе закашлялся и попытался отползти от нага подальше, но тот крепко держал его за шиворот и нежно улыбался.

– Расскажешь мне о Дейне?

Кашляющий и сморкающийся виконт на мгновение замер, а затем рассерженно зашипел:

– Я бы и так рассказал, зачем топить?!

– А топил я за другое, – ласково пропел Ссадаши. – Ты же обещал Дейне, что не будешь меня обижать.

– Так это ей… – неуверенно начал мужчина.

– Мне пожаловаться Дейне?

– Н-нет, – Ссадаши прямо услышал хруст ломаемой гордости.

– Вот и правильно, – похвалил виконта наагалей, – а то утопит же! А мне её потом выгораживай. Так расскажешь о Дейне?

Ронт утёр сопливый нос мокрым рукавом и опасливо уточнил:

– А что рассказать-то?

– Ну какого рода, звания, положения… Может, знакомства серьёзные имеет?

– Ха! Она дружит с принцессой, вот её знакомства! А та её, гадюку, привечает.

– Купаться хочешь? – заботливо уточнил Ссадаши.

Виконт насупился и продолжил уже осторожнее:

– Она из рода Аррекс, второй ребёнок нынешнего графа Аррекса. Они скотоводы и, говорят, очень богатые, но больше времени проводят со скотиной, чем в светском обществе. Мать её умерла давно, и их с братом вроде дядя по матери воспитывал и его сестра, тётка ихняя. Вот вроде и всё.

Парень отвёл глаза.

– Всё? – не поверил Ссадаши и взболтал воду хвостом. Получилось очень многозначительно.

Ронт сглотнул и ещё раз вытер рассопливившийся нос.

– Ну… – он опасливо осмотрелся, – кое-что собрал по своим связям. Она ж при принцессе, надо понимать, чего ждать…

– Конечно, – согласился с ним Ссадаши.

– Пару лет назад у них в семье кошмар что приключилось. Её дядя – тот, что воспитывал, – избавиться от племянников пытался, чтобы до наследства добраться, что им мать оставила. Он-то по молодости пропал, его погибшим посчитали, и почти всё родовое богатство было отписано матери Дейны. Потом вернулся, но поздно. Отец умер, а сестра в наследство вступила.

– И где сейчас этот дядя?

– Так граф Аррекс убил его. Ну так говорят! – поспешил добавить Ронт.

– А потом Дейна вышла замуж и разругалась с отцом?

– Нет, это было раньше. Она сперва вышла замуж и с отцом разругалась, а потом та история с дядей случилась.

Ссадаши нахмурился. Что-то ему не нравилось. Будто целой горсти пазлов не хватало.

– А за кого она вышла? В Давридании женщины после замужества в род мужа идут. Почему её по рождению зовут?

– Так по имени мужа никто не знает, как величать, – развёл руками Ронт. – Да и её высочество представила её как Аррекс.

А была ли эта девица замужем? Ссадаши засомневался. Он не чуял на Дейне сильного мужского запаха, но если муж умер два года назад, то он мог просто исчезнуть. Ни один запах, кроме собственного, не держится долго.

– А где её брат сейчас?

– Какой? – удивился Ронт.

– Ты же сам сказал, она второй ребёнок. У неё же есть брат.

– Был брат, – мрачно поправил его Ронт. – Дядюшка, пусть ему Тёмные ложе кольями выстелют, всё же своё чёрное дело наполовину сделал. Убил.

– Убил? – Ссадаши бросил взгляд на Шширара.

Рот охранника изумлённо приоткрылся, и выглядел он искренне обескураженным.

– Правда, я слышал, – Ронт понизил голос, – будто Дейна утверждала, что у неё сестра есть. А кому-то говорила, что граф Аррекс ей не отец. И вообще слухи ходят, что она не человек. Мол, дядя её всё же убил, но пришёл Тёмный дух и занял её тело. Я бы не верил этому, – парень пренебрежительно отмахнулся. – Дейна горазда врать, никогда не поймёшь, где соврала, а где правду сказала. Хотя сама-то врунов терпеть не может! Она тут с одного маркиза чуть шкуру не спустила. Он божился, что влюблён в её высочество, и в то же время спешно разрывал помолвку с невестой, которой тоже клялся в любви.

– Вот как, – Ссадаши озадаченно потёр подбородок. В последнюю фразу он уже не очень вслушивался.

– Так что, – Ронт криво улыбнулся, – вы поаккуратнее, господин. Прознает о ваших играх, и не видать вам чешуи на своём хвосте.

Растроганный заботой наагалей благодарно макнул его башкой в воду.

– Вот вы где!

Ссадаши и Шширар только-только вернулись в дворцовые стены, и въедливый суровый голос заставил их поморщиться. Впрочем, обернулись они уже с сияющими улыбками на лицах.

К ним, решительно чеканя шаг, шёл невысокий жилистый мужчина, больше похожий на полинявшего и обтрёпанного коршуна. Под серыми, глубоко посаженными глазами лежали мешки такого размера, словно их обладатель не спал уже пару месяцев. Крупный крючковатый нос, тонкие, недовольно искривлённые губы, седые пакли волос… Более подходящую личность на роль дознавателя сложно найти.

– Наагалей, я слышал, ваши люди ночью кого-то захватили. Предположительно заговорщиков. Когда вы хотели поговорить об этом со мной? – дознаватель, заложив руки за спину и широко расставив ноги, остановился напротив нагов, преграждая им путь.

– А мы кого-то захватили? – Ссадаши удивлённо всплеснул ладошками и уставился на Шширара.

Тот не подвёл. Смутился и весьма искренне пробормотал:

– Да парни перебрали и вместо бабы прихватили этого. Всю ночь с ним вино жрали, пока я их не расшугал.

– А пленный? – продолжал настаивать Ссадаши.

– Ну… ушёл, наверное, – неуверенно протянул охранник. – Эти олухи обещали выпроводить.

– Он ушёл, – наагалей, сияя невинной улыбкой, обернулся к дознавателю.

Тот продолжал пристально смотреть, явно не веря ни единому слову.

– Не пытайтесь крутить мне уши.

– Виконт Мо… – оскорблённый недоверием наагалей запнулся, силясь припомнить имя рода дознавателя. Ну не Мозоль же он, в самом деле?

– Виконт Моззи, моего господина вчера не было во дворце, и он ещё не знает, что произошло. Но, уверяю вас, мы не сталкивались с теми злодеями, – вкрадчиво проговорил Шширар.

Виконт неожиданно подался вперёд и, схватив Ссадаши за грудки, рывком притянулся к нему.

– Не надо дурить мне голову, наагалей, – прошипел дознаватель нагу в подбородок, – я прекрасно знаю, что вы из себя представляете!

Оттолкнувшись от Ссадаши – того сдвинуть с места не удалось, – виконт всё так же решительно удалился. Наги проводили его одинаково ласковыми взглядами.

– Что там с пьянкой? – поинтересовался Ссадаши.

– Ничего интересного, – отозвался Шширар. – Ничего не знает, ничего не ведает. Приказали ножичком пырнуть и всё.

– Ну и слей его этой Мозоли. Только грамотно, чтобы этот грач нас не привязал к нему. А он что, один?

– Нет, – охранник погрустнел, – ещё четверых взяли. Но двое того… совсем, бабы перестарались. А ещё двое в беспамятстве.

Послышались торопливые шаги, и наги умолкли. В коридоре показалась беспокойно осматривающаяся Дейна. Увидев господина, женщина расслабилась.

Только вот Ссадаши напрягся. Его глаза то и дело косились на грудь хранительницы. Нет, ну не может быть, чтобы эта роскошь оказалась ненастоящей!

– Господин, вы уже поели?

– Да…

– Нет, – решительно сдал его Шширар.

– Надо поесть.

Ссадаши украдкой показал охраннику кулак, но тот притворился, что не заметил недовольства начальства его преданной службой.

– Ты вроде куда-то хотел уползти, – сладко пропел наагалей.

– Да, мне нужно… поговорить с наагасахом, – Шширар решил, что оговорку «проверить посты» господин ему не простит. Почему это телохранитель должен проверять охрану всего наагатинского посольства? – Дейна, надеюсь на тебя.

Ссадаши терпеливо дождался, когда охранник скроется, и только после этого повис на плечах хранительницы и жарко зашептал:

– Дейна, я видел в купальне мужчину! Ты же не мужчина?

Дейна аж поперхнулась и ошалело уставилась на господина. Ей-боже, такие выводы могут только дети делать!

– Господин, я не мужчина.

– Так это был твой брат? – обрадовался наагалей. – У него такие же глаза, как у тебя.

Дейна окаменела, ощутив, как распахивает пыльные крылья паника. Дурак дураком, но понимание имеет. Если он разболтает…

– Знаете, – женщина нервно облизнула губы и попыталась улыбнуться, – иногда я всё же бываю… не совсем женщиной. Но давайте это останется между нами, хорошо? Здесь таких, как я, не любят. Пусть это будет нашим маленьким секретом.

Лицо господина вытянулось, и он, ничего не говоря, опустил глаза вниз, на грудь хранительницы. Судя по её соблазнительному шевеленью, полоз был там.

– Хорошо, – слабым голосом отозвался наагалей.

– Вот и прекрасно, – обрадовалась Дейна. – Пойдёмте есть? Я голодна как волк.

Глава XII. Ловушка для наагалея

Очередное собрание глав прошло не совсем гладко, и даже по его завершению недовольный шум и гвалт никак не могли затихнуть. Причиной раздора в этот раз стала историческая вражда между нагами и песчаными волками.

– Мы никогда не пустим на свою территорию захватчиков, отнявших наши родные земли! – патетично, словно проповедь вещал, кричал паттер Ио̀ргон, глава песчаных волков.

Шаш смотрел на его высохшую костлявую фигуру с усталостью и терпением, остро сожалея, что песчаные волки так долго живут. Сколько он помнил, паттер Иоргон никогда не упускал случая обвинить нагов в захвате северной части пустыни Халла̀ва. У нагов, впрочем, на эту историю имелся свой взгляд, и уступать родные земли наглым блохастым соседям они не собирались.

– Хоть бы разными словами, что ли, речь составлял… – почти не разжимая губ, прошептал сидящий рядом Делилонис. – А то каждый год одно и то же. Я уже выучил.

– Ага, – тоскливо вздохнул наагасах и добавил: – Я заявляю, что любого нага…

– Я заявляю, что любого нага, – оправдал его ожидания паттер, – покусившегося на нашу территорию, ждёт ужасная смерть!

– В этот раз продержался достаточно долго, – заметил наагариш. – Обычно уже на первом заседании вскакивал.

– Повода не было.

А сегодня повод возник.

Змейка в этом году разлилась действительно очень сильно и стала коварной. Скрытые водой холмики превратились в мели, древесные кроны цеплялись за днища лодок, из-за множества препятствий речной поток порой завивался водоворотами… Одним словом, навигация очень сильно затруднилась. И если о пострадавшем населении княжество могло само позаботиться, то с иноземными купцами, чьи товары шли через Шаашидаш в остальные уголки Давридании, возникли проблемы. Не все хотели рисковать мошной, и империя теряла часть дохода от таможенных пошлин, а разбалованный народ – закарийские шелка и стекло. Лежащие южнее Харшнее и Зази направили караваны через территории песчаных волков, у этих религиозных стран с оборотнями и отношения были неплохие. А вот более «распутная», как выразился паттер Иоргон, Закария дел с ними иметь не хотела. И если купцы северной части страны могли спокойно обойти разлив через Шаашидаш и пустыню Ходячих песков – вороватые, но радушные песчаники ничего против не имели, – то для торговцев с юга путь уж слишком удлинялся.

И герцог Имѐрцк, молоденький управитель Дабенѝзского герцогства, предложил переправить закарийских купцов через земли песчаных волков. А если торговцы опасаются, то пусть их сопроводят наги. Нагам они же доверяют, раз через их земли спокойно ходят.

И началось…

– Ссадаши бы к ним заслать, – мстительно прошипел Дел. – Прям к самому святейшеству, во искушение.

– Эти распутники не только зарятся на наши земли, но и крадут наших женщин, принуждая их к браку! – продолжал обличать негодяев паттер.

Шашу на это даже ответить было нечего. Три месяца назад наагариш Раша̀д, глава одного из южных кланов нагов, необычайно жуткий даже по меркам соплеменников мужик, умудрился жениться. И, Тёмные его побери, не просто на какой-то оборотнице, а на племяннице самого паттера! Нет, наагасах радовался счастью славного и сурового наагариша, но подозревал, что тот жену себе всё же украл. Южные наги порой грешат этим. Внешность у них жуткая, характер чаще поганый, да ещё и слухи о них такие ходят, что их свои иногда опасаются. Среди южных самое высокое число неженатых мужчин, они проституткам за рождение детей платят и сами потом растят, как могут, без матерей.

– Да вашу застоявшуюся кровь давно пора разбавить, – гнусно хмыкнул князь варлийцев, его сиятельство Хенѐсий.

Варлийцы и песчаные волки исторически не враждовали, но, судя по взгляду паттера, он уже был готов нарисовать эту вражду в хрониках прошлых веков.

Широкоплечий, крепко сбитый князь Хенесий нагло посмотрел в ответ, топорща рыжую бороду в ухмылке. Сильный, пышущий здоровьем оборотень с густой гривой медных волос против тщедушного главного жреца, у которого борода словно бы и вовсе не росла, а редкую, уже седую шевелюру изрядно поела плешь, смотрелся куда представительнее. Вот уж у кого кровь точно не стоит!

– Мы ещё не забыли, какими нас создали благие боги, и не собираемся множить полукровок, которые не знают, какому творцу возносить благодарность за свою жизнь, – ядовито прошипел жрец.

– Думаю, на сегодня хватит, – прозвучал холодный голос императора, и открывший было рот князь недовольно скривился. – Продолжим завтра.

Главы, недовольно ворча, начали подниматься и покидать зал.

У выхода Шашеолошу и Делилонис столкнулись с паттером Иоргоном и его молчаливым и безропотным сыном, пассом¹⁹ Ида̀ном. Ссориться из-за того, кто первый порог переползёт, наагасах не хотел и остановился, милостиво уступая дорогу. Жрец со злобой зыркнул на вежливо улыбающихся нагов и заскрежетал зубами от ярости. В вере песчаных волков сочетание белого и чёрного имело особый священный смысл, и, глядя на черноволосого черноглазого наагасаха, одетого во всё чёрное, и его белохвостого светлоглазого советника, облачённого в белое, паттер невольно задумался: а не посылают ли боги ему какой-то знак?

Фу, кощунство какое! Жрец тряхнул головой и, вскинув подбородок, пошёл прочь. А вот его сын немного помедлил и неожиданно прямо и уверенно посмотрел на нагов ясными жёлтыми глазами. И вежливо качнул головой на прощание. Шаш тоже опустил подбородок.

– Старая головёшка, – пророкотал остановившийся рядом князь Хенесий, – когда уж его болотная жижа покроет?²⁰

– На всё воля богов, – дипломатично отозвался Шаш.

– Чего жмёшься, как девица? – князь зыркнул на замершего в стороне сына.

Тот виновато посмотрел на отца, но не приблизился. И всячески избегал смотреть на наагариша Делилониса. Тот же скромно свернул хвост и изучал красочные плиты пола.

– Я слышал, наагашейд опять эту дохлость ко двору прислал, – без обиняков выдал князь. – За ним хоть кто-то смотрит?

– Мы смотрим, – мягко ответил Шаш. Уточнять, что смотреть за дядей – дело бесполезное и неблагодарное, не стал.

Князь и так это знал. И мрачно посмотрел на сына.

Тот был выше отца на голову, куда стройнее и симпатичнее, но на фоне князя выглядел щенком.

– Хватит хвост жать, трусло, – недовольно пророкотал Хенесий.

Парень обиженно зыркнул на отца золотыми глазами и всё же искоса, как-то стыдливо посмотрел на Делилониса. Тот в ответ виновато улыбнулся.

– Наагасах, – к ним в сопровождении графа Мосце приблизился император, – мне нужно с вами поговорить.

– Конечно, – улыбнулся Шаш и коварно пропел: – Князь, оставляю наагариша на ваше попечение.

И Дел, и княжич взглянули на него с крайним неодобрением.

Раашир едва дождался, когда дверь кабинета закроется и они с наагасахом останутся наедине.

– Что ищет наагалей? – прямо спросил он.

– Дядя не рассказывает, – с сожалением покачал головой Шаш, опускаясь в кресло. – Отец ему что-то поручил, и я могу лишь предполагать.

Раашир вопросительно вскинул брови.

– Похоже, папа что-то заподозрил, – наг виновато улыбнулся. – Твой последний гонец оказался слишком языкастым и разболтал в таверне, от кого именно приехал. Я спешно придумал, с какой именно целью ты мне писал, но отца не так легко провести. Мы и так слишком долго водим его за нос. Если помнишь, я пророчил, что и десяти лет не пройдёт, как тайна раскроется.

– Но прошло больше.

– Я недооценил тебя, – мягко улыбнулся Шаш.

– Что теперь с вашим треклятым наагалеем делать?

– Не надо так на дядю. Самое лучшее сейчас не мешать ему и делать вид, что ему нечего искать.

– А если он что-то найдёт? Виконт Моззи передал мне, что наагалей сам начал охоту на заговорщиков.

– Если правда всплывёт, нам только останется повиниться перед моим отцом, – Шаш грустно улыбнулся, представив, в каком гневе будет наагашейд.

Дверь тихо скрипнула, и Рясий тяжело посмотрел на вошедшего мужчину, с головы до ног замотанного в чёрный плащ. В тёмной комнатке постоялого двора стояла страшенная духота, и вольный даже посочувствовал подельнику.

– Ну что?

Вошедший не ответил. Схватив кувшин со стола, он с жадностью выпил чуть ли не половину, плюхнулся на стул и только после этого заговорил:

– Вернулся утром. Ни царапины. Ещё и возбуждён, такое приключение! Халапени твои ребята! И с делом не справились, и сами в плен загремели. Если кто-то из них что-то сболтнёт…

– Я что, дурной на голову, отправлять на такое дело ребят, которые хоть что-то о заказе знают? – поморщился Рясий. – Прихлопнут, не жалко. А обо мне и так каждый в городе знает, нового ничего не сболтнут.

– Ты особо-то не бахвалься. Они одного твоего подручного отпустили, а он тут же в городе на краже попался. Слышал, его прямо к главе стражи оттащили. Если выйдут на тебя, знай, я рисковать не буду… – гость многозначительно оборвал фразу, предлагая вольному самому додумать продолжение.

– Ты мне-то не угрожай, – оскалился тот. – Лучше расскажи, что там с этим змеехвостым. Не из простых, видать, ребят…

– Чушь какая-то! – не удержался сообщник. – Я пробовал во дворце осторожно расспросить о нём, но мне ничего толкового не сказали. И самое странное знаешь что? – мужчина подался вперёд. – Рассказывают про него, а я чую, что врут, не договаривают! Тёмные знают что!

– А при дворе дознавателей нет? – ехидно улыбнулся Рясий.

– Да после этой истории я к знакомым сыскарям и подходить опасаюсь. Они сейчас на любой вопрос о хвостатом стойку делают. Он же свидетель! Я так подставляться не хочу!

– А что остальные говорят?

– Какой-то знатный наг. То ли родственник наагасаха, то ли друг его матери. Сюда привезли выгулять, мол, пусть столицу посмотрит. Какой-то особой роли, кроме пугала, у него в посольстве нет.

– Почему пугала? – напрягся Рясий.

Соучастник замялся.

– Ну… слушай, он, похоже, из этих… неправильных. Которые по мужикам.

Рясий сочно и красочно выругался. Больше от досады. Они тут задумали дело тысячелетия, которое должно пошатнуть всю Давриданию, а в их планы неожиданно вмешивается жеманный наг с мужеложескими наклонностями. Вся серьёзность дела к позору и смеху скатывается.

– Император к нему в охранницы бабу поставил, мужиков пожалел, – продолжал говорить гость. – Что-то неладно с ним… Мне всё больше и больше кажется, что ночью не мы на него охотились, а он на нас.

Рясий, увы, и сам это подозревал. Пришли в бордель четверо нагов и девка, а внутри змеехвостых оказалось куда больше. Их ждали и надеялись, что они придут.

– Он уже что-то знает, – нервно забарабанил пальцами по столу гость. – И не он один. Каждый день с другими хвостатыми в покоях запирается и обсуждает с ними что-то, обсуждает…

Рясий тоже заволновался.

– Так, может, пока не убивать? – предложил он. – Выкрасть и вызнать, что задумал и кому растрепаться успел? Что услышать успел – тоже.

– Да как его из дворца вытащить-то?

– Это в сокровищницу дворцовую пробраться сложно, – снисходительно хмыкнул вольный, – а вытащить тело из гостевого крыла… тьху! Сам же говорил, там потайных ходов как нор крысиных, чтобы можно было незаметно избавляться от трупов, не угодивших имперской власти. А пройти во дворец сейчас, когда он как проходной двор… Пару-то человечков провести сможешь?

– Пару – да! Но как они его тащить собираются? Думаешь, он повиснет покорно и позволит нести себя куда угодно?

– А ты ему снотворное подлей, – посоветовал Рясий.

– Да как я…

– Как-нибудь. Или сидеть будешь и ждать, когда всё задницей накроется?

Соучастник негодующее фыркнул.

– А чего там с подготовкой? – полюбопытствовал вольный.

Гость хмыкнул и куда благожелательнее отозвался:

– Этот бал запомнится надолго.

– Доиграешься, и расскажу Дейне, кто ты есть, – пригрозил Вааш, когда они заползли в покои Дела.

– Она тебе не поверит, – нагло заявил Ссадаши.

– Что он опять натворил?

Дел с царственным видом лежал в полукольце кошачьего тела и читал что-то длинное и, видимо, скучное.

– За сиськи её мацает!

– Не мацаю, – открестился Ссадаши, – а ищу заботы и утешения. Мацают руками, а я вжимаюсь личиком.

– Пользуешься чужой доверчивостью.

Ссадаши не стал говорить другу, что, похоже, пользуются его доверчивостью. Историю с визитом в купальню другу он не рассказал. С того станется поржать и отправить к лекарю. Зрение проверить и нюх. А лучше рассудок.

Ссадаши корил себя за расслабленность и некое высокомерие. Решил, что с Дейной всё понятно и неожиданностей ждать не стоит, и ослабил позиции, позволил себя ошеломить и обескуражить. Но больше это с ним не пройдёт. Теперь-то он начеку!

Первое ошеломление прошло, и наг был почти уверен, что видел в купальне именно мужчину. Постороннего мужчину, а не Дейну. Будь Ссадаши моложе, он бы уверился в этом полностью, но он прожил восемь веков и повидал за жизнь такое, что мог допустить что угодно. Даже что настоящая Дейна умерла, а её телом завладел дух.

Но если это посторонний мужчина, значит, Дейна нагло соврала, воспользовалась его «детской» наивностью. Обманула, разбив все прежние представления о себе и превратившись в воистину загадочную, непостижимую для понимания личность.

Если же представить на мгновение, что Дейна действительно «не всегда женщина»… Ссадаши перебрал в уме кучу рас, отметил пару-тройку со способностями метаморфов, но все они обитали далеко от Давридании и вроде бы пол менять не могли. Если только иллюзия какая… Наг в очередной раз обругал себя за растерянность. Даже не осмотрел купальню. Вдруг нашёл бы какой амулет, артефакт. Может, Дейна носит с собой что-то такое, чтобы отпугнуть любителей подглядывать.

Дверь распахнулась, и внутрь сперва вошла радостная Лаодония, а за ней заполз Шаш. Не очень довольный Шаш, что с ним бывало редко.

– Дядя, что произошло ночью? Виконт Моззи жаловался на тебя всё утро, я едва на собрание не опоздал.

Кошка с удивлением воззрилась на рычащего нага, тот зыркнул на неё, и она, неожиданно вскочив, выскользнула в окно. Шлёпнувшийся Дел болезненно зашипел.

– Мальчик мой, ты уверен, что об этом стоит говорить в присутствии твоей жены? – наагалей лукаво стрельнул глазами на наагасахиа.

– Дядя, из-за тебя опять проблемы, – Шаш с осуждением посмотрел на Ссадаши, плюхнулся на подушки и потянул руки к жене.

– Из-за него всегда проблемы, – авторитетно прогудел Вааш. – Это его дар от богов. Видать, достала их чем-то наша раса, раз они тебя состряпали.

– А может, меня, наоборот, в защиту всех нагов сотворили?

– Порой мне кажется, что ты наказание для всего мира, – Дел мрачно смотрел на окно, куда выскочила Шириша.

– Ты чего? – Вааш наконец обратил внимание на странное нервное поведение друга.

– Да… – наагариш осёкся. – Изменилась она как-то.

– Шириша? Да вроде нет, – Вааш тоже посмотрел в окно.

– Ты же знаешь, эта дура драконов боится и всего ящероподобного. Но сегодня утром она гоняла варлийского посла по двору, когда он был во втором облике.

– Этого ещё не хватало! – Шаш припечатал ладонь ко лбу. – Надеюсь, не сына князя?

Дел только виновато вздохнул, подтверждая опасения.

– Я перед мальчиком и так виноват…

Более двадцати лет назад поганец Ссадаши зазвал княжича варлийцев в бордель. Мальчишка ему нахамил, много всяких гадостей наговорил, ну и Ссадаши предложил помериться мужской силой. Дошли до улицы развлечений, Ссадаши как оскорблённая сторона выбрал место боя, пропустил княжича вперёд и коварно захлопнул за ним дверь мужского публичного дома!

Дел, когда прознал, бросился на выручку мальчишке. Нежный княжич, в жизни ранее не видевший таких непотребств, едва не сошёл с ума от страха и к моменту явления наагариша уже разносил бордель во второй ипостаси. Пришлось скрутить его, чтобы вынести. Оборотень уже мало что соображал и не мог понять, что Дел его спаситель, а не… кхм-м-м… служитель борделя. И был искренне уверен, что наагариш явился по его мужскую честь. Делу до сих пор было очень неловко перед мальчиком.

Но зато вежливости тот научился.

Уже все наги с сомнением смотрели в окно.

– Думаешь, она? – Шаш прищурился.

– Амулетов не нашёл, каждую шерстинку прочесал, – пожал плечами Дел. – Это действительно Шириша. От Госпожи Ссадашиной, что ли, набралась смелости…

– Твоя зверюга, кстати, ко мне спать забралась, – Вааш недовольно посмотрел на Ссадаши. – Приползаю, а постелька занята и меня гонят прочь. Сам-то где всю ночь ошивался? Ещё и девчонку с собой утащил.

– Это она меня утащила и трепетно защищала всю ночь от холода и комаров.

– Вот как узнает тебя, сама всех кровопийц сгонит, – предрёк друг.

– Дерри рассказывала, что Дейна на дух не переносит лжецов, – взволнованно отозвалась Лаодония. – Себя теряет, в такой гнев приходит, что остановиться не может. Пару раз уже случаи были, когда она Дерриных поклонников едва не убила. Дерри рассказывала, что прям слушать страшно было. Её никто остановить не мог, стража из оборотней скрутила в первый раз, а во второй наги из личной охраны императора вязали.

В комнате повисло недолгое молчание.

– Ладно, я пока ничего ей говорить не буду, – задумчиво протянул Вааш. Друга он всё же любил и ценил.

В дверь постучали, и внутрь заглянул Шширар.

– Господин, можно вас на пару слов?

– Так говори, – решил не скрытничать Ссадаши. И с любопытством уставился на Шаша.

Шширар спорить и убеждать не стал.

– Один из наших обнаружил, что вам в покои воду со снотворным зельем принесли.

– О, – воодушевился наагалей. – Воду не вылили?

– Ещё нет.

– И не нужно. Кто-то так старался, слуг наверняка подкупал… Надо уважить и хотя бы пару глотков сделать.

– Дядя! – Шаш недовольно уставился на Ссадаши.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся хвостом тот.

Ронт чуть ли не плакал над позеленевшим воротом тонкой рубашки, проклиная про себя наагалея, его шуточки и заодно Дейну. Душа и раненное самолюбие жаждали мести, и даже голос инстинкта самосохранения звучал слабо. Но не настолько, чтобы его совсем не было слышно.

Ну ничего, он ещё отомстит змеехвостому проходимцу! И за попранную гордость, и за неуместные шуточки.

Виконт торопливо перебрал свой сундучок и долго рассматривал флакон с серым порошком, пытаясь вспомнить что это, пока не сообразил, что заботливая нянечка подсунула отраву для клопов, которых, по её мнению, во дворце должно быть немерено. Ну уж нет, до убийства он опускаться точно не будет! Зашвырнув флакон назад, Ронт наконец выудил склянку с прозрачным зельем и ненадолго засомневался: вроде для себя берёг. Но отбросил жадность и хищно улыбнулся.

Ничего-ничего, ради хорошего недруга не жалко. А уж как наагалея Дейна отходит кнутом, когда тот раскроется.

Засунув зелье в карман, Ронт спохватился, а хватит ли у него денег на подкуп слуги, и полез за кошельком.

Глава XIII. Покой для неугомонного

– Чего тебе от меня нужно? – Вааш с тоской уставился на Ссадаши. – Ты же слышал: Шаш приказал тебе не помогать.

– Когда ты его слушал? – весело приподнял брови друг. – Да и молод ещё Шаш, чтобы тебе, своему деду, приказывать. Ну уважь!

Вааш с грустью – больше наигранной – и завистью – всамделишной – опять на него посмотрел. У могучего наагалея тоже хвост зудел влезть в какие-нибудь неприятности и знатно повеселиться, вспомнить былые года. Но приходилось помнить, что он отец почтенного семейства, поэтому и сметь не должен жизнью рисковать, и не менее почтенный директор единственной на все княжества школы нагинь – должность очень ответственная и пустых выходок не терпящая.

– Не уважу. Вон пусть твои черви девочку и отвлекают.

Ссадаши скривился и посмотрел в сторону. Туда, где стояла не очень довольная Дейна в окружении трёх нагов с фиолетовыми хвостами. По официальной версии охранники знакомились с напарницей. На самом деле – отвлекали по распоряжению господина. И отвлекали с большим энтузиазмом. Улыбались, взволнованно шевелили хвостами, играли мускулами и что-то низко, с хрипотцой рокотали. Красовались, павлины! Дейна же любоваться прущей во все стороны мужской красотой отказывалась, смотрела на нагов из-под кудрявого чуба тёмными глазами и поджимала губы. Но не гнала, терпела. Даже к Шширару молящий о помощи взгляд не обратила, хотя напарник обеспокоенно поглядывал на неё.

– Вааш, мне надо ночью отлучиться. Ну отвлеки, присмотри за ней. Мне мои парни самому будут нужны. Ну друг ты мне или нет? – Ссадаши льстиво залебезил.

– Не друг, – Вааш неуступчиво сложил руки на груди. – Я за тебя, дурная голова, перед Дарилаской ответ несу. Да и твоя семейка с меня живого не слезет, если их единственный продолжатель рода сгинет.

Недовольно зашипев, Ссадаши пригрозил хвостом Шширару, который одобрительно посмотрел на могучего наагалея.

– Поупрямятся, плешивые драконы, и из племянников возьмут!

С наследованием в семействе Фасаш дела обстояли сложные и запутанные. Путали их больше старые традиции, которые давно пора засунуть Тёмным богам в… Вернуть туда, откуда они пошли. Имеющий живых родителей, трёх братьев, сестру и кучу племянников, наагалей считался единственным продолжателем рода! Впрочем, эта несуразица была следствием скорее упрямства старейшин рода Фасаш и самого Ссадаши.

Началось с того, что более семисот лет назад Ссадаши победил своих братьев в битве за право наследовать место главы рода. Для всех его победа стала неожиданностью: третий сын-альбинос считался самым слабым из братьев, его даже бою не обучали из боязни нанести вред хрупкому здоровью. Бою Ссадаши всё же выучился, победил и стал наследником отца. А затем, сговорившись с теми же братьями, стал единственным продолжателем рода: они отказались от каких-либо прав на место главы и стали представителями младшей ветви. Сам же Ссадаши выставил старейшинам, которые смотрели за соблюдением традиций в семье и были её второй властью, ультиматум: либо те отменяют бои между братьями, которые нередко оканчивались смертями, либо наследника – маленького хвостатого нага – им не видать как шкуру со своей первой линьки.

Род Фасаш славился своими упрямцами.

Старейшины ни в какую не хотели уступать, надеясь, что отошедший от дел отец Ссадаши обеспечит семье ещё одного наследника, но у того родилась дочь. Ссадаши тоже не думал отступать и доводил старых ящеров своими выходками и мужеложескими повадками.

Триста лет назад старейшины сдались и традиция боёв между братьями за место главы рода была отменена.

Но вот их наагалей не спешил вступать в брак или хотя бы просто заводить ребёнка. Старые коршуны вились над ним злыми наседками, наотрез отказываясь выбирать наследника из племянников – их отцы сами отказались от прав на власть – и переживая, что с их единственным бледным продолжателем рода что-то случится. А с Ссадаши всегда что-то случалось! Вааш вздохнул почти с сочувствием. И как дедов до сих пор сердечная болезнь не свалила?

– Вааш, мне же придётся её связать и бросить в таком виде на целую ночь, – Ссадаши попытался разбудить в друге жалость.

Но тот не впечатлился. Прошлой ночью именно ему пришлось заплатить за разгром борделя, и теперь Вааш жаждал возмещения, хотя бы морального.

– Какая прелесть, – ласково пророкотал он. – Раскроешь глаза девочки на свою истинную натуру, лишишься развлечения.

Ссадаши скривился. Раскрываться так рано было неинтересно.

– Вааш, я исполню одно твоё желание, – пошёл на риск наагалей.

– Три.

– Одно!

– Три, – не уступал Вааш.

– Да чего тебе желать-то? – недовольно прошипел Ссадаши, прекрасно зная, что друг мог нажелать такого…

– Три желания или связывай девочку. Можешь её же кнутом связать. Я, так и быть, через полчасика приползу и освобожу её.

Это Ссадаши тоже не устраивало. Чуял, что охранница пойдёт на его поиски.

– Ладно, давай два, – пошёл он на уступки.

– Нет, три, – упрямиться умел не только бедовый альбинос.

– Отдавать тебе три желания – чистое самоубийство!

– Хорошо, – Вааш добродушно улыбнулся, – два с половиной.

– С половиной? – Ссадаши не понимающе прищурился.

Друг в ответ тоже прищурился, хитренько так.

– Ну ладно, – сдался альбинос. – Отвлечёшь её этой ночью.

– А она после ночных мыканий по городу ещё и твой сон сторожить будет? – удивился Вааш.

– Не переживай, она отоспалась.

– Не, эту ночь я не могу.

– Тёмные, Вааш, меня уже дожидается в спальне кувшин со снотворным, – раздражённо зашипел Ссадаши. – Меня ждут в гости сегодня.

– Фи, ты что, дешёвка какая-то, чтобы ползти по первому мановению? – насмешливо протянул Вааш. – Принесли один раз, принесут и второй, если действительно серьёзно настроены и знакомство желают иметь. А сегодня я не могу!

Ссадаши раздражённо прихлопнул хвостом, но признал правоту друга. Вряд ли заговорщики сдадутся и откажутся от намерения свести знакомство. Но откладывать такую возможность…

– Подожди, – наагалей подозрительно прищурился и уставился на друга, – а чего ты собрался делать ночью?

– Спать, Ссадаши, спать, – кротко отозвался Вааш. Красноватые глаза прищурились с ещё большим подозрением. Облечённый ответственностью Ссадаши порой становился совершенно невыносимым. – Это ты там где-то со своей охранницей отсыпался, а я всю ночь за тобой порядок наводил.

Вообще-то они с Делилонисом собирались немного выпить, утешить истерзанные разлукой с семьёй инстинкты. И хотели они именно напиться, тихо и мирно, без каких-либо последствий и эпических приключений. В компании Ссадаши последнее было почти невозможно.

На его счастье, Ссадаши отвлёкся на своих подчинённых, которые совсем уж расшалились. Один из них, рослый и крепкий красавец Оршо̀ш – томный взгляд с поволокой, длиннющая чёрная коса, широченные плечи и нежно-фиолетовый, почти сиреневый хвост – что-то шептал Дейне на самое ушко. Почему-то Ссадаши казалось, что шептания были не совсем приличными, хотя Дейна даже в лице не изменилась. Но десять секунд спустя она вдруг схватила нага за пояс и, рывком приблизившись к нему, с милой улыбочкой что-то начала шептать в ответ. Товарищи Оршоша захехекали, сам Оршош застыл как очарованный. Высказавшись, женщина отпустила его и спокойно направилась к своему господину. Из-под шёлкового одеяния нага с тихим шелестом опала коварно расстёгнутая нижняя юбка. Опомнившись Оршош, шипя от досады, поспешил подтянуть предмет туалета под гогот друзей.

Вааш встретил приближающуюся девушку восхищённым взглядом и тихо-тихо пророкотал:

– Ссадаши, если раскроешься, твоя охранительница с тебя живого шкуру снимет.

– Ха-ха-ха, Вааш! – наагалей азартно вильнул хвостом. – Если я раскроюсь, то сдохну раньше, чем пойму это!

– Чего тогда радуешься, бестолочь?!

Ближе к ночи господин начал капризничать. Вместо того чтобы идти спать, он порывался пойти в гости к господину Ваашу. Шширар попустительствовал его капризам, что Дейну возмутило. Наагалей всю прошлую ночь проспал на крыше, ему нужно хорошенько отдохнуть от волнений. К тому же на улице собирался дождь, вечереющее небо обложило тучами, и к моменту, когда тьма полностью опустилась на землю, небо стало непроглядно чёрным: ни луны, ни волчьего месяца, ни пятнышек звёздочек. Только изредка полыхали далёкие зарницы молний и глухо, как будто волны реки в дурную погоду о берег, рокотал гром. Крепчал ветер, и испуганная сменой погоды Госпожа из парка перебралась в купальни стражи, что стало для мужчин пренеприятным сюрпризом.

– Господин, нам пора спать, – Дейна подхватила надувшегося наагалея под локоток и повела в спальню. – Я очень устала и зверски хочу спать. Давайте мы ляжем.

– А ты будешь спать со мной? – красноглазая немочь с мольбой посмотрела сперва на неё, а потом в сторону распахнутого окна, за которым начал шелестеть крепнущий дождик.

Дейна тоже посмотрела на окно и ненадолго замерла, смотря на дрожащую под каплями дождя ветвь персикового дерева. В желтоватом свете ночных фонариков бледно-розовые цветы казались призрачно-золотистыми, а скатывающиеся по лепесткам капли блестели, словно хрусталинки. Яркий, ослепительно-белый всполох разрезал чёрное небо ветвистыми трещинами и ненадолго зажёг цветы белым светом. Они вспыхнули как светлячки и угасли, вновь став призрачно-золотым рисунком на чёрной ткани неба.

– Да, я буду спать с вами.

Решение оформилось неожиданно для самой Дейны. Она хотела уложить господина, может, рассказать ему сказку и уйти охранять к двери. Но персиковая ветвь вдруг пробудила в душе детские воспоминания о времени, когда она маленькая забиралась под одеяло к дяде и, прижавшись к его боку, заворожённо слушала шёпот дождевых капель и перекаты грома. Где-то с другой стороны возился боящийся грома брат, заверяющий, что он-де ничего не боится, просто ему одному спать скучно. Дядя посмеивался, трепал их по волосам и рассказывал сказки про духов Дождя, Грома и Молнии и их добрую мать – Небо.

Воспоминание растормошило острую тоску, и Дейне так сильно захотелось провести эту ночь под тёплым уютным одеялом, что удержаться сил не осталось.

– Давайте снимем это.

Женщина не очень ловко развязала сложный узел одеяния наагалея и начала снимать с него все одежды, пока он не остался только в нижней довольно длинной рубахе и юбке. Дейна потянулась и к юбке – для сна и рубашки вполне достаточно, – но подопечный отпихнул её руку.

– Нет, нельзя! – Ссадаши был возмущён почти искренне. С него тут едва не сняли самую интимную деталь одежды. Никакого стыда!

– Хорошо, – Дейна откинула одеяло на громадной перине и приглашающе махнула рукой. – Ложитесь.

Ссадаши ничего не оставалось как лечь. И ошеломлённо замереть, когда хранительница начала раздеваться. До этого момента он не верил, что она всё же ляжет с ним , но теперь… Всё же прав был Вааш, в эту ночь они оба заняты.

Дейна решительно стащила с плеч куртку, расслабила шнуровку на рубашке и вытащила из декольте извивающегося ужа. Недавно накормленный полоз совершенно не хотел покидать уютное место и возмущённо шипел, пока его не сгрузили на подушку. Гибкое тело соскользнуло по гладкой ткани, и уж скрылся в щели у изголовья. Хранительница тем временем сбросила сапоги, стащила и запихала в голенища носки, расстегнула и вытащила из шлёвок ремень и, запустив руку под рубашку, ослабила шнуровку лифа. Здесь уже Ссадаши взгляд оторвать не мог. Освобождённая грудь благодарно расправилась в дыхании, волнующе качнулась и мягко опустилась. Какие уж тут заговорщики? Пусть дома сидят, вон какая непогода!

Забравшись в постель, Дейна укрылась одеялом и приобняла господина за плечи, прижимая к своему боку. От чужого тепла мгновенно стало хорошо и уютно, усиливающийся дождь своим шуршанием словно саму душу очищал от копоти и гари дурномыслия, а вспышки молний и громовые раскаты низвергли все переживания до горсти камешков перед величием природы.

Дейна обратила внимание, что господин сильно-сильно к ней прижимается, и ласково погладила его по тонким мягким волосам.

– Боитесь грома?

Как раз прозвучал очередной раскат, и господин вздрогнул. Но с чисто детским упрямством ответил:

– Нет, не боюсь.

Этим он так напомнил Дейне брата, что на мгновение ей захотелось заласкать испуганного мальчишку. Но она удержалась.

– Хотите расскажу историю о Персиковой деве? – тонкий палец коснулся торчащего из белых волос бледного уха.

– Рассказывай, – глухо отозвался Ссадаши.

– Эта история произошла десять тысяч лет назад, – начала Дейна, – ныне Семиречной долины уже не существует, добрые духи, что её населяли, разлетелись по разным сторонам света, но сказания об этом чудесном месте всё ещё живы…

Ссадаши не вслушивался в слова. Историю Персиковой девы он прекрасно знал и сам нередко рассказывал детям наагашейдисы и многочисленным племянникам. Азарт, шаловливое настроение, которые владели им, когда Дейна только начала раздеваться, вдруг исчезли. Вместо них пришёл ошеломляющее спокойствие. Стоило женщине прижать Ссадаши к боку, и им овладел покой. Точнее, покой его захватил. Опустился плотным облаком, заставил отяжелеть всё тело и усмирил все чувства.

Голова Ссадаши лежала на крепком женском плече, лбом он упирался в мягкую грудь, которая волновала его ещё несколько мгновений назад, одна рука расслабленно лежала на плавно поднимающемся и опускающемся животе Дейны, а на хвосте вытянулась правая нога хранительницы. Никогда ни одна женщина не была так спокойна и расслаблена в его объятиях. Только госпожа, но она друг, её дочери, которые называли его дядей, и другие девочки, которых он считал племянницами. Все прочие, делившие с ним ложе, были совсем иными: напряжённые женские тела, с трепетом ожидающие его ласки, но никак не спокойно-расслабленные, доверчиво растянувшиеся в его постели.

Даже мама никогда не была так умиротворена, обнимая его.

Ссадаши прикрыл глаза.

Всё детство он прожил без материнских объятий. После рождения он умер именно в тот момент, когда мама взяла его на руки. Именно в этот момент он перестал дышать, и в душе матери поселился страх. Она боялась прикасаться к своему слабому ребёнку, винила себя в его болезности. И рискнула побороть свои страхи и обнять его, только когда он уже стал взрослым. И каждый раз, обнимая его, она словно опасалась, что сын её оттолкнёт.

И Ссадаши боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть.

Со временем её объятия стали смелее, но он видел, что мама всё ещё винит себя за то, что так поздно решилась.

Расслабленное доверие совершенно чужой женщины почему-то заставляло его ощущать покой. Шуршание дождя за окном стало совсем уютным, раздражал только кувшин с водой на столике и понимание, что ночь могут испортить гости. Мысленно пожелав всем непрошенным визитёрам составить компанию карпам в пруду, Ссадаши подсунул вторую руку под спину Дейны и крепко обнял её, прижимая как игрушку. Он же совсем маленький наг, так что может себе позволить. Дейна прервала рассказ, заелозила, устраиваясь удобнее, и продолжила говорить и гладить господина по спине.

Ночью Ссадаши просыпался три раза.

Первый раз, когда в спальню заглянул Шширар. Заглянул, укоризненно вздохнул и закрыл дверь. Ссадаши мысленно посоветовал ему не завидовать.

Второй раз он открыл глаза ближе к полуночи, когда в распахнутое окно заскочила мокрая Госпожа. Повертевшись, кошка устроилась на полу у постели и раскатисто замурлыкала. Дейна тоже было проснулась, но, увидев зверя, опять откинулась на подушки.

В третий раз Ссадаши проснулся от тихого шороха, словно каменные плиты расходились. Открывать глаза не стал. На лапы взвилась Госпожа, угрожающе зарычала, заметалась, и камень вновь зашуршал. Сонная Дейна приподнялась на локтях, но Ссадаши потянул её назад.

– Там мышка, – едва слышно просопел он, – Госпожа охотится.

Короткого взгляда хватило, чтобы убедиться, что незваные гости уже скрылись.

– Всё ж какая хорошая погодка, – Вааш с наслаждением вдохнул посвежевший после дождя воздух и приложился к бутылке.

Дел, в обнимку с котором он полз по парку, тоже глубоко затянулся свежим воздухом и хлебнул вина.

Погода действительно стояла чудесная. Дождь прекратился, небо распогодилось, и в лужах плавали звёзды, ночные светила и опавшие после ливня цветы. Собственно, лужи и выманили пьяных нагов на прогулку. Из окон они казались чёрными зеркалами, и друзьям захотелось взглянуть на свои отражения.

Правда, к тому моменту, когда они, покачиваясь, выползли в парк, мысли о зеркалах позабылись. Десять бутылок крепкого вина, выпитых для умащивания истерзанных инстинктов, способствовали не только лёгкости чувств, но и лёгкости памяти.

– Эх, Дел, пора нашего Ссадаши… фух… замуж выдавать, – Вааш повернул голову и, уткнувшись лбом в лоб друга, доверительно посмотрел в его косые от выпитого глаза. – Перезрел девка… ик… парень.

– А кто его возьмёт? – Дел качнулся и едва не утянул друга в кусты жасмина. Но Вааш к подлости вина был более устойчив. – И кому он дастся?

– Так давай Дейну подговорим! – Ваашу мысль показалась гениальной. – Хороший же парень… ик… девка. Такая сама свяжет и замуж потащит.

– Как моя Амарлиша? – глупо хлопнул глазами Дел.

– Не-е-е-е, – Вааш покачал бутылкой. – Как наагашейд Дариласку.

– То есть ребёнка ему сперва заделает?

– О-о-о, – одобрительно протянул Вааш, – всё понимаешь. За то и люблю тебя, друг.

С этими словами он смачно чмокнул Дела в щёку и опять присосался к бутылке.

– О, смотри, – Дел вытянул перед собой палец и ткнул в сторону замершего на их пути рыжеволосого парня.

– Ба, да это ж княжич Леса̀вий, – опознал парня Вааш и добродушно вопросил: – Гуляешь?

Княжич опасливо посмотрел на пьяных нагов и отступил. Но всё же ответил:

– Гуляю.

– Эт правильно, – одобрил Вааш, не задаваясь мыслью, что это княжич варлийских оборотней вышел так поздно.

– Я пойду, доброй ночи, господа, – княжич поспешил откланяться и развернуться в другую сторону, хотя до этого шёл к дворцу.

– Слушай, Вааш, – Дел подозрительно прищурил пьяные глаза, – мне кажется, или он до сих пор думает, что я того… не совсем мужик.

Вааш посмотрел в спину торопливо удаляющемуся оборотню, и ему почудилось в лопатках парня что-то подозрительное.

– Слышь, похоже, так и думает, – пришёл наагалей к заключению. – Ты не переживай, мы щас ему докажем, что ты мужик ого-ого! Эй, княжич, стой! Мой друг хотел сказать тебе, что он настоящий мужик.

Парень затравленно обернулся и ускорил шаг.

– Он не верит, – обиженно засопел Дел.

– Да стой ты, мы тебе сейчас всё докажем! Эй, да куда ты побёг? Дел, он убегает!

– Шириша! – раскатился по парку пьяный крик. – Взять его!

В следующий миг почти одновременно раздались грозный рык кошки и испуганный вскрик варлийского княжича.

– Ну щас мы всё докажем! – с угрозой протянул Вааш и поволок едва стоящего на хвосте друга вперёд.

Глава XIV. Веселье для спокойных

Проснулась Дейна опять на груди господина, и в этот раз затекли обе ноги. Сонная женщина не стала торопиться скатываться – наагалей только душой ребёнок, телом он весьма крепок, не раздавится – и с закрытыми глазами прислушалась к весёлому птичьему щебету. Как обычно случалось после сильного дождя, всё живое радовалось и пело. Приподняв голову, женщина осмотрелась и с облегчением убедилась, что кошка уже ушла. Ночью это лошадоподобное создание пыталось навалиться на неё, и спросонок Дейна решила, что обвалился потолок.

Подёргав ноги, хранительница освободилась от хватки хвоста и всё же откатилась в сторону. По спине прошёл неприятный озноб, стоило ей посмотреть на непривычно взрослое и суровое лицо наагалея, и Дейна поспешила опустить взгляд ниже. Рубашка и юбка ниже пояса топорщились, и женщина было потянула руку, чтобы оправить их, но замерла, неожиданно сообразив, что там не ткань смялась. И смущённо закусила губу.

Да, господин ребёнок душой, но не телом. Малость сконфуженная своей оплошностью, женщина поспешила набросить на наагалея одеяло. Интересно, он понимает, что с ним по утрам происходит? Родители объясняли? У него есть родители?

Пробуждение пошло как положено, и в голове зароились десятки вопросов. Дейна прошлась по комнате, остановилась у стены, где Госпожа всю ночь сторожила мышь (и сдалась она ей? На один зуб и то не хватит!), и хлебнула водички из кувшина.

В этот момент дверь отворилась, и внутрь осторожно, словно бы в ожидании нападения, заглянул Шширар. При виде заспанной напарницы наг просветлел, но миг спустя смутился от одного взгляда на кувшин.

– Пить хочется?

– Ага, – женщина оттянула рубашку на груди и обмахнулась.

– Я сейчас свеженькую принесу. Давай сюда.

Шширар забрал сосуд из рук озадаченной женщины.

Господин завозился на постели, пошарил по своей груди рукой, потом по простыням и наконец открыл глаза и недовольно осмотрелся. Серьёзное, совершенно взрослое выражение лица исчезло, стоило ему увидеть Дейну.

– Дейна…

Не успел он договорить, как дверь вновь распахнулась, и внутрь заполз мрачный Шашеолошу. За его спиной нетерпеливо подпрыгивала Лаодония, и вид босой и расхристанной Дейны её сильно смутил.

– Дядя, – Шаш бросил взгляд на Дейну, и по его скулам заходили желваки, – где вы были эту ночь?

– Я? – удивился Ссадаши.

– Господин спал, – Дейна удивилась не меньше. Где ещё наагалей мог быть? – Ночью была гроза, – напомнила она. – Господин боится грозы, и я была всю ночь рядом с ним.

– Я не боюсь грозы, – заупрямился наагалей, а наагасах бросил на него осуждающий взгляд.

– Что-то случилось? – Дейна напряжённо замерла.

– Кто-то немного пошалил в парке, – неохотно выдавил Шаш.

– А при чём здесь господин? – женщина прищурилась и выступила вперёд, прикрывая собой Ссадаши. Словно бы показывая этим, что в обиду его не даст.

– А он любит шалить, – весело пискнула из-за плеча Шаша Лаодония.

– Господин, – кто-то окликнул наагасаха, – мы их нашли.

– Что? Кто это? – Шаш резко развернулся и выполз из комнаты.

Дверь закрылась, и ответ Ссадаши и Дейна уже не услышали.

Но не прошло и минуты, как в комнату ввалился взволнованный Шширар.

– Вы не поверите! Кто-то ночью прилепил к статуе императрицы Дама̀дрии змеиный хвост, – наг старательно сдерживал улыбку, но веселье всё равно прорывалось через скорбную маску, отчего казалось, что у мужчины нервный тик. – Выгребли землю с ближайших клумб и растянули хвостяру почти на три сажени. Ещё и паховые пластины бутылочным стеклом выложили!

Здесь охранник всё же не удержался и глухо заржал.

– И знаете, кто виновник? Вот не поверите!

Ссадаши почувствовал, что не только поверит. Он почувствовал, что уже знает ответ.

Шаш остановился на лестничной площадке, обозревая широкий и извилистый земляной след. За его спиной нарастало хихиканье Лаодонии. Наги, стоящие у стен, смиренно пялились в пол: так проще было скрывать веселье.

– Дедушка Вааш? – наагасах обратил взор на высокого серохвостого нага с коротким ёжиком серебристых волос.

– И он тоже, – Жа̀ший, наверное, был единственным, кто смог сохранить искреннюю серьёзность.

– И дедушка Дел, – Шаш не спрашивал.

Послы, Тёмные бы их побрали! Треть жизни прожили, а всё туда же. Вандалы!

– И он тоже.

Шаш удивлённо вскинул брови.

– А ещё кто? Дяди с ними не было.

– Княжич Лесавий.

Вот это уже интересно.

Шаш осторожно обогнул извилистый след, не желая пачкать хвост, и направился по земляной «тропе» в сторону покоев Делилониса. Стучаться не пришлось. Запор уже кто-то выломал – Шаш подозревал, что сам хозяин комнаты или его гости. Толкнув дверь, наагасах неторопливо заполз внутрь и глубоко вздохнул.

Картина открылась почти идеалистическая.

Гостиную наполнял храп могучего Вааша, который спал, раскинувшись на полу под распахнутым окном. На его животе чернел отпечаток большой кошачьей лапы. У противоположной стены, обвившись хвостом вокруг кошки, безмятежно посапывал Делилонис. Рядом из кучи подушек торчали чьи-то босые ноги. И полчища порожних бутылок блестели на полу. Запах стоял такой, что голова кружилась.

Шаш пихнул хвостом сперва Дела, потом дотянулся и до Вааша. Те даже не пошевелились, только кошка недовольно заворочалась.

– Их теперь не добудишься, – протянул Жаший.

– Лаодония, будь добра, – Шаш просительно посмотрел на жену.

Та смущённо оглянулась на дверь, но всё же открыла рот и не очень внятно запричитала:

– Помогите, спасите, умоляю! Мне так страшно…

Первым зашевелился Вааш. Перекатившись набок, он, не открывая глаз, нащупал бутылку и кое-как приподнял веки. Некоторое время он тупо смотрел на Шаша, видимо, не узнавая его. Когда заворочался Дел, Вааш перевёл взгляд на него, и вот тут на лице наагалея проступило узнавание. Ну как же можно забыть верного собу… соратника! Делилонис с протяжным стоном выпутался из кошачьих лап, сел и, держась обеими руками за всклоченную голову (ощущения были такие, словно она сейчас отвалится), взглянул на внука. И застонал ещё сильнее. Ваашевской стойкости к вину у наагариша не было, и похмелье оказалось ужасным. Хотя какую стойкость нужно иметь, чтобы выпить столько? Шаш ещё раз окинул взглядом полчища пустых бутылок и заподозрил, что пьяные вандалы поливали вином цветы.

В последнюю очередь посыпались подушки, задёргались босые ноги, и над коленками появилась лохматая рыжая голова. В мутном взгляде княжича отчётливо плескалось вино.

Шаш упёрся взглядом в Делилониса, как в наиболее трезвого.

– Дедушка, вы что творите? – в мягком голосе морем разлилась укоризна.

– А шо мы творим? – Вааш хлопнул глазами и осмотрелся. Протрезветь он ещё не успел.

– Мы просто немного выпили, – с трудом выдавил Дел. С каждой секундой бодрствования умереть хотелось всё сильнее. Боги, они же хотели выпить по паре бутылок вина, поболтать и расползтись спать. От бутылочного блеска невыносимо болели глаза.

– Вы ограбили императорский погреб, – не согласился с ним Шаш. – И вынесли оттуда три ящика коллекционного вина сто двадцатилетней выдержки.

– А закуска? – осоловело спросил Вааш, явно не сообразив, что их обвиняют.

– Закусывали вы, видимо, цветами, – Шаш кивнул на охапку поникших цветов в углу, выдернутых прямо с клумбы вместе с корнями. Судя по состоянию корней, ими и закусывали.

– О Тёмные… – прошедшая ночь начала медленно прорисовываться в памяти Дела.

Увы, княжичу Лесавию сбежать не удалось. Вааш, почуяв, что тот может уйти, бросил Дела в кусты шиповника, быстренько догнал парня и притащил помертвевшего от страха оборотня к другу.

И тут началось… Дел со стоном потёр голову, сожалея, что вино не отбило ему память.

Заполучив княжича, Дел обвил его хвостом и прямо там, в кустах шиповника, начал доказывать, что он настоящий мужчина. Нет, здесь-то ещё всё было прилично. Пьяный наагариш решил, что лучшим доказательством его «правильных» взглядов будет семья. И пока он с жаром рассказывал о жене и детях, описывал всех своих внуков, периодически сбиваясь и называя жену внучкой, Вааш сползал во дворец и притащил несколько бутылок вина. Ну чтобы мужской разговор ладнее шёл. Княжич понял, что вляпался, и от выпивки отказываться не стал.

Зря! Трезвая голова им бы не помешала.

Уже после одной бутылки нетренированный парень захмелел и перестал пытаться сбежать. Мужчины перебрались на берег прудика, и Вааш с Делом начали живописать, какие у них на родине красивые женщины. После второй бутылки Лесавий расплакался от зависти – у них-то все бабы суровые – и признался, что отец-де его ни в грош не ставит, мальчишкой называет и к походам по бабам принуждает. А он не может столько ходить! Даже у молодости есть свои пределы.

Вааш искренне ему сочувствовал и убеждал, что он ещё всё сможет. Дел тоже сочувствовал и утешал, что и не нужно столько гулять. Особенно наследнику княжества. Ему бы постельное дело… то бишь государственное дело изучать.

После третьей бутылки княжич загорелся желанием познакомиться с красотой шаашидашских женщин. И наги повели его с ними знакомиться. В город. Но так как в Дардане они ориентировались не очень хорошо – тем более на пьяную голову, – то пытались выяснить дорогу у горожан. Местные в ответ на «Где у вас живут самые красивые женщины княжества?» отправили их в ближайший бордель.

Встретили их очень тепло, чему наги не порадовались. Вааш вообще повёл себя как трепетная девственница: стянул руками ворот одеяния и грозно заявил, что он – замужний муж и нечего тянуть к нему лапы. Дел держался вежливее, всматривался в лицо каждой женщины и с сожалением заявлял, что это не его жена. Стоящая за его спиной молчаливая, но жуткая кошка отбила у женщин желание проявить настойчивость.

Лесавий, всё ещё сохраняющий остатки разума, заявил, что злодеи указали им неверную дорогу, ибо этих женщин он уже видел. Те подтвердили, что да, княжич сюда уже хаживал. Оскорблённая вероломством горожан троица отправилась во дворец.

По пути Дел соловьём пел – на самом деле едва ворочал языком – о красоте своей дочери Дарѝльи. Лесавий не верил, и оскорблённый отец решил во что бы то ни стало продемонстрировать ему дочь. В парке они наткнулись на статую императрицы Дамадрии, и Дел неожиданно углядел в её облике черты своей малышки. Ну, к тому моменту он выпил уже очень много… Не хватало только одной ма-а-а-аленькой детальки, и наагариш, повыдергав цветы с ближайших клумб, нагрёб земли и из неё сваял императрице хвост. Вааш ещё и паховые пластины стеклом выложил, чтобы никто не сомневался, что это женщина. Видимо, грудь и юбку он посчитал недостаточно весомыми доказательствами.

Лесавий был восхищён. Мол, именно о такой женщине он и мечтал. И тут же попросил у Дела руку его прелестной дочери.

Тот согласился.

Помолвку следовало отпраздновать, но, увы, рядом не оказалось достойного случая вина. Но Лесавий знал, где его достать.

Вино они, увы, достали… Ни стража, ни хранитель погреба остановить их не смогли.

Праздновать помолвку продолжили у статуи императрицы. И были так щедры, что делились выпивкой со всеми: окропили императрице хвост, налили немного «хмельной радости» карпам в пруд («Боги, вылить вино, хранившееся сто двадцать лет, в воду!») и пошли угощать святых – обливать вином головы статуй. Так они добрались вместе с оставшимися двумя ящиками выпивки до покоев Дела. Охрана надеялась, что там они мирно и упокоятся. Но нет! Есть в выдержанном вине особенная энергия, которая вдохнёт жизнь и в мертвеца. А Лесавий был не только жив, но и молод! И, как ему казалось, страстно влюблён в невесту.

Любовь нужно было показать. Наги согласились, что это важно, и Дел выдал из своего гардероба белый нательный халат, на котором Лесавий начертал тушью светлый лик возлюбленной. Лик надлежало повесить на видном месте, и выбор пал на одну из сторожевых башен.

– Боги, – вновь застонал Дел, – я надеюсь, мы не доползли?

– Куда? – нахмурился Шаш.

Дел помнил, что они спеклись на двадцатом повороте винтовой лестницы. Дальше воспоминания скрывала мутная завеса.

– А ну…

Жашия на входе потеснил широкоплечий князь Хенесий.

– Где этот… – оборотень осёкся, с изумлением взирая на залежи пустых бутылок.

Услышав голос отца, Лесавий качнул головой и, кое-как стащив с подушек ноги, плюхнулся на них уже подбородком.

– Какого Тёмного тут произошло? – выдохнул князь.

– Мы решили посидеть и обсудить все недоразумения, что были между нами, – через силу оправдался Дел.

– Славно посидели, – одобрил его светлость. – Только над статуей чего издевались-то?

– Папа, я женюсь! – возвестил княжич.

– На ком? На статуе? – хмыкнул тот, оценив состояние сына.

– Нет, на… – Лесавий задумчиво наставил палец сперва на Вааша, а потом на Дела. – На его дочери!

– О! – только и выдохнул Хенесий.

Дел поморщился.

– Ты бы видел, какая она! – восторженно промямлил Лесавий. – Я таких, как она, никогда не видел!

– Мы немного перепили, – в свою очередь промямлил Дел. – Не стоит воспринимать это всерьёз.

– Она будет твоей любимой дочерью, – горячо заверял отца Лесавий. – Она… – взгляд княжича затуманился ещё больше, – божественная… нежная… чуткая… Я люблю её.

– Простите, – Шаш посчитал нужным извиниться перед князем.

– Моя малышка, – Лесавий с восторженной нежностью посмотрел в окно.

Присутствующие проследили за его взглядом и вздрогнули. На шпиле одной из сторожевых башен трепыхалось белое полотнище, на котором ехидно скалило зубы какое-то хтоническое чудовище: круглая морда с условно дружелюбным оскалом, гребнем то ли стоящих волос, то ли шипов и растущим прямо из морды длинным змеиным хвостом. Дел так впечатлился, что даже не расстроился, опознав в полотнище свою нижнюю юбку, а не запомнившийся халат.

– Боюсь, художественные таланты моего сына недостойны красоты вашей дочери, – князь бесстыже заржал.

– Тысяча лет жизни, а развлечения… – протянул Шашеолошу, не отрывая взгляда от дивного зрелища. – Надеюсь, вам хотя бы полегчало.

Кошка утешающе лизнула макушку Делилониса.

Тот мало-помалу вспомнил, как они доползли до верха башни, как стащили стяг Давриданской империи (главное, чтобы никто не узнал, что они с ним сделали) и навесили этот символ безумной любви. Любить такое действительно может только безумный… Как они спускались – это отдельная песня. Но Дел теперь понимал, почему у него так болит поясница. Во дворец наагариш ехал уже верхом на кошке, а за ним в обнимку следовали хохочущие Вааш и Лесавий. Как они управились с оставшимся ящиком вина, Дел не помнил и вспоминать не хотел!

– Дейна, что там?

Вот только Ссадаши здесь не хватало!

Ссадаши, похоже, тоже решил, что его здесь очень не хватает, и всё же пробился внутрь. И замер, восторженно распахнув глаза.

– Ого, – только и выдохнул он, стрельнув глазами через плечо. Видать, хотел сказать куда больше, но рядом же Дейна.

– Мои покои – проходной двор? – Дел напустил в голос строгости.

– Что ты, дедушка, – Шаш даже не улыбнулся, – мы просто переживали за вас.

– Такие возлияния… – поддержал его опасения князь.

– Дейна, они делали что-то плохое? – поганец Ссадаши искал способы высказаться и не сорвать с себя же маску.

Хранительница окинула взглядом россыпи выпитого сокровища и не дала господину возможность развить тему:

– Нет. Их мучила жажда.

– Кошмар, – посочувствовал Ссадаши и словно бы случайно пихнул Дейну.

Пока женщина поворачивалась, наагалей глазами велел Шширару подобрать стоящую на полу почти полную бутылку вина. Шутка ли, сто двадцать лет выдержки! Такое стоит попробовать. Охранник закатил глаза, но бутылку поднял и спрятал в рукаве. Прижавшись к боку господина, он ловко подсунул трофей уже ему в рукав.

– Господин, я думаю, мы здесь не нужны. Вашим родственникам нужен покой, – Дейна потянула Ссадаши на выход, и тот не стал противиться.

Князь решил забрать отпрыска, и тут началось настоящее представление.

– Ну уж нет, старый тиран! – яростно взревел Лесавий, швыряя в отца подушки. – Ты никогда не разлучишь меня с моей любовью. Или я иду вместе с ней, или с тобой идёт только она!

Хенесий посмотрел в окно и вздрогнул.

– Тогда давайте уж оба со мной, – не стал спорить старый тиран.

– Нет, меня не обманешь! – сын выпростался из-за подушечной баррикады и вцепился в кончик хвоста Делилониса. – Я никуда без неё.

Поморщившийся наагариш бесцеремонно выдернул хвост из хватки и пихнул парня к отцу. Голова и без него на части разваливалась. Князь подхватил сына за шкирку и поволок на выход.

– Не-е-е-ет! Я не уйду без неё! – Лесавий молотил руками-ногами и наконец уцепился за косяк.

– Да с нами она, бестолочь! – отец попытался отодрать отпрыска, но тот держался крепко, когтями. – Простите, наагариш.

С этими словами князь выдрал косяк и вручил его сыну.

– Не суй эту дрянную женщину мне в руки! – Лесавий с негодованием отшвырнул деревяшку в сторону Вааша. – Это подделка!

Воротник рубашки оторвался, и княжич с рёвом бросился назад в комнату. Наползшие наги отхлынули в стороны, Ссадаши в том числе, и Дейна оглянулась на подозрительный бульк. Позади раздался писк, и наагалей с удивлением понял, что прижал к стене виконта Ронта.

– Тёмные… – виконт искренне корил себя за любопытство.

– О, – Ссадаши воспользовался тем, что Дейна встала к нему спиной, прикрывая, и ехидно улыбнулся хорошему знакомому, – не побережёшь для меня?

И украдкой всунул Ронту в руки бутыль. Тот непонимающе хлопнул глазами, но пальцы сжал и тупо уставился на спину Ссадаши. Наагалей же всецело сосредоточился на охране своей хранительницы, а то оберегать одновременно вино и женщину слишком сложно: и то, и то требует полного внимания.

Ронт почувствовал себя малость униженным. Мало того, что этот молодчик издевался над его мужской гордостью неуместными шуточками, оскорбил его, так ещё и принуждает охранять свою выпивку! К унижению добавилась досада, ибо прошлым днём виконт так и не смог измыслить способ, чтобы осуществить месть. Дворцовые слуги делали вид, что не понимают его намёков, а говорить прямо Ронт опасался. Всё же за такие интриги купанием в пруду не отделаешься, а…

На запылённую этикетку винной бутылки Ронт посмотрел уже по-новому. А не дают ли боги ему шанс, причём руками самого наагалея? Додумать благую мысль он не успел.

Раздался дикий рёв, хруст, и присутствующие бросились к стенам. Ронта мгновенно вжали в нишу рядом со статуей, и из-за спин нагов парень мог видеть только покрытый изморозью гребень варлийского оборотня. Понизу, видать, от брюха зверя, пошла волна жара, к потолку начал подниматься пар от испаряющегося со спины оборотня льда. Взревев, зверь поднялся на дыбы, и Ронт увидел вытянутую драконоподобную морду, покрытую острыми треугольниками чешуйчатой брони.

Виконта ещё сильнее вжали в нишу, ему даже пришлось повернуть голову набок, чтобы не утыкаться носом в спину Ссадаши. А повернув голову, он с удивлением воззрился на статую святого Змѐца – охранителя от лжецов.

Это точно знак!

Виконт судорожно зашарил по карманам, выискивая бутылёк с зельем. Зубами вытащив пробку, он дрожащей рукой влил содержимое в раскупоренное горлышко бутылки и поспешил прятать и пробку, и опустевшую склянку в карман.

– А ну не ерепенься! – взревел князь и, судя по звуку, отвесил сыну пинок под чешуйчатый пылающий зад. Искры до потолка взлетели. – Матери на тебя нет… Живее лапами перебирай.

Зверь обиженно зарычал – кто-то из нагов даже сочувствующе зароптал – и двинулся в сторону лестницы.

Когда наагалей воровато обернулся и знаком потребовал вернуть бутылку, та уже была наскоро обтёрта рукавом и от пыли, и от расплескавшегося зелья. Подмигнув виконту, наг с испуганным лицом торопливо заизвивался за грозной Дейной. Ронт едва удержался от мстительной улыбки и от души поцеловал мраморную стопу святого.

Глава XV. Похищение

Пьяные оборотни после оборота в звериную ипостась обычно малость приходили в себя. Выпитое давало по мозгам зверя, но всё же не с такой силой, как по мозгам условно разумной двуногой ипостаси, которая и пила.

В случае же княжича Лесавия вина оказалась слишком много.

Одуревшее чудище скатилось по лестнице вниз, выбило окно и дальше вниз уже полетело. На сотканных из пара крыльях прямо на миленький фонтанчик в виде распустившейся розы. Фонтанчик хрустнул под массивной тушей и перестал быть миленьким. А уютный дворик теперь заливала вода, в воздух с шипением возносился пар, вокруг же обиженно ноющего зверя сновали раздражённые оборотни из варлийской делегации. Мокрый закопчённый князь Хенесий стоял немного в стороне и мрачно пялился на сына, который, видимо, хотел свить гнездо из каменных обломков и раскиселившейся в грязь земли.

Варлийских оборотней некоторые народы называли потомками древних драконов. Мол, раньше жили драконы-оборотни, могущественнейшая раса, но вот беда, вся полегла в эпоху Древних войн.

Никаких драконов-оборотней не существовало. По крайней мере ни одна летопись не сохранила упоминаний о них. Только досужие байки. Если уж существовала такая могучая раса, то не могла же она исчезнуть бесследно? Где опустевшие города, книги ушедшего в небытие народа? Даже после наагашѐхов остались свидетельства их существования, хотя обозлённые враги хотели стереть с лица земли всё, что упоминало бы о них. Да, в битвах участвовали огромные драконы, но не по своей воле и в качестве оружия. Разума у них было не больше, чем у других драконов.

Дейна осоловело хлопнула глазами, сообразив, что веки уже почти опустились, а размышления об истории начали плавно перетекать в красочное видение дракона-дома, на самом длинном гребне которого полоскался флаг. Гребень превратился в островерхую башню, и женщина усилием воли сосредоточилась на копошении внизу.

В сон тянуло с невероятной силой, и хранительница бы с большей охотой прогулялась, но господину хотелось досмотреть представление до конца. Поэтому Дейна стояла рядом с ним у разбитого окна и старательно думала, чтобы не заснуть. Позор какой! Телохранительница называется! И кого она убережёт?

Тряхнув головой, женщина сосредоточила взгляд на рыже-коричневом варлийце.

Варлийские оборотни драконами не были, несмотря на некоторое сходство. Их даже к демонам-зверям не относили, потому что подобного им зверя не существовало. Поговаривали, что облик их восходит к одному из тринадцати зверей мировых хранителей, но это совсем уж на байки походило. Скорее уж Иррѝхней, их бог-создатель, лепил себе народец по образу того, что на глаза попадалось. И очень уж он бестолково подошёл к творчеству. Не зря варлийских оборотней называли самыми могущественными и бесполезными волшебными существами мира!

Княжич раздражённо рыкнул и попытался хвостом отмахнуться от желающих помешать ему обзавестись гнездом. Варлийцы бросились врассыпную, а затем собрались в кучку, совещаться. Княжич же упоённо вытаптывал фонтан в мелкое крошево.

– Крупный какой, – уважительно протянул наагасах Шашеолошу.

– И красивый, – вторила ему жена.

Лесавий действительно где-то на половину сажени был длиннее среднего варлийца. От носа до кончика хвоста в нём было не меньше трёх саженей, причём хвост составлял чуть ли не половину всей длины. В высоту же он поднимался на полторы сажени и выглядел весьма упитанно. Больше всего варлиец формой тела напоминал гигантскую ящерицу, косолапо стоящую на четырёх перепончатых лапах, с остро-хищной драконьей мордой, покрытой треугольными пластинками чешуи. От глаз вверх и назад тянулись красные кожистые гребни, очень похожие на рваные уши. Шея не очень длинная, что делало варлийца ещё более похожим на ящерицу, туловище плотное, негибкое, отчего оборотень казался неповоротливым. А от макушки до кончика хвоста тянулся ветвистый гребень! На первый взгляд чудилось, что гребень состоит из множества беспорядочно натыканных треугольников. На самом деле он состоял из ветвистых отростков, больше похожих на необычайно разросшиеся рога. Но их веточки соединяли в треугольники пластины льда. Из-под гребня «рогов», как трава, росла ярко-красная густая шерсть. Впрочем, ярко-красной она была лишь на кончике хвоста, а так цвет скрадывал иней. Всё тело оборотня покрывала рыже-коричневая чешуя, очень похожая на глиняные черепки.

Но самыми главными и примечательными деталями внешнего облика варлийцев всё же были огонь и лёд. Огонь покрывал всю нижнюю часть тела, языки пламени травой охватывали лапы, на брюхе в трещинах между чешуйками лавово краснел жар, а кончик хвоста горел факелом. Верхняя же часть была под властью льда, от гребня шёл остро-тонкий звон. Но огонь и лёд не могли мирно уживаться друг с другом, поэтому варлийцев всегда окружали клубы пара.

Как тела варлийцев могли постоянно выделять огонь и лёд, достоверно объяснить ещё никому не удалось. Но все сходились во мнении, что оборотням подвластна огромная магическая сила, практически неисчерпаемая. Варлийцев можно было бы назвать источниками магии, если бы этой магией можно было воспользоваться. У варлийцев просто есть магия. Она просто есть, но сделать с ней ничего нельзя. Даже сами оборотни могли использовать её очень ограниченно, чаще всего, чтобы сформировать из пара крылья или что-то ещё, иногда – чтобы плюнуть ошеломляющей смесью огня и ледяной пыли.

Княжич наконец утоптал себе вполне уютное гнёздышко и плюхнулся в лужу. Пар стал ещё гуще, но вот вода из разломанного фонтана хлестать перестала. Видать, перекрыл кто-то. Князь Хенесий махнул рукой и велел отстать от сына.

– Проспится и приползёт.

Копошение внизу затихло, варлийцы действительно начали расходиться, а им на смену стали подтягиваться слуги, опасливо косящиеся на спящую чудь. Через четверть часа во дворике вокруг уснувшего зверя закипела бесшумная уборка.

Дейна опять тряхнула головой – на ветвистом гребне цветы распустились – и взглядом попросила Шширара отойти.

– В том кувшине, что ты унёс, что-то было? – прямо спросила женщина.

Наг почти не удивился. Вывод сам напрашивался. Спала хранительница хорошо, позавтракать ещё не успела, только водички выпить. А тут такое страстное желание уснуть прямо на полу.

Сперва Шширар хотел притвориться, что ничего не понимает. Вода в кувшине была, что ещё? Но многовековая преданная служба и привычка выгораживать господина всё же сыграли своё, и наг с заговорщическим видом принялся виртуозно врать:

– Да гроза же собиралась, а господин грома и молний боится. Всю ночь бы проворочался, а так поспал бы спокойно. Я ж не думал, что ты с ним ляжешь!

Дейна досадливо поморщилась и расслабилась. Неприятно, но главное, что не проделки врагов.

– Ядрёная штука… – с уважением протянула она.

– Так для нага же. Ты как? – Шширар с сочувствием посмотрел на неё.

Дейна взглянула на господина и не ответила. Наагалей под её взглядом поплыл, раздвоился и обзавёлся шикарными рогами.

– Справлюсь.

– Можешь поспать, мы с ребятами справимся.

Женщина упрямо мотнула головой и осоловело уставилась на неисчезающие рога. Через пару мгновений они ещё и зацвели.

В отличие от Шширара, Ссадаши не знал, что Дейна успела отпить из кувшина, и, когда женщина ближе к полудню неожиданно закатила глаза и попыталась рухнуть на пол, здорово перепугался. Поймать женщину он поймал, а затем почти четверть часа рычал на охранника, когда тот разъяснил ему, что произошло.

– О таком надо докладывать сразу! – взбешённо шипел Ссадаши, заворачивая спящую женщину в своё верхнее одеяние. – Я решил, что её отравили.

– Мы бы не позволили, – обиженно протянул Шширар.

– Вы ей уже позволили нажраться снотворного!

– Под вашим личным присмотром, – хладнокровно вывернулся охранник.

В ответ Ссадаши мог только зыркнуть. Испуг уже отпустил, злость он выплеснул, и разум начал шептать, что всё очень здорово сложилось.

– Сколько она выпила?

– Глотка три-четыре, – припомнил Шширар, сколько в кувшине было и сколько осталось. – Спать теперь будет долго и крепко. Не на человека всё же сделано. Вот и прогуляетесь по своим делам.

– Если меня на прогулку зазовут, – проворчал Ссадаши.

– Ну угощение уже принесли.

Ссадаши окончательно подобрел и посмотрел на спящую женщину с насмешкой.

– Неудачливая у тебя судьба, милая. И куда теперь тебя?

– Парни за ней присмотрят, – предложил Шширар, но наагалей неодобрительно прищурился.

Оставлять хранительницу в компании прожжённых ловеласов Ссадаши не хотел.

– Парни пусть за собой присмотрят! Поползли.

В гостиной покоев Делилониса успели прибраться. Бутылки и цветы унесли, грязь отмыли, даже хвост спящего Вааша почистили, а самого нага заботливо укрыли одеялом. Рядом с ним брюхом кверху дремала Шириша, а вот самого Делилониса не было: советник наагашейда не мог позволить себе отсутствовать на очередном собрании даже по такой уважительной причине, как похмелье.

Ссадаши впихнул Дейну под бок кошки. Та удивлённо воззрилась на соседку, но пару мгновений спустя добродушно лизнула её в кудрявую голову.

– Вааш, – Ссадаши пихнул друга хвостом в бок.

Тот приоткрыл глаза и уставился на него мутным взглядом.

– Ты обещал, – Ссадаши кивнул на Дейну.

Вааш перевёл взгляд на неё, некоторое время смотрел безо всякого выражения, а затем обвил кончиком хвоста за щиколотку и опять закрыл глаза.

Удовлетворённый Ссадаши пополз прочь. Ему предстоит ещё многое сделать, а вечером его ждёт бутылочка вина и славная компания.

Что может быть лучше чисто мужских посиделок?

Пробраться в покои императора оказалось не так просто, что только утвердило Ссадаши в желании там побывать. Охранялись покои давриданского повелителя отменно, а старый план с потайными ходами можно было выбросить: замуровали. И ведь даже императорской любовницей не притворишься: со времён императора Ашшидаша правители стали практиковать целомудрие и верность жёнам. Что тоже весьма настораживало.

Ссадаши бросил взгляд на придворных дам, столпившихся перед портретом императрицы Аривѐи, матери нынешнего императора. Картину вывесили пару часов назад, и дворец кипел от сдержанных пересудов. Не то чтобы какая-то картина действительно была достойна такого внимания, просто ещё несколько часов назад мало кто представлял, как выглядит почившая императрица-мать. Ведь во дворце из правящей семьи жил только император.

Что тоже весьма странно. И тоже повелось со времён Ашшидаша. Даже наследник престола появлялся редко, и те же советники знали про него только то, что он существует. Неудивительно, что приезд принцессы Дерри стал таким событием.

И под видом слуги не проскользнёшь. У императора всего двое слуг, которые держат в порядке его покои, гардероб и заботятся о его нуждах. При этом его величество сам одевается и, по слухам, не позволяет помогать себе с омовением.

Интересно, почему наагашейд только сейчас задумался об этих странностях? Ссадаши при дворе бывал не так часто и ответственных поручений в рамках посольств ему уже очень давно не давали. Так что у него и необходимости не было задумываться над прихотями высочайшего. Но наагашейд-то не мог упустить, верно? Всё интереснее и интереснее…

Развернувшись, наагалей пополз в сторону своих покоев. Вечерело, нужно было подготовиться к гулянке.

– Об ужине распорядиться? – спросил ползущий следом Шширар.

– Нет.

– Не закусывая пить… – начал было охранник, но господин отмахнулся хвостом.

– Одна бутылка и пара глотков воды.

– Может, воду-то и не надо? – тише пророкотал охранник. – Ну притворитесь немного…

– Шширар, как думаешь, меня красть будут прелестные девы с нежными руками? – задумчиво протянул наагалей.

Лицо Шширара вытянулось.

– Вряд ли, – господин с сожалением развёл руками. – Наверняка придут мужики с волосатыми и потными ручищами, и тебе ли не знать, что становится с моим терпением, когда меня начинают нагло лапать.

Охранник недовольно поджал губы.

– А тут я немножечко посплю и открою глаза уже на месте.

– Рискуете. А если прирежут, пока спите?

– А вы мне на что, лоботрясы?

– Что-то незаметно, чтобы вы нам доверяли, – Шширар с наигранной обидой свёл брови, намекая на недавний инцидент с Дейной.

– Да кто б вам бабу доверил, – хмыкнул Ссадаши, припоминая, как был «обрадован» доверием Дел, когда обнаружил в своих покоях не только Вааша и кошку, но и Дейну. Но после ироничного «Вы же развлеклись, почему я не могу?» крыть ему было нечем.

Дверь перед носом мрачного охранника Ссадаши закрыл с самой гаденькой улыбочкой на лице. А после закрыл и окно, чтобы в спальню не залезла Госпожа и не испортила всё веселье. И лишь закончив приготовления к визиту гостей, развалился на постели и достал из-за тумбочки бутылку с вином.

– М-м-м… – наг блаженно прищурился, принюхиваясь.

Запах шёл что надо. Крепкий, суховатый и очень выдержанный.

Ссадаши приложился к горлышку и досадливо поморщился. Вино оказалось столь выдержанным, что вкус перешёл в крепость и сухость, а послевкусие отдавало чем-то лекарственным. Ссадаши с разочарованием посмотрел на бутылку. Слышал он как-то, что не все вина подходят для долгой выдержки, видимо, это одно из них.

Но портить вечер трезвостью наг не захотел и вновь приложился к бутылке. Может, у этого винишка какое-то хорошее отсроченное действие есть, не зря же Вааш с Делом его в таких количествах выхлебали.

Допив вино, Ссадаши некоторое время лежал, наслаждаясь ощущением растекающегося по телу тепла. Очень приятного тепла, волнующего, похожего на предвкушение чего-то радостного. Почему-то мелькнула мысль о Дейне. Что-то вроде: «Жаль, что её нет рядом». Ссадаши тряхнул головой. Если сегодня освободится рано, доползёт до «Наездницы Инан».

Взяв кувшин, наагалей отхлебнул щедрых два глотка и, отставив сосуд, приготовился к лёгким грёзам. Всё же пронять нага снотворными зельями довольно сложно, вряд ли он сможет погрузиться в беспробудный со…

Мысль резко оборвалась, и Ссадаши рухнул на подушки, словно в обморок свалился.

Пару минут в спальне царила тишина, затем камень зашуршал о камень и в стене открылся чёрный зев потайного хода. Двое мужчин осторожно ступили в комнату и приблизились к постели.

– Спит, гадюка, – едва слышно прошептал один из них.

Второй попинал сапогом сползший с постели хвост, но наг даже не пошевелился. Всё ж хорошо, что они зелье поменяли на более сильное, а то даже баба-охранительница почти полдня продержалась.

Мужики подхватили нага за руки и за хвост и, тихо пыхтя от усилий, потащили его в лаз. Как только кончик хвоста скрылся в тёмном зеве, стена вновь пришла в движение.

Заглянувший через минуту Шширар удовлетворённо кивнул.

– Не рви, – господин капризно ныл и прикрывал руками цветущие рога.

– Нужно от них избавиться, пока они не расплодились как вши, – сурово отозвалась Дейна, пытаясь дотянуться до головы наагалея, но тот, хныча, увернулся и спрятался от неё за ковром. – Идите сюда…

Неожиданно ковёр набросился на неё и начал душить, придавливая к полу. Женщина в панике задёргалась, но как-то неловко и медленно, чувствуя странное, пугающее оцепенение. Пару мгновений спустя до неё дошло.

Она спит.

Пробуждение вышло стремительным. Едва открыв глаза, Дейна пихнула мохнатый пресс и повернула голову, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Сверху недовольно зарычали-заворчали, «пресс» шевельнулся, выдавливая из груди последние крохи воздуха, а затем всё же скатился. Женщина тут же отползла подальше и глубоко задышала, стараясь успокоиться и сообразить, что вообще происходит.

И где она находится.

Замерев, Дейна настороженно посмотрела в сторону окна, от которого доносился могучий храп. Ощупала шёлк ткани, которая её опутывала, и осторожно погладила обвивавший её щиколотку хвост.

Хвост принадлежал не господину.

Ковёр же оказался кошкой, но не Госпожой.

Волчий месяц заливал светом незнакомые покои.

Господина рядом не было.

На фоне луны на шпиле башни развевалось странное, расширяющееся и похожее на юбку полотнище…

Дейна ещё раз осмотрелась, узнавая покои. Без бутылок они выглядели иначе.

Но что здесь делает она?

Последним воспоминанием был господин, чьё обеспокоенное лицо вытягивалось в оленью морду. Где её память запечатлела сие дивное зрелище, Дейна не сказала бы и под страхом смерти.

От стыда заалели щёки. Хранительница называется! Напилась снотворного зелья, уснула, да ещё и проснулась непонятно где и без господина. Император сто раз раскается в своём решении приставить именно её к дорогому гостю.

Дейна решительно выпуталась из ткани и хотела было встать, но хвост на её щиколотке сжался, а храп у окна прервался.

– Куда? – хриплым со сна голосом вопросил господин Вааш.

– К наагалею.

– Спи здесь, – наг решительно потянул её вниз. – Ссадаши велел смотреть за тобой.

– Отпустите меня! – строго потребовала Дейна. – Я хранительница господина, мне нужно быть с ним.

– Сочувствую, – зевнул Вааш, перекатываясь на другой бок. – Считай, что сегодня у тебя выходной.

Дейна упёрлась свободной ногой в кольца хвоста, пытаясь стащить их с щиколотки как сапог, но господин Вааш лишь недовольно засопел, а кошка под боком заворчала. Женщина уже хотела разразиться руганью, но в этот момент сам наагалей вскинулся, подозрительно вслушиваясь.

По стене кто-то лез.

Кто-то большой и тяжелый. С длинными острыми когтями, которые легко заходили и в камень. Даже Дейна сообразила, кто это.

– Ну нет… – страдальчески протянул Вааш.

Когтистая лапа вцепилась в подоконник, и в следующий миг огромное тело заскочило в окно и огласило гостиную рыком.

– Нет тут твоего господина, – Вааш отпустил ногу Дейны и замахал хвостом на кошку. – Иди к Шашу.

Дурная животина заметалась и заорала ещё сильнее. Шириша вскочила и недовольно на неё зарычала, но эффекта это не возымело. Дверь в спальню распахнулась, и на пороге показался Дел, на которого перепуганная Госпожа едва не набросилась. Привыкший к кошачьей любви наагариш аж вздрогнул, но на его защиту встала преданная Шириша. Издав рёв не хуже драконьего, кошка скакнула к возмутительнице спокойствия, вынуждая ту отступить. Госпожа прижала уши, но ответила не менее яростным рыком.

Дейна решила, что грех не воспользоваться возможностью, и, бросившись на пол, проскользнула под брюхом Госпожи к двери.

– Куда?! – рявкнул вслед наагалей Вааш, но метнуться за беглянкой не смог.

– Взять! – гаркнул Делилонис.

Дейна решила, что приказ был отдан кошке, но на выходе из покоев её едва не спеленали хвостами наги-охранники. Женщина в последний момент успела головой вперёд нырнуть в смыкающееся чешуйчатое кольцо. Перекатившись по полу, она оказалась вне зоны досягаемости хвостов, но парочка плечистых нагов – один серохвостый, второй с хвостом фиолетового оттенка – тут же бросилась на сближение. Играть в догонялки Дейна не стала – и так ясно, что не сбежит, – и, заскочив на подоконник, прыгнула вперёд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Маленькая Змейка – на наагатинском Шишѐйка.

Вернуться

2

Большая Змейка – на наагатинском Дейшѐйка.

Вернуться

3

Наагаса̀х – представитель семьи наагашейда. Титул даётся всем членам семьи до пятого колена. Женский титул: наагасахѝаа (наагасахиа). После замужества женщина теряет титул, переходя в семью мужа.

Вернуться

4

Наагарѝш – глава земли. Все территории нагов делятся на провинции. Во главе каждой провинции стоит наагариш. Женский титул: наагаришѐя.

Вернуться

5

Наагашѐйд – владыка всех семи княжеств нагов, которые разбросаны по миру. Женский титул: наагашейдѝса.

Вернуться

6

Наагалѐй – глава рода. Наагариш тоже может быть главой рода, но титул наагалея он не носит. Женский титул: наагалѐя.

Вернуться

7

Ш-ш-п-ха-а-а-а-ри – с наагатинского «шпха̀ри» переводится как голова.

Вернуться

8

Сат! – непереводимое наагатинское междометие, выражающее крайнее раздражение.

Вернуться

9

Бассадѐшыс! – Тёмные!

Вернуться

10

По чешуйкам разлетится – с ума сойдёт. В неистовстве наги могут драть на себе чешую.

Вернуться

11

Затуманенные – затуманенными у нагов называют соглядатаев: шпионов и разведчиков.

Вернуться

12

Паттер – главный жреческий чин на территории песчаных волков. Вся власть у песчаных волков сосредоточенна в руках жрецов.

Вернуться

13

Реххерр – идёт отсылка к мистическому Духу-Пауку, который хотел сплести самую красивую паутину в мире. Но каждый раз, возвращаясь к своему творению, он находил недостатки и наплетал новые кружева. Здесь имеется в виду, что враньё Ссадаши бесконечно, как работа Реххерра, и каждый раз обрастает новыми «кружевами».

Вернуться

14

Дивовинками называют в народе варлийских оборотней. Ну право дивно выглядят!

Вернуться

15

Слепые Духи – несмотря на название, они не слепые. Это слаженный квартет пакостных Духов, которые насылают на смертных ослеплённость, окружают иллюзиями и, играя на слабостях, заставляют их делать всякие непотребства.

Вернуться

16

Допрашивала Ссадаши не «какая-то мозоль», а виконт Моззи, которого император поставил расследовать заговор.

Вернуться

17

Вхыбом Сухмедячим – лучше не переводить…

Вернуться

18

Лоиссена – река в Раммаше.

Вернуться

19

Пасс – советник и заместитель паттера в мирских делах.

Вернуться

20

У варлийцев тела умерших опускают в болотную топь. На десятый – двенадцатый день после смерти тела варлийских оборотней начинают нестерпимо чадить из-за сгорающих внутри костей. Нередко случалось, что из-за брошенного тела разгорался пожар. Предавать умерших огню варлийцы считают кощунством – если ускорить тление тела, то на том свете умерший мог переродиться калекой, – поэтому хоронят соплеменников в воде, чаще в болотной. Местность у них просто болотистая.

Вернуться