Таня Нордсвей
Пламя в темноте

Плейлист

Gangsta (speed up) – Kehlani

Black Sea – Natasha Blume

DARKSIDE – Neoni

Play with Fire – Sam Tinnesz, Yacht Money

Intro (Infected) – Sickick

Can't Stop Me Now – The Score

Ag Feat Moonzz Animal

Feel Invincible – Skillet

Emperor's New Clothes – Panic! At The Disco

Rolling In The Deep – Adele

Cola – Lana Del Rey

Кто Тебя Создал (Круженков Slowed Remix) – MIRBRO

My Oh My – Camila Cabello, DaBaby

Who We Are – Imagine Dragons

Посвящается моим читателям.

Вы – мое пламя в темноте.

1

Ребекка

Уверенно карабкаясь по отвесному склону, я старалась не думать о том, что под моими ногами глубокое ущелье. Одно неверное движение, и можно запросто сорваться вниз.

Выбившиеся из косы пряди липли ко лбу, по которому стекал пот, а все мышцы были напряжены до предела.

Я не планировала окончить свою жизнь здесь – на забытом богом Драконьем хребте, расположенном на Пустом острове посередине бушующего Мертвого моря. Раз сумела добраться сюда, чуть не угодив в плен к пиратам, то уж точно не планировала останавливаться. Напротив, твердо решила добиться своей цели и не сорваться позорно вниз.

Шаг за шагом я преодолела расстояние до небольшой пещеры в скале и тихо выдохнула.

Первый рубеж был преодолен. Осталось еще три.

Впервые за время восхождения я позволила себе оглянуться на вид, который открывался с такой высоты. Пасмурное небо хмурилось, и из-за темных туч пробивались лишь редкие лучи солнца. Беспощадный ветер дул со стороны ледников Дектата, а острые пики близлежащих вершин терялись где-то внизу, напоминая о том, как быстра и неминуема будет смерть в случае падения.

«Просто ужасное место и настроение от него тоже отвратительное», – промелькнуло в голове, когда я, стоя на одной из самых высоких точек материка, для поддержания боевого настроя плюнула прямо в ущелье.

«В следующий раз плюну с вершины Драконьего Пика», – решила я, стараясь отогнать мысли о том, что каждая ночь в этом гиблом месте может стать последней. И продолжила карабкаться выше.

Если выживу, то мне точно будет, о чем поведать потомкам в старости.

Я отвернулась от созерцания окружающих «красот» чтобы преодолеть остаток пути до небольшой площадки, видневшейся совсем близко. Оказавшись на ней, я выяснила, что мне крупно повезло, ведь та не являлась обычным уступом. Обрадованная этим открытием, я отряхнулась и быстро заглянула в пещеру, возле которой оказалась. Каменная крошка, холодные стены, обтесанные ветром камни – внутри явно было абсолютно пусто, ни единого признака жизни. Хотя… чего я ожидала на такой-то высоте и в таком-то месте?

Но я явилась сюда не в поисках людей.

Я искала дракона.

Мои шаги гулко отражались от стен пещеры, которая совсем неглубоко уходила в каменную породу, но надежно защищала от дождя, ветра и снега. Благо, последнего пока не наблюдалось – я еще не поднялась на достаточную высоту, чтобы прочувствовать его «прелесть». Но уже здесь ощущалось леденящее затылок дыхание смерти.

Да, я считала себя самоубийцей, хотя ни за что на свете никому бы в этом не призналась.

Дело в том, что мне понадобился дракон, а по империи ходили слухи, что именно здесь можно найти последнего свободного представителя этих магических и невероятно сильных существ. Меня не волновало, каким образом удастся заполучить его метку и связь с ним, лишь бы это дало мне право называться драконьей наездницей. У меня имелась жизненная необходимость в этом как минимум для того, чтобы без труда вернуться на континент, ведь спуск в этих горах был в разы опаснее восхождения.

Стремительно темнело, и я решилась заночевать в пещере, чтобы ночью не сорваться со скалы. Как-никак, здесь, среди скудной растительности, я пребывала в одиночестве, не считая непонятно где обитающего дракона. И в случае чего никто не будет искать мои останки на дне одного из многочисленных ущелий.

Сбросив с плеч рюкзак и свои скромные пожитки, я развела костер и принялась греть над огнем руки. Сейчас меня не пугали даже гуляющие по империи страшные истории о нарроках – обитающих тут демонических тварях. Я невероятно устала, замерзла и безумно хотела есть, а потому никакой наррок не смог бы помешать моей трапезе после столь долгого подъема, от которого у меня болело все тело.

На ужин была горная коза, которую я поймала и освежевала вчера. Довольно безрассудный поступок с моей стороны (особенно учитывая, что коза сидела довольно высоко и, охотясь на нее, я запросто могла сорваться), но он точно стоил того. Правда, на вкус мясо оказалось жилистым и недосоленным. И да, мне до сих пор не верилось, что спустя путешествие по морю длиною в месяц я снова заскучаю по соли.

Впиваясь зубами в кусок мяса, я старалась думать о чем угодно, кроме жуткого завывания за пределами пещеры. Пыталась уверить себя, что это всего лишь ветер, а не несуществующие нарроки, которым здесь явно было бы нечем питаться. Вряд ли демоны, которые поглощают души, стали бы засиживаться в такой богом забытой дыре. Они скорее отправились бы на континент, где всегда есть, чем поживиться.

Однако чем дольше я вслушивалась в этот вой, тем сильнее холодело мое сердце. Находясь в таком жутком месте, куда никто не попадает по собственной воле, я уже была готова поверить даже в демонов, забирающих души простых эккхе – простых людей на шеррувимском наречии.

Но вот закат догорел, страшный вой оборвался и небо засияло россыпью звезд. И неожиданно для самой себя впервые за долгое время здесь, в краю, где на тысячи километров не встретишь ни души, я ощутила умиротворение. Наверное, из-за удаленности этого места от континента у меня возникло чувство абсолютной безопасности. Все проблемы, которые не касались выживания, воспринимались уже не столь важными.

Вокруг царило безмолвие.

Остались только я и горы.

Однако даже созерцая столь прекрасный пейзаж, я не переставала думать о Ромусе.

Как он? Что с ним? Жив ли мой маленький братик до сих пор?

С тех пор, когда мы с ним в последний раз виделись, прошло больше двух месяцев. Его забрали в академию Лармар сразу после того, как выявители провели внеплановую проверку в сельской школе, где в тот момент учился Ромус, пока я пыталась заработать лиры для переезда в город. Поскольку я не смогла помешать проверке, у моего брата все-таки обнаружили предрасположенность к магии. А это означало, что с момента выявления он становился кадетом Лармара – последней надежды империи на возрождение светлой магии с помощью драконов.

В кадеты можно было попасть исключительно до пятнадцати лет – именно после этого возраста проверки прекращались. Считалось, что позже зачатки магии выявить куда сложнее, а проверка не обеспечит достоверный результат.

А ведь оставалось всего лишь полтора года, и Ромуса бы миновала эта участь… однако судьба распорядилась иначе.

Только вот я не сомневалась, что мой хрупкий и вечно болеющий брат даже полгода не протянет с момента начала обучения в Лармаре. Ко всему прочему проверка выявила его идеальную совместимость с драконами, и Ромусу теперь предстояло стать не просто кадетом, а всадником – в будущем членом элитного отряда ше’ру.

При этом не каждый кадет академии становился всадником – слишком жесткий отбор приходилось проходить кандидатам. О сложности полосы препятствий и других уготованных испытаний рассказывали только шепотом и с выражением полнейшего ужаса на лице, ведь из пятидесяти отобранных детей выживали от силы десять.

Поэтому я и оказалась здесь. И теперь искала единственного дракона, который обитал за пределами Лармара, чтобы установить с ним связь и быть зачисленной в академию. А там я бы всеми имеющимися у меня силами помогла Ромусу, ведь, в отличие от него, умела выживать в любых, даже самых тяжелых условиях. Эту способность я унаследовала от своего отца. Ромус был сыном другого человека и обладал другими талантами. Мать об этом знала, а потому перед смертью взяла с меня слово, что я помешаю брату попасть в академию, где он просто-напросто не выживет.

Слово-то я дала, но не сдержала. Брат очень любил учиться, и я поддалась на уговоры, позволив ему посещать школу. В итоге мое малодушие привело к тому, что у меня отобрали последнего близкого человека.

И теперь здесь, на острове, куда ссылали самых ужасных преступников империи, мне требовалось найти дракона из легенд, которые ходили по нашим землям последние десятки лет.

Однако себя я чувствовала себя последней дурой. И очень надеялась на то, что хоть какие-то истории про дракона окажутся правдой.

В попытке согреть озябшие конечности, я потянулась к пламени костра. С едой я давно расправилась и теперь изо всех сил боролась со сном, который так и норовил утянуть меня в свои мягкие объятия. Уставшее тело настойчиво нашептывало, что немного отдыха не повредит. Однако потеря бдительности могла обернуться бедой, и я прекрасно это осознавала. Тем более, в таком безлюдном месте, как это. Планы оставаться в сознании постепенно терпели крах, вызывая у меня глухое раздражение и отбирая последние силы.

«Да, не быть мне всадницей. Слабая я, как Ромус, даже утомлению не способна достойно сопротивляться», – подумала я и, вспомнив лицо братишки, ради которого забралась на край света, все-таки провалилась в небытие.

Во сне я снова стояла на площади в Ивлире, пряча лицо в тени капюшона, и наблюдала за публичной казнью пойманных мятежников. Мою потрепанную накидку трепал беспощадный ветер, который дул со стороны пустыни. Песок забирался под одежду и скользил по влажной от пота коже.

Центр площади заполонили мужчины в светлых плащах. Крупные застежки с фиолетовыми камнями и длинные кинжалы на поясах выдавали в них ше’ру – элитных воинов императора. Первоклассные бойцы, непревзойденные драконьи всадники и лучшие выпускники Лармара – вот как обычно описывали ше’ру, однако я бы использовала иные эпитеты. Например, жестокие и беспощадные убийцы, которые безжалостно выискивали мятежников и публично карали их с такой невероятной изощренностью, что кровь стыла в жилах. В самых жестоких баталиях они участвовали на стороне императора и неизменно приносили ему победу в столкновениях с Талласом.Мне незачем было становиться свидетельницей смерти стольких людей, однако отчего-то ноги перестали меня слушаться. Они словно бы приросли к земле, не позволяя мне уйти с площади.

Народ все прибывал и прибывал, заполоняя свободное пространство вокруг помоста и столбов, к которым цепями приковали едва живых мужчин, чьи изможденные тела покрывали следы пыток. Их грудные клетки еще вздымались и опадали, но под палящим солнцем Ивлира дыхание постепенно замедлялось.

Нас с детства учили тому, что любое неповиновение императору карается жестокими муками, в том числе руками его преданных псов ше’ру. Поэтому единицы помогали бунтовщикам сеять хаос в нашей стране, а те, кто попадался на подобном, подвергались публичной казни. Ше’ру умели делать свою работу. Карая бунтовщиков в назидание остальным, они наводили страх на всех эккхе в империи.

В воздухе раздался свист хлыста, заставив меня поморщиться. Тихий стон боли сорвался с потрескавшихся губ мятежника, и ветер разнес этот звук по площади.

Гул толпы стал тише, когда к помосту направился высокий мужчина в плаще ше’ру. Он выглядел в разы крупнее и опаснее всех элитных воинов отряда вместе взятых. Его фигура буквально излучала власть, уверенность и силу. Лица мужчины я не видела из-за покрывавшего голову капюшона, но в народе уже тихо шептали: «Верховный баргат¹ Шаян собственной персоной… снова устроил публичную казнь в назидание мятежникам… несущий волю императора…».

Я еще никогда не видела верховного баргата, только слышала о нем. Из всех ше’ру он считался самым жестоким, опасным и изощренным в поимке и истязании мятежников. А еще именно он сейчас управлял академией Лармар, куда забрали Ромуса. После трагической гибели предыдущего коменданта, он занял этот пост как сильнейший из драконьих всадников за всю историю империи.

Верховный баргат медленной и тяжелой поступью приблизился к прикованным мятежникам. Когда он поднял ладонь, на площади повисла мертвая тишина.

Все живое боялось этого мужчину.

Даже младенцы на руках матерей затихли, словно тоже чувствовали исходящую от него смертельную угрозу. В своей деятельности верховный баргат придерживался единственного принципа, который неизменно приносил ему победу: любой может быть мятежником и поддерживать Таллас. Каждый эккхе попадал под подозрение Шаяна, ведь доверял он только своим ше’ру и императору. Поэтому никто не стремился привлекать внимание этого мужчины, зная, что он способен учуять что угодно, и в следующий раз у столба окажешься ты.

От одного взгляда на фигуру верховного баргата все внутри меня похолодело. И небезосновательно, поскольку мой отец имел близкое родство с темными фейри – бессмертными существами, владеющими темной магией и обладающими невероятной силой.

Однако все чистокровные представители этой расы остались в прошлом, после того, как три сотни лет назад их Сумрачный Двор вместе с темной магией исчез с континента. От некогда процветающих владений осталась лишь черная, мертвая земля. И теперь казалось, что темных фейри и вовсе никогда не существовало.

Оставшихся в живых потомков и полукровок беспощадно казнили, чтобы помешать соседнему Талласу заполучить мощь, способную принести нам поражение в войне. Каждый ребенок в империи знал, что Таллас поддерживает идею возрождения Сумрачного Двора фейри, ищет возможность снять проклятие, наложенное на мертвые земли. У нас же, в Шеррувии, любая капля родства с темными фейри являлась смертельным приговором.

При этом к владению светлой магией драконов относились иначе. На таких людей возлагали большие надежды, ведь они позволяли Шеррувии сдерживать натиск Талласа.

Талласом правил тайный круг лиц, имена и фамилии которых не разглашались. Если наш император был один, и чтобы совершить переворот было достаточно убить только его, то с Талласом такой фокус бы не прокатил.

Если ты не знаешь, кого убивать, то как сможешь захватить власть над землями? Правильно. Никак.

Талласцы были хитрыми и мечтали вернуть в наш мир фейри. Они умели наносить удары и теснить шеррувимцев от их же границ, а также поджидать в самых непредсказуемых местах. Именно поэтому наш император создал отряд ше’ру, призвав их искореннять мятежников на наших землях, а также защищать себя от поползновений убийц. Но в первую очередь – чтобы уничтожать всех, кто является наследием Сумрачного двора.

Поговаривали, что верховный баргат умел вычислять потомков фейри. То есть таких, как я. Я понятия не имела, какими навыками он владел, но выяснять данный вопрос на собственной шкуре не хотелось.

И уже пожалела, что осталась здесь. Рисковать жизнью ради брата это было одно, и совсем другое – находиться в опасной близости к тому, кто может отдать приказ о твоем четвертовании. Впрочем, отчаянно стремясь попасть в Лармар к Ромусу, я, по сути, делала то же самое.

Даже во сне вспоминая события того дня я понимала, как рисковала, когда осталась на площади и продолжила наблюдать за разворачивающимся действом. А наблюдать было за чем.

Верховный баргат повернулся к народу и вытащил из-за пазухи длинный кинжал из зуба дракона – невероятно острый клинок, способный оставить порез от одного только прикосновения к коже. Рука с кинжалом взметнулась вверх, и навершие на его рукояти сверкнуло драгоценным камнем. Ше’ру за спиной предводителя застыли в ожидании.

А мне внезапно подумалось, что если Ромус переживет обучение, ему тоже предстоит стать одним из таких псов, которые подчиняются верховному баргату. И поклясться в верности самому императору, что включает в себя беспрекословное исполнение всех его приказов. В том числе, по устранению потомков фейри. Собственно, академию Лармар и создавали исключительно с целью воспитывать солдат из носителей светлой магии.

Я старалась не думать о ситуации в подобном ключе, но в душе искреннее надеялась, что нам с Ромусом никогда не придется становиться врагами. И ему никогда не придется, как этот баргат, заносить кинжал над моим телом чтобы свершить волю императора.

– Мирные эккхе, – прокатился по площади громкий и властный голос верховного баргата, от которого, казалось, задрожала даже земля, – верные подданные нашего истинного императора! Я прибыл сюда для того, чтобы вершить суд над гнусными мятежниками, сеющими хаос и смерть на наших землях. Эти мереты² планировали погубить тысячи жизней в мирном городе, – острие кинжала баргата указало на грудь главаря мятежной группы, – но теперь все виновные пойманы, и каждый из вас, законопослушных эккхе, может спать спокойно!

Люди на площади не произнесли ни слова. Но я была уверена: несмотря на использование верховным баргатом слов из шеррувимского наречия, они поняли каждое слово. Ведь приказом нашего императора каждый бедняк или богач должен был знать свод обязательных фраз и вводить их в свою речь. Даже несмотря на то, что уже триста лет после образования империи мы, обычные люди, продолжали говорить на общем языке, так и не сумев освоить высокое шеррувимское наречие, которое так яро пытался ввести в качестве основного языка самый первый император Шеррувии.

Народ прекрасно знал, что сказал им баргат. И отвечать или приветствовать несущего волю императора пса не собирался. Ведь все их внимание было приковано к мужчинам у столбов.

Проведя на рынке несколько дней, я знала, что один из мятежников был пекарем, а другой – талантливым кузнецом. Всего мятежников у столбов стояло четверо, но горевал народ только по двум. Дома у них оставались семьи. В знак единения с горем их жен и детей люди на площади молчали, наблюдая за творящимся правосудием. Это была их единственная возможность оказать дань уважения и поддержки к мужчинам, жившим с ними много лет бок о бок.

Но одного молчания было мало, чтобы показательная казнь свершилась не начавшись.

Лицо верховного баргата по-прежнему скрывал капюшон когда он провел лезвием кинжала по коже первого мятежника. На помост полилась струйка крови. Затем он повторил то же действие с другими прикованными, пустив и их кровь. Я заметила, как под тканью его плаща что-то засветилось – амулет или цепочка, разобрать было сложно.

Затем баргат резким движением поднес к носу окровавленное лезвие и принюхался. Я видела, как блеснули под капюшоном его яркие золотистые глаза и сверкнули белоснежные зубы.

Замерев на месте от столь ужасающего зрелища, я не могла оторвать от него взгляда. Похоже, и его ше’ру ждали решения, которое он сейчас принимал.

Над нашими головами с ревом пронесся Даррок – дракон верховного баргата – заставив толпу вздрогнуть. А затем все резко подскочили, когда баргат с хрустом всадил кинжал в столб, к которому был прикован пекарь, и вкрадчивым тоном вынес вердикт:

– Потомок аэрукаев³.

После этих слов пара ше’ру молниеносно двинулась через толпу к дому пекаря, чтобы вырезать его потомков, несущих в своей крови след Сумрачного двора. Семьям других мятежников повезло больше, но их самих смерть уже поджидала – следом за взмахом руки баргата оставшиеся подле него ше’ру привели механизм в действие, четвертуя всех прикованных к помосту мужчин.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успела отвернуться.

Кровь обагрила плащ и лицо верховного баргата, в то время как сильный порыв ветра сорвал с его головы капюшон, взъерошив черные волосы.

Я застыла, не в силах отвести глаз от его лица, настолько красивого и мужественного, что мое сердце пропустило удар. Острые скулы, идеальной формы губы, волевой подбородок, прямой нос, длинные темные ресницы – никогда раньше я не видела столь идеального мужчину.

Я по привычке придержала свой капюшон накидки, чтобы он окончательно не соскользнул с головы. И все мысли тут же испарились, когда в толпе баргат неожиданно нашел глазами меня.

Резкий, пронзительный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. Тяжелый и прямой, он походил на стрелу, нацеленную прямо мне в грудь.

По всей видимости, Шаяна ничуть не смущали ни кровь, которая окропляла его лицо и плащ, ни покачивающиеся позади него останки мятежников.

Время для нас двоих словно застыло. И в мире остались существовать только он, да я.

Чуть позже откуда-то издалека ветер донес до моих ушей стенания пекарской жены и предсмертные крики его детей, пока верховный баргат продолжал безотрывно смотреть на меня. Он как будто уже обнаружил секреты, которые я хранила с рождения. Как будто уже знал, кто я, и открыто предупреждал своим взглядом красноречивее любых фраз: «Ты следующая. Я приду и за тобой».

2

Ребекка

С тех самых пор, как я покинула Ивлир на корабле, этот взгляд продолжал преследовать меня во сне и наяву.

Проснувшись в холодном поту и с колотящимся в груди сердцем, я не сразу поняла, что нахожусь в пещере на Пустом острове, а не на площади, где баргат казнил мятежников. Дрожащими руками я открыла флягу, расплескав половину воды себе на грудь прежде, чем глотнула оттуда и наконец смочила пересохшее горло.

«Дура. Я ведь сама иду прямо ему в руки. Не убегаю, не прячусь, наоборот, изо всех сил стремлюсь в Лармар, где он всем заправляет. Дура, дура, дура!» – ругала я себя.

Сердце не желало восстанавливать нормальный ритм, а воображение вновь и вновь рисовало образ верховного баргата – могущественного, сильного и невероятно красивого мужчины. И я чувствовала себя еще большей идиоткой, ведь вместо того, чтобы представлять, как его руки сомкнутся на моей шее и сожмут ее, я продолжала вспоминать его прекрасное лицо.

Невероятно притягательный палач – именно так я описала бы верховного баргата Шаяна.

«Что ж, теперь я хотя бы знаю, чье лицо увижу перед смертью. Если, конечно, сегодня не сорвусь со скалы или меня до ароматной корочки не прожарит дракон».

Кстати, о драконе.

Стоило вспомнить о своей миссии, как горы содрогнулись от мощного рева, который невозможно спутать ни с чем другим.

Я быстро вскочила на ноги и направилась к входу в пещеру, пытаясь выяснить, откуда идет звук. И, на мою радость, увидела в небе силуэт парящего возле Драконьего пика огромного ящера с добычей в лапах.

«М-да, считай, что он уже поел в отличие от меня. Рада за него».

Сощурив глаза и испытывая нарастающую радость от того, что мои надежды найти дракона не разбились в пух и прах, я проследила его полет и от обиды пнула камушки под ногами.

«Ну надо же, какая тварь, расположился на самой верхушке! И еще нагло залетел в уютную пещерку, чтобы там спокойно растерзать добычу».

С одной стороны, у меня появился реальный шанс сегодня плюнуть с Драконьего Хребта, как и планировала ранее, а также попасть к дракону после трапезы, что повышало вероятность застать его спящим. С другой стороны, где-то в глубине души я молила Шаале⁴ о том, чтобы не забираться туда и не подвергать опасности свою единственную, а оттого очень ценную тушку. Тем более что я вряд ли успела бы преодолеть расстояние между нами быстро, а потому рисковала встретиться с драконом лишь под вечер, когда буду уставшая, злая и голодная. Как и дракон. Он выберется из своего укрытия на охоту, а тут я, вкусная, но костлявая человечинка, мечтающая его заарканить. Романтика, да и только! Учитывая, что драконы еще триста лет назад имели возможность обращаться в человекоподобных существ, получалось, что я как невестушка намеревалась ловить себе женишка.

Рассудив, что три раза – точно на удачу, я снова сплюнула вниз и решила без промедления отправляться в путь. Собрав все вещи и запретив себе думать о вкусном мясе козы, я проверила оружие, которое выбирала, исходя из своего великолепнейшего плана самоубийцы.

Итак, как и некогда завещал Шаале всем своим эккхе, следовало уважать сон любой живой твари. Очевидно, мой в расчет не брался. Хотя баргат мог бы проявить каплю уважения и не являться ко мне в сновидениях прямо перед важнейшим событием жизни. Ладно, стоило выбросить его из головы, ведь сегодня был день моего триумфа, а не его.

Мой план был надежен, как клинки ше’ру: застать дракона во время дневного сна после утренней охоты и, используя всю свою ловкость, изворотливость и аркан для ловли крупных животных, забраться на него. Даже если бы он проснулся, я уже находилась бы у него на спине. Далее мне предстояло несколько минут продержаться в особой ложбинке на его шее, которая именовалась «седлом всадника», и, уцепившись рукой за нарост – «проводник души», установить связь с драконом.

Да раз плюнуть!

Но плевать прямо сейчас еще раз не хотелось. И я отложила это дело до момента, когда буду входить в драконью пещеру.

Поэтому отогнав все лишние мысли и проверив кинжал с луком, а также поправив сумку за плечами, я двинулась в путь.

И буквально через пару часов уже прокляла все на свете.

Во-первых, подниматься на самую высокую точку мира оказалось гораздо сложнее, чем я рисовала себе в фантазиях. Во-вторых, меня ужасно изводили мысли о том, как я поступлю, если дракон проснется или вообще не смогу добраться до пещеры. Каждый шаг терзал меня в прямом и переносном смысле, поскольку за ночь в пещере мое тело затекло и болело. В итоге передвигать конечности меня заставляла лишь мысль о том, что отсюда я выберусь либо на драконе, либо не выберусь вовсе.

Как никогда раньше меня начали манить ущелья – один-единственный прыжок, и все проблемы решены. Однако лицо матери перед смертью и светлые локоны Ромуса возвращали мое воспаленное сознание обратно, напоминая о цели.

«Я сделаю это. Я не подведу мать и брата. Не зря же во мне течет кровь темных фейри, я сильнее и живучее обычных людей», – уговаривала я себя.

– Да поможет мне Шаале! – вырвался хриплый писк из моего горла, когда я оступилась и едва не сорвалась вниз, забираясь по практически отвесному склону, словно горная коза.

Если исходить из того, как близка была вершина, и что бледное солнце стояло на хмуром небе еще высоко, я могла бы успеть застать дракона спящим. И крайне на это надеялась. Должно же мне хоть в чем-то крупно повезти в этой жизни, правда?

– Судя по тому, что ты здесь, тебе уже ничего не поможет, – неожиданно раздался человеческий голос, чуть не заставив мои ноги во второй раз соскользнуть с уступа.

У меня мгновенно перехватило дыхание, и я изо всех сил вцепилась в горную породу. Затем вскинула голову вверх, откуда послышался нахальный мужской голос, моля бога о том, чтобы он оказался плодом воображения в результате поехавшей от кислородного голодания головы. И тут же замерла, когда увидела неподалеку мужчину, который тоже взбирался на Драконий Хребет, вот только делал это в разы лучше меня.

– Некмет⁵! – вырвалось у меня ругательство, и я уставилась на незнакомца, чьи черные волосы были припорошены снегом.

– А ты ожидала встретить тут Шаале? – хмыкнул он, ловко карабкаясь вверх, и сверкнул алыми глазами. – Тогда прыгай вниз, как раз перед смертью увидишь.

– Да пошел ты! – мгновенно вспылила я, даже не допуская мысли о том, чтобы ошибиться сейчас и потерять опору.

– Точно чокнутая, как я и думал, – скорее сам себе продолжил говорить мужчина. – Сначала взывает к Шаале, потом Некметом обзывает, а после еще предлагает к себе же сходить. Не запуталась в своих же посылах касаемо меня, а?

«Что за чушь он несет? У него явно не все дома», – подумала я.

– Это ты чокнутый, а я в полном здравии. Откуда ты здесь взялся? Что тебе надо? – спросила я, полностью сбитая с толку, и принялась карабкаться вслед за ним, не позволяя увеличить расстояние между нами.

Незнакомец неожиданно свесился вниз и заглянул мне прямо в глаза:

– Тогда давай рассудим логически. Ты находишься здесь, в богом забытом месте. И вот уже как несколько часов без остановки старательно лезешь вверх, а утверждаешь при этом, что с головой у тебя все в порядке.

Только-только уцепившись за выступ, я лишь охнула от цепкого взгляда, который словно пригвоздил меня к скале.

Я ни разу в жизни не встречала радужку столь необычного цвета, а потому красные глаза незнакомца, которые будто бы горели безумием, пугали. А еще притягивали, словно магнитом.

– Исходя из данного рассуждения, это я должен тебя спросить: что же понадобилось здесь тебе, моя козочка? – Его красивые губы искривила холодная усмешка.

И только сейчас я обратила внимание, что мужчина обладает греховно притягательными, не шеррувимскими чертами лица.

– Явно то же самое, что и тебе, господин, – процедила я и тут же почувствовала, как холодеют мои внутренности.

«Да что я несу! С силой и ловкостью, с какими он взбирается по скале, ему не составит труда меня спихнуть».

Да и, судя по выражению лица незнакомца, не стоило мне этого говорить. Но вместо того, чтобы отправить в объятия смерти, он долго смотрел на меня, явно что-то выискивая в моем дрожащем от напряжения теле. А затем просто хмыкнул и продолжил карабкаться вверх, бросив мне:

– Тебе его не одолеть.

Сначала я глупо хлопала ресницами, а потом наконец в полной мере осознала, что я разговариваю не просто с каким-то проходимцем, а со своим соперником, который может увести у меня главное, ради чего я тут рискую шкурой. Моего дракона!

– Я его первая нашла! – сбросив оцепенение, закричала я ему в спину.

Несмотря на перчатки, руки сводило от холода, но я все равно продолжила подъем.

– Дура, не ори! – шикнул на меня незнакомец. – Дракона разбудишь. Да и с чего ты решила, что первая? Я на него уже неделю охочусь.

– Это мой дракон! – упрямо возразила я уже вслух я, цепляясь за те же уступы, что и мужчина. – Мой.

– Какая собственница, вы только посмотрите на нее! Хотя и смотреть-то некому, здесь только я да камень. – Очевидно, незнакомец закатил глаза. Вот же урод! – Кто первый его заберет, того дракон и будет, – рассудил он. – Что, козочка, думаешь, сможешь меня обогнать?

– А ты считаешь, что нет?

– Я полагаю, ты дрожишь от каждого дуновения ветерка. И, кажется, вообще думать не умеешь.

«Да как он смеет! Нахал!» – мысленно возмутилась я.

Злость придала мне энергии и сил, чтобы двигаться вперед. Я упрямо карабкалась и цеплялась за выступы, приняв вызов незнакомца и стремясь одолеть его в этой гонке. Мне нельзя было отступать. На кону стояло все, что я имела.

– Ты точно чокнутая, козочка, – тихо фыркнул незнакомец, когда я следом за ним вывалилась на плато. От пещеры, в которой спал дракон, нас отделяло всего ничего.

– Не называй меня так, – прошипела я, стараясь незаметно потереть растянутую лодыжку. Некмет забери этого нахала, из-за которого я потянула ее!

Мои попытки потереть больное место не укрылись от незнакомца, на что он только предупреждающе шепнул:

– Сумасшедшая, оставайся здесь. Так и быть, за то, что развеселила меня и скрасила одиночество, я отнесу тебя на материк. Только ради всего святого, не путайся под ногами и дай мне получить связь с драконом!

«Да ты собираешься забрать у меня все, ради чего я рисковала жизнью и просишь просто посидеть тут!».

Но, разумеется, мне хватило мозгов не произносить это вслух. А вместо этого прикинуть свои шансы на успех, здраво оценив соперника.

Окинув его взглядом с ног до головы я скрипнула зубами. На поясе незнакомца я заметила меч и кинжал. Без всяких сомнений, он умел всем этим пользоваться. И гораздо лучше меня. Если я завязала бы с ним драку сейчас, то явно бы проиграла.

Из данных неутешительных выводов мне пришлось прийти к мысли о том, что в таком случае придется действовать хитрее. И пойти на его условия только лишь чтобы потом провернуть свою уловку.

– Хорошо, – выдавила я, хотя весь мой внешний вид, скорее всего, говорил об обратном. Что-что, а врать я никогда толком не умела.

– О Церут⁶, – незнакомец вскинул руки к небу, и на его лбу блеснул черный аметистовый ободок, быстро скрывшись за темными волосами, – что бы ты ни затевала, еще раз предупреждаю: сунешься к твари в пасть и сгинешь там сама. Доставать твои останки и хоронить с почестями, как принято у шеррувимов, не буду. Меня тошнит от ваших ритуалов!

Значит, я была права, когда подумала о том, что он не шеррувим.

«Талласец? Шаале меня убереги от такого знакомства! Это же равноценно измене империи».

– Не бойся, маленькая аэрукет⁷, я не иду против законов Шеррувии, —с хищным видом заверил мой соперник, видя отпечатавшийся страх на моем лице. – И если будешь хорошо себя вести, то наше знакомство никак на тебе не отразится.

Час от часу не легче. Я понятия не имела, за что меня так возненавидели боги, что сначала мне пришлось сквозь тернии добираться сюда, затем карабкаться по отвесным скалам и искать дракона, который запросто может меня убить и все ради чего? Чтобы практически достигнув цели встретить талассца, который захочет отобрать у меня последнюю надежду на помощь брату?

«Стоп. Как он меня назвал? Аэрукет? О Шаале… как он догадался?»

Я застыла на месте, не зная, как реагировать на его слова. А талласец тем временем явно решил, что я все уяснила, потому как ловко зацепился на горную породу и начал карабкаться к драконьей пещере, благополучно оставив меня на плато.

Некмет, и что мне теперь делать?

Подстрелить его, пока есть возможность?

Или метнуть в него кинжал?

А если он не сорвется вниз, а успеет уцепиться?

Что тогда?

Некмет, Некмет, Некмет!

Пока я лихорадочно прикидывала план действий, незнакомец уже почти добрался до цели. Поэтому я просто махнула на все рукой и решила предоставить ему возможность стать такой вот своеобразной наживкой для дракона.

Все-таки сплюнув с плато наудачу и выждав несколько ударов сердца, я принялась тихо карабкаться за ним следом. Пока он будет отвлекать дракона, я заберусь на него, и тогда уже моему сопернику придется молить меня о том, чтобы его подбросили до континента. Если, разумеется, он останется в живых.

Усмехнувшись своим недобрым мыслям, я высунулась из-за камня и осмотрела пещеру, в которой скрылся талласец. На первый взгляд она была огромной и пустой, но я успела заметить неподалеку небольшую груду белесых косточек. Обглоданных и старых.

Еще раз убедившись, что никого нет, я тихо шмыгнула внутрь.

Пришлось немного помедлить, чтобы привыкнуть к полумраку, поскольку зажигать огонь не следовало ни в коем случае, но вскоре я уже продолжила путь.

Продвигаясь на ощупь, я молилась о том, чтобы талласец ушел намного дальше, чем я. Не хватало еще того, чтобы он прирезал меня в темноте!

Пещера оказалась очень длинной. Я шла и шла, пока впереди не забрезжил свет. А вскоре я увидела фигуру талассца, который ступил под лучи солнца, льющиеся из расселины в горной породе. Я затаилась в ожидании, когда он скроется из поля зрения, и лишь потом преодолела оставшееся расстояние.

Вскоре выяснилось, что пространство, которое я приняла за пещеру, представляло собой длинный коридор, ведущий в огромный зал с уходящим к вершине горы сводом. Рассыпанные вокруг кости различных животных и людские черепа навевали ужас. Одновременно с ним в душе росло восхищение красотой пещеры, в которой тут и там росли сталактиты и сталагмиты. В рассеянных лучах солнца, пробивающихся через отверстия в породе, кристаллы светились голубым, а снег, который легко припорошил устланный костями каменный пол, искрился.

Я даже не сразу заметила талассца. А когда увидела и дракона, внутри у меня все опустилось от страха из-за того, насколько огромным он выглядел вблизи. Черный, мощный, с острыми шипами по всему хребту, он спал, свернувшись вокруг большого сталагмита. Из его ноздрей вырывался пар, а одна его лапа была раза в два больше меня. Могучая сила обладающего магией существа рождала страх и благоговение.

Талласец же, в отличие от сверкающего чешуей дракона, вызывал у меня лишь раздражение. Он уже почти вплотную приблизился к цели и активно реализовывал мой план заарканить существо во сне. И я была просто обязана ему помешать.

А потому, недолго думая, я крадучись направилась к огромному валуну, возле которого покоился хвост дракона. Спрятавшись за ним, нашла довольно увесистый камень, который подобрала с пола и взвесила в руке.

«Подойдет!».

Еще раз выглянув из-за валуна и убедившись, что талласец меня не заметил, но зато вплотную приблизился к морде дракона, я со всей силы швырнула камень как можно ближе к нему и юркнула за валун. Раздался звук, возвестивший об ударе камня о пол, и я на мгновение высунулась из-за валуна, чтобы увидеть итог своего нападения.

Талласец застыл в метре от дракона, мерное дыхание которого резко прервалось. Я сглотнула, чувствуя, как хвост существа рядом слегка дернулся, но сама с места не сдвинулась. Быстро стрельнув глазами в бок, я удостоверилась, что успею незаметно проскользнуть за спину дракона, пока внимание того будет привлечено на талласца. Вытащив из-за пояса аркан и до белых костяшек сжав его в руках, я вновь высунулась из-за валуна.

И в этот момент дракон поднял свои веки.

Из легенд, которые вдоволь за эти годы нам с братом рассказали старые рассказчицы из шеррувимских городов, я имела небольшое представление о драконах. Но теперь, столкнувшись практически нос к носу с одним из них, я понимала, что слухи на самом деле весомо изменяли правду. Особенно касаемо расцветок и внешнего вида этих существ.

А я ведь и правда думала, что у всех драконов радужка либо золотистая, либо зеленая. Но никак не серая, практически белая.

Глаза этого дракона казались пустыми. И своим цветом они напомнили мне ледники.

Именно их мне предстояло запомнить на всю оставшуюся жизнь, ведь именно они поставили на кон все, что было в моей жизни.

Не мешкая ни секунды, я юркнула за шевелящийся хвост и начала обходить существо со спины, постепенно пробираясь к шее. Когда я почти достигла цели, послышался шум и дракон медленно начал подниматься на лапы.

Помолясь, я закинула аркан на один из его огромных шипов и тихо пискнула от неожиданности, когда меня, вцепившуюся в веревку, дракон с легкостью оторвал от земли.

Веревка больно впилась в руки, и из моих глаз брызнули слезы.

Между тем, талласец уже вовсю готовился к противостоянию. Лезвие его меча сверкнуло, когда дракон круто развернулся, а я чуть было не влетела в свисающие с потолка сталактиты. Камни, которые он снес шипами на спине, посыпались на пол, где вдребезги разбились.

Я предприняла попытку подтянуться по веревке.

«Ну же, Ребекка, покажи, на что ты способна!».

Когда до того, чтобы взобраться на драконью спину, мне осталось всего ничего, послышался обращенный ко мне крик незнакомца:

– Я так и знал, что ты все испортишь, аэрукет! Упертая коза!

Талласец все-таки заметил, как я карабкаюсь на дракона и, очевидно, пожалел о том, что тогда на плато не убил меня собственными руками.

Его крик, а вернее то, столько в нем прозвучало ярости, заставил меня на мгновение замешкаться, и это стало моей фатальной ошибкой. Дракон взревел и расправил крылья, намереваясь взлететь.

Все произошло настолько быстро, что единственное, что я успела сделать – зацепиться за шип на спине. Это и спасло мою жизнь, когда дракон с ревом рванул вверх. Вскоре он одним мощным ударом разрушил свод пещеры, а я почувствовала, как спину обожгло жгучей болью, и едва не разжала руки, но вовремя опомнилась.

Когда мы оказались на морозном воздухе, я болталась из стороны в сторону, не имея опоры под ногами и держась лишь за драконий шип. Перед взором все расплывалось от выступивших слез, когда я заметила, что талласец тоже уцепился за дракона и намеревался забраться на него верхом, чтобы завершить начатое и создать с ним связь. Лишь осознание проигрыша после стольких испытаний наконец отрезвило меня, побудив подтянуться на руках и попробовать опередить соперника.

Дракон вильнул, пытаясь стряхнуть нас, как надоедливых блох, но мы держались крепко.

Мне удалось закинуть ногу на его спину и даже переместиться немного к седлу всадника, но талласец был сильнее, проворнее и выносливее меня, поэтому уселся верхом на дракона гораздо раньше.

Мужчина снисходительно ухмыльнулся. Его как будто не смущала ни высота, на которой парил дракон, ни безжалостные потоки воздуха, которые хлестали лицо. Сверкнув алыми глазами, он надменно искривил губы.

– Вот и все, глупая аэрукет! – послышалось сквозь завывание ветра.

Мышцы во всем теле дрожали от перенапряжения, и болтать с ним отнюдь не входило в мои планы по выживанию.

Я только сейчас заметила, что на лбу талласца надет не обычный обод, а рассекатель ветра – особое приспособление, которое упрощало всадникам видимость на большой высоте.

Он действительно готовился к тому, чтобы завладеть драконом. В отличие от меня.

Но и талласец, и я сейчас были практически на равных. А это значило, что я не так уж и плоха.

– Нет, не все! – прошипела я и, резко подтянувшись, попробовала вытеснить его из седла всадника.

Талласец явно не ожидал от меня подобного, а мне больше было нечего терять. И тут разъяренный дракон предпринял очередную попытку сбросить нас, пока не стало поздно.

Мы подскочили на его спине, не свалившись только благодаря тому, что в последнюю секунду оба ухватились за нарост-проводник. Моя маленькая ладошка легла поверх крупной ладони талассца. Нарост окутало бледное свечение, и в этот момент я потеряла ногами опору.

Дракон неожиданно дернулся в сторону, и я повисла в воздухе, держась только одной рукой за нарост. Понимая, что моя мокрая от пота ладонь соскальзывает с ладони талассца, я сжалось от страха за свою жизнь.

Весь мир как будто замедлился.

Талласец не сводил с меня красных глаз, пока ветер нещадно трепал его волосы и перемотанные бинтами уши.

Мы находились на огромной высоте, а внизу меня ждали острые пики скал. Мой рот раскрылся в немом крике.

Рука продолжала соскальзывать, а второй я потянулась к талласцу, умоляя о помощи, но прекрасно понимая, что он мне ее не окажет.

Меня ослепила белая вспышка – засиял нарост-проводник души черного дракона.

Белый свет стал последним, что я увидела.

Драконий рев стал последним, что я услышала.

Боль во всем теле стала последним, что я испытала.

А потом моя ладонь соскользнула окончательно, и я схватила ей пустоту.

3

Ребекка

Сильная мужская рука поймала меня за запястье, не давая упасть в объятия ожидающей смерти. Мое тело, словно тряпичную куклу, мотнуло ветром, а потом талласец одним уверенным движением забросил меня на спину дракона.

– Идиотка, – проворчал он.

Впрочем, сейчас мне было не до обид, поскольку от пережитого душу сковал ледяной ужас.

А потом из-за того, что я висела перекинутой через шею дракона головой вниз, меня позорно вырвало. Благо, в воздух, а не на одежду.

– О Церут, иди сюда! – Талласец ухватил меня за руку и, резко усадив прямо, пробежал по мне с ног до головы взглядом. – Уцепись за шипы и держись крепко. Я его посажу.

Я чувствовала себя настолько плохо, что беспрекословно подчинилась.

Рука, которой я еще несколько мгновений назад удерживала себя от падения, онемела, а желудок скрутило так, что я начала сомневаться, не вырвет ли меня во второй раз.

Талласец придавил меня своим телом и обвил одной рукой талию, крепко удерживая в вертикальном положении. Мои бедра тут же начали саднить от соприкосновения с жесткими пластинами чешуи ведь, в отличие от него, я сидела не в кожаном углублении на спине дракона, а рядом с острыми шипами. И я трижды успела пожалеть о том, что не умерла, пока талласец разворачивал дракона в сторону пещеры, откуда и началось наше с ним противостояние.

Когда талласец сбросил меня на каменный пол, я застонала и отползла подальше от огромного дракона. Но он больше не предпринимал попыток нас убить, ведь теперь подчинялся талласцу, который внимательно рассматривал меня, явно прикидывая, как теперь поступить.

В сложившейся ситуации меня радовало лишь одно: талласец выглядел не менее потрепанным, чем я. Правый рукав его кожаной брони был оторван, поэтому я сумела различить узор начинающегося от ладони рисунка – татуировки связи всадника с драконом. Я знала, что если перевернуть ладонь, то увижу на его кисти закручивающуюся спираль. В том самом месте, где он накрыл нарост-проводник дракона рукой.

– Мне следовало позволить тебе умереть, – выплюнул талласец, потирая пальцами виски. – Ты ходячая неприятность. Как хоть тебя зовут, козочка?

– Ребекка. И чего же ты не позволил мне погибнуть, когда я сорвалась с дракона? А? – буквально прошипела я.

Мне стоило поблагодарить его за спасение, однако я пребывала в ярости из-за того, что теперь все, чего я хотела достичь, попало в руки этого ублюдка.

– А ты еще не поняла?

– Не поняла чего? – спросила я, затравленно посмотрев на него.

Волосы выбились из косы, спутались и теперь неопрятными космами ложились на плечи. Однако меня это не волновало.

– Чего именно я не поняла? – вкрадчиво повторила я, и лишь тогда этот нахал соизволил кивнуть на мою занемевшую руку.

Переведя взгляд на правую кисть, я обнаружила на ней витую татуировку, которая начиналась со спирали и тянулась к плечу. От неожиданности я даже поперхнулась воздухом и недоверчиво покрутила рукой перед глазами.

– Как… как такое возможно?

– Сам не знал, что так бывает, – пожал плечами талласец. – Но теперь ясно одно: мы оба связаны с одним драконом. Поздравляю!

– Оба?! – вскрикнула я.

«Он что, рехнулся? Такого не бывает!»

– А что, не заметно? – оскалился талласец, и я отпрянула от него.

О Шаале, у него были заостренные клыки! И он смотрел на меня дико, как зверь.

Уверенным взмахом руки он куда-то отправил ожидающего итог наших разборок дракона. Когда тот взмыл в небеса, талласец раздраженно уточнил:

– Не бойся, вреда не причиню. Хотел бы, убил сразу. Опять же, планировал бы навредить, не стал бы спасать в воздухе. Сейчас подумаем, что делать и как быть. Только место для ночлега найдем – темнеет.

– Я здесь ночевать не буду, – сразу предупредила я, вспоминая устланный костями пол. – Ни за что.

– Я и не предлагаю.

Я медленно поднялась на ноги, до сих пор не в силах поверить, что не только выжила, но и у меня на руке появилось тату связи. Но тогда почему я не чувствовала дракона? И как теперь выходить из создавшегося положения?

Неожиданно для себя я отметила, что мое тело больше не саднит.

Удивительно, но все раны и ушибы зажили, не оставив даже синяков. То же самое случилось с незнакомцем: в местах, где находились его раны, осталась лишь разорванная одежда.

Заметив мое недоумение, он пояснил:

– После установки связи магия дракона залечивает раны всадника.

– Ясно.

– Хочешь знать что-то еще?

– Как тебя зовут? – недолго думая, выпалила я.

– Тебя только это терзает, маленькая своенравная козочка?

– Ты предложил что-то спросить, я и спросила.

На самом деле у меня на языке крутилось немало других вопросов, но для начала сгодился и этот.

– Кайл, – ухмыльнулся он. – Будем знакомы, Бекка.

– Не называй меня так! – огрызнулась я, поскольку терпеть не могла, когда мое имя сокращали такие, как Кайл. – Мы с тобой не близки, чтобы звать друг друга сокращенными именами.

– О-о-о, поверь, – протянул Кайл, – теперь мы друг другу даже ближе, чем родственники.

От этой фразы меня почему-то бросило в жар.

В горах стремительно темнело, и я заметила, что из алых глаз Кайла исходит красное свечение.

Всадников, то есть ше’ру, я видела только однажды, вместе с верховным баргатом. Их глаза тоже светились, но я думала, что свет проявляется после посвящения в отряд элитных воинов империи, а не просто от связи.

– Что смотришь? – Кайл присел возле меня на сталагмит. – Любуешься?

– У тебя глаза светятся, – ответила я быстрее, чем подумала.

– У тебя, кстати, тоже. И не только.

– Что?

Я направилась к свисающему со свода пещеры сталактиту, чтобы убедиться в его словах.

Но стоило заглянуть в зеркальную поверхность, я тут же отшатнулась.

– Это…

– Ага, – отозвался Кайл.

– Это… это не мои глаза! – выпалила я, уставясь на свое отражение. – Мои орехового цвета, как у мамы, а эти…

Из отражения на меня смотрели серые, почти белые глаза.

Глаза дракона.

– Так бывает. Когда твоя магия активируется драконом, а не тобой, цвет меняется, – скучающе пояснил он. – Радуйся, теперь у тебя будет часть его силы. Предупреждая дальнейшие расспросы: лишь часть, потому что большая часть перешла ко мне.

Я обернулась к нему.

– Тогда почему не поменялись твои глаза?

– Ты и сама знаешь ответ. Я же все пояснил.

«Погодите… я что-то не поняла…».

Круто развернувшись к Кайлу, я вперилась в него взглядом.

– Ты владел магией до того, как установил связь с драконом. Зачатки светлой магии проявляются в детстве, но полностью она пробуждается, когда всадник выбирает дракона. А значит…

Только одной магией можно было владеть с рождения в полной мере и без связи с драконом.

– Продолжай, Ребекка, – хищно ухмыльнулся Кайл, рассматривая меня в ответ.

– Твоя магия темная.

«Ты аэрукан⁸,» – тут же мысленно добавила я и опешила.

– Вот видишь, иногда ты умеешь думать. Похвально.

«О Шаале, я пропала! У него еще и близкое родство с фейри, раз он мог пользоваться магией. Ведь у дальних-то потомков сейчас она вообще не проявляется», – запаниковала я, а вслух коротко озвучила:

– Меня убьют из-за связи с тобой.

– Ты хотела сказать просто «меня убьют», аэрукет, – заметил Кайл и на его лице снова заиграла эта наглая ухмылка.

Он не понимал или не желал понимать весь ужас моего теперешнего положения.

– Не зови меня так!

– Не звать тебя ни Беккой, ни аэрукет, хотя первое является твоим именем, а второе – чистой правдой?

– С чего ты так решил?

Кайл мгновенно вырос передо мной. От скорости его перемещения у меня сердце ушло в пятки.

– С того, что такие, как я, чувствуют себе подобных, Ребекка.

Его голос, такой опасный и вкрадчивый, полностью отбил у меня желание спорить.

Ведь я… ничего о нем не знала. Абсолютно. Но уже была связана с ним так, что эту связь разорвешь никак иначе кроме как через смерть.

– Так-то лучше, – кивнул Кайл, видя страх в моих глазах. – Обсудим все позже, если уж здесь мы не остаемся. Как раз успеешь обдумать ситуацию. Нас ждет долгий разговор. Как-никак, мы теперь в одной связке, аэрукет.

Дракон вернулся и Кайл скомандовал мне взбираться на него.

На сей раз в седле мы с горем пополам поместились оба. Однако мой зад слишком сильно соприкасался с его пахом, из-за чего, когда мы слезали с дракона, я старалась не думать о том, что так близко с мужчиной никогда не сидела.

Для ночлега я предложила ту пещеру, где ночевала накануне, поскольку она была укромной и довольно теплой.

Как оказалось, Кайл отсылал дракона за древесиной для костра. Спустя некоторое время я уже грела кости возле пламени, искоса наблюдая за Кайлом, который что-то мудрил с принесенной драконом тушей козы. Заметив, что он что-то втирает в нее, я не удержалась и уточнила:

– Ты что, травить его вздумал?

– Наоборот, это противоядие.

– От чего?

– От магии, которой я отравлял коз в течение целой недели. – Кайл обернулся и от брошенного им взгляда по моей спине пробежался холодок. – Я же говорил, что охотился на него. Или ты думаешь, дракон в здравом уме стал бы себя вести настолько покорно?

«Покорно? Это он о том, что дракон после того, как пробил собой свод пещеры, пытался нас сбросить в воздухе? Каким же нравом тогда обладают драконы в обычном состоянии? – И тут мои размышления прервало осознание страшной истины: – Кайл травил горных коз, а я буквально вчера ела мясо одной из них!».

– Ты травил коз выборочно? – заплетающимся языком уточнила я.

Вопрос был глупым. Я и сама это понимала. Ведь если он намеренно распространял магическое влияние по округе, то исключений быть не могло.

Мгновенно обо всем догадавшись, Кайл хмуро посмотрел на меня и бросил мне небольшую склянку с фиолетовым отваром.

– Если охотилась и ела мясо коз из этих гор, то лучше выпей, иначе уже через сутки проявится усталость, потом пойдут галлюцинации…

Дослушивать его я не стала – просто залпом опрокинула склянку в рот.

Тем временем Кайл усмехнулся, отошел от туши и свистнул дракону. Тут же приблизившись, тот утащил козу из пещеры и улетел на ужин и ночлег. Огромные размеры просто не позволяли ему остаться здесь, с нами. Чему я, собственно, была очень даже рада.

Глаза этого дракона постоянно напоминали мне о моих изменивших цвет радужках.

Что еще мне предстояло получить от этого магического и своевольного существа?

– Значит, тебе тоже нужен дракон, – теперь уже я первой заговорила с Кайлом. Прекрасно понимая, что завтра мы отправимся в путь, я намеревалась выяснить, в какие края, поскольку в мои планы входил полет исключительно в академию Лармар. – Зачем? Ты хочешь стать ше’ру?

Кайл хохотнул, вновь обнажая свои заостренные клыки. Он раскрыл сумку, которая болталась все это время за плечами, и выудил оттуда сверток вяленого мяса и бурдюк с водой. При виде еды мой рот мгновенно наполнился слюной, и я только сейчас осознала, насколько голодна.

– Кем-кем, а ше’ру я точно не хочу становиться. Особенно под командованием баргата.

– Имеешь что-то против Шаяна? – Впервые назвав имя верховного баргата вслух, я даже немного испугалась.

Почему-то оно прозвучало неожиданно… мягко. И абсолютно не соответствовало образу неприступного главы ше’ру.

– Опять вынюхиваешь, иду ли я против имперской системы? Не стоит. Я много лет прожил в Жанневу⁹ и проблем с имперскими законами пока не имею. А зачем тебе дракон, маленькая аэрукет? – Вот мы и пришли к самому важному вопросу в этом диалоге. – Только не рассказывай мне баек про то, что ты хочешь стать ше’ру.

– А почему нет? – уцепилась я за предложенный вариант.

– Ты видела себя? Ладно, если ты опять намереваешься скормить мне ложь, то мне снова придется разложить все по полочкам. Первое: ты не умеешь драться, явно выросла в бедняцких районах и скорее всего сирота, потому что от хорошей жизни и при живых родителях сюда добровольно не отправишься. Второе: ты слишком правильная и прямолинейная, а еще ты аэрукет, а ше’ру казнят таких, как ты. Достаточно аргументов?

Я отвела взгляд и поджала губы.

Кайл читал меня как открытую книгу. И это пугало.

– Так повторюсь: зачем тебе дракон, Бекка? – видя, что я замкнулась, чуть мягче поинтересовался Кайл. И я даже не игрызнулась на сокращение своего имени, так как в этот момент думала совсем о других вещах.

Например о том, что мне придется ему во всем сознаться, чтобы попытаться внести свою лепту в наш (теперь уже общий) маршрут.

– Мне нужно попасть в Лармар, – еле слышно призналась я, при этом одновременно глупо надеясь, что он не услышит.

– Ты добровольно хочешь попасть в лапы баргата? Серьезно?

– Он не узнает кто я, ведь у меня будет дракон. Значит, я автоматически стану кадетом, – ровно ответила я заученные наизусть слова. Их я шептала себе, когда переплывала Грешное море ради того, чтобы попасть на остров. – А все кадеты становятся собственностью академии и баргат не вправе их преследовать или испытывать.

– Нет, это так не работает, – покачал головой Кайл. – Тебе явно не пятнадцать. И ты не станешь кадетом, поскольку хочешь явиться туда как всадник с драконом.

– Значит, я стану исключением, – процедила я. – И да, сразу всадником.

– Дракон с тобой в Лармар не отправится. Он нужен мне.

– Что?

От возмущения я даже подпрыгнула на месте.

Связь образовалась у обоих, так почему именно он диктовал, что будет с драконом?

– Что слышала, – отрезал Кайл. – Тем более ты понятия не имеешь, с чем столкнешься в Лармаре.

– А ты как будто имеешь!

– Я давно наблюдаю за Шаяном. Тебе в компании всадников придется переживать за свою голову и прехорошенькое тело. Ах да, и за ворох секретов, начиная с того, что ты потомок фейри, а также повязана со мной и твоя связь с драконом неполная. Поэтому твое желание попасть в Лармар полное безумие. Если хочешь стать всадницей, академия не нужна. Ты уже ей стала. Поэтому мы не летим в Лармар, а…

– У меня там брат! – выпалила я, понимая, что сейчас и решится моя судьба.

Кайл тотчас умолк, сощурив глаза.

– Вот на такой честный и прямой ответ я и рассчитывал с самого начала. У тебя там брат. Так зачем тебе туда?

Я вся подобралась под его испытывающим взглядом.

Кайл фыркнул и протянул мне кусок вяленого мяса и бурдюк.

Сначала я хотела отказаться от его подачки, но голод был сильнее гордости, поэтому я нехотя взяла пищу и воду в руки, решив все же раскрыть карты до конца.

– Мой брат, Ромус, не выживет в Лармаре без меня. Сейчас, пока идет этап, когда рассказывают теорию, он еще может спокойно учиться, но как только начнется отбор… Поверь, без помощи он не справится. Ромус очень хилый, а я матери на смертном одре дала слово защитить его.

– И куда определили твоего брата?

– Во всадники.

Брови Кайла стремительно взметнулись вверх, исчезнув за обсидиановым ободом на лбу.

– Ты потомок фейри, а он драконов. Такого не может быть.

– У нас разные отцы.

– Тогда это все объясняет.

Повисло молчание.

– Значит, тебе надо попасть в Лармар, Ребекка?

К счастью, Кайл перестал называть меня весьма опасным в империи словом.

– Да. А тебе?

– В общем-то, я странствую. Дракон мне нужен для определенных целей, но не на ближайшие месяцы, так что…

Я встрепенулась.

– Так что я могу полететь в Лармар? – с надеждой закончила я.

– Можешь, но с рядом условий.

С моей груди как будто камень упал.

«Ура! Наконец-то!»

– Во-первых, – начал Кайл, жуя мясо, – ты должна будешь выполнить несколько моих просьб в академии.

«Просьб? А вдруг он все-таки шпион мятежников?»

– Ничего противозаконного, просто узнать информацию, – заметив, как у меня изменилось лицо, пояснил Кайл. И пусть была против такого условия, но чутье подсказывало, что я нахожусь не в том положении, чтобы высказываться по этому поводу. – Во-вторых, тебе придется придумать весомое объяснение как и почему так вышло, что ты в таком взрослом возрасте… Кстати, сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Тебе придется найти хорошее объяснение, почему ты получила связь вне академии и в восемнадцать лет, а не ранее. И ни в коем случае не упоминать меня.

– Боишься? – усмехнулась я.

– Умереть? Разумеется. Если ты еще не поняла, то нас обоих убьют, как только увидят, что я талласец. Без объяснений.

Факт. Тут и не поспоришь.

– Это все твои условия?

– Нет, но последнее больше твоя проблема, чем мое условие.

Я непонимающе уставилась на Кайла.

Что он имел в виду?

Кайл же вместо прямого ответа продемонстрировал мне свою татуировку связи:

– Ты видишь, что она ярче твоей?

Я задумчиво посмотрела на свою руку, которую обвивала татуировка.

Действительно, моя выглядела не такой яркой.

– Это значит, что твоя связь с драконом в разы слабее. Ты переняла его магическую силу, но связь… ты плохо ее ощущаешь. Для обучения мастерству ше’ру у тебя уйдут годы, и еще после этого месяцы, чтобы стать одним целым с драконом. А я не могу дать тебе даже года, поэтому предлагаю единственный разумный выход в данной ситуации. У тебя будет три месяца, чтобы вывести из Лармара своего брата и навсегда покинуть его стены. Так и быть, с этим я помогу. Но если не управишься или вызовешь подозрения… я оставлю тебя в академии, и в таком случае даже дракон тебе не поможет.

Я сглотнула, осознав свое положение. Кайл озвучил то, о чем я старалась не думать. Ведь даже существование дракона было для меня чем-то на грани фантастики, а тут…

– Почему ты будешь мне помогать?

– Потому что мы связаны и на эти три месяца я не обременен делами, – пожал плечами Кайл. – Но я могу разорвать связь, Ребекка. Поверь, тебе будет очень больно. Но еще больнее будет, если ты попадешься верховному баргату. Говорят, он очень хорош в пытках потомков аэрукаев.

Вздрогнув, я отвернулась от костра.

Мысли о баргате после той нашей встречи на площади вызывали во мне сумбурные чувства.

– Сама знаю.

Сейчас, под треск костра, все проблемы казались не столь страшными. Но я прекрасно понимала, насколько безумна и опасна игра, в которую я вступила.

– Так что? Ты согласна на мои условия?

Шпионить для Кайла могло быть полезным и мне, чтобы узнать, как вывести Ромуса и спрятаться от ше’ру. Вот только бежать (или лететь) придется быстро и в Таллас. И я надеялась, что игра будет стоить свеч, поскольку выдвигала судьбе самую рисковую ставку – наши с братом жизни.

– Да, я согласна, – ответила я, понимая, что выбора у меня нет. – Но у меня есть несколько вопросов.

Мне многое хотелось спросить, ведь о драконах Кайл, похоже, знал в разы больше, чем я меня.

Он согласно кивнул. В темноте его глаза продолжали светиться алым, к чему я до сих пор так и не привыкла.

– Отлично. Тогда задавай их. – Кайл открыл второй бурдюк, от которого тут же запахло вином. – У нас впереди еще целая ночь.

4

Ребекка

Спустя три дня я следовала по коридору Лармара вслед за одним из ше’ру, который вел меня к кабинету верховного баргата в самой высокой башне академии.

Нам с Кайлом понадобилось время, чтобы выбраться с Пустого острова, привести себя в порядок после долгого скитания по горам и найти новую одежду. За эти дни мы с талласцем разработали стратегию, как отвечать на расспросы баргата, однако чем ближе становилась встреча с Шаяном, тем сильнее у меня холодело внутри.

Уже на следующее утро после знакомства с Кайлом я начала подозревать, что слишком уж быстро дала согласие на союз с ним. Возможно, в ту ночь на меня воздействовала отравляющая магия, как и на дракона. Иначе как объяснить, что буквально через несколько часов мои мысли стали яснее?

Кстати, наш общий дракон тоже стал проявлять характер. Теперь он отказывался беспрекословно подчиняться, поэтому Кайлу пришлось ждать, пока своенравное существо напоследок налетается вокруг Драконьего Хребта.

А сам Кайл пока мы ждали угомонившегося дракона заметил мои сомнения насчет нашего союза, и его жесткое «вздумаешь кинуть меня – сдам баргату» до сих пор эхом отдавалось в памяти.

И теперь здесь, в коридорах Лармара, я как никогда остро осознавала, что угодила в западню.

С одной стороны был Кайл, с другой – Шаян, а посередине мы с Ромусом.

Ше’ру, который вел меня, остановился возле массивной дубовой двери. Постучав два раза, он получил холодный ответ верховного баргата:

– Входите.

Ше’ру обернулся на меня, словно молчаливо спрашивал: «Уверена, девочка? Обратной дороги не будет».

Я поправила новую форму, которую раздобыл Кайл. На смену моей прежней потрепанной одежде пришли черная рубашка, кожаные брюки, корсет в виде жилетки и высокие сапоги на рельефной подошве. В этом наряде я еще отчетливее чувствовала себя обманщицей и лгуньей. Да, до кожаной брони ше’ру с множеством потайных карманов и скрытых ножен мне было еще далеко, но и тут имелась пара тайников с небольшими кинжалами.

Немного волнуясь, я быстро провела рукой по своим темным волосам, проверяя, не выбились ли из косы пряди, и поправила новую форму.

Я понятия не имела, откуда у Кайла столько связей и денег на покупку всего необходимого, но позволила ему полностью подготовить меня к встрече с баргатом.

Я кивнула ше’ру, тот отворил дверь и шагнул в кабинет верховного баргата. Я вошла вслед за ним.

Внутри помещение освещали несколько свечей. Баргат сидел за письменным столом и вчитывался в бумаги. На его коротких темных волосах плясали блики пламени. Густые темные брови слегка хмурились, а прекрасное лицо выражало задумчивость. На нем была черная кожаная броня ше’ру, предплечье стягивали два толстых золотых браслета – признак лидера элитных воинов империи. Вся его фигура излучала ауру властности.

– Ваше верховенство, эта девица утверждает, что хочет учиться у нас, поскольку имеет связь с драконом, – доложил ше’ру, тенью застыв рядом со мной. – Просила разговора с вами.

Я замерла на месте, боясь даже дышать. Опасная близость с баргатом настолько меня пугала, что я просто застыла в ожидании того, когда он оторвется от бумаг.

Но Шаян лишь повертел в руках перо, будто и вовсе не слышал слова одного из своих солдат. И это очень рассердило меня. Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то ему сказать, как вдруг баргат поднял голову.

Прямой и суровый взгляд буквально пригвоздил меня к месту, заставив сердце пропустить удар. Его глаза светились мягким желтым светом, до жути притягательным и пугающим одновременно, и я забыла, что надо дышать.

– Имя?

Его бархатистый, но при этом властный и холодный, как ледник, голос окутал мой разум. Я даже не поняла, что ко мне обратились. Я вообще ничего не поняла. А под пронзительным, выворачивающим душу взглядом, я не сумела вспомнить собственное имя.

Ше’ру, который стоял рядом, покосился на меня и ответил:

– Назвалась Ребеккой. Приземлилась на драконе прямо на площадку. Сразу велела вас позвать, желает поговорить наедине. Утверждает, что всадница.

Уголок рта Шаяна дернулся вверх.

Он хмыкнул и встал из-за стола во весь свой огромный рост. В пару шагов приблизился и, нависнув надо мной, посмотрел на меня сверху вниз. Я испуганно сжалась. Баргат одним своим видом повергал меня в ужас.

«Что ему сказать?» – в панике подумала я. Все, что мы репетировали с Кайлом, мгновенно вылетело из головы.

– Раз хотела наедине, то оставь нас, Алакай, – тихо и вкрадчиво велел Шаян, не сводя с меня глаз и не мигая. – Как знать, может, хотя бы один на один она сумеет обрести дар речи.

Алакай кивнул, а я с отчаянием посмотрела на него, умоляя не уходить. Но ше’ру быстро скрылся за дверью, сверкнув беловолосой макушкой. А мне оставалось лишь медленно повернуть свою голову к баргату.

– Садись, – кивком указал он на кресло возле своего стола. – Слушаю тебя.

Я скользнула на кресло и тут же вцепилась в обивку сидения.

«Спокойно, Ребекка. Спокойно. Вдох-выдох. Ты справишься! Просто повтори все, что выучила наизусть. В конце концов, ты будущий всадник!».

Я вспомнила о брате и том, что очень нужна ему, вновь напитав себя уверенностью, что справлюсь. Что смогу! Но вся эта уверенность тут же разбилась о скалы волнения стоило мне осознать, что Шаян не собирается возвращаться за стол. Присев на край столешницы, он продолжил взирать на меня сверху вниз, словно сова на мышку-полевку.

– Итак?..

Я пропала.

Повисла пауза, во время которой баргат рассматривал меня, а я его.

В его ухе блеснули золотой кафф и два колечка, когда он чуть наклонил голову и сощурил глаза. Шаян взял меня за руку, и его неожиданное прикосновение обожгло кожу. Я судорожно вздохнула, наблюдая за тем, как он изучает татуировку, доказывающую мою связь с драконом. Закончив, он пальцем очертил завиток на моей ладони, отчего по моему телу одна за другой прошли волны дрожи и жара.

Татуировка засветилась, и немного погодя погасла. После чего баргат вновь обратил взор на мое лицо, обращаясь ко мне с новым вопросом:

– Откуда у тебя дракон, Ребекка?

Я потерялась в его глазах и тепле, идущем от огромной ладони, в которой до сих пор тонула моя маленькая ладошка.

– Я… – наконец удалось выдавить мне, – я обуздала его на Пустом острове.

– Это все, что ты хотела сообщить мне наедине? – Его вкрадчивый голос забирался под кожу, жаля укусами тысячи змей. – Только ради этого требовала приватный разговор?

Не только, но ничего больше я, как назло, произнести не могла.

Верховный баргат занимал мои сны с тех самых пор, как я увидела его на площади. И сейчас кошмар оказаться напротив него воплотился в реальность.

«Я аэрукет. Он – ше’ру. Он ловит и убивает таких, как я, – билось в голове. – И пока он лишь по благословению Шаале не догадался, кто на самом деле сидит перед ним». Такие мысли вызвали очередной приступ паники, который заставил меня задышать чаще.

Я прекрасно понимала, что если продолжу молчать, то скоро терпению баргата придет конец. Он меня принял, и уже это можно было считать чудом. По словам Кайла, меня скорее направили бы к заместителю Шаяна. Уж не знаю, с кем бы мне удалось изъясниться проще, однако если бы я заранее знала, что мне предстоит разговор с самим баргатом, то еще вчера скончалась бы от страха.

– Нет, я…

– Ты хочешь стать ше’ру? – перебил он, пресекая мои жалкие потуги объяснить цель визита.

– Да, – быстро кивнула я, схватившись за вопрос как за спасительную соломинку.

– Стать одной из моих солдат? Беспрекословно выполнять любые приказы?

Я вжалась в спинку кресла.

«О Шаале… что он имеет в виду?».

Неожиданно Шаян усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.

– Тебе здесь не место, Ребекка. Ни среди ше’ру, ни в академии. С драконом или без него. Можешь уходить, дверь не заперта.

Меня будто бы окатили ледяной водой.

«Что?! Неужели это провал? Он выгоняет меня? Даже с драконом?».

– Нет… – выдохнула я.

Баргат, который уже успел отвернуться, снова обратил на меня внимание.

– Что ты сказала, девочка?

– Нет, – увереннее и громче повторила я, вызвав немалое удивление баргата.

– Что значит «нет»? – уточнил он, складывая руки на могучей груди.

– Нет, значит нет, господин. – Сверкнув глазами, я вздернула нос. – Я не уйду отсюда, пока не стану кадетом академии Лармар. Я имею право на обучение. У меня есть дракон, а в империи каждый всадник на счету.

В глазах Шаяна мелькнуло что-то недоброе.

– Имеешь право? – повторил он.

– Да, имею.

– А знаешь, на что еще ты имеешь право, наглая девчонка? – Мышцы на руках баргата напряглись. А ведь он мог запросто раскрошить мне череп, если бы захотел. По сравнению с ним я была словно стеклянная ваза. Такая же хрупкая. – Не оспаривать мои решения.

В последней фразе сквозил такой холод, что мне стоило бы побояться связываться с этим мужчиной. Однако в стенах академии находился мой брат, который мог не пережить отбор через месяц.

– Значит вы, господин, можете решать за меня мою судьбу? Вы настолько же могущественны, как сам Шаале? Согласно Руманаку¹⁰, каждый имеет право на выбор своего пути, ваше верховенство.

– И что же выбирает такая умная госпожа? – На скулах баргата заходили желваки. Очевидно, ему не понравилась моя дерзость.

Особенно это стало ясно, когда он с издевкой обозвал меня «госпожой», намекая на мое не столь высокое положение в обществе.

– Я выбираю право испытательного обучения в академии! Право на возможность стать всадником империи. – И пусть слова с легкостью слетали с моих губ, но набраться смелости и высказать их Шаяну в лицо, было отнюдь не так просто.

Я играла с огнем, и прекрасно это понимала. Но отступать мне было некуда. И не собиралась покидать кабинет коменданта пока не стала кадетом Лармара.

– Я прошу три месяца.

– Теперь вы уже просите, а не выбираете? – продолжил обращаться ко мне как к госпоже Шаян. – Как быстро меняется ваш настрой, драгоценная Ребекка. Это вызывает серьезные подозрения.

Я, уже открыв рот для продолжения спора, осеклась.

Учуяв мой страх, он растянул губы в довольной ухмылке. Словно кот, который объелся сметаны.

– Откуда у тебя дракон, Ребекка? – перескочил на «ты» баргат. – Кто ты такая? И какие цели преследуешь? Скажи мне правду, и тогда я подумаю над твоей просьбой.

– Обычная шеррувийка. Хочу стать, как вы. И я же говорила, что самостоятельно его обуздала на Пустом…

Однако договорить я не успела.

Шаян наклонился и уперся ладонями в подлокотники кресла, поймав меня в своеобразную ловушку и тем самым ограничив движения.

Его лицо оказалось в миллиметре от моего. Щеки обдало его горячим дыханием, и мое дыхание сбилось.

– Хочешь стать, как я? – зловеще прошептал он. – Убийцей?

От его близости сердце буквально выпрыгивало из груди, и я не заметила, как перешла с ним на «ты»:

– Ты… ты не убийца. Ты несешь правосудие.

Когда баргат заметил мою дерзость, уголки его губ дрогнули.

– Правосудие? В народе нас называют палачами.

– Вы исполняете волю императора.

«Шаале, зачем вообще я пререкаюсь с ним? Как будто собственноручно копаю себе могилу. Ему даже не понадобится прикладывать усилий, чтобы свернуть мне шею голыми руками!» – кричал в моей голове голос рассудка.

– Ты хочешь быть такой же? Подчиняться мне, заставлять людей бояться? Ты сама дрожишь от одного моего взгляда. Ты боишься меня.

Да, я боялась. Как никого другого в жизни не боялась. Но ответила совсем иное, пререкаясь с ним:

– Уважаю.

От его кожи исходил едва различимый аромат цитрусов.

Баргат находился на непозволительно близком расстоянии от меня. И почему я не желала отстраниться, продолжая вдыхать его запах, когда любой адекватный человек уже бежал бы из его кабинета прочь?

– Кто ты такая, Ребекка? – повторил Шаян.

– Важно не то, кем я являюсь, а то, кем хочу стать, – процитировала я кодекс всадников Лармара. Эта фраза стала крылатой и часто использовалась простым народом в моменты борьбы за лучшую жизнь. – И я хочу стать такой же, как вы. Я восхищаюсь вами.

Недоумение едва заметной тенью проскользнуло по лицу баргата, а потом он отстранился и выпрямился во весь рост. Его губы дрогнули в горькой усмешке.

Похоже, моя лесть сработала. Теперь мне оставалось только уповать, чтобы он не усомнился в честности моих слов.

– Правильные речи говоришь, шерравет¹¹, – кивнул Шаян. – Ты сумела меня удивить. Но не настолько, чтобы я записал тебя в кадеты. Тебе придется доказать свои слова, чтобы я увидел чистоту твоих помыслов.

С моих губ сорвался еле различимый вздох облегчения.

Но увидев, что я расслабилась, он добавил:

– Не думай, что я буду давать тебе поблажки или допущу в отряд всадников. С этого дня будешь под моим постоянным наблюдением.

«Нет! Только не это!».

– Если за месяц сможешь показать мне, на что способна, я подумаю над тем, чтобы дать тебе шанс. Но до тех пор я твой наставник, и слушаться будешь меня. Беспрекословно, шерравет. И звать меня не иначе, как господином.

«О Шаале!».

Впрочем, это единственное, что мне оставалось. Я пообещала спасти Ромуса и собиралась выполнить свое обещание. Даже, если теперь за мной неустанно будет следить опаснейший человек империи.

– Хорошо, господин, – подтвердила я, не узнавая собственный голос.

«Все ради Ромуса. Все ради него».

– Но если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню, – припечатал баргат, испепеляя меня золотыми глазами, чем уничтожил зарождающуюся во мне надежду на выживание. – Алакай проводит тебя в твою комнату. Завтра на шестом ударе колокола чтобы стояла у двери моего кабинета. А теперь идем, я посмотрю на твоего дракона.

Я понятия не имела, что именно он намеревался высматривать в драконе, но одно то, что баргат дал мне шанс, дорогого стоило.

Вместе с Шаяном мы спустились с башни, в которой располагался его кабинет, а потом разошлись в разные стороны: он направился на площадку, где ожидал мой дракон, меня же передали Алакаю. Выдохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда фигура верховного баргата скрылась в коридоре, противоположном тому, по которому меня повели к новому пристанищу.

– Не шибко радуйся, – неожиданно заговорил прежде немногословный Алакай, остановившись возле неприметной двери в какую-то каморку. Баргат кратко ввел его в курс дела, явно не обрадовав таким пополнением в академии. – Баргат взял тебя только из-за того, что нам нужен дракон. В последней стычке с Талласом мы понесли серьезные потери. Если бы не обстоятельства, он бы вышвырнул тебя еще с порога.

Впервые за время нахождения здесь я обратила внимание на ше’ру, за которым следовала.

Мужчина был примерно на полголовы ниже баргата, такой же высокий и сильный всадник. Но от тех ше’ру, которых я видела на площади в Ивлире, он сильно отличался своей внешностью.

Он обладал светлой кожей, платиновыми волосами и небесно-голубыми глазами, на которые постоянно падала длинная челка. Алакай явно происходил из северной части империи, равно как и отец Ромуса. На его подтянутой фигуре неплохо сидела форма ше’ру, а с шеи свисал амулет в виде голубого камня с двумя красными бусинами на холщовой веревке.

– Значит, по-твоему, без дракона я ничего не стою? – Я выгнула бровь, вновь забыв, что передо мной один из элитных воинов императора.

– Ты девушка, – отрезал Алакай. Явно осознав, что и так сболтнул лишнего, он не позволил вывести себя на разговор. – Всадниками избирают лишь мужчин.

«Избирают-то всех, но выживают лишь мужчины. Я и без тебя это знала, Алакай».

– Это твоя комната. – Ше’ру открыл дверь в маленькое помещение, внутри которого едва помещались кровать, шкаф и окно. – Дорогу до кабинета баргата запомнила?

– Да, – ответила я, проходя внутрь и оглядывая свою комнату. Что ж, я ожидала худшего.

Алакай кивнул и протянул мне ключ на красной веревке. Я молча забрала, хотя до конца не понимала, зачем он мне, ведь вещей у меня все равно не было, а потому запирать дверь после ухода смысла не имело.

– На ночь запрись изнутри, – сухо велел Алакай. – И никому не открывай до пятого удара колокола. На шестом будешь возле кабинета. Заходить за тобой не буду. Раз ты захотела стать первой в истории девушкой-всадником, то будь готова встретиться со всеми трудностями лицом к лицу.

Он сказал, что никому не открывать до пятого удара колокола… Неужели здесь было настолько опасно по ночам?

Сглотнув и сжав в кулаке ключ, я бросила уходящему Алакаю:

– Спасибо.

Ше’ру обернулся и еще раз смерил меня взглядом небесно-голубых глаз.

– За это не благодарят. Такое по своей воле не выбирают, – строгим, звенящим от стали голосом, отозвался он. – Спасибо скажешь Шаале, если переживешь этот месяц.

С этими словами он зашагал прочь, оставив меня наедине с невеселыми мыслями.

***

Всю ночь я провела, ворочаясь в холодной постели. Мысли крутились вокруг верховного баргата, все время возвращаясь к его последней фразе: «Если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню».

Переживания за свою судьбу и брата вымотали меня, поэтому утром я еле поднялась с кровати. Но стоило осознать, что я опаздываю, максимально быстро привела себя в порядок, стараясь не думать ни об оставшемся в городе Кайле, ни о драконе, которого вчера бросила на площадке.

Сегодня я планировала отыскать Ромуса и убедиться, что с ним все в порядке. Остальное могло подождать.

У кабинета верховного баргата я оказалась, когда колокол уже отбил шесть раз. Постучав и не получив ответа, я отворила дверь и заглянула внутрь.

Шаян уже сидел за своим столом, хмуро разбирая ворох бумаг. И даже не поднял на меня глаз, давая разрешние зайти.

– Ты опоздала, – сообщил он резким тоном, как будто оплеуху отвесил.

Ничего не ответив, я прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Холодный голос баргата мгновенно рассеял остатки моей сонливости.

– Если еще раз опоздаешь, последует наказание.

Я молча кивнула и опустила глаза.

Некмет, для выживания рядом с баргатом мне придется обуздать свой характер. А еще научиться вовремя затыкаться, как я уже заткнулась сейчас.

– Писать умеешь, шерравет? – неожиданно поинтересовался Шаян.

Что за глупые вопросы? За кого он меня принимал?

Я, хоть учиться не очень-то и любила, но вовсе уж бездарностью не была.

– Умею.

Из-за недосыпания мне с трудом удавалось держать себя в руках. Но я изо всех сил старалась, поскольку знала, что опаснее этого человека в империи нет. А теперь я стала его ученицей, и при всем этом сама настояла на обучении.

– Тогда сначала переоденься. – Шаян указал на сверток, который лежал на небольшом столике. Кстати, еще вчера этого примостившегося в углу предмета мебели я не видела. – Затем возьмешь бумагу и перо и отправишься на урок.

«Урок?!».

Напомнив себе о том, что должна слушаться баргата, я взяла в руки сверток и выудила оттуда расшитую желтой нитью черную женскую тунику со шнуровкой в районе декольте.

Стоило мне рассмотреть тунику, как мои щеки тут же вспыхнули от негодования. Конечно, это была отнюдь не одежда для простолюдинки, но…

– Что-то не так? – вскинул брови баргат.

Да все не то! Какого Некмета ему не понравилась моя одежда и понадобилось меня переодевать в… это!

Сдерживая вскипевшую злость и стиснув в кулаках ткань, я уточнила:

– Мне и в моей одежде комфортно. Зачем менять?

Если меня заставят надеть тунику, я точно не буду на равных даже с кадетами академии. Все вокруг будут считать меня прислугой, и ни о каком обучении в академии не может быть и речи. А я все-таки хотела иного, учитывая, что у меня имелся дракон, ради которого на острове я рисковала всем, что у меня уже имелся.

Оспаривать решения баргата было глупо, но я преодолела столько преград не для того, чтобы, попав в Лармар, надеть на себя обычную одежду. Однако что-то мне подсказывало, что верховному баргату плевать на мои чувства. Занимая самую высокую должность в академии, он мог поступать, как ему заблагорассудится.

И вообще, со слов Алакая, позволил мне здесь остаться лишь по счастливой случайности. Наверное даже больше ради любопытства сколько я продержусь.

Только вот Шаян еще не ведал, что я планировала ненадолго здесь задержаться, чтобы потом сбежать с братом, которого у меня так нечестно отобрали.

– Ты не кадет и не всадник, – непререкаемым тоном подтвердил он мои худшие предположения. – Чтобы носить кожу надо заслужить это право. Надевай то, что велено. – Смерив меня взглядом и обнаружив, что не я не бросаюсь подчиняться, баргат добавил: – Напоминать, что я твой наставник, а ты моя ученица, больше не буду. Не захочешь сама, переодену силой.

От его последней фразы я едва не подавилась воздухом. Как это переоденет меня силой?

Впрочем, чего еще было ожидать от деспота, который годами преследовал и казнил потомков фейри во благо империи! И поскольку с таким же успехом он мог сопроводить меня на плаху, а не заставить переодеваться, в моих интересах было подчиняться и не вызывать подозрений.

Голос разума уже буквально орал в моей голове, требуя, чтобы ему наконец-то вняли. Лишь он притуплял праведный гнев, вызванный нарушением представлений о том, как правильно или неправильно, привитых мне еще в подростковом возрасте, когда меня поймали на краже в саду одного из самых влиятельных жителей нашего городка.

Неправильно было заставлять меня носить подобного рода одежду, учитывая, что я установила связь с драконом. Однако еще более неправильно было бы, если бы меня назвали кадетом при том, что о всадниках и их обязанностях я знала даже не ничтожно мало, а практически ни-че-го. Поэтому, возможно, приказ Шаяна и имел смысл. Но явно не для моей полыхающей праведным огнем гордости.

Напомнив, что спорить с баргатом в моем положении бесполезно, я покорно кивнула и уже практически шепотом спросила:

– Вы можете отвернуться, чтобы я… переоделась?

О Шаале, никогда не думала, что мне придется говорить такое! И переодеваться в присутствии мужчины.

Шаян сложил руки домиком и оперся на них подбородком, буквально впившись глазами в мое тело. А я замерла в ожидании его дальнейших действий или слов, внутреннее содрогаясь от мысли о том, что будет, если он не отвернется.

– Будь я женщиной, ты бы не стеснялась. Но я мужчина, как и все ше’ру. Именно поэтому вчера я предупредил, что тебе здесь не место. У ше’ру одна купальня. Там тоже будешь просить всех отвернуться, чтобы ты могла искупаться без взглядов изголодавшихся по женской ласке мужчин? – от его слов я мгновенно вспыхнула, слишком ярко представив нарисованную баргатом картину. – Мы всадники, а не евнухи, Ребекка.

– Так… вы… не отвернетесь? – запинаясь, уточнила я и с мольбой уставилась на него.

Баргат закатил глаза. Но потом все-таки встал из-за стола и, отойдя к окну, отвернулся от меня.

– Свою одежду положишь в сверток и оставишь на столе. После занятий зайдешь и заберешь. И надевать будешь только после того, как я дам тебе на это разрешение.

– Хорошо.

Поскольку баргату в любой момент могло наскучить смотреть в окно, и он мог обернуться, я, не медля ни секунды, приступила к переодеванию.

Сбросив свою прошлую одежду, я взяла в руки тунику. Легкая ткань приятно скользнула по телу, и кожа покрылась мурашками, несмотря на то, что в кабинете было тепло.

– Я готова.

Повернувшись, баргат осмотрел меня с ног до головы и остановился на высоких сапогах, которые начинались как раз там, где заканчивалась туника. Явно не удовлетворившись моим внешним видом, он коротко кивнул на столик, где меня уже ждали письменные принадлежности.

– Забирай вещи. Я отведу тебя в класс.

– Я буду присутствовать на занятии кадетов? – удивилась я.

– А ты полагала, что я лично проведу с тобой индивидуальное занятие? – Губы баргата дрогнули в высокомерной усмешке. – Поверь, лично с девушками я обычно провожу лишь занятия иного рода.

Когда до меня дошло, что именно он имел в виду, щеки вспыхнули от стыда. Лучше бы ничего не спрашивала.

– Пойдем, шерравет. – Я готова была поклясться, что баргату нравилось наблюдать за моей реакцией на подорбные фразочки. Во время разговора он явно развлекался и, похоже, поэтому и позволил мне месяц провести в Лармаре. Хотел продлить удовольствие и сделать меня персональным шутом для поднятия своего настроения. – Сегодня будешь очень внимательной и запишешь все, что узнала нового. После чего тебя встретит Алакай и отведет в столовую. А уже пообедав вернешься в мой кабинет, где я лично проверю все твои записи.

С этими словами он открыл передо мной дверь и пропустил меня вперед.

И если бы после произошедшего за эти дни я не находилась в таком смятении, то обязательно заметила бы чересчур внимательный взгляд, который баргат задержал на моей обнаженной шее.

***

Когда я зашла в большое помещение, в котором учились первогодки, мое сердце тут же сбилось с ритма. В толпе подростков я сразу начала искать знакомую макушку брата.

Увидев позади меня внушительную фигуру баргата, учитель умолк. А взгляды всех присутствующих моментально устремились на нас, заставив меня покраснеть от смущения.

– Бес, привел тебе слушателя. Ребекка останется до конца занятия и будет внимательно слушать все, чему ты учишь наших первогодок, – сухо пояснил баргат.

Учитель коротко кивнул и строго посмотрел на меня.

Шаян же указал мне на свободное место в последнем ряду и удалился. А мне не оставалось ничего иного, кроме как занять его под пристальным взглядом Беса.

Все учителя в Лармаре, которые обучали первогодок, сами являлись всадниками. Однако они уже не состояли в основных войсках по причине гибели их дракона. Без дракона всадник не имел веса, ведь он больше не мог в полной мере исполнять свои обязанности. А другой дракон скорее выберет новичка, чем того, кто утерял своего боевого товарища.

Потому-то всадникам, потерявшим своих драконов, оставалось только одно – стать наставниками для тех, кто только-только готовился получить шанс, который они сами уже потеряли.

Видимо, по этой причине Бес воззрился на меня так едко. По всей видимости, благодаря татуировке на руке и горящим глазам я выделялась среди первогодок. К тому же баргат явно не предупредил о своем решении привести меня сюда и пополнение ученических рядов стало для учителя неприятной неожиданностью.

Однако я здесь находилась на законных основаниях по приказу баргата, поэтому меня не волновало рад Бес моему присутствию или же нет.

Усевшись, я принялась из-под опущенных ресниц изучать учителя, одетого в иссиня-черную мантию с тяжелым ремнем. Он был среднего возраста, с ежиком светлых волос, который лишь подчеркивал орлиный нос и угловатые черты пересеченного уродливым шрамом лица. Его зеленые глаза больше не светились, подтверждая потерю связи с драконом.

Судя по суровому выражению лица, он неизменно проявлял строгость и умел вести опрос так, что ученик в итоге оказывался разбитым в пух и прах. Поэтому для себя я решила ни в коем случае не высовываться. В отличие от брата, в школе, которую посещала, я училась из рук вон плохо, что и доказывал мой кривой почерк, неусидчивость и быстрая потеря интереса к предметам. Мне всегда больше по душе приходились те занятия, где требовалось бегать, лазить или делать что-то физически.

Хотя не сказать, что я всегда находилась в хорошей форме. После смерти матери и отчима мы часто недоедали, потому я скорее была жилистой, нежели сильной.

Сейчас же, вновь попав за парту, я испытывала огромное недовольство. Разумеется, я понимала, что иду на это ради Ромуса, но все-таки оказалась не готовой к чему-то подобному.

Бес продолжил прерванную лекцию про связь дракона с всадником, а я стала постепенно оглядывать помещение в поисках брата. И с каждым незнакомым мне лицом моя тревога за него только нарастала.

Неужели я опоздала? Или, может, в академии несколько таких групп?

Проверив кадетов по левую руку, я медленно повернулась в другую сторону и вдруг встретилась взглядом со знакомыми ореховыми глазами.

Их я бы узнала из тысячи.

Брат, как оказалось, наблюдал за мной все это время, да еще и успевал вести записи за учителем. Ромус вроде бы даже не изменился: все те же светлые кудри, открытая улыбка, ямочки на щеках, большие глаза, в которых светился интерес ко всему на свете. Если подытожить, то никаких явных синяков и травм, которые он запросто мог получить в этих стенах пока меня не было. И это прекрасно.

С моей души как будто камень свалился.

Я тихо выдохнула с облегчением, изучая каждый миллиметр родного лица.

В отличие от меня, брат идеально вписывался в окружающую обстановку. В аудитории он явно чувствовал себя в своей стихии. Быстро фиксировал пером на бумаге информацию, внимательно слушал Беса и с головой погружался в процесс обучения.

Ему всегда нравилось изучать что-то новое, но он не любил состязаться в физических умениях. И именно поэтому здесь ему было не место.

– Госпожа Ребекка, не подскажете ли, каким образом у выпускников академии окончательно подтверждается прочная связь с драконом? – вырвал меня из размышлений Бес, неожиданно нависнув надо мной в своей черной мантии.

Я, разумеется, этого не знала, поскольку полностью абстрагировалась от того, что он рассказывал. Стоило увидеть Ромуса, и я забыла обо всем на свете. В том числе об учителе и о том, что нужно вести записи для баргата.

Кстати, обращение «госпожа» из уст учителя не звучало настолько унизительно, как со стороны баргата. Очевидно, Бес решил называть меня так, сообразив, что за мной стоит Шаян. А он не знает точно на каких основаниях я здесь нахожусь.

– Я, к сожалению, не знаю.– Хорошо. Тогда я немного подскажу вам и одновременно уточню свой вопрос. – Суровым взглядом Бес впился в меня, словно в добычу. – Какое испытание проходят выпускники для того, чтобы доказать свою готовность завершить обучение?

– Извините, но я не знаю, – повторила я, становясь объектом внимания всех кадетов.

«О Шаале, как же стыдно!».

Кивнув, Бес растянул губы в гаденькой ухмылке.

– Вы бы знали ответ, если бы слушали меня, госпожа. Верховный баргат не просто так привел вас сюда, верно? Так оправдывайте же его ожидания.

Я виновато опустила голову, чувствуя, как в душе закипает обида.

И зачем он ко мнепристал? Неужели хотел унизить меня перед всем классом!

Тем временем Бес развернулся к остальным ученикам и спросил:

– Кто-нибудь знает ответы на данные вопросы?

Вверх тут же взметнулась рука.

Разумеется, мой брат знал.

– Прошу, кадет Ромус, – кивнул Бес и одарил меня красноречивым взглядом, мол, смотри и учись, не то нажалуюсь Шаяну, и ты схлопотаешь наказание. – Также напомините классу и госпоже Ребекке особенности каждого года обучения всадников в Лармаре, раз сейчас возникла потребность освежить знания.

Слегка смущенный, Ромус виновато покосился на меня и отчеканил:

– Для подтверждения прочной связи выпускника с драконом проводят особое испытание, которое становится финальным на пятом году обучения. В стенах академии его называют «испытание огнем». – После этих слов по моей спине пробежал холодок плохого предчувствия. – В первые два года обычно происходит обучение теории и первый смотр кадетов драконами.

Со слов Ромуса все звучало не слишком страшно. Однако я прекрасно знала, что из тех, кому не посчастливилось быть отобранным в академию после четырнадцати лет, выживали лишь единицы. Брату через два месяца исполнялось четырнадцать, однако физически он был слабее ровесников.

Ромуса в любом случае оставили бы на второй год из-за того, что он не достиг пятнадцати лет, однако это не упростило бы ему жизнь. Наоборот, он мог просто не дожить до повторки (когда кадеты, не сдавшие несколько предметов получали возможность заново перепройти часть курса перед тем, как их переводили на следующий год обучения), поскольку даже слабый сквозняк приносил ему простуды. А, учитывая, что с шестого месяца обучения начинались тренировки на матах и на полосе препятствий вокруг академии, его шансы погибнуть в процессе стремительно возрастали.

Именно поэтому я и проникла в академию – чтобы уберечь его от смерти.

– В третий год обучения кадеты проходят испытание металлом и камнем, после которого драконы избирают своих будущих всадников и после этого происходит их первый полет, во время которого дракон признает связь и принимает кадета. Иногда уже в полете у кадета начинает проявляться магия, которая впоследствии будет лишь становиться сильнее, – продолжал отвечать на вопрос Ромус. – Далее будущие всадники тренируются вместе с драконами, устанавливая более прочную связь. В четвертый год, самый трудный, кадеты проходят обряд инициации. На самом деле, он гораздо важнее, нежели само испытание огнем, так как во время него окончательно подтверждается связь будущего всадника с драконом. И у каждого кадета инициация происходит в свое время. Дракон и будущий всадник поднимаются в небо, в самый грозовой эпицентр, а потом кадет соскальзывает со спины дракона и падает камнем вниз, чтобы дать своей связи с драконом подхватить себя. Если кадет выживает после такого испытания, то до самого выпуска учится контролировать свою магию, сливаясь с душой дракона настолько, что она начинает циркулировать между их душами. И когда на пятом году обучения настает день испытания, сначала будущие всадники должны пройти сквозь стену огня всех драконов. Если магия циркулирует между драконом и кадетом должным образом, соединяя души, то выпускник выйдет из стены огня целым и невредимым. И лишь после он имеет право называться всадником.

Пять лет, а то и больше, у академии уходило на то, чтобы из обычных детей выдрессировать орудия убийства. Притом не только элитных всадников, но и солдат, и боевых магов, которые также учились в Лармаре, но в другом крыле военной академии. Единственная профессия, которая более-менее соответствовала бы особенностям моего брата – это лекарь. Но опять же, его уже определили во всадники и вряд ли после повторки ше’ру изменили бы решение в данном вопросе, ведь каждый всадник мог заменить солдата или мага, но солдат или маг не мог заменить всадника.

Пока у нас жили свободные драконы империи продолжали требоваться новые всадники, поэтому надежда на перевод Ромуса в другое подразделение изначально была неосуществима. А значит, мой план оставался в силе.

Тем временем брат закончил свой рассказ, в полной мере охватив пласт информации, чтобы ответ засчитали исчерпывающим.

– Отлично, кадет Ромус, – похвалил его Бес. – Полагаю, этот блок наших занятий вы совсем скоро окончите с блестящими результатами, если и дальше будете внимательно слушать и записывать. Надеюсь, ответ кадета был полезен для госпожи Ребекки, – ухмыльнулся он. – А теперь продолжим.

Я принялась усиленно вести записи, еле поспевая за Бесом, однако из головы до сих пор не выходила услышанная от брата информация.

Выходило, чтобы стать всадником, мне нужно доказать связь с драконом, перепрыгнув все эти годы обучения. А еще баргат упоминал, что мне придется доказать лично ему, что я и правда всадница. Неужели с целью проверки моей готовности к обучению он заставит меня войти в огонь? Или в сильнейшую бурю сигануть со спины дракона?

Впрочем, хуже всего было даже не это, а то, что, будучи связана, своего дракона я до сих пор не чувствовала.

***

– Пойдем, Ребекка, – сухо скомандовал Алакай, когда я практически самой последней покинула класс. Мне очень хотелось поговорить с братом, но этот вездесущий ше’ру нам помешал. – Пора в столовую. Иначе будешь голодать до вечера. В Лармаре кадетов первый раз кормят утром на восьмой удар колокола, так как следом обычно у старших кадетов начинаются длительные тренировки, в том числе вне стен академии. Если у тебя будут занятия до восьми, то сначала идешь на них и только потом на завтрак. Обеда у нас нет, ужин на восемнадцатый удар колокола. Опоздания не приемлимы – двери столовой закрываются спустя пятнадцать минут и открываются только в начале следующего часа. Идем.

Жесткие требования. Которые на самом деле такими казаться не будут, если вспомнить сколько дней мы с Ромусом голодали до тех пор, пока я не нашла работу на рынке.

Но сегодня оставаться без завтрака не входило в мои планы, поэтому я подчинилась словам ше’ру и направилась к выходу.

Перед уходом я бросила взгляд на Ромуса, который наблюдал за тем, как меня уводит Алакай. А после двинулся следом за нами.

Скорее всего, увидеться нам предстояло уже в столовой. Быть может, после завтрака мне все-таки удастся поговорить с братом.

– Тебя что, в мои няньки записали? – буркнула я себе под нос, обращаясь к ше’ру.

Пока мы шагали по коридору, кадеты постоянно косились на нас и о чем-то перешептывались. Как здорово, что я стала новым поводом для сплетен!

Алакай усмехнулся и ответил на мой вопрос:

– Шаян приказал сопровождать тебя. Повсюду, – сделал он акцент на последнем слове, заставив меня мысленно взвыть.

С приставленным ко мне ше’ру будет гораздо труднее общаться с Ромусом, не говоря уже о том, чтобы вывести его из академии.

– Приятно, что сами ше’ру считают меня опасной, – фыркнула я.

– Тебе ли, шеррувийка, не знать, что в темные времена, когда Таллас спит и видит, чтобы завоевать нашу империю, нельзя доверять никому. Даже собственной бабушке.

Я скосила глаза на Алакая.

Он что, сейчас пошутил?

– Какие оказывается ше’ру бедные! Лишены главной ценности – семьи, которая всегда будет на вашей стороне.

– Доверие для ше’ру является невиданной роскошью. После вступления отряд становится твоей семьей.

В словах Алакая я уловила горечь, но узнавать её причины мне не хотелось.

Конечно, он был прав. Но не в вопросе наших с братом отношений. Для нас семья была всегда превыше всего.

– Не вступай ни с кем в диалог и не поднимай глаза, – неожиданно предупредил Алакай, ухватив меня за локоть. А ведь мы только собирались войти в огромное помещение, отведенное под столовую, со стороны которого доносились вкусные ароматы горячей еды.

Я недоуменно посмотрела на ше’ру.

– Почему?

– Не все здесь такие дружелюбные, как я, – заявил Алакай. – И не все будут держаться от тебя подальше только из-за того, что ты под опекой баргата.

Не дав больше вставить и слова, Алакай потащил меня в столовую. Там мне, как и другим кадетам, выдали тарелки с едой, а после он усадил меня в конец стола всадников. Рядом с выпускниками.

Разговоры за столом тут же стихли.

Девушка в сопровождении Алакая явно вызвала у них интерес. Еще когда мы направлялись к столу, я заметила, что ше’ру сидят отдельно. Но Алакай явно намеренно подвел меня именно сюда, видимо решив, что здесь мне самое место. Ведь именно за этот стол я изначально и стремилась попасть.

Справедливость предупреждения Алакая я осознала сразу же, стоило опуститься за дубовую скамью. В тот же миг моя грудь и спина стали мишенью для практически всех взглядов в столовой. И от того, как замолкли кадеты вплоть до пятого курса, меня охватил ужас. На меня уставились так, будто я представлялась им десерт или… мешком для битья.

Собственные глаза, татуировка и одежда стали моими врагами, моментально превратив меня в жертву, а сопровождающий Алакай только подогрел ко мне интерес. Хотя я не могла оспорить и тот факт, что если бы его ко мне не приставили, ситуация развивалась бы в разы хуже. И теперь я уже радовалась его компании, особенно для того, чтобы юркнуть ему за спину когда мы будем покидать столовую. Сейчас же глаз от своей тарелки я не поднимала, как и велел Алакай. Как бы мне ни хотелось увидеть Ромуса или скосить взгляд на стол, за которым сидели ше’ру и попробовать отыскать баргата, я впервые беспрекословно последовала чьему-то совету.

Заставив себя съесть все, что мне положили (хотя под таким пристальным вниманием кусок в горло не лез), я в полной мере поняла каково это – принимать пищу в кругу хищников. А когда Алакай поднялся с места, и мы направились прочь из столовой, испытала невероятное облегчение.

– Почему они так на меня смотрели? – шепотом поинтересовалась я, стоило нам выйти в коридор.

– Ты для них соперница.

– Но у меня уже есть дракон. Я не буду претендовать на тех, что живут в академии.

Алакай остановился, из-за чего я чуть было не врезалась в его грудь.

– Ребекка, они не позволят тебе обойти их в чем-то. Им плевать на то, что ты даже не кадет Лармара, а лишь ученица Шаяна на испытательном сроке. Ты себе даже не представляешь на что способен каждый из этих парней, не один год тренировавшихся в стенах академии. Они не отряд баргата, чтобы тот мог отдать им приказ не трогать тебя. – От его печальной усмешки мне стало страшно. – А поскольку в тебе кадеты видят трофей, они будут пытаться тебя убить.

5

Ребекка

Размышляя над услышанным, я молча двинулась вслед за Алакаем в сторону кабинета баргата.

Я не до конца понимала, зачем устраивать на меня охоту тем, кому я не мешаю. Что могло им от меня понадобиться? Просто позабавиться или…

«А что, если им нужен мой дракон? – с ужасом подумала я. – Надо срочно встретиться с Кайлом и расспросить его о том, что происходит с всадником, на которого нападает кадет. Не дай Шаале, конечно, но если меня убьет тот, кто связи с драконом еще не имеет, моя сила может перейти к нему? Как и связь с моим драконом?».

До кабинета мы добрались слишком быстро. Я даже не успела переварить случившееся за утро прежде, чем вновь предстать перед баргатом.

А едва я постучала в дверь, как Алакай быстро ретировался. В этот раз получив от Шаяна разрешение войти, я шагнула внутрь и снова осталась один на один с тем, от кого зависело не только мое нахождение здесь, но и жизнь в целом.

– Как прошел урок? – довольно дружелюбно поинтересовался Шаян.

Похоже, он пребывал в хорошем настроении.

– Мне понравилось.

«Особенно то, что я наконец-то увидела Ромуса».

– Отлично. Записи положи мне на стол, а сама садись и пиши под диктовку то, что я скажу.

Стараясь не выдать своего удивления, я сложила исписанные листы возле баргата, а сама примостилась за столик в углу, где меня уже ждала приготовленная бумага.

Стоило обмакнуть перо в чернила, Шаян начал диктовать:

– Я, урожденная Ребекка…

Баргат замолчал, а я, не поднимая головы, буркнула:

– Я не стану говорить вам свое второе имя. Иначе моя судьба окажется в ваших руках.

– Глупая, пиши фамилию своего рода.

Поджав губы, я коряво вывела:

«Я, урожденная Ребекка Амайя…»

– Обязуюсь в течение одного месяца беспрекословно выполнять все поручения и приказы верховного баргата Шеррувии Шаяна Фархада в качестве его подчиненной, – продолжил диктовать Шаян.

Я неразборчивым почерком записывала его слова, надеясь, что не допущу ошибок, поскольку второго листа бумаги на своем столике не наблюдала, а давать ему читать что-то с помарками попросту не решилась бы.

– А теперь поставь свою подпись и принеси бумагу мне, – в завершении велел Шаян, вскрывая конверт с каким-то донесением.

Я вывела свою подпись и, убедившись, что чернила засохли, поднесла лист баргату. Тот забрал его, вчитался в написанное и выдохнул. Между его бровей появилась складка, а затем, каллиграфически красивым почерком Шаян дополнил:

«Верховный баргат Шаян Фархад обязуется на тот же срок предоставить Ребекке Амайе кров, пищу и защиту в обмен на усердное обучение».

Мои кривые каракули рядом с его ровными завитками смотрелись настолько убого, что от стыда я была готова провалиться сквозь землю.

А Шаян между тем поставил подпись и спрятал бумагу в стол.

– Теперь ты можешь быть уверена в надежности нашей сделки. А я спокоен в том, что ты не будешь отлынивать от занятий.

«Не буду, если меня не прибьют, несмотря на твою какую-никакую защиту» – подумала я, но вслух произнесла совсем другое:

– Спасибо.

– По глазам вижу, это не все, что ты хотела сказать, но благодарю за то, что воздержалась, – хмуро отозвался баргат. – А теперь возвращайся за стол и, будь добра, прочитай пять глав этой книги.

Я взяла из его рук толстенный талмуд и мысленно взвыла. Как же я ненавидела читать!

«Хотя… как он проверит, что я действительно читала? Могу просто сделать вид», – сразу же нашла я выход.

Заметив мою реакцию, Шаян неожиданно усмехнулся.

– Кажется, ты очень рада такому заданию. Пожалуй, прочитай-ка мне эти главы вслух.

– Зачем вслух?

Неужели ему показалось мало вырядить меня как обычную девку и отправить в столовую на съедение другим кадетам? Решил издеваться и дальше?

– Хочу ублажить свой слух, дорогая, – хмыкнул Шаян, откладывая бумаги и откидываясь на спинку кресла.

Вот нахал! Он точно оставил меня в академии только ради того, чтобы издеваться. А я-то, дура, поверила, что мне позволят пройти обучение в качестве обычного кадета Лармара.

– Я буду рад послушать труд великого исследователя драконов. Тем более, у Зигмунда Эллиота Громоподобного это моя любимая книга.

Шаале, ну как можно было любить такую нудятину? И как же мне хотелось послать его к Некмету!

Только вот буквально несколько минут назад я подписала бумажку о полном подчинении баргату, поэтому лишь натянуто улыбнулась и елейным тоном произнесла:

– Разумеется, господин.

Я уже давно обратила внимание, что как только в моей жизни появляется слишком много пугающих событий, мой инстинкт самосохранения тут же отключается. А в последние месяцы я жила в постоянной опасности, и теперь могла с гордостью сказать, что данный инстинкт у меня полностью атрофировался. Поэтому на смену боязни перед Шаяном быстро пришли такие отвратительные черты характера, как ехидство и мстительность.

«Гадкий сын Некмета, чтоб тебе пусто было! Ну ничего, я сейчас так зачитаю для твоей извращенно-садисткой душеньки, что как только останешься наедине с женщиной, евнух недоделанный, будешь вспоминать мое невероятное чтиво!».

Злость на баргата окончательно вытеснила страх, когда я открыла толстенный талмуд на первой странице и увидела текст, написанный на общем древнешеррувимском наречии. То есть первоначальной версии того высокого наречия, которому весь народ Шеррувии пытались обучить, раз за разом упрощяя для скудного разума простых людей. Пока не не доупрощались до того, что оставили нам пару обязательных слов, оставив наконец знакомый с колыбели общий язык.

Отлично! В школе я ненавидела это старье и читала его из ряда вон плохо. Ведь, как любой уважаемый себя шеррувимец, я считала: если все его не учат, то и я не учу. Да и учитывая, что даже от нашего общего языка само высокое шеррувимское наречие разительно отличалось, его древняя версия со своими устаревшими словами звучало крайне забавно и вызывала у меня лишь смех.

– Та але, лю пер сюк, – начала я милым голоском, и тут же услышала фырканье баргата.

– Та’лей лаеп эр сюр, Ребекка, – раздраженным тоном поправил он.

В яблочко! После такой реакции меня было не остановить, ведь доводы разума уже не перевешивали желание вывести баргата из себя и полюбоваться на его злую рожу.

– Конечно, – кивнула я. – Та’лей лае пер сюк, заебаб херак ху лаклык…

Шаян не выдержал даже страницы моего прилежного чтения. А говорили еще страшнейший человек в империи! Казалось, после его кислой мины меня уже точно не испугает серьезный тон, с которым он поправлял буквально каждый абзац.

Поднявшись со своего места, Шаян раздраженно поинтересовался:

– Ты в школе вообще училась? Куда смотрели твои учителя?

– Училась, ваше верховенство. – Я растянула губы в улыбке, старательно следя за тем, чтобы она не превратилась в гаденькую ухмылку. Я очень надеялась, что больше не надо будет читать эту ерунду и мне, возможно, дадут стоящее задание. – Вот только мне не слишком даются языки, поэтому и учить древнешеррувимский особо не хотелось.

– А сейчас вдруг захотелось обучиться в Лармаре? – поддел Шаян. – И чему обязаны честью видеть вас здесь в качестве кандидатки в кадеты? Мне даже интересно. Тебе тут медом намазано, Ребекка? Из-за чего тебя так сюда влечет?

Еще знал бы он, что я собираюсь сбежать с братом прямо из-под его носа!

Мой саркастичный настрой неожиданно вырвался наружу, облекаясь в слова:

– Вы. Говорю же, верховный баргат, вы – мой идеал. Готова все отдать, лишь бы быть рядом с таким мужественным, сильным и…

– Прекрати, шерравет! – перебил Шаян и, стремительно приблизившись, навис надо мной. В его глазах блеснули молнии злости, и я тут же сжалась, опасаясь быть придушенной прямо здесь. Однако вместо этого он тихо и вкрадчиво произнес: – Не стоит разбрасываться подобными словами в мой адрес. Еще раз замечу, что ты пытаешься флиртовать со мной, вылетишь из академии быстрее, чем произнесешь мое имя. Уяснила?

– Да, – пискнула я и опустила глаза, не в силах выдержать его суровый взгляд.

– Вот и прекрасно.

Баргат забрал у меня книгу и перевернул страницу.

– Пожалуй, дальше почитаю тебе сам.

От изумления я даже потеряла дар речи.

«Погодите, мне что, книгу вслух будет читать сам верховный баргат?».

Но Шаян уже отвернулся, так что шока, написанного на моем лице, к счастью, не увидел.

Усевшись обратно в кресло, он продолжил вместо меня главу на древнешеррувимском. Сначала я сидела и просто скучала, но потом поймала себя на мысли, что мне нравится мелодика его чтения. Голос баргата звучал спокойно, ровно и размеренно. Слова на древнем языке складывались в идеальные фразы, будто снова возвращая меня в детские годы, проведенные за партой.

Благодаря четкому и правильному произношению я начала понимать смысл написанного и даже увлеклась повествованием. Но главной причиной, из-за которой я полностью забылась, все-таки был Шаян. Когда он погружался в чтение, черты его лица расслаблялись, в глазах горела отнюдь не жестокость, да и сама его аура становилась в несколько раз притягательней.

Казалось, его бархатный баритон окутывает меня с ног до головы историями о могучих драконах, их видах, расцветках и силах, унося за далекие хребты, где впервые появились эти существа. Я слушала про зеленых, красных, золотых, синих и фиолетовых, а также о самых редких – бордовых драконах с золотыми глазами. Как выяснилось, расцветка радужек могла быть лишь определенной цветовой гаммы, включающей в себя оттенки синего, зеленого и фиолетового. Золотые встречались крайне редко из-за их способностей.

Впервые за время общения с баргатом я не думала о том, что он жестокий и деспотичный убийца потомков фейри, а видела в нем лишь крайне привлекательного мужчину. Мне даже стало любопытно, сколько ему лет, ведь на вид я бы дала ему не больше двадцати шести.

Погрузившись в наблюдение за ним, я неожиданно подумала о том, насколько интимна вся эта ситуация. Шаян как будто приоткрывал мне душу, показывая влюбленного в драконов мальчишку.

Однако вскоре он закончил читать главу и, захлопнув книгу, заметил:

– Вот как надо читать великие исследования, Ребекка. – Вот лис, поманил и бросил! А ведь я уже начала видеть в нем человека. – Ты хоть меня слушала?

– Конечно, – пробормотала я. Перед глазами до сих пор стояла картинка миролюбиво читающего мне баргата. – И у меня даже есть вопрос.

– Правда? – довольно мягко поинтересовался Шаян. – Какой же?

– В этой книге ни слова не сказано о драконах, подобному моему. Откуда же родом черные драконы?

Лицо баргата тут же посуровело.

– Думаю, об этом мы поговорим в следующий раз. Собирайся, Ребекка, тебе пора.

«Дура я! Испортить такой хороший момент…»

– И еще, – добавил Шаян, когда я уже поднималась со своего места. – Проведай сегодня своего дракона, а завтра будь готова к летной тренировке. Надень форму. На шестом ударе колокола Алакай будет ждать тебя, чтобы проводить на площадку.

«Ох, нет-нет-нет! Летать на драконе? Одной? Да упаси меня Шаале!».

Я кивнула и, пытаясь отогнать панические мысли, направилась к двери. По дороге я захватила сверток со своей формой, о которой уже успела соскучиться.

– И Ребекка, – уже на пороге окликнул меня Шаян.

– Да?

– Занимайся хорошо. – На его лицо снова вернулось суровое выражение. – Под конец третьего занятия я приду посмотреть на твои успехи.

«Вот дерьмо!» – подумала я, но вслух этого, разумеется, не произнесла.

Пнув ногой камешек в коридоре, я поспешила за Алакаем, который согласился проводить меня к горе, где жили драконы.

Становилось ли мне страшно от одной только мысли, что придется самостоятельно управляться с могучим существом? Да.

Переживала ли я из-за того, что дракон по факту подчинялся Кайлу, которого здесь не было? Определенно. Некмет меня забери, да!

– Чего такая хмурая? – покосившись на меня, спросил Алакай.

А какой мне еще быть, если я уже предвидела, как буквально через сутки меня сбросит с огромной высоты норовистая громадина, которая любит только вкусных горных козочек да полетать вокруг хребта? Радостной?

– Завтра летная тренировка, – буркнула я, в красках представляя, как меня угробит мой же дракон.

– Ну тебе же летать не впервой, – попробовал подначить Алакай, но у меня пропал настрой огрызаться.

Меньше болтовни – меньше проблем. У меня и так их скопилось по горло.

– Тогда тебя точно должно подбодрить то, что кое-кто тебя давно уже ждет.

Эта фраза настолько выбила меня из колеи, что я запуталась в собственных ногах и точно упала бы, если бы он не подхватил меня под руку.

– Совсем дурная что ли? – проворчал себе под нос Алакай.

«Не дурная, а красивейшая в этой академии мужланов, просто не всем ше’ру это дано сразу понять», – подумала я, задетая его замечанием.

Сверкнув голубыми глазами, Алакай рывком поставил меня на ноги. И только я собралась его поблагодарить, как услышала за спиной:

– Ребекка!

Мгновенно забыв обо всем на свете, я резко обернулась и увидела брата, который тут же налетел на меня с объятиями. Зарывшись носом в светлую макушку, я позволила себе на время отбросить все печали и заботы. Младший братишка, моя дорогая кровиночка!

Отстранившись, я по обычаю быстро оценила его внешний вид, поискала на теле малейшие следы порезов или ушибов. Не считая синяков на шее (откуда они?), которых я на занятии не разглядела, Ромус выглядел целым и практически невредимым.

– Ты здесь… ты здесь! – взбудораженным тоном зашептал брат, тоже внимательно рассматривая меня. – И у тебя есть дракон, сестренка! Твои глаза… твои глаза другие, но это точно ты!

– Да, я, малыш. – Я и не подозревала, что все это время по моим щекам текли слезы. Стерев их тыльной стороной ладони, я обхватила руками лицо брата. – Теперь мы снова вместе.

– Но что теперь будет? Ты станешь всадницей?

Ромус сыпал вопросами, а я не могла ни о чем думать. Просто вдыхала его родной запах и поглаживала любимого братишку по щеке. Мой милый, добрый мальчик, как же я скучала!

– У вас две минуты, – донеслись до меня слова ше’ру и только тогда я вспомнила, что Алакай все видел и слышал.

Похоже, именно он привел сюда Ромуса. И откуда узнал?

Я пообещала себе выяснить это позже, а пока вновь наклонилась к брату, якобы для того, чтобы обнять и прошептала ему на ухо место и время встречи:

– Через сутки в полночь. В башне баргата. Сможешь?

– Да, – тихо отозвался брат, и я снова сжала его в объятиях.

Ромус всегда был умным, и точно изучил все ходы здесь в разы лучше меня, потому следовало как можно скорее сообщить ему о предстоящем побеге. А дальше мне только оставалось лишь придумать план – только и всего.

– Увидимся завтра за завтраком, – проговорила уже громко я специально для Алакая, оставляя поцелуй на макушке Ромуса. Несмотря на то, что мы давно уже находились не в стареньком доме, где жили, пока не скончалась наша мать, от волос Ромуса по-прежнему пахло медом и хлебом.

– Ты лучшая сестра на свете, – признался брат, и в его ореховых глазах заблестели слезы.

– Ребекка, нам пора, – напомнил Алакай, и я в последний раз взглянула на брата прежде, чем тот исчез в полутьме коридора.

***

– Откуда ты узнал? – сразу в лоб спросила я Алакая как только мы покинули стены академии.

Конечно, следовало бы проявлять осмотрительность в разговоре с ше’ру, однако сейчас речь шла о единственном дорогом мне человеке – моем брате.

Алакай поморщился.

– Ваши переглядывания, внешнее сходство, твое желание задержаться вместе с ним в классе… Неужели не очевидно, Ребекка? Ищейкам вроде нас такие мелочи сразу бросаются в глаза, а тут еще быстро нашлись доказательства: один из нас забирал твоего брата из вашего дома. Ше’ру уже видел тебя и вспомнил. – Вот дерьмо! Теперь баргат точно узнает об этом и у него появится рычаг влияния, как и повод для лишних подозрений. – Я решил устроить вам встречу до того, как ты наломала бы дров.

– Спасибо.

Я не знала, радоваться ли теперь встрече с Ромусом или переживать о том, что теперь баргату будет известно о нашей с ним родственной связи.

– Он и есть настоящая причина, почему ты сюда так рвалась?

Каюсь, сначала я подумала, что Алакай имел в виду Шаяна. Из головы до сих пор не шел его образ в момент, когда он читал в кабинете. Но я быстро опомнилась и осознала, что речь идет о моем брате.

– Да.

Я не видела смысла лгать тому, кто успел убедиться во всем собственными глазами.

Все уже случилось, и мне оставалось лишь подстраиваться под обстоятельства. Ничего не изменить.

– Значит, сильные родственные связи?

Порыв налетевшего с полей ветра отшвырнул мою косу за спину. Я с наслаждением вдохнула кислород полной грудью, а потом обернулась к задумчиво меня рассматривающему ше’ру.

– Да, именно это. Ради брата я готова пойти на все.

– Даже выживать среди убийц? Твой брат неплохо справляется с учебой. Неужели ты настолько не веришь в его силы?

– Я знаю Ромуса с пеленок. И особенно его здоровье. В науках он силен, а физически нет. Совсем скоро начнутся ваши знаменитые тренировки, о которых постоянно судачат в народе, и тогда Ромус окажется не первым, а последним.

– И все равно ты ничем не сможешь ему помочь.

Алакай посмотрел на меня так, будто заглянул в саму душу.

О чем думал этот мужчина? Зачем заводил этот разговор и помогал устроить встречу? Догадывался ли о том, что я не собираюсь оставаться здесь и планирую сбежать с Ромусом?

Мои тревоги не успели окрепнуть, когда Алакай внезапно произнес:

– Я понимаю твою боль. И ни за что не хотел бы разделить подобное со своей младшей сестрой.

– У тебя есть сестра?

Его неожиданное откровение повергло меня в шок. Так вот почему он вошел в мое положение.

– Именно. Была. – От холодного тона, которым он ответил, закрывая тему, меня пробрало до костей.

После этого Алакай быстрым шагом направился к драконьей горе, не замечая, что я еле-еле поспеваю за ним.

Вот почему он сказал, что для ше’ру семья является роскошью. По всей видимости, свою Алакай уже потерял.

Стало страшно от осознания, что я увидела в этом немногословном всаднике человека, хотя раньше считала таких, как он палачами. Но вот теперь я попала на территорию самой именитой академии Шеррувии, в само логово ше’ру, где меня начали учить азам смертельно опасного искусства. При этом сам верховный баргат Шаян Фархад взял меня на испытательный срок, а еще я оказалась связана с человеком, о котором почти ничего не знаю, и драконом, который едва меня терпит. Невообразимо!

Впрочем, моим главным достоинством всегда было то, что я легко и быстро адаптировалась к изменившимся условиям и преодолевала все трудности на своем пути. А потому я мысленно отметила этот момент, а потом как ни в чем ни бывало принялась рассматривать окружающий пейзаж.

Драконий утес – так называли небольшую гору, располагающуюся возле академии и прорезающую небеса своей рваной верхушкой. Раньше она являлась вулканом, который столетиями уменьшался в размерах, пока рядом не построили Лармар и не оборудовали там драконье гнездо. Идти до подножия было не так уж и далеко, но стоило нам добраться, как солнце скрылось за горизонтом.

Внутри гора поражала размерами и вмещала в себя так много драконов, что захватывало дух. Внутри находился огромный кратер, и они обустраивали себе места для ночлега в естественно образовавшихся пещерах. В камне были выдолблены ступени, по которым туда-сюда сновали люди.

Увидев в их руках ведра с мясом, я тут же вспомнила слова Кайла о том, что дракона будут кормить в академии, поэтому он заранее запретил тому самостоятельную охоту. Похоже, в Лармаре драконов берегли именно от подобных трюков с пищевым отравлением, один из которых Кайл провернул в горах.

Последних представителей магических существ в академии охраняли и почитали и не желали им участи быть кем-либо отравленными.

Я даже пикнуть не успела, когда рядом с нами с грохотом приземлился огромный дракон с белоснежной чешуей, заставив меня подпрыгнуть. Голубые глаза хищно блеснули, а клыки клацнули в миллиметре от моего лица, когда от стоящего рядом Алакая я услышала спокойное:

– Ребекка, познакомься с Саной.

Лишь раз взглянув на Алакая, я сразу поняла, что Сана – его дракон. Их глаза выглядели одинаковыми, а Сана была такой же смертоносной и грациозной, как и сам ше’ру.

Но неужели она и в самом деле родилась белоснежной? Ведь таких расцветок просто не существовало, если верить книге баргата. Хотя и о черных там тоже не говорилось, а мой был именно таким.

Сана рыкнула и, испепеляюще посмотрев на меня, выдохнула струйку пара. Хоть бы не вздумала поджарить. А потом мощно взмахнула крыльями и рывком поднялась в воздух, вновь оставив меня наедине с Алакаем.

– Ее цвет… это же невозможно…

– Правда? – спокойно поинтересовался ше’ру, но в его глазах заплясали чертята. – А вот я так не считаю. Ладно, пойдем, иначе не успеем вернуться до комендантского часа.

Мой дракон расположился в самом высоком углублении в горе, чему я ничуть не удивилась. Закономерности в его поведении прослеживались и это только подкрепляло мои мысли о том, что драконий норов переломить под себя мне будет крайне сложно.

По моей просьбе Алакай не стал следовать за мной. Не хотелось, чтобы он слышал, как я пытаюсь обуздать существо, с которым вроде как связана.

От одного поднятия по каменным лестницам у меня душа ушла в пятки, а ноги тряслись от усталости. Но вот я, наконец, остановилась перед мордой своего дракона, который разлегся на полу, чем-то напоминая объевшегося сметаны кота.

– Завтра мы с тобой будем летать на тренировке, – выдохнула я, опираясь руками в колени. Общаться с этой норовистой животиной я решила вслух.

Все равно никакого внутреннего отклика от дракона я не слышала, а донести свои мысли до него мне сейчас было необходимо.

В ответ я удостоилась чего-то наподобие фырканья.

«Ишь какой! – возмущенно подумала я. – Кайл ведь приказал ему подчиняться мне во всем, пока мы находимся в академии. Чего упрямится?».

«Да пошла ты к Некмету вместе со своим Кайлом! – неожиданно раздался у меня в голове мелодичный женский голос. – До сих пор не могу понять, что хуже: быть связанной с этим хитрым куском мяса или с тобой!»

Сказать, что я опешила, не сказать ничего. Как минимум от того, что услышала эту тираду в собственной голове, а как максимум от того… что мой дракон оказался драконицей.

«Кайл, кстати, специально не стал тебя поправлять. Видно, решил, что и тебе в жизни не помешает легкий шок, – фыркнула самка дракона и свернулась в клубочек, гневно уставясь на меня своими серыми глазами. – Меня вы оба не спросили, хочу ли сюда, поэтому я не собираюсь плясать под твою дудку, смертная. Я не просто так столько десятилетий скрывалась на Пустом острове. И ради чего! Чтобы ты и твой дружок меня отравили, а потом заставили прислуживать? Нет уж. Убирайся отсюда, девчонка».

– Я-то сейчас уберусь, но чтобы завтра ты была на поле! – заявила я, ошалев от такой наглости.

Меня уже не пугало то, что драконица вполне могла перекусить меня мощными клыками или испепелить пламенем. Гораздо страшнее представлялись мне немилость баргата и провал плана по спасению брата.

В ответ на мое предупреждение драконица вновь издала подобие смешка и закрыла глаза.

Да она, как оказалась, была еще той стервой.

«Не указывай мне что делать», – подтвердила она мои мысли.

«Чего-чего?!»

В этот момент в пещеру вошел парень с ведром мяса на перекус моей строптивой питомице, и лишь тогда она заметно оживилась. Явно собиралась здесь бока отлеживать да мясцо поедать, пока я одна страдаю на тренировках!

«Прочь, смертная. Не мешай ужину».

Ах ужину? Ну ничего, я устрою ей драконий отдых высшего разряда на всем готовеньком. Узнает у меня!

– Не давать ей еды, – преградила я дорогу слуге, чем очень его удивила. – И воды тоже не давать. – Я смерила драконицу взглядом. – Пока не пойдет со мной на тренировки, не получит и куска.

– Да кто вы такая, чтобы… – начал парень.

– Я ее всадница, – резко перебила я.

И покидая пещеру после этих слов, я молила Шаале лишь о том, чтобы эта упрямица не сделала из меня шашлык.

6

Шаян

Я несколько минут смотрел вслед Ребекке, стоя возле своего окна и наблюдая за тем, как её фигура отдаляется от стен академии в сторону Драконьего утеса. Будучи не в силах отвести глаз от ее спины и того, как ветер играет с кончиком ее косы, я позволил себе проследить за удаляющимися фигурами Ребекки и Алакая до тех пор, пока они не скрылись в горе. Лишь тогда я отошел от окна и окинул невидящим взглядом свой стол.

Хоть физически я и находился в своем кабинете, мои мысли продолжали крутиться вокруг этой несносной шерравет. И я никак не мог понять, что в этой девушке так меня притягивало, ведь с самого первого взгляда на Ребекку я понял, что не смогу так просто ее забыть.

Впервые мы встретились на площади Ивлира, куда я прибыл, чтобы казнить мятежников. Покончив с ними, я окинул взором толпу и заметил ее. И этот девичий взгляд не был похож ни на чей другой.

Он обжигал холодом.

В нем нельзя было прочесть ни единой эмоции.

От меня не укрылось, что она неотрывно смотрит на меня, но я никак не мог взять в толк, что же зацепило меня в тот момент. И зацепило настолько, что ее лицо запечатлелось в памяти и той же ночью явилось во сне.

Покидая Ивлир, я отчего-то не сомневался в грядущей встрече, но не предполагал, что она произойдет при подобных обстоятельствах. Когда Алакай завел девушку в мой кабинет, я, не поднимая головы, уловил ее запах. Стоило поднять голову, и я встретился с ней глазами. Раньше они были ореховыми, теперь же стали серыми, практически белыми. И сияли от связи с драконом.

Ее звали Ребекка. И, судя по тому, как она с первой встречи заполонила мои мысли, ей прекрасно подходило это имя, которое на нашем языке имело значение «пленительная». Ее норовистый характер переворачивал все внутри меня с ног на голову. Она пробыла в Лармаре всего сутки, а уже успела чем-то понравиться холодному и обычно молчаливому Алакаю. Да так, что он с ней даже разговаривал.

А ведь он не принадлежал к людям, которые легко идут на контакт с незнакомцами. Полный ледяной ярости, хладнокровия и выдержки, Кай всегда вел себя замкнуто. Постоянно наблюдая из тени за остальным отрядом, он не сближался ни с кем, не рассказывал о себе и своем прошлом. Даже я знал о нем одновременно и гораздо больше остальных, и ничтожно мало.

И все-таки мы оба смотрели на Ребекку и не могли понять: что именно в этой девушке не так. Хотя, вроде, она была самой обычной молодой женщиной. И даже свободная туника не могла скрыть ее женственные изгибы.

Мне это не нравилось.

Учитывая, что связь с таким драконом и появление в академии нарисовало на ее спине мишень, за ней был просто необходим постоянный присмотр. Выгнать ее я не мог, и с самого начала повторял себе как мантру «это из-за дракона», силясь не думать о том, что Ребекка просто привлекала меня как женщина.

Когда она находилась рядом, то я ощущал противоречивые эмоции. Сначала все в ней не давало мне покоя. Притягивало, в мгновение сводило с ума. А потом девушка нарушала очарование момента острым языком, за что ее хотелось выпороть и показать, как стоит говорить со старшими по званию.

Стиснув кулаки, я силой заставил себя снова сесть за свой рабочий стол. И вернуть мысли в то русло, где им было самое место. Ведь помимо Ребекки у меня имелись более насущные вопросы. А я буквально погряз в проблемах. Особенно много их доставляли мятежники и то, что в последнее время устраивал Таллас. А теперь тех стало еще больше, поскольку я нашел себе гораздо более непредсказуемое развлечение на месяц, чем рассчитывал.

Драконицу, с которой установила связь Ребекка, мы не могли найти долгие годы. Она прекрасно научилась прятаться, сбивать со следа отряд и не делала попыток выйти на контакт с нами. И вот теперь она объявилась в академии в компании довольно странной девушки, которая утверждала, будто связала себя с ней на Пустом острове. Там, где никто не оказывался по собственной воле.

Их связь не вызывала у меня сомнений, а вот мотивы…

И хотя Ребекка отвечала честно (я слышал пульс шерравет, и мог сделать вывод о правдивости ее слов), но быть связанной с драконом и являться его всадником – это две разные вещи. А учитывая, что все кадеты, которые еще не обзавелись драконами, намеревались поохотиться на нее, Ребекке крупно не повезло.

Что же подвигло ее на подобный риск? Что заставило явиться сюда?

Если бы я отказал в обучении, и Ребекка покинула эти стены, за ней пришли бы в ту же ночь. Я знал, что из академии вели тайные ходы, благодаря которым можно было запросто попасть в город. Сам не раз ими пользовался. Поэтому, дав шанс, я подарил ей отсрочку. А уж то, насколько девушка искусна в деле побега от смерти, зависело только от нее.

Потерев переносицу пальцами, я скосил глаза на лежащие на столе бумаги. О черной драконице не должен был узнать император, и я не сомневался, что Кай об этом позаботится. Он умел скрывать нужное.

Сейчас моей главной задачей было сделать так, чтобы до императора дошли вести о том, что души главных мятежников в южных городах отправились Некмету. В скором времени к ним присоединятся и души главарей северных районов.

Бесконечные казни, поимка мятежников, пытки и допросы, страх и ропщущая толпа, которая расступалась при виде меня – все это давно превратилось в неотъемлемую часть моей жизни. А вот то, что касалось академии, было для меня в новинку.

Я никогда не мечтал оказаться здесь. Однако в этом и заключалось одно из условий моей службы императору – беспрекословное подчинение. А раз предыдущий глава академии отдал душу во власть Шаале, и император решил, что никто не сможет лучше натаскать первоклассных всадников, чем сам верховный баргат и его личный ше’ру, то кто я такой чтобы отказываться от должности коменданта? Тем более только я мог научить кадетов правильно и беспрекословно исполнять приказы.

Мне не нравилось наблюдать за тем, как щенки учатся показывать зубы. Это утомляло. Особенно когда они равнялись на нас, более сильных и выносливых, забывая о слабости собственного тела.

Лармар превосходно умел отсеивать слабаков, но еще лучше они отсеивали себя самостоятельно, устраивая западни, травлю и драки в темных коридорах.

Однако стоило мне усесться за рабочие вопросы, то я увидел неровную стопку исписанной бумаги и снова как некстати вспомнил о Ребекке.

Медленно взял один лист и пробежался по нему глазами. Конспект представлял собой ужасное зрелище: кривые и косые каракули, написанные с ошибками. Я с трудом разбирал буквы.

И как сама Ребекка умудрялась что-то здесь понимать?

Хуже почерка Ребекки было только ее чтение на общем древнешеррувимском наречии. О Шаале, как же она коверкала слова из легендарных трудов Зигмунда Эллиота Громоподобного! Немыслимо! Она ошибалась почти на каждом слове, не умея толком читать, но в тот момент вместо злости я поймал себя на мысли о том, что еле сдерживаюсь, чтобы не издать смешок.

«Та’лей лае пер сюк, заебаб херак ху лаклык» или как там она прочитала?

Да, Ребекке явно стоило поучиться читать на общем древнешеррувимском.

Отчего-то мне вспомнилось, как я учил младшего брата читать на этом наречии. У него тоже возникали серьезные проблемы, а потому я знал, как быстро с ними справиться, заодно поставив правильное произношение.

Усмехнувшись своей идее, я подумал о том, что научить девушку чистописанию будет в разы труднее. Но ничего, практика всегда сделает свое дело.

И тут в дверь кабинета постучали. Нахмурившись, я отбросил мысли о Ребекке и убрал ее конспект в стол.

– Войдите.

– Шаян, – обратился ко мне Сеф, проходя в кабинет. Только с глазу на глаз мои люди имели право называть меня по имени. – Мы выяснили, что у девчонки – Ребекки – в академии есть брат Ромус. Тот самый мальчишка, сначала упорно отказывавшийся вписывать свою фамилию. О нем мы порасспрашивали местных и выяснили, родовое имя этой семьи вроде как было Равелло. Но соседи отчего-то не были не до конца уверены. Это нас насторожило, но вы велели просто вписать его как Ромус Шаалер и дальше не копать.

– Ромус, значит… – себе под нос прошептал я.

Вот теперь все наконец-то складывалось, и я начинал понимать мотивы Ребекки.

– Да, совсем юнец. Первогодка. Ему даже пятнадцати нет. Физически слаб, но силен в науках.

Сефу не стоило утруждаться и продолжать описывать мальца, ведь Ромуса я видел собственными глазами.

«Значит, сильная и бесстрашная сестра решила таким образом попасть в академию, чтобы помочь родной кровиночке… занятно».

Мой интерес к Ребекке продолжал расти.

Как же поведет себя наша отчаянная девица, стараясь спасти мышонка из мышеловки? Я бы с удовольствием посмотреть такое представление.

Сухо кивнув Сефу, я взмахом руки показал, что он может быть свободен. Ведь он уже принес мне нужную информацию.

– Замени в списке его фамилию. Ромус Амайя, – напоследок велел я, вспомнив фамилию Ребекки.

– Будет сделано, – сверкнул рыжими глазами Сеф и не задавая лишних вопросов. Но уходить не спешил. – И есть еще кое-что.

Я вопросительно выгнул бровь и сложил руки на груди. Мой рыжеволосый подчиненный сунул руку в карман и вынул оттуда бутылочку с мутноватой жидкостью.

– Нашли при обыске правого крыла у третьего года.

Я ловко поймал брошенный пузырек и откупорил его. Ударивший в нос запах был мне знаком. Лареева трава.

Этим редким ядом можно было медленно, по капельке, травить человека. Вскоре он бы скончался, а лекари лишь развели бы руками.

Такой настой стоил баснословных денег, поскольку приготовить его мог только талантливый и разбирающийся в подобном вопросе человек, к тому же одни только ингредиенты достать было практически невозможно. А тут большая склянка и яркий запах, намекающий на то, что яд сварили совсем недавно. Возможно даже в стенах академии.

– Свежезаваренная. Настою меньше суток, – озвучил вслух мои мысли Сеф. – Постарался кто-то из лекарей.

– У кого нашли?

Скорее, тут следовало спросить, кого подставили.

– У парня с северных рудников.

– Допросили?

– Уже в подземельях. Вычисляем того, кто сварил, и того, кто подбросил отраву. Простой парень с рудников точно не смог бы позволить себе купить такую дорогую вещь.

Кивнув, я повертел в руках бутылек и убрал его в стол.

Кое-кого в Лармере собирались отравить, и у меня даже имелись предположения, кого именно. Да, Ребекка, несладко тебе придется отбывать здесь этот месяц.

– Виновных схватить и допросить с пристрастием, – отдав распоряжение, я мысленно прокрутил у себя в голове тех кадетов, кого мы могли бы заподозрить в подобной уловке. – Обязательно выяснить, кто поставщик этой дряни. Теперь-то у тебя все? – поинтересовался я, поскольку мне еще предстояло разобраться с грудой донесений от шпионов из всех уголков империи. И все-таки к этому нужно было приступать, как бы мне этого не хотелось.

Но в ответ Сеф гаденько улыбнулся, что уже не предвещало ничего хорошего, и сообщил:

– Почти. У нас очередной труп.

7

Ребекка

Я хмуро оглядела открывающийся передо мной вид и едва удержалась от того, чтобы развернуться и уйти обратно в академию.

– Госпожа Ребекка, – послышалось из-за спины, пригвоздив меня к месту, когда я уже собиралась вернуться.

Я мысленно послала всех виновных в моем предстоящем позоре к Некмету и с легкой улыбкой повернулась к наставнику:

– Да?

– Меня зовут наставник Шакир. Верховный баргат приказал мне лично проследить за вашей сегодняшней тренировкой.

Что ж, список посланных к Некмету пополнился еще одним именем.

Кивнув, я постаралась вернуть себе боевой настрой, в то время как хмурый наставник окинул взглядом тренировочную площадку. Именно она повергла меня до этого в дикий ужас.

– Где ваш дракон? – уточнил наставник, в коротких темных волосах которого уже угадывалась седина.

Он был одет в плотную кожу, широкие ремни перевязи пересекали его грудь, но за его спиной оружия я не заметила. Хотя могла поспорить, что у Шакира оно точно имелось при себе. Всадники не расставались с ним даже во сне.

Холодные зеленые глаза наставника внимательно изучили мое телосложение, оценивая шансы в сегодняшней тренировке, а затем он вынес вердикт:

– Если дракон не прилетит, вам придется сосредоточиться на полосе препятствий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Высший военный чин империи Шеррувии, несущий непоколебимую волю императора.

Вернуться

2

Отступники (шеррувимское наречие).

Вернуться

3

Фейри Сумрачного Двора (шеррувимское наречие).

Вернуться

4

Бог у шеррувимов.

Вернуться

5

Дьявол у шеррувимов

Вернуться

6

Богиня, которой поклонялись в древности на континенте до того, как единое государство распалось на отдельные империи. Ныне ей продолжают поклоняться в Талласе, а также богиню чтят языческие культы Шерруввии. Церут благоволила фейри и темной магии.

Вернуться

7

Женщина-потомок фейри Сумрачного Двора (шеррувимское наречие).

Вернуться

8

Мужчина-потомок фейри Сумрачного Двора (шеррувимское наречие).

Вернуться

9

Городок в Шеррувии.

Вернуться

10

Священное собрание текстов Шеррувимов.

Вернуться

11

На шеррувимском незамужняя девушка.

Вернуться