Майя Медич
Иголки и кружева

Глава 1. Мерки

Аделина сидела в своём кресле. Элегантном, удобном, полностью подходящем по виду и декору хозяйке. Тёмная мягкая обивка сочеталась с сиреневыми нитями, которыми были прошиты подлокотники и высокая спинка. А деревянные ножки, хоть и казались изящными, отличались удивительной устойчивостью.

– Итак, – мягко, но властно сказала владелица швейной мастерской. – Твой первый рабочий день подошёл к концу. Что скажешь?

Ту, к которой Аделина обращалась, звали Софи. Это была невысокая девушка с серо-зелёными глазами и тёмными волосами, убранными в простую причёску. На фоне Аделины, ведущей беседу в своём идеально сшитом черном кружевном платье, Софи и вовсе казалась невидимкой. Серое платье украшали разве что пуговицы и аккуратный воротничок.

Софи сидела на краешке гостевого кресла, словно боясь откинуться назад, и заметно нервничала. Ей не хотелось разозлить свою новую начальницу. И пусть Аделина была совсем не стара. Софи она казалась кем-то, кого стоит уважительно побаиваться, кем-то, кто обладает силой и могуществом.

– Всё… Всё хорошо, – скромно ответила девушка, едва подняла взгляд и тут же вновь уставилась в пол. Смотреть в голубые глаза Аделины было не так-то легко.

Аделина оглядела свою новую подчинённую. Та была, разумеется, слишком бедна, чтобы позволить себе дорогой наряд, но, что печальнее, Софи была слишком неуверенной в себе, и это сказывалось на всём её поведении. Очевидно, платье, которое было надето на Софи, она сшила себе сама. И, хотя ткань была дешёвой, талант к шитью чувствовался. И этот факт был второй причиной, по которой Софи попала на работу в мастерскую.

– Ты всем довольна? – спросила хозяйка ателье.

– Да, госпожа.

– Зови меня Аделина.

– Да, Аделина…

– Так-то лучше…

Больше Аделина ничего не сказала.

– А что… – с настороженностью начала Софи. – Я что-то сделала не так? Вы хотите меня уволить?

– Что ты, – успокоила её Аделина. – Конечно, нет. Об увольнении речи нет. Тебе ещё нужно многому научиться, но ты очень старательная и аккуратная. У тебя всё получится. Однако нам нужно кое-что обсудить…

Софи стала выглядеть ещё более напряжённо. Её пальцы сцепились так, что кожа на них побледнела.

– Что обсудить? – спросила Софи.

Аделина расслаблено откинулась назад. Если она и чувствовала напряжение, то ничем его не выдавала.

– Я приняла тебя на работу, зная, что твоя репутация далеко не такая чистая, – заговорила владелица мастерской. – О тебе ходит много историй. Но я не делаю поспешных выводов. Иногда истории – это не правда, а всего лишь слухи. А мне нужна правда. Поэтому я хочу, чтобы ты рассказала мне о том, что привело тебя к увольнению с прошлого места работы.

Софи грустно усмехнулась.

– Насколько я понимаю, – продолжила спокойно Аделина. – Ты была горничной в поместье. Верно?

– Верно, – Софи, может, и не хотела говорить, но догадывалась, что выбора у неё нет. Говорить придётся. Она чуть помедлила и начала. – Я родилась на землях, принадлежащих графу. И провела там всё детство, никогда не выезжала за их пределы. Когда я достигла совершеннолетия, меня взяли работать в большой дом… Там как раз требовалась горничная.

Здесь она осеклась.

– И что случилось с тобой в большом доме? – спросила Аделина.

Софи ничего не ответила. Она судорожно оглядела помещение в поисках чего-то, что помогло бы ей всё-таки сменить тему.

– Мне нужна полная откровенность, – Аделина говорила, не повышая голоса, но при этом беспощадно. – Я взяла тебя на работу, несмотря ни на что. И сейчас я отвечаю за тебя. Мне нужно знать всё.

Софи продолжала молчать.

– Вот, – Аделина поставила перед девушкой бокал, открыла ящик своего стола и достала оттуда бутылку. Пара движений длинных тонких пальцев, и пробки больше не было. Надпись на бутылке стёрлась, но похоже, это было вино. Аделина налила его в бокал, не скупясь. – Выпей. Говорить станет легче.

Софи вздохнула, взяла бокал, поднесла к губам и сделала несколько глотков. Ей и правда стало легче. Язык развязался практически сам собой.

– Сначала всё было хорошо, – заговорила Софи. Больше она не делала пауз. – Я неплохо справлялась с обязанностями, никогда ни с кем не вступала в конфликт. Знаете ведь… Горничные, как и все остальные слуги, должны быть незаметны… Я делала своё дело и… И думала, что так будет и дальше…

Но однажды утром я убиралась в спальне графа и графини. Тогда всё и началось.

Я пришла как обычно. Знала, что в это время они всегда где-то ещё. У них был чёткий распорядок дня, графиня ненавидела его нарушать. И все в доме придерживались графика вместе с хозяевами. Злить графиню не хотелось никому.

Мне тоже не хотелось, и я делала всё возможное, чтобы не оказаться под горячей рукой. Графине нравилось, когда я выполняла свои обязанности так, чтобы меня не было даже видно. Меня это тоже устраивало. Я старалась избегать встречи с хозяевами. Иногда даже думала, что в их глазах комнаты, наверное, сами себя убирают…

Только в тот день граф появился в спальне неожиданно. Я только успела начать уборку, едва закончила заправлять постель.

– Прошу прощения, господин, – сказала я и тут же поклонилась. – Я не знала, что Вы придёте. Я немедленно уйду и вернусь позже.

И я отправилась к двери, стараясь не смотреть на графа. Мне в самом деле думалось, что сейчас я уйду и вернусь позже. Но граф так и не прошёл в спальню. Остался стоять возле двери.

Я не знала, как мне обойти его. Он не оставлял мне ни шанса пройти, загородил собой выход. Тогда я и почувствовала неладное. Могла бы и раньше, но я не очень догадливая…

Я помню, как услышала щелчок ключа. Граф запер дверь на замок, положил ключ к себе в карман и как-то странно посмотрел на меня.

Мне стало страшно. Я никак не могла понять, что происходит.

– Останься, – попросил или, скорее, приказал граф.

Он всегда был строг, но в этот раз его голос прозвучал как-то особенно холодно. Я хотела возразить, что не смею мешать, но не успела и слова сказать. Граф подошёл ко мне. Я даже не успела заметить его шагов. Раз… И он рядом. Я замерла на месте.

Граф помолчал несколько секунд, а потом провёл пальцами по моему лицу. Получилось совсем не нежно.

– Ты хорошенькая, – снова заговорил граф, рассматривая меня.

Помню, как мне тогда померещилось, что у меня земля уходит из-под ног, но я ничего не ответила.

Граф опустил руку, сначала на моё плечо, потом провёл вниз по моей руке и вдруг схватил меня за запястье. Я вздрогнула от неожиданности. И от боли. Схватил он крепко.

– Если захочешь закричать, то кричи, но не слишком громко. А то другая прислуга услышит.

Если бы он решил меня ударить, то для меня это, наверное, стало лучшим вариантом. Но у него были другие намерения. И я их, наконец, поняла. Первой мыслью была мысль о том, что мне надо бежать. Но куда? Дверь заперта, из окна прыгать высоко. Впрочем, может, и стоило.

В любом случае добежать до окна я бы не успела. Через несколько мгновений граф повалил меня на кровать лицом вниз. Я попыталась сопротивляться, но граф был сильнее. Чем сильнее я старалась освободиться, тем болезненнее были его ответы.

К тому же я была… не знаю, как это называется. Я была не в себе. Это и страхом не назвать. Это что-то гораздо большее. Я была на кровати, которую обычно заправляла после графа и его жены. И вот я сама на ней, а граф позади и уже расправляется с низом моего платья, чтобы ничего не мешало.

Он не церемонился. Действовал быстро и грубо.

– Не надо… – попросила я, когда почувствовала его прикосновения на своих бёдрах.

– Надо, – отрезал граф и схватил меня за волосы. – А будешь об этом болтать, тебе же хуже. Жизнь возненавидишь, это я тебе обещаю.

А я уже ненавидела жизнь. Когда граф… приступил к тому, зачем пришёл, я вскрикнула ещё раз. Тогда он навалился на меня, закрыл мне рот рукой и продолжил. Я даже дышала с трудом. Мне было тяжело физически и морально.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне показалось, что целая вечность. Когда всё было кончено, граф встал и принялся одеваться.

Я этого не видела. Только слышала. Не могла заставить себя поднять на него взгляд и просто лежала лицом вниз.

– Не забудь закончить уборку, – сказал граф так, будто ничего не случилось. – И кровать поправь первым делом. Графиня терпеть не может, когда кровать плохо застелена. Чтобы ни единой складки, ни единой неровности.

Я услышала, как он пошёл к двери, и решилась привстать. На пару секунд я встретилась с графом взглядом. Он выглядел пугающе спокойно, с присущей ему властностью.

– И себя приведи в порядок, – приказал он перед тем, как выйти из спальни. – Нечего тут лежать в таком виде. Мне не нужны служанки, похожие на оборванок. Знаешь, что бывает с такими? И что бывает с теми, кто слишком много разговаривает, когда следует молчать?

– Что? – с испугом спросила я.

– Их начинают презирать. Им никто не верит, даже самые родные люди. А ещё такие люди теряют работу и единственную возможность заработать на кусок хлеба. И их жизнь превращается в сущий ад.

– Достаточно, – прервала рассказ Аделина.

– Правда? – Софи вынырнула из собственных воспоминаний и принялась озираться по сторонам, будто всё это время не помнила, где находится. – Но это ещё не конец истории… Можно сказать, только самое начало.

– Я знаю, – сообщила Аделина.

– Вы… не хотите слушать дальше?

Софи собралась с мыслями и посмотрела на хозяйку мастерской.

– Не всё сразу, – ответила та. – Ты расскажешь мне всё до конца, когда придёт время. А сейчас… Слишком много эмоций для тебя. Поэтому на сегодня достаточно.

Она не ошибалась. Губы Софи подрагивали, взгляд то начинал судорожно бегать, то фокусировался на одной точке, в которой ничего в общем-то и не было.

– Но… – Софи по-прежнему колебалась. – Вы говорили, что у меня испорчена репутация. А я ещё даже не дошла до этой части. С репутацией…

– Ты хочешь продолжить говорить?

Аделина посмотрела на Софи выразительно. Правда, что именно скрывалось за этой выразительностью, Софи никогда в жизни не смогла бы угадать.

– Нет… – ответила гостья кабинета. – Не хочу. Мне неприятно всё это вспоминать. Как будто заново всё переживаю. И, если честно, я удивлена, что уже рассказала всё то, что рассказала. Обычно я о таком не говорю… Не знаю, что на меня нашло сегодня.

– Это всё вино.

– Правда? – изумилась Софи и бросила взгляд на бокал, в котором не осталось ни капли и который теперь просто стоял на столе.

– Правда, – сказала Аделина и тут же добавила. – Почти. Ко всему прочему тебе нужно было выговориться. Возможно, ты сама так не считаешь. Однако ты долго копила в себе переживания. Некоторым из них нужно было вырваться наружу. А остальными поделишься, когда справишься с этими.

– Хорошо… – Софи немного подумала, взвесила услышанное. – Значит, я остаюсь работать в вашей мастерской?

– Остаёшься, – пожала плечами Аделина. – Если ты готова учиться и совершенствовать свои умения. Тебе предстоит многому научиться.

– Я готова, – Софи не колебалась ни секунды. – И я буду прилагать все усилия. И не только потому, что мне больше некуда идти. А ещё и потому, что мне нравится ваша мастерская. И мне нравится шить. Мне кажется, это настоящее искусство.

– Так и есть, – Аделина знала, о чём говорила. – Люди могут сколько угодно говорить, что главное то, что внутри, в душе. Может, так оно и есть. Но нет смысла отрицать тот факт, что люди любят выглядеть хорошо. Через одежду они имеют больше шансов показать, кто они, не обнажая душу.

– Вы очень красивая, – тихо заметила Софи. – И ваши наряды великолепны. Сразу видно, что Вы сильная женщина, которая уверена в себе и которой есть, что дать миру.

– Это лесть? – усмехнулась Аделина.

– Нет. Просто мнение…

– В таком случае – спасибо.

Аделина встала и направилась к окну.

Её кабинет не отличался светлыми тонами. Зато отличался изяществом. Окно, дверь, каждый предмет мебели, каждая ваза с цветами, каждая картина на стене и каждая книга на полке – всё было на своём месте. Дерево и обивка сочетались друг с другом в идеальной пропорции. Свечи мягко освещали помещение. Во всей этой обстановке холодная красота Аделины смотрелась удивительно гармонично.

– Подойди сюда, – хозяйка мастерской позвала Софи к себе.

Та послушно встала и тоже подошла к окну, встав напротив Аделины. Она непроизвольно повторила даже позу своей новой хозяйки. А та прислонилась к раме и устремила взгляд за пределы кабинета.

– Что ты видишь? – спросила Аделина.

– Что? – не поняла Софи, но тут же спохватилась. – Что я вижу? Я… Я вижу улицу, дома напротив, свет в них, а ещё прохожих. Вон тот джентльмен в бордовом камзоле, кажется, идёт домой. Да… Так и есть… Дом у него удивительный. Наверное, очень старый. Такие высокие окна и такие интересные перила на крыльце.

– Верно, – кивнула Аделина. – Дом старый. Не слишком большой, поэтому внимание уделено каждой мелочи. Ты выросла в землях того самого графа. Полагаю, там вокруг просторы. Здесь, в городе, всё иначе. Другие дома, другие люди. Вернее, люди, может и такие же. Но ведут себя они по-другому. Они очень разные. Я хочу, чтобы ты помнила это.

– Я помню это…

– И вести себя они будут по-разному, – продолжила Аделина. – И тебе придётся научиться общаться с ними. Не только прислуживать им и шить для них одежду. Это самое простое. Сложнее научиться быть собой и одновременно быть частью общества.

– Кажется, я понимаю, о чём Вы… – Софи проводила взглядом мужчину в камзоле. Он успел найти в кармане ключ, отпереть дверь и закрыть её за собой. – И в этом я тоже обещаю приложить все усилия. Но можно мне задать Вам вопрос?

Аделина отвлеклась от созерцания того, что происходило за окном.

– Хочешь спросить о том, почему я открыла мастерскую «Иголки и кружева» не на главной улице, а чуть поодаль? – предположила она.

– Нет, – сообщила Софи. – Об этом я даже не думала.

– Тогда о чём ты хочешь спросить?

– Я знаю, что я не первая девушка с сомнительной репутацией в вашей мастерской, – Софи позволила себе пристальный взгляд на Аделину. Было страшно решиться на него, но Софи решилась. – Вы можете позволить себе взять на работу тех, у кого в жизни всё неплохо. И кто уже хорошо шьёт и умеет общаться с людьми. Но Вы нанимаете тех, у кого в жизни что-то пошло не так. Почему?

Аделина выслушала это, внимательно глядя на Софи.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответила она. – Мне нужны работницы, вам нужна работа.

– Хм… – Софи подумала над этим вроде бы простым ответом, но простота в нём казалась ложной. – В любом случае то, что Вы даёте шанс тем, кому непросто выжить, это… очень благородно.

– Рада это слышать, – Аделина улыбнулась, едва подняв уголки губ.

Софи вдруг подумалось, что о самой Аделине она не успела услышать ничего. Её мастерская была известной, слухи о том, что в ней работают швеи с не самой обычной биографией, ходили исправно. Однако биография самой хозяйки оставалась в тени. И Аделина из этой тени выходить не спешила.

– Если это всё, то полагаю, тебе пора отправиться в комнату и познакомиться с остальными, – подвела итог Аделина. – Уверена, что некоторых девочек, работающих у меня, ты уже видела сегодня.

– Я была так сосредоточена на работе, что почти ничего и никого не замечала, – призналась Софи.

– Ничего. Ещё успеешь заметить всё, что нужно. А пока обживайся. Жилая часть находится здесь же. Прямо над мастерской. Когда выйдешь из кабинета, сразу поверни направо и следуй до конца коридора. Там ты найдёшь нужную дверь.

Софи повторила про себя путь, чтобы запомнить его.

– После десяти вечера на улицу мы не выходим, гостей без моего ведома не приглашаем, – продолжила Аделина. Она говорила строго, но спокойно. – Никто не заставляет тебя быть в восторге от меня и других работниц мастерской, но скандалы и ссоры не приветствуются. Надеюсь, это понятно.

– Да, госпожа, – Софи забыла, что такое обращение к себе Аделина не требует.

– Значит, я тебя более не задерживаю, – Аделина вернулась в своё кресло, села в него и достала из ящика большую книгу, вероятно, связанную с введением дел. Приподняв перо из чернильницы, Аделина стряхнула лишние капли, поднесла острие к бумаге и принялась что-то писать.

Софи поняла, что ей действительно пора. Она сделала лёгкий поклон, развернулась и направилась к выходу, а затем, оказавшись в коридоре, повернула направо, как ей и было велено. Аделина была права. Нужная дверь нашлась легко.

Перед тем, как войти в комнату, Софи убедилась в том, что выглядит аккуратно. И что выражение её лица не говорит об испуге. А испуг Софи испытывала. Не зря ведь она спрашивала у Аделины, почему та берёт на работу не самых обычных девушек. Софи понятия не имела, с кем ей предстояло познакомиться и работать в одной мастерской.

Не мучая себя лишний раз, Софи набрала в лёгкие побольше воздуха, открыла дверь и сделала один шаг вперёд.

Глава 2. Стежок за стежком

Софи осторожно надавила на ручку и открыла дверь. Появляться с шумом ей совсем не хотелось.

За дверью отчётливо слышались голоса. Впрочем, эти голоса стихли, как только Софи своим появлением нарушила привычный вечерний уклад мастерской.

– Привет!

Всего одно слово было произнесено стоящей у противоположной стены девушкой с удивительно светлыми волосами. Они были почти белыми. Белыми. Не седыми. На вид обладательнице этих волос едва исполнилось восемнадцать, и заподозрить её в преждевременном старении не представлялось возможным. И вот, совсем юная девушка с белыми волосами смотрела прямо на Софи. Глаза девушки тоже не походили на обычные. Фиолетовый цвет был непривычно ярким. К тому же глаза эти буквально улыбались. До этого момента Софи не понимала, как люди вообще могут улыбаться глазами, но теперь поняла. Губами белокурая девушка тоже улыбалась, оттого дружелюбие на её лице было почти бесконечным.

– Привет, – отозвалась Софи. Она застыла в дверях, не зная, как себя вести.

– Ты новенькая? – вопрос прозвучал от другой девушки. Она сидела на подоконнике и тоже смотрела на вошедшую.

Эту девушку необычной Софи бы не назвала. Рыжеватые волосы второй обитательницы комнаты были завязаны в хвост. Глаза чайного цвета не излучали так много света, как глаза белокурой соседки. Скорее в них скользила печаль.

– Новенькая, – подтвердила Софи.

Софи бросила взгляд на уже заправленную кровать с подушкой и одеялом, а потом оглядела всё помещение.– Тогда проходи скорее, – девушка с белыми волосами указала на свободную кровать. – Вот тут не занято. И всё готово, чтобы устроиться. Тебе будет удобно?

Комната выглядела просторной и вполне уютной. Кровати разделялись тумбочками. У дальней стены притаился деревянный шкаф. Возле окна стоял стол и несколько стульев. Эту мебель нельзя было назвать изысканной. Она была простой, но более, чем приятной на вид. Софи всё понравилось.

– Конечно, – она без промедлений прошла к кровати и села на неё. – Отличная кровать.

– Вот и чудно, – отозвалась белокурая соседка. – Я, кстати, Аврора. А это – Ребекка.

Она кивнула на другую девушку.

– Очень приятно, – сказала Софи. – Меня зовут Софи.

– Красивое имя, – Аврора улыбнулась шире, села на свою кровать, облокотилась о спинку и прижала к себе колени. – Мы видели тебя в мастерской. Но первый день всегда тяжёлый, и мы не стали делать его ещё тяжелее. Тебе было не до знакомств с нами.

В этом она не ошибалась. Все те часы, что Софи провела в мастерской, ей было не до общения. Она судорожно пыталась запоминать ткани, нитки, стежки, правила кроя. Основные она знала и раньше, но их оказалось так много, что у Софи голова шла кругом, а позволить себе упустить хоть что-то она не могла – боялась потерять единственную найденную работу.

– День и правда выдался тяжёлым, – Софи поджала губы. – Но это ничего. Нужно просто пережить первые трудности.

– Верно, – бодро поддержала Аврора. – Сложности не длятся вечно. Скоро станет легче. Ты освоишься, начнёшь чувствовать себя легче, и мир вокруг тут же станет лучше.

– Надеюсь…

– Твои вещи уже здесь, – сообщила Ребекка и указала на пространство за дверью.

Там действительно стояла и ждала своего часа сумка с немногочисленным имуществом Софи.

– Я и забыла о них, – призналась та. Вещи интересовали её в последнюю очередь. – Но хорошо, что они здесь.

– Место в шкафу мы тебе освободили, – добавила Ребекка.

– Спасибо.

Повисла пауза, хотя едва ли кто-то обрадовался тишине. Софи преодолела первое смущение. Теперь ей хотелось узнать побольше о своих новых знакомых. А они наверняка хотели узнать побольше о ней. Всё-таки мастерская была не только местом, где девушки работали. Они здесь жили, постоянно находясь рядом друг с другом.

Однако пока никто не мог начать разговор. В другой ситуации с этим не возникло бы проблем. Однако каждая в комнате знала, что другие девушки не так обычны, а потому банальности могут не сработать. Чтобы чем-то себя занять и не испытывать слишком много неловкости, Софи принялась разбирать вещи. Свободные полки в самом деле ждали её в шкафу, оставалось только разложить всё, что лежало в сумке.

– Одежды у тебя немного, – первой прервала молчание Аврора. Вышло вполне естественно.

Сама Аврора сидела в платье из лёгкой синей ткани. Рукава к низу расширялись, а вырез украшала вышивка мелкими разноцветными бусинами. Наряд Ребекки был более строг. Тёмно-зелёное платье с белыми манжетами и золотистыми пуговицами шло его обладательнице, только, вероятно, добавляло ей возраста.

– Немного, – Софи принялась складывала вещи на полке очень аккуратно. – Так что места вы мне оставили больше, чем нужно.

– Мы же не знали… – Аврора устроилась у себя на кровати поудобнее. – Было бы хуже, если бы мы оставили слишком мало места. Занимай столько, сколько тебе нужно, а дальше мы разберёмся.

Аврора умолкла, но лишь на несколько секунд.

– Значит… – осторожно заговорила она вновь. – Ты не из богатой семьи? Раз вещей немного…

Она стала первой, кто дал волю любопытству. Софи не возражала против того, чтобы первое любопытство было направлено в её адрес. В некоторой мере она даже была признательна за начало беседы.

– Совсем не из богатой, – принялась за ответ Софи. – Мои родители, как и их родители, всю жизнь работали в полях. Так что ни о каком богатстве и речи никогда не было. А ещё… Ещё я впервые в большом городе. Поэтому, если вам покажется, что я веду себя странно и не так, как принято, не обращайте внимания. А лучше – говорите мне об этом. Здесь много всего, что для меня в новинку.

– В этом я тебя отлично понимаю, – проговорила Аврора.

– И я, – добавила Ребекка.

– Ничего себе! – такого Софи не ожидала. – Вы тоже выросли при поместьях? Или в деревнях?

Аврора и Ребекка переглянулись. Софи заметила это.

– Нет, мы выросли не так, – ответила за двоих Ребекка. Ясности это не внесло.

– Ты ведь уже знаешь, что все, кто оказывается у Аделины… – начала Аврора, но закончить не смогла, не смогла подобрать нужные слова.

– Это люди с не самой обыденной судьбой? – закончила за неё Софи.

– Точно. Лучше и не скажешь.

– Да, я слышала о том, что Аделина подходит к выбору работниц весьма… своеобразно, – вернулась к главному Софи.

– Тогда для тебя не станет сюрпризом то, что нам очень интересно, что с тобой не так, – Аврора снова улыбнулась.

– А мне интересно, что не так с вами, – улыбнулась в ответ Софи. У Авроры была улыбка, которую хотелось повторить.

– Конечно! – воскликнула обладательница чарующей улыбки. – Всё очень взаимно! Ты расскажешь всё нам, а мы расскажем всё тебе.

– Да оставь ты человека в покое, – усмехнулась Ребекка. – Софи первый день в мастерской. Она устала, у неё уже много впечатлений. К тому же Аделина уже наверняка устроила ей допрос.

– Да не допрос это был, – отмахнулась Аврора. – Не преувеличивай. Аделина умеет говорить с людьми и не перегибать палку. Она ко всем находит подход.

– Ну да… Просто идеал женщины, не иначе…

Ребекка закатила глаза.

– Не идеал, – Аврора пожала плечами. – Но думаю, что всё у Софи прошло хорошо.

– Всё прошло хорошо, – подтвердила Софи. Она сама верила в это. – Аделина задавала мне вопросы. Они были неловкими для меня. Не буду скрывать. По-другому и быть не могло, учитывая обстоятельства. Так что лучшим разговором в своей жизни я произошедшее назвать не могу. Но могло быть намного хуже. Аделина сгладила неловкости. В какой-то момент мне стало легко говорить даже о том, о чём говорить тяжело. Сама не знаю, как так вышло.

– Ну и здорово, – обрадовалась Аврора. – В смысле то, что всё прошло без лишних неловкостей. Но Ребекка, наверное, всё-таки права. У тебя был тяжёлый день. Тогда мы не будем мучить тебя дальше. Когда отдохнёшь и будешь готова, сама всё расскажешь.

– Спасибо…

– Да и другим девочкам тоже будет интересно узнать о тебе больше. Не только нам.

– Ах да… – мгновенно спохватилась только расслабившаяся Софи. – Ведь есть ещё девушки.

– Есть, – кивнула Аврора. – Бриана сегодня дежурная. Она закончит с уборкой и придёт сюда. Тея тоже должна скоро вернуться… Наверное…

– Что-то её не видно, – Ребекка по-прежнему сидела на подоконнике и иногда поглядывала в окно. Взгляд её при этом был внимательным, а не рассеянным.

– У Теи выходной, – Аврора принялась за пояснения. – Она должна вернуться до десяти. Таковы правила. Но Тея… Она не очень любит правила, поэтому мы волнуемся, что она опоздает, и ей достанется от Аделины. Аделина не терпит нарушения дисциплины.

– Будем надеяться, что Тея придёт вовремя, – заключила Софи, а сама подумала, что не рискнула бы злить владелицу ателье. – А пока можно попросить вас рассказать чуть больше об Аделине, мастерской, о том, что ещё я должна знать кроме того, что важно соблюдать правила? Мне бы всё это пригодилось. И меня бы это успокоило. Неизвестность пугает меня куда больше, чем строгость и правила…

– Разумеется, мы всё расскажем! – Аврора готова была говорить, а Ребекка никак не могла оторваться от окна. Аврора заметила это. – Да кого ты там всё высматриваешь?

– Тею… – ответила Ребекку.

– Не верю.

– Не верь, – Ребекка усмехнулась, но всё же встала и прошла к своей кровати.

Чем дольше шёл разговор, тем больше говорила Аврора. И бодрости, смешанной с дружелюбием, её голосу было не занимать. Похоже, она принадлежала к числу людей открытых, лёгких на подъём, готовых к любым новым знакомствам. И когда первые сложности нового знакомства остались позади, Аврора перестала чувствовать какую-либо скованность.Все расселись так, чтобы говорить было удобно. Софи успела разложить вещи и привыкнуть к обстановке. Она уже чувствовала себя спокойнее. А рассказы о том, что в мастерской всё хоть и строго, но вполне справедливо, вселили в неё веру в лучшее. Девочки делились случаями из жизни ателье, вспоминали разных клиентов. Аврора много шутила и улыбалась. Ребекка была менее расслабленной. И она продолжала смотреть в сторону окна.

А вот с Ребеккой всё происходило ровно наоборот. Поначалу она участвовала в разговоре, проявляла любопытство, говорила, казалось, с удовольствием. А потом её энтузиазм стал утихать, и в конце концов Ребекка совсем затихла. Она всё больше смотрела куда-то в стену, куда-то, где даже картины никакой не висело. Софи была уверена, что по большей части Ребекка даже не слушает, что говорят остальные. Может, Ребекка устала за день. Может, в принципе не любила общаться. Софи не бралась судить.

Аврора в любом случае говорила за двоих.

– Иногда к нам приходят очень серьёзные дамы, – говорила с воодушевлением Аврора, возможно, догадываясь, что Софи не может перестать удивляться фиолетовым глазам собеседницы. Аврору ничего не смущало. – Высший класс, аристократия. Иногда заходят жёны очень высокопоставленных людей. Эти дамы богатые и требовательные. Сами себя они, наверное, считают восхитительными, но работать с ними сущий кошмар. Всё им не так. Порой они не знают, чего хотят, порой хотят невозможного. А нас считают так… Недолюдьми… Но лучше воспринимать всё это как вызов. Ну или как сложность, которую важно преодолеть, чтобы стать сильнее.

– Хорошая идея убеждать себя в таком… – взвесила услышанное Софи.

– Да. По-другому с этими дамами нельзя. Они невыносимы. Противные… Жуть. Некоторые даже…

Договорить она не успела. Дверь открылась, и в комнату прошла ещё одна девушка, работающая в мастерской.

Она была довольно высока ростом. Стройная и подтянутая она совсем не казалась хрупкой, скорее, угловатой. Светло-каштановые волосы едва доходили длиной до середины шеи. Одежда на девушке тоже не отвечала представлением о красоте среди масс. Вместо привычных платьев на незнакомке были длинная коричневая юбка, белая блузка и черная жилетка, сшитая будто бы из мелкой сетки. А поверх неё был надет широкий чёрный пояс.

– А это Бриана! – радостно сообщила Аврора.

– Лучше просто Бри, – откликнулась только что представленная работница мастерской.

– Рада знакомству, – ответила Софи.

– А это Софи, – продолжила представление Аврора. – Её первый день в ателье прошёл удачно.

– А где Тея? – кивнув, спросила Бриана. – Ещё не вернулась? У неё осталось всего пятнадцать минут.

– Мы тоже волнуемся, – согласилась Аврора. – Её ждут неприятности, если Аделина узнает. Нельзя опаздывать…

– А что, если она специально это делает? – отвлеклась от своего молчания Ребекка.

– Кто? Аделина?

– Да нет же. Тея. Ей нравится думать, что правила соблюдать незачем. А кто соблюдает, тот неправ. Вот она и дразнит всех, кого может.

– Зачем ей это?

– Да кто её разберёт… У неё свой собственный взгляд на жизнь.

Эти слова, произнесённые Ребеккой, окончательно утвердили Софи в мысли, что каждая её новая знакомая обладает своеобразным характером, с которым придётся считаться, чтобы прижиться в мастерской. Всё указывало на полное отсутствие обыденности в ателье. И это при том, что Тею Софи так до сих пор и не увидела, а о Бриане могла строить догадки только по тем нескольким минутам, что та присутствовала в комнате.

Составить полноценное мнение Софи, само собой, не успела, но заметила, что Бри отличается от своих соседок по комнате тем, что не стремится к женственности. Аврора из всех присутствующих, была самой женственной, за ней следовала Ребекка. А вот Бри явно замыкала это неоглашённое соревнование. У неё были чёткие движения, а ходила она размашистым шагом. И не было ни единого признака того, что Бриану это беспокоило.

– Ты не голодна? – спросила Бри у Софи.

– А? – не ожидала такого вопроса Софи. – А… Да вроде бы нет.

– Давай я принесу тебе что-нибудь из кухни. Первые дни в мастерской тяжёлые. А силы надо поддерживать.

– А за это наказаний не будет? – Софи успела понять, что правил в ателье немало.

– Конечно, нет, – ответила, не колеблясь, Бри. – Аделина строга. Это бесспорно. Но она не чудовище.

– Это хорошо… – протянула Софи.

– Всё-таки схожу на кухню, – приняла решение Бри. – А потом предлагаю не тянуть со сном.

– Но мы только начали знакомиться, – возмутилась Аврора.

– Наговориться мы ещё успеем. А вот поспать нужно всем, особенно Софи. Силы стоит беречь.

Когда Бри вернулась из кухни с едой, беседы всё же умолкли не сразу. Некоторое время они продолжались даже после того, как были потушены все свечи. Аврора никак не могла перестать говорить. Бриане и Ребекке, видимо, уставшим от неё, пришлось напомнить соседке по комнате о том, что пора спать.

– А Тея так и не вернулась… – напомнила Аврора перед тем, как умолкнуть.

– Проблемы… – протянула Ребекка. – Её ждут проблемы.

– А вдруг с ней что-то случилось? – испугалась Аврора.

– Будем надеяться, что нет, – подвела итог Бри.

Когда дверь тихо отворилась, все уже спали. Бриана и Софи проснулись первыми. Софи успела испугаться.

– Ты где была? – шёпотом спросила Бри.

– Зачем шептать? – спросила вошедшая девушка. – Никто не спит.

Она была права. Аврора и Ребекка тоже пробудились.

– Все спали, пока ты нас не разбудила, – не растерялась Бриана. – Ночь на дворе, а ты бродишь непонятно где.

Софи догадалась, что в комнату пришла Тея.

Тея не стала мешкать и принялась переодеваться в ночную рубашку. Двигалась она на редкость уверенно, несмотря на темноту. Очевидно, ей не первый раз в жизни приходилось переодеваться при таких условиях.К сожалению, рассмотреть её в полумраке было сложно. По спальне словно бродила тень, у которой еле-еле проступали какие-то черты.

– Так где ты была? – повторила свой первый вопрос Бри.

– С друзьями встречалась, – неопределённо ответила Тея.

– С какими?

– А тебе какая разница?

– Ты встречалась с кем-то из своей прежней жизни? – не давала сбить себя с курса Бри.

– Не твоё дело, – Тея тоже не сдавалась.

– Вообще-то это дело всех нас. Если ты не забыла, мы работаем в одном ателье.

– Да, но личная жизнь у всех своя. Я с вами вашу делить не хочу. И вы мою тоже вряд ли хотите делить со мной мою.

– Как думаешь, Аделина узнает, что ты не вернулась вовремя? – спросила Ребекка.

– Надеюсь, что нет, – Тея закончила переодеваться. – Я пролезла через окно.

– Через какое?

– Если мы продолжим говорить, Аделина нас точно услышит, – сказала Аврора. – Она спит очень чутко. Помню, я спустилась однажды за стаканом воды, так она встретила меня на лестнице, когда я возвращалась в спальню.

– Ари права, – признала Бриана. – Оставим всё это до утра. Но от вопросов тебе не уйти.

Последнее было обращено Тее. А она проигнорировала тон Бри и ловко запрыгнула в свою постель.

– Что же вы не сказали, что у нас новенькая? – спросила Тея, глядя в сторону Софи.

– Приходи вовремя, не броди где попало, и нам не придётся ничего говорить. Сама будешь всё знать.

– Какие вы все занудные… – вздохнула Тея и обратилась к Софи. – Ладно. Утром познакомимся. А то остальные с ума сойдут от страха.

Софи подозревала, и совсем не беспочвенно, что сама боится больше всех остальных. Она только появилась в мастерской. При этом Софи была из тех людей, которые не могут быть спокойными, когда кого-то ругают или отчитывают. Софи всё и всегда принимала слишком близко к сердцу. Она не сомневалась, что если Аделина примется отчитывать Тею, то она, Софи, начнёт переживать. С этими мыслями ей с трудом удалось уснуть.

Глава 3. Потайной шов

Утро началось рано.

Для всех девушек, кроме Теи и Авроры, это было привычно и легко.

Тея, проспавшая совсем недолго, была бы не против поспать ещё, может, до самого обеда. Только позволить себе такое Тея не могла. Ей нужно было идти в мастерскую. Выходной кончился, работа требовала полного внимания к себе.

Пока все собирались, Софи впервые удалось как следует рассмотреть Тею.

Та оказалась девушкой, балансирующей где-то между привлекательностью и вульгарностью. У неё были большие карие глаза, которые ясно выражали уверенность в себе и что-то, что напоминало усмешку над всем миром. Губы Теи не были пухлыми, но казались чувственными. Тёмные волнистые волосы так и норовили выбиться из косы, которую Тея заплела себе сразу после того, как облачилась в платье медно-коричневого цвета с корсетом и не самым скромным вырезом.

– И зачем так рано вставать… – недовольно протянула Тея, заканчивая приводить себя в порядок.

– Если будешь меньше бродить по ночам, вставать будет легче, – не без иронии отозвалась Бри.

– Ари, насколько мне известно, легла спать вовремя… – Тея кивнула в сторону Авроры. – Однако выспавшейся она не кажется.

В этом Тея не ошибалась. У Авроры на лице было буквально написано то, что она бы не возражала поспать ещё. Глаза казались сонными, вечерняя бодрость даже не думала проявляться, движения были медленными. Девушка никак не могла собраться.

– Ты же знаешь, что я просто не умею рано вставать, – зевнула Ари и принялась расчёсывать свои по-прежнему невероятно светлые волосы. – Раньше я всегда бодрствовала вечером и ночью, а потом спала хоть до полудня.

– Да, в этом наши с тобой прошлые жизни похожи, – Тея усмехнулась и открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но остановилась и умолкла.

Этим днём Ребекка сменила Бри в дежурстве по мастерской. Когда остальные девушки спустились в кухню, завтрак уже ждал их на столе.

– Доброе утро, – произнесла появившаяся на пороге кухне Аделина.

Стоило ей войти, как все словно по команде встали.

– Садитесь, – объявила Аделина.

Просить дважды не пришлось. Сама Аделина устроилась во главе стола.

Софи села с краю, подальше от начальницы и уставилась в стол. Она всё ещё боялась смотреть на Аделину, хотя та не выражала ни единого признака злости.

Остальные чувствовали себя лучше. Тея и вовсе вела себя бесстрашно. Несмотря на то, что ей угрожал выговор, а то и увольнение, она не прятала взгляда, даже смотрела на Аделину с некоторым вызовом. Возможно, она планировала извлечь из своей самоуверенности пользу, возможно, просто не чувствовала страха.

Когда все приступили к завтраку, Аделина, поймав на себе очередной взгляд Теи, снова заговорила.

– Ждёшь, что я начну тебя отчитывать? – спокойным тоном осведомилась она.

– Так Вы в курсе? – Тея едва не скорчила гримасу. Вернуться ночью незаметно ей не удалось.

– Разумеется.

Повисло молчание. Аделина не спешила говорить, и Тея в ожидании уставилась на неё, но вместо того, чтобы наконец приступить к отчитыванию, Аделина налила себе чаю.

– Так что, выговор будет? – не выдержала Тея.

– Мы поговорим у меня в кабинете, – всё так же спокойно ответила Аделина.

– А разве не полезнее сделать это в присутствии других?

– Не в сегодняшнем случае.

– Но почему?

– Потому что ты этого ждёшь, – Аделина сделала глоток чая. – Наверное, ты даже речь приготовила, чтобы представление устроить. Но представления не будет. Мы поговорим без посторонних.

Тея усмехнулась, но больше ничего не сказала.

Когда завтрак закончился, Аделина распределила обязанности на сегодня. На долю Софи выпала работа в швейной комнате. Доверить ей общение с клиентами Аделина пока не стремилась. Для этого Софи не доставало опыта.

– Аврора будет с тобой, – закончила Аделина. – Если что-то будет не получаться, обращайся к ней. А в полдень я приду, и мы поработаем над незнакомыми для тебя техниками. И над манерами.

– Манерами? – удивилась Софи.

– Конечно, – Аделина улыбнулась. – Мало быть хорошей швеёй, нужно ещё быть леди.

– Но я ведь не принадлежу к высшему сословию…

– Это не повод вести себя недостойно и не давать своей внутренней красоте раскрыться внешне.

– Хм… – Софи задумалась.

– А если внутренняя красота не подразумевает таланта использовать правильную вилку? – с усмешкой спросила Тея.

– Запомнить нужную вилку способен даже человек, чьи интеллектуальные способности далеки от великолепных, – даже не подумала растеряться Аделина. – Это удалось и тебе.

– И я до сих пор не вижу в этом смысла, – заметила Тея.

– Заметишь со временем.

В мастерской было принято благодарить человека, приготовившего пищу, поэтому Ребекка получила свою порцию признательности. И признательность была заслуженной. Завтрак вышел таким, что всем удалось насладиться вкусом и набраться сил.

– У тебя получается всё лучше и лучше, – на похвалу не поскупилась и Аделина.

– Я стараюсь… – Ребекка принялась убирать со стола. – Хотя готовить мне по-прежнему тяжело. Не хватает опыта.

– Опыт придёт, – заверила владелица мастерской. – Само собой, тем, кто готовил с более юных лет, чуть легче ориентироваться на кухне. Но ты делаешь большие успехи.

– Спасибо.

– Значит, Тея не из высшего сословия, а Ребекка как раз из него, – сказала Софи, когда она и Аврора очутились в швейной комнате.

Там хранилось столько ниток, пуговиц, оборок, игл и прочего, что легко можно было потеряться, разглядывая их. Софи впервые подумала о том, что такая мелочь как пуговичка может задать настроение, сделать одежду особенной, подчеркнуть характер того, на кого одежда была надета.

Однако Софи не позволила себе тратить время на разглядывание. Она обратила внимание на ткань, которой предстояло стать нижней юбкой, и принялась за дело. Откладывать она боялась. Так можно было совсем не начать.

Первым делом в ход пошли мел и линейка. Их обещали вскоре сменить ножницы.

– А как ты догадалась про Ребекку? – спросила Ари.

– Она сказала, что ей не хватает опыта в готовке.

– Точно… – Аврора о чём-то на мгновение задумалась. – Да, она из верхов. Никогда не могла запомнить, какое положение в обществе занимали её родители, но люди были важные. Только опыт готовки у неё отсутствует не потому, что в её доме готовили слуги.

– А почему? – не поняла Софи.

– Ну… – светловолосая девушка замялась, нахмурилась и всё же ответила. – Не думаю, что я имею право говорить за неё. Пусть она сама тебе расскажет, если сочтёт нужным.

– Ладно, – Софи не забывала внимательно следить за тем, что она делает с тканью. Нельзя было её испортить.

Аврора тоже занялась делом. У неё получалось быстрее и аккуратнее. Софи поглядывала на неё, но без зависти. Ей скорее было интересно, к чему можно стремиться.

Правда время от времени Ари пыталась взбодриться. Она потряхивала головой и учащённо моргала.

– Да сколько можно… – проворчала она после очередной попытки привести себя в форму.

– А что такое? – спросила Софи.

– Да всё проснуться толком не могу. Для меня ранний подъём – это пытка, хотя я стараюсь перестроиться. Честно… Стараюсь.

– Верю, – кивнула Софи и не соврала. – Так у тебя проблемы с ранним подъёмом из-за прежней жизни?

Она уже успела понять, что слова «прежняя жизнь» лучше всего подходили к попытке заговорить о том, где, когда и кем были другие девушки.

– Да, – ответила Аврора, но добавлять ничего не стала. Вместо этого она поморщилась.

Софи постеснялась настаивать на продолжении беседы.

– Ладно… – протянула в конце концов Аврора. – Если я не начну с себя, то кто же тогда это сделает?

Она улыбнулась. Софи улыбнулась в ответ. Она поняла всё без пояснений. Среди других Аврора была самым разговорчивым и открытым человеком. Тея, казалось, тоже любила поговорить, но до открытости Ари ей было далеко. Впрочем, судить обо всех обитательницах мастерской было ещё рано.

– А ты сама-то готова слушать? – спросила Аврора. – История будет не из числа тех, о которых принято болтать каждый день. Что-то и вовсе может показаться тебе неприятным…

– Ничего страшного, – откликнулась Софи. – Я готова ко всему.

– Не спеши с такими утверждениями, – снова улыбнулась Аврора.

Она достала нить другого цвета и принялась вдевать её в ушко иголки.

– Ты когда-нибудь слышала такое слово как… – начала Ари, но не закончила.

– Да?

– Геллах.

Аврора произнесла это вкрадчиво, растягивая буквы «л» и делая «а» особенно ударной.

– Геллах? – хоть Софи и сказала, что готова услышать всё, такого она точно не ожидала. – Ну… Я слышала.

– И что ты слышала?

Софи осторожно взвесила свой ответ.

– Что это община, жизнь которой вращается вокруг культа. Вроде бы они поклоняются Луне, ночи и всему такому…

– Точно… – протянула Аврора.

– Когда я была маленькой, меня и других детей пугали тем, что за плохое поведение нас отправят в эту общину, – вспомнила Софи, но тут же вздрогнула. – Постой… Ты что, оттуда?

– Оттуда, – не стала больше тянуть Аврора. – Правда меня в общину за плохое поведение не отправляли. Я просто там родилась.

– Ничего себе… – изумилась Софи. – Это невероятно! Не уверена только, в хорошем или плохом смысле невероятно…

– Скорее в плохом, но я не вижу смысла жалеть о прошлом. Что было, то было.

– Мне нравится такая позиция. Так… А что было?

Софи помнила о том, что ей надо продолжать кроить. Аврора тоже не отвлекалась слишком сильно от своего основного занятия с шитьём. Впрочем, рассказ, за который Ари принялась, мог отвлечь от чего угодно.

Я родилась в определённый год, в определённый день и определённый час. Не сказать, что так было спланировано, но в общине решили, что это знак. Какой именно… Кто бы знал. В любом случае решение было принято. Меня забрали из семьи и отдали на воспитание к специальным людям. К тем, которые знают, как сделать из девочки жрицу.

С ранних лет меня готовили к тому, что я буду участвовать в ритуалах, что моя жизнь будет крутиться вокруг поклонения Ночи. В общине это считалось завидной судьбой. Жрицы были частью избранного круга. Нужно было только вырасти такой, какой требуется…

Среди тех, в чьи руки я попала, были и те, кого в обычном мире зовут лекарями. Они якобы лечат. Хотя в моём случае они занимались тем, что бесконечно поили меня зельями.

Цвет моих волос и глаз… Это не от природы. Это от зелий. Жрица должна выглядеть необычно, казаться невесомой, не от мира сего. Мне до сих пор жаль, что я не знаю, какая я была при рождении. Брюнетка? Блондинка? Рыжая? И какие у меня были глаза… Люблю представлять себя в разных видах, но правду всё равно вряд ли когда-нибудь узнаю.

Среди других девушек, которых готовили в жрицы, у меня одной получились фиолетовые глаза. Говорили, что это из-за моего особенного дня рождения. Но мне кажется, это потому, что меня поили куда большим количеством зелий. Мне не оставили ни единого шанса остаться такой, какой я была.

А ещё случилось так, что некоторые моменты своей жизни я не помню. Когда уже здесь, в большом мире, я всё рассказала настоящему лекарю, а не кому-то из общины, он пришёл к выводу, что все те зелья помимо прочего обладали дурманящими эффектами. Причём очень сильными.

И в этом нет ничего удивительного. Человек, находясь в трезвом уме не будет совершать всё то, чего требовали от жриц на ритуалах. Да и вообще… Вся эта община… Люди, которые как-то уж слишком безропотно верят в… то, что им навязано верить.

Пока я и другие девочки были ещё маленькими, мы были служанками при взрослых жрицах. Но чем старше мы становились, тем больше нас приглашали в так называемый храм на горе.

Это место невозможно описать… Там нужно побывать, чтобы понять, насколько странное это место. Оно одновременно красивое и пугающее. С него открываются великолепные виды, но только каждую секунду тебя не покидает ощущение, что сейчас что-то случится. Впрочем, может, это всё зелья, и не было в храме ничего особенного. Трудно сказать.

До сих пор помню каждый уголок храма. В главной его части стояло пятнадцать статуй… Считалось, что они – это разные воплощения Ночи. Одна, та что центральная, будто бы всегда смотрела на всех присутствующих вместе и на каждого в отдельности. Она следила. Пристально так… При этом лицо её казалось таким, словно пощады не будет. Я боялась этой статуи так, что порой у меня подкашивались колени.

Другие воплощения пугали меня меньше. Даже то, которое вытягивало перед собой нож. У этой статуи было на редкость спокойное лицо.

Что до меня и других девочек, нам полагалось держать статуи и храм в идеальной чистоте. Раз в неделю, в определённый день и определённый час, мы приносили разные травы и цветы, некоторые поджигали, чтобы своим ароматом они обволокли всё вокруг, другими мы украшали стены и постаменты. Статуи мы не украшали. Считалось, что это настоящее оскорбление Ночи…

Только однажды одна девочка не удержалась и положила цветок на голову воплощения мудрости… Её отговаривали, а она только смеялась. Говорила, что ничего страшного не случится.

Через неделю после этого в храме собрали всех. Пришёл даже главный жрец, а он появлялся перед людьми всего несколько в год. Я боялась его и до того дня, а после так вообще приходила в ужас от одной только мысли о нём. Он был огромный. Грубое лицо, раскрашенное чем-то красным, многослойная одежда, множество украшений. Но главное – взгляд. Взгляд человека, который не знает пощады.

А провинившуюся девочку разместили в центре, на специально созданном ложе. Руки и ноги привязали. Не помню, сколько ей тогда было. Наверное, лет четырнадцать… И она не заслуживала того, чему её подвергли.

Её истязали до самого утра. Били плетями, читали заговоры, чтобы Ночь не отвернулась от общины, клялись, что человек, который совершил непростительное, наказан. А девочка кричала. Её голос до сих пор звенит у меня в ушах. И её лицо у меня перед глазами. Отворачиваться и затыкать уши нам было запрещено. Мы должны были смотреть, как страдает человек.

Только спустя время я догадалась, зачем община выжидала неделю. Жрец хотел, чтобы эффект от зелий, которыми нас продолжали поить, у провинившейся сошёл на нет. От всех этих снадобий мы мало чувствовали боль. В противном случае все изменения цвета волос и глаз мы бы не пережили. А та девочка их больше не пила. Ей запретили даже приближаться к ним. Не могу даже представить, как она мучилась в тот день.

К утру она всё ещё была жива. Никто не ожидал, что она продержится так долго. Ритуал требовал прекратить удары плетьми с первым лучом солнца. Я думаю, жрец дал команду закончить пытку с большой неохотой. Ритуал гласил, что выживший должен покинуть общину. А люди, которые выходили из общины, представляли угрозу. Ведь они могли вернуться и привести с собой мир, о котором в замкнутой общине не принято было знать.

Однако правила были правилами. Им пришлось подчиниться. Девочку выставили из общины. Она прошла вдоль домов, замотанная в кусок ткани, который ей бросили в лицо и велели не ждать больше ничего. Помню, как девочка дрожала, с каким трудом шла. Но шла. Я видела, как она скрылась на горизонте. Не знаю, что с ней стало. Надеюсь, она выжила и обрела новую, куда более счастливую жизнь.

А наша жизнь в общине продолжилась.

Когда мне исполнилось тринадцать, мне дали заучивать заговоры. В храм то и дело приходили люди. Кто-то хотел ритуалом искупить грех, кто-то умолял озарить его удачей. За всё это люди несли подношения старшим жрицам, а они даже не присутствовали на таких незначительных обрядах. Их проводили мы, более молодые и неопытные. Правда я в те моменты была очень горда собой. Мне казалось, что я совершаю великие дела. Особенно, когда я видела, как на меня смотрят люди, просящие помочь им. Они меня боялись и считали кем-то, кто способен одарить счастьем.

Кроме того, чтобы начитывать заговоры, мы занимались тем, что обустраивали храм под очередной более серьёзный ритуал. Все они происходили, конечно, не при свете дня. Мы использовали свечи. Расставлять их тоже нужно было в строгом порядке. А воск от них потом раздавали людям, говоря, что он несёт в себе силу.

Это теперь я понимаю, как абсурдно всё это было… Ночь, свечи, дурманящие запахи, человек в нарисованном круге, а рядом я произношу непонятные слова, которые звучат то угрожающе, то гипнотизирующе. Но тогда для меня всё это было единственной существующей реальностью. О мире вне общины я слышала только то, что он очень страшен, что люди в нём злые, и что их всех однажды ждёт страшная мука.

А ещё мне нравилось красиво наряжаться. Я чувствовала себя потрясающе. Мы всегда хотели быть похожими на старших жриц. Для нас они были эталонами красоты и женственности.

Время от времени мне и другим девочкам устраивали испытания. Нас по одной отводили в чащу леса и оставляли там. Сначала на один день и одну ночь. Потом проведённое там время увеличивалось. Нам говорили, что нас проверяют на стойкость духа. А нам очень хотелось жить… Когда ты один в чаще, ты слышишь вой диких животных и мёрзнешь так, что перестаёшь чувствовать пальцы.

Выживали не все. Но мне каждый раз удавалось.

К шестнадцати годам я знала, что меня ждёт большое испытание. Мне уже разрешали присутствовать на больших массовых ритуалах как кандидату в старшие жрицы. Я стояла в первых рядах, лицом к толпе. Я видела, как сотни людей в едином порыве поклоняются Ночи, как они падают на колени по команде главного жреца, как они поднимаются, возводят руки вверх, как повторяют слова.

Некоторые люди впадали в беспамятство. Всё это было безумно, но я думала только об одном. О том, что у меня впереди важнейшее событие, которое будет касаться только меня одной. И что если я не пройду испытание…

Аврора не договорила. В комнату вошла Аделина.

Софи неосознанно вскочила на ноги. Ари не двинулась с места. Кажется, она не успела вырваться из своих воспоминаний.

– Нет необходимости прерывать работу, когда я захожу, – спокойно сказала Аделина. – Работа важнее.

– Простите… – поджала губы Софи.

– И извиняться в том, в чём ты не виновата, тоже нет нужды, – добавила Аделина и больше не стала возвращаться к этой теме. – Как продвигается работа над кроем?

– Я стараюсь, – ответила Софи. – Вроде бы всё получается, но не так быстро, как я хотела бы.

Софи захотелось проявить хоть немного уверенности в себе. Не только ради мнения Аделины, но и ради мнения себя о себе же.

Аделина прошла к рабочему месту Софи и внимательно осмотрела проделанную работу.

– Неплохо… – сказала она и указала пальцем на то место, за которое Софи волновалась больше всего. – Здесь нужно поработать более тщательно.

– Да-да, – мгновенно испугалась Софи. – Я знаю.

– То есть сама видишь недостаток?

– Да.

– Это хорошо.

Услышав это, Софи почувствовала себя лучше, хотя до хорошего настроения ей всё ещё было далеко.

– Я говорила, что в полдень мы поговорим о незнакомых тебе техниках, – строго напомнила Аделина. – Однако нам придётся перенести урок. У меня появились дела, которые я не могу перенести на другое время. Мы займёмся твоими умениями позже.

– Хорошо, – Софи знала, что другого варианта, кроме как согласиться, у неё не было.

– Аврора, – хозяйка мастерской повернулась к другой своей работнице.

– Да? – встрепенулась та.

– Ты выглядишь рассеянной, – сообщила Аделина. – Ты пьёшь те лекарства, которые прописал тебе доктор?

– Пью, – кивнула Ари. – Ещё ни разу не забыла. А сейчас… Просто задумалась. Прошу прощения.

Аделина оглядела и её работу тоже, а потом вышла из комнаты.

– Ух… – выдохнула Софи. – Я думала, она будет недовольна. Интересно, что она на самом деле подумала о моей работе.

– А мне интересно, что случилось… – отозвалась Аврора.

– Случилось? – не поняла Софи.

– Да. Аделина крайне редко меняет планы. А урок для тебя она отложила. Должно быть, что-то произошло.

Глава 4. Булавка

– Неудобно здесь залезать… – посетовала Ребекка, рассматривая окно, подоконник и всё, что было вокруг.

– А что поделаешь? – Тея равнодушно пожала плечами. – Или так или никак. Это единственное место, где можно попасть в дом незаметно.

– Но ведь Аделина тебя заметила.

Девушки встретились взглядами.

– Я знаю, что пошло не так, – резко заявила Тея и добавила. – Надо было обязательно снять обувь, а я не сняла. Без обуви шума бы почти не было. Тогда меня бы не заметили.

– Ну не знаю… – всё ещё сомневалась Ребекка.

– Моё дело – показать, – напомнила Тея. – А дальше ты сама решай, хочешь ты пользоваться информацией или нет. Только другим не рассказывай. А то слухи дойдут до Аделины. Нам это не нужно.

– Да-да, – чуть бодрее сказала Ребекка. – Это я отлично понимаю. Не переживай. И спасибо, что всё рассказала.

– Да не за что.

Обе девушки направились в переднюю часть ателье, обычно именуемую магазином.

Здесь располагалось основное пространство, куда попадали посетители. И для того, чтобы оказаться в мире шитья и рукоделия, им было достаточно лишь миновать дверь.

Просторное помещение с витринами и прилавками создавало впечатление, что в мастерской царит настоящее волшебство. Ткани струились, кружева так и гипнотизировали своим изяществом, а манекены в платьях и костюмах заставляли приглядеться к деталям, выполненным рукой настоящих мастеров. Света хватало, свечи помогали там, куда не доставало естественное освещение из окон. Словом, всё было готово для встречи с клиентами.

– Слушай, а зачем тебе вообще выбираться из мастерской незаметно? – спросила Тея.

Посетителей в ателье не было. Что до работниц, то Бри ушла по поручению Аделины за новыми тканями, Ари и Софи находились в швейной комнате, а Аделина – в своём кабинете. Разговору о нарушении правил мастерской ничто не могло помешать.

– А тебе зачем? – вопросом на вопрос ответила Ребекка.

Она заметила, что образцы бархата на прилавке лежат не слишком аккуратно, и принялась их поправлять.

– Отличная попытка уйти от ответа, но ничего не выйдет, – без намёка на искренность улыбнулась Тея. – Речь сейчас о тебе.

– Можно подумать, существует много причин, почему человеку захотелось нарушать правила, – Ребекка усмехнулась.

– Лично я сторонник того, что слово «захотелось» в принципе не требует причин, – Тея прошла вдоль окна, входной двери и ещё одного окна, окинула взглядом улицу. Стоявшие возле окон витрины не мешали разглядывать то, что находилось за пределами мастерской. – Но это я… Многие со мной не согласны. Говорят, объяснения всё же нужны. Не появляются же желания просто так. Так что выкладывай, что там у тебя.

– Да ничего особенного, – попыталась отмахнуться Ребекка.

– Не верю… – Тея пристально посмотрела на свою собеседницу. – Давай я не буду тебя допрашивать. Зайдём с самого очевидного. У тебя что, появился мужчина?

– Почему сразу мужчина? – занервничала Ребекка. – Может, у меня друзья, с которыми я хочу проводить больше времени?

– У тебя? Друзья? С твоей биографией это вряд ли возможно.

– Звучит грубо, – заметила Ребекка.

– В самом деле звучит грубо, – не стала спорить Тея. – Только реальности это не отменяет. От прошлого не убежишь. Но вот, чего я не понимаю относительно настоящего… Если у тебя появился мужчина, зачем его прятать? Аделина не запрещает знакомства. Некоторые её предыдущие ученицы даже замуж успешно вышли.

– Прости, но я не хочу об этом говорить, – Ребекка решилась на более серьёзный тон. Она закончила поправлять бархат и посмотрела на Тею.

– А вот скрытность с твоей биографией сочетается прекрасно, – протянула та. – И это, конечно, твоё дело, но я действительно не понимаю, зачем прятаться…

– Если я решу что-нибудь рассказать, обещаю, ты будешь первой, кто всё услышит.

– Я польщена, – не без иронии сказала Тея.

– Не обольщайся, – почти повторила интонацию Ребекка. – Просто здесь ты единственная, кто сможет меня понять. Наверное, сможет…

– Сколько неуверенности.

– Сколько есть.

Тея хотела ответить, но продолжиться беседе не удалось.

Дверь открылась, и на пороге мастерской показался сначала силуэт. Вытянутый вверх, тёмный, словно заведомо не предвещающий ничего хорошего. Сделав несколько шагов от двери и закрыв её, силуэт превратился в мужчину.

Это был высокого роста брюнет, которого уже начала настигать седина. Это была заметно даже несмотря на то, что посетитель зашёл в ателье в шляпе. Впрочем, не седина была главной в его внешности. Острые черты лица придавали мужчине серьёзности с оттенком суровости. Строгий тёмный костюм оттеняли лишь белые манжеты, а движения были на редкость чёткими, отточенными.

Завидев девушек, посетитель снял шляпу. Может, и из вежливости. Но скорее, потому что так было принято.

– Здравствуйте, господин Фламанг, – с самым будничным видом поздоровалась с посетителем Тея, а Ребекка посмотрела на неё с удивлением. – Добро пожаловать к нам снова. Желаете заказать костюм?

– Добрый день, – откликнулся господин Фламанг. – Нет, благодарю. Костюм мне не нужен. Я хочу видеть вашу хозяйку.

Он окинул взглядом помещение, но Аделины, разумеется, не обнаружил.

– Мне кажется, сейчас она не сможет Вас принять, – откликнулась Тея и напрягла память. Или сделала вид, что напрягла. – Насколько я помню, у неё через несколько минут начнётся урок с нашей новенькой. Так что Аделина будет занята. Может, Вам угодно будет зайти попозже?

Фламанг всем своим видом показал, что ничего такого ему не угодно.

– Некоторое время назад я послал ей записку, предупредив, что приду, и в котором часу это случится, – сказал он безапелляционным тоном. – Свой урок ей придётся перенести. Мне очень жаль.

– Что же… – Тея задумалась, но не с особым рвением. – Тогда пойдёмте. Я провожу Вас к хозяйке в кабинет.

– Не стоит утруждать себя, – остановил её господин Фламанг. Жест его был сдержанным и властным. – Я прекрасно знаю дорогу.

– Да, Вы бываете у нас нередко…

– Что это значит? – спросил мужчина, уже готовившийся идти.

– Ничего, – не слишком искренне улыбнулась Тея. – Это ничего не значит. Просто Вы заходите к нам… иногда. Но это хорошо. Мы всегда рады Вам, как и любым другим посетителям.

– Хм…

Фламанг окинул взглядом Тею, потом посмотрел на Ребекку. Та молчала и даже почти не двигалась всё это время. За диалогом она следила, но с таким напряжением, что даже при большом желании не смогла бы вставить ни слова.

А Фламанг не произнёс больше ни звука. Он решительно прошёл к двери, ведущей в глубину ателье, и вскоре скрылся за ней. Дорогу он точно знал.

– А кто это был? – спросила Ребекка, встрепенувшись.

– Фламанг? Он то ли какой-то инспектор, то ли прокурор, то ли пристав… – Тея смотрела на закрытую дверь, хмурясь и раздумывая. – Никогда не могла разобраться во всех этих должностях. Короче говоря, у него высокая должность, и он мнит себя всесильным.

– И что, у него какие-то дела с Аделиной? Личные или рабочие?

– В этом я тоже никогда не могла разобраться, – на этот раз встрепенулась Тея. Она определённо о чём-то раздумывала и, наконец, пришла к умозаключению. – Но, кажется, момент настал.

– В каком смысле? – не поняла Ребекка.

– Подслушаю их, пожалуй, – Тея тронулась с места и направилась вслед за Фламангом. Ребекка уставилась на неё удивлённо, но Тея этого даже не заметила. – Ты как? Со мной? Только надо очень тихо себя вести…

– Ты с ума сошла?

Ребекка не тронулась с места.

– Верно, – Тея будто не заметила реакции своей приятельницы. – Лучше оставайся здесь. Вдруг ещё кто-нибудь придёт. В смысле кто-то из посетителей. А нас всех нет. Тогда нам точно достанется.

Тея уже открыла дверь. Ребекка отошла от изумления, в её интонациях начала сквозить ирония.

– Разве Аделина не отчитала тебя сегодня после завтрака? – спросила Ребекка. – Она же собиралась… Когда никого рядом не будет, чтобы ты не устроила спектакль.

– Она сделала всё так, как задумала, – Тея словно уже не помнила об этом. – Отчитала. Со всей своей строгостью. И без лишних свидетелей. Так что спектакль в самом деле не вышел.

– Ну так не зли Аделину ещё больше. Мало ли, чем это кончится.

– Знаешь что… – Тея задумалась, но всего на мгновение. – Ты вроде бы пытаешься быть бунтаркой. По крайней мере твой интерес к тому, как незаметно проникнуть в дом, об этом говорит. Так вот… Если хочешь бунтовать – бунтуй. В этом деле нельзя быть наполовину.

Ребекка ничего не ответила, открыла рот, но не произнесла ни звука. Не смогла. Тея не стала терять время дальше.

Она осторожно прокралась на второй этаж и убедилась в том, что Фламанг уже прошёл в кабинет Аделины. Путь был свободен.

Тея не повторила ошибку прошлой ночи. Она сняла туфли и дальше пошла босяком. Она старалась быть как можно тише. Приблизившись к кабинету и ещё раз оглянувшись, Тея прислонилась к двери. Голоса из кабинета доносились, но, чтобы понять происходящее, приходилось хорошенько прислушиваться.

– Я Вас слушаю. Чего Вы хотите?

Аделина сидела в своём кресле с таким же спокойным видом, с каким она сидела бы в нём при любом другом посетителе. Господин Фламанг занял стул напротив. Его вид не выражал ни доброты, ни хорошего расположения. Он и Аделина были готовы к бою, который никто не объявлял.

– Можно подумать, Вы не знаете, – ответил господин Фламанг почти без усмешки. – С прошлых моих визитов ничего не изменилось.

– Я и в прошлые Ваши визиты не понимала, что Вам нужно от меня и моего ателье, – бесстрастно отозвалась Аделина.

– Странно. Мне казалось, я всё чётко объяснил ещё при первой нашей встрече. Наверное, был слишком тактичен. Могу сказать более прямо, если Вы позволите.

– Позволю. Говорите.

Аделина и не подумала смутиться. Фламанг – тоже.

– Мне не нравится Ваша мастерская, – без тени сожалений заявил он.

– Я никого не принуждаю заходить в свою мастерскую, – Аделина не позволила испугать себя. Она продолжила говорить с вежливой прохладой. – Если Вам здесь не нравится, Вы вольны никогда сюда не приходить. К тому же моё ателье в городе не единственное. Можно пошить одежду где-нибудь ещё.

– Не нужно уходить от темы, – отрезал Фламанг. – Вы прекрасно понимаете, о чём я. Дело не в пошиве одежды. Ваша мастерская несёт в себе потенциальную опасность.

Аделина лишь слегка приподняла бровь.

– Уж не думаете ли Вы, что однажды все иголки оживут и устроят в городе восстание? – спросила владелица мастерской.

– Перестаньте играть со мной! – громче и строже сказал Фламанг. – Я Вам не наивный горожанин, которого можно очаровать и запутать. Иголки не опасны, пока они в добропорядочных руках. Но Вы берёте на работу людей сомнительных. Кто знает, что они могут устроить.

– Я рада, что Вы так серьёзно подходите к защите города… – начала Аделина.

– Это моя работа, – прервал её собеседник. – Я обязан выявлять проблемы и сохранять уверенность, что жителям города ничего не грозит.

– Так Вы выявили проблему?

– Потенциальную.

– Потенциальную… – повторила Аделина. – Значит, мои девушки ничего не натворили?

– Одна из них вчера ходила по городу в весьма поздний час.

– Она нарушила правопорядок?

– Пока нет.

– То есть Вы пришли сказать, что не обнаружили нарушений? – в голосе Аделины прозвучала ирония.

– Это лишь вопрос времени, когда кто-то из этих девиц натворит что-то, – продолжал стоять на своём Фламанг.

Аделина улыбнулась, едва подняв уголки губ.

– Так чего Вы хотите от меня? – спросила она. – Закрытия мастерской?

– Конечно, нет. Продолжайте работать, никто Вам этого не запрещает. Просто берите на работу нормальных работниц.

– А что будет с теми, кого Вы считаете ненормальными?

Фламанг помедлил.

– Это уже не Ваше дело, – наконец ответил он.

– По правде говоря, у меня создалось впечатление, что это дело вообще ничьё, – Аделина заметила, что её собеседник намерен возразить, но не позволила ему это сделать. – Подождите, я не закончила. Так вот я говорила о том, что в мире есть те, кому приходится нелегко. Тем, кто попал в беду, не дают шанса. Город даже не пытается заботиться о таких людях. А они тем временем вынуждены как-то выживать. Не могут же они просто лечь на землю и умереть. Вы, к слову, не думали, что некоторые из них идут на нарушение закона именно от безысходности?

– Вы берёте на себя слишком много, – Фламанг определённо начинал злиться. Взгляд его становился всё острее. – Тем, кто сейчас в беде, нужно было раньше думать о том, что они делают. Однако они не думали. То, что они сейчас расплачиваются за прошлое, справедливо.

– А Вы знаете, кем раньше были мои девушки? – поинтересовалась Аделина.

– Знаю. Развратницами.

– Правда? А как так вышло?

– Что значит «как так вышло»? – не понял Фламанг.

– Вы хоть с одной из них говорили? – вопросом на вопрос ответила Аделина. – Перед тем, как рассуждать о справедливости, Вы выясняли, каково в действительности их прошлое?

– Я знаю достаточно, чтобы составить мнение.

– Сомневаюсь в этом.

После этих слов Аделины повисло молчание. Впрочем, оно было не менее красноречиво, нежели сказанные слова. Фламанг не спускал глаз с хозяйки ателье, та не демонстрировала ни капли страха.

– Я правильно понял, что Вы планируете продолжать делать то, что делаете? – нарушил молчание Фламанг.

– Вы всё правильно понимаете.

– Мне жаль это слышать, – в интонации не было ни капли жалости. – Ведь однажды настанет момент, когда кого-нибудь из девушек поймают за нарушением, и Вы раскаетесь во всех своих поступках.

– Звучит как угроза.

– Ну что Вы, Аделина, – чуть мягче сказал Фламанг. – Я к Вам очень добр. Пожалуй, даже слишком.

Аделина ничего не ответила.

– Я могу сделать так, что мастерская закроется прямо сейчас, – Фламанг воспользовался временной тишиной и продолжил. – Кто ищет, тот находит. Если понадобится, я и мои люди найдут, к чему придраться.

– И Вы всё ещё утверждаете, что пришли не с угрозами? – уточнила Аделина.

– Я пришёл дать Вам шанс, – Фламанг откинулся в кресле назад. – Сами же сказали, что город якобы не даёт шансов… Так вот это не так. Всё перед Вами. Однако, если Вы не прислушаетесь к моим пожеланиям и не воспользуетесь моими советами, то я не знаю, сколько ещё просуществует ваше ателье.

– Мы с Вами по-разному понимаем слово «шанс», – отозвалась Аделина.

– Мы понимаем всё одинаково. Просто я ещё не договорил.

Аделина посмотрела на него ещё пристальнее, чем раньше.

– Рад, что Вы готовы меня слушать, – заметил взгляд мужчина. – Ваш шанс не потребует от Вас больших усилий. Вы лишь поступите так, как я Вам подскажу, и мы посмотрим, можно ли как-то спасти мастерскую.

– И как же мне необходимо поступить?

– Вам необходимо взять к себе новую работницу и ученицу.

– Вот как… – Аделина опустила взгляд, но тут же подняла его вновь. – Я так понимаю, что какую-то определённую ученицу. Верно?

– Верно.

– И кто же она?

– Одна хорошая девушка по имени Агата.

Фламанг говорил, казалось бы, мягко, но в его голосе то и дело скользили повелительные интонации. Аделина не могла их не замечать.

– Эта хорошая девушка по имени Агата сама хочет у меня работать? – поинтересовалась хозяйка ателье. – Или Вы её заставляете?

– Я не такое чудовище, как Вы думаете, – впрочем, Фламанг и не подумал обижаться. – Я не стал бы заставлять работать у Вас даже того, кто мне безразличен или неприятен. А Агата мне дорога. Она моя племянница.

– Вы… Утверждающий, что у меня работают потенциально опасные личности… Хотите отдать мне в обучение племянницу? Я удивлена.

– Ей нужна профессия, – не растерялся мужчина. – Она на пороге того, чтобы превысить возраст выхода замуж и…

– Возраст выхода замуж? – перебила его Аделина. – Такой существует?

– В высшем обществе существует. И Вы знаете об этом не хуже меня. Немолодые девушки как жёны мужчинам не интересны. К тому же мужчины сейчас требовательные. Девушкам нужно не просто быть благородной и вежливой, нужно что-то уметь, что-то из себя представлять. Думаю, ваши уроки шитья помогут Агате найти себя.

– Зная, что Вы думаете о моей мастерской, моих работницах и мне самой, мне начинает казаться, что свою племянницу Вы совсем не любите, хоть и говорите, что она Вам дорога.

– Не Вам об этом судить. От Вас требуется взять её к себе и предоставить те же условия, что и остальным.

– Я сама выбираю тех, кто будет у меня работать, – ответила Аделина. Она вернулась к своему резкому тону.

– Так было раньше… – Фламанг выдержал паузу. – Но сейчас Вы не в том положении, чтобы выбирать.

– Это всё? – решила подвести итог Аделина.

– Пожалуй, да, – Фламанг не стал медлить. Он встал. – Не смею больше задерживать. Перед тем, как прийти в следующий раз, я пришлю записку. Как и всегда. Однако сразу хочу сообщить, что времени на размышления у Вас немного. Или Вы принимаете мои условия…

Он не договорил.

– Или? – последовал закономерный вопрос.

– Или продолжать хозяйничать в этой мастерской Вы больше не сможете.

И снова молчание. Аделина лишь окинула пронизывающим взглядом своего гостя.

– Вижу, что Вы меня поняли, – сказал тот, направился к двери и вскоре закрыл её за собой.

Тея поняла, что беседа за дверью подходит к концу. Не теряя времени, она проскользнула по коридору до поворота. Там она могла остаться невидимой для Фламанга, который вышел из кабинета и уверенным шагом направился к лестнице.

Тея выглянула из-за угла, удостоверилась, что мужчина ушёл и, немного подумав, направилась к кабинету Аделины.

Постучав, Тея получила разрешение войти.

Глава 5. Защип

– Слушаю тебя.

Вид у Аделины был такой бесстрастный, будто это не она только что прошла через неприятный разговор с угрозами и сомнительными требованиями.

Тея оценила самообладание хозяйки, даже подумала, что неплохо было бы перенять эту способность, но думать об этом плотно было не время и не место. Пройдя в кабинет и сев на стул, Тея не стала тянуть и начала с главного.

– Его можно остановить, – заявила она и без тени смущения посмотрела на Аделину.

– Кого остановить? И в чём? – уточнила та.

– Фламанга, – уверенно ответила Тея. – Совсем немного усилий, и мы добьёмся того, что он больше не будет подозревать Вас и нас непонятно в чём. Да и своих родственников навязывать не станет.

– Так ты подслушивала, – догадалась Аделина и едва не улыбнулась.

– Да. И ничуть не жалею.

На лице Теи появилась нахальность, но на Аделину это не произвело впечатления.

– Тебе было мало того, о чём мы говорили утром? – строго спросила хозяйка ателье. – Я надеялась, что хоть что-то изменится к лучшему. Однако твоё поведение оставляет желать лучшего, Тереза.

– Не зовите меня так, – отрезала Тея, в её глазах вспыхнула искра недовольства.

– Тебе не нравится, когда тебя зовут твоим настоящим именем? И ты настаиваешь, чтобы тебя звали так, как ты хочешь… Но к чужим просьбам вести себя правильно ты не прислушиваешься. Не чувствуешь в этом противоречия?

– Ладно… – вздохнула Тея. – Сейчас речь не об этом. Давайте вернёмся к главному. Имена подождут. Пока надо что-то сделать с Фламангом. И лучше побыстрее.

– Я разберусь с этой ситуацией сама, – голос Аделины стал холодным. Таким, каким он был во время разговора с предыдущим визитёром. – Твоя задача – продолжать делать своё дело и перестать нарушать правила мастерской.

– Я могу сделать гораздо больше.

– Вот как… – протянула Аделина, но продолжить не успела.

– Фламанг всё время давит на репутацию, – заговорила Тея. – Видимо, она для него и его окружения много значит. Этим стоит воспользоваться. Бить нужно именно по слабому месту. Если уничтожить его репутацию, он в мастерскую больше не придёт. Да и вообще потеряет свою власть. Думаю, не только мы, но ещё и половина города вздохнёт с облегчением.

– Ты не слишком много на себя берёшь, говоря от лица половины города?

– Нет, не слишком. Мне даже кажется, что половина – это скромно. Поговорите с людьми. Фламанг известен многим. И всем, кому он известен, он противен. Некоторым больше, чем мне и Вам. И ненависть к нему не на пустом месте растёт. Вы всё верно ему говорили. Есть люди, которым не дают шанса. Их истории даже не пытаются услышать. Только город не совсем причём. Шансов не оставляют Фламанг и ему подобные. Простые горожане понимают это. Им страшно. Ведь любой из них может оказаться в сложной ситуации, из которой выбраться будет почти невозможно.

– И что же ты предлагаешь? – Аделина знала, что ответ на этот вопрос ей не понравится.

– Сделаем так, что Фламанга застанут за непристойным поведением.

– За непристойным поведением? – мрачно уточнила Аделина.

– Ага, – огонёк в глазах Теи снова зажёгся. Но вместе злости показался азарт. – Он вполне может оказаться в постели с женщиной. Лёгкого поведения, разумеется.

Хозяйка ателье внимательно посмотрела на свою работницу.

– И этой женщиной лёгкого поведения будет…

– Этой женщиной буду я, – спокойно ответила Тея.

Аделина посмотрела на неё ещё внимательнее.

– Только не надо прожигать во мне дыру взглядом, – Тея не смутилась. Она легко выдержала натиск. – Вы же знаете, кто я. И что мне даже притворяться не придётся.

– Выброси эти мысли из своей головы, – попросила или, скорее, приказала Аделина. – Фламанг не достоин того, чтобы ты из-за него жертвовала своей честью.

– Нет у меня никакой чести, не говорите ерунды, – Тея усмехнулась. – И не было никогда. Меня это не печалит, кстати. Моё прошлое – это моё прошлое. От него никуда не деться. И раз уж оно у меня есть, им надо воспользоваться.

– Такие необдуманные поступки способны разрушить настоящее. Ты только начала выбираться из своего прошлого. Шанс у тебя есть, но он не безграничен. Один большой неверный шаг, и тебя снова начнут считать кем-то, кто не достоин уважения.

– Тоже мне страх какой, – почти рассмеялась Тея. – Мнение людей меня мало интересует.

– Но при этом ты хочешь помочь городу, как ты сказала, вздохнуть с облегчением, – на лице Аделины тоже появилась усмешка.

– Согласна, – кивнула Тея. – Я не слишком последовательна в своих убеждениях и желаниях. Но что тут поделать. Какая есть, такая есть. Но повторюсь, этим можно воспользоваться. Я готова лечь под Фламанга, чтобы он отстал от Вас, мастерской, меня и других девушек. Больше того, для меня это не будет каким-то мучением.

– А я думала, что ты сбежала из своей прошлой жизни как раз из-за того, что тебе не нравилось ложиться под тех, кто тебе неприятен…

На это Тея не сразу смогла ответить. Несколько секунд она обдумывала услышанное, потом взвешивала свой ответ. Всё это время она и Аделина не сводили друг с друга взгляда, словно пытаясь угадать, какие мысли скрываются за словами.

– Это была одна из причин, – ответила в конце концов Тея. – Вы правы. Но были и другие причины. По одной они не сдвинули бы меня с места, но все вместе смогли. Только это не имеет отношения к нынешнему моменту. Тогда речь шла об образе жизни и профессии. А тут это всего на один раз. Не более. Такое я переживу. Это ведь для благой цели.

– У тебя поразительное понимание слов «благая цель», – не могла не заметить Аделина.

– Возможно, – пожала плечами Тея. – Никогда об этом не думала, если честно.

– А стоило бы.

– Обещаю подумать это в свободное от других мыслей время.

Обещание прозвучало больше как попытка увернуться от темы. Тея по-прежнему хотела обсуждать то, что считала отличным планом. Однако Аделина по-своему видела продолжение беседы.

– Кстати… – она заговорила чуть менее строго. – Раз уж мы заговорили о твоём прошлом…

– Да?.. – с напряжением во взгляде отозвалась Тея.

– Ты не рассказала мне свою историю до конца.

– Ну и что с того?

– А то, что я не Фламанг, – напомнила об очевидном Аделина. – И мне важно знать всё о людях. Тем более о тех, кто у меня работает.

– Может, вернёмся к этому не сегодня? – угрюмо предложила Тея. Она к такому повороту разговора оказалась не готова.

– Почему не сегодня? – Аделина не позволяла отступиться от открытой темы. – Мне кажется, очень подходящее время. И насколько я помню, срочной работы у тебя сейчас нет. Весьма подходящий момент, чтобы вернуться к воспоминаниям.

– Но Вы же хотели дать урок шитья Софи, – Тея вспомнила об этом обещании Аделины и зацепилась за него.

– И я этот урок обязательно дам, – Аделина была непреклонна. – Но позже. Не переживай.

– От Вас так просто не уйти, как я вижу, – Тея почти смирилась.

– И заметь, ты сама ко мне сейчас пришла, – пустила в ход ещё один аргумент хозяйка мастерской. – Я тебя к себе не вызывала.

– Это точно…

– Так давай больше не будем тянуть, – предложила Аделина. – Если мне не изменяет память, мы остановились на том месте, когда ты проработала в борделе год.

– Да, мы остановились на этом месте…

Прошло чуть больше года после того, как родители продали меня в бордель, чтобы заплатить по своим долгам.

Честно говоря, к тому моменту я уже и обиды не чувствовала. Что бы дала мне жизнь в трущобах, если бы я осталась при родителях? Вечные поиски пропитания? Отсутствие постоянного места хотя бы для сна? Сплошное беспросветное выживание… А в борделе всегда была крыша над головой, еда и хоть какое-то ощущение, что ты не на дне жизни.

Понимаю, что для многих это звучит странно. Как так… Публичный дом и не дно жизни. Но я знаю, о чём говорю. Я бывала в ситуациях и похуже.

Я привыкла и поняла, как всё устроено в этом заведении, довольно быстро. Это был отдельный мир со своими законами и своими местами для каждого. И хотя на понимание много сил не требовалось, сдвинуться с места было чертовски тяжело.

По большей части бордель состоял из девочек вроде меня. Они либо только начали работать, поэтому всего боялись, либо ничего из себя толком не представляли, а потому не имели перспектив.

А я как раз из себя что-то представляла. И я это прекрасно знала. В некотором роде мне повезло. Я была недурна собой, как лицом, так и фигурой. Да, не идеал, но большинству клиентов я нравилась. К тому же некоторых из них возбуждала не только моя внешность, но и мой характер. Моя дерзость, видимо, заразна. А где дерзость, там задор, там больше жизни, больше эмоций и ощущений. Моя способность дать клиенту больше как раз и выделяла меня среди других девочек, находившихся внизу местной карьерной лестницы.

А наверху были более элитные… ночные бабочки. Они обладали привилегиями. Пока мы искали клиентов на улице, они ждали, что те придут к ним сами. У них всё было налажено. К ним ходили одни и те же мужчины. Как правило, состоятельные. Женатые, конечно. Они ценили скрытность, а ещё то, что их обслуживают не мрачные девицы, а ухоженные, по-настоящему красивые девушки.

И мне очень хотелось взобраться наверх, в эту самую элиту. Меня жутко раздражало, что приходится ублажать непонятно кого. Ведь чтобы зарабатывать, приходилось спать с любым, у кого в кармане было несколько монет. Встречались жуткие пьяницы, выжившие из ума бродяги, обрюзгшие, плохо пахнущие и просто отвратительные мужчины. С некоторыми даже стоять рядом было неприятно. Меня выводила из себя эта ситуация, хотя я знала, что многим другим девочкам всё равно. Они так легко не обращали внимания, с кем спят, что я порой даже завидовала. Но только порой. Большую часть времени мне было от этого странно.

Окончательно повысить себя до следующего уровня я решила после одного случая… Как-то ближе к утру после того, как я уже пришла со… со смены и собиралась лечь спать, неожиданно явилась наша Мадам. Так мы звали женщину, управлявшую борделем. Так забавно сейчас думать об этом. Я даже имени её никогда не знала. Просто Мадам и всё…

Так вот Мадам сказала, что один мужчина забрёл к нам и желает получить наши услуги. Я ответила, что устала, у меня за ночь и так было много клиентов. И я не соврала.

– Примешь его прямо сейчас, – отрезала хозяйка. Быть строгой она умела. Некоторые девочки даже не пытались с ней спорить.

И в тот момент спорить с ней было бесполезно. Она почти силой притащила меня в комнату, где поджидал клиент.

Он мне сразу не понравился. Он был трезв, но лучше бы был пьян. Взгляд его ясно намекал на то, что мужчина из тех, кто не считает других людей за людей. С такими работать сложно. Они себя совсем не контролируют. Они непредсказуемы и грубы. До противного грубы.

Мадам всё это было безразлично. Она толкнула меня на кровать, а сама вышла.

– Лицо ничего, но грудь я бы предпочёл побольше, – сказал мужчина и принялся расстёгивать штаны.

Не самое плохое начало, но это ещё не значило, что всё и дальше пойдёт нормально.

Я не стала сопротивляться. Это было бы глупо с моей стороны. Меня бы сломили силой и причинили бы боль. Так что я молча сняла лишнюю одежду, легла и попыталась убедить себя, что это всего на несколько минут, а потом всё – можно будет расслабиться и в конце концов поспать.

Но всё оказалось не так просто. Мужчина оказался крепким. Нескольких минут ему не хватило. По-моему, ему нравился на только процесс, но и то, что он в нём как бы господин. Кажется, он получал удовольствие и от того, что и как он мог говорить. А говорил он о том, что легко мог бы задушить меня. Обзывал меня самыми грязными словами, переворачивал так, что у меня потом остались синяки. Несколько раз он схватил за волосы, а сам при этом повторял, что я никчёмная девка, и что он может раздавить меня одним пальцем.

Я уже знала, что в таких случаях надо делать вид, что мне страшно. Показывать недовольство нельзя. Будет хуже. Клиент получает услугу, и он должен остаться довольным, а не доведённым до бешенства. В противном случае бордель потеряет репутацию.

Странно, наверное, думать, что у борделей есть репутация, но она есть. И она имеет значение не меньше, чем для менее сомнительных заведений. Кто ублажает лучше, к тому идут клиенты. А клиенты – это деньги. Если говорить языком ведения дела, всё строилось на правилах и дисциплине. Как и в любом другом деле.

Так что я изображала страх и слабость, а мужчина смеялся и ругался сильнее. В один из моментов я заметила на его руке татуировку. Просто число и ничего больше. Я знала, что это означает. Мой клиент сидел в тюрьме. Возможно, только вышел, и свобода опьянила его. Он несколько раз ударил меня с каким-то диким смехом.

Так хотелось вывернуться и врезать ему хорошенько. Я была уверена, что смогу дать сдачи. Но тогда меня бы серьёзно наказали. Заперли бы в подвале на неделю без еды и воды. Я видела, какими выходили из подвала другие девушки. Жуткое зрелище. И перспектива оказаться на их месте меня совсем не радовала. Так что я кое-как дотерпела.

Когда тот мерзавец дошёл до предела и повалился на бок, я просто встала и вышла из комнаты. Ничего не сказала и ничего больше не сделала. Выгонять его на улицу я не была обязана. Меня это вообще не касалось. С моими обязанностями было покончено. Помню, что мужчина продолжал сыпать проклятиями, пока я шла по коридору. Было одновременно смешно и мерзко.

Вот тогда мне подумалось, что пора сделать шаг навстречу переменам. И я в полной мере ощутила готовность бороться за них. Поэтому я, не теряя настроя, направилась к Мадам.

Когда я зашла в её каморку, Мадам решила, что я пришла за деньгами, которые были заплачены вперёд. Она и не посмотрела на меня. Только бросила мне монеты, а сама принялась заниматься своими бумагами.

К бумагам она относилась серьёзно, хотя всегда было видно, с каким трудом ей даётся чтение и письмо. Иногда я шутила над этим, но не в тот раз. В тот раз я почти сразу заявила, что пришла поговорить о своём будущем. И о том, что настоящее меня не устраивало.

Мадам вылупилась на меня так, будто бы вообще раньше не знала о том, что я умею говорить.

– Что значит «не устраивает настоящее»? – возмущённо спросила она. – Тебе дали кров и работу. Ты в ногах у меня должна валяться в благодарность за то, что тебе есть, на что жить. Проваливай к себе и не мешай мне своими глупостями.

Как раз в тот момент где-то на улице снова послышались проклятия моего клиента. Он побрёл дальше.

– Я никуда не уйду, – сказала я. – Разговор важный, и Вы меня выслушаете, Мадам.

– Забавно, – улыбнулась Тея и посмотрела на Аделину, которая всё это время слушала, не перебивая. – В Ваш кабинет я тоже сейчас ввалилась, чтобы Вы меня выслушали.

– Да, некоторые привычки остаются с людьми навсегда, – согласилась владелица ателье.

– Только на этот раз дело не только в моём будущем, – Тея размяла шею и продолжила говорить. – Но ещё и в будущем вашей мастерской. Ей грозит опасность, поэтому я настойчиво рекомендую воспользоваться моим предложением.

Аделина ничего не ответила.

– Да бросьте сомневаться, – махнула рукой Тея. – Я спала и с куда более противными мужчинами, нежели Фламанг. Один только этот бывший заключённый чего стоит. Ну правда… От Фламанга хотя бы хорошо пахнет. Так что всё будет в наилучшем виде, и нам это ничего не будет стоить.

– А с чего ты взяла, что тебе удастся сделать так, что Фламанг ляжет с тобой в постель? – спросила Аделина.

– И не такие блюстители морали ложились, – усмехнулась Тея. – Я же рассказывала, что к нам в бордель заходили и состоятельные мужчины с высоким положением в обществе. Им, может, и нравится думать, что они все такие правильные, но пара уловок, и они уже хотят тебя. Знаю, проходила это.

– Вот как…

– А то… – Тея задумалась и бросила взгляд на часы, стоявшие в углу кабинета. – Но об этом в другой раз. Ребекка уже, наверное, волнуется, что её оставили одну. Так что я пойду вниз, а Вы подумайте о моём предложении. Только серьёзно подумайте. Не играйте в порядочность с теми, у кого другие правила.

– На этот счёт у меня своё мнение, – сказала Аделина. – Если кто-то ведёт себя не должным образом, это не даёт мне права вести себя так же.

– Удивительно, как Вы с такими принципами сумели открыть мастерскую и вообще хоть что-то сделать.

Тея за словом в карман не лезла.

Аделина не стала спорить дальше.

– Выброси из головы свою идею, – просто отрезала она, а потом добавила. – Я тронута тем, что ты хочешь помочь, но твои методы достижения целей неуместны.

Тея встала, обошла стул и положила руки на его спинку.

– Я знала, что сначала Вы откажетесь, – проговорила она. – Но всё же над моими словами стоит подумать.

Договорив, она направилась прочь из кабинета. Аделина осталась у себя наедине с собственными мыслями.

Глава 6. Переплести

Время шло, и Софи начинала чувствовать себя лучше и увереннее в мастерской. Она по-прежнему не считала себя настоящей швеёй, но уроки Аделины, советы девочек и собственное трудолюбие помогали Софи расти над собой и делать успехи. Поначалу Софи их не замечала, очень удивляясь тому, что её хвалят. А затем осознание, что она стала шить лучше, пришло и стало дополнительной поддержкой в дальнейшем движении.

К тому же Софи постепенно обретала понимание, что жизнь состоит не только из страха, выполнения приказов и подавления собственных чувств. Софи медленно, но верно узнавала себя, удивляясь тому, что человек может быть вполне счастлив, если он занимается тем, что ему интересно, и находится среди тех, кто ему симпатичен.

С девочками отношения у Софи складывались неплохо. Больше всего она сдружилась с Авророй, и в этом не было ничего удивительного. Ари продолжала быть самым открытым в ателье человеков. Бри и Тея тоже вели себя доброжелательно, хотя Бри по-прежнему казалась какой-то строгой, а Тея – слишком своевольной. А вот Ребекка не спешила становиться близким другом ни для Софи, ни для остальных. Она проявляла скрытность, которую никто не мог понять.

– Как думаешь, Ребекка сегодня вернётся вовремя? – спросила Аврора, когда она и Софи были в магазине.

Пожилая посетительница, купив расшитые носовые платки, ушла. Девушки остались в магазине вдвоём.

– А ты думаешь, что она вернётся невовремя? – удивилась Софи. Она знала лишь то, что у Ребекки был выходной, и что к определённому часу ей следовало вернуться в мастерскую, иначе её ждали те же проблемы, что и Тею. – Я как-то и не думала об этом, если честно.

– Странно она себя ведёт последнее время, – задумчиво протянула Ари. – Сама по себе непростой человек, да ещё и Тея подаёт сомнительный пример… Опасно… А тут к тому же та новенькая то ли появится у нас, то ли не появится.

– Племянница Фламанга?

Новости об Агате распространились по мастерской быстро, хотя её дядя до сих пор не привёл её к Аделине.

– Да… Она… – Аврора вздохнула. – Сложно, наверное, будет, когда она окажется среди нас. И ей будет сложно, потому что она привыкла к окружению иного рода, и мы себя будем чувствовать более скованно. Мало ли что там будет у этой Агаты на уме…

Софи тоже переживала на этот счёт. Она вообще испытывала приступы страха, когда речь заходила о ком-то из высшего общества. А тут это высшее общество намеревалось жить и работать рядом. Это пугало, особенно в совокупности с неизвестностью, ведь в лицо эту Агату никто не видел, а она могла представлять из себя что угодно.

– Здравствуйте, – широко и искренне улыбнулась Аврора, когда входная дверь открылась. – Добро пожаловать.

В мастерскую зашли молодой мужчина и женщина. Молодой человек был высок и статен, а женщина была обладательницей красивых светлых волос и пышной причёски, украшенной заколками с маленькими блестящими камнями.

Едва завидев посетителей, Софи обомлела. Она забыла даже улыбнуться, хотя прекрасно помнила, что покупателей нужно обязательно встречать с улыбкой. Аделина в своих правилах придерживалась в том числе и правила радушной встречи, но Софи будто парализовало. Ари заметила это и осторожно поддела Софи локотком. Та частично пришла в себя и кое-как смогла улыбнуться.

– Чем мы можем вам помочь? – спросила Аврора у посетителей.

– Я хотела бы сшить себе новое платье, – сообщила женщина тоном, в котором мгновенно проскользнуло высокомерие. Женщина оглядела магазин и поморщилась.

– Значит, вы обратились по адресу, – Ари обрадовалась. Не тону, но потенциальному клиенту.

Молодой человек не морщился и не хмурился. А ещё он, вероятно, не собирался ничего говорить. Софи поймала на себе его взгляд и подумала, что сейчас была бы рада провалиться сквозь землю.

А всё дело состояло в том, что этого мужчину Софи знала. Он был одним из тех, кто время от времени гостил в доме графа. Кажется, они были какими-то дальними родственниками, но этого Софи точно не знала. Для того, чтобы прийти в ужас, ей достаточно было того, что некто из её прошлой жизни стоял прямо перед ней. Софи училась не бояться покупателей и продвинулась в этом, однако этот случай не походил на все предыдущие.

– У меня есть очень важные пожелания, – продолжила говорить женщина.

Эта высокая блондинка была одета с иголочки. Лучшие ткани, лучшие украшения. Ожерелье на её шее, должно быть, стоило целое состояние. Оно мерцало на свету. На фоне этих и других деталей наряда лицо женщины как-то совсем терялось. Вроде бы у неё были карие глаза и аккуратный носик, но всё это меркло за блеском драгоценностей.

– Мы обязательно обсудим все требования, – Аврора быстро достала из ящика бумагу для эскизов, а потом несколько раз огляделась. – Все карандаши, наверное, в швейной. Я сейчас. Не уходите никуда, пожалуйста.

Не теряя ни секунды, она направилась в швейную, а возможная заказчица принялась разглядывать разложенные на прилавке ленты. Софи она не замечала. А вот молодой человек замечал. Воспользовавшись мгновением, он сделал несколько шагов в сторону работницы ателье.

– Простите, – вежливо сказал он. Высокомерием в его тоне и не пахло. – А мы раньше не встречались?

У Софи сердце ушло в пятки. Ей безумно не хотелось отвечать, что она и посетитель действительно встречались. Вернее… Видели друг друга. После этого ей пришлось бы краснеть, учитывая все те события, которыми для неё закончилась работа у графа. Софи ещё даже Аделине не рассказала всю историю до конца. Не хотела вспоминать её.

А тут прямо перед ней стояло живое напоминание. Да и молодой человек к тому же был так приятен собой, что Софи невольно опускала глаза в пол. Ещё тогда, в усадьбе графа, она отмечала, что у молодого человека замечательный характер. На фоне властного графа его дальний родственник казался образцом дружелюбия. Он всегда улыбался, был вежлив даже с прислугой, да и ко всему прочему отличался умом.

А вот память его немного подводила, хотя мужчина изо всех сил пытался припомнить знакомство с Софи. Будь она сейчас в одежде, в какой обычно ходят горничные, он узнал бы её, но вне этого образа что-то в его голове, очевидно, не сходилось.

– Мы здесь раньше не бывали, Эдмунд, – вмешалась его спутница. – Так что вряд ли ты встречался с этой девушкой. А у тех людей, у которых наш круг общения обычно заказывает одежду, она точно не работала. Иначе как бы она очутилась здесь.

– Может, мы встречались где-то ещё, – пожал плечами Эдмунд. – Не в швейных мастерских. Мир велик.

Софи подумала, что мир не велик, а тесен. Впрочем, она так ничего и не успела ответить. С двумя карандашами вернулась Ари.

– Давайте присядем вон там, – предложила она, указывая на небольшой столик и несколько стульев у стены.

Эдмунд не стал садиться. Зато пришедшая с ним женщина села напротив Авроры и Софи и тут же принялась говорить.

– Меня интересуют только самые красивые и качественные ткани, – начала женщина. – Они должны быть приятны на ощупь и восхитительно переливаться на свету. В противном случае я за наряд платить не буду. Я часто выхожу на светские приёмы, поэтому обычная одежда мне не подходит. У меня есть сложившийся образ, и ничто не должно его нарушать. Я уникальна. И платье должно быть уникально.

В следующие минуты она только и делала, что с упоением диктовала, какой бархат хочет видеть на своём платье, с чем хочет его сочетать, какое впечатление он должен создавать. Софи старалась слушать, но то и дело поглядывала на Эдмунда. А он поглядывал на неё.

– Пуговицы должны приковывать взгляд, – продолжала спутница Эдмунда. – Только не думайте, что я позволю допустить глупые ошибки. Нитки должны идеально подходить по цвету, даже если пуговицы будут на ножке. Я хочу, чтобы вы не забывали, что я общаюсь с людьми, рядом с которыми я не могу появиться в платье вроде…

Она окинула взглядом Софи. Та сидела в скромном синем наряде с вырезом лодочкой. Ничего лишнего вырез не показывал, зато удачно подчеркивал изящность и хрупкость девушки. Аделина считала, что из гардероба Софи именно этот наряд лучше всего подходит для дней, когда Софи работает в магазине и встречает посетителей.

– Мы поняли, что Вам нужно всё высшего класса, – Ари приступила к наброску, карандаш заскользил по бумаге легко и непринуждённо. – Какой пышности юбку Вы бы хотели?

– Достаточно пышную, чтобы выглядеть хорошо, но при этом спокойно ездить в экипаже. Вы же знаете, как там неудобно, когда платье слишком объёмное.

Об этом Софи ничего не было известно, ей не приходили в голову даже мысли насчёт экипажей, но женщина знала, о чём говорила.

– Поняла Вас, – Аврора стала рисовать усерднее. – Хотите на юбке украшений больше или меньше?

– Меньше, – без колебаний ответила заказчица. – Немного оборок, можно добавить банты, окаймлённые переливающимися камнями.... А верхним слоем, разумеется, тончайшая тюль.

– Аппликации добавим?

– Пожалуй. Мне нравятся цветочные мотивы. И чтобы их можно было рассмотреть как следует на приличном расстоянии, не наклоняясь.

– То есть достаточно большие? – заключила Аврора.

– Нет, – недовольно отрезала женщина. – Небольшие. Но чтобы их можно было рассмотреть.

Софи почти открыла рот от изумления. В её представлении всё описанное никак не сочеталось со словами «украшений поменьше». Для Софи в пожеланиях царил перебор. Столько деталей можно было пришить к любой ткани, её всё равно не было бы видно. А ведь это была только юбка.

С верхней частью платья дела обстояли не лучше. Заказчица хотела всё и сразу, обижалась, что её не понимают с полуслова, постоянно повторяла, что ей нужно платье, достойное её высокого положения.

Аврора только улыбалась, кивала и продолжала рисовать эскиз. Как она держала себя в руках, Софи могла только догадываться. Сама Софи чувствовала себя зажатой в угол. Перед такими людьми она теряла себя, а Ари выглядела вполне обыденно и весьма профессионально.

Когда разговор был закончен, Софи посмотрела на эскиз с восхищением. Вышло красиво, но в этом была заслуга одного только таланта Ари. В остальном всё было спорно. Платье выглядело перегруженным, однако после тщательного изучения, сопровождаемого хмурым взглядом, женщина одобрила такой вариант.

– Думаю, что на мне всё сидит хорошо, – сказала она. – Так что осталось лишь хорошо сшить.

С каждой минутой уровень надменности в её тоне увеличивался. Софи стало интересно, стала бы вести себя так же заказчица, будь перед ней Аделина.

Аделина не терпела вольностей и неподобающего тона, но касалось ли это клиентов, Софи не знала. Зато она знала, что Аделина обладала вкусом в одежде куда большим, чем эта женщина, считающая себя королевой внешнего вида. Каждое платье Аделины было произведением искусства. Возможно, строгим, но при этом изящным, знающим меру, приковывающим внимание к каждой детали. Несложно было догадаться, что свои наряды хозяйка мастерской шила сама. До такого уровня мастерства и вкуса Софи было далеко, но она стремилась именно к нему.

Тем временем Аврора предложила пройти в соседнее помещение и снять мерки. Заказчица согласилась.

– Побудешь здесь? – спросила у Софи Аврора. – На случай, если заглянет кто-нибудь ещё. С мерками я справлюсь одна.

– Останусь, конечно, – ответила Софи и тут же поняла, что вот-вот останется наедине с мужчиной, которого она продолжала опасаться.

Ари с заказчицей удалились, а Софи прошла к прилавку и сделала вид, что ей нужно что-то посмотреть в ящиках. Ей требовалось чем-то занять себя, бездействие свело бы её с ума.

– Симона умеет быть сложным клиентом, – улыбнулся мужчина, отвлёкся от окна, возле которого стоял последние несколько минут, и подошёл к Софи.

– Клиенты имеют право на пожелания, – смутилась Софи. Она надеялась, что с ней не заговорят.

– Да, но пожелания и жёсткие требования – это разные вещи. Я правда не большой знаток швейного дела, но подозреваю, что это дело, в котором важные двое. Заказчик, само собой, вместе с пожеланиями, но и швея тоже. Всё же работу делает она. И она занимается своим делом давно, имеет навыки, понимает, как и что делается. И наверняка обладает хорошим вкусом.

– Надеюсь, с пошивом всё пройдёт хорошо, и заказчица останется довольна.

Софи старалась не смотреть на собеседника. Она не могла отвечать иначе, кроме как шаблонами.

– Не думаю, что это возможно, – рассмеялся мужчина. – Но в любом случае это будет вина не мастерской, так что не переживайте. Капризному человеку в принципе не угодить. А некоторые и вовсе не хотят, чтобы им что-то нравилось. Ведь тогда им придётся делать комплименты.

Он немного постоял и помолчал, а Софи попыталась сосчитать, сколько времени потребуется на снятие мерок. Аврора не возвращалась. Наверное, процесс затянулся. Вероятно, из-за характера клиентки.

– Вообще-то… – после паузы продолжил Эдмунд. – Мы с Симоной много слышали об этой мастерской. И о том, что здесь шьются чудесные наряды.

– Вот как… – протянула Софи.

– Да, – Эдмунду приходилось одному работать на поддержание беседы. – Думаю, это Симону и привлекло. Это и необходимость перемен. Швея, которая шила Симоне одежду раньше, последнее время не берёт новые заказы. Так что Симоне пришлось искать кого-то нового.

– Уверена, она найдёт здесь всех и всё, что ищет.

Софи и сама понимала, что диалог так не ведут. Она злилась на себя, но ничего не могла с этим поделать.

– А Вы тоже шьёте? – спросил Эдмунд. Он не подавал вида, что говорить тяжело. Может, он так и не считал.

– Я пока только учусь, – не соврала Софи.

– Значит, Вы здесь новенькая? – продолжал вопросы мужчина.

– Можно сказать и так…

Эдмунд не сводил с неё взгляда.

– А где Вы работали до этого? – этот вопрос прозвучал слишком настойчиво. По вздоху Софи мужчина понял, что со стороны он кажется чрезмерно любопытным. – Прошу прощения… Пожалуй, я слишком много спрашиваю. Просто никак не могу избавиться от ощущения, что мы уже где-то встречались. Вы не бывали на приёмах в местной мэрии?

– Нет, не бывала, – снова не соврала Софи.

– Надо вспоминать дальше… – Эдмунд задумался, но это уже не имело значения.

Аврора и Симона, наконец, вернулись. Симона выглядела слегка раздраженной, а Ари закатила глаза, как только встретилась взглядом с Софи и убедилась в том, что больше никто на неё не смотрит. Аврора тоже устала от заказчицы.

– Будем считать, что мы всё решили, – начала подводить итоги Симона.

– Я начну работать над платьем для Вас сегодня же, – снова улыбнулась Аврора. – Пусть оно будет готово поскорее. А Софи мне поможет.

Софи ждала, что Эдмунд не промолчит. Он мог напомнить о том, что Софи – новичок. Но он промолчал.

– Я хочу контролировать все этапы, – заявила Симона, снова проигнорировав Софи. – Поэтому не сшивайте всё слишком плотно. Я буду всё примерять. Важно, чтобы в любой момент можно было переделать, не вспарывая слишком сильно.

– Как Вам будет угодно, – отозвалась Ари.

– Тогда мы прощаемся с вами, – Симона готова была идти.

– Всего доброго и до новых встреч, – Ари, похоже, была намерена продержаться с улыбкой до самого ухода посетителей.

– До новых встреч, – сказал Эдмунд, глядя на Софи.

Та тоже тихо попрощалась и вскоре осталась в магазине только в компании Ари. Ей стало легче, но ненамного.

– Бедный молодой человек! – сказала Аврора, глядя на дверь, которая только что закрылась.

– Что? – не поняла Софи.

– Я про спутника этой дамочки с завышенным мнением о себе, – Ари вернулась к своему обычному виду. – Представь, что мы пообщались с ней совсем недолго, и уже не рады. С ней невозможно разговаривать. Ещё минут пять, и я бы сорвалась. А он явно видит её чаще. Бедняга…

– Да, пожалуй, – на всякий случай согласилась Софи.

– Как думаешь, он ей родственник или жених? – Ари занялась делами, что не помешало ей продолжить беседу.

– Не знаю, – Софи избегала даже мыслей об этом. Эдмунд был таким приятным молодым человеком. Он заслуживал большего, нежели Симона.

– Вы не разговаривали, пока нас не было? – задала ещё один вопрос Аврора.

– Разговаривали, – ответила Софи. – Но он о себе ничего не сказал.

– Жаль… Надеюсь, он всё-таки родственник. Родственников ведь не выбирают. Хотя… Мужей и жён тоже выбирают не всегда. Если он жених, то наверняка женится не по своей воле. По своей воле на такой женщине может жениться только сумасшедший.

– Ну… – задумалась Софи. – Может, она очень богата…

– Думаешь, это был охотник за богатыми невестами? – Аврора восприняла эту мысль как что-то новое несмотря на то, что Софи просто пыталась уйти от темы хоть как-то. – Не похож он на такой тип мужчин… А впрочем… Что я в этом понимаю…

Она закончила с делами и уставилась на лежащей перед ней эскиз платья.

– Надеюсь, что я успею сшить немало в ближайшее время, – сказала она непривычно тихо для себя. – Не хочу, чтобы тебе пришлось дошивать больше половины.

– Что значит «дошивать»? – удивилась Софи. – Я думала, что просто буду помогать тебе.

– Да, но может случиться так, что я буду не в состоянии шить.

– Что такое может с тобой случиться? – Софи почувствовала испуг.

– Будем верить, что ничего не случится, – Ари нахмурилась на мгновение, но тут же снова заговорила своим задорным тоном. – Так что ты думаешь насчёт Ребекки? Придёт она сегодня вовремя или опоздает?

Глава 7. За подкладкой

– Вы что, следите за мной? – Ребекка нахмурилась и уставилась на Тею и Бри.

– Мы не собирались заниматься ничем подобным, – Бри сохраняла хладнокровие. – Но заметили тебя здесь, удивились и решили подойти.

– Интересное у тебя место для прогулок, – усмехнулась Тея.

– Кто бы говорил…

Когда Ребекку настигли её коллеги по ателье, она шла по малолюдной улице на самом краю города. До встречи с девушками, она не видела в округе ни одного человека, поэтому не без оснований считала, что здесь её никто не найдёт. Однако у совпадений на этот счёт нашлось своё мнение.

– Ну так… – Бри не стала терять время и приступила к главному. – Что ты здесь делаешь?

– А вы что здесь делаете? – вопросом на вопрос ответила Ребекка.

– Платье доставляли, – Бри и не подумала смутиться.

– Вдвоём? – наигранно удивилась Ребекка. – Оно что, из камней? Или размером с дворец? Одна бы никак не донесла?

– Что за ерунда? Вес и размер ни при чём. Посмотри, где мы. Это не самый безопасный район. По одному здесь ходить просто нельзя, можно нажить неприятности. Особенно девушкам.

В ответ Ребекка лишь хмыкнула.

– Хотя мне кажется, что мы с Бри как раз могли бы и по одиночке дать отпор, – не без иронии заметила Тея. – Бри знает, как защищаться. Я, конечно, не видела, но представляю, как она может врезать. Ну а я на таких улицах почти как дома. Для меня здесь всё привычно и понятно.

На узкой улице не было совершенно ничего примечательного. Окна домов были тщательно зашторены или грубо заколочены досками. Кое-где торчали гвозди. Дорога давно требовала обновления, бесконечные ямы так и намекали на то, как легко сломать на них ногу. Дома мрачно нависали над дорогой, не давая большому количеству света добавить этому месту жизни.

Тея была права. Она и Бри вписывались в обстановку куда лучше, чем Ребекка. Но всё же они пришли сюда по рабочему делу, а Ребекка, очевидно, по личному.

– Не хочу казаться назойливой, но ещё раз спрошу, – Бри не сводила глаз с Ребекки. – Что ты здесь делаешь?

– Гуляю… – без тени искренности ответила та.

– Верится с трудом.

– Да чего тут спрашивать… – Тея зевнула. – Она не ответит. Да и ладно. Сами знаем. У неё здесь свидание.

– С чего ты это взяла? – изумилась Бри.

– Так очевидно ведь. Глухое место, на улицах никого. В здешних домах наверняка сдаются комнаты, где можно интересно провести время и не попасться на глаза…

– Так ты о таком свидании, – Бри сказала это с разочарованием в голосе. – Но на Ребекку это совсем непохоже.

– Шли бы вы отсюда, – не слишком вежливо попросила Ребекка. – Незачем вам во всё это вмешиваться.

– Шли бы мы отсюда, чтобы ты совершила ошибку? – уточнила Тея.

– Почему сразу ошибку? Может, меня ждёт лучшее время в моей жизни? – Ребекка начинала злиться.

– Ну самое увлекательное – это точно, – не подумав, сказала Тея.

– Ну хоть ты не усложняй, – бросила на неё недовольный взгляд Бри. – Это явно не та увлекательность, к которой стоит стремиться.

– Много ты понимаешь, – Ребекка сказала это сквозь зубы. – Сами-то… Сами-то знаете, как хорошо чувствовать свободу, не подстраиваться под чужие правила. С вами такое случалось. Вы видели жизнь, вы можете позволить себе дальше жить скучно, а я…

Она не договорила.

– А ты? – спросила Тея.

– Можно подумать, вы не знаете…

– Мы знаем только то, что твои родители воспитывали тебя в излишней строгости, – Бри пожала плечами. – Ничего другого ты не рассказывала. Думаю, Ари знает больше. Но она честно хранит твою тайну.

– Вот поэтому с ней и не страшно говорить. Она чудачка, но честная чудачка. И понимающая. А вы только и умеете, что насмехаться и строить из себя королев морали.

– Только не надо оскорблений, – попросила Тея.

– Да можешь ты молчать или нет? – прикрикнула на неё Бри, а потом снова повернулась к Ребекке. – Может, мы и не всегда ведём себя так, как тебе хочется, но мы беспокоимся за тебя. От всей души. И не хотим, чтобы ты наделала ошибок.

– Не делаю я никаких ошибок. Я всего лишь живу свою жизнь. То есть занимаюсь тем, чем не могла заниматься долгие годы.

– Значит, тебя и правда воспитывали строго?

– Воспитывали? – рассмеялась Ребекка. – Это не то слово. Вы себе даже представить не можете…

– Здесь за углом есть одна неплохая таверна… – Тея кивнула головой в сторону ближайшего поворота. – Предлагаю зайти туда. А то кричим тут посреди переулка…

Бри засомневалась.

– Это почти всегда безлюдная таверна. Нам там ничто не будет угрожать.

Через пару минут они прошли к столику, сделали заказ и дождались, пока хозяйка таверны отойдёт туда, откуда разговор слышен не будет.

Когда я была совсем маленькой, мама говорила, что имя Ребекка принесёт мне счастье. Имя, может, и могло привести, а вот сама мама… Да уж…

Я иногда злюсь на Аделину, потому что она любит, когда её правилам подчиняются. В этом она похожа на обоих моих родителей. Но всё же до их уровня ей далеко. Да кому угодно до него далеко, если честно.

С ранних лет меня учили манерам, за ошибку в выборе вилки могли ударить по руке, за лишнее слово – отчитать и унизить. Но это всё мелочи по сравнению с тем, что родители устроили мне потом.

У меня была старшая сестра. Подозреваю, что она есть до сих пор, но мы не видимся. Я не хочу знать, где она и как её дела. Хватит с меня и того, что она постоянно была рядом в детстве.

Пока мы были детьми, сестру всегда ставили мне в пример. Она старше, красивее, умнее, вежливее, на пианино играет лучше, чай пьёт грациознее. Причин хвалить её была масса, причины хвалить меня никогда не находились. Правда одно общее между нами всё же существовало. Нас обеих готовили к тому, что однажды мы выйдем замуж за лучших мужей. Они обязательно будут иметь высокий чин и несметное богатство. Только так и никак иначе. Но для таких мужей мы сначала сами должны были поработать над собой.

Однако выходить из дома лишний раз нам не разрешалось. Сестра выходила чаще, потому что она якобы лучше себя вела и не позорила семью. А я то и дело сидела у себя в комнате или в гостиной под присмотром гувернантки. Мне не разрешалось делать ничего, что выходило бы за рамки списка занятий для будущих леди. Считалось, что я ещё ни на что не способна.

Сестра вышла замуж в восемнадцать. Мне тогда было двенадцать. Мужа ей выбрали родители. Он был богат, красив, имел вес в обществе. В момент подбора кандидатур он казался безупречным. Только ожиданий он не оправдал. Вместо того, чтобы остаться жить на прежнем месте, он взял жену, всю прислугу и переехал в столицу. Там ему предложили высокую должность. Он даже не колебался, когда принимал решение.

Родители были в ужасе. Любимую дочь увезли далеко. Не знаю, нарочно или нет, но сестра не приезжала навестить нас. Письма писала, но родителям этого было мало. По сути, у них осталась только я. Тогда отец принял решение искать мне мужа тщательнее. Второго права на ошибку у него не было. А мать добавила, что мне нельзя всё испортить. Им казалось, что я точно спугну потенциального мужа. И что на мне никто не захочет жениться в принципе.

За моё воспитание взялись ещё жёстче. Мой день состоял из уроков манер, заучивания каких-то бессмысленных стихов. Мне нравилось играть на пианино, но родителям не нравилось, как я играю, и пианино из моих занятий исключили. Зато меня всё время заставляли притворяться, что я веду светские беседы. Погода, шляпки, любимая музыка, любимые книги. При этом мнения моего на самом деле никто не спрашивал. Я должна была говорить то, что мне диктовали.

Через год я попыталась оказать сопротивление. Я взрослела, мне хотелось наслаждаться жизнью, а не смотреть, как она проходит мимо.

Я всего лишь сказала маме, что мне хотелось бы иногда заниматься чем-то, чем обычно занимаются дети и подростки. Хотя, по правде говоря, я понятия не имела, чем занимаются обычные дети. Просто догадывалась, что они более свободны.

Само собой, иногда я видела других детей из окна. Они бегали по улице перед нашим домом. Дурачились, смеялись, обсуждали всякие глупости. В их действиях не было никакого смысла, но мне хотелось к ним.

Мама выслушала мою просьбу быть со мной чуть менее строгой, но не прислушалась. А когда увидела, как я смотрю на других детей, то тут же побежала к отцу.

Я подслушала тот их разговор. Догадывалась, что он грозит мне последствиями. Мама говорила, что некие голодранцы специально встали под окнами дома. А я поддалась и выбрала путь греха.

Отец немедленно приказал перенести мои вещи в помещение, которое раньше было кладовкой.

Окна там отсутствовали. Я не могла с этим смириться даже спустя месяц. Места было немало, но стены давили на меня. Особенно ночью. Было слишком темно и слишком страшно.

Но, видимо, новая комната действовала на меня так, как хотелось родителям. Они остановили моё сопротивление в самом начале. Наверное, очень гордились собой. Дети больше не влияли на меня, я была полностью под властью семьи.

Рано утром я выходила из комнаты, завтракала, потом были занятия по этикету и грамоте, потом обед. А дальше я шла к себе и читала. Когда через несколько часов меня снова выпускали из-под замка, я должна была пересказать прочитанное. Если случалось так, что я прочитывала недостаточно, меня ругали. Когда чтения стало мало, меня перевели на следующий уровень. Я стала писать письма воображаемому жениху. Им положено было быть в меру романтичными, очень интеллигентными. По мнению мамы, это подготовило бы меня к будущему.

Так прошли годы. Однажды отец объявил, что нашёл мне жениха, но до замужества мне нужно подождать ещё несколько лет.

В тот вечер я расплакалась. Впервые за долгое время. Мне давно хотелось вырваться из дома, но не для того, чтобы сразу оказаться под надзором мужа. Вряд ли отец выбрал мне кого-то добросердечного. Когда я представила, что муж будет таким же как папа, слёзы потекли сами собой.

– При муже ты плакать не должна.

Это всё, что сказал тогда отец. Он и мать оставили меня под надзором слуг, а сами ушли совещаться. А я всё рыдала и рыдала. Никто не проявил ни капли жалости. Полагаю, слуги боялись родителей… И не зря.

Когда они вернулись, то велели мне идти в комнату. В ту самую, без окон. Когда я зашла и проследовала к кровати, я ещё не понимала, что меня ждёт.

А ждало меня то, что я осталась в этой комнате на… Я даже не знаю, сколько прошло времени. Не один год. Меня не выпускали даже в другую часть дома. Я жила в одной комнате, не видя солнечного света. Учителя продолжали ходить ко мне, но всё реже и реже. Наверное, они не одобряли решения моих родителей. В конце концов они перестали появляться. Заходили только слуги. Только двое. Те, которым было безразлично, что творится вокруг. Мне приносили поесть. И всё. Душ я тоже принимала в комнате. Над тазом. Мне чудилось, что я перестаю быть человеком.

Отец продолжал заниматься со мной, но его так раздражало, что я не могу сконцентрироваться на уроках, что он быстро уходил.

Как-то раз, когда я не смогла решить задание по математике, он разозлился и сказал, что я сидела и ничего не делала вместо того, чтобы совершенствовать себя. В наказание он привязал меня короткой верёвкой к ножке кровати. Он не хотел, чтобы я ходила по комнате.

Я могла бы развязать верёвку, но это не имело смысла. Отец нашёл бы цепь и посадил меня на неё. Я боялась его. И матери. Не знаю, кого больше. Иногда я слышала, как они принимают гостей. В доме шли приёмы, а я сидела у себя, привязанная к кровати. Я разговаривала сама с собой. Когда я начинала смеяться, ко мне заглядывала мать и велела вести себя тише.

Позднее я узнала, что знакомым они рассказывали, как я уехала учиться. Они обещали всем, в том числе моему якобы жениху, что к совершеннолетию я вернусь идеалом.

– И как ты вырвалась? – спросила Тея.

Ребекка умолкла. Она говорила долго и без остановки, но теперь сбилась с нити повествования. Она несколько раз моргнула, но не произнесла ни слова.

– Не надо было её перебивать, – сказала Бри, глядя на пустой взгляд Ребекки.

Та уставилась куда-то в стену. Бри даже посмотрела в ту же сторону, но ничего интересного там не увидела.

– Ну извините… – Тея поджала губы. – Я не специально. И так было сложно так долго сдерживаться.

Ребекка продолжала хранить молчание.

– Слушай, – заговорила с ней Бри. – Спасибо, что рассказала всё это. Наверняка было тяжело. Как будто снова проходишь через это. Но всё позади… И ты справляешься со своими воспоминаниями. Это видно. Ты молодец. И не переживай. Мы никому ничего не расскажем. Да, Тея?

Тея кивнула.

– Да я всё меньше и меньше переживаю, что об этом будут знать многие, – наконец отозвалась Ребекка. – Я в своём прошлом не виновата. Кто поймёт, тот поймёт. А кому подумается, что всё это повод для шуток и осуждения… Пусть сами попробуют прожить мою жизнь. С меня довольно моих родителей и их осуждения.

– Не понимаю, чем ты их не устраивала, – задумалась Тея. – Ты красивая, способная, быстро учишься. Вон сколько всего в мастерской уже освоила. И у тебя явно есть манеры. Ты хорошо говоришь. И это при том, что ты много лет мало с кем общалась. Да это же вообще потрясающе! А что до твоих родителей, то они просто сумасшедшие. Это их надо было под замок посадить, а потом провести тщательные исследования на тему того, чем они душевно больны.

– Да, возможно, так и стоило бы поступить.

В голосе Ребекки скользнуло равнодушие.

– Так как ты вырвалась? – повторила свой вопрос Тея.

– Долго рассказывать, – Ребекка посмотрела на часы, висящие на стене. – А мне пора.

– Куда? – спросила Бри.

– Это по-прежнему не ваше дело.

Бри и Тея переглянулись.

– Ты пойми меня, пожалуйста, правильно, – взяла на себя роль говорящего Бри. – Я, как и Тея, считаю, что твои родители вели себя неправильно. Да что там неправильно… Это слишком мягкое слово. Но это всё не повод сейчас принимать необдуманные решения. Твоё детство испорчено. Лучше прожить оставшиеся года, не усложняя себе жизнь.

– Только не надо мне указывать, – не попросила, а скорее приказала Ребекка. – Я сама разберусь с тем, как мне жить. И не вам меня судить.

– Сейчас судить тебя Аделине, – спокойно напомнила Бри. – Нравится тебе это или нет. Не забывай, что ты работаешь у неё, она даёт тебе кров над головой и шанс встать на ноги.

– Тоже мне истина в последней инстанции.

– И тем не менее…

Ребекка посмотрела сначала на Бри, затем на Тею. Возможно, она жалела о том, что рассказала о себе. А возможно, ждала какой-то другой реакции.

– А теперь мне точно пора, – Ребекка больше не медлила. Она встала.

– Пожалуйста… Не делай глупости… – чуть настойчивее попросила Бри.

– Сама решу, что мне делать. А если мне понадобится твой совет, я обращусь за ним.

Она развернулась и пошла к выходу. Обе её знакомые проводили её взглядом. Бри выглядела более обеспокоенной. Она побарабанила пальцами по столу и допила чай, поставленный перед ней ещё до того, как Ребекка принялась за свою историю.

– Как думаешь, что у неё на уме? – спросила у Теи Бри.

– А что тут думать… – отозвалась та. – Всё яснее некуда.

– Для меня нет. Я не понимаю, почему она так скрытничает. Никто не запрещает знакомиться с мужчинами.

– Видимо, не всё так просто. В общем пойдём и проверим.

– Что проверим?

– Мою теорию.

– А в чём она состоит?

– Придём и узнаем.

– Я не понимаю…

– Да шевелись ты.

Тея встала, быстро расплатилась с хозяйкой таверны и направилась к выходу. Иногда она становилась такой стремительной, что окружающие не успевали ничего понять. Останавливать её умела разве что Аделина, да и то с переменным успехом.

– Если продолжишь сидеть и ничего не делать, мы упустим Ребекку из вида и не узнаем, куда она идёт и зачем, – Тея бросила это Бри уже через плечо.

Бри встрепенулась, вытянулась в полный рост и устремилась за Теей. Ещё минуту назад она пыталась отговорить от необдуманных поступков одну девушка, а теперь в них пустилась другая. Только на этот раз Бри не возражала.

– Как же с вами сложно… – лишь пожаловалась она в пустоту. – Никакой дисциплины. Сплошной бунт.

– Не все же выросли рядом с тобой, – хмыкнула Тея. – Ребекка вон в принципе выросла, и это немало. Я бы на её месте повесилась на простынях.

– Так… – на улице Бри оглянулась. – Вон она… Сворачивает.

Она хотела пойти следом, уже сделала первый шаг, но Тея остановила её.

– Подожди… А лучше спрячься… Быстрее!

Они едва успели прислониться спинами к двери таверны. Проём помог им не выдать себя. Ребекка обернулась, не без подозрения осмотрелась, но всё-таки не заметила грозящего ей преследования и продолжила путь.

Выждав несколько секунд, Тея отошла от двери, проверила, не видно ли Ребекки, а потом кивнула Бри.

– Вот сейчас пора, – призыв прозвучал полушёпотом.

– Кто бы мог подумать, что ты владеешь навыком слежки, – изумилась Бри.

– А меня удивляет, что его нет у тебя, – парировала Тея. – Вроде бы должен быть. Но не важно. Это не совсем про слежку. Это про знание людей. Оно полезно. Только у Ребекка такого знания нет. И это может её погубить, так что идём.

Глава 8. Сутаж

Ребекка свернула между домами в месте, где казалось, что сворачивать негде. Очевидно, эта часть города хранила много секретов и готовилась подбросить неожиданности в любую секунду.

Тея осторожно заглянула за угол, дождалась, пока Ребекка свернёт в спрятанную среди плюща калитку, и обратилась к Бри.

– В ту же калитку сворачивать опасно, – прошептала она. – Можем попасться на глаза.

– Жаль, – усмехнулась Бри. – Я уже решила, что мы что-то узнаем.

– Так мы и узнаем, – парировала Тея. – Просто надо залезть в соседний двор.

– Что?! Это незаконно.

– Можно подумать, ты нарушаешь закон первый раз в жизни, – Тея почти рассмеялась.

– Не первый, – не стала отрицать Бри. – Но я бы не хотела делать это снова.

– Тогда иди в мастерскую. Я одна всё разузнаю.

Бри колебалась. Смотрела то на Тею, то в сторону калитки, где скрылась Ребекка. Вокруг не было больше ни души, и Бри сама застыла, чтобы не нарушать безжизненности здешних мест.

– Думай быстрее, – торопливо попросила Тея. – Возможно, мы уже что-то пропускаем.

– Ладно, идём, – решилась Бри.

– Ага! – восторжествовала Тея. – Тебе интересно. И твой былой запал ещё не иссяк. Прежняя Бри ещё с нами!

– Ничего подобного, – сказала настоящая Бри. – Я просто боюсь, что ты пойдёшь одна и во что-нибудь вляпаешься.

В споры Тея не пустилась. Она по-прежнему считала, что стоит поторопиться.

Она и Бри прошли по проходу между домами. Перемещаться по нему можно было только друг за другом.

Участки при домах были совсем небольшими и по большей части заброшенными. Тея заметила, что через соседнюю калитку можно пройти туда, где будет неплохой обзор на дом и участок. К тому же вокруг не было слышно ни звука, и вероятность попасться на глаза местным жителям была невелика.

Тея кивнула, подобрала платье и ловко перелезла через невысокий забор. Бри последовала её примеру.

– Готова поспорить, что когда ты носила брюки, подобное давалось тебе легче, – пошутила Тея.

– Тихо, – Бри приложила палец к губам.

Между участками забор был неплотным. Прутья располагались на том расстоянии, на каком обзор сам по себе не исчезает. Но всё вокруг так заросло, что увидеть соседей было нелегко. Впрочем, Бри и Тее это было на руку. Ведь их тоже не видели.

Они обнаружили, что Ребекка сидит на крыльце перед небольшим покосившимся домом. Вид у Ребекки был взволнованный. Губы плотно сжаты. Пальцами девушка теребила платье. Иногда Ребекка вздрагивала и поправляла причёску. Ей было явно не всё равно, как она выглядит.

Занять наблюдательную позицию не составило труда. Самым сложным было не создавать лишних звуков. В один из моментов Ребекка, видимо, что-то услышала. Скорее всего, шорох сухих листьев под ногами. Ребекка нахмурилась, но её внимание быстро отвлёк новый шум. Скрипнула калитка. Бри и Тея притаились.

Разглядеть мужчину через заросший забор было не так просто, как хотелось бы. Тея сначала подумала, что на свидание пришёл Фламанг. Её глаза округлились, но потом она поняла, что у незнакомца более мягкие черты лица, менее холодный взгляд, да и вообще это не тот мужчина, с которым Тея всё ещё планировала переспать, чтобы опозорить его.

Тем временем несостоявшийся Фламанг подошёл к Ребекке. Та встала. Вроде бы уверенно.

– Здравствуй, – поздоровался незнакомец и поцеловал ей руку.

– Здравствуй, – смутилась Ребекка.

– Прости, я немного опоздал. Никак не мог решить один рабочий вопрос.

– Ничего страшного.

Ребекка была намного моложе мужчины. Это бросалось в глаза. Бри старалась не упустить ничего. Ей не нравилось происходящее.

– А почему ты здесь? – спросил не без удивления мужчина. – Я думал, ты ждёшь меня в доме.

– Если есть возможность побыть вне дома, я стараюсь ею воспользоваться, – без колебаний ответила Ребекка.

– Понимаю… – знал ли он историю девушки, с которой встретился? Может, знал. – Но сейчас мы уже можем пройти туда.

Он сделал шаг вперёд, но тут же остановился.

– Подожди… – попросила Ребекка.

– У меня не так много времени.

– В этом и дело.

– Тебе придётся пояснить, – нахмурился мужчина.

– Я не уверена, что совершаю правильный поступок, – Ребекка заговорила тихо, но эмоции в её голосе чувствовались и без лишней громкости. – Ты мне очень нравишься, но я не вижу для себя ничего хорошего. Ты… Ты женат…

На этот раз глаза округлились у Бри. Она бросила взгляд на Тею, но та не выглядела удивлённой. Похоже, именно это она и подозревала с самого начала.

– Это же не новость для тебя, – сказал мужчина. – Я никогда этого не скрывал. Всегда был честен.

– Я и не говорю, что ты что-то скрывал, – отозвалась Ребекка. – Я говорю о том, что в этой ситуации моё будущее не слишком радостное. Ничего же не изменится… Ты не бросишь семью ради меня.

– Я бы с удовольствием ушёл от жены, – казалось, мужчина начинал злиться. – Да я и жениться на ней не хотел. Однако родители вынудили меня. Это не брак по любви. У нас даже спальни разные.

– Спальни разные, а дети есть… – Ребекка усмехнулась.

– Есть. И этого я тоже не скрывал. Но в нашем роду, как и во многих других, продолжение династии – это обязанность. По-другому нельзя. Даже если ради этого нужно вступать в близость с женщиной, которая тебе безразлична.

Ребекка хранила молчание.

– А ты мне небезразлична, – сказал мужчина и дотронулся пальцами до подбородка девушки, чуть приподнял его и заговорил мягче. – Разве ты не видишь? Я постоянно думаю о тебе, стараюсь придумать, как сделать так, чтобы мы были вместе чаще. И как сделать тебя счастливее. Я не могу сделать тебя своей женой…

Он не закончил.

– Зато можешь сделать меня своей любовницей, – перебила его Ребекка.

– Это слишком некрасивое слово. И несправедливое. Подумай, мы ещё ни разу не… не оказывались в чуть более чувственных обстоятельствах, а я уже схожу с ума по тебе. Разве это не говорит о том, что ты для меня очень важна?

И снова последовало молчание.

– Как мне доказать тебе свои чувства? – не дождавшись реакции, спросил мужчина.

– Не знаю, – вздохнула Ребекка.

– Мне хотелось бы как-то это сделать, – мужчина огляделся по сторонам. Увиденное ему не понравилось. – Понимаю, что это место говорит об обратном… Непонятный дом с хозяйкой, которая сдаёт его всем, кто просит… Всё заброшено, всё обветшало… Противно. Я тронут уже тем, что ты не испугалась сюда прийти. И мне хотелось бы, чтобы мы встречались в других местах. В тех, которые достойны тебя. И к слову… Я мог бы снять тебе хорошую квартиру на какой-нибудь красивой улице, где живут приличные люди.

Ребекка слушала его внимательно.

– Тебе не пришлось бы продолжать работу в мастерской, – мужчина заговорил дальше. – Или ещё где-то. Я бы обеспечивал тебя. Ты могла бы делать всё, что хочешь. А я был бы рядом всякий раз, когда мог.

– Но ведь тогда нас бы стали видеть вместе, – недоверчиво напомнила Ребекка.

– Ну… Мы были бы осторожны.

– Хм…

Ребекка сделала шаг назад. Она чуть подумала, прошла вдоль крыльца и заметила ключ. Большой, старый, знавший лучшие времена. Он лежал в горшке, который когда-то был домом какого-то растения, но давно стал местом, где ничего не росло.

– Просто для того, чтобы что-то делать дальше, я должен быть уверен, что твои сомнения отпали, – это было сказано менее мягко. Мужчина следил за Ребеккой, не упускал ни единого её движения.

– Я бы и сама хотела, чтобы они отпали, – она поджала губы.

– Ну что ты…

Мужчина подошёл ближе и обхватил Ребекку руками за талию. Она не сопротивлялась, но и отвечать на объятие не спешила.

– Я знаю, что ты боишься не только будущего… – мужчина стал говорить тише, но его по-прежнему было слышно за забором. – Настоящего ты тоже боишься. Ты же ещё не была с мужчиной. Я прав?

– Прав…

– Я буду очень нежен…

– Знаю…

– Тогда… – мужчина притянул Ребекку ближе к себе. Она выдохнула и положила ладони ему на плечи. Он просиял. – Может, всё-таки пройдём в дом? Не стоять же тут. К тому же… У меня странное ощущение, что здесь за нами кто-то наблюдает.

– Но здесь же никого нет…

– Скорее всего. Но в доме всё же спокойнее. Пойдём?

– Пойдём, – в конце концов согласилась Ребекка.

Бри едва не рванула с места. Тея успела поймать её за руку. Если бы те, за кем наблюдали девушки, не принялись отпирать замок, требующий починки, они заметили бы движение. Однако дверь всё же вскоре открылась, а затем и закрылась.

– Мы что, не пойдём за ними? – удивилась Бри. В случае необходимости она могла бы легко выбить дверь ногой.

– И что мы будем там делать? – не поняла Тея. – Свечку держать?

– Нужно остановить их, – Бри рвалась в бой.

– Зачем?

– Он её обесчестит!

– Да брось… Не худший вариант. Сама подумай, он хоть и мерзавец, но мерзавец галантный. Наверное, и правда будет нежен. Лучше так, чем она и дальше будет ходить и мучиться от того, что не всё в её жизни уже случалось.

Ребекку вместе с её кавалером было видно через окно. Обзор стал хуже, но всё и так было понятно. Мужчина принялся за ласки и явно не скупился на них. Чем дальше шло дело, тем настойчивее они становились. Впрочем, мужчина не опускался до грубостей, слово держал. Что до Ребекки, то она смущалась, но старалась с этим бороться.

– Никогда бы не подумала, что ты любительница таких зрелищ, – сказала Тея, глядя на то, как продолжает наблюдения Бри.

– Я не любительница таких зрелищ, – отрезала та.

– Чего мы тогда тут стоим? – спросила Тея. – Я на такое уже насмотрелась, вряд ли увижу что-то новое.

– Ладно. Пошли.

За окном с Ребекки упало платье. Перед тем, как окончательно удалиться, Бри заметила, что мужчина уже повёл Ребекку к кровати. Бри стали мерзко.

Тем не менее вслед за Теей она перелезла через забор и вышла на улицу.

– Что это вы там делали? – человек в очень поношенной одежде и в шляпе, состоящей из сплошных заплаток, уставился на двух девушек и улыбнулся беззубым ртом.

– Мы заблудились, – ответила Тея.

– А-а-а… – незнакомец бросил взгляд туда, откуда девушки вышли. – Понимаю… В тех домах часто появляются леди, которые заблудились.

– Мы не такие леди, – на этот раз ответила Бри.

– Ну почти не такие, – добавила Тея.

Бри наградила её очередным осуждающим взглядом, после чего обе направились прочь из этих мест. Им следовало поскорее вернуться в мастерскую.

Выходной Ребекки подошёл к концу, и она вернулась домой без опозданий. Бри до последнего опасалась, что Ребекка нарушит правила, но эти опасения оказались напрасными. Зато другие были более, чем обоснованными.

– Привет, – сказала Бри, когда Ребекка вошла в комнату.

Возвращение Ребекки Бри увидела, сидя на подоконнике и глядя в окно. Дверь оттуда было видно хорошо, пропустить человека было невозможно.

– Привет, – без особой радости ответила Ребекка. – А где остальные?

Остальные и правда отсутствовали. Кровати стояли заправленными ещё с самого утра.

– Внизу, – Бри наблюдала за каждым движением Ребекки. – Кто в швейной, кто в кухне. Скоро придут сюда.

– Ясно…

Ребекка не стремилась к продолжению диалога. Она прошла к своей кровати и села. Выражение её лица было задумчивым, немного мечтательным. О Бри она, видимо, забыла быстро, и другие мысли или даже воспоминания вызвали на лице Ребекки улыбку. Не самую искреннюю, слегка безумную, но пока ещё сдержанную.

Однако Бри эта улыбка не нравилась.

– Мы с Теей поговорили… – она снова обратилась к Ребекке.

– О чём? – восторга от того, что с ней снова говорят, Ребекка не испытала.

– О том, рассказывать Аделине о твоём поведении или нет, – ответила Бри.

– О каком ещё поведении?

– О встречах с женатым мужчиной.

Ребекка замерла и уставилась на Бри.

– Проследили всё-таки, – нервно рассмеялась та, за которой подглядывали её подруги и коллеги.

– Ты не оставила нам выбора, – Бри и не думала переживать.

– Не оставила выбора? – переспросила Ребекка. – А вам не приходило в голову, что вы сами могли бы оставить меня в покое? Вроде как мы в одной мастерской работаем, и Аделина учит нас одним и тем же манерам. Но мне, получается, нарушать правила нельзя, а вам вести себя непонятно как, можно. Не знаю даже, как сказать понятнее… Вы вмешиваетесь не в своё дело. И я даже не говорю о том, как некрасиво следить за человеком. Вы упали в моих глазах.

– Раз упали, то упали, – пожала плечами Бри. – Хотя лично я жалею только о том, что не предотвратила случившегося. Правда… Жалею… Тея не дала мне зайти в дом, когда тебя уже повели в постель.

– Как это мило со стороны Теи, – и снова Ребекка улыбнулась не самой доброй улыбкой. – Никогда бы не подумала, что в этом странном заведении она самый нормальный человек. Так о чём вы там поговорили? Решили выдать меня Аделине?

– Только если ты сама себя не выдашь.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы даём тебе время поставить Аделину в известность относительно твоих отношений с семейным человеком.

– Это не касается Аделины! – выпалила Ребекка, испугалась собственного голоса и дальше заговорила тише. – Я не нарушаю правила ателье. Даже сегодня пришла вовремя. В остальном тоже не вижу проблем. Свою работу я выполняю, никому из клиентов не грублю, в шитье продвигаюсь, уже многое умею. Жалоб нет. Что ещё нужно?

– Нужно вести себя должным образом, – Бри не теряла решительности. – Каждая из нас – часть мастерской. Мастерская влияет на нас, а мы – на неё. И если мы ставим под вопрос свою порядочность, то и мастерская оказывается не в лучшем положении. И если репутация Аделины тебе не важна, то подумай хотя бы о том, что ты можешь потерять работу, если к нам начнёт ходить меньше клиентов.

– А что, если мне скоро не понадобится работа? – осведомилась Ребекка.

– Не понадобится потому, что твой любовник собирается тебя содержать?

– Вы слышали многое…

– Многое, – Бри помнила весь подслушанный разговор. – И я знаю, что ты и сама не уверена в том, что тебе предлагает этот человек. Он, конечно, может обещать сколько угодно. И я не исключаю, что у него действительно есть к тебе чувства. Но от этого тебе будет только больнее, когда ты захочешь, чтобы он был рядом чаще. И когда ты в очередной раз будешь понимать, что он пошёл домой к жене, тебе будет горько. Ведь ты будешь оставаться одна и без единой надежды на перемены.

– Я разберусь без твоих советов, – на этот раз Ребекка огрызнулась.

– Уверена?

– Более чем.

– У тебя мало опыта общения с людьми, – попыталась напомнить Ребекка. – Ты много времени провела вне общества, ты не знаешь…

– Да с чего ты взяла, что разбираешься в людях лучше, чем я?!

– Ты не хочешь слушать… – подвела итог Бри. – Тогда я больше не буду тебя мучить. Просто ещё раз напомню, что тебе нужно обо всём рассказать Аделине. У тебя три дня.

– А если я не расскажу? – последовал мрачный вопрос.

– Тогда это сделаю я.

– Как нехорошо выдавать тайны подруг… – Ребекка вздохнула.

– Обстоятельства обязывают, – Бри встала и пошла к двери. – Подумай хорошенько.

В дверях Бри столкнулась с Теей. Та как раз возвращалась в комнату.

Тея быстро оглядела обеих девушек и взвесила увиденное.

– Поговорили уже? – без труда догадалась Тея. Бри, наверное, воспользовалась тем, что осталась с Ребеккой с глазу на глаз, и дело обошлось без непредсказуемого вмешательства.

– Поговорили, – ответила Бри, выразительно посмотрела на Тею, но не произнесла больше ни слова. Она вышла и закрыла дверь.

Повисло молчание. Ребекка всё ещё была зла, а Тея не стала ничего говорить. Она прошла к кровати и уселась на неё, не обращая внимания на соседку по комнате. Она даже зевнула, словно произошедшее днём её ничуть не волновало.

– Ты что, не собираешься читать мне нотации? – спросила Ребекка, удивлённая отсутствию внимания к себе.

– Я? – наигранно изумилась Тея. – Нотации? Это было бы слишком смешно. Хотя… Вопросы я бы тебе позадавала. Ну так… Чисто из любопытства.

– Какие вопросы? – Ребекка напряглась.

– Да обычные, – Тея махнула рукой. – Например, как всё прошло?

– Что «всё»?

– Не притворяйся, что не понимаешь.

– Ах ты про мой первый опыт…

– Именно, – Тея облокотилась о спинку кровати и устроилась поудобнее. – Как тебе? Больно? Непонятно? Или удалось получить удовольствие?

– Больно было, – честно призналась Ребекка. – Но не очень долго, так что не страшно. Я больше волновалась, чем чувствовала боль.

– А удовольствие?

– Тут… Всё сложнее.

– Не получилось расслабиться?

– Да, наверное.

И снова воцарилось молчание. Тея сняла серьги, протянула руку к шкатулке, стоявшей на тумбочке рядом, и спрятала украшения в неё.

Ребекка следила за этим обыденным процессом, но вряд ли вникала в него.

– Ты чего? – спросила Тея, заметив, что на неё пристально смотрят.

– Хочу тебя кое о чём попросить… – тихо сказала Ребекка.

– Если о том, чтобы уговорить Бри ничего не рассказывать Аделине, то боюсь, что я бессильна, – Тея хмыкнула. – Бри не переубедить.

– Знаю. И я не об этом.

– А о чём?

Ребекка пересела на кровать Теи. Та улыбнулась с иронией и приготовилась слушать.

– Научи меня, как быть с мужчинами так, чтобы им было хорошо… – попросила Ребекка, и по её виду было понятно, что она не шутит. – И чтобы мне тоже было хорошо.

Глава 9. Джут

Очередной день шёл своим чередом. В мастерской все занимались своими делами, ничто не предвещало необычных событий.

Воспользовавшись временем на отдых, Бри поднялась в комнату. Покупателей сегодня было немало, они требовали внимания, приходилось постоянно говорить. Как это случалось и раньше, после активного участия в общение, Бри захотелось побыть одной, в тишине.

Однако этой мечте не суждено было стать реальностью. К своему удивлению, Бри обнаружила в комнате Аврору.

– Я думала, у тебя сегодня выходной, – Бри, остановившаяся на мгновение, прошла к окну.

– У меня выходной, – откликнулась Аврора.

Она лежала на своей кровати, и вид у неё был не самый здоровый. Ари выглядела бледной, под глазами появились мешки. Обычно искрящийся взгляд будто застыл, фиолетовый цвет стал полупрозрачным.

– А чего ты тогда здесь? Почему не гуляешь? – Бри едва успела договорить до того, как заметила бледность Авроры. – Погоди… У тебя что, новый приступ?

– Ещё нет, но скоро будет, – Ари ответила без эмоций. Это было непохоже на неё.

– Как-то рано в этот раз…

– Я тоже удивлена.

– Если хочешь, я схожу за доктором, – Бри уже забыла о своём желании побыть в одиночестве. Её охватило волнение.

– За доктором? – Аврора встрепенулась, приподнялась, но тут же опустилась обратно на кровать.

– Осторожнее… Не делай лишних движений… – попросила Бри. – Так что, я могу отправиться прямо сейчас. Если не терять времени, доктор будет здесь быстро.

– Пока в этом нет нужды, – чуть спокойнее отмахнулась Аврора. – Полежу немного, и станет легче. Потом ещё несколько дней продержусь. Не надо никого беспокоить без особой надобности.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Ну ладно… – чуть подумав, Бри задала ещё один вопрос. – Мне уйти?

– Зачем? – изумилась Ари.

– Не знаю. Мне вообще не слишком понятно, как себя надо вести в подобных ситуациях. Вдруг тебе нужно уединение.

– Наоборот. Мне несравнимо легче, когда со мной рядом кто-то есть. Я перестаю погружаться в себя, моё состояние перестаёт быть центром мира и отходит на второй план. Так что оставайся. Если сама хочешь, конечно.

– Да я так… Ненадолго, – Бри хмыкнула. – Не потому, что я не хочу тут быть, а потому, что сегодня интересный день. Много покупателей. К обеду стало чуть потише, а утром они никак не хотели заканчиваться.

– Это хорошо, – резонно заметила Аврора. – Значит, дела у мастерской идут хорошо.

– Пожалуй, так и есть.

Бри села на край кровати Авроры и пристальнее вгляделась в соседку по комнате. Та не смутилась. Уставилась на Бри в ответ, но без злобы. В глазах Ари даже проскользнула былая доброжелательность. Аврора не умела быть недружелюбной.

– Тебе точно ничего не нужно? – с самым серьёзным видом уточнила Бри. – Может, еды или стакан воды? Ну так… Подкрепиться, силы восстановить…

– Не нужно, – Ари снова приподнялась. На этот раз удачнее. Ей удалось усесться, прислонившись к спинке кровати. Бри помогла ей поправить подушку. – Спасибо… Лучше вместо похода за водой поговори со мной. Так время быстрее пройдёт. А вместе с ним и боль. Если ты что-нибудь расскажешь, будет просто прекрасно.

– Хорошо… – согласилась Бри. – А что тебе рассказать?

– Что угодно. Мне кажется, ты много всего в жизни повидала, и у тебя полно историй.

– Да… Это точно. Но многие из них могут тебе не понравиться.

– Очень жестокие? – легко догадалась Ари.

– Да. Особенно те из них, которые случились, когда корабль моего отца окончательно превратился в пиратский.

– Слушай… А как вообще так вышло, что ты попала на этот корабль? Девочек ведь обычно не берут в плавания.

Бри вздохнула.

– Не берут… – ответила она и продолжила. – Но меня взяли.

Мои родители никогда не были женаты. Отец возвращался к матери пару раз в год, оставался на неделю, а затем снова уходил в плавание. Назвать нас семьёй было тяжело. Да что там тяжело… Это было невозможно. Думаю, что если бы не я, отец о матери забыл бы совсем. С каждым его приездом он всё больше злился на неё. Но я ему нравилась. Он часто играл со мной, рассказывал мне о своих плаваниях, говорил, что я лучший в мире человек.

Мне очень нравилось, когда он так говорил. Я всегда с удовольствием слушала его рассказы и понимала, что он побывал почти везде, многое видел, познакомился с бесконечным количеством людей. И при этом считал, что я лучше всех. Он словно подкупал меня этой фразой.

И с каждым месяцем этот подкуп срабатывал всё больше и больше. И не только из-за отца. Он всякий раз снова уплывал, и я снова страшно по нему скучала. Только дело было ещё в том, что происходило, пока отец отсутствовал.

Мать постоянно говорила, что я на него очень похожа. Внешне и по характеру. Наверное, её это раздражало. Она мечтала о нормальной семье с мужем, который всегда рядом. В округе у всех была именно такая, а мы не походили на всех остальных. Я не слышала, чтобы о нас сплетничали, но не удивлюсь, если сплетни ходили. Они вполне могли расстраивать маму и заставлять её злиться сильнее.

Однажды, мне тогда было лет пять, не больше, мать разозлилась и сказала, что я случайный ребёнок. Так… Получилась по пьяни. А дети должны получаться по любви. Я тогда очень обиделась на неё. Будто это я виновата, что она отправилась в большой город как раз в тот момент, когда там пришвартовался корабль отца. И ведь я тогда была совсем маленькой. Хорошо было бы забыть её слова. Но я не забыла.

А потом у матери появился ухажёр. Мне правда казалось, что и там никакой любви нет. Однако он постоянно приходил, сидел с нами, не пропадал месяцами в морях. Для мамы этого, видимо, было достаточно.

Ко мне мамин новый друг относился без симпатии. Скорее даже с пренебрежением. Я была дочерью от другого мужчины. К тому же я вечно крутилась где-то поблизости, мешала ему быть с матерью наедине.

– Я бы вышла за него замуж, но он не хочет, чтобы в нашей семье была ты, – как-то сказала мне мама. – Не знаю, что мне делать.

Я промолчала. У меня и раньше возникали идеи сбежать из дома, но я не знала, куда идти. Жили мы в небольшой деревне посреди глуши. Я боялась болот, которые нас окружали. Сейчас мне кажется, что только они и удерживали меня дома. Они и мысль о том, что скоро вернётся отец. Мне мерещилось, что с его возвращением всё как-то само собой наладится.

К моменту, когда он вернулся, мать уже ждала ребёнка от нового ухажёра. Я не помешала их… утехам. Наверное, им просто надоело ждать, и они перестали бояться, что я их увижу. И я их видела. Хотя не скажу, что меня это как-то огорчало. Я просто ждала отца.

А он, узнав обо всём, пришёл в ярость. Я даже испугалась, что он ударит мать, но он сдержался. Впрочем, выругался он громко.

Мать не смутилась.

– Исчезни из моей жизни навсегда, – сказала она. – Ты мне испортил уже достаточно лет.

– Вот и исчезну, – ответил отец.

У меня чуть земля из-под ног не ушла. Мне только исполнилось восемь лет. До совершеннолетия было далеко. Что я должна была делать всё это время? Жить в сарае, чтобы никому не мешать? Да ещё и больше никогда не видя отца?

– И дочь свою забери, – добавила мать.

– Куда? – не понял отец.

– А мне откуда знать, где ты пропадаешь. Это не моё дело. Забери её. И не портите мне больше вдвоём жизнь.

– Ну и заберу! – выпалил отец.

Тогда мне показалось, что счастливее момента в моей жизни не случалось. Я должна была остаться с отцом, мне больше не пришлось бы жить там, где меня не любили. Я радовалась тихо, но от всей души, и не могла дождаться отъезда.

Я ещё не понимала, что жизнь моя не станет легче. Она, разумеется, изменится. Изменения иногда лишают сил, а иногда придают их… У меня силы как раз появились. Они и помогли мне преодолеть новые трудности.

Когда мы с отцом уезжали из дома, я сияла от счастья. Мама, очевидно, до последнего не верила, что я её покидаю. Я помню замешательство на её лице… До сих пор не могу до конца понять все те эмоции, которые она испытала. Может, среди них была и грусть. Я хоть и была нежеланным ребёнком, но всё же я была её ребёнком. Но останавливать она меня не стала, и мы с отцом отправились в путь.

Я впервые увидела большой мир. Он оказался таким бескрайним… Для человека, который с рождения жил в маленькой деревне, откуда выбраться было крайне тяжело, приезд в большой город стал чем-то невероятным. Столько людей вокруг, все такие разные. А дома… Домов было так много, и все выглядели так интересно, что у меня голова шла кругом.

Однако сложности начались сразу. Отец был задумчив с тех пор, как мы выехали из дома. Я восхищалась пейзажами, а он молчал…

Его волновало то, что ему делать со мной дальше. Как капитан он вполне мог привести на свой корабль ребёнка. Но только ребёнка-мальчика. Такое случалось и на других судах. Однако со мной всё было сложнее. Я не раз замечала, что он смотрел на меня, почти не моргая. Я буквально кожей ощущала, как шевелятся в его голове разные мысли.

Уже в городе он принял решение.

– Мы немедленно отстрижём тебе волосы, – объявил отец. – Медлить нельзя. Вдруг тебя кто-то увидит в твоём нынешнем виде. И платья ты больше носить не будешь. Отныне ты мальчик. Только так ты сможешь плавать вместе со мной.

– Хорошо… – сказала я. Я не знала, радоваться мне или пугаться.

– Если хоть одна живая душа узнает, что ты девочка, нам обоим будет очень плохо, – строго добавил отец.

– Никто не узнает…

– И знай. Жизнь на корабле – это не романтика. Будет сложно, иногда невыносимо. Море любит тех, кто храбр сердцем. Однако и им приходится много трудиться, чтобы быть достойными слова «моряк».

И он не соврал. Хотя меня, переодетую в мужскую одежду, команда корабля приняла хорошо, сложностей ждало немало. С той минуты, когда отец лично отрезал мои длинные волосы, он не давал мне поблажек. Он сказал, что теперь я юнга.

Мне доставалась простая и грязная работа. Я стойко выносила её, не жаловалась и не ныла. Правда первое время меня мучила морская болезнь. Иногда я прихожу к выводу, что я смогла привыкнуть к качке только потому, что у меня не было другого выбора.

К тому же мне всегда приходилось быть настороже. Матросы не подозревали меня ни в чём, но это не означало, что я могу расслабиться. Корабль – это замкнутое пространство посреди бесконечности. Там ошибку не спрячешь.

Я училась говорить как мальчик, вести себя как мальчик, думать как мальчик. В плавании дисциплина требуется от каждого. Без неё никуда. Одно неверное действие, и исход может оказаться чудовищным.

А море… Море сразу покорило меня. Оно стало для меня источником силы. Не думаю, что я справилась бы без него.

Ещё в порту я поняла, почему отец выбрал себе такую жизнь. Море манило. Море окутывало. Море заставляло дышать полной грудью. Рассветы, закаты, штормы, лёгкий бриз… Море было таким разным, но неизменно прекрасным. Мне было странно, что я больше не живу с матерью, но я не сожалела об отъезде. Я больше не была среди болота. В прямом и переносном смысле…

И при этом я по-прежнему была Бри. Только это сокращение было не от имени Бриана, а от имени Брайан. Так решил отец. Меня это устраивало.

Правда время от времени матросы удивлялись тому, что я бываю скрытна. А что мне оставалось делать? Мне приходилось скрытничать. Я ведь взрослела. Моё тело менялось. К счастью, пышной грудью меня природа не наградила, но всё равно… Трудности возникали. У меня ведь не появлялись усы и борода, не грубел голос. Я отшучивалась, и у матрасов вроде бы не зарождались слишком сильные подозрения.

Каждый раз, когда мы прибывали с грузом в какой-нибудь порт, я старалась быть вдали от команды. Так я могла отдохнуть от своих секретов и от необходимости постоянно быть настороже. Иногда в моём одиночестве ко мне присоединялся отец. Не знаю, догадывался ли он, что мне непросто, но его симпатия ко мне точно никуда не делась. Он показывал мне города, куда мы причаливали, рассказывал местные легенды. Может, он что-то и придумывал сам, но узнавать мир рядом с ним мне всегда было интересно.

Я любовалась всем, старалась запомнить всё, что вижу. А ещё я старалась прислушиваться к людям. В разных местах живут разные люди, и все они по-своему удивительны. У них есть, чему поучиться.

Матросы моей тяги к изучению мира не разделяли. На берегу их интересовали лишь женщины и алкоголь. Они уставали за время плавания и пускались во все тяжкие, чтобы забыться. Порой они напивались до такого беспамятства, что я удивлялась, как им после этого вообще удаётся проснуться. Но они были крепкими ребятами. Крепкими и влюблёнными в море. Оно влекло их назад, заставляло очнуться и покинуть очередное место.

К слову… Не могу перестать думать, что в тех местах, где мы останавливались, есть дети вроде меня… Зачатые от моряков, обречённые редко видеть отца. Или вообще не знать, кто он. Я вглядывалась в лица женщин, которые провожали нас в новое плавание. Некоторые из них напоминали мне маму. У них были ожидания, но вряд ли эти ожидания оправдывались.

Большая часть моряков с женщинами даже не прощалась. Пришли на пристань и пришли. Возвращаться к своим случайным подругам ребята не собирались. Они знали, что они остановятся в другом месте, там будут другие женщины, и там тоже можно будет пуститься в ни к чему не обязывающий разврат.

Не могу сказать точно, но скорее всего во всём том разврате и началось то, что потом привело команду моего отца на сомнительный путь. Матросы начинали уставать от длинных плаваний, уничтожающих их физически и морально. Им хотелось чаще кутить и меньше работать. Но жить на те деньги, которые давала честная жизнь, было непросто. И самые бесчестные планы, вероятно, строились за очередной кружкой чего-то крепкого.

Мой отец тоже начинал уставать от этой гонки с волнами. Он старел и понимал, что за долгую жизнь не обзавёлся ничем, кроме корабля. Дома у него не было, его семьёй была его команда и я. В ту пору мне уже нередко мерещилось, что он уже и сам забыл, что я девочка. Для него я была сыном, и он всё чаще задавался вопросом, что нам делать дальше.

Нашу дальнейшую судьбу решил случай… Мы выполняли обычный рейс, везли чай в один крупный порт. Только всё пошло не по плану. Из-за сильного шторма весь товар промок. Когда мы доставили его заказчику, заказчик отказался платить. Отец ругался с ним долго, повышал голос, требовал вознаграждения, но тщетно. Мы остались без денег, а нам нужно было на что-то жить, на что-то снарядить следующее плавание.

Отец отправился на поиски работы. Он надеялся, что найдёт кого-то, кому понадобится что-то перевезти, но наткнулся на другое предложение…

Если бы мне тогда сказали, что вскоре корабль, на котором я провела много лет, из грузового превратится в пиратский, я бы ни за что не поверила. Как не поверила бы и в то, что однажды отец будет хладнокровно убивать людей на глазах своей дочери.

– Ладно… – Бри остановила свой собственный рассказ. – Что-то я разговорилась. Мне, наверное, уже пора. Вдруг новые покупатели пришли, а я тут…

Она посмотрела на Аврору. Та сидела в своей кровати и внимательно слушала. Бледность немного спала, в глазах снова появился тот интерес к жизни, который Ари демонстрировала раньше. До выздоровления было далеко, но надежда промелькнула.

– Ты как? – спросила Бри.

– Мне намного лучше, – честно ответила Аврора. – Ты только не думай, что это потому, что твоя история показалась мне волшебной. Мне очень жаль, что тебе пришлось через многое пройти. То, что ты рассказываешь, очень страшно… Но всё же в этом есть один плюс.

– Какой?

– Ты очень сильная, – без тени иронии заметила Ари. – В смысле внутренне сильная… Это восхищает.

– Скажешь тоже… – почти смутилась Бри. – Мы все здесь повидали многое. Так что, если восхищаться, то друг другом по очереди.

– Командный дух, – на лице Авроры появилась улыбка.

– Раз ты улыбаешься, то тебе точно лучше, – с радостью заключила Бри и бросила взгляд в сторону выхода. – Тогда я пойду. Но если вдруг что, кричи. Договорились?

– Договорились.

Бри встала и приготовилась идти, когда дверь в комнату открылась, и в ней показалась Софи.

– Вы здесь… – сказала она почти шёпотом.

– Да, а что, что-то случилось? – спросила Бри.

На секунду ей показалось, что всё дело в Ребекке. Отведённое ей на разговор с Аделиной время подходило к концу. Что, если разговор всё же состоялся? Не шепчет же Софи просто так.

Однако Бри не угадала.

– Там Фламанг… – Софи закрыла позади себя дверь, посмотрела сначала на Аврору, потом на Бри. – И он привёл свою племянницу.

– Ничего себе! – воскликнула Аврора. – Всё-таки привёл!

– Тише… – попросила Бри. – Береги силы.

– Да. Точно…

– И где они сейчас? – Бри обратилась к Софи.

– В кабинете Аделины, – ответила та. – Все втроём. Тея возле их двери. Подслушивает, наверное.

– Не наверное, а точно, – подвела итог Бри. – Ну… Вероятно, нам пора готовиться к тому, что с нами теперь будет ещё и Агата.

– Думаешь, это грозит нам чем-то страшным? – спросила Аврора.

– Не знаю, – с сожалением призналась Бри. – Но, когда в команде появляется человек, который в этой команде лишний, по крайней мере мелких проблем не избежать.

Аврора молча согласилась. Бри точно знала, о чём говорит.

Глава 10. Брак

– Агата готова к тому, чтобы переехать, – Фламанг объявил это тоном, который исключал возражения. Наверное, в его собственном кабинете, в присутствии его подчинённых, это бы сработало. Однако Фламанг находился не у себя.

Он находился в кабинете Аделины. Стоял, уперевшись ладонями в спинку стула. А на стуле неподвижно, будто статуя, сидела его племянница.

Это была девушка, которую природа не обделила красотой. Стройная, высокая, хорошо сложенная Агата умела держать спину ровно. Несложно было догадаться, что и манерам она в полной мере обучена.

Лицо Агаты тоже производило приятное впечатление. У неё были серые глаза, нежно-розовые губы и красивые русые волосы, уложенные в причёску. Правда Аделине показалось, что с цветом своих волос Агата что-то сделала, но уверенности в этом владелица ателье не испытывала. Да и не это было для неё первостепенной задачей сейчас.

– Переехать? – переспросила Аделина. Она коснулась кончиками пальцев жемчужного ожерелья. Оно оказалось на месте. Его белый цвет оттенял её платье, сшитое из серой ткани, поверх которой лежала легкая полупрозрачная черная тюль.

– Переехать, – повторил Фламанг.

– Разве она не продолжит жить дома, а сюда будет приходить лишь в рабочие часы? – Аделине пришлось задать свой вопрос яснее.

– Но ведь другие девушки живут здесь, – напомнил Фламанг. – Прямо над мастерской.

– Они живут здесь потому, что им больше негде жить.

На Фламанга этот ответ впечатления не произвёл. А вот Агата плохо прятала свои эмоции, перемешанные со страхом. Агата выглядела скованной. Она судорожно разглядывала кабинет Аделины и, наверное, хотела рассмотреть и саму хозяйку мастерской, но не решалась.

– Я думаю, будет лучше, если Агата поживёт здесь, – Фламанг настаивал. – Если для неё не найдётся кровати, я возьму покупку необходимого на себя. Вам об этом думать не придётся.

– Кровать есть, – не стала скрывать Аделина. – Но вы же понимаете, где она расположена?

Взгляд Аделины устремился на Агату.

– Где? – мгновенно смутилась та.

– В общей комнате, – ответ был дан самым серьёзным тоном. – И в этой комнате живут ещё пять девочек.

– Вот как… – неуверенно протянула Агата.

– Дома у тебя, вероятно, своя комната, – продолжила Аделина, не сводя с девушки глаз.

– Да…

– Я так и думала.

Фламанг сохранял хладнокровие, хотя в его взгляде проскользнула озлобленность. Ему не нравилось то, как давила на Агату Аделина.

– Не пытайтесь отговорить её, – строго сказал Фламанг. Он всё ещё нависал над своей племянницей. – Мы уже всё обговорили. Она обо всём знает. Просто пока не побывала везде лично и не познакомилась с остальными вашими работницами.

– А Агата знает, что ей будет непросто найти с другими общий язык? – поинтересовалась Аделина.

– Она хорошо сходится с людьми. Её обучали лучшие учителя, она прекрасно показывает себя в обществе.

Когда Фламанг произнёс это, Агата попыталась взбодриться и обрести уверенность. Дядя был щедр на комплименты, но обстановка продолжала перевешивать. Агата не превратилась в образец решительности. Аделина заметила это. На её лице промелькнула и тут же скрылась улыбка, не лишённая иронии.

– А как она сходится с теми, кого в её обществе не принято считать людьми? – задала ещё один вопрос Аделина.

– Я справлюсь… – тихо сказала Агата.

– Правда? – Аделина бросила взгляд на её наряд.

Вишёневого цвета платье было сшито из дорогого бархата. Рукава-фонарики не казались слишком пышными, они были такими, какими должны были быть. Золотистые пуговицы переливались на свету. Этот наряд, возможно, стоил дороже, чем все наряды девушек из ателье.

– Правда, – ответила чуть громче Агата. – Не представляю, в чём может быть проблема.

– Проблема может быть в том, что для тебя, как и для многих представителей высшего света, важно быть такой же, как окружающие. Когда ты понимаешь окружающих, ты понимаешь себя. Так у вас заведено. Вы друг для друга ориентиры и одновременно с этим соперники. Возможно, с этим ты справляешься, но это не значит, что такой жизненный опыт тебе поможет в моей мастерской. Здесь ты не будешь такой же, как другие. Ты будешь отличаться. И тебе не захочется походить на других девочек. И тебе не в чем будет с ними соревноваться. Не думаю, что ты понимаешь, что тебя ждёт.

– Она всё понимает и со всем справится, – настаивал Фламанг. – Не надо её запугивать.

– Я ещё даже не начала, – отозвалась Аделина.

Она и Фламанг смотрели друг на друга, не моргая, несколько секунд.

– Надеюсь, что Вы не начнёте, когда я уйду, – первым заговорил после паузы мужчина. – Это было бы очень невежливо с Вашей стороны, Аделина.

– Ну что Вы… – без тени улыбки сказала та. – По правде говоря, в данный момент мне кажется, что Вы вообще не уйдёте.

– По этому поводу не переживайте. Я зашёл всего на минуту. Просто хотел удостовериться, что Ваше с Агатой знакомство пройдёт хорошо. И, раз уж знакомство состоялось, думаю, мне пора. Не сомневаюсь, что дальше вы сами. Агата сообразительная, всё быстро схватывает. Так что просто расскажите и покажите ей всё. Ну а меня ждут дела.

Фламанг наградил Аделину очередным выразительным взглядом, а Агату поддержал тем, что положил руку ей на плечо. Поддержка оказала обратное действие. Агата вздрогнула от неожиданного прикосновения.

– Тогда до свидания, – подвела итог Аделина.

– Всего доброго, – Фламанг двинулся с места не сразу. Сначала он обратился к племяннице. – А твои вещи, Агата, привезут сегодня чуть позже. Не переживай на этот счёт. Уверен, всё будет хорошо. Тебя никто не обидит, и ты откроешь для себя много нового. Ну а я буду иногда заглядывать к тебе.

– Хорошо… – совсем тихо сказала Агата.

Фламанг не стал больше мешкать. Он покинул кабинет уверенным шагом и вскоре оказался вне зоны видимости Аделины.

– Итак… – начала Аделина, удостоверившись в том, что Фламанг далеко. Его шаги уже перестали звучать. – А теперь поговорим по-настоящему.

Без лишних глаз Аделина чувствовала себя лучше и свободнее. Впрочем, на её внешности перемены никак не сказались. Выражение её лица и при Фламанге не отличалось эмоциональностью.

– Я думала, мы говорили по-настоящему и до этого, – удивилась Агата. Чувствовала ли она себя лучше или хуже без дяди рядом, оставалось только догадываться.

– Понимаю, почему тебе так кажется, – призналась Аделина. – Но в мире, в который ты попала… искренности больше, чем в привычных тебе кругах. Здесь принято быть честнее друг с другом и с самим собой.

– Вы считаете, что в высших кругах нет искренности? – такой вопрос из уст Агаты был практически дерзостью.

– А как считаешь ты?

– Я считаю, что её достаточно.

– У тебя будет возможность проверить это, – Аделина оценила более смелые слова. – И, скажем так, проверить у тебя получится в сравнении.

Агата вздохнула и поджала губы.

– Так… Когда мне начинать? – спросила она.

– Как только мы договорим, – Аделина никуда не спешила. – Позволь задать тебе несколько вопросов. Ты…

Продолжить она не смогла.

– Я уже неплохо умею шить, – вдруг перебила её Агата. – Кроить тоже умею, но, наверное, не так хорошо.

Она принялась перечислять всё, что умела. Список казался солидным. Агата умела больше, чем некоторые девушки, которые уже работали у Аделины. Агата даже упомянула о том, что у неё есть свой набор всех необходимых инструментов. А ещё она пожалела о том, что не взяла с собой те вещи, которые сшила сама. Однако сожаления не слишком влияли на неё. Все было даже наоборот. Чем больше Агата говорила, тем лучше себя чувствовала. Это читалось по её лицу.

– Так что я не думаю, что со мной будут проблемы, – заключила в конце концов Агата. – У меня есть базовые навыки, и я аккуратная. Всё, чего я ещё не умею, я освою быстро.

– Очень мило, что ты всем этим поделилась, – Аделина внутренне усмехнулась. Пока шло перечисление умений, хозяйка ателье не перебивала. – И что ты всё это умеешь – весьма неплохо. Но я собиралась спрашивать не об этом.

– А о чем? – Агата заметно напряглась.

– Начнём с главного… – Аделина чуть откинулась назад. – Зачем тебе всё это нужно?

– Что всё? – не поняла Агата. – Шитьё? Ну… Одежда – это красиво. А само занятие очень женственное, очень нужное… Очень подходит для того, чтобы им занималась девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.