Маргарита Малинина
Маг и Отшельник

До прямой трансляции оставалось пять минут. Я бросила взгляд в высокое антикварное зеркало в красивой бронзовой раме, стоящее в углу, и узрела высокую стройную брюнетку с волосами почти до талии, с ярко подведенными большими глазами и помадой бордового цвета на пухлых губах, в прямом белоснежно-белом платье в греческом стиле с кожаным поясом. Сандалии мои никто не увидит, но мне так проще войти в образ. Я улыбнулась отражению – все в порядке, ничего менять не надо – и села за стол.

Для трансляции на одной из самых популярных видеоплощадок в России было все готово: и обложка, и описание, и зовущее (как говорят в интернете, «кликабельное») название. Мистика и эзотерика нынче в почете, на трансляции уже собралась сотня человек, и это я еще даже не появилась в кадре!

Что ж, как поется в одной старой песенке: «Устроены так люди! Желают знать, желают знать, желают знать, что будет».

Рука привычно потянулась к мышке, курсор наведен на кнопку «Начать трансляцию». Я щелкнула левой кнопкой и улыбнулась, глядя в камеру.

– Добрый день, – томно протянула я, улыбаясь одновременно ласково и таинственно, – с вами Кассандра Князева – первый магический видеоблогер. Заявки на консультации, гадания и решение повседневных проблем передавайте, как всегда, через донат. Цена каждой услуги указана в описании стрима. Приветствую зрителей в чатике! Как прошел ваш день?

Чат зашелся сообщениями. Кто-то просто здоровался, кто-то отвечал на мой вопрос (длинные описания прошедшего дня каких-то рандомных чуваков я пропускала), а кто-то сразу начинал жаловаться на жизнь, на любимого мужчину, на соперниц, свекровей, родителей, подруг, гада-начальника и просил погадать.

– СанСаныч, как я рада, что вы сегодня здесь! – отдельно поприветствовала я своего топового донатера.

От одного «СанСаныча» мне стандартно прилетает от двадцати до тридцати тысяч в месяц. Таких нужно уважать и никогда не игнорировать их сообщения. Тем более гадать ему в прямом эфире он почти никогда не просит, высылает деньги просто «за внешку», как он сам говорит. Ну а мне-то что? Хочется какому-то мужику думать, что он содержит несчастную одинокую стримершу с симпотным личиком и атасной фигуркой, пусть считает. Тем более что так оно, по сути, и есть. Со своим красным дипломом я пристроиться в жизни так и не смогла, но это уже совсем другая история.

– Вас давненько не было видно, я соскучилась! – я полукапризно-полусексуально надула губки.

СанСаныч быстро среагировал: появилась строка в центре экрана с надписью «СанСаныч оторвал от сердца тысячу рублей» (текст стандартный, спонсор тут просто вставляет свое имя), а далее шло сообщение самого донатера: «Тоже скучал, не поверишь, как сильно, но нужно было сперва утрясти одно кровавое дельце».

Пока компьютерный голос озвучивал текст на экране, я решала, как мне с этим быть. Шутников в интернете очень много, «кровавое дельце» – скорее всего, не что иное, как прикол, чтобы привлечь мое внимание. Но почему-то от этих слов неприятный холодок прошелся по спине.

Я вспоминала все предыдущие сообщения данного человека (в программе, через которую шлют донаты, история месседжей, кстати, сохраняется, и я свою память легко могу проверить): «Какая ты милая!!!», «ОБОЖАЮ!!!», «Все стены спальни ЗАВЕШАНЫ ТОБОЙ» и т. д. До этой минуты Саныч был самым безобидным моим поклонником, никогда не искал встреч, просто платил деньги, а в чате доверчиво рассказывал другим моим зрителям, как проще и быстрее сделать скриншот, распечатать и повесить на стену. Скотч, по его словам, Саныч не приемлет, только канцелярские кнопки-гвоздики.

А теперь… Теперь тон его сообщений изменился. И даже пунктуация. Но ничего. Возможно, это такая проверка «на адекватность», как делают иногда некоторые донатеры со стримерами. Нужно достойно ответить.

– Кровавое? – хмыкнула я иронично, избрав для себя именно такую стратегию – отшутиться. – Сочувствую вашим врагам. Хорошо, что мы с вами по одну сторону баррикад, неправда ли?

Чатик, судя по сообщениям, одобрил мой ответ. Пользователь с ником «СанСаныч» прислал еще две тысячи.

Сообщение гласило: «Пока ты во всем меня слушаешься, будем друзьями».

Фраза была какой-то некомфортной. Колючей. Давящей. Это что, приглашение к отношениям в стиле «садо-мазо»? Мне это неинтересно. СанСаныч – тот, которого я знала уже несколько месяцев, – никогда себя так раньше не вел. Были другие шутники, которые писали что-то и похуже. Угрозы, высмеивание, интимные намеки, а то и прямым текстом предлагали разное. Но они быстро сливались. Ни одна шутка не может стоить тридцать тысяч рублей в месяц. Это слишком дорого даже для извращенцев и малолетних озабоченных мажоров. Такой человек пойдет к другому стримеру и будет запугивать теперь уже его. А потратить пару месяцев на меня, слить столько, извиняюсь за сленг, бабла, чтобы наконец написать какую-то гадость? Не знаю. Очень странно.

«СанСаныч ппц стремный сёдня», – писали люди в чатике, которые тоже за долгие месяцы успели к нему привыкнуть.

«Согласна», – подумала я, а сама, улыбаясь во весь рот, сказала:

– Ребята, у СанСаныча был тяжелый день. Разборка в Бронксе, не иначе. Неудивительно, что человек принял на грудь. Давайте не будем осуждать!

Чат наполнился смайликами, а сам Саныч куда-то пропал. Ну и ладно. Главное, что за первые минуты стрима я уже заработала три тысячи. Этого как раз хватит, чтобы заплатить сестре, у которой я снимаю квартиру. Да, она берет с меня копейки, но я еще плачу за коммуналку и интернет. Сама сестра живет в другой стране, куда переехала к мужу. Сестра она мне двоюродная, кузина, как принято говорить, так что родители у нас разные, и мои мне ничего не оставили, а в этой квартире когда-то жила наша общая бабушка, так что продавать ее Ленка не хотела (почему квартира перепала ее семье, а не моей – это отдельная история для другого, так скажем, дня и часа), а мне жить в ней приятно, я даже сплю на том же диване, на котором ночевала, когда приходила к ней в гости. Бабушка была хорошая, хотя многие в городе считали ее ведьмой и плевали ей вслед. Но это до того момента, пока у них не происходило что-то плохое и они не бежали к ней же – теперь уже не чтобы плевать, а чтобы бить поклоны и просить о помощи. И она помогала. Во всяком случае, когда помощь одним не приносила боли другим. Моральные принципы у бабули были жесткие.

Стараюсь на нее равняться во всем. Только, увы, не всегда это получается…

– Анфиса оторвал от сердца пятьсот рублей, – заговорил компьютерный женский голос, возвращая меня на грешную землю. Да, робот не умеет склонять. Но в интернете, знаете ли, и Анфиса может оказаться пацаном, а СанСаныч – седовласой старушкой или первоклашкой с косичками. Так что какая разница? Главное, что пятьсот рублей – это ценник на один расклад на картах. Далее робот озвучил сам текст сообщения: – «Дорогая Кассандра, погадайте мне, пожалуйста. Муж хочет уйти к любовнице, делала ли она приворот?»

К платным сообщениям можно прикреплять фотографии. Таковая оказалась под текстом в виде файла, и я ее открыла – не для всех, конечно, только для себя.

– Дорогие зрители, поступил запрос, теперь мы вместе с вами в прямом эфире будем разбирать проблему отношений между Анфисой и ее суженым. Был ли приворот? Отворот? Рассорки на пару? Если не было магического вмешательства, то что же привело эту пару к проблемам?

В чате народ уже стал делать какие-то предположения, хотя они эту Анфису в глаза не видели (да и я тоже) и вообще ничего не знали по теме. Меня это уже не удивляет: все стадии шока я успела пройти еще в начале своей стримерской карьеры. Теперь я просто пыталась заработать.

Я подключила вторую камеру: она показывала стол. Я использовала настоящую физическую колоду и всегда умилялась тем, кто считает, что качественное гадание можно получить при помощи виртуальных карт. Какая глупость! Арканы должны тебя чувствовать, пройти через твои руки, считать твою энергетику, твою ауру, твою душу, наконец… Да, желательно, чтобы объект гадания тоже находился рядом, присутствовал своей физической, так скажем, оболочкой, но на худой конец и его электронно-цифровая копия сгодится. Главное, что я – проводник – держу колоду в руках.

Триплет: Король Жезлов, Дама Пентаклей, Жрец.

Итог: Десятка Жезлов.

Я взяла дополнительную карту для Старшего Аркана Жрец. Колесница. Опять Старшие Арканы! Взяла еще один. Пятерка Мечей. Короче, все понятно.

«Ну что там? Что вы видите?» – появился человек с ником «Анфиса1970» в чате.

А теперь внимание: фокус-покус, трах-тибидох-тибидох, и публика замирает в священном ужасе, а потом падает замертво в невероятном шоке.

– Почему вы не сказали, что уже чистили мужа от приворота?

«Как вы узнали?!» – тут же сообщение от Анфисы.

Чатик взорвался. «Вот это поворот!» – писали они. От кучи сообщений и быстрой их смены рябило в глазах, и я даже с трудом вылавливала среди них сообщения от заказчицы.

– Жрец и Колесница – это чистка, – сообщила я. – Пятерка Мечей это подтверждает. Жрец – чистки с обращением к религии, скорее всего, к Христианскому Эгрегору, с молитвами, иконами…

«Да!!! Да!!!» – писала Анфиса, и обилие восклицательных знаков выдало крайнюю степень нервного возбуждения. Она понять не могла, откуда я все это знаю.

– Так вот, чистка прошла успешно, Пятерка Мечей показывает полное поражение сил противника. Никаких соперниц в раскладе тоже нет. Дама Пентаклей – это вы, Король Жезлов – ваш муж.

«Я просто подумала, что меня развели! Я дала деньги, но результата нет! Он с ней вроде больше не встречается, но ко мне холоден! Ничего не изменилось в отношениях!»

– И вполне понятно почему, – кивнула я и подняла итоговую карту – Десятку Жезлов, чтобы привлечь к ней внимание. – Видите эту карту? На ней человек несет тяжеленные палки. Их десять, а он один. Вот так же он себя чувствует рядом с вами. Вы для него – перебор. Вас слишком много. Как чемодан без ручки. Тянуть тяжело, а бросить жалко. Ваша масть Пентакли. Вы зациклены на деньгах. На всем материальном. Вы постоянно об этом говорите. Возможно, заставляете его начать новый бизнес или поговорить с начальником о прибавке зарплаты. А его масть – Жезлы. Страсть. Огонь. Жезлы – это тоже иногда о работе, о карьере, о призвании. Но не о деньгах конкретно, понимаете? Если у него есть какое-то дело или какая-то работа, которая ему нравится, он ее не бросит, даже если ему предложат работу, где платят больше. Вы давите на него, поэтому он от вас отстраняется. И поэтому он гуляет от вас. Любовница, скорее всего, восхищалась им, вместо того чтобы критиковать и требовать больше заработать. Она хитрая, а вы нет. Став его женой, она вела бы себя точно так же, как вы, но сейчас она говорила противоположное. Поэтому он был с ней. Приворот тоже не ляжет, если человек изначально неприятен и между людьми нет ничего общего. Ее приворот лег на благодатную почву. И поэтому, сняв его, вы ничего не добились. Менять надо себя и свое отношение к вашему союзу.

Анфиса еще пятнадцать минут восторгалась мной, подтверждая, что все сказанное попало прямо в яблочко.

«Как мне исправить это?» – спросила она в итоге, хотя я ей, как мне кажется, уже подробно все объяснила.

«Я заплачу, только помогите!!!»

Ну ладно, сама напросилась…

– В описании стрима есть ценник. Провести обряд для улучшения отношений в семье – десять тысяч рублей.

Анфиса без колебаний перевела деньги.

– Вышлите мне свою фотографию тоже! Простите, что я сразу не сказала вам. Ах да, еще и общий снимок пары.

Минимальная сумма для доната – сто рублей. Прикрепить можно только одно изображение. Анфисе пришлось перевести мне еще двести рублей с фотографиями.

– Итак, теперь внимательно слушайте меня. Часть обряда я проведу сама, но главную часть должны провести именно вы. Иначе ничего не получится. Нужна ваша энергетика.

«Я поняла!!! Что нужно делать?!!»

Господи, откуда у людей такая страсть к лишним восклицательным знакам? Наверно, если бы она сидела передо мной, то постоянно бы махала перед моим лицом руками.

– Берете свою одежду, обязательно нестираную, и одежду мужа. Есть у вас домашние животные? Или у знакомых? Если нет, то придется ловить бродячих собак или кошек. Нужна моча животного. Этой мочой в полночь на перекрестке вы поливаете вашу одежду, положив ее вместе. Заговор такой… – Я прочитала рифмованный текст, сочиненный на ходу. – Затем кланяетесь на все четыре стороны, бросаете монетки количеством тринадцать штук (номинал не важен), там же надеваете на себя все эти одежды… Это важный момент! – уточнила я. – И одежду мужа, и свою. Сначала мужнину, чтобы была ближе к телу. И обязательно на голое тело, так вы соединяете вашу энергетику с энергетикой мужа. Затем сверху свою, так вы как бы припечатываете еще раз своей энергетикой энергетику мужа, прижимаете к себе еще плотнее. Моча животного работает как нейтрализатор всех прошлых рассорок, которые делала на вас его любовница. Они всегда делаются при помощи мочи животных, и вы выбиваете клин клином. Поймите, приворот снят, но каналы-то остались! И чтобы не вернулся негатив по этим каналам, вы как бы пугаете его запахом другого животного. Поняли?

«ДА!!! Кажется…»

«Ну хоть „кажется“», – хмыкнула я мысленно и продолжила:

– Ну вот, и после этого возвращаетесь домой, ни с кем не разговаривая. Уже дома снимаете эту одежду, убираете в отдельный пакет, прячете и ни в коем случае не выбрасываете. Мыться и принимать душ после этого нельзя в течение семи дней – это нужно, чтобы негатив окончательно запутался и не смог вернуться, а также чтобы ваши ауры успели соединиться на вас. На этом все. Остальное беру на себя.

«СпасиБО ВАМ!!! Вы лучшая!!!»

– Отлично. Самая высшая похвала и награда для меня – это ваша рекомендация.

«Я всем расскажу, Кассандрочка!!! И дам ссылку на ваш канал!!!»

– Благодарю за обращение ко мне…

Я еще немного пообщалась со зрителями, рассказала о значении разных карт в разных контекстах и закончила стрим. Только проверив, что камера не работает и видеотрансляция завершилась, я позволила себе расхохотаться.

Чуть больше чем за час я заработала почти четырнадцать тысяч рублей. Я сегодня оплачу еще и счет за ЖКХ и закажу суши на дом: гулять – так гулять. А то обычно хватает только на самые дешевые продукты в местном супермаркете. Я уже забыла вкус угря и имбиря.

Заказав еду, я глянула на часы. Успею душ принять? Или курьера встретить и поесть сначала?

Но тут позвонила подружка Лелька, решив тем самым все за меня. Оказывается, она видела трансляцию.

– Ну, Касси, ну овечка! – смеялась она в трубку истерически. – Я ведь тебе поставляю клиентов не чтобы ты обижала их, а чтобы гадала им на картах!

– Ну, а я по-божески взяла! Жене крутого чиновника можно было и другую таксу озвучить! Жаль, что пришлось бы объяснять, откуда я знаю, что она способна заплатить не десять, а пятьдесят тысяч…

– Э, жене бывшего чиновника, не забывай! А теперь художника. И хрен кто его картины покупает. Ой, как вспомню, как она мне жаловалась три часа на мужика своего… Аж скулы сводит… Завидую тебе. Ты с ними не общаешься и в дом их не пускаешь… Все онлайн.

– Зато и суммы беру другие. Сколько ты с нее взяла за снятие приворота, напомни-ка мне?

– Не помню, то ли тридцать, то ли сорок… – задумалась Лелька. Хотя для кого-то, может, и Лелька, а для кого-то другого – знахарка Ефросинья (а то и «бабушка Ефросинья»), которая почему-то не только «лечит», но и оказывает услуги магического характера. – Как же ты его по фотке узнала? Она ведь Анфисой назвалась, овца!

– Ты же предупреждала, что мои визитки своим клиентам раздаешь. Вот я и полюбопытствовала, что это за чиновник от взяток миллионных отказывается, чтобы с холстом на лоно природы бежать…

– Понятно… И как ты это провернула? Я даже не поняла, хотя внимательно смотрела… Ловкость рук, как известно!.. Ладно, уверена, что можно значения карт придумать или подтасовать под то, что надо. Но ведь Короля с Королевой достала как вовремя!

Я машинально улыбалась и кивала, но если бы «знахарка» видела меня в тот момент, она бы поняла, что усмешка моя стала насквозь фальшивой.

– Ладно, Лель, спасибо тебе за клиентуру, мне пора бежать. У меня доставка.

– Ага, целую!

– Целую, – хмуро ответила я и сбросила звонок.

Затем посмотрела на стол, где все еще лежала колода с ярко-фиолетовой обложкой. Чего не ведала «знахарка Ефросинья», невзирая на нетривиальный способ заработка, это того, что карты Таро никогда не врут…

* * *

«Ждать осталось недолго», – с грустью подумала я, глядя в далекое пасмурное небо холодно-серого оттенка. Скоро оно опустит на нас первый осенний снежок, который для меня обернется огненным градом из казней египетских, посланным Богом в наказание. Я зябко поежилась и посильнее прижала к груди палантин, намотанный поверх кожаной куртки. Да, странно думать о снеге, когда на улице пока еще плюс двенадцать (хотя на завтра обещали уже плюс восемь), но я так не люблю зиму и все, что с ней связано (холод, снег, лед, ранняя темень, морозный пронизывающий ветер), что бояться начинаю заблаговременно. Точно так же, возвращаясь домой из офиса в пятницу, народ уже к вечеру субботы начинает хандрить, понимая, что скоро снова начнется рабочая неделя, хотя до нее еще целое воскресенье. Я сама пока нигде не работала, еще учусь в вузе, но знаю это по своей маме. Хотя бывает так, что и мне в институт очень не хочется идти… Но не сегодня! Потому что сегодня после лекций мы отправляемся на вечеринку, которую устраивает новый мальчик. Говорят, что он подпольный миллионер. Еще говорят, что родители у него умерли и оставили ему свой многомиллионный бизнес. Еще говорят, что он колдун. А кто-то утверждает, что Алекс (новенький наш) умеет левитировать, и клянется, что видел это сам (но это Витька, а он известный клоун и обманщик). Я вот очень сильно боюсь высоты и, даже если бы умела левитировать, никогда бы этого не делала по собственной воле. Ну, если только меня бы скинули с моста бандиты, тогда бы я уж, не стоит и говорить, способностью своей воспользовалась всенепременно… А так-то зачем? Так что последняя сплетня меня не воодушевляла, в отличие от все тех же наколдованных (или наследованных – по другой версии) миллионов. Мы с мамой живем очень бедно. Папа, до того как умер от цирроза печени, успел все накопленное и дорогое вынести из дома и обменять на бутылку водки. А потом эта участь постигла и саму квартиру… Но за нее он в довесок к ящику водки получил еще и комнату в коммуналке, которую тоже потом пропил. Мать как раз подала на развод незадолго до этого, но жили мы еще вместе, возможно, это и стало спусковым крючком, дескать, не хотите – как хотите, но и жилье не получите (у нас была просторная двушка, приватизированная целиком на отца). В общем, нам пришлось переезжать к старенькой больной бабушке, маминой маме, в ее маленькую хрущевку со смежными комнатами.

Вы не подумайте, что я корыстная. Но, во-первых, надоело жить в вечной нищете, а во-вторых, Алекс – красавец каких свет не видывал. Или, как говорят, сказочный красавец. Ой, погодите, или сказочный – это принц? Впрочем, почему бы и нет? Только принц – он на белом коне, а Алекс на белом «мерседесе», что тоже неплохо. Даже лучше. На коне по городу особо не покатаешь…

Итак, party, как он называл сие мероприятие в общей рассылке, пройдет в его пентхаусе на шестнадцатом этаже новенькой элитной высотки. «Элитная» означает, что в парадной сидит консьерж, который всех записывает. Но первых прибывших Алекс обещает встретить внизу и запустить так, по дружбе, без паспортов и студенческих (мне всегда было интересно, как школьники проходят мимо таких вот строгих вахтеров, те, кому нет еще четырнадцати и документов, соответственно, не имеют), а остальным придется записываться в большую амбарную книгу (почему не в компьютер, так же удобнее?).

Короче, все свои вопросы я задала Маринке, моей закадычной подружке, когда мы встретились возле метро.

– Да ну, бред, кто в гости с ксивой ходит? – передернуло ее от моего вопроса. Под «ксивой» она, скорее всего, подразумевает документы. Марина – любительница нестандартно изъясняться. Банальности она не уважает примерно так же, как и водку без колы. – Просто фамилию свою бубнишь и номер хаты – и все. И про книгу – байки из склепа. У всех сторожевых псов уже давно компы.

Мне пришлось дважды моргнуть, чтобы избавиться от добермана, представшего перед внутренним взором, который сидит в кресле и набирает текст на клавиатуре. А еще у него на мордочке очки. Слава богу, я очень быстро поняла, кого подразумевала Маринка.

Сегодня у нас лекции до трех, а в пять начнется вечеринка. Адрес был в рассылке – элитный дом на краю города, от метро еще добираться на автобусе. Вот бы подвез кто… Я живо представила себе, как Алекс подъезжает к крыльцу вуза, опускает стекло и подзывает меня рукой… Да, почему-то на лекции он сегодня не явился. Странно надеяться, что явится к их окончанию, только чтобы подвезти девчонку, с которой пару раз перекинулся ничего не значащими фразочками.

– Можно к тебе заскочить примарафетиться? – спросила Маринка ближе к концу последней лекции. Я из нас двоих жила ближе к вузу.

Старенький преподаватель начал посапывать, что в это время совершенно естественно (полтора часа беспрерывно рассуждать о макроэкономике – это для его возраста слишком тяжело), поэтому мы могли свободно общаться, главное, делать это негромким голосом, а лучше – полушепотом.

– Конечно.

– А ты будешь переодеваться? – окинув еще одним, уже десятым, тщательным взглядом мое простенькое вязаное закрытое платье, полюбопытствовала подружка.

– Нет, – пожала я плечами. – А что не так?

– Ну ты даешь… Это же вечеринка! В пентхаусе богача!

– Слушай, если этот богач купит мне платье от Диор, то я, так уж и быть, переоденусь.

– Да кто говорит о диорах и оскарах де ла рента? Вот, смотри.

Маринка приоткрыла пакет, с которым явилась на лекции. Оттуда показалось нечто невообразимо яркое, осыпанное кучей пайеток. Маринка была брюнеткой, в отличие от меня, поэтому я искренне заверила ее, что красное ей пойдет. Хотя, на мой взгляд, с блестками перебор.

В ответ на «перебор» Маринка достала косметичку и продемонстрировала мне новые тени для век с глиттером.

– Я соврала, – хитро сморщилась я, – вот это, – показала на косметику, – перебор. А платье само по себе еще куда ни шло!

– Дурочка ты, – захихикала она и попыталась шепотом прочитать мне лекцию на тему того, что девушка должна быть яркой. Как будто мне сегодня лекций профессора не хватило… То, что говорят преподаватели, хотя бы поможет на экзаменах и зачетах. Я давно заметила, они любят, когда отвечают прямо их репликами, слово в слово. А вот как мне поможет в жизни умение хорошо краситься и наряжаться?

– Отстань, – миролюбиво попросила я.

Но тут подключились Оля и Света с соседней парты.

– Маринка права, Карин, тебе нужно переодеться! У тебя ж было розовое платье, коротенькое, которое тебе ужасно идет!

– В нем холодно уже…

– Да че вы ее уговариваете! – протянула сзади Олеська, совершенно не боясь разбудить препода. – Нам же больше достанется! Одной конкуренткой меньше!

– Ты серьезно думаешь, что Алекс обращает внимание на такие вещи, как внешний вид? – возмутилась я.

– Конечно! Как и все!

Ну, тогда он мне и не нужен, подумала я и только хотела об этом сообщить, как со стороны доски донеслось невразумительное:

– Записываем, записываем…

– Че писать-то? – с серьезным видом спросила у меня Маринка, как будто я могла знать.

Но тут же препод захрапел, и мы засмеялись.

– А я в новых сережках! – похвастала Светка. – Неужели не заметили?

Боже, все решили принарядиться ради этого Алекса. Даже полненькая Светка, которая всегда говорила, что отношения с мужчинами – это вообще не ее, на первом месте у нее карьера, а где-нибудь к тридцати… Маринка всегда в такие моменты натыкивала мне едкие сообщения, дескать, такая «жирная страхолюдина» никому не сдалась, вот и делает вид, что сама не хочет. Лиса и виноград – классика жанра.

– Очень красивые, – похвалила я, стараясь, чтобы звучало искренне.

– Детский сад, – вставила словцо Маринка. – Это что, бабочки?

– Да! К ним еще колечко прилагается, но оно крупное, в нем писать неудобно, я на праздник сразу надену.

Светка полезла в сумочку, которую оставила на подоконнике, для чего всегда садилась на крайний ряд, а мы трое переглянулись. У сокурсницы весьма нестандартные взгляды на украшения. Маринка закатила глаза, мол, щас что-то будет!

Светка, копаясь в сумке, выложила на стол попеременно косметичку, зарядку от телефона и прямоугольную картонную коробку с надписью «Таро Райдера-Уайта». И только на самом дне отыскался черный футляр с прозрачной крышкой.

– Вот!

Ей даже открывать его не нужно было: через «окошко» все и так видно, бабочка настолько крупная, что с ней не только писать, а просто ходить должно быть крайне неудобно.

– Опять ты со своими картами! – возмутилась Маринка. – Все никак не угомонишься.

– Ты что, я все лучше и лучше! Совершенствуюсь!

– Она мне четверку нагадала в прошлом году по истории Античности! – возмущенно заговорила Ольга. – Помните, я одна только получила? А всем остальным пятерки!

– Тебя преподша не любит, это можно было предугадать, – с подозрением высказала мысль Марина, но та только отмахнулась.

– Хочешь, тебе погадаю? – неожиданно предложила Света, видя, с каким интересом я разглядываю коробку.

Я пожала плечами. Никогда этих карт вблизи не видела, хотя слышала о них, конечно, и даже в фильмах часто показывали, как какая-нибудь эффектная барышня в образе цыганки достает из колоды карту «Смерть», и главный герой падает в обморок или бьется в судорожных конвульсиях, вызванных непередаваемым страхом.

– Давай просто на одну карту. Полноценные расклады я пока не очень хорошо делаю.

Света вытащила колоду, быстро перетасовала прямо на столе рубашками кверху и заставила меня вытащить одну.

– Отшельник, – сказала Светка трагическим тоном, как будто я сама не могла прочитать. С английским я знакома и слово Hermit перевела с легкостью. Да и картинка говорящая: пожилой монах в сером одеянии с фонарем Диогена – совсем один, в ледниках, будто что-то ищет. Может, такого же одиночку?

– И что это значит? – спросила за меня Маринка.

– Закрытый человек, живешь в своем внутреннем мире, никого не хочешь в него пускать. Отшельник – это не обстоятельства, а личный выбор.

На этой глубокомысленной фразе препод снова проснулся – но только чтобы сказать нам, что лекции окончены и мы можем идти.

Дома, пока подружка «марафетилась» в ванной, где у меня хороший свет, я достала из шкафа розовое платье. Совсем не мятое… Будто нарочно. Зовет. Я посмотрела на часы. В принципе, успеваю.

Но оно тонкое, из вискозы, почти летний вариант, и рукав три четверти. Может, вместо кожанки надеть утепленный плащик? Но он такой старый… А куртка хоть новая. Но в таком прикиде я замерзну. Стоит ли оно того? Там уже вон сколько претенденток набралось, включая таких акул, как Олеська, которая, по слухам, аж с «подающим надежды хоккеистом» встречалась, как о нем писали в местной прессе. В то же время, по тем же самым слухам, с кем она только не встречалась… Бабуля про таких всегда говорила: «Клеймо негде ставить».

– Че задумалась?

Я вздрогнула. Даже не заметила, как Маринка вернулась в комнату – вся радостная, сияющая, искрящаяся, как шампанское в бокале.

Шампанское я, кстати, не люблю.

– Как думаешь, там будет алкоголь?

– Конечно! Спрашиваешь! – обрадованно прыснула подруга. – Неужто решила нализаться впервые в жизни?

– Ты же знаешь, я пью только легкие коктейли, – сморщилась я. – Или мартини с кучей сока и льда.

– Ой, ну брось… Одевайся и идем.

До места добирались на метро и автобусе. Мы успели вовремя. Возле нужного подъезда уже собрался народ с потока. Некоторых я знала, некоторых нет. Удивительно, что Алекс позвал даже людей из другой группы, учитывая, что он и наших еще не всех хорошо знает.

– Вот и хочет познакомиться и зафрендиться! – возразила в ответ на мои озвученные мысли Маринка. – Что ты придираешься к нему?

Ничего себе… Марина заступается за парня, с которым, как и я, толком ни разу не пообщалась. Мне стало немного обидно за себя и нашу дружбу.

Я огляделась. Дом очень длинный, разделен на корпуса, но это одно цельное здание. Забор, огораживающий жилой комплекс, состоящий из трех таких домов, поставлен практически впритык к стене здания, а рядом, с той стороны, где мы стояли, вполне комфортно себя чувствовала самая настоящая заброшка. Вот тебе и элитный дом. Впрочем, дома выглядят мило, одинаково-разноцветные (бело-синие с вкраплениями оранжевого) в шестнадцать этажей и консьержами в каждом подъезде, так что я опять придираюсь, как скажет Маринка. Девелоперы не виноваты, что рядом с полученным местом стоит старый дом, тоже, кстати, высотка, но в двенадцать этажей. Дом строили-строили и не достроили, получается. Точнее, достроили, но не отделали. И теперь он стоит одинокий, заброшенный, никому не нужный и злобно пялится на меня своими пустыми прямоугольными глазами-окнами. Почему-то под этим взглядом стало неуютно, будто меня разглядывал кто-то живой со своими отнюдь не добрыми планами.

– Че ты зыришь? Что нашла там? – Маринка тоже вылупила свои большие карие глазищи в сторону дома, но быстро пожала плечами и отвернулась, не найдя там ничего интересного.

Я не успела ответить бесцеремонной подружке, потому что дверь парадной распахнулась, и какой-то незнакомый парень, такого же роста и фигуры, как Алекс, но только с темными волосами и немного старше на вид, махнул нам рукой, мол, заходите.

– Какой клевый швейцар! – обрадовалась Маринка и пошла на зов, как загипнотизированный кролик.

– Вряд ли это швейцар, – усомнилась я, идя за всеми в здание и чувствуя, будто меня заманивают в какую-то ловушку. Даже не знаю, откуда взялось это странное ощущение. Ничего коварного в подзывающем жесте не было, как и в самом парне. Возможно, соседний дом вызвал во мне пароксизм неконтролируемой фантазии.

Консьержем оказалась пожилая старушка за ноутбуком (как и предсказывала Маринка) и ничего у нас не спросила. Пока мы поднимались на лифте (в доме их было два, с обширными кабинами, так что влезли все), выяснилось, что парень – это Денис, старший брат Алекса.

На шестнадцатом этаже всего две квартиры, одна из дверей открыта, в связи с чем активно пропускает в парадное звуки музыки, разговоров и звона посуды, неудивительно, что туда мы и зашли.

Пространство, открывшееся взору, было огромным. Ничего странного, учитывая, что на целом этаже всего две квартиры. Совмещенная гостиная-столовая-кухня находилась справа от двери, и сразу было видно, сколько там диванов и столов, покруче любого ресторана, а сразу напротив двери располагалась какая-то мини-комната с аркой, прямо по центру которой находилась самая настоящая металлическая винтовая лестница. Оставалось загадкой, куда она вела, ведь этаж – последний; к сожалению, я не успела исследовать это помещение, потому что Денис, велев нам оставить в прихожей куртки и сумки, сразу проводил всех в гостиную.

Олеська уже была там – возле новорожденного. Вся «намарафеченная», как скажет Марина, русые волосы начесаны не хуже Анджелы Дэвис, в ушах крупные серьги. Оказывается, она напросилась прийти пораньше – помочь с готовкой, хотя изначально изыски кулинарии не предусматривались, это было видно по количеству пицц, чипсов и наборов с роллами и суши. Однако с ее легкой руки на том же столе, прямо между двумя огромными коробками с пиццами, появилась кастрюлька – тушеные овощи с мясом и грибами. Ай да Олеська! Посуда ожидала прихода гостей на отдельном столике, стояла стопкой, одинакового размера и формы, но разных цветов, видимо, такой оригинальный набор. Одна из тарелок была в руках у Алекса, и именно блюдо сокурсницы дымилось нынче в ней.

Народ, прибывший с нами, тут же налетел на еду, а Олеся, сидевшая настолько близко к Алексу, словно их склеили «Моментом», показала на нас рукой:

– Вот и Маринка с Каринкой! – и выразительно оглядела мой прикид. Уже рот открыла, чтобы что-то съязвить по поводу платья, дескать, правильно, что послушалась меня и переоделась, но не успела, слава богу, потому что Алекс при виде нас приподнялся и потянул через стол свою длинную белокожую руку.

– Очень рад, что вы пришли!

Он даже тарелку на время отставил. Мы пожали ему руку, поздоровавшись и поздравив с праздником, и сели напротив.

Алекс улыбался нам. И вроде бы даже игнорировал Олеську, которая уже чуть ли не ноги на него закидывала. Маринка тоже улыбалась, а я в ответ просто его рассматривала. Светлые ухоженные волосы зачесаны назад, голубые глаза, бордовая рубашка – три верхние пуговицы расстегнуты. Не парень, а картинка.

Короче, я сумела опустить глаза, лишь приложив к этому некоторые усилия. Как бы меня не спалили. Если что, сделаю вид, что смотрела ему за спину, там какое-то интересное панно темно-серого цвета с розово-белым оригинальным рисунком в азиатском стиле. Я успела разглядеть только цветущую сакуру, дольше смотреть не могу – заметят.

– Где эти кошелки? – спросила нас Олеся, подразумевая, видимо, Светку с Олькой. – Они собираются вообще приходить?

– Собирались, – кивнула Маринка. – Но вроде сперва хотели в салон.

– Дуры, – незлобиво бросила Олеся, – в салон записываться надо заранее!

– Так, может, записались, – пожала плечами Марина и полезла пробовать суши.

Алекс, видать, заскучал от этих женских разговоров и обратился ко мне (наверно, потому, что я единственная молчала):

– Тебе очень идет розовый цвет.

– Благодарю.

– «Благодарю»! – заржала Олеська надо мной. – Ты как толстовская барышня разговариваешь!

– Наверно, ты имеешь в виду тургеневскую? – поправил ее Алекс.

– Ой, да какая разница…

– Она завидует, не обращай внимания, – шепнула мне Маринка, но специально очень громко, чтобы они тоже слышали. – Тебе комплимент сделали, а ей нет.

Я благодарно посмотрела на подругу, а Олеська разразилась проклятиями, виртуозно совмещенными с отборным матом, а потом заявила:

– Если хотите знать, Алекс меня уже осыпал комплиментами с ног до головы, пока вас не было! Алекс, подтверди!

– Подтверждаю, – покорно произнес он, но без должного энтузиазма.

Олеську это не устроило, и она стала пихать его локтем в бок, заставляя повторить все, что он ей якобы говорил. Алекс не выдержал, сделал вид, что ему кто-то звонит с поздравлениями (а может, и правда, вдруг звук в телефоне был выключен?), и выбежал из помещения.

Олеся, кстати, довольно симпатичная девчонка, если рассматривать только черты лица. К лицу прилагались, кстати, густые коричневато-русые волосы и идеальная фигура с бюстом как минимум третьего, а то и четвертого размера, однако разгульный образ жизни все-таки сказался на внешности, и Олеся к двадцати годам стала той, про которых говорят «потасканная, сразу видно». И вот реально видно! Не знаю как. Черты лица, повторюсь, нормальные, года три назад наверняка еще была писаной красавицей, но сейчас уже что-то не то. И взгляд потухший – какой-то прожженной бабы, а не молодой девушки, – и кожа лица немного пожухлая, а само оно будто припухшее. Я, может, не очень хорошо разбираюсь в жизни в силу возраста, но одно я знаю точно: парни вроде Алекса и Дениса с такими не связываются, они ими брезгуют.

Но девушки вроде Олеси этого никогда не понимают…

– Ну вот, напугали мне мальчика! – возмутилась она, делая нас с Маришкой виноватыми. – Из-за вас он сбежал! Пойду искать.

– Ага, прости, пожалуйста, Олеся, что сломали тебе личную жизнь, – с сарказмом ответила на это подружка.

– Катись! – крикнула та напоследок.

Диван напротив пустовал недолго, какие-то незнакомые парни быстро его заняли, потянувшись к Олеськиной стряпне.

Те, кто уже наелся, потихоньку перемещались в геймерскую. Это была отдельная комната (но не такая большая), вход в которую осуществлялся из гостиной. Когда мы, услышав громкие крики, зашли туда, выяснилось, что именно тут Алекс и прятался от Олеськи. Увидев нас, Алекс объявил турнир. Женщины выбирают игру. Я никогда не была любительницей игр, а Маринка считала себя геймером и выбрала гоночки. Алекс объявил, что с той, которая сможет его обогнать, он станцует.

– Ты считаешь, что это приз? – приподняв саркастически бровь, осведомилась я. Боже, какой позер… Неужели он правда считает, что каждая девушка просто мечтает танцевать с ним?

Но, едва представив себе это, я тут же ощутила, как что-то теплое разлилось в груди и опустилось к животу. Алекс будет меня обнимать… На глазах у всех… Эх, жаль, что я не выиграю!..

А он тем временем снизошел до ответа:

– Во-первых, все, кто со мной танцуют, заряжаются удачей на целые сутки. Это проверено уже неоднократно. А во-вторых… как часто ты танцуешь вальс?

– Вальс? – удивились все, кто слышал этот разговор. Геймерская понемногу наполнялась, и уже не хватало свободных кресел-груш и пуфиков.

– Ага. Меня бабушка учила. Знаменитой была светской львицей, ходила на все мероприятия, как вдова самого Всеволода Федорова.

– А кто это? – спросила Маринка.

– Погоди… – удивилась я. – Всеволод Федоров – твой дедушка?

– Ну, не совсем. Бабка выходила замуж трижды. Федоров – один из ее мужей, но именно он привел ее в высший свет, что потом помогло моему отцу построить бизнес…

– Кто такой Федоров? – спросила Светка. Я даже не заметила, когда они с Ольгой пришли.

Алекс хмыкнул, мол, ниже моего достоинства отвечать, а я просветила сокурсницу:

– Это известный советский режиссер, его иногда ставят наравне с Данелия, Гайдаем и Рязановым, просто он снимал не комедии, а триллеры, и фильмов у него немного.

– Зато какие! – поднял палец Алекс, чье довольное лицо говорило без слов: он рад, что я в курсе, кто такой его приемный дедушка. – Но вам, поколению Инстаграма и ТикТока, этого не понять, конечно.

Светка надулась и вернулась в гостиную, а Маринка уселась возле Алекса и взяла в руки джойстик.

– Погнали, тряпка! Ща я тебя сделаю, черепашка!

– Черепахи, если их вынести под палящие лучи солнца, очень быстро бегают, знаешь ли… – споря, Алекс тоже взял джойстик и запустил игру.

– Не так быстро, как Феррари!

– Помнишь знаменитый софизм про Ахиллеса и черепаху? – решила я блеснуть эрудицией. – Ахиллес не сможет догнать черепаху, если делить расстояние между ними на точки.

Алекс хмыкнул, оценив мою образованность, и они начали соревноваться. Я стояла за их спинами, как и многие другие (кому пуфиков не досталось), и удивлялась, как можно на такой скорости вписаться в поворот.

Маринка почти обогнала его, но Алекс все-таки финишировал первым.

Потом попытались его обыграть и Олеська, и Олька, и даже Светка, вернувшаяся в геймерскую с огромным куском пиццы в руке еще на этапе гонок с Олесей.

– Э, в геймерской нельзя сорить! – возмутился Денис. Все это время он молча ходил по квартире и контролировал процесс веселья, отбирая у некоторых алкоголь. Он позволял нам выпить, но немного, и сам решал, кому когда пора остановиться. Из-за этого многие парни поспешили покинуть праздник досрочно. Светка его проигнорировала, а сам Денис неожиданно увлекся гонкой и начал болеть за Олесю. Та, конечно, проиграла и в итоге удалилась из комнаты с Денисом, пытающимся ее утешить.

Так вот, когда девушки закончились (Света тоже проиграла), Алекс вопросительно глянул на меня.

– Я? – удивилась я. – Не, я не умею…

– Она ни во что никогда не играла, – пояснила Маринка, как мне показалось, с намеком на превосходство. Надеюсь, что у меня разыгралось воображение, потому что, вообще-то, свое время нужно тратить на учебу, а не на всякие дурацкие игры и «интернеты». Это мне так мама всегда говорит. «Невозможно достичь успеха, если постоянно сливать свое время в унитаз» – вот ее излюбленная фраза. Правда, мамочка редко получала зарплату, хоть немного превышающую МРОТ, но она ссылалась как раз на свой техникум.

Алекс тем временем обдумывал мое положение. Наконец заявил:

– М-да, тогда это будет нечестно по отношению к тебе. Но мы решим этот вопрос. Садись. – Он показал на место рядом. Я, пожав плечами, села, не понимая, чего он хочет от меня. – Бери джойстик, вот так… Вот эти кнопки – движение по карте. Вот эта – ускорение. Я буду тебя учить. А через полчаса сразимся.

– За полчаса научить нереально, – фыркнула Маринка, которая вроде бы не понимала, для чего это все затевается.

Я тоже.

– Ну, если не выйдет, то победу отдадим тебе, ведь ты почти меня обогнала.

– Идет! – обрадовалась подружка.

Боже, неужели она так сильно хочет с ним потанцевать? Хотя… в него влюблена, наверно, каждая девочка с нашего курса, почему бы и Маринке не поддаться?

Про себя же я толком не могла сказать. Он выглядел как настоящий принц и вел себя иногда образцово, но периодически раздражали его снобистские и высокомерные выходки. Он как будто знал, что в него все влюблены поголовно, и посмеивался над нами, наслаждался вниманием, а сам словно ни к кому ничего не испытывал в принципе, даже дружеских чувств. Впрочем, у меня сильно развитое воображение, может, мне просто кажется…

Итак, обучение вышло интенсивным. Алекс сидел очень близко на этом узком диванчике перед экраном, часто брал джойстик из моих рук, касаясь ладонями то моих пальцев, то оголившихся ляжек. Надо было оставлять свое длинное серое платье, а это уж больно задирается…

Наконец хозяин квартиры решил, что мой звездный час пришел. Мы начали гонку. Алексу не повезло: он пару раз серьезно врезался, а на льду вообще закрутился и долго не мог выровнять автомобиль. В результате я финишировала первой.

– Вот так! – сказала я с превосходством. – Тише едешь – дальше будешь. Моя мама мне всегда это говорит!

– Но как это… – промямлила Маринка, а потом вдруг выбежала из комнаты. Что с ней?

Но я не успела поразмышлять над этим, потому что народ заскандировал:

– Вальс! Вальс!

– Подождите, – охладил Алекс их пыл, – мне надо прийти в себя, я тут потею три часа с вами, а трогать эти прекрасные руки потными ладонями себе не позволю, это моветон.

Алекс ушел – то ли в душ, то ли просто руки мыть, – а студенты захихикали.

– Ишь какие слова выдает! Моветон!

Я пошла искать Маринку и обнаружила ее на кухне, отделенной от столовой небольшой перегородкой и кухонной мебелью.

– С тобой все хорошо? – спросила я с тревогой.

– Конечно! А что не так? – доброжелательно ответила Маринка, и я успокоилась.

– Ничего, мне просто показалось… хм… А что ты ищешь? – поменяла я тему.

– Да вот… вино хочу открыть. Помоги.

Марина всучила мне бутылку из темного стекла с какой-то золотистой наклейкой, а сама пошла искать бокалы. Я не спец в таких вещах, но тем не менее чувствовалось, что вино весьма дорогое. Подруга отыскала хрустальную посуду и поставила на стол. Я держала бутылку, поставив ее рядом с бокалами, пока подруга орудовала штопором. Наконец пробка была вынута, я стала поднимать бутылку со столешницы, готовясь наливать ей в бокал, а Маринка потянулась через меня, чтобы швырнуть пробку в мусорку, и наклонила тем самым бутылку в мою сторону.

– Стой! Ты щас… – Я не успела договорить, потому что красное вино пролилось на мое светло-розовое платье, безнадежно его испортив.

– Ой, прости!

Маринка виновато заулыбалась и кинулась вытирать полотенцем плоды своей деятельности, только сильнее в итоге втирая напиток в ткань.

– Отстань, – я отстранилась.

– Ты чего? Я же не нарочно…

Не знаю, что это было. Интуиция? Ясновидение? Психология? Нейролингвистика? Но я читала по ее лицу. Огромными сияющими буквами на нем было выгравировано слово «СПЕЦИАЛЬНО». То ли по странной улыбочке, то ли по чересчур высоко, будто неискренне, поднятым бровям, то ли по фальшивой интонации, когда она говорила «не нарочно» – но я точно знала, что нарочно. И от этого было больнее. Плевать мне на вальс. И на Алекса тоже. А вот на Маринку – нет. Она моя подруга уже несколько лет. И я думала, что всегда могу на нее положиться. А оказалось, что нет. Оказалось, что у этой дружбы была цена. И цена этим отношениям – красивый богатый мальчик. Даже не сам мальчик, а просто танец с ним. Можно подумать, что если я с ним повальсирую, то непременно выйду за него замуж. Можно подумать, что если бы я проиграла и с ним танцевала она, то именно она стала бы хозяйкой в этой гигантской квартире. Но Маринка то ли была глупа, чтобы это понять, то ли слишком зла, чтобы даже пытаться.

В результате я разревелась, но этого она не увидела: я, слава богу, успела уединиться. Приютом мне послужила та самая пустая комната с лестницей. Да, у нее не было двери, но я встала в дальнем углу и принялась смотреть в окно. Даже если кто-то заглянет и увидит меня здесь, то он не поймет, что я плачу, ведь стою спиной. Возникла мысль позвонить маме и пожаловаться на жизнь, а еще – вызвать такси, но для этого пришлось бы выйти в коридор, ведь куртка и сумка с телефоном оставались там. Как только мы пришли в квартиру, Денис сразу показал на стойку с кучей вешалок и предупредил, что у них очень жарко. Сумочка у меня через плечо, поэтому мне пришлось и ее снять, чтобы скинуть кожанку, и так, в общем-то, делали все. Только Маринка вот догадалась сунуть телефон в карман юбки, а я – нет. А теперь мне жуть как не хотелось выходить на люди. Хотя бы не прямо сейчас. Вот закончатся слезы, высохнет лицо, пропадут уродливые красные пятна, и тогда я смогу – уговаривала я себя, продолжая смотреть в окно.

И так я стояла достаточно долго. Или мне так просто показалось из-за испортившегося настроения. Да что там настроение – у меня рушилась жизнь…

– Это из-за подруги или из-за платья? – спросил кто-то сзади. По голосу я узнала Алекса и не стала оборачиваться.

– И то и другое, наверно, – тихо ответила я. По гнусавому голосу, к сожалению, было понятно, что я реву, но, судя по его вопросу, он это и так понял.

– Брось, пошли, научу вальс танцевать.

Алекс, как и любой, кажется, мужчина, абсолютно не разбирался в женских штучках: нарядах, красоте, комплексах и соперничестве.

– Я не появлюсь в таком виде при всех. И тем более не стану танцевать при всех, чтобы все только на эти пятна красные и смотрели.

– Ты же понимаешь, что она конкретно этого и добивалась?

Ну вот, стоит подумать о человеке плохо, как он поражает тебя какой-то необычной или мудрой мыслью или очень хорошей наблюдательностью.

Я кивнула.

– Значит, она победила, – ответила со вздохом. – Но это патовая ситуация, я ничего не могу исправить все равно.

– Ну хорошо, ты не хочешь возвращаться к ним, но и уходить не хочешь, иначе бы убежала…

– Я не могу выйти из комнаты, как ты не понимаешь?! – повысила я голос. – А куртка и сумка в прихожей. И дверь тоже там, прикинь!

– Что же ты намерена делать? – по-простецки спросил он с легким любопытством.

Я снова пожала плечами. Затем попросила:

– Дай мне какую-нибудь старую ненужную рубашку, я накину сверху. У меня короткая куртка, а вино залило весь подол…

– Предлагаю кое-что получше. Идем. Гулять – так гулять.

И Алекс поднялся по винтовой лестнице, после чего открыл люк, ведущий на крышу.

Слезы вмиг просохли. Я будто переместилась в сказку. Принц ведет меня на вершину башни, откуда лучше всего просматриваются его владения, вся красота природы той частицы мира, которой он обладает.

– На крышу? – уточнила я с испугом в голосе. Может, я не так поняла его?

– Да.

– А туда можно?

– Конечно, – хохотнул он. – У нас будет своя вечеринка. Только ты и я. И никто не будет смеяться и показывать пальцем.

– Отлично, – обрадовалась я решению и взлетела по лестнице так быстро, что едва не споткнулась.

– Осторожно, – вновь посмеялся он надо мной и взял за руку, дабы уберечь от падения.

Мы поднялись на крышу вместе. Со всех сторон сияли огни ночного города.

– Вау!

Я вдруг подумала, что лет тридцать назад, без всей этой неоновой красоты, вид с крыши так бы не поражал и не восхищал.

Но тут он сказал нечто страшное…

– Полетели?

На миг возникла пауза. Время будто остановилось. Я смотрела в его лицо, подсвеченное снизу люстрой помещения из-под люка и городскими фонарями с неоновыми вывесками. Он ведь не шутит…

– Куда? – ляпнула я глупость. Но что бы вы сказали на моем месте?

Ответ, как ни странно, имелся весьма четкий.

– Туда, – и он показал на крышу соседнего здания, того самого, мрачного, страшного и заброшенного.

Того, рядом с которым мы, к сожалению, сейчас стояли.

– Не-не, – я сделала шаг назад и замахала руками. – Во-первых, мне не нравится тот дом. А во-вторых, я боюсь высоты.

Алекс же был до удивления настойчив. Интересно, почему? Он сделал шаг ко мне и вновь завладел моей рукой.

– Не бойся. Ты не успеешь ничего заметить, как мы уже окажемся на другой стороне.

– На другой стороне бытия? – съязвила я. – Я туда как-то не тороплюсь.

Парень хохотнул. Как только мы оказались наедине, его настроение почему-то стремительно росло.

– Что ты такая пессимистка? Я же говорю, не бойся. Я с тобой.

Внезапно в моем сознании повторно всплыли все эти разговоры и сплетни о том, что Алекс – колдун и умеет левитировать. Почему-то именно сейчас, здесь, на крыше, видя его взгляд, горящий каким-то дьявольским огнем, и слыша его задорный смех, будто ему плевать на все условности и предосторожности, я начала этому верить.

Под ложечкой неприятно засосало. Я попыталась отойти назад, но то, что он держал меня за руку, сдерживало мое отступление.

– Пусти, – прошептала я.

– Нет, – с наглостью ответил Алекс, а дальше прозвучало роковое: – Держись крепче! – И он побежал вперед – к самому краю крыши.

Руку в плече пронзила боль, когда он дернул меня за собой, и ноги сами побежали за ним следом – иначе бы я просто упала лицом вниз.

– Нет! Не надо, Алекс! Прошу тебя! – кричала я на весь город, но никто не желал услышать и прийти мне на помощь.

Яркие огни оказались обманкой. Город спал…

Расстояние до края крыши неумолимо сокращалось. Через каких-то три секунды я уже воспарила над городом. Весь ужас состоял в том, что до соседней крыши было метров пятьдесят, и я понимала, что мы просто не сумеем на нее приземлиться, а значит, полетим вниз…

* * *

– Вы знакомы с Андреем Вяжским?

– Нет, – пожала я плечами.

Молодой опер, услышав мой ответ и на первый взгляд, казалось бы, удовлетворившись им, полез в свой телефон и поставил видео – это был кусок моей позавчерашней трансляции.

Экран поделен на три части. Две большие части занимают камеры, точнее то, что они снимают: меня и стол с раскладом. Маленькую часть я оставляю под чат, который вывожу на экран. Если кто-то будет скачивать видео, то чат он уже не прочитает, а так – запись всех сообщений остается на экране.

В той части видео, которое мне поставили, я гадала человеку с ником TorGromoverjez, который закинул мне пятьсот рублей. Расклад, если честно, меня сильно расстроил.

– Так «Тор» – это и есть ваш Андрей? Как он умер? Его убили?

– С чего вы взяли, что он умер? – молодой опер сделал стойку. Ему казалось, что он «подловил» свидетеля, которого теперь можно переводить в разряд подозреваемых. Как бы не так.

– Видите расклад? Многим, кто не знаком с Арканами Таро, кажется, что Смерть – самая страшная карта. Ею постоянно пугают во всяких фильмах про гадалок. Но Смерть крайне редко обозначает смерть в прямом смысле этого слова, то есть смерть физического тела. А вот то, что я вижу здесь, – кивнула я на экран его мобильного, – уже гораздо чаще предсказывает такие вещи. Десятка Мечей, Сила, Восьмерка Кубков, Мир перевернутый на итоге. Понимаете? – Он, конечно, не понимал. Я не стала ждать уточняющих вопросов и ответила сама: – Переход в другой мир! Десятка Мечей – это смерть в данном случае и, скорее всего, не естественная. Тем более раз вы ко мне пришли… – пожала я плечами, мол, немного дедукции и гадалке не помешает. – Сила и Восьмерка Кубков – уход, причем резкий, при поддержке каких-то серьезных обстоятельств – «Сил».

– А вы сказали ему об этом?

По отсутствующему выражению лица опера было ясно, что он не верит «во всю эту чепуху», как эзотерику и гадание называют обычно скептики.

– Вы же смотрели запись стрима, стало быть, знаете, что нет. О таких вещах как-то неудобно говорить. Тем более всегда есть вероятность, что человек свернет на другой путь и обойдется легким испугом. Допустим, авария произойдет у него прямо на глазах и, если бы он не отвлекся на пришедшее сообщение и не сбавил бы скорость почти до нуля, он бы успел в этой аварии «поучаствовать», – рассказала я то, чему свидетелем была сама. – В общем, я предостерегла его, сказала, чтобы он был осторожен. – Видя, что опер по-прежнему мне не верит, я добавила с хитрецой: – За пятьсот рублей это максимум, на что он мог рассчитывать!

Опер выдал гнилую улыбочку, мол, все понятно с вами, мошенниками. Только деньги для вас имеют ценность. А я слегка кивнула. Пусть думает, как ему приятнее.

Хотя нет, пусть не думает… Ведь «приятнее» для него – посадить меня, представив следствию как соучастницу. Только зачем соучастнице так глупо подставляться в прямом эфире? Но на это его мозгов уже не хватит. Или он считает, что не хватает мозгов у меня. Мы же, блогеры, известные позеры. Убиваем людей в прямом эфире и совершаем прочие противоправные действия, заходя при этом в профиль со своего собственного IP, а не через какой-нибудь VPN, а потом удивляемся, что нас поймали. Действительно дебилы, чего уж… И я, видать, не исключение.

– Его зарезали в подъезде через час после вашего расклада, – снизошел-таки опер до пояснения.

– Десятка Мечей, – удовлетворенно закивала я.

– Прекратите! – фыркнул он, но быстро остыл. Видимо, вспомнил, что девяностые давно прошли и сейчас никто не «прессует» подозреваемых после громких перестрелок в подворотнях.

Когда брезгливо-гневное выражение покинуло его лицо, я с удивлением обнаружила, что опер довольно симпатичный. Темные волосы и светло-серые в легкую голубизну глаза – сочетание, достойное аристократов. Милые родинки, рассыпанные хаотично по лицу и даже угодившие на шею – дальше не видно, одежда мешает, – вызывают материнский инстинкт. В ком-то веснушки будят желание защищать и оберегать, а во мне, значит, родинки. Но я быстро поборола все светлое, что родилось во мне от созерцания капитана полиции, ведь я знала, как никто другой, как обманчива бывает внешность.

– Значит, вы не знакомы с потерпевшим и не в курсе, кто мог желать ему смерти?

– Лично я – нет, но за пятьсот рублей могу сделать расклад.

Опер зло сплюнул прямо на ковер и покинул мою квартиру, попросив напоследок грозным тоном никуда не уезжать. Слава богу, ну и вали себе. Я как раз собиралась принять душ, а тут его черти принесли. Ну или кто там… Надо же, как оперативно сработали. Позавчера вечером зарезали дядьку, а сегодня, опять же вечером, они у меня дома. Неужели других подозреваемых нет? Причем в дверях ничего не сказал, только представился (Лисин? Лесин? Я уже и забыла) и попросил войти. После этого вместо кухни, куда обычно направляются гости, тем паче незваные, он зашел в мою спальню (какая наглость! Хотя дверь была открыта все же), где я провожу трансляции (комната огромная и поделена на два сектора), внимательно все осмотрел, весь антураж, который ограничивался строго обзором камеры, даже черная стена (не краска, а просто натянутая на обои тряпка) заканчивалась аккурат там, где начинался другой сектор (спальня), который не видят мои зрители, и только после этого начал задавать вопросы. Дядьку было жалко на самом деле (не мента, конечно, а убитого), но я ничего не могла для него сделать.

Ложась спать, я вытащила одну карту из колоды. Карта будущего дня. Я не всегда так делаю, полагая, что жизнь должна идти так, как она идет, но иногда интуитивно понимаю, что вот прямо сейчас мне нужна какая-то подсказка.

Выпала Луна. Карта-предостережение, означающая опасность и скрытых врагов. Хм, странно. Вроде ни с кем не конфликтую последнее время. Я отложила колоду и выключила звук в телефоне – всего за минуту, как выяснилось позже, до рокового сообщения, перевернувшего впоследствии всю мою жизнь.

Просыпалась я тяжело, за два-три этапа, как всегда бывает после долгой насыщенной трансляции. Я в принципе не самый общительный человек, и необходимость разговаривать, да еще и трактовать карты забирает у меня много энергии. А некоторые ведьмы, кстати, считают, что Таро – энергетический вампир и берут такую вот плату за оказанные услуги. Что ж, пускай. Они ведь меня кормят. Подумаешь, посплю на пару часов дольше…

Так вот, я проснулась, потянулась к телефону, увидела время и легла снова спать, не заметив значок нового сообщения – я по утрам тугодум и до ужаса невнимательна. Выдернув себя из утренней дремы и в очередной раз поняв, что вставать нужно сразу, а не «когда-нибудь» потом, ибо с каждым разом в голове все больше тумана, а в теле все меньше бодрости, я снова потянулась к мобильному. Времени уже было заполдень, а значит, я проспала после первого просыпания около часа. Я отложила телефон с намерением вот прямо сейчас встать, только пусть глаза еще чуть-чуть отдохнут… И в конечном итоге поднялась уже в половине второго. У всех так происходят утренние просыпания или я какой-то особый подвид гомо сапиенс? А впрочем, у большинства людей по утрам какая-то официальная работа, где их ждут к конкретному времени, а значит, им тройные засыпания и просыпания – непозволительная роскошь и блажь.

Итак, умывшись и позавтракав, я наконец-то добралась до сообщения. Мозг еще недостаточно проснулся, чтобы четко осознать посыл. Однако мурашки уже побежали стройным муравьиным рядом по спине.

«Я знаю, что ты сделала. Я расскажу».

– Ну и рассказывай, – ответила я нарочито бодрым голосом, зевнув, и бросила телефон на кухне. Сегодня я собиралась смотреть новый сезон любимого сериала, так что мобильный мне не понадобится. И стримить, пожалуй, не буду. Надо отдохнуть от общения.

Через два часа, проголодавшись, я заказала пиццу. Молодой курьер, вручая большую коробку, из которой вырывались аппетитные запахи, кивнул куда-то вбок, где должна быть стена метров три длиной, и только потом дверь соседей.

– Вандалы малолетние. Вызовите участкового, у нас в доме тоже бегали, когда домофон не работал, так он быстро их нашел и за уши оттаскал.

Господи, я, видимо, до сих пор не проснулась… А люди ведь столько подвигов успевают совершить к четырем часам дня, как минимум, отработать почти целый день, выдержать совещание и выполнить пятьсот тысяч различных заданий от неугомонных начальников…

– Вы о чем? – решила я уточнить, тряся усиленно головой и понимая, что это упражнение никуда меня не приведет.

– Да вот же! – доставщик опять куда-то вбок показал, на сей раз рукой, и, пожелав мне приятного аппетита, отчалил.

Я же решила выйти на лестничную площадку.

Между мной и соседями во всю стену на светло-голубом фоне было выведено черным баллончиком: «Я расскажу!»

В этот момент я перестала быть оптимистом…

* * *

Одеяло я заметила не сразу. Сперва ощущение невесомости сменилось неприятной болью в ногах и почти сразу – в ладонях в результате падения вперед на руки, только потом я заметила, что лежу на чем-то мягком.

Алекс весело расхохотался. Его забавлял мой страх.

– Видишь, глупышка! Я все просчитал!

Ага, все просчитал, но не потрудился меня предупредить об этом. Ему хотелось, чтобы я успела сильно испугаться!

– Невозможно все просчитать, – стала я спорить от злости и попыталась выдернуть руку – и в полете, и сейчас после приземления он так и держал меня, словно боясь, что сбегу. Только куда? Почему-то я была уверена: выдерни я руку, когда мы находились в пространстве между двумя крышами, я бы разбилась насмерть.

Неужели я верю в то, что он умеет левитировать?

– Перестань дергаться. Что с тобой?

– Пусти!

Он все-таки отпустил. Я поднялась и подбежала к самому краю. Эта крыша была чуть ниже той, с которой мы прыгнули. И тем не менее! Расстояние огромное. Я не верю, что смогла бы сама…

– Решила самоубиться? – хмыкнул он, глядя на меня исподлобья, все еще лежа на темном одеяле. Наверняка специально подбирал такой цвет, чтобы не заметно было с другой крыши.

– Нет, проверяю кое-что…

– Что именно? – Я молчала. – Вернись ко мне. – Он похлопал по месту рядом.

– Да что с тобой?! – не выдержала я. – Почему ты так ведешь себя? Словно все в порядке! Словно ничего не произошло!

– Это ты почему так ведешь себя? Словно что-то не в порядке! Словно произошло что-то ужасное!

– Ты что, дразнишь меня?

Я демонстративно обошла одеяло, на котором он лежал, и стала исследовать крышу. Он быстро меня догнал – и снова взял за руку. Я опять же вырвалась.

– Да что с тобой! Ты же не ушиблась!

– Немного ушиблась. Но дело не в этом. Ты не мог этого знать наперед. Мы могли разбиться!

Он долго смотрел в мое лицо странным пристальным взглядом, будто пытаясь решить, доверить мне какую-то тайну или нет.

– Нет, не могли, – наконец сказал. – Так что перестань паниковать.

– Я не паникую! Но мне не нравится, что ты делаешь такие вещи без спроса!

– Без спроса – потому что это сюрприз. Когда сюрприз, об этом как бы не предупреждают заранее, если ты понимаешь, как сюрпризы работают… Но ладно, если тебе не понравился мой сюрприз, можем вернуться назад, – и он показал на соседнюю крышу, с которой мы прыгнули.

Мысль о том, чтобы снова полететь над городом, вызвала во мне неконтролируемый приступ тошноты.

– Нет! – наконец ответила я в резкой форме, справившись с позывами. – У меня акрофобия, ты что, еще не понял? Я боюсь высоты!

– Я знаю, что такое акрофобия, могла не пояснять, – грубо сказал Алекс, как будто я его задела подозрением в его невежестве. – Но другого выхода из этого здания все равно нет.

– Как это? – Я беспомощно огляделась. Яркие звезды, полная луна, фонари и неоновые огни города в совокупности давали отличный обзор. – Вон же выход!

Я направилась к центру крыши. Небольшое строение в три стены с люком – это ведь выход, правильно? Он должен привести меня на лестничную клетку верхнего этажа. Если он не заперт, конечно…

Люк был открыт. Слава богу!

– А, так ты хочешь поиграть? – прозвучало зловещее с крыши, которую я с радостью оставляла позади, ступив на шаткую железную лестницу. – Ну хорошо, давай поиграем. – А дальше… Дальше начался отсчет. – Десять…

– Ты с ума сошел? Что ты делаешь? – крикнула я, находясь на верхних ступеньках, но Алекс лишь продолжал считать в обратном порядке.

– Восемь… Семь…

И что-то подсказывало мне, что это не просто какая-то детская игра. За этим отсчетом кроилось что-то ужасное.

– Я не собираюсь играть с тобой в прятки, идиот! – разозлилась я, однако ярость моя довольно быстро преобразовалась в страх.

– Шесть…

«Бежать! Бежать от него!» – взрывом пронеслась в моей голове пугающая мысль. Интуиция или инстинкт самосохранения подсказывали мне, что, если он меня поймает, случится что-то плохое. Он явно неадекватен, за пару месяцев учебы такое можно и не раскусить. А вдруг он вообще на учете стоит в каком-нибудь психоневрологическом диспансере?

Я резко бросилась вперед к свободе – вниз по ступенькам, но лестница оказалась слишком неудобной для таких рывков, я споткнулась, и лишь перила удержали меня от падения, а ногу пронзила острая боль. Растяжение? Главное, чтобы не что-то похуже…

– Три… – доносился с крыши обратный отсчет. Он не шутит…

Я посмотрела вниз. На лестнице была темень, и сапожки с высокой шпилькой даже не посверкивали сотнями стразиков, как делали на улице или при искусственном освещении. Боже, как я их любила! Какими красивыми они мне казались. Но сейчас они мои враги. Я просто споткнусь еще раз, не успею схватиться за перила и сломаю себе шею, приземлившись на твердый цементный пол… Одним стремительным движением я расстегнула молнию на правом сапоге, сняла его. Пытаясь держать его в руках, я стала расстегивать второй сапог, но первый выпал и поскакал по ступенькам вниз, создавая много лишнего шума. Ясно. Я надеялась носить их в руках, но искать его в темноте на полу уже не буду – дорога каждая секунда. Я просто скинула левый сапог и продолжила спуск по лестнице в тот момент, когда сверху донеслось:

– Кто не спрятался, я не виноват!

Последние три цифры он произносил медленно, видимо, растягивая удовольствие, а может, это была изощренная пытка. Интонации законченного маньяка-садиста на это и указывали.

Я рванула вперед. Через метр от люка начиналась кромешная мгла. Я ударялась о стены, набивая болезненные синяки на плечах и руках, и пыталась найти лестницу. Вскоре раздался звук металла – преследователь ступил на верхнюю ступеньку железной лестницы, ведущей с крыши на этаж. Руки нащупали какой-то проем, и я нырнула туда, чтобы спрятаться. На лестнице он все равно очень быстро меня догонит, ведь я босиком. Вдруг там осколки разбитых бутылок или использованные шприцы, оставшиеся от нариков и бомжей, которые любят заселяться в пустующие здания? Нарвавшись на такие подарки стопой, обтянутой тонкими колготками, я непременно закричу, выдав свое местопребывание, а потом и вовсе буду хромать. Не говоря уже о том, чтобы подхватить какую-то заразу. Нет, это очень рискованно.

Продвигаясь на ощупь, я увидела впереди окно. Я в чьей-то незаселенной квартире. Хорошо, что отсутствовали входная дверь и мебель. А то нарвешься на стул, он упадет – и пиши пропало. Найдя самый темный угол, куда не доходил слабый свет уличных фонарей и далеких звезд, я распласталась вдоль стены и замерла, забыв о том, чтобы дышать.

Алекс тем временем спустился с лестницы и достиг пола.

– Карина-а, – растягивая гласную, позвал он меня. – Тебе некуда бежать!

В следующий миг я услышала звук скрежетания, как если бы острием ножа провели по цементной стене. Нет, нет, не может быть… У него же не было с собой оружия. Или?.. Карман джинсов. А там – перочинный ножик. Господи, какой ужас… А у меня ни телефона, ни какого-нибудь приемлемого оружия. Сапоги со шпильками остались где-то возле лестницы. Даже ногтей длинных у меня нет. Да, имеются зубы. Но против ножа – пользы мало…

– Выходи, не бойся… – сказал он такой интонацией, после которой даже умственно неполноценный бы не вышел. Алекс и не старался теперь выглядеть адекватным. Он знал, что я в его лапах, что я никуда не денусь…

И снова лезвие заплясало по стене сплошную неровную, скорее всего, линию. И остановилось аккурат возле проема.

Проема, за которым находилась я…

– Карина-а…

Я сжала руками свои непослушные уста, чтобы они не могли меня выдать.

Он сделал шаг вперед, переступая порог заброшенной квартиры, и тусклый свет, льющийся из окна, нечетко высветил контуры его фигуры. Но этого было достаточно. В его руке, поймав слабый луч, сверкнуло короткое лезвие. Да, я была права, к сожалению. У Алекса есть оружие.

– Карина? – спросил он уже нормальной интонацией (как будто она могла меня обмануть!), подождал несколько секунд и, вздохнув, вышел в коридор.

Слыша удаляющиеся шаги, я не могла поверить своему везению. Я уже мысленно составляла завещание, сокрушаясь о том, что заверять его здесь некому, да и некогда. Хотя оставлять мне решительно нечего, разве что короткий норковый полушубок, который, впрочем, и так отойдет маме. На счету тысяч двадцать (остались с летней подработки) плюс стипендия. Но и это тоже достанется маме, пропивать теперь некому.

Так, стоп, хватит! Вот выберешься отсюда и купишь на эти деньги какой-нибудь подарок ей, маме это гораздо приятнее, чем получать наследство! Соберись, тряпка!

Что-то стукнуло в отдалении. Потом все затихло. Я отдышалась и сделала осторожный шаг вперед – к выходу на этаж. Вдруг он только сделал вид, что ушел, а сам затаился и ждет?

Я решила подождать еще и напрягла слух. На этаже никаких звуков – и, по-моему, во всем здании. Видать, он подумал, что я сбежала, и кинулся в погоню. А фразочки про то, что отсюда нет иного выхода, просто страшилки, глупые попытки вернуть меня на крышу – в его смертельные объятия.

Я медленно пошла вперед, все еще стараясь не производить никакого шума. Возле порога замерла. Выглянула из проема. Темень – хоть глаз выколи. Если он там стоит, я его не замечу. Но ведь услышу его хищное дыхание?.. В тот же время мое он не услышал!

Мысленно призывая Высшие Силы себе на помощь, я вышла из квартиры на этаж и пошла вперед – как мне казалось, к лестнице. Да, в этом же направлении и скрылся этот сумасшедший, но он, скорее всего, знал это здание лучше меня, по всей видимости, бывал тут не раз, учитывая, как спокойно сюда прыгнул, следовательно, в поисках выхода нужно идти как раз за ним. Но так, чтобы он этого не понял. Он думает, что преследует меня, крадущуюся к выходу, а я тем временем буду идти за ним, вот так и найду подъездную дверь, все легко и просто.

Я мысленно хмыкнула над собой за слова «легко и просто», однако через несколько метров вышла-таки к лестнице, и дело и впрямь пошло быстрее. На лестничном пролете окна были узкими и длинными, почти во весь этаж, и света здесь, соответственно, было больше. Я могла разглядеть на ступеньках мусор и что-то, похожее на стекло, и тщательно сие переступала, поэтому умудрилась даже ни разу не поранить ноги. Наконец я оказалась на первом этаже. Итак, где же выход?

Лестница вывела снова в какой-то темный коридор, очевидно, в этом здании предусмотрена шахта лифта, которая и расположена ближе к выходу, а лестница – это так, запасной вариант, поэтому она выводит не к двери, а к длинному холлу с квартирами.

При мыслях о пустующей шахте по спине прогулялся мерзкий холодок. Не дай бог наступить туда… Да, я уже на первом этаже, но здесь наверняка предусмотрена подземная парковка, а лететь даже один этаж вниз и приземляться на твердый бетон мне ой как не хотелось.

Я шла вперед, держась руками за стену и продолжая прислушиваться. В какой-то момент мне почудился шорох за углом. Я уже достигла конца коридора и видела легкие, едва различимые тени впереди. Если имеется тень, значит, есть и свет, успокаивала я себя, начиная ускоряться, и вот тут что-то громыхнуло в том месте, куда я двигалась. Будто кто-то что-то уронил. Понятно, что это был не совсем грохот, какой произвела бы упавшая железка, а скорее шум от падающей пачки салфеток. Но в полнейшей тишине и этот шум произвел неизгладимое впечатление.

Алекс? Я думала, он давно ушел. Он же вроде бросился в погоню, нет? А что это тогда? Крысы? Возможно.

И я пошла дальше, ибо ничего другого мне просто не оставалось…

Я сделала еще несколько шагов и оказалась в большом холле, слегка освещаемом узким окошком сверху. Ага, это выход! Я бросилась вперед, забыв о конспирации, и предательские ступеньки, подвернувшиеся по пути, спрятавшиеся, как партизаны в темном лесу, заставили меня полететь носом вперед и приземлиться на живот. Хорошо, что я успела подставить руки, и лицо не пострадало. К сожалению, мое «Ах!» было слишком громким, чтобы надеяться, что меня никто не слышит. Да, Алекс уже должен был уйти, но кто-то ведь шумел тут поблизости?

Я поднялась и снова бросилась вперед. Наверняка тут только один короткий пролет ступенек. Иначе просто не бывает! Это же обычный подъезд! Точнее, таким планировался…

Я уперлась во что-то деревянное. Окно было сверху, прямо надо мной. Это явно дверь. И вот какой сюрприз меня поджидал. Дверь не открывалась. С моей стороны никаких замков и задвижек не было. Стало быть, дверь заперта снаружи! Что же мне теперь делать? Неужели это Алекс закрыл дверь? Он не подумал о том, что бросает меня на верную смерть, ведь здесь меня никто точно не найдет?.. А потом мне пришла в голову следующая мысль: он ведь посчитал, что я сбежала, вот и запер пустое здание. Но откуда у него ключи? Тем более зачем ему тогда говорить, что из этого здания нет выхода?

Черт… Об этом надо было раньше подумать. Потому что я успела бы додуматься кое до чего и спрятаться. А теперь, молотя в закрытую дверь, я была как на ладони…

А подумать я должна была вот о чем: если дверь закрыта или тем паче заколочена, то Алекс никак не мог выбраться. А значит, он все еще внутри, здесь, со мной…

В следующую секунду я услышала за спиной:

– Попалась!

* * *

– Ну что, Касси, мент этот отстал от тебя?

Мы общались с Лелькой по скайпу. До прямой трансляции еще сорок минут, и я была расслаблена: успею и поболтать, и в образ войти, и все нужные программы настроить.

– Отстал. Не видела и не слышала его уже несколько дней.

– Отлично. Убийцу-то поймали?

– Ты меня спрашиваешь? – хмыкнула я. – Так они мне и скажут.

– Но ведь отстали! – привела глупый аргумент приятельница.

– Значит, другие зацепки появились. Поняли, что я тут сбоку припека.

– Ну лады. Я тебе тут еще одного кента переправила. Записывай.

Я записала всю информацию, делая вид, что она мне очень необходима, и распрощалась с подружкой.

Выпив стакан воды, что я всегда делаю, когда предстоит долго разговаривать, я вышла в эфир. Мне сразу показалось, что что-то не так, как обычно, но с первых минут стрима на меня посыпались заказы погадать, и некогда было подумать и разобраться в себе. Наконец кто-то в чате написал: «А где Саныч?» И правда. Саныча сегодня не было. Хотя он был позавчера и снова пугал меня странными сообщениями и донатами. «Кровь на моих руках – пока что не твоя» и все в таком стиле. Вчера я не стримила. Куда же делся главный мой спонсор? Сошел с ума, а кто-то наконец это заметил и упек его в психушку?

Ладно, придет завтра, вот и спросим его, где был.

…Однако на следующий день трансляция сорвалась. Я готовилась к стриму, когда мне позвонил тот самый опер, что был у меня на днях, и велел приезжать по какому-то адресу. Впрочем, необходимая улица располагалась параллельно моей, так что я просто отложила стрим на два часа, понадеявшись, что успею. У всех подписчиков и случайных посетителей моей страницы должно было отобразиться измененное время.

Нужная улица оказалась невыносимо длинной, так что идти пришлось минут двадцать – двадцать пять, чтобы попасть во двор дома номер 76.

Итак, безрадостная девятиэтажка из серого кирпича приветствовала меня распахнутой дверью, придавленной для надежности каким-то булыжником, чтобы не закрылась на магнитный замок и чтобы мне не пришлось звонить в квартиру… А кстати, в какую? В названном адресе значился только номер дома, подъезд был один, но номер квартиры мне не сообщили.

Миновав площадку с лифтом и попав на лестницу, я сразу поняла почему. Голоса доносились так четко, словно подниматься нужно максимум на третий этаж, а то и второй… Так оно и оказалось. Прямо на ступеньках, чуть ниже третьего этажа, лежал мужчина. С лестницы, где покоилось тело, в ближайшую квартиру сновали какие-то мужики, громко переговариваясь. Из обрывков фраз стало понятно: они расследуют смерть этого человека, которая, судя по огнестрельному ранению в грудь и голову, была насильственной. Если бы человек решил застрелиться, вряд ли бы стал палить себе в сердце, сразу бы начал с головы. И уж тем более не стал бы этого делать в подъезде. Слава богу, тело было прикрыто белой простыней и локализацию входных отверстий я поняла по небольшим кровавым пятнам.

– Вы кто? – строгим голосом осведомился какой-то мужчина средних лет, лысеющий и весьма подвижный, когда я подошла к порогу квартиры с открытой дверью.

– Я Кассандра, – замявшись на мгновение, ответила-таки я.

– Кто? – переспросил мужик с каким-то недоверием. Явно впервые слышит это имя.

– Петрович, это ко мне, пропусти! – крикнули из недр апартаментов. Голос моего опера. Я вспомнила, что зовут его Вячеслав, а фамилия вроде Лисин. Или все-таки Лесин? Что-то короткое и на «л».

Я зашла в квартиру, в длинном коридоре появился он, Лисин-Лесин, и махнул мне рукой.

– Здравствуйте еще раз, Вячеслав… э-э… Как вас по отчеству, я забыла?

– Просто Вячеслав, – буркнул он, не глядя на меня и возвращаясь в недра квартиры. Я пошла на голос.

На пороге большой комнаты он спросил, опять же не оборачиваясь, а глядя вперед и в сторону (я шла за ним, и мне пока было не видно, что завладело его вниманием настолько, что он даже не потрудился смотреть на собеседника):

– Цвет волос сменили?

Удивившись любопытству опера (мне казалось, он вообще не замечает таких чисто «женских» штучек, как наряды, прически и цвет шевелюры), я все же ответила:

– Нет, парик сняла.

Мужики, стоящие возле двери, шокированно воззрились на меня, не понимая, шучу я или говорю серьезно (вообще-то серьезно), а я зашла наконец в большое помещение и…

– Не знаю, видели ли вы когда-нибудь мертвых, приготовьтесь… – запоздало предупредил Вячеслав, эх, лучше бы раньше, но вместо этого он начал про волосы спрашивать!

…В кресле, откинувшись на спинку, сидел полноватый мужчина средних лет, простоватое лицо повернуто немного в сторону, глаза смотрят куда-то в угол комнаты, а во лбу зияет черная дыра… Щеки покрыты некрасивой зелено-сине-фиолетовой венозной веткой, которая стала проступать сквозь кожу из-за начавшегося процесса гниения. Мужчина одет в застиранный спортивный костюм, куртка полурасстегнута, под ней ничего нет, только волосатая грудь. На ногах черные резиновые шлепанцы. Да, я пыталась отвлечься от лица, поэтому стала разглядывать одежду и в целом позу, в которой оставили тело. Лишь бы не видеть этот странный взгляд человека, словно нашедшего лазейку в параллельный мир и удивившегося, что она, оказывается, все это время была в нижней части дверцы его платяного шкафа, а он и не знал…

Сглотнув, я напряженно спросила:

– Зачем вы позвали меня сюда?

Надеюсь, мой тон показал ему, насколько я недовольна происходящим. Лучше бы осталась дома, вела трансляцию и получала деньги за предсказание будущего и открытие тайн настоящего.

– А вы этого всего не заметили? – сказал что-то странное Вячеслав, а потом показал рукой на стену возле стола с монитором. – Вы до ужаса невнимательны…

Вторая фраза потонула в потоке хаоса, созданного моими собственными мыслями, потому что я успела проследить взглядом за направлением его руки и увидеть все то, что он мне показывал. Вся стена увешана моими снимками. Ну как моими… В образе Кассандры Князевой. Я сама таких фотографий не делаю и нигде не выкладываю, даже в качестве самопиара. Все это – скриншоты с моей вебки во время трансляций. Вся гамма эмоций, от ласковых и страстных улыбок до удивления, брезгливости и отвращения. Двадцать пять моих лиц, таких одинаковых, но при этом совершенно разных, смотрели на нас со стены убитого мужчины. Жутко было понимать, что, даже когда он мертв, я продолжаю ему подмигивать, смеяться вместе с ним или же над ним, разгадывать ребусы, бояться и ненавидеть. Мои клоны будто звали его за собой, в другой мир, где нас очень много, где мы способны обеспечить ему массу впечатлений одной своей мимикой, и он наконец сдался и отправился к нам, ухватившись за протянутую виртуальную руку…

– Я вижу, вы поражены. Что скажете?

Удивительный человек этот Лисин. Раз он понимает, что я поражена, может же понять, что не могу пока ввиду этого разговаривать?

И почему он так себя ведет, будто все вокруг его враги, но при этом все мы, вражины, ему еще и что-то должны? Или только со мной он такой? Что я ему такого сделала?

Однако всего через пару секунд мой рот открылся и реально что-то произнес:

– Сан Саныч…

– Так вы его знали? – спросил опер с такой интонацией, словно меня в чем-то подозревал и даже успел раскусить.

– Нет… Не в лицо, во всяком случае.

Он приподнял темно-русую и очень редкую, едва различимую на загорелой коже бровь. Потребовал:

– Поясните.

Ох, как он меня раздражал… Неужели непонятно? Или он о соцсетях и интернет-общении ничего не слышал? Максимум «Одноклассники» какие-нибудь. Где все люди с настоящими фотографиями, по крайней мере те, что у него там в друзьях, и он их всех в реальной жизни знает.

Я в паре слов рассказала, как смогла. Наверно, я путано изъяснялась, ведь не каждый день видишь такое: мертвый мужик напротив твоих изображений. Но вроде мент все понял верно, что и доказал резюмирующей мой рассказ фразой:

– Этот человек был вашим поклонником и безвозмездно перечислял деньги через специальную программу во время ваших трансляций, то есть выходов в прямой эфир, так? – Я кивнула. – И называл он себя «СанСаныч», в одно слово, и утверждал, что вашими снимками заклеены все стены его спальни? – Я снова кивнула. Вячеслав придирчиво осмотрелся. – Ну, здесь я вижу только одну стену с вашими фотографиями.

– Скриншотами.

– Без разницы.

– Вот именно, что без разницы! Он просто преувеличивал, все этим грешим! Но я уверена, что это именно он!

– Но почему?

Я вздохнула. Пришлось рассказать ему, что Саныч вел себя очень странно последние дни, весь чатик заметил. Судя по выражению лица моего визави, этот аргумент им вообще не принимался во внимание.

Наконец я воскликнула:

– Ну можно же выяснить, под каким ником он заходил на сайт трансляций!

Лисин быстро кивнул.

– Эксперты по информационным технологиям уже забрали его компьютер и все девайсы на исследование. Был ли этот человек «СанСанычем», или нет, мы узнаем очень скоро.

А чего тогда меня пытал, спрашивается? И тут до меня дошло.

– Погодите… А второй труп! Который в подъезде! – Я так волновалась из-за всего, что происходит, что сморозила глупость: – Или это не связано?

– Ну как же? Мы предполагаем, что это приятель убитого, настоящее имя которого, кстати, Федор Александрович Мазин, вам о чем-нибудь говорит? – Я покачала головой. В тот момент я даже не подумала о том, что он не Александр вовсе. Но интернет – он и есть интернет, чему, собственно, удивляться? – Вот, пока удалось установить, что убийца провел какое-то время здесь вместе с телом Мазина, пока к Мазину не пришел некто Сидоров, который, очевидно, забеспокоился, что Мазин не выходит на связь. Во всяком случае, с телефона Сидорова осуществлено много звонков на номер Мазина, все без ответа.

– Убийца, выходя из квартиры, столкнулся с Сидоровым? Не повезло парню, – нахмурилась я. – Приди он на пару минут позже…

Лисин покачал головой.

– Нет, положение тела говорит о том, что он как раз убегал от убийцы. То есть он зашел в дом, имея, по всей видимости, свои ключи. Вряд ли бы преступник открыл ему дверь. А может, дверь была не заперта. Увидев тело Мазина или постороннего в квартире, Сидоров бросился бежать, но убийца его настиг.

– Капитан Лисин, не слишком ли много рассказываешь… – насупился какой-то мужичок в летах, но вроде как в шутку, ибо чувствовалось, что и строгий тон, и официальное обращение «звание-фамилия» – не что иное, как притворство.

– Она ни при чем, – нахмурившись, ответил Лисин с таким недовольно-разочарованным лицом, что мне захотелось и плакать, и смеяться одновременно. Сдалась я ему! Прямо хочет чувак, чтобы я оказалась виновна, и бесится, что пазл с картинкой «убийца Кассандра Князева, магический блогер» не складывается. Серьезно, что такого я ему сделала?

– Спасибо, что не подозреваете, – язвительно улыбаясь, поблагодарила я.

– Постойте-ка, – вдруг вспомнил что-то капитан, – а в какой день, вы говорите, он начал странно себя вести? Ну, ваш этот поклонник… дунатер.

– Донатер Саныч? Хм, дайте вспомнить…

После того как я назвала дату, Лисин полез в свой блокнот что-то там сверять, затем резко потребовал:

– Мне нужна запись ваших последних трансляций! Надеюсь, они сохраняются?!

– Да, а в чем дело?

Но капитан не ответил: ему пришлось принять звонок. Оказалось, что спецы по электронике совершили первичный осмотр и в ответ на его запрос уже смогли дать ответ: именно с компьютера, изъятого из этой квартиры, заходили на сайт, где я веду трансляции, и именно под таким ником – «СанСаныч». Финансовая информация придет позже, но, думаю, в нее попадут все переводы, которые он мне делал.

И только после общения с айтишниками Лисин сподобился удовлетворить мое любопытство.

– Дело в том, что по датам неотвеченных звонков, а также по состоянию тела мы установили предварительно время смерти. Судебные медики скажут точнее, но, скорее всего, Мазин был убит еще семь дней назад. А значит, на последних двух трансляциях с вами общался его убийца.

* * *

– Попалась! – повторил он, и словно ураган достиг моего лица, хотя это было всего лишь его хищное дыхание.

Я попыталась вырваться, но этот маньяк припечатал меня к одной из прямоугольных колонн, находящихся в холле неподалеку от входных дверей.

– Что ты делаешь?! Пусти меня! Псих!

– Ну-ну, ты переигрываешь… И перестань брыкаться, ты мне чуть в причинное место не попала!

И сами слова, и обиженный тон меня насторожили. Я даже сопротивляться перестала.

– Погоди, что значит «переигрываешь»?

– Ну, мы же повторяем сцену из «В темноте»! Фильма моего приемного деда!

– Триллер?! Ты мне триллер решил устроить?! Я напугалась до чертиков!

Темнота завибрировала непониманием. Размытое бледное пятно возле моих глаз, скорее всего, демонстрировало яркую мимику, только, к сожалению, отсутствие нормального освещения не позволяло это увидеть.

Наконец Алекс выразил свое удивление при помощи слов:

– Блин, я думал, тебе так нравится!

Он отстранился, достал зажигалку и покрутил колесико. Стало чуть-чуть светлее.

– Проклятье, я чуть не навернулся в этой темноте, пока тебя искал!

– Зачем ты гнался за мной?!

– Ну как же? Маньяк бежит по пятам, спасения нет, дом заколочен, мы совсем одни… А? Каково?

– Идиот!

– Ты разве не этого хотела?

– Нет!

– Ты же фанатка Федорова!

– И что?!

– Не верю! – Он снова прижал меня к колонне и полез под подол, при этом горящей зажигалкой едва не подпалил мне волосы.

Я оттолкнула его и засветила оплеуху.

– Ах ты… – Глаза полыхнули злобой, щеки надулись, будто сдерживая порыв отборного мата, но он сперва помолчал, а затем только соизволил сказать: – Ты хоть знаешь, какая между нами пропасть?

– Догадываюсь теперь, – с намеком ответила я. Только вряд ли он понял. Такие самодовольные индюки никогда не признают, что кто-то лучше, чище, порядочнее, правильнее. Они ставят себя выше других, ссылаясь на деньги, связи, звездных членов семьи и прочий материальный либо тщеславный хлам, а не моральные качества.

– Ты никто, чтобы бить меня. Любая душу продаст, чтобы быть на твоем месте. Даже твоя лучшая подружка.

– Вот и катись к ней! – со злостью ответила я, потому что он наступил на больную мозоль. Маринка и впрямь продала и меня, и нашу дружбу, как только Алекс замаячил на горизонте. И что-то мне подсказывало: так поступили бы очень многие, окажись они на ее месте. Самое страшное в этом не предательство само по себе, а тот факт, что я дружила все это время с глупой курицей, которая реально не понимала, что Алекс ничего этого не заслуживал.

– Ну и оставайся здесь, в темноте и одиночестве. Подумай над своим поведением.

С этими словами он вручил мне зажигалку в руки и побежал к лестнице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.