# Третье правило семьи Райс

Оксана Гринберга

С детства я назубок выучила все четыре правила нашей семьи и следовала им как могла. Но судьба обернулась против меня – из роскошного дворца шейха я попала в гарем к Пустынному Ястребу.

Его имя обросло легендами, а его лицо скрыто под маской. Но пусть меня тянет к таинственному мужчине, я не собираюсь становиться покорной пленницей его гарема!

К тому же, меня манит таинственный город Аль-Убари. Быть может, древний артефакт, спрятанный в его стенах, поможет мне обрести долгожданную свободу и встретить свою любовь?

Мне еще надо найти древний артефакт, который поможет мне обрести долгожданную свободу и встретить свою любовь.

## Глава 1

С детства я назубок выучила все четыре правила нашей семьи и следовала им как могла. Но судьба обернулась против меня – из роскошного дворца шейха я попала в гарем к Пустынному Ястребу.

Его имя обросло легендами, а его лицо скрыто под маской. Но пусть меня тянет к таинственному мужчине, я не собираюсь становиться покорной пленницей его гарема!

К тому же меня манит таинственный город Аль-Убари. Быть может, древний артефакт, спрятанный в его стенах, поможет мне обрести долгожданную свободу и встретить свою любовь?


Глава 1


Утреннее солнце поднялось из-за дальних холмов и уже скоро зависло над дворцом шейха огромным косматым шаром, окрашивая в золотисто-алое мраморные стены.

Я уже знала, что за холмами, покрытыми зарослями ладанных деревьев, основным источником богатства Рохара, лежала Великая Пустыня.

Сперва холмы сменяла серая и унылая каменистая пустошь, а потом во все стороны на бесконечные километры протянулись пески – так далеко, что никто в обитаемом мире не ведал, есть ли у этой пустыни границы.

Даже всадники на драконах никогда не долетали до ее конца. А если долетали, то ни один из них не вернулся, чтобы о таком рассказать.

А знала я это потому, что в первый же день пребывания в гостях у шейха попросила доступ в его библиотеку. Не удержалась, отыскала книги с остарскими картами, решив проверить, исчезли ли оттуда упоминания о древнем городе Аль-Убари.

Оазис с городом на картах я так и не нашла, как и границы пустыни. Подумала: не зря же ее называют Великой!

Такой, что даже здесь, в зеленой долине ленивой реки Хиври, я ощущала ее раскаленное дыхание.

Меня не оставляло чувство, будто пустыня затаилась, наблюдая за возней людей, а заодно из года в год, столетиями, тысячелетиями вынашивая свои коварные планы. Хотела напасть на долину исподтишка и поработить ее песками и удушливым зноем.

Но ее мечты так и оставались мечтами.

Прищурившись, я смотрела вдаль. Думала о том, что где-то среди бескрайних барханов до сих пор стоял древний город, который сторожили красные драконы. Возле его стен лежали иссушенные солнцем и пустынными ветрами людские кости – то, что осталось от армии султана Ибрагима Бека, а также всех желающих отыскать мифические сокровища Аль-Убари.

«Сердце Центина» – оно тоже было именно там.

И я гадала… Если Джей выжил и вырвался из Орлиного Гнезда через тайный ход – а я надеялась, что все произошло именно так, – то, имея при себе записную книжку Офина, он обязательно отправится в Остар.

Туда, где сейчас была я.

Доведется ли нам встретиться еще раз?

Вздрогнула, слишком глубоко погрузившись в мысли, потому что, вспугнутая садовником, с ближайшего дерева сорвалась стайка красных попугайчиков. Заливисто щебеча, птички пронеслись мимо моего балкона, затем перелетели через стену дворцового сада и скрылись из виду.

Не все – парочка уселась на мраморные перила неподалеку. Склонили головы, переговариваясь на своем языке, словно гадали, кто я такая и откуда здесь взялась.

Я протянула к ним руку, но испуганные птички тотчас же вспорхнули и улетели.

Не только они, но я и сама до конца не понимала, кто я такая и что здесь делаю.

Неужели я и есть Аньез Райс из Калинок – деревеньки, затерянной в северной глуши Центина? Та, кто сейчас стоит на балконе огромного дворца шейха Рохара и смотрит на цветущий сад, в котором трудились молчаливые садовники, негромко переговариваясь на своем языке?

Остарского я не знала, но шейх сказал, что мне придется выучить.

К тому же он хотел, чтобы я называла его отцом.

Но я не смогла.

Отцов к этому времени у меня набралось уже приличное количество. И последним из них был один из богатейших шейхов Остара. Возможно, самый богатый.

Он же – Роред Гервальд, младший из центинских принцев, сбежавший из родной страны восемнадцать лет назад. Подальше от Ийседора, давно уже поняв, что в своем честолюбии и стремлении к власти брат не оставит его в живых.

Ну что же, Роред неплохо устроился в Остаре, откуда была родом его мать, а заодно попытался устроить и меня. Мне отдали почти все западное крыло дворца, уже подготовленное к моему приезду. В моем распоряжении оказалось с десяток роскошных комнат, несколько бассейнов и целая армия услужливых служанок.

Сам же Роред с женой Ханией проживали в восточном крыле.

Хания оказалась первой, кто встретил меня в новом доме.

Это была удивительной красоты молодая женщина, всего на пять лет старше меня – с тонким и гибким станом, темноволосая и черноглазая. Длинные пушистые ресницы кидали тени на ее смуглое выразительное лицо.

В разговоре – говорили мы на Центинском – она поведала мне свою историю.

Шейх выкупил Ханию на невольничьем рынке, куда она попала с южных границ Центина, выкраденная таким же предприимчивым дельцом, как и капитан «Синего Лебедя».

Если бы не Роред, то Ханию ждал бы один из остарских гаремов.

Но принц полюбил прекрасную пленницу. Гарема по остарскому образцу Роред не держал, поэтому он женился на Хании по центинскому обычаю.

Единственное, что омрачало счастье пары, – Хания так и не смогла родить ему детей. Проклятие королевы Мириам не пощадило никого из Гервальдов, и на всех трех принцев приходился лишь один ребенок.

Аньез Райс, дочь Аннариты Вейр.

То есть я.

При этом я отлично помнила, как поступил со мной Имгор, едва прознав о моем существовании, и сейчас понятия не имела, чего ожидать от Рореда.

Если его старший брат сразу же выменял меня на военную поддержку хасторской династии, то какие планы строил на меня младший из Гервальдов?

– Ты моя дочь, и ни у кого в этом не может быть ни малейших сомнений! – уверенно заявил он при первой же нашей встрече. – Ты – кровь от крови и плоть от моей плоти. И ты должна всецело доверять мне, Аньез!

Я хотела было сказать, что мой отец всегда учил доверять лишь своей семье, но прикусила язык. Ситуация с отцами на данный момент сложилась довольно… двоякая.

– В академии я любил твою мать, а она любила меня, – продолжал Роред. – Правда, обстоятельства вынудили меня спешно отбыть в Остар, а Аннарита утаила рождение дочери. Я узнал о тебе от своих шпионов и только тогда, когда ты появилась в доме Вейров…

…Но до этого разговора были пять дней пути на остарской галере по Срединному Морю, затем дельта реки Хиври, переполненная как огромными кораблями, так и утлыми рыбацкими суденышками. Над илистыми берегами дельты кружило несметное число птиц, и гвалт стоял такой, что мне захотелось зажать уши руками.

– Они прилетают сюда на зимовку со всего обитаемого мира, – пояснил мне Кассим, по приказу шейха ставший моим личным телохранителем. – Здесь их второй дом, госпожа! И мой господин надеется, что в Остаре вы обретете свой.

Кассим следовал за мной повсюду, хотя первое время я его сторонилась. Пробовала отказаться от его услуг, заявляя, что мне он совершенно не нужен.

Наконец смирилась, а затем даже привязалась к тому, кого пыталась заколоть вилкой на «Морском Демоне». И мне казалось, что Кассим привязался ко мне.

Через день корабли прибыли в Фису, живописный городок в зеленой речной долине, на окраине которой, на холмах, стоял дворец шейха Рохара.

Затем было гостеприимство Хании, купание в горячих ваннах, ароматные масла и умелые руки служанок, приводивших мое тело в порядок, вслух сокрушаясь о болезненной худобе молодой госпожи.

Их слова переводила мне Маиса, успевшая переодеться в одежду своей страны. Заодно Маиса ревниво следила за всеми проводимыми со мной манипуляциями. Но, как я ей обещала, она осталась моей личной горничной, и я не собиралась с ней расставаться.

После купален меня облачили в непривычные одежды – длинную тунику золотого цвета с разрезами на бедрах и белоснежные шелковые шаровары. На ноги – легкие кожаные сандалии с золотыми пряжками.

И золото было повсюду… Много золота и целая гора драгоценностей, дожидавшаяся меня в распахнутых шкатулках на туалетном столике моего будуара!

– Это подарки шейха, моя госпожа! – прошелестела, кланяясь, служанка.

Но трогать ничего из этого великолепия я не стала, да и Маисе сказала, чтобы та не смела. Хорошо; если ей очень хочется, то она может полюбоваться издалека, а потом закрыть шкатулки и больше к ним не прикасаться.

Потому что я до сих пор не решила, как на все это реагировать.

К тому же я отлично помнила третье правило нашей семьи, с детства вдалбливаемое в голову отцом. Еще в Калинках он учил меня никому не доверять, кроме своей семьи.

Но был ли Роред моей семьей, этого я пока еще не знала.

Вскоре Маиса, ревновавшая меня к местным служанкам, сотворила поистине удивительной красоты прическу из моих волос. Ловко вплела в них золотистые нити, затем собрала несколько кос в одну, украсив ее принесенными из сада цветами.

И вот уже в новых одеждах, благоухая незнакомыми ароматами, я сижу – вернее, полулежу – на мягкой софе за низким столом, заставленным незнакомыми яствами.

Напротив меня расположился темноволосый и загорелый мужчина с волевым лицом. У него – черная аккуратная бородка с пробивающейся проседью. Волосы скрыты под забавной золотистой шапочкой, и одет он в не менее забавный расписной халат.

И еще он просит называть себя моим отцом.

Рядом с ним застыла любимая жена, не сводившая с меня встревоженных глаз.

Я прекрасно ее понимала – в уютном мире Хании появилась пришелица извне, которую Роред называл своей дочерью. Она не знала, что от меня ожидать, но подозревала, что перемены неизбежны.

Я собиралась развеять ее тревоги. Сказать Хании, что не причиню вреда ни ей, ни их семье, но тут заговорил Роред.

И начал он свой рассказ издалека.

– Мой брат Имгор, – шейх едва заметно поморщился, – привык брать то, что ему не принадлежало. По праву старшинства, как он постоянно заявлял мне с Ийседором. И начал Имгор с внимания матери. В детстве он был довольно болезненным ребенком, несмотря на то что мы наделены магией и в нас течет драконья кровь. Но пусть мы с братом быстро раскусили его притворство, мать постоянно над ним тряслись.

– Надо же! – пробормотала я. – Мне всегда казалось, что такая черта характера присуща как раз Ийседору Гервальду.

Тому самому, кто узурпировал трон Центина.

Роред покачал головой, затем продолжил свой рассказ.

Я слушала его крайне внимательно, при этом ловя себя на мысли, что его слова казались мне пропитанными некой фальшью. Словно Роред Гервальд говорил правду, но не всю.

Имгору с детства доставалось самое лучшее, рассказывал он. Лучшие игрушки, лучшие лошади и лучшее оружие.

– Вернее, все наши игрушки, наше оружие и наши лошади. Мне казалось это верхом несправедливости, но отец запретил обижать брата, поэтому нам с Ийседором пришлось с этим смириться. Затем Имгор подрос и перекинулся на девушек. Но из-за своей испорченности и желания нам досадить он интересовался только теми, кого выбирали мы, его братья.

Признаюсь, я немного растерялась – совсем не таким мне представлялся Истинный король Центина, свергнутый узурпатором Ийседором!

– Ийседор его терпеть не мог, – продолжал Роред. – Считал Имгора недостойным править Центином, поэтому я не слишком удивился, когда он захватил трон. Впрочем, уже тогда я проводил большую часть времени в Остаре, поэтому решил, что это меня не касается. Мне не хотелось участвовать в их конфликте.

Протянув руку, я взяла кусочек щебета. Сладко и тает во рту!

– Но почему? – спросила у Рореда. – Вы ведь все-таки Гервальд!

– Потому что это не моя война, – пояснил он. – Впрочем, я попытался образумить Ийседора, но он меня не послушал. Вместо этого затаил серьезную обиду. Рассердился, потому что я так и не выбрал, на чью сторону мне встать. Но я люблю своих братьев, несмотря на то что они натворили много бед. Поэтому я остался в Остаре и не прогадал.

– Но как? – я окинула взглядом огромный обеденный зал, в интерьере которого присутствовало слишком много золота. – Откуда все это?

Да, все это богатство.

– Дед оставил мне наследство, которое за последние два десятилетия я многократно преумножил. Торговля специями и ладаном, выращенным в Фисе, процветает. У меня имеется собственный флот, заодно я контролирую порт и множество других предприятий в Фисе…

Слушая его, я попыталась вспомнить.

Кажется, мать принцев была родом из Остара. Так и есть, она приходилась дочерью тогдашнему султану. Следовательно, султан Хефер, который сейчас правит Остаром – двоюродный брат Рореда Гервальда!

– Мой дед из всех внуков-Гервальдов любил меня больше остальных. Наверное, потому что мне всегда был ближе Остар, чем Центин. И это задевало как Имгора, так и Ийседора. Но когда Ийседор захватил трон Центина, Имгор потребовал, чтобы я отдал ему мое наследство, сказав, что таким образом я восстановлю справедливость. На это я ответил…

Роред усмехнулся, затем покачал головой.

– За свою жизнь я дважды просил Имгора поумерить свои аппетиты. Первый раз это произошло, когда он отбил у меня Аннариту Орейгу. Второй – когда Имгор приказал мне содержать его армию.

Армия сейчас меня не слишком интересовала.

– Но моя мама…

– Имгор соблазнил Аннариту и сделал это по старой привычке забирать у своих братьев то, что ему приглянулось. Впрочем, стоило мне узнать, что Аннарита мне неверна, как мои чувства к ней охладели. Когда Имгор понял, что она меня больше не интересует, он ее тоже бросил. Но если бы я только знал, что у нее родишься ты!.. Аньез, клянусь, я бы не позволил тебе расти без отца!

– Но у меня был отец, – возразила ему. – Двейн Райс вырастил меня, и я всегда буду любить его, как родного.

– Я отблагодарю этого человека, – холодно отозвался Роред. – Впредь он не будет ни в чем нуждаться.

Я хотела ему сказать, что папа не примет его благодарности, но промолчала. Решила, что мы об этом поговорим позже, не сейчас.

К тому же Роред продолжил рассказ.

– Я следил за Имгором, потому что переживал о его судьбе. Ийседор был не прав, когда отобрал у него трон Центина, а уж тем более когда собрался казнить его на Ратушной Площади! Тогда-то мои шпионы и доложили, что у Аннариты есть дочь, после чего я больше не мог оставаться в стороне. Единственное, вначале я хотел убедиться, что в тебе течет моя кровь, а не Имгора.

На это я склонила голову.

– Но как в таком можно убедиться?!

– Смысла разговаривать с Аннаритой не было никакого. Подозреваю, она и сама не знала, от кого забеременела, но за деньги и собственную выгоду признается в любом. Мне помогли маги-менталисты. С их помощью я вспомнил все, до мельчайших подробностей. Все наши ночи любви и… все ее циклы. – Смуглая рука погладила плечо жены. – Это старая история, любовь моя! Ты не должна ни к кому меня ревновать!

– Но я и не ревную, – отозвалась Хания, но, опять же, я не слишком ей поверила. Хания тоже что-то недоговаривала. – Наоборот, я рада, что у тебя оказалась дочь. Трехликий послал мне утешение, а тебе отраду.

– У вас еще могут быть дети, – сказала ей, вспомнив об Аль-Убари.

Подумывала рассказать Рореду об артефакте, но решила, что сейчас не время для подобного разговора. Сперва мне хотелось узнать его получше и убедиться в том, что он не такой, как Имгор, и не продаст меня в угоду собственным интересам.

– Когда я узнал дату твоего рождения из храмового архива, у меня больше не осталось сомнений. Все совпало, Аньез! Ты – моя дочь, а не Имгора и не Ийседора!

Услышав его последние слова, я приложила руки к вспыхнувшим огнем щекам.

Потому что думала… Считала, что моя мама крутила любовь с двумя принцами, после чего спешно вышла замуж за Двейна Райса. Но из рассказа Рореда получалось, что Аннарита Орейга завладела сердцами всех троих Гервальдов, а потом они владели ее телом…

– Тогда я послал своих людей. Приказал доставить тебя в Остар, но ни в коем случае не причинять вреда. Заодно я не хотел, чтобы ты встретилась с Имгором – подозревал, что он попытается использовать мою дочь в собственных целях. К тому же тебе было слишком опасно оставаться в Центине. Если бы Ийседор прознал…

Он говорил и говорил – о том, что хотел успеть первым и чтобы я ни в коем случае не попала в руки его братьев. Боялся, что они задурят мне голову или начнут использовать против него – чтобы заставить Рореда выбрать чью-либо сторону и поделиться с ним своим богатством.

– Похищение, признаюсь, было не самой хорошей идеей. Вначале я собирался тайно встретиться с тобой в Хасторе и обо всем рассказать, но из-за натянутых отношений между Остаром и Хастором у меня возникли определенные разногласия с королем Сигвердом. Прибыть в Меерс в открытую я не мог, а тайком опасался, поэтому капитан Сандор доставил тебя ко мне. Но если по дороге тебе причинили боль или неприятности, я сделаю все, чтобы загладить свою вину.

Замолчал. Смотрел на меня, и мне казалось, что взгляд его черных глаз пронизывал меня насквозь.

Молчание затягивалось, и я поняла, что настал черед моего рассказа.

Но я пока еще не была готова к откровенности. Чувствовала: пусть Роред рассказал о многом, он не был открыт со мной до конца.

Его явно что-то тревожило. И его, и Ханию, но они не собирались говорить об этом здесь и сейчас.

Быть может, сперва хотели присмотреться ко мне получше? Узнать, кто такая Аньез Райс, то есть урожденная Гервальд, на самом деле?

Ну что же, откровенность за откровенность – я вкратце поведала им о жизни в Калинках и дороге в столицу, скрыв свою роль в побеге Имгора. Рассказала, как поступила в Академию Изиля, причем сразу же на пятый курс. Затем о том, как наша четверка прошла отбор и попала в Хастор, где мы выиграли первый тур магических состязаний.

А дальше я отправилась на поиски дорогого мне человека, которого любила, и считала, что он любил меня. Все же ошиблась – пусть я была ему дорога, но больше всего на свете Джей Виллар любил артефакт «Сердце Центина».

Это был болезненный для меня удар, но я его пережила и смирилась с произошедшим.

Заодно я надеялась, что своевременное появление Сандора и его людей помогло Джею сбежать из Орлиного Гнезда…

Впрочем, ни нашим деканом, ни поисками и самим фактом существования артефакта Роред не заинтересовался. Похоже, не верил в то, что возможно объединение двух ипостасей, разделенных триста лет назад, а заодно что с артефактом подобной силы можно снять проклятие с Гервальдов.

Куда больше Рореда заинтересовала моя помолвка с Эрвальдом, организованная его братом Имгором. Потому что, по его словам, хасторская династия не собиралась от меня отказываться.

Я смутно помнила морской бой – второй, произошедший уже после того, как на нас напали драконы под предводительством Райара Кеттера.

В то время меня мучала жестокая лихорадка, но из памяти всплыли корабли с флагами Хастора, абордаж и тонущая «Путеводная Звезда». Но хасторцам пришлось убираться не солоно хлебавши, потому что на подмогу капитану Сандору подоспели военные галеры Рореда.

Только вот принц не собирался от меня отказываться.

– Эрвальд Хасторский прибудет в Фису через два дня, – произнес Роред. – Сигверду удалось заключить временное перемирие с султаном, и принц приплывает с визитом вежливости. Заодно он собирается обсудить со мной важные дела. Уверен, они будут касаться тебя, Аньез!

Уже во второй раз за время разговора я приложила руки к вспыхнувшим щекам.

– Не думаю, что это хорошая идея – обсуждать с Эрвальдом мои дела, – сказала я Рореду. – Эту помолвку заключили за моей спиной и против моей воли.

– Я ни в коем случае не буду заставлять тебя выходить замуж за Эрвальда Хасторского, – любезным голосом сообщил мне Роред. – В этом случае я предоставлю тебе свободу выбора, Аньез!

«Только в этом?» – хотела спросить у него. Но не спросила, потому что, постоянно кланяясь и в полусогнутой позе, к нашему столу приблизился слуга.

Оказалось, только что прибыл посланник султана. Он привез письмо, которое лежало на подносе. Но дело спешное, и ответ требовался незамедлительно.

Я увидела, как изменился в лице Роред. Протянул руку, вцепился в запечатанный свиток, затем его раскрыл. Тотчас же вспыхнули сломанные им магические печати – и вспыхнули недобрым светом.

Прочитав письмо, Роред в очередной раз изменился в лице, но быстро взял себя в руки.

– Что такое, любовь моя? – встревоженно спросила Хания.

На это ее муж ответил, что завтра в Фису прибывает важный гость, который остановится во дворце, так что ему стоит подготовиться к визиту. Поднялся на ноги, пожелав нам приятного аппетита, а мне хорошенько отдохнуть и выспаться, но не забывать об уроках остарского, которые давал мне Кассим.

После чего вышел из комнаты.

– И что это за важный гость? – спросила я у Хании.

Она не ответила, покачала головой. Но я видела, каким бледным стало ее лицо.

Кем бы ни был этот человек, он внушал страх Хании Гервальд, жене влиятельнейшего шейха Остара.

Без Рореда наш разговор не клеился. Хания выглядела встревоженной и погруженной в собственные думы, и ни мои вопросы, ни принесенный восхитительный десерт из этого состояния ее так и не вывели.

Мне тоже хотелось побыть одной – осмыслить все, что прозвучало в этой роскошной, с распахнутыми окнами с видом на сад комнате. Поэтому, попрощавшись и поблагодарив за чудесный обед, я сказала, что больше не голодна и возвращаюсь к себе.

За дверьми меня поджидал Кассим, исполнявший роль моего телохранителя, хотя мне казалось, что это лишнее.

Во дворце Рореда, претендовавшего на роль моего отца, было слишком много вооруженных людей, так что вряд ли мне могла угрожать опасность. И магов – здесь их тоже было предостаточно.

Да и я сама, без блокировавшего браслета на запястье, для кого угодно представляла опасность.

К тому же дворец был обнесен мощными стенами, по которым расхаживали часовые, несшие круглосуточную службу, а саму резиденцию накрывали сильнейшие защитные заклинания.

Похоже, Роред Гервальд серьезно опасался за свою жизнь и богатство – поэтому жил в охраняемом дворце, а важных гостей принимал в кабинете, где не было возможности воспользоваться магией.

Я уже знала об этом месте и даже сейчас, шагая по открытой галерее в восточное крыло, чувствовала, как изгибаются, обходя кабинет Рореда стороной, магические потоки.

– Кстати, Кассим, что за гость прибывает завтра к шейху Рохару? – как бы невзначай спросила у великана, использовав привычное для Остара имя Рореда Гервальда.

Но Кассим этого не знал. Зато у него имелись для меня другие новости.

– Корабли хасторцев видели в дельте Хиври. Я слышал, что с ними заодно и несколько драккаров из Хъедвига. Они прибудут в Фису самое позднее послезавтра к обеду.

– Значит, с Эрвальдом еще и викинги, – удивилась я, почему-то вспомнив о Рейне Бергссоне. Тот порядком позабавил меня в Меерсе, сообщив, что я стану его женой. Надо же быть таким самоуверенным! – Интересно, что они позабыли в Остаре?

Хотя мне казалось, что Рореда тревожил вовсе не совместный визит хасторцев и викингов.

– Этот человек султана, которого завтра ждут во дворце, – добавила я. – Мне кажется, Рохар и Хания его опасаются.

Кассим был не в курсе, но пообещал выяснить. Зато в спряжениях неправильных глаголов он разбирался отлично, чем и занял меня до полного изнеможения – с небольшим перерывом на принесенный ужин.

После чего ушел, оставив меня разбитой на голову остарской грамматикой.

Но мне все-таки хватило сил добраться до ванн, где меня ждало вечернее купание.

Эта часть дня мне понравилась больше всего, особенно массаж с ароматными маслами. Но когда на меня напали служанки с щипчиками, сказав, что мне стоит избавиться от маленьких волосков на ногах, руках и… не только на ногах и руках, то я взмолилась о пощаде.

Сбежала от них в спальню, улеглась в огромную кровать, почему-то порадовавшись, что Маиса спит рядом на небольшой кушетке, а комната моего телохранителя находится за дверью.

Думала, что меня сразу же сморит сон, но этого не произошло. Я долго лежала, прислушиваясь к звукам засыпавшего дворца и перекличке часовых на стенах, а еще к звукам сада, жившего своей ночной жизнью.

Не знала, что мне принесет следующий день, но внезапно ощутила бесконечную тоску по нашему старенькому дому в Калинках и папе в его привычном заношенном пиджаке.

Отец бы обязательно поинтересовался, чего я добилась в магии, а вовсе не в остарском.

Лежа в роскошной кровати во дворце шейха, я отчаянно скучала по папе и по своей прежней понятной и простой жизни. По нашей служанке Тиссе, заменившей мне маму, по ней я тоже скучала. И по Несе, папиной новой жене, любившей его таким, какой он есть, и маленькому Курту, постоянно нарушавшему все правила семьи Райс точно так же, как это делала я.

Правда, Курту до меня еще нужно было подрасти.

Я чувствовала, что они и есть моя настоящая семья. И пусть лунная метка Гервальдов на моем плече говорила об обратном – о том, что мы неродные по крови, – зато мы с ними были родными по духу.


## Глава 2

Утром оказалось, что важный гость уже прибыл.

Об этом сообщила мне Маиса, которую я тоже попросила тихонечко разузнать обо всем, что происходит во дворце. С ее слов выходило, что слуги работали всю ночь не покладая рук – готовили гостевые покои, сдувая последние пылинки, а на кухне создавали неповторимые кулинарные шедевры. Все боялись гнева шейха, если они не угодят дорогому гостю.

Тот прибыл на рассвете, но от еды отказался и сейчас отдыхал в своих покоях.

Кто он такой, Маиса доподлинно не знала, но слышала, как шептались слуги. Говорили, что с визитом в Фису прибыл аж сам Пустынный Ястреб – Надир аль-Амман, двоюродный племянник султана.

Произнеся его имя, Маиса округлила глаза и сложила пальцы в знак, отгонявший зло. И этот самый знак, по ее словам, тайком делали все слуги во дворце, едва заслышав имя или же завидев гостя.

– И почему же? Неужели он настолько грозный? – поинтересовалась я у нее.

К этому моменту я уже научилась более-менее понимать сбивчивую речь Маисы.

Другие языки мне всегда поддавались неплохо, к тому же моя горничная активно жестикулировала, так что общий смысл сказанного я улавливала, а если что-то не понимала, то додумывала сама.

И Маиса охотно принялась рассказывать.

С ее слов выходило, что Пустынный Ястреб давно уже был правой рукой султана Хефера. Именно ему пророчили трон Остара в обход двух сыновей султана – потому что Хефер куда больше привечал Надира аль-Аммана, чем своих детей, погрязших в расточительстве, азартных играх и дорогих удовольствиях.

Все в Остаре уважают и побаиваются Надира аль-Аммана – тот зарекомендовал себя как бесстрашный военачальник, одержавший множество побед. Заодно он без жалости подавил мятеж Черных Повязок в двух провинциях Остара.

О мятежах в Остаре, конечно же, я ничего не слышала, поэтому попросила рассказать. Но Маиса и сама толком не знала. Только то, что мятежники носили черные повязки на головах и хотели немыслимого – выйти из-под власти султаната.

Но у них ничего не получилось – их армия была разбита Надиром аль-Амманом, зачинщики казнены без какой-либо пощады, и во всех провинциях Остара с тех пор воцарился мир.

– Но прибытие Пустынного Ястреба никогда не к добру, госпожа! – говорила Маиса, помогая мне одеться, а потом привести в порядок волосы.

Мне нравилось то, что носили в Остаре. Одежды здесь были тонкими и легкими – и никаких корсетов! Шелковые шаровары приятно холодили ноги, а бледно-золотистая, расшитая бисером длинная туника подчеркивала мое успевшее загореть под южным солнцем лицо.

– И что же означает визит Пустынного Ястреба в Фису? – спросила я. – Сомневаюсь, что шейх Рохар был причастен к мятежу.

Вот, он даже от гражданской войны в Центине и грызни родных братьев устранился, делая вид, что его это не касается.

Но Маиса ничего не знала. Только то, что во дворце все напуганы до полусмерти, да и у самого хозяина настроение похоже на грозовую тучу.

К тому же Пустынный Ястреб скрывает от людей свое лицо, а это недобрый знак.

– Какой именно? – вновь полюбопытствовала я, но Маиса понятия не имела.

– Возможно, Боги оставили на нем печать смерти, – траурным голосом сообщила мне, – и он приносит ее в те дома, куда прибывает.

Я задумалась. Неужели Высшее проклятие?

– Или же он скрывает свое страшное уродство, – продолжала Маиса. – А это тоже печать Богов!

Общее настроение во дворце передалось и ей, и моя горничная выглядела встревоженной и напуганной.

– Думаю, Кассим расскажет больше, – пробормотала я на центинском, затем попросила Маису не мудрить с волосами.

Сейчас раннее утро, зачем она делает из меня королеву?

Пока все спят, я собиралась попрактиковаться в магии. Папе в Калинках не понравилось бы мое теперешнее ничегонеделанье, так что я думала повторить заклинания из Высшей Магии.

К тому же в моих планах было вернуться в Центин к началу нового семестра и все-таки закончить обучение в Академии Изиля, и магиссе Финли не понравится, если я позабуду ее науку.

После занятий магией я думала прогуляться по саду, затем отправиться в библиотеку.

Мысли об Аль-Убари не давали мне покоя. Допустим, местонахождение города и оазиса стерли со всех карт… Кстати, интересно, как они это сделали?

Но в библиотеке я видела книги, которые могли быть написаны значительно раньше, чем три с половиной сотни лет назад – примерно тогда и состоялась несчастная попытка султана Ибрагима Бека завладеть сокровищами таинственного города, стоившая ему целой армии.

Значит, в этих книгах могло сохраниться упоминание об Аль-Убари и артефакте, который в нем хранился. Том самом, которым Джеймс Офин собирался подпитать «Сердце Центина».

Остарский я знала не настолько хорошо, чтобы свободно читать, но книги можно было взять с собой, а потом разобрать написанное с Кассимом на сегодняшнем уроке.

К тому же днем мы собирались с Ханией в город – я мечтала увидеть Фису вблизи, а не со стен дворца, а после этого думала серьезно поговорить с Роредом. Выяснить, какие у него планы насчет меня и заявить ему о своих собственных.

Но сперва я начала с магии.

Практиковаться я решила на своем балконе. Обрадовалась, когда с легкостью сложила несколько сложнейших заклинаний, потому что с момента, как я не по своей воле покинула Орлиное Гнездо, пользоваться магией мне не доводилось.

Но сейчас она была со мной – верная, ласковая и послушная, словно домашняя кошка.

Правда, радость моя оказалась недолгой – еще через пару заклинаний встревожилась охрана на стенах и в саду. Затем забегали по коридору, и уже скоро в мою дверь постучал Кассим, попросив меня немедленно прекратить.

Оказалось, магия во дворце под запретом. Личное распоряжение шейха Рохара!

– Не может такого быть, – нахмурилась я. – Но ведь шейх тоже маг! Как он мог запретить подобное?

Заодно в нем текла драконья кровь, правда, крылатого ящера Роред так и не призвал, и ни одного из летающей братии в небе над Фисой я не увидела.

– Сперва вам нужно будет получить разрешение, – не сдавался Кассим. – Но до этого момента вам не стоит нарушать правила дома, госпожа!

Правда, шейх по утрам никого не принимал, так что занятия магией мне придется отложить на неопределенное время.

– Неужели запретит? – удивилась я.

Кассим этого не знал. Зато он подтвердил, что во дворец шейха прибыл Надир Аль-Амман, также прозванный в народе Пустынным Ястребом, и этот визит мог означать что угодно – от дани вежливости до тайного поручения султана либо даже до серьезных проблем у моего названного отца.

Но больше ничего рассказывать мне Кассим не стал. Сослался на то, что он якобы не знает, и принялся извиваться как угорь.

Нахмурившись, я сказала ему, что он мне врет и я не понимаю, зачем утаивать правду, но ничего нового от Кассима так и не добилась. Поэтому решила расспросить обо всем у Рореда, если он соизволит меня принять, или же разузнать у Хании, когда мы с ней отправимся в Фису.

Пока же вместо магии меня ждали два часа остарского с Кассимом, после чего я вышла в сад, решив проветрить голову.

Там-то я его почувствовала.

Взгляд.

Давящее ощущение, словно кто-то уставился мне в затылок, а затем принялся буравить висок. Не выдержав, я повернула голову и уже скоро отыскала глазами высокую мужскую фигуру, замершую на одном из балконов западного крыла.

Нет, это был не Роред – мужчина оказался выше и явно мускулистее, чем младший принц Гервальд. Лица я его не видела – оно было спрятано за темным платком, оставлявшим открытыми лишь глаза. Также это не мог быть никто из магов или стражи. Балкон относился к гостевым комнатам дворца, а это означало…

Уверена, на меня смотрел Надир аль-Амман, двоюродный племянник султана, чье прибытие встревожило всех домочадцев во дворце Рореда!

Но я не стала отводить глаза. Смело встретилась с ним взглядом, хотя в голове тотчас же всплыли все слова Маисы и мне стало не по себе.

Мужчина смотрел на меня давяще и уверенно, словно даже в чужом дворце – да что там, во всем Остаре! – хозяином был именно он.

Тогда я еще не знала, что в тот самый момент – когда я гуляла по саду, повторяя неправильные остарские глаголы, а заодно протягивала руку, которую обнюхивали любопытные лемурчики или сонные лори, дремавшие на ветвях, решилась моя судьба.

И решение приняла вовсе не я.

Все-таки убралась из сада, подальше от чужого пронзительного взгляда. Отправилась в восточное крыло, решив поговорить с Роредом, но меня к нему не пропустили. Сказали, что шейх занят, но если у него найдется свободное время, то он обязательно меня примет.

Тогда я пошла в библиотеку, порадовавшись, что меня пока еще не лишили и этого. Не отобрали книги вместе с магией!

Запрет вызвал серьезный внутренний протест, и по дороге я принялась прикидывать, что до прибытия кораблей из Хастора остался всего один день. Если приплывет Эрвальд или кто-то из его приближения, то я сделаю все, чтобы они забрали меня с собой в Хастор.

А с будущим замужеством уж как-нибудь разберусь. Придумаю, как его избежать!

Все лучше, чем оставаться здесь, – потому что из Хастора значительно ближе к Центину, чем из Остара.

И пусть я пробыла в Фисе всего два дня, но мне уже хотелось вырываться из золотой клетки, которую представлял собой дворец Рореда Гервальда.

К тому же чем дольше я размышляла о вчерашнем разговоре, тем все меньше верила словам Рореда о том, что он якобы с помощью магов вспомнил… все циклы моей матери, которая крутила плотскую любовь одновременно с тремя принцами Гервальдами.

Шейх утверждал, что именно он мой отец, но я прекрасно понимала, что могла быть дочерью любого из трех братьев. Что, если Роред, рассказав мне красивую, но лживую историю, всего лишь собирался использовать меня по своему разумению, как и Имгор?

– Все ли с тобой в порядке, дитя мое? – раздался над ухом мягкий голос.

Оказалось, я вошла в просторную двухярусную библиотеку со стеллажами по стенам, уходившими на несколько метров под арочный потолок. Купол был прозрачным, и все помещение заливал яркий солнечный свет. Но, погрузившись в свои мысли, я застыла на пороге и не заметила, как ко мне приблизился старец–хранитель.

Библиотекарь говорил на остарском, из которого я понимала далеко не все, но все-таки, вежливо поздоровавшись, сумела задать ему свой вопрос.

Меня интересовали книги по истории Остара и географии, которым больше трех сотен лет. А еще лучше, если им за четыре сотни.

Объяснила свою просьбу на пальцах, после чего мы принялись увлеченно разыскивать, доставать с полок и рассматривать те самые книги – старца тоже заинтересовала моя теория об изъятых картах и таинственном оазисе.

Карт с Аль-Убари мы так и не нашли, зато я отыскала древнюю легенду, причем, по словам старца, она могла относиться к затерянному городу.

Речь шла о некой магической Искре, из которой однажды должно разгореться божественное пламя, и эта Искра могла появиться только в Аль-Убари. Затем ей предстояло то ли спасти весь мир, то ли привести всех к гармонии – что-то в этом духе.

Я поняла хорошо если четверть написанного, а в некоторых предложениях из всех слов мне были знакомы лишь местоимения, поэтому я попросила у хранителя разрешения взять книгу с собой.

Планировала прочесть ее с Кассимом, но получила очередной отказ.

Оказывается, выносить книги из библиотеки строго запрещено – опять же, приказ шейха! Но если я хочу это сделать, то мне сперва стоит заручиться его позволением.

– Если бы это было так просто! – пробормотала я на центинском. – Попробуй еще получить это позволение, если Роред меня избегает!

Затем на остарском попросила у хранителя бумагу и чернила – надеюсь, хотя бы это мне позволено?! После чего устроилась за столом и принялась переписывать текст легенды.

Старалась как могла, и библиотекарь тоже проникся. Заодно он неплохо вжился в роль моего учителя и принялся диктовать из книги, поправляя, если я неправильно писала остарские буквы или же делала ошибки в словах.

Мы порядком увлеклись, и оторвалась я лишь тогда, когда почувствовала взгляд.

На меня снова кто-то смотрел и делал это со второго яруса библиотеки. Разглядывал откуда-то сверху, как я, склонившись, старательно выводила тексты, а моя коса с вплетенными в нее золотистыми нитями упала мне на грудь и еще немного на стол.

От этой мысли стало не по себе. Я принялась поправлять одежду, прикидывая, уж не открывался ли с места, где стояла фигура в темном, слишком откровенный вид на вырез моей туники?

Когда я подняла голову, мужчины уже и след простыл, но я догадывалась, кем он был. Единственный гость в доме, который разгуливал по дворцу и наблюдал за мной издалека, – конечно же, Надир аль-Амман!

Но раз так, то…

Пусть смотрит сколько захочет, сказала я себе. Он в своем праве!

Уж и не знаю, что именно Надир скрывал за своей маской, но зрения Боги его определенно не лишили. Так что злиться мне следовало исключительно на себя саму – из-за того, что я так остро на него реагирую.

Если он хочет ходить за мной по пятам и глядеть со стороны, то пусть развлекается. Мне-то какое до этого дело?!

С подобными мыслями я закончила свои дела в библиотеке. Попрощалась с хранителем, после чего снова наткнулась на запертые двери в восточное крыло и отказ пропустить меня к шейху. Пожав плечами, вернулась в свои покои, где принялась собираться на вылазку в город вместе с Ханией.

Я-то думала, мы отправимся с ней верхом либо пешком – Фиса с ее оживленными городскими кварталами и берегом реки была недалеко от дворца.

Но меня ожидало несколько сюрпризов.

Во-первых, одежда.

Оказалось, расхаживать, выставляя на всеобщее обозрение лицо и руки, я могла только во дворце, потому что здесь царили нравы, близкие по духу к Центину…

– Правда? – картинно удивилась я. – Если честно, то как-то не заметила!

Это был легкий сарказм, но Хания, явившаяся в мои покои, тоже сделала вид, что и она… не заметила. Вновь принялась рассказывать о том, что выходить из дворца следует совсем в другой одежде, которая меня уже дожидалась, разложенная на кресле.

Мне принесли свободного покроя шелковое платье бледно-золотистого цвета, закрывавшее все тело от ключиц до пят. Крепилось оно к плечам лентами такого же цвета.

К платью шел поясок, но куда больше меня заинтересовали две длинные, до пояса, вуали. Одна – из тончайшей органзы, золотистого цвета; она надевалась первой. Затем поверх нее шла вторая, непрозрачная, с квадратным вырезом для глаз и с пришитыми смешными кисточками декоративной бахромы по краям.

Заодно мне выдали традиционный остарский плащ светло-серого цвета, в который тоже следовало завернуться и… усесться в украшенный золотом паланкин.

Его уже подали к крыльцу. По бокам имелись шторки, из-за которых можно было осторожно и незаметно для остальных выглядывать наружу, но выходить ни в коем случае не разрешалось. Даже несмотря на то, что нас будет сопровождать вооруженная охрана.

– Вообще-то я мечтала прогуляться по городу и рынку, – расстроенно сказала я Хании. – А не смотреть на все это через две вуали, закутанная, словно капуста, в несколько слоев ткани. Да еще из паланкина!

– Но таковы традиции Остара, – пожала плечами Хания. – Мы с тобой принадлежим к знатному роду, Аньез, поэтому соблюдать их следует беспрекословно!

Заодно поведала мне, что никто из мужчин не должен видеть моего лица – только отец, выбранный им для меня муж и преданные слуги, после чего я еще сильнее утвердилась в мысли, что делать в Остаре мне нечего.

Это не моя страна, и их обычаи идут вразрез с тем, к чему я привыкла за почти двадцать лет своей жизни. Так что едва прибудут корабли из Хастора и Хъедвига, мне стоило убраться отсюда вместе с ними – любой ценой и как можно скорее!..

Но, конечно же, посвящать в свои мысли Ханию я не собиралась. Вместо этого позволила Маисе помочь мне с одеждой, затем покорно уселась в паланкин, который тотчас же оторвали от земли мускулистые слуги.

Возможно, они были рабами, я не знала. Но так как нас ждала довольно долгая дорога до города и обратно, то я собиралась поговорить с Ханией и об этом.

Но сперва, стоило паланкину покинуть территорию дворца, а мне охладить воздух внутри него с помощью заклинания, я принялась расспрашивать жену Рореда о важном госте, поселившемся во дворце.

Она отвечала на мои вопросы, и все было сравнительно хорошо до момента, пока на нас не напали.

Я как раз успела расспросить ее о важном госте.

– Ты права, к нам пожаловал любимый племянник султана, Надир аль-Амман, – говорила Хания, перебирая тонкими, унизанными драгоценными кольцами пальчиками бахрому своей вуали. – Он выполняет особые поручения Хефера. Сейчас в Остаре неспокойно, и султан серьезно встревожен. Несколько месяцев назад в трех провинциях вспыхнул мятеж Черных Повязок.

Хания давно уже приподняла вторую, непрозрачную вуаль, и за тонкой органзой мне было видно ее изящное и бледное лицо. Жена Рореда была явно встревожена, и еще, мне казалось, она старательно подбирала слова, чтобы не сказать ничего лишнего, но в то же время не обидеть меня молчанием.

– И в чем же цель визита любимого племянника султана? – полюбопытствовала я.

– Возможно, ты уже слышала, что Остар разделен на несколько провинций…

– На пятнадцать, – отозвалась я, потому что еще вчера в библиотеке успела освежить то, что мы проходили в академии.

Хания кивнула.

– Взбунтовались три из них – Энгия, Дорсия и Тория. Последняя как раз граничит с нашей провинцией, Фисанией. Мой муж контролирует Фису и ее окрестности, и пусть в провинции есть назначенный султаном управитель, но, по сути дела, всем заправляет именно Роред.

Она замолчала, позволяя мне додумать все самой.

– Неужели у султана возникли подозрения в причастности Рореда к беспорядкам? Поэтому Хефер и прислал сюда своего племянника, чтобы тот выяснил все наверняка. Или же Рореда подозревают в том, что он укрывает мятежников?

Хания, немного помедлив, кивнула.

– Боюсь, что и в том, и в другом. Но это еще не все, Аньез! Султан давно уже настроен против моего мужа. Ему не нравится, что Роред слишком богат и влиятелен. К тому же по Остару упорно ходят слухи, которые распускают злые и завистливые языки, – Хания вздохнула. – Говорят, что Роред намного богаче самого Хефера, и это не добавляет ему любви султана. Но после мятежа Черных Повязок у султана появился серьезный повод обвинить Рореда в измене…

– Но ведь нужны доказательства! Нельзя просто так обвинить человека в том, что он не совершал!

Хания печальным голосом подтвердила, что никаких доказательств, конечно же, не имеется. Роред всегда ведет себя крайне осторожно и держится в стороне от любых смут и политических распрей, но на сердце у нее неспокойно.

Мужу нужно будет не только словами, но и делами доказывать, что он предан султану всей душой и сердцем и является верным его слугой. Для этого Рореду, возможно, придется расстаться с чем-то невероятно дорогим, чтобы показать свою лояльность.

Больше ничего Хания не знала, и это ее печалило.

К тому времени мы давно уже были в Фисе. Слуги несли наш паланкин по узким улицам центра, из которого я почти ничего не запомнила – уж больно меня занимал разговор с Ханией.

Тут она погрузилась в размышления, и я решила больше не донимать ее вопросами. Вместо этого стала выглядывать за шторки и обнаружила, что мы оказались на рынке Фисы.

Под тростниковыми навесами по обе стороны улицы стояли тележки и простенькие деревянные ларьки, заставленные тюками тканей, корзинами с фруктами, фисташками и кофейными зернами. Повсюду с прилавков продавали крабов и рыбу – утренний улов из Хиври. На лотках лежали свежесрезанные цветы, а в воздухе стоял чад и дым от открытых печей, на которых жарилось и варилось что-то невероятно вкусное.

Но аппетитные ароматы то и дело сменялись невыносимой вонью из боковых проходов, откуда несло запахом баранов, человеческого пота и испражнений, смешанных со сладкими благоуханиями специй и меда.

От подобных резких перемен вскоре голова у меня пошла кругом.

К тому же по обе стороны паланкина то и дело мелькали люди – они оживленно спорили, торговались, ссорились, несли покупки. Если мужчины были в светлых одеждах, то сопровождавшие их женщины оказались закутаны в темные плащи и вуали с головы до пят.

Видны были лишь подведенные сурьмой глаза – и то далеко не у всех.

Я смотрела на происходящее из-за шторок, загипнотизированная запахами, громкими голосами и яркими красками, и едва не пропустила тот самый момент, когда все началось.

…Движение, выбивающееся из равномерного хаотического ритма.

Из ближайшего к нам бокового прохода выбежали четверо мужчин с изогнутыми саблями в руках, а на головах у них были черные повязки.

Я вытаращила глаза и тут же услышала, как истошно завопили женщины, а заодно принялись ругаться торговцы – потому что тех, кто носил черные повязки, оказалось значительно больше. Они спешили в нашу сторону не только из боковых проходов, но и с разных сторон рынка, переворачивая мешавшие им лотки.

– Это плохо! – пробормотала я, накидывая защитное заклинание.

Заодно услышала отрывистый голос Кассима. Он приказывал поставить паланкин на землю, рассредоточиться и любой ценой защитить жену и дочь господина.

– Аньез, ты куда?! – ахнула Хания.

Вцепилась мне в руку, потому что сидеть в этом… золотом и шелковом гробу я не собиралась.

Не до конца понимала, что происходит снаружи, но мне нужно было на это посмотреть! Понять, что за опасность нам угрожает, насколько она серьезная и справятся ли с ней Кассим и остальные телохранители.

Именно в этот момент, когда я отцепила от себя Ханию, а затем попыталась выбраться из паланкина, его протащило по земле, а потом он завалился на бок – потому что по нему, а заодно и нам, пришелся магический удар.

Судя по крикам и истерическому визгу снаружи – ударили не только по нам, но и по остальным, кто оказался рядом. Но паланкин спасло мое защитное заклинание, и нас не размазало по всему рынку. Так, лишь немного проволокло по земле, а затем перевернуло на бок.

Убедившись в том, что с Ханией все в порядке и она лишь перепугалась до ужаса, я выбралась наружу. Заодно сорвала с головы мешавшие мне вуали.

На рынке царил хаос.

Люди с криками разбегались в разные стороны, уводили и уносили пострадавших. Повсюду валялись перевернутые лотки и тележки. Фрукты и яркие отрезы тканей вперемешку с рыбой усеивали землю.

Но нападавшие не теряли времени зря, и наши с Ханией телохранители отбивались от наседавших на них Черных Повязок. Тут один из стражей поскользнулся на раздавленных фруктах. Принялся падать, а на него накинулись сразу двое черноповязочников. Сверкнули на солнце вскинутые сабли – и его бы зарубили уже через секунду.

Но я все же успела.

Мое воздушное заклинание откинуло нападавших в сторону. Протащило их по земле, смешивая с апельсинами и кофейными зернами, а потом они врезались в стену и уже больше не вставали.

– Назад, моя госпожа! – не поворачивая головы, закричал мне Кассим. Он ловко орудовал саблей, отбиваясь сразу от троих, но все-таки увидел, как я выбралась из паланкина. – Прячьтесь! Мы вас защитим!

– Возможно, вы и защитите, – пробормотала я, – но не от мага!

Он тоже был здесь. Стоял возле стены неподалеку и наблюдал за происходящим. Заметил мое появление, определил во мне магессу, и его черные глаза сузились.

Затем была вскинутая рука и сорвавшееся с нее боевое заклинание.

Но он не знал, что у меня за спиной – Все-Магические Игры в Меерсе, а заодно изнурительные тренировки в Академии Изиля. И я не просто оставшаяся без вуали, перепуганная девица на рынке Фисы. О нет, все было совсем не так!..

Я с легкостью отбила то, что он с презрением скинул со своей руки, а потом ему прилетело ответное заклинание. Да такое, что мага протащило со всем его высокомерным презрением по рынку, обваляло в муке и крабах, а потом он врезался в печь, где его принялись бить лопатами для лепешек пекари.

Дальше я уже не смотрела. Решила, что разберутся и без меня.

Заодно понимала, что он может быть не один. И не ошиблась – магов-черноповязочников оказалось несколько. Но куда больше меня и нашей охраны их занимал мужчина, одетый во все черное, со скрывающей лицо повязкой.

Уверена, это был Надир аль-Амман, дорогой гость во дворце шейха Рохара, который прибыл сюда, чтобы убедиться, что Фисания и Роред Гервальд не имеют отношения к мятежникам.

Ну что же, Пустынный Ястреб убедился, но в обратном – потому что на него напали прямиком на рынке Фисы и теперь пытались убить изо всех сил!

Правда, мы с Ханией тоже были здесь, и нас тоже убивали не на шутку. Но мне казалось, что мы просто оказались не в том месте и в неправильное время.

А заодно и то, что для важного гостя наша помощь пришлась как нельзя кстати – потому что часть удара приняли на себя наши стражи, одного мага устранила я, зато с остальными Пустынный Ястреб разобрался сам.

И сделал это быстро, уверенно и профессионально, потому что отлично владел стихией Огня.

Пожалуй, я бы засмотрелась, как с его руки слетали боевые заклинания, если бы один из магов не решил, что наших телохранителей слишком много и пора бы их проредить. Но не смог, потому что академий он явно не заканчивал и в лучшей боевой четверке не состоял, так что…

– Госпожа!..

Кассим тоже разделался с нападавшими, но был ранен. По его плечу и белой одежде текла кровь, и все равно он спешил ко мне с проклятой вуалью в руках.

Подобрал ее возле паланкина, а потом подошел и попытался в нее завернуть!..

– Прошу, вам не стоит показывать свое лицо! – произнес он страдальческим голосом.

– Сейчас же это убери, – поморщилась я, – и позволь мне осмотреть твою руку. Ну хорошо, хорошо!.. Так и быть, я возьму чертову вуаль!

Напялила на голову ту, которая прозрачная, потому что своим открытым лицом, как оказалось, я всех нервировала, а некоторым причиняла страдания.

А ведь у меня еще были дела – надо поскорее осмотреть тех, кто истекал кровью. Возможно, кому-то требовалась срочная помощь. Заодно проверить, связали ли всех магов и сделали ли это хорошо, чтобы не получить неожиданный удар в спину.

– Вам стоит вернуться во дворец, – раздался над моим ухом привыкший повелевать мужской голос.

Я как раз занималась одним из торговцев. У него был перелом ноги – он неудачно упал, а сверху на него рухнула тележка. Кассим его вытащил, а я накинула заклинание, облегчавшее боль. Затем наложила магическую повязку и сказала на остарском, что ему непременно нужно показаться доктору.

Собиралась заняться уже другими, и тут – мне приказывают вернуться во дворец!

Повернулась, затем понялась на ноги.

Как я и думала, ко мне подошел любимый племянник султана Хефера. Тот самый, кто пялился на меня издалека, а теперь получил отличную возможность рассмотреть меня под вуалью, которая ничего не скрывала.

Вот и я тоже…

Уставилась ему в лицо – вернее, в черные пытливые глаза под темными бровями, отметив, что цвет кожи у Надира довольно светлый. Светлее, чем у исконных уроженцев Остара.

Заодно я попыталась понять причину, по которой Пустынный Ястреб скрывал свою внешность от остальных.

Недоумевала… Но ведь на нем не было никакого проклятия – ни Высшего, ни Низшего! Вместо этого я чувствовала сильнейшие вибрации Огненной магии, от которых у меня самой пошла дрожь по телу.

Черты лица, проступавшие под темным платком, показались мне правильными – уверенный нос, сильные губы. Кажется, никакого уродства. Возможно, шрамы? Но я не ощущала вибраций застарелых увечий…

Внезапно поймала себя на том, что я смотрю на него, а он смотрел на меня.

– Покушались не на вас с госпожой Ханией, – произнес Надир на центинском, демонстрируя свою осведомленность о том, кто я такая и откуда родом. Причем на моем языке он говорил почти без акцента. – Это нападение было задумано на меня. Но спасибо вам и вашей охране – помощь оказалась как нельзя кстати. Теперь вам пора возвращаться домой, здесь все закончат без вас. Городская стража уже прибыла.

Произнеся это, он едва заметно поклонился. Затем развернулся и отправился прочь, принявшись раздавать приказы. Я же, чувствуя, как меня потряхивает от пережитого – причем больше от нашей встречи, чем от нападения Черных Повязок, – уже скоро забралась в поставленный в нормальное положение паланкин.

Надир аль-Амман оказался прав, и делать мне на рынке больше было нечего. Множество мужчин в серых длинных кафтанах, подпоясанных кожаными поясами, спешили со всех сторон, и я решила, что это и есть городская стража Фисы, и они уж точно разберутся без меня.

В паланкине Хания, вцепившись в шелковую подушку, не скрывала своих слез. Сперва я подумала, что это у нее реакция на пережитый стресс, но плакала она совсем по другому поводу.

– Теперь он… Он… – Слезы текли по ее красивому лицу, оставляя мокрые пятна на полупрозрачной вуали. – Надир подумает, что все было сделано специально! Что мой муж якобы заодно с Черными Повязками и он спланировал это покушение!

– Вообще-то нам с тобой тоже досталось, – возразила ей. – Опасность была реальной, и Надир прекрасно это видел. Так что вряд ли…

Хания покачала головой.

– Он доложит обо всем султану, а тот не обратит на такую мелочь внимания! Хеферу давно уже нужен был повод… Любой повод, чтобы добраться до Рореда, а тут… На его племянника напали, причем в самом центре Фисы! И пусть мой муж ни в чем не виноват, но его все равно обвинят…

– Не думаю, что будет именно так, – мягким голосом произнесла я, прикидывая, как бы ее утешить. – Мне показалось, что племянник султана далеко не дурак, так что он будет настаивать на непричастности Рореда.

Я воскресила из памяти его лицо, скрытое платком; вспомнила пронзительный взгляд черных глаз.

Меня до сих пор потряхивало после нашего короткого разговора.

Но, конечно же, говорить об этом Хании я не собиралась, да она и не стала бы слушать. Ее интересовали только собственные проблемы, и всю дорогу до дворца Хания причитала, что их прекрасная жизнь вот-вот закончится. Ее мужа кинут в тюрьму, а потом отрубят голову, обвинив в измене и мятеже. И ей заодно!

– Нет же, Хания! Ты явно преувеличиваешь, – говорила я ей, но она не обращала на мои слова внимания.

Твердила, что все кончено. Она не представляет, что нужно сделать Рореду, чтобы Пустынный Ястреб поверил в его преданность султану!

Проплакала всю дорогу до дворца, а потом, когда слуги опустили паланкин на крыльце, сказала, что у нее разболелась голова. Она возвращается в свои покои и станет молиться – собирается просить защиты у Трехликого, а не у звероподобных Богов Остара.

Хания надеялась, что с Его помощью муж что-нибудь придумает.

…Возможно, Роред что-то и придумал и Трехликий встал на его защиту, потому что этим вечером названного отца я так и не увидела. Он заперся в своих покоях с Надиром аль-Амманом и не выходил оттуда, пока его гость не отбыл восвояси.

Покинул дворец, не попрощавшись, и меня это немного зацепило. Но совсем немного.

Оно и к лучшему, сказала я себе. Уехал и уехал.

Вот и я тоже не собиралась здесь задерживаться. Остар был не для меня, а я – не для Остара, теперь мне это было прекрасно понятно.

С отъездом Надира аль-Аммана во дворце все вздохнули значительно спокойнее, а потом принялись ждать прибытия кораблей из Хастора и Хъедвига и новых дорогих гостей.


## Глава 3

…Корабли прибыли в порт Фисы к обеду.

Всю половину дня – с утра до момента встречи гостей – я провела в неудачных попытках встретиться с Роредом. Шейх снова никого не принимал, и даже мое настойчивое «Я его дочь, и вы обязаны меня пропустить!» мне не помогло.

Хании тоже нигде не было – возможно, она все еще рыдала в своих покоях, сетуя на тяжелую судьбу, либо молилась Трехликому. Не увидела я ее ни в просторных залах и галереях Восточного Крыла, ни в саду, а на мой робкий вопрос, могу ли я навестить госпожу, мне ответили отказом.

Но причину не объяснили.

В какой-то момент стало казаться, что они меня избегают – и Роред, и Хания Гервальды.

Кассима тоже нигде не было видно, а на мой вопрос о его самочувствии мне ответили, что он серьезно ранен и сможет вернуться к своим обязанностям только после полного выздоровления.

Но я видела его рану – и ничего серьезного там не было! К тому же я успела наложить заклинание, останавливающее кровь и ускоряющее заживление, а затем стянула концы раны, так что вряд ли он был при смерти.

Не только это – Кассим несколько раз говорил, что своей семьи у него нет и он привязался ко мне, как к родной дочери. Я тоже о нем переживала, но проведать его мне так и не позволили.

Вместо Кассима в телохранители ко мне приставили некоего Шахира, остарца с безразличным лицом наемного убийцы. Похожий на каменного истукана, он застыл за дверьми моих покоев, и пусть я его не видела, но меня нервировало даже его незримое присутствие.

Хорошо, хоть Маису у меня не отобрали!

Она-то и поделилась последними новостями, хотя знала девушка немного. Только то, что гостевое крыло усиленно готовили к приезду многочисленной заморской делегации, и, по слухам, их корабли уже были на подходе к Фисе.

Мне захотелось посмотреть, как подплывают к городу величественные хасторские фрегаты и юркие драккары Хъедвига, но на стену, окружавшую дворец, меня тоже не пустили. Шахир преградил мне дорогу, затем попросил спуститься в сад или, еще лучше, вернуться в свои комнаты.

Якобы для меня это слишком опасно.

– И какая же опасность мне угрожает? – не выдержала я. – Если честно, то мне ее не видно!

Затем добавила, что я магесса и могу за себя постоять. Но меня все равно не пропустили.

Стоило ли говорить, что выход в город после вчерашнего нападения тоже был под запретом?

Золотая клетка захлопнулась – именно так я себя ощущала.

Ну что же, я могла сбежать. Одеться попроще – попросить Маису раздобыть для меня платье служанки, да и саму ее прихватить, раз уж я пообещала, что мы всегда будем вместе. Накинуть на головы дурацкие вуали, затем связать заклинанием противного Шахира – я бы сделала это с превеликой радостью! – и продолжить наш путь через ворота.

Потому что порталом не воспользоваться, слишком уж мощные заклинания стояли на дворце.

Ну да, прорваться на волю с боем, затем спрятаться в чужом городе и переждать суматоху. Через какое-то время попытаться найти корабль, который отвез бы нас в Хастор – дотуда было значительно ближе, чем до Центина.

При этом не забывать, что меня станут разыскивать не только люди шейха, но еще и вся городская стража Фисы, которая у Рореда в кармане. И наемники – их тоже пустят по моему следу.

Пусть золотые монеты и бриллианты Гейры все еще были со мной и я могла щедро заплатить за дорогу и молчание, но я сомневалась, что это будет здравой идеей.

Сперва стоило посмотреть, как пройдет встреча с хасторцами. С Эрвальдом, если прибудет именно он.

Заодно у меня была надежда на викингов – судя по тому, что я о них слышала и читала, правила этому народу были не писаны, а законы другой страны их не страшили.

Пару сотен лет назад небольшая армия на драккарах весело и непринужденно штурмовала отлично укрепленные остарские города. Несколько безрассудных попыток прошли вполне успешно, и тогдашнему султану пришлось порядком раскошелиться, чтобы викинги убрались восвояси.

Ну да, с нагруженными доверху остарским золотом драккарами.

И пусть те времена канули в лету, зато боевой дух жителей Хъедвига никуда не пропал. Вот я и надеялась… Нет же, я просто ждала, когда гости прибудут во дворец.

…Мы вышли встречать их на парадное крыльцо, и Роред наконец-таки явил себя миру.

За час до этого мне принесли новый наряд. Это были украшенные золотым шитьем зеленые с желтым шелковые шаровары, янтарного цвета корсаж, надевавшийся на легкую золотистого цвета тунику с пышными рукавами. И драгоценности, куда без них!

Колье, браслеты, длинные сережки и золотые нити в волосы – это был подарок шейха Рохара – так мне сказали.

Пожав плечами, я согласилась их принять, зато от полупрозрачной вуали категорически отказалась. Заявила, что все в Хасторе многократно видели меня с открытым лицом, так что не вижу никакого смысла прятать его в Остаре.

Но если кто-то захочет, чтобы я вышла встречать гостей в вуали, то ему придется меня заставить. И улыбнулась самой кровожадной из своих улыбок.

Служанка убежала жаловаться – наверное, Рореду или, может, Хании, – но потом вернулась и сообщила, что мне разрешили встречать гостей с непокрытой головой.

И вот я уже стою на крыльце рядом с закутанной в полупрозрачную вуаль женой Рореда, и она почему-то отводит от меня глаза, словно не хочет встречаться со мной взглядом. Ведет себя так, будто бы я в чем-то провинилась.

Неужели в том, что я стою с открытым лицом?

Роред Гервальд тоже выглядел бледным и осунувшимся. На его скулах играли желваки, а на мое заявление, что нам следует поговорить, потому что к этому времени у меня скопилось множество вопросов…

Например, почему мне нельзя практиковаться в магии? Кому от этого хуже?!

Или же выйти на стену, чтобы посмотреть на город хотя бы издалека? Вряд ли в меня будут стрелять лучники! Но если такая угроза существует, то я приму все меры предосторожности.

И вообще, когда мы уже обсудим мое будущее? Ведь Эрвальд Хасторский – потому что в распахнутые железные ворота въехал именно он (знаменосец держал штандарт со стягом Хастора) – прибыл в Фису явно не для заключения торговых сделок и обсуждения ввозных пошлин.

Уверена, он явился сюда по мою душу, но у меня имелось собственное мнение о своей судьбе.

– Мы поговорим обо всем позже, Аньез! – прошелестел Роред.

– Надеюсь, что сегодня, – склонила я голову.

И Роред Гервальд, немного подумав, кивнул. Пообещал, что наш разговор состоится совсем скоро, после чего отправился навстречу дорогим гостям.

Мы с Ханией остались на ступенях, и я смотрела во все глаза на пришельцев из своей прошлой жизни.

Сперва на Эрвальда Хасторского в окружении полудюжины телохранителей, немного осунувшегося и загорелого после длительного морского путешествия. Но это был все тот же драконий всадник с ярко-синими глазами, который ухаживал за мной в Меерсе, уверенный, что он меня уже заполучил, потому что наш союз принесет спокойствие и стабильность всему обитаемому миру.

Теперь же, будучи в другой стране, я прекрасно понимала, что жизнь в Остаре была далека от склок и дрязг братьев Гервальдов за трон Центина. Здесь имелись совсем другие склоки и дрязги – свои собственные.

Синие глаза Эрвальда смотрели на меня оценивающе, затем кронпринц улыбнулся. Судя по всему, разительных перемен он в моем облике не обнаружил, хотя мне казалось, что с нашего последнего разговора прошла уже добрая тысяча лет.

Потому что после Меерса у меня было Орлиное Гнездо, «Морской Демон», а потом… Надир аль-Амман.

Перестав пялиться на Эрвальда, который спешился, а теперь пожимал руку подошедшему к нему Рореду, я уставилась на Рейна Бергссона, тоже прибывшего в Остар. Его сопровождала пешая дружина, и знаменосец держал стяг – но на нем был флаг вовсе не Хъедвига, а, наверное, собственного клана Бергссона.

И чудился мне на развевающемся на остарском ветру знамени серый волк.

Ну что же, причины прибытия Бергссона я не знала. Возможно, тот решил отправиться в Остар после Игр, чтобы посмотреть на мир, или же у него имелись какие-то дела с Эрвальдом. Вероятно, викинги сопровождали кронпринца – их часто нанимали в качестве охраны, я о таком читала.

Либо…

Рейн Бергссон не спускал с меня глаз, и я подумала… Быть может, он тоже прибыл в Остар из-за меня?

Еще в Меерсе заявил, что я выйду за него замуж, и не собирался отступать от своего слова. Потому что, как и его предки, штурмовавшие стены остарских городов, он был совершенно неудержим и не ведал преград.

Ну что же, столичный лоск и красные плащи команды Хъедвига остались в Меерсе, и теперь я видела перед собой здоровенного викинга. Светлые волосы отросли, и он собрал их в боевое плетение на затылке. Виски были выбриты, а серая с вышивкой и треугольным вырезом туника не скрывала татуировок клана, украшавших его грудь.

Такие же татуировки виднелись и на мускулистых руках.

И я подумала…

Нет, не успела, потому что Эрвальд перестал раскланиваться с Роредом и подошел к нам с прячущейся за вуалью Ханией.

– Слухи о красоте жены шейха разошлись по всему обитаемому миру, – произнес он, хотя вряд ли мог по достоинству оценить прекрасное лицо Хании.

Но галантно ей поклонился, на что та едва слышно поблагодарила его за столь лестные слова.

Затем пришел и мой через.

– Аньез, ты все так же великолепна, как и в первый день, когда я тебя увидел. Твоя красота заставляет биться сильнее любое мужское сердце, но я надеюсь, что уже скоро ты будешь принадлежать только мне!

На это я выдавила из себя нервную улыбку.

Ну что же, Эрвальд ясно обозначил причину, по которой он явился в Остар. Раз теперь я стала дочерью Рореда Гервальда, то он попытается заключить сделку уже с ним.

Уверена, выгодную как для Хастора, так и для его династии.

Следующим к нам подошел Рейн. Тоже поклонился, но комплементы говорить не стал. Они были и не нужны – все, что он обо мне думал, ясно отражалось в его глазах.

И мне неожиданно стало приятно – то, что Рейн находил меня настолько притягательной.

– Прошу вас, добро пожаловать! Мой дом – ваш дом! – тем временем твердил Роред, увлекая Эрвальда и его приближенных вверх по ступеням.

– Но где же твой дом, Аньез Гервальд? – спросил, задержавшись рядом со мной, Рейн.

Хания уже поднималась по ступеням, так что… Слышать мой ответ мог если только Шахир, но я не была в курсе, знал ли мой новый телохранитель хасторский.

– Где угодно, но только не здесь, – негромко сказала я викингу. – Я готова на все, лишь бы отсюда выбраться!

Рейн кивнул, и я поняла, что заручилась союзником.

Но поговорить нам не дали – слуги настойчиво демонстрировали обещанное хозяином гостеприимство. Зазывали за собой гостей, окружили Рейна и его дружину, так что серьезный разговор пришлось отложить до вечернего приема – прибывшим давали время отдохнуть после долгой дороги.

Затем был прием, на который я явилась в изумрудного цвета платье по центинской моде, зато с заплетенными в множество косичек волосами, как любили носить в Остаре. Маиса потратила на новую прическу почти два часа своего и моего времени, но заявила, что таким образом я удивлю гостей, а заодно порадую шейха.

И я согласилась на подобную экзекуцию, но не ради гостей. Подумала, что хорошее настроение Рореда мне не помешает, раз уж нас ждала серьезная беседа о моем будущем.

Только вот шейха этим вечером ничего не радовало – пусть с его лица не сходило любезное выражение, но я чувствовала снедавшее Рореда беспокойство. Казалось, в своих мыслях он пребывал далеко от этого места, где устроили роскошный пир для заморских гостей, и, несмотря на свои попытки поддержать разговор, был не слишком внимательным даже к Эрвальду.

Поняв, что связной беседы с Роредом не получится, принц пригласил меня выйти на балкон, якобы чтобы подышать насыщенным ароматами ночных цветов воздухом.

Я знала, что Эрвальд давно уже хотел побеседовать со мной наедине, потому что в зале для торжеств сделать этого не получалось, и дала свое согласие. Нам нужно было поговорить!

Впрочем, на балконе одиночество тоже оказалось с натяжкой.

Многостворчатые стеклянные двери были широко распахнуты, и нас прекрасно было видно всем пирующим – гости из Хастора и Хъедвига сидели на низких софах или возлежали по остарским традициям на подушках возле длинных, заставленных невероятными вкусностями столов.

Кстати, Хания по центинской традиции должна была взять на себя роль хозяйки, но сегодня она выглядела бледной тенью самой себя. Постоянно отводила глаза, если я оказывалась рядом, и бормотала что-то неразборчивое, когда я спрашивала, все ли у нее в порядке.

Зато Роред отводить глаза от меня не собирался. Не отрываясь, смотрел на нас с Эрвальдом, а мой телохранитель и вовсе потащился следом и застыл возле балконных дверей.

И я подумала… Неужели они боятся, что мне угрожает опасность? Или же опасаются, что я сбегу в остарскую ночь вместе с хасторским принцем?

Заодно я видела, как не спускал с меня глаз Рейн Бергссон.

Ревнивых? Вряд ли.

Мне казалось, он просто смотрел.

– Рад, что с тобой все в порядке, – произнес Эрвальд, когда мы подошли к балюстраде.

Хотел взять меня за руку, но я не дала, покачала головой. Сделала шаг в сторону, затем прислонилась боком к мраморным перилам.

Странным образом рядом с Эрвальдом я не чувствовала ничего – ни радости от его присутствия, ни раздражения, ни… Словно встретила старого знакомого, который мог бы помочь мне разрешить одну проблему.

Если, конечно, это совпадет с его планами.

Но у меня были свои собственные. Я хотела поскорее отсюда выбраться и собиралась уговорить Эрвальда взять меня с собой в Хастор.

– Я тоже рада, – сказала ему. Затем все-таки не удержалась: – Хотя выжить было непросто, ведь Райар Кеттер дважды пытался меня убить!

На красивое лицо принца набежала тень.

– Райар Кеттер граф Триронга? – недоверчиво переспросил он. – Но ведь именно он сообщил мне, что тебя похитили и везут в сторону Остара! К тому же Райар старался тебя отбить, но был серьезно ранен – как сам, так и его дракон. Заодно его Орден потерял несколько своих всадников, убитых в попытке тебя спасти.

Вместо ответа я покачала головой. Затем повернулась и уставилась в ночной сад, на безлюдных дорожках которого зажгли магические огоньки.

Было красиво, но меня это не радовало, потому что я размышляла.

Получалось, Райар и Севург все-таки выжили после падения в море, а затем лорд Кеттер сумел добраться до берега и сообщить о моем похищении Эрвальду.

Интересно, зачем бы ему это делать? Быть может, для того чтобы Эрвальд вернул меня в Хастор, так как в Остаре Райару до меня не добраться?

Ну, чтобы он смог убить меня уже наверняка!

– Вообще-то, лорд Кеттер и его всадники пытались спалить корабли, на одном из которых меня везли к шейху, так что о спасении не шло и речи. Наоборот, они сделали все, чтобы меня уничтожить.

– Аньез, это довольно серьезное обвинение, – нахмурился принц. – Не понимаю, зачем Райару желать твоей смерти?!

В ответ я рассказала ему историю о поисках древнего артефакта, убрав из нее свои чувства к Джею Виллару. Потому что эти чувства были убиты вместо меня в хранилище Орлиного Гнезда, но сделал это уже не Райар Кеттер, а сам Джей Виллар.

Лично.

– То есть куратор вашей команды решил выкрасть древний артефакт и для этого пробрался в родовой замок Кеттеров? Но Райар прознал о воре и приказал его убить?

Я поморщилась. В словах Эрвальда имелась определенная доля правды, но ведь все было совсем не так!

– Райар приказал убить не только его, но и меня, потому что я стала невольной свидетельницей происходящего. Слишком многое узнала, поэтому Райар решил, что меня стоит уничтожить. И причина всему – обеты Ордену Черного дракона, которые он когда-то принес.

Принц задумался.

– Аньез, я думаю, что произошла ужасная ошибка, – наконец, возвестил он. – Но тебе не стоит отзываться о графе Триронга подобным образом. Он всегда был верен короне и не причинил бы тебе вреда.

Но я не собиралась замолкать.

– К тому же попытка отыскать «Сердце Центина» не была воровством. Артефакт принадлежит Джею Виллару как единственному потомку Джеймса Офина. Поэтому наш куратор и проник в Орлиное Гнездо. Что касается меня, то… я приехала за ним. Правда, камня в хранилище не оказалось, и где сейчас находится артефакт – этого никто не знает.

Я догадывалась, но предпочитала не распространяться.

Какое-то время Эрвальд хмурился, размышляя о моих словах, затем заявил, что он непременно во всем разберется, как только мы вернемся домой. Но я прибуду туда уже в качестве его невесты или даже жены, потому что в Остар он явился за мной и без меня отсюда не уплывет.

– Я хочу сегодня же просить твоей руки, – произнес он. Усмехнулся: – Собираюсь жениться на тебе до того, как у тебя появится новый отец, потому что Роред Гервальд с его влиянием в Остаре устраивает нас даже больше, чем Имгор.

Судя по его лицу, это была вовсе никакая не шутка.

– Не думаю, что нам стоит так торопиться с помолвкой и свадьбой, – отозвалась я. – Да, мне хочется поскорее выбраться из Остара и вернуться в Хастор, и я надеюсь, ты заберешь меня с собой, но… Просто так, Эрвальд! От чистого сердца, чтобы помочь мне в беде. Потому что я серьезно сомневаюсь в разумности нашего брака.

Зато принц не сомневался ни мгновения.

– Союз с шейхом Рохаром пойдет на пользу нашим странам, – уверенно произнес он. – Как Хастору, так и Остару с Центином, и я собираюсь решить этот вопрос уже сегодня.

Затем вновь заговорил о целесообразности нашей свадьбы.

Твердил мне о древней драконьей крови, текущей в моих венах, о сильнейшем магическом даре и сыновьях, которых я непременно ему рожу и которые будут править Хастором, а также унаследуют немыслимые богатства Рохара, потому что из-за проклятия у того не может быть детей.

Говорил о том, что я понравилась ему еще в Меерсе, и у него нет никаких сомнений, что нашу свадьбу стоит сыграть как можно скорее. Вполне возможно, даже в Остаре, по традициям этой страны, а затем мы повторим торжество уже в Меерсе.

– Но я не люблю тебя, Эрвальд! – сказала ему. – Какой смысл в этом браке, если с моей стороны к тебе нет никаких чувств?

– Они появятся, стоит тебе узнать меня получше, – уверенно произнес он. – Жаль, что нам довелось провести так мало времени вместе, но мы это непременно исправим. Ты полюбишь меня, Аньез Гервальд, даю тебе слово!

Вместо ответа я уставилась на спящие дорожки сада. Мне показалось, будто бы кусты чуть поодаль шевельнулись, и причиной тому был вовсе не ветер.

Нет же, показалось! Сад снова был безмолвно-спящим.

– Эрвальд, скажи мне, – повернулась я к принцу, – приплыл ли бы ты за мной на другой конец света и уговаривал бы выйти за тебя замуж, если бы меня звали Аньез Райс? Да, Аньез Райс, и я была бы дочерью Двейна Райса, мятежного мага из Центина, лишившегося всех титулов и богатства? Именно ею, а не Аньез Гервальд, брак с которой поможет заключить вашей династии выгодный союз?

– Но ведь ты – Аньез Гервальд, – спокойно произнес он. – Так что этот союз будет заключен. В свою очередь я стану любить и уважать тебя, Аньез! Клянусь, ты ни разу ни о чем не пожалеешь!

После чего поцеловал мою руку, хотя я не собиралась этого позволять. Ушел – судя по всему, устраивать нашу помолвку и обговаривать детали будущей свадьбы.

Даже двух – одну в Остаре, а вторую в Хасторе.

Я же вновь уставилась в темноту сада. Мне снова чудилось, что она приняла форму знакомого человека, черной тенью проскользнувшего по одной из дорожек, чтобы скрыться в зарослях, но уже ближе к моему балкону.

– Есть ли хоть малейший шанс, что Аньез Гервальд обратит внимание на среднего сына конунга? – раздался за спиной знакомый голос.

Повернулась.

Оказалось, Рейн Бергссон тоже вышел подышать свежим воздухом, а теперь стоял рядом со мной и ждал моего ответа.

– Вижу, я привлек твое внимание, – произнес Рейн, потому что я молчала, размышляя над его вопросом. – Заодно ты должна знать, что Хъедвигом мне не править. Мой старший брат займет трон после отца, это справедливо. Я же возглавил клан Серого Волка и…

Задумался. Кажется, размышлял, как бы ему сделать свое предложение более привлекательным.

– И для того, чтобы задать этот вопрос, ты приплыл в Остар? – спросила у него.

В отличие от Эрвальда, присутствие Рейна Бергссона не оставило меня равнодушной. Но если в Меерсе он порядком раздражал меня своей самоуверенностью, то сейчас я была рада здоровенному викингу, стоящему рядом со мной.

Наверное, потому что видела в нем свое спасение.

– Именно так, – кивнул он. – Я здесь для того, чтобы задать тебе этот вопрос.

– Тогда вместо ответа я спрошу тебя вот о чем. Заинтересовался бы средний сын конунга Хъедвига, глава клана Серого Волка, некой Аньез Райс, дочерью обычного мага из Центина? Той, кем я была до того, как мир узнал о проклятой метке Гервальдов на моем плече, а мою маму обвинили в развратном поведении все кому не лень?

– Все было бы намного проще, если бы ты была Аньез Райс, дочерью простого мага из Центина, – отозвался Рейн. – Тогда, пожалуй, я бы похитил тебя прямиком из Меерса и увез к себе в Хъедвиг, не опасаясь войны с Хастором, Центином и Остаром вместе взятыми. Там бы мы уже решили, что и как. Но если честно, сейчас меня война тоже нисколько не пугает.

– Неужели собираешься меня похитить? – спросила у него с улыбкой. – Выкрасть не только из дворца шейха, но и Остара?

– Признаюсь, у меня есть такая мысль, – усмехнулся Рейн.

Затем облокотился на парапет и принялся смотреть в темноту. Сперва уставился на окружавшие дворец стены, по которым расхаживала ночная стража. После чего перевел взгляд в темный сад, где тоже были караульные – словно прикидывал, как ему все это провернуть.

Вот и я тоже смотрела на высокого и статного викинга, который не собирался скрывать от меня ни своих намерений, ни чувств. Заодно косилась на ближайшие кусты, за которыми мне чудилась массивная фигура Кассима.

Но ближе подходить мой телохранитель не рискнул, потому что рядом со мной стоял Рейн, а по дорожке вдоль балкона как раз проходили двое стражей.

– Я мечтаю вырваться отсюда, – негромко сказала я Рейну. – Вернуться в Хастор или же если это будет возможно, то в Центин. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

– Принц Эрвальд, – напомнил мне Рейн. – Что ты ответила на его предложение?

Спросил и с независимым видом вновь привалился к балюстраде. Делал вид, что его мало волнует мой ответ кронпринцу Хастора, но я знала, что это не так.

– Сказала ему, что замуж за него не пойду, потому что я его не люблю. Так что пусть он уж как-нибудь устраивает мир во всем обитаемом мире без меня.

Мой ответ Рейну понравился.

– И за кого же ты пойдешь замуж? – поинтересовался он.

– За того, кто затронет мое сердце. Но ты должен знать, что сейчас оно похоже на выжженную пустыню, которая раскинулась за этим городом.

– Хорошо, – отозвался Рейн. – Значит, у меня все еще есть шанс.

Я так не думала – по крайней мере, не сейчас, – но возражать не стала.

– Как моя команда? – спросила у него. – Чем закончились Игры? – хотя мне казалось, что Меерс и магический турнир происходили в моей жизни тысячу лет назад.

Ну что же, как я и думала, Йенн и Инги снялись с состязаний – продолжать участие обездоленной четверке не было никакого смысла. Потому что я пропала, а Эстара так и не нашли, и даже Стен вернулся ни с чем.

Вместе с остальными из нашей делегации Йенн и Инги разыскивали меня по всему Меерсу, а затем и по всему Хастору, но когда из Триронга в столицу прибыли братья Торсоны, стало ясно, что мой след затерялся именно там.

В вотчине лорда Кеттера.

Одновременно с Торсонами в столицу прибыл и сам раненый граф, и его история показалась Эрвальду более достоверной, чем рассказанная братьями. Кеттер сообщил всем, что меня дерзко похитили прямиком из его замка и увезли в Остар.

Тогда-то Рейн с дружиной решили больше не медлить. Собрались в Остар на мои поиски, но Эрвальду удалось узнать точное мое местонахождение.

К тому же пошел слух, что шейх Рохар, он же Роред Гервальд, якобы признал меня своей дочерью.

После этого Хастор спешно подписал временное перемирие с Остаром, которое давно уже обсуждалось с султаном, согласившись на многие уступки. Затем принц предложил викингам сопровождать его в Фису в качестве дополнительной охраны…

– И ты, конечно же, согласился?

– Ты права, согласился. Это отвечало моим планам – мне нужно было задать тебе свой вопрос!

И нет, Рейн ничего не знал о судьбе нашего куратора, Джея Виллара. Если тот и выжил после бойни в Орлином Гнезде, то в Меерс он не возвращался.

– В любом случае, какое бы решение ни приняли Эрвальд или Роред Гервальд, мы отвезем тебя либо в Хастор, либо в Хъедвиг, – произнес Рейн. – Тут уже как сама захочешь.

Но я не успела ни его поблагодарить за столь приятное моему сердцу предложение, ни о чем-либо с ним договориться, потому что на балконе появился слуга.

Оказалось, пришел по мою душу. Поклонившись, заявил, что шейх желает немедленно меня видеть, и он проводит меня к господину.

Ну что же, пришлось попрощаться с Рейном и отправляться к шейху, а Шахир, оторвавшись от стены, за которой он меня сторожил, потащился за мной следом.

– Обсудим все позже, – напоследок сказала я Рейну. – После того, как я поговорю с Роредом, – и викинг кивнул.

Он остался на балконе, тогда как я уже скоро шагала по длинным коридорам дворца, гадая, каким названный отец видел мое будущее и что за решение он принял после разговора с хасторским принцем.

Неужели Роред будет настаивать на моем браке с Эрвальдом против моей воли?

Уже скоро я оказалась в запретной для меня восточной части дворца, но ничего нового там не увидела. Следовала за слугой через роскошные залы и переходы, один в один похожие на такие же в западном крыле. Заодно мысленно прикидывала, как может пройти наш разговор с Роредом.

Неожиданно почувствовала, как принялись слабеть, пока окончательно не исчезли, магические потоки.

Ну что же, причину я знала – впереди показалась деревянная резная дверь, ведущая в кабинет шейха, в котором тот принимал важных гостей. Вход охраняли двое стражей. Судя по всему, встретиться со мной Роред собирался именно там.

– Ваш отец уже вас дожидается, госпожа! – вкрадчивым голосом произнес Шахир на остарском, и я, пожав плечами, вошла в распахнутую стражами дверь.

Раз шейх принимал важных гостей именно там, то почему он должен сделать для меня исключение? Разве я для него не важна?!

Роред дожидался меня на низкой софе перед столиком, на котором стояли кофейник и две фарфоровые кружки. Но присаживаться на гостевую софу мне не предложил, как и не спешил делиться угощением.

Вместо этого смотрел застывшим взглядом.

В комнате горело несколько масляных ламп – конечно же, светлячки из-за отсутствия магии было не зажечь. Свет этих ламп бросал странные тени на его худое лицо, и мне внезапно показалось, что оно похоже на восковую маску, а сам он – на застывшую статую самого себя.

Но нет, пошевелился.

Взмахнул рукой, и двери стали закрываться. Шахир тем временем встал за моей спиной, порядком меня нервируя, потому что без магии я внезапно почувствовала себя беззащитной.

К тому же в комнате обнаружилось еще несколько телохранителей.

Только вот… Разве мне стоило опасаться за свою жизнь во дворце названного отца?

– Ваше высочество… – начала я, потому что Роред молчал, а я неожиданно поняла, что не знаю, как к нему обращаться.

Но уж точно не «папа» и не «господин», как называли младшего принца Гервальда в этом доме.

– Аньез, – шевельнулись его губы.

– Нам стоит серьезно поговорить о моем будущем. Особенно в свете того, что в Фису прибыл Эрвальд Хасторский.

И викинги – они тоже приплыли и были готовы забрать меня с собой.

– Для этого я тебя и позвал. Я уже принял решение и собираюсь поставить тебя в известность.

– И какое же решение вы приняли? – полюбопытствовала я. – Но быть может, сначала стоило обсудить его со мной?

Вместо ответа – легкое движение руки шейха, и на меня накинулся приставленный им телохранитель. Вот так – Шахир напал на меня сзади, обхватил руками, не позволяя ни повернуться, ни вырваться из его хватки.

Магии не было. Оружия тоже не имелось – потому что золотая клетка притупила мою бдительность, как и прибывшие в Фису гости из моей прежней и понятной жизни.

Сейчас они пировали в зале торжеств; наслаждались остарскими деликатесами и льющимся из кувшинов вином, дожидаясь моего возвращения, тогда как я тщетно пыталась вырваться из хватки Шахира.

При этом прекрасно понимала, что даже если мне удастся, то на его место придут другие, и их будет довольно много.

Но сдаваться я не собиралась. Пиналась, царапалась и вырывалась. Звала на помощь, при этом слыша, как Роред тусклым голосом приказывал не причинять мне вреда и ни в коем случае не повредить лицо.

Наконец меня все-таки повалили на пол – потому что к Шахиру присоединились еще двое, а третий, зажимая расцарапанную щеку, негромко назвал меня дикой кошкой.

Но я была пойманной в ловушку дикой кошкой, лишившейся своих когтей, потому что на моих запястьях – как на одном, так и на другом, – защелкнулись два проклятых браслета из мегелита!

Хотя хватило бы и одного.

Это означало лишь то, что в Хастор с кронпринцем Эрвальдом в качестве его невесты и жены я не отправлюсь, потому что Роред принял совсем другое решение.

Только вот какое?!

– Зачем? – спросила я у Рореда, когда меня подняли с пола и усадили на софу напротив него.

Шахир снова устроился за моей спиной. Наверное, следил, чтобы я не накинулась на его восково-бледного господина.

– Что вообще происходит?! Вряд ли Эрвальд Хасторский попросил отдать ему невесту в… этих браслетах!

– Эрвальд здесь ни при чем, – глухим голосом ответил мне Роред. – Я уже сообщил ему, что он проделал путь до Фисы зря, потому что тебя с собой он не заберет и ваша свадьба не состоится. Но я предложил ему оставаться гостем в моем доме до тех пор, пока принц не решит вернуться домой.

– И он согласился?!

– Ему ничего не осталось, после того как он узнал, какое решение я принял.

– И какое же решение ты принял?

Да, перешла с ним на «ты», решив, что этот «господин» Роред Гервальд не заслуживал моей вежливости после того, как он со мной поступил.

– На рассвете ты отправляешься в провинцию Магдеш, слуги уже складывают твои вещи. Тебя будет сопровождать охрана, Аньез! Они проследят, чтобы твоя дорога прошла безопасно.

– Но зачем?! По какой причине мне нужно отправляться в Магдеш?

– Потому что ты понравилась Пустынному Ястребу, и я…

– То есть ты решил выдать меня замуж за Надира аль-Аммана? – перебила его.

Роред покачал головой.

– Замуж? О нет, Аньез! Я принес тебя в дар племяннику султана в знак моей вечной преданности. Хефер это оценит – то, что я отдаю собственную дочь в гарем к Пустынному Ястребу.

– Что?! – воскликнула я. – Как это, в гарем?! Но это же немыслимо!

Его слова не укладывались в моей голове, сколь бы я ни пыталась их осмыслить. Получалось, Роред даже не продал, а… подарил меня тому, кто положил на меня глаз?

– У меня не было других вариантов. То, что произошло вчера на рынке Фисы… Меня могут обвинить в мятеже или в поддержке Черных Повязок. Но Надир аль-Амман благосклонно принял мой дар, пообещав…

– Дар – это меня? – перебила его.

– Тебя, Аньез! Он заверил, что султан ничего не узнает о произошедшем. А если все же дойдут слухи, то он будет на моей стороне. Причем не только в этом вопросе, но и во многих других, в которых мне не помешает его поддержка. Поэтому ты покидаешь Фису на рассвете, а гостям из Хастора я сообщу, что твоя судьба устроена мною в Остаре.

– Но это невозможно! Я не хочу…

Меня никто не собирался спрашивать – вот что читалось в глазах Рореда.

Ему досталась козырная карта – дочь, о которой он не знал целых девятнадцать лет. Свалилась на голову, словно снег в жарком Остаре, и он разыграл эту карту как смог.

Возможно, сперва собирался продать меня на запад, в Хастор, породнившись с правящей династией, поэтому согласился принять Эрвальда. Но мятеж и Черные Повязки внесли свою лепту в его планы.

Не оставили ему выбора– так заявил мне Роред, – поэтому я отбывала в качестве подарка в гарем к мужчине, которому приглянулась.

– Это ужасно, – сказала я, глядя в глаза младшему принцу Центина. – Я понимаю, что ты никогда бы меня не полюбил, несмотря на то что Трехликий не дал вам с Ханией детей и у вас уже никогда их не будет. Но разве такой судьбы ты бы хотел для своей дочери, родись она у твоей жены?

Роред пожал плечами.

– Скоро ты скажешь мне спасибо, Аньез Гервальд! Надир аль-Амман, как я слышал, внимателен к своему гарему и не причинит тебе вреда. Наоборот, он будет с тобой нежен. К тому же его мать родом из Центина, так что он поймет тебя лучше остальных. Скоро ты станешь его икбал, избранницей, а если родишь сына, то будешь одной из кадин, его жен. До этого времени у Надира появлялись на свет только дочери, так что у тебя есть все шансы.

– О Трехликий! – вырвалось у меня.

– Ему пророчат трон Османа, и если ваш сын когда-либо взойдет на трон после него, то ты станешь валиде-султан, а это… высшее достижение для женщины в Остаре!

– Вы мне противны, – сказала я ему, потому что к горлу подступили не только слезы, но еще и тошнота. – Вы и ваша жена, которая обо всем знала, но ничего мне не сказала. А ведь она родом из Центина, и ее тоже однажды… продали! Мне противен весь ваш род Гервальдов – и Ийседор, и Имгор, и ты, Роред, потому что вы все – убийцы и мерзкие предатели без стыда и совести!

Мои слова не пришлись ему по нраву. Судя по всему, Роред в своем тщеславии оценивал себя значительно более лестно.

– Уведите ее! – приказал он стражам. – И вот еще, проследи, чтобы она не сбежала, – это было уже Шахиру. Затем посмотрел на меня, и в глазах было высокомерное безразличие: – Я сообщу дорогим гостям, что ты устала, Аньез, поэтому отправилась отдыхать. Попрощаюсь со всеми за тебя, так как утром тебя ждет долгая дорога в другой конец Остара.


## Глава 4

Меня притащили в восточное к