# Отель Перекресток

Андрей Александрович Васильев

Казалось бы, что может быть проще и понятнее, чем гостиница? Ну да, та самая, в которой останавливаются люди, отправившиеся в путешествие или те, которые ездят из города в город в соответствии со служебными обязанностями. Гостиница – это островок покоя в безумном мире, там усталый странник всегда получит постель, стол и внимание персонала в той мере, которую подразумевает количество звезд, имеющихся у данного заведения.

Вот только к отелю «Перекресток» все вышесказанное относится лишь отчасти. Нет, там есть и радушный персонал, и отменный номерной фонд, и ресторан, и, конечно же, странники, которые заглядывают на огонек в надежде передохнуть перед очень дальней дорогой. Вот только не всякий постоялец может себе позволить снять номер в этой гостинице надолго. И не всякий отправится дальше в свой путь по окончанию срока, отведенного ему на проживание. Почему? Потому что слишком многое зависит в этой гостинице от персонала. А если вернее – от самых обычных коридорных. Тут именно они решают, кому быть, а кому нет.

Так что добро пожаловать в отель «Перекресток»! Конечно, если ваше время уже пришло…

# Андрей Васильев. Отель «Перекресток»

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

## Небольшое, но очень важное предисловие от автора

Я тут буквально пару слов напишу, дабы после у досточтимых читателей не было ко мне претензий. Опыт подсказывает, что некоторые вещи лучше освещать заранее, дабы после читатель не говорил: «Я думал, что будет это, а тут то!» Мне, как автору, всегда такое досадно слышать, и после я себя виню в том, что сразу не предупредил читателей о некоторой специфике книги.

Потому вот несколько вводных:

1. Эта книга не про хороших ребят в белом и не про отважных героев, которые дня не могут провести без того, чтобы котенка с дерева не спасти или бабуле сумку помочь донести до дома. Нет-нет, герои этой книги при этом и не злодеи, лелеющие планы о том, как бы кому только насолить. Это, знаете ли, крайности, а я в них не впадаю никогда, тем более что про однотонных героев и писать неинтересно. Просто каждый из персонажей этой книги сначала думает о себе, а потом об остальных. Но, положа руку на сердце, разве мы по-другому поступаем в обычных житейских ситуациях? Ну, в большинстве своем? Так что если вы ныряете в книгу, чтобы хоть там побыть в компании исключительно добрых и светлых персонажей или «спастись от негатива, которого и в жизни хватает», то вам не следует заселяться в отель «Перекресток». Вам там может не понравиться.

2. Эта книга будет из тех, про которые в комментариях пишут «мало экшена» или «действия почти нет». Нет, тут тоже будут время от времени бегать, может, даже пару раз подерутся, но в целом книга про другое. И да, тут будет очень много диалогов и размышлений, те, которые любители движухи, как правило, называют «водой». Имейте это в виду, думая на тему «читать данный роман или ну на фиг». Если вам нужен движ и калейдоскопное мелькание событий – вам точно не сюда.

3. Данная книга является для меня самого экспериментальной, потому я не могу поручиться за то, что она вот прямо получилась-получилась. Но одно могу сказать точно: лично мне было ее писать интересно.

На этом вроде и все. И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

И, если вас не смутило все вышеизложенное, – добро пожаловать в отель «Перекресток»!

P. S. А, да. Штампы. Конечно же, они будут, причем в немалом количестве. Как мне без них?

## Глава 1

– Подъем!

Меня трясут за плечо, причем довольно невежливо, а после даже дергают за волосы, что в целом перебор.

– Вставай, говорю! – повторил девичий голос. – Нам выходить через двадцать минут!

Куда выходить? Зачем куда-то идти? Я никуда опоздать не могу, поскольку неделю как безработный. Мне теперь спешить никуда не надо. И скажу так – в какой-то момент, день на третий безделья, даже подумалось о том, что в данном статусе есть масса положительных моментов – спи когда хочешь, ешь когда хочешь. Одно плохо – деньги за такое времяпрепровождение не платят. А так растительное существование вполне себе приятственная вещь. Ну а что в каком-то смысле дичаешь, то есть перестаешь бриться, а то и мыться, так это не беда. Хорошая грязь на пятый день сама отваливается.

Впрочем, не это главное. Основной вопрос в другом – кто та неприятная дама, которая бубнит над ухом и в данный момент вцепилась пальцами в мой нос, перекрывая доступ кислорода в легкие?

– Да блин! Мне что, тебя ногами пинать? Я могу, поверь!

– Не надо ногами, – попросил я и открыл глаза. – Кто ты, злая девочка?

– Выражения выбирай! – возмутилась моя собеседница. – Нашел девочку!

– Ну хорошо, злая женщина, – покладисто согласился я. – Если не подходит – злая бабушка. Необходимое подчеркнуть. Но вопрос тот же – кто ты?

С бабушкой я, конечно, погорячился. Надо мной склонилась вполне симпатичная особа лет двадцати трех – двадцати пяти, светловолосая, голубоглазая и до кучи немного курносая, что придавало её лицу определенную пикантность. Мне такие всегда нравились, мой типаж. Дополнительную привлекательность ей добавлял и наряд – явно форменный, синий с узкими позолоченными галунами по шву костюмчик, белая сорочка и тонкий черный галстук.

– Я Инна, – ткнула пальцем в золотую узкую пластинку бейджика она. Там и в самом деле красовалось это имя. – Читать умеешь?

– Умею, – подтвердил я, – но ясности это не добавляет. Впрочем, любезность за любезность, меня зовут Виктор. Рад познакомиться.

– Да сейчас. – Инна цапнула со стула, стоящего рядом с кроватью, на которой я лежал, такой же пиджачок, как на ней самой, и ткнула пальцем в пластину над карманом. – Нет никакого Виктора, приятель. Есть Артем. А если мы опоздаем на собрание, то, может, и его не станет.

– Не смешно. – Я добавил в голос холода, давая понять девице, что шутки хороши в меру. – Какой Артем?

– Артемистый, – не менее резко ответила Инна. – Блин, вот же душнила мне достался в соседи! Да еще и тугой на голову. Скажи, тебя только этот факт удивляет? А то, что вокруг сейчас тебя находится, включая меня, нет? И то, что ты не помнишь, как сюда попал, тоже?

А ведь она права. Я вообще где?

– Ну слава богу, в глазах отблеск мысли появился, – констатировала девушка. – Может, ты и небезнадежен. И сразу – я сама понятия не имею, где мы находимся, как сюда попали и почему ты стал Тёмой, а я Инной. Просто прими это как факт до того момента, пока не появится дополнительная информация, которую можно будет анализировать. Наверняка я знаю только две вещи. Первое – это гостиница, отель или гостевой дом. Я в подобных местах столько времени провела, что ошибиться не могу. Второе – через семнадцать минут нам надо спуститься вниз, в холл, где будет проведено некое важное мероприятие. Если точнее – собрание. Что за холл, какое собрание – опять же в душе не волоку, но явка на него обязательна. Господин, сообщивший мне эту весть, был более чем убедителен. Глянь ты на него, тоже сразу бы поверил.

– У меня сейчас мозги закипят, – уведомил я разговорчивую девушку. – Серьезно.

– Вот и хорошо. Это значит, что ты небезнадежен. Вставай и одевайся.

А ведь она права, гостиница, по меблировке видно. Причем, похоже, вполне респектабельная. Номер небольшой, при этом мебель в нем дорогая, качественная, очень хорошей работы. Опять же, рамы на окнах не пластиковые, а деревянные, это кое о чем мне говорит. Классические традиции, стилизация под старое доброе время, все такое. А подобное всегда стоит дорого.

Несколько лет назад мне довелось поработать в мебельном салоне, ориентированном на богатого клиента, потому в этих вопросах разбираюсь если не на профессиональном уровне, то недалеко от него. Я вообще всегда охотно учусь всему новому, главное, чтобы такая возможность представилась.

– Давай еще раз и с самого начала. – Я встал с узкой и жесткой кровати, обнаружив при этом, что из одежды на мне имеются одни трусы. Впрочем, логично, я же спал. Одно только плохо: убей – не припоминаю, как ко сну отходил. Мои воспоминания кончались на том, что я решил за хлебушком в соседнюю «Пятерочку» сходить. Ну и пивка взять до кучи. – Мы непонятно, где…

– Слушай, иди в жопу, а? – перебила меня девушка, уже усевшаяся на стул. – Я все эти логические выкладки делала не раз и не два, пока ты дрых. Так и эдак прикидывала, в окно глядела, сначала пыталась дверь открыть, потом в нее долбилась полчаса, весь номер обшарила и так далее. Вот только ясности не прибавилось, Тёма. Ни на грамм. Вопросов море, ответов ноль. Именно потому я очень хочу попасть на собрание, которое начнется… Э-э-э-э… Через четырнадцать минут, может, хоть там что-то объяснят. Да одевайся ты уже, блин!

И она с беспокойством глянула на часы, висевшие над дверью. Красивые такие, с резным корпусом и большими пузатыми стрелками. Без пятнадцати три, однако. Похоже, что дня, за окном-то светло.

– Слушай, ты меня с этим собранием задрала уже, – не выдержал я. – Можно подумать, что без меня ты туда пойти не сможешь!

– Не смогу, – стукнула кулаком по столу Инна, причем с такой силой, что графин на нем подпрыгнул. Кстати, зачетный такой графин, зеленоватого стекла, отличная стилизация под девятнадцатый век. Тонкая работа. – Этот хрен с горы так и сказал: «Вы двое непременно должны явиться вместе». Прямо интонационно выделил эти слова, а потом добавил, что именно поэтому в моих интересах тебя разбудить как можно скорее. Мало того – после он сообщил, что в случае опоздания мы оба будем вычеркнуты из списка. Не знаю, что за список, но чую – нам в нем следует остаться.

– Что еще тебе рассказал серьезный господин?

– Больше ничего. Потом он ушел, причем дверь на ключ не закрыл, только теперь мне уже неохота в одиночку из номера выходить. Вдруг я снова с этим вестником встречусь? Знаешь, он прямо жуткий, от него то ли холодом тянет, то ли могилой. Да ты натянешь, наконец, штаны или нет? Что ты их, как младенца, тискаешь?

– Скажи, а как ты тут оказалась? – Я выполнил просьбу своей собеседницы, с некоторым удивлением отметив, что черные, чуть зауженные брюки с золотым кантом оказались мне не просто впору, а прямо тютелька в тютельку. – Или даже не так – ты чего последнее помнишь до того, как начала в окно глядеть и в двери долбиться? Я вот почти ничего. Из дома вышел – и все. Как отрезало.

– Приблизительно та же фигня, – буркнула Инна, насупившись. – Позавтракали мы с Вадей в гостишке, она, правда, попроще, сели в машину, выехали на трассу – и пустота. Очухалась тут, вон на той койке, по соседству ты храпишь.

– Хорош врать, я не храплю.

Белоснежная сорочка тоже идеально подошла мне по размеру, причем качество материала, на нее пошедшего, было выше всяких похвал. Дорогую и качественную одежду я всегда любил, потому в ней, как и в мебели, разбираюсь.

– Хорошо, сопишь, – поправилась Инна. – Да какая разница? Главное – отсюда выбраться, больно мутное место. Ну или хотя бы до телефона какого-то добраться. Мне бы только один звонок сделать, а дальше все решится быстро и четко.

– Мне проще. – Я затянул узел галстука, такого же, как у Инны, и взялся за пиджак. – Звонить особо некому.

– Что так? – не без легкой издевки осведомилась моя соседка.

– Ну, вот так. Родни никакой нет, друзей, пожалуй, тоже. Так, приятели. Встретились, выпили, на бильярде погоняли да разбежались. Одинокий я. Бобыль.

– Ну а как же? – Инна изобразила не вполне приличный жест при помощи рук и движения бедрами. – Или ты не по женской части?

– Почему? По ней. – Я натянул на себя пиджак и поправил золотистую металлическую полоску с именем «Артем». Надо же, думал, что он точно будет великоват, но нет, снова всё впору. – Но ты же не хуже меня знаешь, что в какой-то момент все ваши проблемы непременно становятся проблемами мужчин, а проблемы мужчин – это не ваши проблемы. Мне лишние заморочки не нужны, и без того жизнь нелегкая, потому я предпочитаю продажную любовь. Так проще и удобнее. Собственно, я почти готов, так что можем идти, мадам торопыжка.

Присев на кровать, я вставил ноги в лакированные туфли и принялся завязывать шнурки.

– Мадмуазель, – поправила меня Инна, вставая со стула. – Хотя, с другой стороны, я в разводе. Интересно, а звание «мадмуазель» после него возвращается? Или это как девственность, в определенном смысле одноразовая штука? Господи, какая ерунда в голову лезет, а? Наверное, я от тебя тупостью заразилась.

В тот же момент я встал с кровати, сделал шаг вперед, развернул девушку к себе, и припер к стене, не особо заботясь о том, что она крепко о последнюю спиной приложилась. Да и на то, что Инне не понравилось, когда моя рука легла поперек ее горла, тоже было наплевать.

– Слушай, я человек спокойный и мирный, без нужды никого пальцем не трону, но при этом очень не люблю, когда на мне оттачивают остроумие, приручают или ставят опыты из серии «насколько его терпения хватит». Потому давай договоримся вот о чем: пока мы с тобой в одной лодке, не стоит ее раскачивать. Я не знаю, в какую хрень мы вляпались и что тут происходит. Может, там, внизу, нас маньячина ждет, как в фильме «Пила», может, это какое-то новомодное реалити на грани новых технологий и здравого смысла или какая-то совсем уж непонятная канитель. В любом случае – пока не разберемся что и как, давай держаться в рамках взаимного уважения. Как тебе такое предложение?

– Отпусти! – просипела Инна. – Признаю, была неправа!

– Истину глаголешь, – подтвердил я, выполняя ее просьбу. – Так мы договорились?

– Да, – недовольно буркнула она. – Но знай: золотое место в моем сердце ты только что потерял.

– Ничего, переживу. Женских сердец на свете много, может, в каком другом уголок найдется, – заверил ее я. – Пошли, что ли? Часики тик-так делают. Опоздаем – в список не попадем.

– Только ты первый выходи, – потирая горло, велела девушка. – Ты мужчина, тебе по штату положено.

– Вот и весь ваш феминизм, – усмехнулся я. – Он действует ровно до того момента, пока вокруг все тихо и безопасно, а потом сразу начинается: «Ты мужчина, потому пусть тебя съедят первым, а я в это время успею убежать».

– Самое время поспорить о гендерном равноправии и толерантности, – не удержалась от колкости Инна. – Давай, иди уже!

Дверь открылась без скрипа, за ней, как положено, обнаружился коридор. Обычный, гостиничный, пустой, неярко подсвеченный светильниками, висящими на стенах. Красивые, к слову, светильники, стилизованные под средневековые фонари. Видно, у владельцев этого места хороший такой бзик на классическом декоре.

А еще выяснилось, что помещению, в котором мы находились, присвоен номер 84 и оно является самым крайним на этой стороне этаже. За ним лишь стена, затянутая огромным гобеленом, на котором лихие охотники загоняют здоровенного рогатого оленя. Вышивка поражала своим качеством и подходом к детализации, прямо ощущалось, как весело охотникам и страшно обреченному на смерть оленю.

Гобелен есть, а окна нет, что, наверное, неправильно. Плюс на двери, расположенной напротив нашей, таблички с номером я не увидел. Впрочем, не исключено, что это какое-то техническое помещение, в котором хранятся тряпки, ведра, моющие средства и прочий хлам. Их обычно в самом конце коридора и размещают.

– Никого, – повертев головой, сообщила мне наконец-то вышедшая из номера Инна. – Мы что, на этом этаже одни живем?

– Без понятия, – ответил я, сделал несколько шагов и постучал ногтем по фотографии, висящей на стене. – Но с учетом антуража это скорее радует, чем печалит. Не знаю, как тебе, но мне вот совершенно не улыбается случайно увидеть тут, в коридоре, двух маленьких девочек в светлых платьишках, которые держатся за руки, или странного мужика во фраке. Например, вот этого. Глянь, какая рожа!

– Фу, блин! – Моя спутница глянула на фото, где была запечатлена группа людей в нарядах начала прошлого века, стоящих на лестнице. – Вот ты зачем мне это сказал? Теперь не по себе стало, аж мураши по спине пробежались. Еще этот ковролин жуткий! Неужели нельзя было выбрать цвет повеселее? Как кровища же!

– Стандарт, – предположил я, глянув себе под ноги, – или традиция. А потом – на светлом материале пятна видны лучше, чем на вот на таком, темно-бордовом. Гостиница же, постоянно кто-то что-то проливает, роняет, блюет… Про детей не забывай, от спиногрызов шума и грязи всегда полно, они одинаково станут засирать что дешманский кемпинг, что люксовый отель.

– До чего ты неприятный тип, Тёма. Что ни скажешь, все не в тему, – поморщилась девушка и быстро зашагала по коридору, бросив через плечо: – Надеюсь, наше соседство окажется временным и недолгим.

– Надейся, – согласился я, последовав за ней, но притормозил у зеркала, которое висело на стене. – И чего это я неприятный? Вполне себе… Твою-то мать!

Из отражения на меня смотрел не я. Кто угодно, но только не я. Теперь понятно, почему пиджак на мне не висит, как я сначала подумал, а комфортно облегает тело. Да потому что оно размером больше, чем то, которое раньше было. У меня сроду подобного разворота плеч не не наблюдалось. И волосы черные, а не светлые. Да все другое! Ну, почти. Еле заметный шрам на подбородке остался, это я в раннем детстве с самоката навернулся прямиком на железку в траве.

Но в остальном человек, смотрящий на меня из глубин амальгамы, был мне совершенно незнаком. Хотя, ради правды, выглядел он куда симпатичнее, чем прежний я. Как минимум – мужественнее. Не то чтобы тот я был совсем дохляк и страхолюд, но до того, каким стал, не дотягивал точно. Я раньше если и был супермен, то сильно на минималках. И то только в собственных глазах, после седьмого-восьмого шота.

Плюс мне годков сбросили, на исходные тридцать с приличным хвостиком новый я не тянул. Двадцать три – двадцать пять, больше никак не дашь.

И это, пожалуй, было почище, чем прочие странности, включая новое имя. Ко всему остальному худо-бедно можно было подобрать хоть какое-то логическое обоснование, к новой внешности и возрасту – нет. Никак. Хоть разорвись!

– Чего застыл? – остановилась Инна, глянула на меня и топнула ножкой. – Что опять?

– Сама посмотри, – мотнул я головой в сторону зеркала. – Очень удивишься, как мне кажется!

Так оно и вышло. Девушка, глянув на себя, на мгновение застыла, потом ощупала лицо, словно не веря тому, что видит, а затем побледнела и тихонько взвизгнула.

– Что, родная, офигела? – похлопал я ее по плечу. – Не отвечай, это риторический вопрос. Но во всей этой ерунде есть один большой плюс.

– Какой? – жалобно всхлипнула Инна. – То, что я до хрена денег в пластику лица полгода назад зря ухнула, а сиськи делать не стала?

– Хм, – озадачился я. – Поясни.

– Лицо накрылось, а они какие были, такие и остались. Считай, сэкономила. Только это очень сомнительная радость!

– Нет, я о другом. Мы теперь точно знаем, что это не реалити-шоу. Ни одна телекомпания так заморачиваться точно не станет, больно велики расходы, сначала производственные, а после судебные. Хотя, с другой стороны, все еще сильнее запуталось. Ладно лицо, но как они мне рост прибавили? Такое же в принципе невозможно!

– Не скажи, – возразила моя спутница, тыкая пальцем сначала в свою щеку, а потом в мою. – Мне знающие люди говорили, что в Корее вроде даже такие штуки навострились делать. Они вообще в плане косметологии и пластической хирургии впереди планеты всей идут. Но в целом ты прав, такие деньги в проект с ноунеймами вроде тебя ни один продюсер вбахивать не станет.

А ты, можно подумать, не ноунейм? Хотя… Может, останься у нее прежнее лицо, я бы ее узнал. Гонору у девочки много, самоуверенности тоже хоть отбавляй, плюс это ее «мне только один звонок нужен». Кто знает, кем она была раньше?

– Пошли, – потянул я ее за собой, – даже побежали. Нам нужны ответы на вопросы, а времени до момента икс всего ничего осталось. Пара минут, не больше.

Коридор закончился площадкой, с одной стороны которой располагалась винтовая лестница с широкими мраморными ступеньками, а с другой лифт. Причем не какой-то суперсовременный, скоростной и зеркальный, а опять-таки в стиле ретро, с двойными дверцами, которые надо открывать руками. Первые – металлические, красивые, с ажурными решетками, вторые – деревянные. Я похожий видел года два назад в Вене, причем тоже в отеле. Как его… «Карлсхофф», что ли? Шницеля там еще вкусные в ресторане были, с хрустящей корочкой.

Но главное не это. Судя по звукам, доносящимся из лестничного пролета, там, внизу, похоже, на самом деле находились люди, и это подтверждало то, что мне поведала Инна. Не то чтобы я сомневался в ее словах, но как-то привык за годы никому, кроме себя, не верить. А значит, мы на самом деле вот-вот опоздаем на пресловутое собрание, что может выйти боком. Чем больше странностей, тем выше вероятность того, что слова мужика, напугавшего мою новую знакомую, являются чистой правдой.

– Погнали! – Я дернул к себе девушку, которая было направилась к лифту, а после резво побежал вниз по ступенькам. – Давай, давай!

– Хорошо, что туфли дали на низком каблуке, – пискнула Инна, следуя за мной. – На высоком по таким ступенькам особо не побегаешь!

Лестница кончилась как-то вдруг, и мы выскочили из полумрака в освещенный холл. Ярко освещенный, настолько, что я даже прикрыл глаза ладонью.

– О, еще двое, – сказал кто-то. – Последние, наверно.

Проморгавшись, я окинул глазами помещение. Ну да, это точно отель, вон стойка ресепшен, причем такая, что за ней человек десять может поместиться, вон диванчики для гостей и прочие гостиничные атрибуты. Причем и тут все оформлено в том стиле, который народ называет «дорого-богато». Высокий потолок с золотой лепниной, стены отделаны красным деревом, пол, разумеется, мраморный, причем наборный, я такие штуки знаю. Если на него глянуть сверху, то узришь некую картину. Эдакий плиточный пазл.

А еще тут находилось человек тридцать молодых людей обоего пола, причем все в такой же одежде, как у нас, и с золотыми именными пластинами на груди. Кто-то с комфортом расположился на упомянутых диванчиках, кто-то подпирал плечом стену. Впрочем, тут присутствовали не только они. За стойкой обнаружился высокий, сильно немолодой мужчина с костистым лицом и седыми волосами, а около массивных закрытых дверей на диванчике сидели еще двое господ средних лет, которые с интересом смотрели на нас. Один был высок, худощав, имел тонкие черты лица и одет с иголочки, второй же представлял собой почти полную его противоположность. Невысокий, полноватый, с растрепанными волосами и в жеваных джинсах, он вносил в местную пафосную обстановку небольшой градус нормальности, позволявший осознать, что где-то все же, похоже, есть тот привычный мир, из которого меня выдернули. Еще бутылочку пивка ему в руки сунуть, и все, он копия моего соседа Мишани. Более всего к нему подходило слово «мужичок».

– Так-с, – звучно произнес седовласый господин, находящийся за стойкой, и глянул на часы, висевшие над дверью. – Не скажу, что вы непунктуальны, но и хвалить вас не за что. Знаком хорошего тона считается явка на встречу за пять минут до назначенного времени, а не сбегание с лестницы в последний момент, да еще в запыханном виде.

– Главное – успели, остальное частности, – выдохнул я и поправил галстук. – Условие выполнено?

Один из двух мужчин на диванчике, тот, что был чуть пониже, одобрительно крякнул. Еле слышно, но я этот звук уловил.

– Выполнено, – признал мужчина. – Ваши имена и из какого вы номера?

– Я Виктор, а она…

– Артем и Инна, – перебила меня девушка, незаметно ткнув кулаком в бок. – Номер восемьдесят четыре.

– Третий этаж, левое крыло, – качнул головой тот, кто находился за стойкой. – Замечательно. Пройдите к своим новым коллегам, через минуту мы начнем собрание.

Я заметил, что после этих слов крепко сбитый брюнет, расположившийся на одном из диванов, глянул на свою соседку, миниатюрную блондинку, а после они оба уставились на нас, в их взгляде читался неподдельный интерес.

– Аристарх Лаврентьевич, давайте дадим опаздывающим еще немного времени, – предложил толстячок. – Несколько минут. В конце концов, мы не в армии, верно?

Однако имечко! Аристарх Лаврентьевич. Как пустая бочка в реку с обрыва упала…

– Работа в отеле требует собранности и точности не меньшей, а даже большей, чем в армии, – как-то даже равнодушно заметил его собеседник. – Но ваши слова я оспаривать не вправе. Вы новый владелец отеля, потому любое решение, кроме тех, которые идут вразрез с законом или могут повредить постояльцам, для меня является практически указанием к действию.

– Совладелец, – заметил сосед добродушного мужичка. – И я обещаю вам, Аристарх Лаврентьевич, что подобной благотворительностью здесь никто больше заниматься не станет. Тем более что в прошлый раз она и вам, и отелю вышла хорошим боком.

– Благодарю вас, Анатолий Анатольевич, – чуть наклонил голову обладатель чудного имени. – Я рад, что вы меня понимаете.

Мы с Инной тем временем решили последовать примеру своих новых… Даже не знаю, как назвать тех, кто собрался в этом странном месте. Собратья по несчастью? Да вроде нас пока не убивают. Друзьями или врагами их тоже не назовешь, мы же даже незнакомы. Все, что нас связывает, – это одинаковая форма.

Короче, мы тоже прислонились к стене. На ней, к слову, как и в коридоре, висели фото, причем все они, как одно, были стилизованы под работы начала двадцатого века. Дамы в меховых воротниках, приталенных длинных платьях и в самых разнообразных шляпках, от таких, под полями которых ночевать можно, до миниатюрных, с вуальками. Ну а мужчины в костюмах-тройках, почти все усаты и забавно пучат глаза. Как видно, ждут, когда из объектива вылетит птичка.

Кое-кто из присутствующих переговаривался друг с другом. То ли они раньше были знакомы, то ли сейчас наиболее коммуникабельные товарищи решили не тратить время и наводить мосты с окружающими. А ну как нас на команды делить начнут?

Кстати. Про реалити-шоу подумал, про злодея с пилой подумал, а про «королевскую битву» забыл. Сейчас импозантная троица как возьмет, как сообщит, что из отеля выйдет всего один из нас. Дескать, вперед, и пусть победит достойнейший, оружие лежит вон там. Фас!

Хотя вряд ли. Тогда они не сидели бы здесь, положив ногу на ногу, подобные вести доносят через трансляцию. Просто мы же их первых и загасим, а после дружно покинем это место, при необходимости выломав двери. Вон какие-то мандулы с цепочкой стоят, из числа тех, которыми проход перекрывают, они даже на вид тяжеленные, такими самое то створки выносить, пусть даже такие серьезные, как у здешней входной двери.

– Тём, мне почему-то снова стало страшно, – прошептала Инна, встав на цыпочки и приблизив свои губы к моему уху. – Просто совсем перестала что-либо понимать. А еще я здесь ни одного телефона не вижу. На ресепшен он всегда должен присутствовать, даже в самых шняжных хостелах. И еще часы, которые показывают время разных поясов. В отелях такого класса на стене не меньше четырех штук должно висеть, а тут, сам видишь, вообще ничего! Как подобное возможно?

– Да это ладно, – усмехнулся я. – Тут и поудивительнее вещи можно углядеть. Вот ты когда в последний раз видела такую толпу народа, как здесь, и чтобы никто в мобильнике не ковырялся? Я точно такого не припомню.

– Вот что не так! – охнула Инна. – Я-то понять не могу, что меня так раздражает. А это условный рефлекс работает! Есть свободная минута – загляни в мессенджер или почту сними. Умом понимаю, что смартфона нет, а подсознание работает.

– Мы рабы привычек, – подтвердил я. – О, кажись, мероприятие начинается!

Аристарх Лаврентьевич пригладил седые волосы, поправил галстук-бабочку, глянул на сидящих совладельцев данного заведения, дождался их благосклонного кивка, взял в руки желтоватый листок бумаги и вышел на середину холла.

– Итак, господа и дамы, – звучно произнес он, так, что где-то под потолком, среди нескольких ярко горящих винтажных люстр заметалось эхо, – я рад вас приветствовать во вновь открытом отеле «Перекресток».

– Вновь? – неожиданно подал голос один из обладателей такой же форменной одежды, как и у меня, светловолосый и с наивно-детским лицом. – То есть он…

– Во-первых, перебивать старших невежливо, – сказал вроде бы и тихо, но так, что каждый из нас его услышал, Анатолий Анатольевич. – Во-вторых, фраза «а теперь можете задавать вопросы» пока не прозвучала.

– Благодарю вас, – церемонно обозначил поклон седовласый господин, а после обратился к любопытному молодому человеку: – На первый раз ваша оплошность не будет зачтена. Если еще раз позволите себе подобную бесцеремонность, то будете оштрафованы. Это относится ко всем присутствующим.

– Как мы можем быть… – Неугомонный паренек, похоже, не понявший, что с ним здесь никто не намерен шутить, но тут в дело вступила стоящая рядом с ним девушка. Она просто-напросто закрыла рот любителя дискуссий своей ладонью и невероятно очаровательной улыбкой дала понять нахмурившемуся старику, что инцидент исчерпан и его больше никто перебивать не станет. Ну, по крайней мере, этот товарищ точно.

– Итак, – откашлявшись, продолжил Аристарх Лаврентьевич, – с сегодняшнего дня все вы…

– Извините! – донесся до нас девичий голос. – Мы чуть-чуть опоздали! Но самую малость же!

По лестнице чуть ли не скатились вниз двое запыхавшихся ребят. Разумеется, разнополых, разумеется, в такой же форме как у нас.

– Ваши имена? – холодно осведомился у них седовласый.

– Алена, – мигом ответила круглоглазая невысокая шатенка. – А это…

– Олег, – буркнул юноша, массируя плечо.

– Антон он, – ткнула его кулачком в бок девушка. – Антон! Вон и на бэйджике написано!

– Так-так. – Аристарх Лаврентьевич глянул на листок в руке, достал из нагрудного кармана маленький серебряный карандашик и два раза чиркнул им по бумаге. – Увы, но по объективным причинам вы не можете претендовать на то, чтобы занять места в штате отеля.

– О как! – раздался чей-то голос.

– Именно так, – подтвердил Анатолий Анатольевич. – Точность, вежливость и безукоризненность во всем – вот качества, традиционно культивируемые среди персонала отелей сети «Перекресток». Вы ими не обладаете в полной мере.

– Но мы… – жалобно пробормотала Алена.

– Молодые люди, не стоит искать аргументы в свою защиту, – покачал седой головой неумолимый старикан. – В этом нет ни малейшего смысла.

– А что же нам дальше делать? – развела руки в стороны девушка.

– Ступайте вон туда, – серебряный карандашик указал на небольшую дверь без таблички, находящуюся справа от лестницы, в дальнем углу холла, рядом с коридором, ведущим невесть куда. Странно, что я ее раньше не приметил, хоть по своей давнишней привычке вроде внимательно все входы-выходы из помещения зафиксировал. – Там о вас позаботятся.

Алена, похоже, все-таки хотела сказать что-то в свою защиту, но насупившийся Олег-Антон подхватил ее под локоть и поволок к двери.

Но самое странное случилось после. С того места, где стояли мы с Инной, не было толком видно, что там, за этой дверью, находится. Так, еле-еле что-то заметить можно было. И все же мне показалось, что за ней вовсе ничего и нет, одна густейшая чернота, которая словно втянула в себя опоздавшую на собрание парочку.

## Глава 2

Впрочем, помимо нас этот момент приметили еще несколько человек из числа тех, кто стоял поближе к месту происшествия. Случившееся впечатлило их довольно сильно, это было заметно по встревоженным, а у кого-то, преимущественно у девушек, и испуганным выражениям лиц.

– Твою-то мать! – пробрало и мою спутницу. – Что за хрень?

– Порядок должен быть! – Аристарх Лаврентьевич сдвинул брови и обвел нас грозным взором. – Всегда и везде – в номерах, в коридорах, на кухне и, главное, в ваших головах. Нет его – постояльцы останутся недовольны. А случись такое, сразу последует что?

– Что? – пискнула совсем невысокая девушка с огромными голубыми глазами.

– Санкции последуют, – хмуро ответил за седовласого спикера стоящий недалеко от нас светловолосый парень с внешностью хрестоматийного принца из женских фэнтези-романов. – И мало никому не покажется.

– Не всем. – Указательный палец правой руки Анатолия Анатольевича подвигался влево-вправо. – Как верно заметил управляющий, порядок должен быть, потому ответственность будут нести лишь те, кто провинился. Какую именно – зависит от проступка. Да и в целом рекомендую сразу усвоить одно простое правило – все ваши действия будут так или иначе оцениваться.

– Но – объективно, – мигом добавил от себя его сосед. – Не стоит думать, что мы прямо изверги какие-то, которые только и ждут, как бы кого наказать. Хорошее в нас тоже есть. И много!

– Не стоит расхолаживать персонал с самого начала, – вроде бы и учтиво, но достаточно непримиримо заявил суровый дед, должность которого для нас теперь окончательно определилась. – Подобное крайне вредит делу. Плюс я сам хотел все им объяснить, от начала до конца. Понимаю – субординация, все остальное, но все же…

– Зато я ничего не понимаю! – не выдержав и даже всхлипнув, сообщила окружающим симпатичная высокая девушка, стоящая неподалеку от нас. – Ни-че-го! Где мы? Кто вы? Почему я вдруг – персонал? Что вообще происходит?

– Вот и результат! – обличительно заявил управляющий, указав на особу, у которой, похоже, началась истерика, поскольку она начала топать ногами, трясти в воздухе кулаками и срывающимся голосом требовать дать ей кому-то там позвонить. – Вместо конструктивной беседы теперь приходится выслушивать подобные ариозы.

В принципе я с постепенно переходящей на визг особой в чем-то был согласен. Ситуация на самом деле непонятная до крайности, тут запаниковать не сильно сложно. Нет, у меня подобного в мыслях не имелось, но вопросы – да, их хватало. Вышел за хлебушком, а вместо этого получил чужое имя, чужую внешность и статус персонала в до крайности странном месте – все в комплексе если не ошарашивало, то вводило в состояние крайнего недоумения.

Хотя пара версий у меня уже появилась, причем каждая из них мне очень, очень не нравилась. Как, впрочем, и то, что я снова оказался в чьем-то подчинении, причем на этот раз помимо моей собственной воли. Только-только воздух свободы вдохнул, осознал, что никому ничего больше не должен, и тут нате, получите и распишитесь. И ладно бы что-то по моему прежнему профилю было, тогда ладно. Нет, я никогда с презрением или предубеждением не относился к обслуживающему персоналу, будь он торговый, клининговый или вот гостиничный. Просто данные профессии не сильно меня привлекают. Тут или особый склад характера должен присутствовать, или очень невеселые личные обстоятельства. У меня же предпосылок к подобному и раньше не было, и сейчас нет.

Тем временем Аристарх Лаврентьевич подошел к совсем уж зашедшейся в рыданиях девушке, на бейджике которой красовалось имя Алиса, еще немного послушал ее излияния на тему «доколе и почему», после достал из кармана жилета круглые массивные золотые часы и сообщил юноше, который, похоже, с истеричкой в паре состоял:

– Если она не успокоится через минуту, то вы лишитесь права участия в жеребьевке и последуете за опоздавшими.

Щелчок, крышка часов откидывается в сторону, и помещение заполняет хрустальный перезвон. Видать, недешевые у старикана ходики, старинной работы, причем весьма тонкой.

– Давай заканчивай! – тряхнул за плечо несущую совсем уж что-то неразборчивое Алису юноша. – Иначе вон в те двери пойдем! Не знаю, как ты, а мне неохота!

Пустое, девчонка знай продолжила изливать в пространство свое горе, ей уговоры напарника были по барабану.

Скорее всего, и эти двое отправились бы в темноту, которая совсем недавно поглотила незадачливых Алену и Антона, кабы не крепкая черноволосая особа, которая, привалившись плечом к колонне, наблюдала за происходящим. Я на нее почти сразу, как управляющий начал речь толкать, внимание обратил, поскольку ничего, кроме любопытства, на ее лице не читалось. Ни испуга, ни удивления, ни непонимания, только живой интерес к происходящему. То ли она понимает, что за фигня тут творится, то ли у человека настолько авантюрный склад характера, что весь этот паноптикум она воспринимает лишь как крайне захватывающее приключение, выпавшее на ее долю. Я таких оторв встречал раньше, потому усвоил как «Отче наш»: спать с ними можно и даже нужно, ибо любовницы они классные, но тем и стоит ограничиться. Какие-либо иные дела, особенно связанные с риском, с подобными дамами лучше не иметь, ибо подвести под монастырь они тебя могут только так. У них нет понятия «общие интересы», они всегда спешат за новыми эмоциями для себя любимых, по этой причине устремления других людей, идущих рядом, для них вторичны, а то и вовсе безразличны. Они про спутников, партнеров и напарников помнят ровно до той поры, пока их не отвлечет что-то более острое, адреналиновое, обещающее новые ощущения. Проще говоря, они всегда играют только на одной стороне – своей собственной.

Впрочем, к достоинствам данных представительниц женского пола стоит отнести крайне полезное умение в экстренных ситуациях действовать быстро и максимально жестко, ориентируясь исключительно на конечный результат. Так, собственно, сейчас и получилось. Не обращая внимания на причитающего юношу, черноволосая красотка без особых рассусоливаний отвесила визжащей соседке две пощечины. От плеча, крепких, таких, что истеричка даже назад качнулась и затылком о стену треснулась. Хорошо так, со всего маху.

Но зато мигом замолчала. Как отрезало.

– Лихо, – признал кто-то из наших новых коллег, – впечатляет!

– Что «впечатляет», что «впечатляет»? – возмутилась совсем невысокая барышня, которую так и тянуло назвать девчушкой. – По лицу, со всей дури! Разве так можно? Ей же больно! Это вообще нарушение прав человека!

– Зато сработало, – неожиданно поддержала первого оратора Инна. – Или лучше, если бы они вон туда пошли? Нет, плаксу не жалко совершенно, у меня уже уши от ее визга в трубочку скручиваться начали. Но парень-то вообще не при делах.

– Вот-вот, – откликнулся кто-то из ребят, поддержав ее слова. – И вообще, девки, держите себя в руках, а то каждой прилетит!

– Девки на трассе! – Голос у брюнетки оказался низкий и грудной. – Побольше уважения в голосе, ясно?

– Уложились. – Аристах Лаврентьевич захлопнул часы, которые, как мне вдруг вспомнилось, носили звучное и красивое название «брегет». – Замечательно. Теперь все молчим, а я продолжу.

– Правильно, – одобрил его слова джентльмен с дивана. – Скоро прибудут первые постояльцы, а персонал до сих пор не проинструктирован.

– Моей оплошности тут нет, – с достоинством сообщил ему управляющий, убирая часы обратно в карман жилетки. – Я предлагал весь сегодняшний день посвятить внутренним вопросам, но вы торопили так, точно на пожар спешите. Как следствие – разброд, шатание и времени в обрез.

– Ну, не настолько скоро они прибудут. – В голосе небрежно одетого владельца в равной степени смешались легкая ирония и что-то вроде извинения. – Толя, как всегда, немного сгущает краски. Пока то, пока се, пока разные формальности, да еще трансфер… Вы, дорогой наш Аристарх Лаврентьевич, за это время успеете нашим новым сотрудникам все рассказать, все показать, весь мозг им… Кхм… Успеете, короче.

– Тем более что инцидент устранен, и мы полностью в вашем распоряжении, – невозмутимо заявила брюнетка, снова привалившаяся плечом к колонне. – Готовы слушать, усваивать, выполнять.

Старик недоверчиво обвел нас взглядом, задержал его на всхлипывающей Алисе, которая прислонила ладони к алым щекам, как видно счел, что наша соратница не преувеличивает, и продолжил свою вступительную речь.

– Итак! С сегодняшнего дня все вы становитесь сотрудниками вновь открытого отеля «Перекресток». Это большая честь! Огромная! И удача для вас не меньшая. Скорее всего, вы сами пока не понимаете, насколько она велика, но просто поверьте – все обстоит именно так. Подобный счастливый билет выпадает единицам, вы оказались в их числе. Но!

Здесь старикан решил выдержать паузу, причем классическую, мхатовскую, с претензией на нагнетание саспенса. Похоже, наш новый начальник был склонен к театральным эффектам, причем не самого высокого пошиба. Впрочем, кое-кто из присутствующих купился на эту примитивную ловушку, несколько девчонок из наиболее впечатлительных, в число которых входила и невысокая правозащитница, глаза выпучили от любопытства и дышать начали через раз.

Меня лично подобные штуки сроду не прошибали, потому я стоял и ждал, когда старый хрыч отомрет и продолжит свою речь, к которой, надеюсь, прозвучит объяснение, что именно за жеребьевка нам предстоит. Не понравилась мне эта его фраза, потянуло от нее холодком грядущих неприятностей. Даже с учетом всего того бардака, что творился с в этом странном здании.

– Но! – повторил Аристарх Лаврентьевич и для наглядности вскинул руку с вытянутым в направлении изукрашенного лепниной потолка указательным пальцем. – Не каждому под силу нести груз возложенных на него обязанностей. Не каждый обладает достаточной расторопностью, сметкой, добросовестностью, наблюдательностью и честностью. Не стану возводить на вас хулу заранее, но мой богатый опыт говорит именно об этом. Ни разу не случалось так, чтобы весь вновь набранный штат оказывался одинаково успешным в работе. Нет, нет и еще раз нет! Какой-то процент нерях, недотеп и, что уж там, откровенных лентяев всегда присутствует. Всегда!

– А чего вы на меня глядите? – немного помявшись, спросил у управляющего крепко сбитый парень, на бейдже которого красовалось имя Вадим. Просто распалившийся дед, изрекая последние сентенции, с чего-то уставился именно на него, вот наш потенциальный коллега и не выдержал. – Я трудолюбивый и не совсем вроде дурак. Туплю иногда, но в основном это касается личных отношений. Что «хи-хи»? Вас, баб, иной раз поди пойми. То ли ей эклер хочется, то ли отравить кого… А так я и в институте хорошо учился, и после нормально по карьерной лестнице шел. Гостиничное дело, правда, знаю только как турист, то есть однобоко, но не думаю, что оно сложнее того, чем я раньше занимался.

– А чем ты раньше занимался? – заинтересовался один из владельцев отеля. – Если не секрет.

– Не секрет, – отозвался Вадим. – Логистические схемы разрабатывал. Мы рыбой занимались, так что это было одно из самых сложных направлений в компании.

– Ну да, ну да, – покивал Сергей Анатольевич, – тут дураку не управиться. Товар-то быстро портящийся, потому все должно работать как часы.

– Именно, – моментально подтвердил парень, за что удостоился поощрительной улыбки Анатолия Анатольевича.

– Ваши прежние заслуги тут ни стоят ни медяка! – недовольно сдвинул брови управляющий. – Все начинают одинаково, с нуля. И только от вас зависит ваше будущее тут, в отеле. Испытательный срок – вот начало пути, и сразу скажу – пройдут его не все. Вас тут тридцать соискателей, вакансий же всего двадцать. Вот и считайте.

Сразу несколько человек, включая меня, повернули головы вправо, туда, где находилась та самая дверь, ведущая в темноту. А что тут гадать? Десятеро из нас, похоже, рано или поздно ее откроют и шагнут через порог. И мне лично очень не хочется оказаться в их числе. По крайней мере до той поры, пока не разберусь, какого черта тут вообще происходит.

– У меня мозги закипают, – шепнула мне в ухо Инна. – Ты вообще чего-нибудь понимаешь?

Я молча мотнул головой. Время бесед и анализа пока не пришло, сейчас нужно слушать, ни в коем случае не пропуская ни единого слова.

– Вы прекрасный сотрудник, Аристарх Лаврентьевич, – вновь подал голос с дивана тот совладелец, который был одет, точно лондонский денди. – Вы умеете мотивировать персонал, умеете им великолепно руководить, но сейчас, несомненно исключительно из-за волнения, связанного с тем, что наш отель вновь открыт, допускаете небольшую оплошность.

– Какую же? – запыхтел старикан.

– Вы совсем запутали этих молодых людей, – пояснил Анатолий Анатольевич, доставая из кармана сигару, находящуюся в деревянном чехле. – Ну, посмотрите сами. Ничегошеньки же эти бедняги не понимают. Им невдомек, почему они оказались тут, да еще и в статусе соискателей, зачем им вообще строить карьеру в гостиничном бизнесе, с какого перепуга их разделили на пары. Ей-ей, китайская азбука – и только!

Произнося эту речь, которая пролилась в наши уши бальзамом, совладелец отеля раскрутил крышку футляра, достал оттуда сигару (дорогущую, я такие знаю), срезал каттером, извлеченным из кармана, кончик, а после раскурил ее от ронсоновской зажигалки, которой любезно щелкнул его компаньон.

Или брат? Не случайно же отчества одинаковые? Может, все же совпадение? Всякое бывает.

– Потому давайте-ка начнем с самого начала, – выпустив колечко дыма, как-то даже весело предложил он нам. – Вы не против?

– Очень даже за! – отметилась первой малышка с активной гражданской позицией, как видно решившая, что не одному же только Вадиму набирать очки в глазах потенциального руководства.

Следом за ней подтянулись и остальные.

– Конечно!

– Ну наконец-то!

– Вот это правильно! А то я ничего не понимаю.

– Мне бы позвонить! Очень нужно!

Пока наши с Инной новые коллеги гомонили, Анатолий Анатольевич встал с дивана и подошел к нам. Услышав же последнюю фразу, пыхнул сигарой и покачал головой.

– Не надо, – мягко произнес он, останавливаясь около кудрявой и грудастой блондинки, которую звали Ольга. – Это ни к чему.

– Так меня же, наверно, потеряли, – пояснила та, хлопая голубыми глазами. – И мама, и Олег.

– Бесспорно потеряли, – подтвердил совладелец отеля, – даже не сомневайтесь. Но звонить не стоит, особенно маме. Просто в этом случае есть риск и ее потерять, поскольку она, полагаю, немолода. Подобные потрясения в пожилом возрасте редко проходят бесследно, особенно на фоне постоянных магнитных бурь и состояния постоянного стресса.

Твою-то мать! Нет, все еще сохраняется какая-то вероятность, что происходящее лишь дурацкая шутка, но она настолько мизерна…

Хотя кого я обманываю? Ясно. Все мне уже ясно…

– Вы же обещали все объяснить, а вместо этого только сильнее запутали, – пробормотала девушка, озираясь и ища у нас поддержки. – Правда же? Народ, ну скажите?

– Почему бы и нет? – согласился с ней Анатолий Анатольевич, выпустив идеально круглое кольцо дыма. – Даже лучше, если столь простую истину оглашу не я, а кто-то из вас. Так проще, да и веры будет больше. Ну, например, вы… Э-э-э-э-э… Артем! Вы же все уже поняли? По лицу вижу, что да.

Палец работодателя ткнул меня в грудь, запах сигары пощекотал ноздри, а тон не оставлял места для сомнений. Кстати, вроде он общается с нами шутейно, не сказать, задушевно, а глаза-то холодные-холодные. И безжалостные, как у змеи, готовой к атаке.

Интересно, почему он выбрал именно меня? Наверняка ведь не только я уже допер, что тут к чему. Уверен, что мадемуазель авантюристка к тем же выводам пришла, и розовощекий логист, и вон тот плечистый парень, судя по мрачности, павшей на чело, тоже. Да и остальные в большинстве своем, скорее всего, догадываются. Не так-то просто принять подобный факт, куда удобнее врать себе до упора, что, мол, ошибка, бред, примерещилось.

И все же – отчего именно я ответить должен, а не они? Просто так карта легла? Или все сложнее? Особенно с учетом сложившейся ситуации?

Хотя мне сейчас интереснее другое, а именно – как все произошло? Какова причина? Хворей у меня особых не было, в кирпичи, случайно падающие с крыш, я тоже не верю.

И вот как тогда? От чего? Или с чьей помощью?

– Мы мертвы! – громко произнес я. – Все. Ну, кроме вот этих господ и досточтимого управляющего, да и то – наверное. Но за нас поручусь.

– Что за бред!

– Ты чего несешь?

– Сплюнь три раза. Такое говорить вслух!

– Во-во. Слово материально.

– Да нет, все правильно, – неожиданно громко, перекрыв голоса возмущающихся новых коллег, заявил совладелец отеля. – И зря вы набросились на Артема. Вы на самом деле мертвы, все до единого. Именно потому в звонках родным и близким нет ни малейшего смысла. Вы их разве что перепугать сможете.

И – тишина. Основная масса переваривает услышанное. Интересно, что у них в головах творится? Одни наверняка начали прикидывать, чего в жизни было больше – грехов или хороших дел. Просто ну как сейчас Аристарх Лаврентьевич весы откуда-то припрет да и начнет добрые дела со злыми мерить. Другие все еще пытаются убедить себя, что если они мыслят, то существуют, и значит, не все потеряно. Ну а третьи строят версии о том, что будет сказано дальше, и прикидывают, какую пользу из услышанного можно извлечь.

Первые и вторые меня не сильно интересуют, они не то чтобы уже сдались, но для осознания нового статуса им понадобится время, кому-то чуть больше, кому-то чуть меньше. В любом случае мне они не соперники и не конкуренты пока. А вот третьи… Их немного, но они есть. И именно с ними мне придется дружить и соперничать в ближайшее время. Не знаю в чем, как, для чего, но придется. Это факт, а он, как говорил классик, самая упрямая в мире вещь. Причем, по сути, это две стороны одной медали, ибо с такими друзьями чаще всего врагов и не нужно.

Почему я во все это точно впишусь? Да потому, что я не желаю оказаться в числе десяти неудачников, которые выйдут вон в ту дверь. Прошу прощения за двусмысленный каламбур, но тамошняя темнота теперь предстала передо мной совсем в другом свете. Сдается мне, за этой дверью начинается безвременье и беспамятство, так что я лучше здесь поработаю, в отеле. Коридорным, портье, консьержем – кем угодно. Да хоть на кухне! Последний вариант, кстати, вообще в каком-то смысле идеален. Подальше от начальства, поближе к котловому питанию и всем местным новостям, ибо они всегда стекаются именно туда, где хватает еды. Что может быть лучше?

– Тём, ты ведь не шутил? – после того как новый работодатель похлопал меня по плечу и отошел в сторону, шепнула мне на ухо Инна, решившая воспользоваться внезапно возникшей паузой. – Думаешь, мы реально того?

– Слушай, давай в будущем обойдемся без всякой зряшной мишуры, вроде вопросов, не имеющих смысла, иначе не сработаемся. Ты же все поняла, причем как бы не раньше меня. Может, еще в номере или у зеркала. Так к чему теперь этот театр? – Я иронично глянул на свою новую напарницу и передразнил ее: – «Ты не шутил?»

– Не похоже, – насупилась девушка. – Не так я говорю. Ну да, поняла. Но мог бы и подыграть, тебе нетрудно, мне легче.

– Если мы друг другу подыгрывать всякий раз станем, то будущего тут у нас нет.

– Почему? Это не праздный вопрос, хочу твое мнение услышать.

– Потому, что нас обойдут те, кто раньше понял простую истину – работа на результат эффективна в случае полного взаимопонимания партнеров и отказа от всякой ерунды вроде притворяшек для душевного комфорта и прочих бессмысленных приятностей. Честность друг с другом – да, очень нужна. Открытость и умение слушать и слышать друг друга крайне приветствуются. Трахаться тоже можно, если речь идет о чистой физиологии, оно делу не мешает. А поглаживание по шерстке, сюсюканье и разные поддавки – сразу нет.

– Может, и тут ты прав. – Инна обвела взглядом наших будущих конкурентов. – Единственное – насчет трахаться пока подумаю, как-то я еще не готова к такому. Как думаешь, а что делать придется? Только не передразнивай, я на самом деле не понимаю.

– Как и все остальные, – показал я ей глазами на переговаривающихся коллег. – Одно скажу точно – это не «королевская битва».

– Потому что мы уже мертвы?

– Нет, – мотнул я головой, не без удовольствия отметив, что в шее ничего не похрустывает и не поскрипывает. Давно забытые, но очень приятные ощущения. – Просто какой тогда смысл был ту парочку за дверь отправлять? Мы все одно друг друга перебьем, двумя больше, двумя меньше. Нет, тут состязание вдолгую вырисовывается. А вот какое – сам никак в толк не возьму. Кто лучше номер уберет? Или переноска чемоданов на скорость?

– Бред же, – усмехнулась Инна.

– И я про то.

– Надеюсь, вы наговорились? – уже привычно саркастично осведомился у нас управляющий. – Переварили новость?

– Относительно, – потерла лоб одна из девушек.

– С трудом, – поддержал ее рыхловатый юноша, стоящий рядом. – Плохо в голове укладывается то, что ты мертв.

– Условно мертв! – выделил голосом первое слово Аристарх Леонтьевич.

– Вообще-то безусловно, – хохотнул с дивана Сергей Анатольевич, – но некий потенциал присутствует. Все-все, молчу. Продолжайте.

– Итак, с настоящего момента вы все сотрудники отеля «Перекресток», – сначала глубоко вдохнув воздух, а после шумно его выдохнув, снова перехватил инициативу упорный старик. – Конкретнее – младший персонал, ниже вас по статусу тут только Гедрик и Фифочка.

– Кто? – не выдержал один из нас, и на него тут же шикнули сразу несколько человек, испугавшиеся, что дед опять начнет буянить.

– Эти двое талисманы нашего отеля. – Против ожиданий, управляющий не разорался, напротив, в его голосе даже появилась некая теплота. – Пара попугаев, каждому из них лет по четыреста, если не больше. Они сейчас спят, но позже вы с ними обязательно познакомитесь.

И правда, в дальнем углу стойки стояла высоченная клетка, накрытая пестрым шелковым платком, в которой парочка со звучными именами, надо думать, и квартировала.

– Хотя в плане ума они кое-кому из вас все же фору дадут, – не удержался от колкости мой новый начальник. – Уверен в этом. Да и в плане воспитания, пожалуй, тоже. Но ничего не поделаешь, придется мне работать с тем материалом, который достался.

Последние его слова кое-кому из присутствующих не пришлись по душе, пробежал по нашим рядам небольшой шепоток. Молодые завелись, у них самолюбие еще играет, вот и не понравились слова дедули. Мол, как это меня, такого уникального, с попугаем сравнивают?

А мне вот пофигу. Тем более что Гедрику и Фифочке, в отличие от меня, переживать не о чем. У них еда, сон и жизнь по распорядку.

– Думаю, эти славные ребята не так плохи, как вы о них думаете, – в очередной раз заступился за нас весельчак-совладелец. – К чему подобные выпады? Да-да, я помню, что персонал всегда должен находиться в тонусе, но все же стоит ли вот так, сразу…

– Прошу прощения, – обернувшись к нему, чуть поклонился Аристарх Лаврентьевич, а после сообщил нам: – Речь не о вас. Дождаться извинений или, того хлеще, похвалы, персоналу от меня если и не невозможно, то очень трудно. Говорю открыто и ни капли того не стесняясь. И дело не в том, что я тиран или самодур, просто обладаю очень большим опытом в гостиничном деле и знаю, сколько ошибок и неприятностей вы еще мне принесете. Да-да, именно так. Потому что за все ваши промахи и провинности перед постояльцами придется отвечать не вам, а мне. А их будет очень, очень много.

– Постояльцев? – усмехнулась шустрая брюнетка, скрестившая руки на груди.

– Промахов и провинностей, – лицо старика озарила радостная улыбка, – и за каждую из них придется отвечать. Наш отель, как вы, должно быть, уже догадались, совсем непрост, потому на простые наказания, такие как денежный штраф, понижение в должности или лишение каких-то преференций вам рассчитывать не стоит, за каждую оплошность вы расплатитесь валютой особого толка. Но об этом – позже. Сейчас рассмотрим структурные вопросы.

– Какой вредный дедушка, – шепнула мне Инна. – Фу!

Какой есть, другого не будет. Но, чую, горячего с этим хрычом мы впрямь хлебнем сполна.

– Повторю: вас тридцать, – повысив голос, рявкнул управляющий. – Нам столько коридорных ни к чему. В отеле пять этажей, на каждое крыло отведено две штатные единицы. Итого – всего двадцать сотрудников. И сразу, предвосхищая вопрос о выходных, болезнях и прочих отговорках, объясняющих ваше отсутствие на работе, – их попросту нет. Болеть по ряду объективных причин, указанных ранее, у вас не получится, в выходные ходить все равно некуда. Более того, любому из вас запрещено покидать отель без особого на то разрешения, а оно дается исключительно по служебной надобности.

– Кажись, я поняла, о какой лотерее шла речь, – сообщила мне Инна тихонько. – Будут отделять чистых от нечистых.

– Это ясно, – кивнул я. – Вопрос в другом – куда отправятся десять нечистых?

– Потому сегодня вы в первый и последний раз поучаствуете в общей жеребьевке, которая покажет, насколько крепка ваша удача и легка рука, – тем временем продолжил свои речи Аристарх Лаврентьевич. – Почему в последний? Потому что в будущем подобные массовые мероприятия нам не понадобятся, так как вы сами каждую неделю будете решать, кто из вас работает с гостями, а кто занимается другой, куда менее приятной работой.

– Что-то вроде голосования, как в реалити-шоу? – оживился логист Вадим. – Да?

– Нет, – моментально ответил ему старик, – работа. Все и всегда определяет работа и отношение к ней. Кто работал на совесть, душу в дело вкладывал, ошибок не допускал – остается на своем этаже. Ну а лентяи и раззявы… Они тоже получают то, что заслужили, а их место занимают новые сотрудники, доказавшие за неделю, что они подобного повышения достойны.

– Может, имеет смысл подать им информацию более наглядно? – лениво предложил Анатолий Анатольевич. – Так проще.

– Разумеется. – Управляющий подошел к той двери, на которую многие поглядывали с затаенным страхом, и сдернул кусок ткани с висящей рядом с ней большущей черной доски, на которой кто-то заранее расчертил некую таблицу. – Вы все здесь. Да подойдите, посмотрите. Разрешаю.

И правда, разделов оказалось пятнадцать, каждый начинался со сдвоенных через слеш имен, а далее шли пустые графы. Очень много пустых граф. Не меньше полусотни.

Мы обнаружили себя в самой середине списка, на восьмой позиции. Перед нами шли некие Георгий и Натэлла, за нами значились Анатолий и Ариадна.

– Отныне это ваше всё, – постучал пальцем по доске управляющий. – Именно здесь будет вестись подсчет личных побед и поражений. Каждая удача – одна палочка, вот такая.

Он взял мелок, лежащий на специально для него приделанной держалке, и чикнул им по доске, причем, что приятно, аккурат напротив наших имен.

– Вот, у… э-э-э-э… Артема и Инны уже есть преимущество перед всеми вами, – торжественно заявил дедуля. – Они вырвались на корпус вперед. Но стоит только допустить ошибку…

И в этот момент росчерк, так красиво смотрящийся на доске, белыми крупицами опал вниз.

– Каждую седьмицу после закрытия ресторана будут подводиться итоги. Отсчет начинается от сегодняшнего дня, – веско произнес управляющий. – Пять пар, показавшие худшие результаты, освобождают свои номера, и их занимают претенденты.

– Бесконечная история, – фыркнула Алиса. – Так и будем туда-сюда бегать.

– Ну, такое… – согласился с ней рыхлый юноша.

– Не будете, – возразил Анатолий Анатольевич, который, оказывается, неслышно подошел к нам на пару со своим спутником. – В этом мире все конечно, в том числе и ваше соперничество. Пара, которая пять раз подряд не смогла продемонстрировать хоть какие-то результаты и всякий раз отправлялась с этажа на черновые работы, покидает отель. Если точнее – выходит вот в эту дверь. Так что рано или поздно вас останется столько, сколько нужно. Но сразу скажу – это не индульгенция, просто после того немного изменятся условия вашего трудового договора.

– То есть легче не станет? – уточнила Инна.

– Нет, – подтвердил совладелец отеля. – Но зато появится стимул. Очень и очень хороший, такой, за который точно стоит побороться.

– Хотелось бы конкретики! – ощутимо напряглась брюнетка.

– Да шиш тебе, – хмыкнул Сергей Анатольевич, демонстрируя ей означенную фигуру из пальцев. – Но для заманухи, так и быть, скажу: у вас появится выбор. Тот, которого нет сейчас.

– А что делать-то надо? – пискнула невысокая девица. – За что заветные черточки ставить станут?

– Хороший и правильный вопрос! – одобрил услышанное управляющий. – Другое дело!

## Глава 3

– Аристарх Лаврентьевич, боюсь, вы опять пустите в ход свое заветное «постоялец должен быть доволен всем», – с улыбкой заявил Анатолий Анатольевич. – Нет-нет, это верно, это правильно, это основа основ. Но все же позвольте сейчас мне перехватить инициативу для того, чтобы очертить нашим новым сотрудникам их основную задачу?

– Ваше право, – чуть посмурнел старик и изобразил рукой приглашающий жест.

– Но после вы непременно добавите от себя иные вводные, – примирительным тоном произнес совладелец и потрепал управляющего по плечу. – Не менее важные для этих молодых людей, те, без которых им никак не обойтись.

– Толку-то, – достал из кармана брюк пестрый носовой платок дедок и шумно высморкался. – Или не запомнят, или не поймут.

– Ничего. Жизнь пообтешет, – оптимистично заявил Сергей Анатольевич. – Все приходит с опытом и набитыми шишками.

– Итак! – Его напарник хлопнул в ладоши, а после потер одну о другую. – Как верно было замечено, ваша основная задача в том, чтобы постояльцы получили здесь, в отеле «Перекресток», первоклассное обслуживание. Но оно состоит не только в том, чтобы они отдыхали, сытно ели и наслаждались превосходным сервисом. Ваша основная задача состоит в том, чтобы они покинули его, разобравшись в самих себе.

– О как! – Этот возглас вырвался одновременно сразу у нескольких моих новых коллег.

– Не очень понятно, – секундой позже произнесла Инна.

– Не очень? – хмыкнула Алиса. – Вообще непонятно. Я только-только свыклась с тем, что моим настоящим станет «подай-принеси», а теперь, оказывается, мне еще и участь психолога уготована.

– Во-первых, юная леди, вам никто не давал слова, – холодно заметил Анатолий Анатольевич. – Во-вторых, работа персонала гостиницы это не «подай-принеси». Будьте любезны, уважайте свою новую профессию. Как, впрочем, и любую другую. Я же не осуждаю вас за то, чем вы занимались до того, как попали сюда?

– А чем? – мигом спросили опять-таки несколько ребят.

– Чем? – Совладелец отеля мило улыбнулся. – Не станем раскрывать всех тайн. Да, Алиса? Но, заметь, я вас не осуждаю, ибо каждый труд почетен. И наконец, в-третьих. Умейте слушать. Я же могу ничего и не объяснять, тогда каждый из вас пойдет путем проб и ошибок, что может привести не к самым лучшим последствиям.

– Ты забыл про «в-четвертых», – добавил его спутник, подошел к доске, взял мел и поставил напротив имен «Алиса/Иван» палочку, после добавив к ней знак минус. – С почином, ребятки! Вот и определился первый аутсайдер.

– Овца тупая! – холодно бросил Алисе высокий плечистый парень с короткими светлыми волосами, надо думать, тот самый Иван.

– Заткнись, – прошипела девушка, изрядно помрачнев.

– Вы не психологи, – не обращая на них внимания, продолжил Анатолий Анатольевич. – И сразу, чтобы отмести последующие реплики – не судьи, не прокуроры, не адвокаты, не жнецы, не слуги Смерти и так далее. Ваша задача не выносить суждения о правильности или неправильности земного бытия гостей, а разобраться в том, почему они оказались здесь, в отеле. Именно они и именно здесь. Разобраться самим и донести свое беспристрастное мнение до постояльца.

Реплик не последовало, но по лицам становилось ясно – далеко не все поняли, о чем идет речь, но сказать о том никто не решался.

– Ну, ты нагнал тумана! – вздохнул Сергей Анатольевич. – Я вроде все знаю, и то ничего не понял. Народ, все просто. Наши постояльцы – они как вы. Они мертвы. Причем не все, так сказать, первой свежести, встречаются и такие, которые покинули земную юдоль сильно не вчера. Но проблема у них на всех одна – не очень ясно, что с ними, красивыми, делать. Просто обстоятельства смерти у каждого очень и очень спорные, а то и вовсе туманные. Для вот таких душ и была некогда открыта сеть отелей «Перекресток», в ней эти бедолаги при помощи обслуживающего персонала получают хоть какую-то ясность со своей будущностью. Ну не самим же им подобным заниматься, верно? Хотя бы в силу щадящей оценки и эмоциональной нестабильности. Люди себя любят, потому постоянно свои грехи себе прощают, вы же дело другое. Заинтересованность в результате если и не гарантирует беспристрастность и объективность, то позволит приблизиться к ним максимально.

– Версия с психологом мне нравилась больше, – потерла глаза ладонью одна из девушек. – Вообще не представляю, как этим всем заниматься стану.

– Заниматься? – переспросила маленькая правозащитница. – Счастливая. Я пока в это все поверить не могу, ибо – ну бред же!

– А все остальное тогда что? Ваша униформа, иная внешность и в том числе я собственной персоной? Бытие определяет сознание, моя золотая. Придумано не мной, но здорово, – бодро заявил весельчак-совладелец. – Что до работы – так она обычная для любых заведений вроде нашего. Разместили гостя, рассказали об услугах, которые предоставляет отель, вручили буклет, после расспросили о его пристрастиях, если надо, с шуткой объяснили особо шустрым особям, что интимные услуги в общий список не входят. Короче, максимально расположили постояльца к себе. А там гость, глядишь, сам все о себе поведает. Те, что посмышленей, догадаются, что к чему, потому и страшновато им немного, зыбко, неспокойно, а значит – что? Пообщаться очень с кем-то хочется, и вы для этого оптимально подходите. Особенно дамам, поскольку ни маникюрш, ни парикмахеров тут нет.

– Впервые вижу гостиницу без сопутствующих услуг, – изумилась одна из девушек. – Всё, конечно, диво дивное, врать не стану, но тут ошарашили.

– Хотели ввести штатные единицы, но не получилось, – ответил ему Сергей Анатольевич. – Не согласовали, говорят – бюджет не резиновый, перебьетесь. Ладно, вернемся к нашей теме. Получите первичные данные, проанализируете, обсудите друг с другом и, возможно, сразу и придете к каким-то выводам. Не факт, но вообще разное случалось. И такое тоже. Опять же – у вас будет доступ к Всемирной паутине, сиречь интернету.

– Аллилуйя! – выдохнул плечистый парень. – Он у вас тут есть?

– Ну, вы же не на необитаемый остров попали? Разумеется, есть. Но только для служебной надобности и на ограниченный отрезок времени. Вас много, компьютер один. Так что как в туалете!

– В смысле? – тряхнула головой Женя.

– В смысле там не заседание, посрал – и до свидания, – хохотнул тот. – Что? Из песни слова не выкинешь. И из пословицы тоже. Доступ из расчета один гость – полчаса интернета. Хочешь сразу, хочешь за несколько подходов. Для эффективного поиска информации этого времени за глаза хватит. А если и после не получается – пишете служебную записку на имя досточтимого Аристарха Лаврентьевича, отправляетесь туда, где когда-то гость проживал, и пробуете разобраться на месте, что к чему.

– И в прошлое тоже? – азартно спросил кто-то. – Да?

– Эй, дружок, мы не в книжке и не в кино. Какое прошлое? В настоящее. Просто у любого человека кто-то да остался там, среди живых, даже если он скончался не пару дней назад. Друзья, подруги, коллеги, родители. Плюс имеется масса сторонних источников, из которых можно черпать информацию. Главное что? Докопаться до истины. Да, сразу отмечу – подобные визиты на тот свет имеют массу ограничений, нарушение которых чревато большими проблемами здесь. Но это все позже, Аристарх Лаврентьевич проведет подробный инструктаж, после которого каждый из вас непременно подпишет документы класса «ознакомлен и предупрежден». Отчетность есть отчетность, она всегда должна быть в порядке.

– А то выйдет как в прошлый раз, – поддержал его Анатолий Анатольевич.

– Именно. Ну а дальше все просто. Разобрались – молодцы, получаете заветную плюсовую единичку на доске, а постоялец отправляется дальше, туда, куда ему положено. Не надо так на меня смотреть, речь не о рае, аде, чистилище и тому подобных библейских изысках. Повторяю – мы тут не распределяем души. Мы не решаем их судьбу и не определяем будущность, для этого есть совсем другие инстанции. Нам надо добиться, чтобы человек, пусть и бывший, наконец вошел с собой в гармонию, приняв случившееся как факт и поняв, почему все случилось именно так, а не иначе. Примирился чтобы и с прошлым, и с будущим, и с самим собой. Это трудно, но возможно.

– Плюс определение объективной истины требуется и для упомянутых иных инстанций, – вновь пыхнув сигарой, добавил его коллега. – Кстати, не редкость случаи, когда в отеле поселяются люди, связанные между собой в жизни и смерти. Супруги там, бывшие деловые партнеры и так далее. Селят их на разных этажах, заниматься ими будут разные коридорные, но кто вам мешает сотрудничать и обмениваться информацией?

– Тут больше соперничество все же, – заметил Сергей Анатольевич. – Поясню – в таких случаях обычно награда достается тому, чей постоялец оказывается более чист перед людьми и Судьбой. Кто приведет максимальное количество аргументов, подтверждающих данный факт, тот и молодец.

– Не знаю, не знаю, в процессе первичного сбора фактов можно и пообщаться друг с другом, мне подобный подход кажется рациональным. И вот еще что важно! На каждого гостя у вас есть три дня. – Для наглядности совладелец показал нам три растопыренных пальца. – Три! Запомните накрепко. Быстрее можно, дольше – нет. После он покидает отель, большего времени для проживания здесь ему не отведено. Потому, если успели – молодцы, получайте награду. Не успели – ваша ошибка и, как следствие, один минус. Нет призовых баллов – опять же отрицательный результат. Успели, но не достигли желаемого результата, что тоже случается, – снова штраф, ибо время, которого у вас не так и много, потрачено впустую. Кстати, если кто-то добирается до показателя «минус тринадцать», то он по умолчанию покидает отель через вон ту дверь, как не оправдавший оказанное ему высокое доверие. Причем это правило будет работать даже после того, как все лишние соискатели вакансий покинут «Перекресток», а на их место будут набраны новые сотрудники. Или, к примеру, переведем сюда специалистов из других отелей сети. Эдакая ротация с соревновательным оттенком, если угодно. Но, как мне кажется, подобное крайне маловероятно. Это до какой степени надо быть ленивым и нерадивым?

Был уверен, что вредный дедок сейчас отпустит очередную реплику на тему «да они тут все такие», но он промолчал, чем немало меня удивил.

– Можно вопрос? – подняла руку до того молчавшая девушка, которой я бы, пожалуй, дал прозвище Монобровь, очень уж у нее эта часть лица выдающаяся была.

– Вообще я хотел оставить их на сладкое, но почему бы и нет? Спрашивай.

– Вы сказали, что по итогам недели пять пар-аутсайдеров уступят свои места новым соискателям. А что, если аутсайдеров будет не пять, а, к примеру, шесть? Или семь? Как тогда?

– Тогда решение станет принимать Аристарх Лаврентьевич. – Совладелец отеля показал на управляющего. – Поверьте, он более чем объективен в своих суждениях, поскольку всех вас недолюбливает абсолютно одинаково. Ну а если он не придет к какому-то решению, то жеребьевка – и пусть все решит удача.

– Так сказали же, что, мол, она будет первой и последней? – заметил Вадим.

– Вы невнимательны, юноша, – ехидно поддел его управляющий, – а я предупреждал: запоминайте все то, что я говорю, пригодится. В данном случае определяющим является понятие «общая жеребьевка». То есть – все вы в ней участвуете. А там уже дело частное, более узкой направленности.

– Понял, дурак, молчу, – изобразил виноватое выражение на лице бывший логист.

– Ну вот, ребята небезнадежны, – отметил Сергей Анатольевич, – умеют признавать неправоту. Великое дело, между прочим! Так, что еще надо сказать? А. Конкуренция, которая неизбежна. Она приветствуется, но – здоровая, без разных грязных трюков. Если угодно – по олимпийским принципам.

– Лучше уже тогда термин fair play употреблять, – предложила Инна. – Просто нынешние олимпийские принципы таковы, что узнай о них Пьер де Кубертен в свое время, так он бы это мероприятие и возрождать не стал бы.

– Да зовите как хотите, – разрешил весельчак. – Главное, помните о том, что лучше чистый проигрыш, чем очень грязный выигрыш.

– Тем более что в стенах «Перекрестка» невозможно ничего скрыть, – добавил Анатолий Анатольевич. – Тут не ваш бывший мир, где дефиниция «тайное всегда становится явным», увы, срабатывала через раз. И глаза на слишком нечистую игру, вышедшую за рамки правил, никто прикрывать не станет, особенно если содеянное так или иначе скажется на функционировании отеля. Мало того – может достаться и тем, кто, например, мог помешать своим коллегам совершить некую подлость, но не стал этого делать. Или, того хуже, спровоцировал кого-то на каверзу, надеясь отсидеться в сторонке. Причем на орехи достанется сразу обоим напарникам, даже в том случае, если вторая половина не ведает о случившемся. Вы повязаны друг с другом, друзья мои, причем намертво. Надолго или даже навсегда. Усвойте это накрепко.

– Как по мне – справедливо, – заявила брюнетка. – А данное правило касается только отеля? Вы просто упомянули про то, что мы время от времени будем его покидать. Там как? Тоже все по-честному или на наше усмотрение? Спрашиваю без задней мысли, просто для понимания.

– Там вы предоставлены сами себе. – Сергей Анатольевич глянул на своего партнера, они обменялись улыбками. – Потому администрация отеля ответственности за произошедшее на том свете нести не может.

– Это хорошо, – довольно кивнула девушка, чье имя я узнал из бейджика, который наконец-то попал в поле моего зрения. Звали ее Кира. – Благодарю.

А я понял, к чему она такой вопрос задала. Собственники ведь упомянули о том, что в отель на разных этажах могут заселяться связанные между собой люди, а значит, есть возможность, пусть и небольшая, что дорожки коридорных пересекутся там, в большом мире. И если такое произойдет, то запросто можно убрать конкурента насовсем, причем ровным счетом ничем при этом не рискуя. Тебя же все равно что нет ни для полиции, ни для следственного комитета. Ты мертв, как тебя найдешь?

Надеюсь, что у нас с ней костяшка-дубль не выпадет. По крайней мере до той поры, пока я в местных раскладах ориентироваться более-менее не начну.

Не скрою, мне сейчас все, что нам предстоит, кажется делом очень непростым и громоздким, не сказать неподъемным. Но это нормально. Любое начинание сложнее перекладывания листка бумаги из левой стопки в правую предстает таким тогда, когда ты стоишь в самом начале пути. Ты бьешься лбом обо все стены, что есть вокруг, совершаешь массу ошибок, время от времени говоришь себе: «Знал, что я дурак, но не представлял, что насколько» – и очень жалеешь о невозможности вернуться назад, в те времена, когда мир вокруг был прост и понятен.

Но проходит неделя, другая, обретенные за это время знания и навыки полегоньку, помаленьку выстраиваются рядком, образуя некую последовательность, которая после превращается в систему. И все вроде не так минорно уже, не столь коряво, твое новое занятие тебе даже нравиться начинает, ты в нем какие-то прелести находишь, которые изначально в глаза не бросались. А как по-другому? Если уж встал в хоровод – иди, то справа налево, то наоборот. Выбора-то нет. Все верно новый работодатель сказал – бытие определяет сознание.

Не сомневаюсь, что здесь все случится так же, главное, чтобы мы на жеребьевке не оплошали и остались в колоде коридорных, а не отправились, например, на кухню. Ситуация поменялась, мне теперь туда не очень-то хочется. Нам с Инной позарез нужно первыми оказаться на раздаче, ибо неделя – очень немалое количество времени, за которое можно освоить основы происходящего. Да и не только это, за нее вообще много чего успеть можно. Бесспорно, и накосячить тоже, без этого не обойдется, но это непринципиально. Просто те, кто первую неделю в этом странном месте упустят, реально рискуют оказаться в числе отстающих, причем надолго.

Впрочем, тут тоже все относительно. Уверен, что если та же Кира, например, всю следующую неделю тарелки и полы будет мыть, то после наверняка все очень быстро наверстает. Вгрызаться в дело станет так же, как жук в дерево, не жалея ни напарника, ни себя, спать перестанет, но своего добьется. А вот девочке-правозащитнице, боюсь, даже при очень хорошем раскладе ничего не светит, очень уж она законопослушная, привыкла жить по написанным другими людьми правилам. И напарник у нее подходящий, вон стоит, сопит, лоб морщит.

Понятно, что поживем – увидим, это все первое впечатление, не больше, но по факту уже через пару недель станет предельно ясно, кто нацелен на результат, а кто по течению плыть решит. Последние первыми нас и покинут.

Но я точно в их рядах оказаться не желаю. И напарница моя, похоже, тоже. Вон глазками по лицам новых коллег бегает, о чем-то думает. Не исключено, что приблизительно о том же, о чем и я.

И дело тут не в соревновательном моменте или в том, что я из тех, кто всегда идет до конца. Мне просто очень интересно узнать, что же там за награда такая ждет в конце пути? Есть у меня одно предположение, почти безосновательное, но если я прав, то за такой приз побороться не только можно, но и нужно. Дураком надо быть, чтобы от подобного отказываться.

– Вроде все рассказал как мог, основы вашей новой работы изложил, – развел руки в стороны Анатолий Анатольевич. – Остальное поймете в процессе трудовой деятельности. Впрочем, вру. Есть еще несколько моментов, которые вам надо знать, а именно – что можно и что нельзя.

– Сначала про «нельзя», пожалуйста, – попросила Алиса.

– Первое я упомянул, оно касается отношений внутри коллектива. К нему примыкают ссоры и скандалы, особенно если таковые происходят на глазах у гостей. Желаете выяснить отношения – делайте это так, чтобы эти склоки не вредили делу и не портили репутацию отеля. Нельзя излишне докучать постояльцам, каждая жалоба от них на вас или вашего напарника будет расцениваться как неудовлетворительная работа и караться штрафом. Отдельно замечу, что данный минус будет идти в общий недельный зачет, но после сгорать.

– Справедливо, – заметила Кира, и несколько человек согласно кивнули.

– Нельзя игнорировать поручения старшего персонала, они должны выполняться быстро и добросовестно. Нельзя вести себя с гостями грубо или непочтительно. Нельзя у них вымогать деньги за оказанные услуги или, того хуже, воровать. Если же посетитель что-то в номере забыл, нельзя это присваивать себе, следует сдать находку на ресепшен.

– Это и так ясно, – сказал кто-то.

– Ясно, не ясно – не знаю. Я требование озвучил, дальше думайте сами. Нельзя нарушать тишину в отеле после одиннадцати вечера, когда гости отправляются спать. Что еще? Не очень приветствуются разговоры на тему того, кто кем раньше был и что делал. Ясно, что вы все равно станете это обсуждать, но просто поверьте – ничего путного не выйдет. В прошлом у вас было много различий – социальных, моральных, конфессиональных и не пойми каких еще. Стоит ли их тащить сюда, в «Перекресток», где вы все равны, и тем самым провоцировать возможные конфликты? Тем более что последние могут привести к очень и очень нежелательным последствиям, о которых я говорил до этого.

– А мы равны? – уточнила Кира. – Прямо совсем-совсем?

– Представьте себе, – без тени иронии ответил ей совладелец. – Здесь между вами нет никаких пропастей, права и возможности у каждого уравнены до атома. Со временем, конечно, кто-то вырвется вперед, а кто-то отстанет, но и в этом случае у аутсайдера сохранится право и возможность догнать того, кто его обошел. Было бы желание.

Брюнетка молчала, не желая комментировать услышанное.

– А что можно? – расценив возникшую паузу как окончание рассказа про запреты, спросил напарник Алисы.

– Можно, оказав помощь кому-то из коллег, рассчитывать на ответную любезность, – вместо Сергея Анатольевича продолжил его спутник. – Можно брать чаевые, если вам их предложат, а после их тратить на маленькие радости бытия. Можно раз в месяц устраивать что-то вроде совместных посиделок, если, разумеется, Аристарх Лаврентьевич будет не против. Работа в отеле – трудная работа, ответственная работа. Иногда надо как-то отдыхать, иначе нервишки могут не сдюжить. Можно пробовать подбить клинья к работницам ресепшен, но сразу предупрежу: это у вас, ребята, вряд ли получится. Там будут работать грозные дамы, прошедшие суровую школу, потому вряд ли кому что обломится.

Мы, не сговариваясь, глянули на стойку, за которой никого не было.

Я как-то даже не подумал, что тут еще какой-то персонал кроме нас будет. А ведь так и есть. Помимо указанных дам, можно уверенно сказать, что на кухне никак не обойтись без повара, су-шефа и еще нескольких сотрудников. Да технические службы, да швейцары. Хотя последнее – не факт, на их место могут незадачливых жеребьевщиков поставить.

– Ведите себя умно, не забывайте о приличиях и стремитесь стать лучше – и всё у вас получится, – вновь перехватил инициативу Сергей Анатольевич и глянул на наручные часы. – Вроде закончил. Аристах Лаврентьевич, мы вас покидаем, времени совсем нет. Заканчивайте формальности, раздайте договора, проводите жеребьевку – и за работу. Жду от вас вечером отчет по первому дню.

И эти двое, даже не попрощавшись с нами, покинули здание через входную дверь, которая, как оказалось, была не заперта. Что примечательно – с ними словно ушла некая легкость из атмосферы, ощущение хоть какой-то защищенности. Схожее чувство, помнится, я ощущал, когда классе в третьем родители меня в летний лагерь отправили на три недели. Вроде все радостно сначала было, весело, предвкушения там, мечты детские, а как они, махающие руками вслед, стали удаляться по мере того, как трансферный автобус набирал ход, такая тоска взяла!

А особенно странно то, что я давным-давно уже ни на кого, кроме себя самого, не рассчитываю и ничего такого с тех самых пор и не ощущал. Так из каких глубин души подобная сентиментальщина полезла? Откуда она взялась?

– Что замерли? – процедил управляющий, уперев руки в бока. – Ушли защитники ваши, и стало не по себе?

– Стало, – пискнула Евгения и заморгала глазами.

– И зря. Вы поймите – я против вас ничего не имею, – неожиданно мягко произнес старик. – Но должность моя такова, что я всегда на стороне гостей. Всегда и во всем. А для этого мне надо, чтобы службы отеля работали как единый механизм, без задержек и поломок. Потому да, я стану вас гонять как сидоровых коз. Но понапрасну никого наказывать не буду, и предвзятости от меня можете не ждать.

– Да мы и не думали ничего такого, – подала голос длинноногая платиновая блондинка, до того в разговоры не вступавшая. Звали ее, судя по надписи на бейджике, Аленой.

– Видел я ваши лица, когда озвучили то, что именно у меня будет право решать в спорных ситуациях, кто лучше, кто хуже, – усмехнулся Аристарх Лаврентьевич. – Сразу по ним все ясно стало. Еще раз – я за хорошую и честную работу. Кто живет по этому правилу, тому бояться нечего. Ладно, если вопросы какие-то – задавайте. Если нет – пошли выяснять, кому гостей неделю обслуживать, а кому на подсобных работах куковать.

– Сегодня что, воскресенье? – удивилось сразу несколько человек. У нас тут вообще, похоже, сильно коллективное бессознательное.

– Да, – кивнул управляющий, – воскресенье.

– Надо же, – глянула на меня Инна. – Думала – пятница. Я, помню, накануне сомневалась – ехать в командировку, не ехать? Или лучше в воскресенье рвануть, чтобы, значит, с понедельника и начать. Выходные ж на носу, какая тут работа? Лучше бы не поехала…

– Лучше бы, – согласился с ней я задумчиво.

Тут воскресенье, у нее пятница, а у меня вообще среда. Значит, не только гостей из разных временных отрезков сюда нагонят, но и рабочий коллектив по тому же принципу формировали. Зуб даю, если разбираться, кто из какого года, то тоже самые разные версии прозвучат. Хотя наверняка мы не сильно далеко друг от друга отстоим. Никто же «надысь» не говорит и тюрю на ужин не требует?

Вот, кстати, тоже интересно – что тут с питанием? Я бы поел, если честно.

– У меня несколько вопросов, – подняла руку Алиса. – Можно? Нам тут форму выдали, но одного комплекта точно мало. У меня организм на стрессовые ситуации реагирует немного необычно. Я, прошу прощения за интимную подробность, потеть начинаю.

Было видно, что эти слова девушке даются нелегко, поскольку щеки запунцовели настолько, что от них сигару раскурить можно. Не привыкла она перед общественностью на личные темы говорить

– Вот и верь тому, что мертвые не потеют, – хохотнул огненно-рыжий паренек. – Враки, получается.

– Не знаю – мертвые мы, нет, но второй комплект нужен, – не отступила со своих позиций Алиса, несмотря на смущение. – Плюс нижнее белье, косметика…

– Мыльно-рыльные, – поддержал ее напарник. – Бриться-то надо. Зубы чистить.

– Понял, понял, – остановил нас управляющий. – Вопрос резонный, вопрос разумный. В ваших номерах стоит двустворчатый шкаф. Все его, наверное, приметили?

– Есть такой, – подтвердили несколько новых коллег, как водится, синхронно. Остальные кивнули.

– Левая створка для мальчиков, правая – для девочек. Там запасная униформа и несколько комплектов нижнего белья. Что до стирки – тоже нет проблем. Можете сами этим заниматься, можете сдавать вещи в прачечную, она расположена в цокольном этаже. Но не чаще, чем раз в неделю! Она для гостей, а не для вас. Личные гигиенические принадлежности находятся в туалетной комнате, которая тоже присутствует в ваших номерах. Какие чьи – разберетесь.

– Вот тоже важный момент, – подключилась к беседе Алена, на которую с большим интересом, как я заметил, поглядывали некоторые из ребят. – Возможно, кому-то кажется нормальным проживание в одной комнате с незнакомым молодым человеком, но меня подобное, уж простите, коробит. Нельзя ли как-то эту проблему…

– Пожалуйста. – Доброта в голосе Аристарха Лаврентьевича моментально сменилась холодком. – Можешь спать на чердаке, там места много. Правда, прохладно по ночам и пыльно, но – изволь, если желаешь. Или в технической подсобке, где ведра и швабры стоят. Еще есть неплохие закутки в том же цоколе.

– Но не все же номера будут заняты? – В голосе платиновой блондинки прозвучали достаточно вызывающие интонации. – Почему я не могу ночевать в одном из них? Что здесь такого? У меня, знаете ли, есть определенные жизненные принципы и…

Аристарх Лаврентьевич подошел к ней, от чего девушка прервала свою речь, глянул на бейджик, сказал «угу», после подошел к доске, отыскал там ее имя, взял мел и мгновением позже пара «Алена/Сергей» пополнила ряды аутсайдеров.

– Да бли-и-ин! – схватился за голову тот самый рыжий остряк, который и оказался без вины виноватым Сергеем. – Вот зачем? На ровном месте! Капец!

– Будешь дальше продвигать свои принципы в массы – вылетишь из жеребьевки, – равнодушно сообщил онемевшей от произошедшего Алене управляющий, попутно закрепляя тот факт, что он с нами перешел на «ты». Односторонне, разумеется. – Ну? Продолжим дискуссию?

– Молчи давай! – рявкнул на нее рыжий. – А то я из принципа храпеть стану и ноги перестану мыть!

– Я в аду, – еле слышно, но все же разборчиво произнесла Алена.

– Пока нет, – возразил ей Аристарх Лаврентьевич, – но направление выбрано верное, так что зарекаться не стоит. Так, кто еще что спросить хочет?

– Питание, – поднял руку я. – С ним как? Мой желудок выражает сомнение в том, что его владелец мертв.

– За наш счет, как положено, – пояснил старикан. – Трехразовое, в специальной столовой для сотрудников, время приема пищи и меню на неделю висит рядом с ней на стене. После покажу где. Там же можно выпить кофе или чая в любой момент, главное, чтобы не во вред делу. Да, спиртное под запретом. И даже не думать о нем! Про иные средства одурманивания я уж и не упоминаю.

– Плохо, – вздохнул крепыш, стоящий недалеко от меня. – Сейчас бы соточку в себя закинуть!

– Так-то да, – согласился с ним я.

– Все, идем за мной, – скомандовал управляющий. – Будем жеребьевку проводить. Времени до прибытия первых гостей осталось совсем немного, а дел у вас полным-полно.

## Глава 4

На стойке, недалеко от клетки, где продолжали дремать невиданные нами пока Гедрик и Фифочка, обнаружилась небольшая прозрачная круглая ваза, на дне которой покоилось полтора десятка плотно скрученных бумажек.

– Хранители судеб, – несколько раз цокнула ноготком по толстому стеклу красавица Алена. – Волнительно, однако.

– Не смешно, – потерла ладошки Евгения. – Блин, мокрые все от напряжения.

– Какие-то дамы нам достались потнючие, – заметил рыжий Сергей. – Без обид, девчонки, но по факту же так?

– Мог бы и промолчать, – снова покраснела Алиса. – Черт меня за язык дернул!

– Выражения выбирай, – сурово зыркнул на нее управляющий.

– Так вроде было указано, что все конфессионально-загробные дела в этом отеле ни при чем? – резонно заметила Инна. – Или все же есть какие-то моменты, о которых нам следует знать?

– Правильная и чистая речь, лишенная жаргонизмов и даже самых безобидных ругательств, вот что я жду от сотрудников вверенного мне заведения, – изрек Аристарх Лаврентьевич. – Что до остального – оно меня не касается, советов или пояснений от меня не ждите.

– Тоже позиция, – кивнула моя напарница.

– Поняла – и хорошо. Что до процедуры жеребьевки – все просто. По одному подходим ко мне, тянем бумажку, сразу разворачиваем и показываем всем. Всего их пятнадцать, у десяти внутри галочки нарисованы, у пяти – ничего. Вытянул пустую – стало быть, следующую неделю с напарником или напарницей проведешь в статусе персонала на подхвате.

– Тут бы чуть-чуть конкретики, если можно, – попросила девушка с той самой густой монобровью. Кстати, имя у нее оказалось под стать внешности – Ариадна. Это она, скорее всего, в списке на доске следом за мной и Инной значилась. Две Алены – ладно, они в нашей компании могут оказаться, благо имя распространённое. Но две Ариадны? – Надо же понимать, что нас ждет?

Народ негромко загалдел, выражая согласие со сказанным.

– Все просто, – пошел ей навстречу старикан, в очередной раз удивив меня моментальным переходом от сурово-агрессивного состояния к добродушно-покладистому. – Девушки на кухню отправятся – перенести, помыть, почистить, подать еду. Двоих ребят повиднее на вход определю, посменно швейцарами станут работать. Ну а остальные белл-боями станут.

– Кем последние станут? – уточнила Кира. – Не очень понятно.

– Шустрыми ребятами, которые чемоданы до номера гостя доставляют и за газетой бегают, – пояснил ей Вадим. – Подай-принеси, проще говоря.

– Хорошо, что бой, а не герл, – заметила девушка. – Успокаивает.

Не любит, значит, она те работы, которые в ее глазах собственный статус опускают. Мало того – не стесняется об этом говорить. А зря. Тщеславие есть слабость, которую стоит скрывать, если уж не получилось от нее избавиться, поскольку очень уж уязвима сия точка.

И еще – интересно, когда нас станет столько, сколько нужно, то кто подсобными работами заниматься будет? Штат расширят? Или новых рекрутов наберут, которые нам на пятки начнут наступать?

– Могло быть и хуже, – философски подытожил угрюмого вида парень, на бейджике которого значилось имя Анатолий.

– Куда еще-то? – усмехнулась Кира, первой подошла к стеклянному генератору судеб и нацелилась засунуть руку внутрь. – Беру?

– Бери, – разрешил Аристарх Лаврентьевич и бухнул перед собой стопку бумаг, которую секундой раньше достал из сейфа, квартировавшего под стойкой. Просто я знакомое лязганье стальной дверцы услышал и писк кодового замка. – Единственное – ты бы с напарником согласовала действия? Вдруг он сам захочет достать бумажку?

– Не сильно меня парит то, чего он хочет. А ну-ка!

Тонкие пальчики цапнули жребий, извлекли его из вазы и мигом развернули.

– Жизнь-то налаживается! – с довольным видом Кира показала нам галочку, красовавшуюся на бумажной полоске. – Эй, напарник, где ты там? Говори «спасибо».

– Спасибо, – откликнулся один из парней, круто сбитый и упругий, словно мячик. – Повезло тебе. Будь пустая, так бы огребла!

– Еще кто от кого, – не полезла за словом в карман девушка.

– Друг друга стоят, – констатировала Женя. – Главное, с ними на один этаж не попасть.

– Хоть бы, хоть бы, – поддержал ее Вадим.

– Кира и Валерий – пятый этаж, правое крыло, – возвестил Аристарх Лаврентьевич, а после протянул первым везунчикам какие-то бумаги. – Подписываем договора, первые экземпляры сдаем мне, вторые оставляем себе, а после отправляемся проверять, готовы ли номера к приему гостей. Речь идет только о тех, у которых в замках находится ключ, остальные посещать не следует. Зашли, протерли по необходимости пыль, если постель не застелена – застелили, глянули, свежие ли цветы в вазе, убедились в том, что везде присутствуют справочные материалы по обслуживанию номеров и так далее. Не позже чем через час доложите мне, что работы выполнены, после чего получите разрешение отправиться на обед.

– А прочитать? – тряхнула девушка врученными ей бумагами, причем скрепка, которая их соединяла, на редкость ярко сверкнула под упавшим на нее светом от люстры. – Мало ли что там написано?

– Дело твое, – безразлично согласился управляющий. – Только все равно никто ничего править под тебя не станет. Либо соглашайся, либо заходи в ту дверь, что неподалеку от лифта находится. И вряд ли это твое решение кого-то тут опечалит.

– Точно-точно, – подтвердила Алиса, потерев щеку, по которой Кира ее недавно ударила.

– Неправильно это, – поморщилась Женя. – Не то, что вот она уйдет, имеется в виду, а невозможность спора по основным условиям. Недемократично. И в чем-то даже абьюзивно.

– Да пофиг. Ты еще не сообразила, что у нас реально с выбором не густо? Если нет, то мне тебя жалко, – отмахнулся Валерий, поставил свои подписи под договором, не читая его, а после глянул на напарницу. – Подписывай, и пошли работу работать. Чем быстрее сделаем, тем скорее в столовую пойдем. Кто-то от нервов потеет, а я жрать хочу, как из пушки.

– Лошара, – констатировала девушка, но сделала то же, что и он. – Чую, нелегко мне придется.

– А мне больше Валеру жалко, – не сдала своих позиций Алиса. – Вон какое диво дивное ему досталось.

– Следующий, – скомандовал управляющий, кладя полученные от ребят договора слева от общей стопки. – Себя задерживаем.

– Давайте я, – решилась грациозная Алена, извлекла бумажку, развернула ее и недовольно сморщилась. – Пусто!

– Да где я так нагрешил-то! – топнул ногой рыжий Сережка. – Что не сделает – все не в масть!

– С другой стороны – принцип гармонии в действии, – возразил Аристарх Лаврентьевич, копаясь в договорах. – Вашей паре изначально место на этажах предоставлено не было, так что ничего не потеряно. Опять-таки, делать вам пока ничего не нужно, распределением свободных единиц я займусь позже. Если есть желание, после жеребьевки можете сходить пообедать.

– Мы можем и прямо сейчас, – вздохнул Сережка. – Чего ждать?

– Знаете куда? – усмехнулся управляющий. – Если да – пожалуйста.

Невезучая парочка ничего на это не ответила, отошла в сторонку и уселась на диван. Общаться друг с другом им явно не хотелось.

Одно за другим определялись места работы наших новых коллег. Мелкая Евгения с логистом Вадимом оказались в соседстве с бровастой Ариадной на четвертом этаже, Алиса и рослый Иван приняли на себя правое крыло второго этажа, грудастая Ольга, что очень переживала за маму и некоего Олега, получила в напарники ничем в недавних беседах не отметившегося парня по имени Павел, после чего отправилась с ним в левое крыло второго этажа.

Пополнилась и компания неудачников, причем ребятам не повезло еще больше, чем до того Сереге с Аленой. Сразу две пары лишились своих мест приписки и стали «вольными стрелками». Этот термин запустила в ход Инна, и он как-то сразу прижился, видимо в силу своей актуальности.

Их места заняли те, которые изначально места обитания в номерном фонде не имели, отчего, несомненно, печалились. Но то раньше, теперь-то они ого-го как приободрились.

– Ну чего? – в какой-то момент глянула на меня напарница. – Пора и нам, наверное? Ты тянуть будешь или мне блеснуть?

– Блистай, – согласился я. – Какая разница, кто руку в вазу засунет? Главное – результат.

Не тот это случай, когда надо все контролировать. Удача или есть, или нет, это мне давно известно. Да и Инне приятно станет, если она вытащит правильную бумажку. Если же нет – появится у нее оттенок вины, пусть крохотный, но все же. А уж я этим пустячком при необходимости непременно воспользуюсь.

– Если что – в следующий раз ты тащить пойдешь, – предупредила меня девушка и подошла к вазе, дно которой уже изрядно обнажилось.

Инна улыбнулась управляющему, которому от того было не жарко и не холодно, засунула руку в вазу и достала оттуда бумажку, перед тем тоненьким голоском прощебетав:

– Делаем шурум-бурум!

– Открывай давай! – потребовали несколько новых коллег из числа тех, кто еще ждал. – Пустая или нет?

Оно понятно – каждая бумажка без галочки увеличивала их шансы.

– Нет, – невероятно довольно сообщила им моя напарница, развернув жребий, – шиш вам! Мы на наш третий этаж идем!

– Все верно, – подтвердил Аристарх Лаврентьевич. – Артем и Инна – третий этаж, левое крыло. Договора берем.

Все нутро протестовало против того, чтобы подписывать документ, не прочитав его, причем, что приятно, похоже и моя новоявленная вторая половина придерживалась той же точки зрения.

– Читаем? – спросила она у меня уже без всякого шутовства.

– Читаем. Пять минут ничего не решат.

Кстати, не мы одни такие были. Тот же Вадим бумаги изучил перед тем, как ставить под ними росчерк. По лицу я так и не понял, что именно он по этому поводу думает, но подписать в результате подписал.

Не скажу, что я ожидал найти в этом документе какие-то инфернальные условия, вроде «в случае прогула сотрудник будет отправлен на шестой круг ада», но самое обычное трудовое соглашение меня отчего-то немного поразило. Более того – возникало ощущение, что его взяли из «Консультанта Плюс» или даже просто скачали из сети, маленько подрихтовали, да и все. «Далее именуемый», права и обязанности и так далее. Единственное, что не укладывалось в канонические нормы, так это заключительный пункт, тот, где обычно перечисляют адреса и реквизиты сторон. Их вовсе не было, составитель лишь указал мое имя, даже без фамилии, которая, видимо, мне больше не полагалась, да название отеля – и все.

Ну и пункт, где речь шла про оплату, немного улыбнул. Оказывается, мне полагается пять тысяч рублей аванса и еще пятнадцать зарплаты, которые обещали выплачивать пятого и двадцать пятого числа каждого месяца. Недорого я обойдусь администрации «Перекрестка», как видно, на персонал бюджет тоже невеликий отпустили.

– Про расторжение прочитал? – тихонько спросила у меня Инна. – Забавно!

– Резонно, учитывая ситуацию, – пожал плечами я. – Они могут нас рассчитать в любой момент, а мы свалить отсюда в течение всего срока действия договора не вправе. Но могло быть и хуже, согласись? Договор всего на пять лет заключается. А если бы на сто?

– И станут они его каждые пять лет автоматически пролонгировать, – пробубнила девушка. – Тут про это написано.

– Не нравится – вперед, тем маршрутом, что был указан ранее, – все же расслышал ее управляющий. – У нас некая свобода выбора присутствует.

– Все нормально, Аристарх Лаврентьевич, – мигом заулыбалась Инна, – и даже замечательно.

– Раз замечательно – ставь росчерк и сдавай. – Старик хлопнул ладонью по стопке уже подписанных договоров. – И не отвлекай меня. Что там на бумажке?

– Галочка, – с облегчением выдохнул подтянутый чернявый юноша с тонкими, ниточкой, усами, демонстрируя полученный жребий ему и окружающим. – Ф-фу!

– Прекрасно. – Управляющий покопался в бумагах. – Та-а-ак-с. Георгий и Натэлла. Третий этаж, правое крыло. Ваши соседи, значит, госпожа Мне Не Нравится. Можете знакомиться.

Ага. Вот почему, выходит, мы на доске рядом расположились. Потому что и работаем в каком-то смысле бок о бок.

– Натэлла, – еле слышно повторила за вредным дедом Инна. – Ну и имечко. А почему не Наталия?

– Понятия не имею. – Я глянул на стройную, с осиной талией брюнетку, которая не глядя подмахнула бумаги, следом за тем прошептала что-то на ухо напарнику и только после этого уставилась на нас. – Хотя звучит красиво. И ей идет. Давай сдай уже договора, пока господин управитель опять на нас остроумие оттачивать не начал, да пошли на этаж. Время не ждет, надо понять, что там делать. И поесть сходить успеть тоже. Кто знает, какая карусель закрутится после того, как гости пожалуют?

Инна метнулась к стойке, брюнетка же, сунув Георгию договор, направилась ко мне, грациозно покачивая бедрами. Приблизившись же, одарила улыбкой и протянула руку, явно с претензией на то, что я ей ее облобызаю.

– Натэлла. – Голос был у нее под стать внешности, обволакивающий и будящий желание прямо сейчас заказать бутылочку шампанского, устрицы, а после отправиться в номера. Точнее – в один из тех, у которых в замке ключ торчит. – Рада знакомству.

– Тёма. – Несмотря на возникшие мысли, я изобразил максимально простодушную улыбку, показав ей все тридцать два зуба, а после проделал хрестоматийно-банальную штуку с перехватом руки и братским рукопожатием. – Соседями, выходит, стали?

Наверное, стоило бы сказать что-то вроде «я как-то сразу ей не поверил» или «насторожила меня ее дружелюбность», но нет, ничего такого особенного я не испытал. Просто я тут с какого-то момента вообще никому не верю, кроме Инны, которая волей-неволей всегда и при любых раскладах останется на моей стороне. Мы все коллеги, это так. Но мы еще и соперники. Пока не такие явные, время жесткой конфронтации еще не пришло, но это вопрос времени. А готовиться к этому нужно уже сейчас. И натягивать на лицо ту маску, которую будут видеть все, кроме моей напарницы.

– Выходит, что так, – жемчугом блеснули белоснежные зубы Натэллы. – Рада. Нет, правда рада. Ведь на вашем месте могла, например, та истеричка оказаться. Зачем мне вопли под боком?

– По-любому она сейчас жизни дает, – покивал я. – Не свезло ее второму номеру. Сильно не свезло. Кстати, вот Инна, моя сестричка.

– В самом деле? – удивился подошедший к нам Георгий. – Вы брат и сестра? Ничего себе! Хотя да, что-то общее в лицах есть.

– Да нет! – хохотнул я и приобнял девушку за плечи. – Просто ж теперь тут все повязаны, причем надолго и прочно. Трахаться с напарником – дурной вкус, выходит, она мне кто? Сеструха! Кстати – Тёма.

– Георгий, – протянул мне руку молодой человек. – Очень приятно. И с вами, Инна, очень рад познакомиться.

– Взаимно. – Не знаю уж, смекнула новоиспеченная родственница, почему я так себя веду, нет, но заданный тон она приняла и поддержала. Мало того – приобняла меня за талию. – Натэлл, а тебя только так звать? Ну, этим именем. Или Наташкой тоже можно?

– Можно, – уголками губ вроде как улыбнулась ей соседка, но глаза остались серьезными. – Но не нужно. Раз такое имя мне здесь дали, то его и стоит использовать. Сами видели – штрафуют за все. А если и за это тоже?

– Резон, – покивал я. – Мне даже в голову подобное не пришло. Но меня все равно зовите Тёмой. Оно удобнее, приятнее, по-домашнему. А то Артем звучит так себе. Словно кошка мишуру съела и ей теперь блюет.

Инна, умница, только дослушав меня, тут же расхохоталась, да правильно так, с подвизгиванием и даже подхрюкиванием.

Есть! А носик сморщился у Натэллы при виде этого всего! Еле-еле, почти незаметно, но тем не менее. Не любишь, значит, подобное. Как говорили в старых фильмах о гражданской войне, «из графьев оне». Ну и хорошо.

Хотя это может быть такая же маска, как и у нас.

– Что за смех?! – Увы, у нашего пробного психологического этюда оказался еще один зритель, и он был очень, очень недоволен увиденным. Аристарх Лаврентьевич среагировал на шум и повернулся к нам, отвлекшись от поисков очередного договора. – Вам делать нечего? Вы почему вообще еще здесь?

– Уходим-уходим, – мигом стерла следы веселья с лица Инна, следом нацепив на него смирение на пару с почтением. – Извините, пожалуйста.

– Да-да, – поддержал ее я. – Чего-то мы не того… Не тогда и не там.

А Натэлла с Георгием вообще извиняться не стали, просто потому, что их рядом с нами не оказалось. Они очень быстро смогли покинуть сектор возможной опасности, что лишний раз подтверждало тот факт, что это ребята весьма сообразительные и шустрые. Более того – крайне моторные, ибо мы даже догнать их не смогли, в результате они успели занять лифт, на котором и отправилась на наш общий этаж. Ждать его мы не стали, пошли пешком.

– Гнилая парочка нам в соседи досталась, как по мне, – уведомила меня Инна, предварительно повертев головой. – Так понимаю, ты придерживаешься той же точки зрения?

– Я предпочитаю такие вещи за закрытыми дверями обсуждать, чего и тебе рекомендую. Не то чтобы у меня была мания преследования, но, сдается мне, что отель чем-то похож на мою бывшую работу. Ты только пукнул, а все уже знают, что ты на завтрак кушал.

– Все конторы похожи одна на другую, – подытожила Инна. – У нас то же самое творилось. Даже, может, еще хуже, ибо творческих личностей хватало. И пьющих тоже. Атомная смесь, знаешь ли. А ты кем до того, как помер, был?

– Человеком.

– Не хочешь – не говори. Все равно рано или поздно разоткровенничаемся друг с другом, просто потому, что больше не с кем. Нам же тут долго быть, да?

– Хотелось бы верить.

Лестница кончилась, мы вернулись в исходную точку. «Домой» не скажу: чтобы это слово поселилось у меня в голове, сильно много времени должно пройти. Куда больше, чем подразумевала моя напарница в своей последней фразе.

Где-то в правом крыле, в самом его конце, хлопнула дверь. Ясно, Натэлла с Георгием добрались до своего номера, который, подозреваю, от нашего ничем не отличается.

– Пойдем сначала к себе, договора в шкаф уберем, – предложил я.

– Вообще-то документы лучше в сейфе держать, – заметила моя спутница.

– А у тебя он есть?

– Ну да, туплю. Все нервы, нервы… Но это лучше, чем потеть!

Первым делом в номере мы заглянули в шкаф.

– Офигеть! – Инна глянула меня. – Тут пусто было. Тём, слово даю! Я же все облазила, пока ты дрых. Пустые полки – и все. А теперь – вот!

Администрация отеля от щедрот выдала мне обещанный второй комплект униформы, две белых рубашки, пять пар носков, столько же трусов и пару туфель. А еще, уж не знаю зачем, одни кальсоны, причем черно-белые, полосатые.

– Видимо, мальчики зимой снег будут у входа расчищать, – предположила Инна, хихикнув. Верно, я забавно смотрелся с этим раритетом в руках. – Чтобы чего не застудили. Простатит коварен и лют.

– А куртка где тогда? Хоть какая-то? Или, не знаю, пальто?

– Ну, значит, прикольнулись так. У меня тоже весело – ни одних колготок, зато семь пар чулок. Причем жу-у-у-утких по качеству! В таких, наверное, еще моя прабабушка щеголяла. Про лифчики я уж вообще не говорю. И ни к чему, и не понять тебе. Но лучше что-то, чем ничего.

Столь же незамысловатыми оказались и мыльно-рыльные принадлежности, спасибо хоть бритву не опасную положили. Такой пользоваться можно только умеючи, без надлежащего опыта запросто можешь себе глотку невзначай перерезать.

Кстати, вот тоже интересно – мы можем умереть? Ну, например, если один конец веревки на крюк закрепить, другой в петельку превратить и себе на шею накинуть, а после с табуретки сигануть? Технически же мы мертвы?

С другой стороны – есть хочется, в туалет тоже. Значит, я жив? И еще раз могу того… Этого…

Как же тут все сложно пока! Как не хватает минимальных, но при этом гарантированно верных исходных данных.

Инна же в это время возмущалась невероятно мизерным количеством предоставленной ей косметики, причем периодически переходя на весьма крепкие выражения. Из обрушившегося на меня потока сознания я усвоил то, что пещерные времена по сравнению с этим отелем – время роскоши. Там хоть зола была, которую можно использовать вместо туши для глаз.

Кстати, в нашем жилище обнаружилась еще одна вещь, которой до того тут не было – телефон. Здоровенный дисковый аппарат черного цвета, в который наши прадедушки и прабабушки, наверное, кричали: «Барышня, барышня!» Подняв трубку, я услышал гудок, что свидетельствовало о том, что при желании мы можем кому-то позвонить. Вот только кому? На деревню дедушке?

Потому я положил трубку обратно на металлические рогульки, и мы отправились обозревать свои владения.

Первый номер из тех, что готов принять гостя, оказался совсем рядом с нашей дверью. Поворот ключа, щелчок замка, и мы входим внутрь.

– По богатому, – оглядевшись, оценила убранство апартаментов Инна. – Впечатляет. Не президентский уровень, но немногим ниже по классу. Особенно на фоне того убожества, в котором мы с тобой проживаем.

– А ты бывала в президентских номерах?

– Довелось, – кивнула напарница. – Успела замуж за богатенького Буратинку сбегать ненадолго, тогда-то с серебра золотой ложкой икорки поела от души, в том числе и в вот таких хоромах.

Хорошее слово, подходит к местной обстановке. И еще – тут всего много. Позолоты, лепнины на потолке, красного дерева, атласа на диванах и креслах, света из огромных окон. Плюс в наличии кровать с балдахином, причем такого размера, что с нее может стартовать боевой вертолет.

– Чего ж развелась?

– М-м-м-м, а мы начали все-таки по душам разговоры вести? Тогда откровенность за откровенность – ты сам кем до смерти был?

– Да как тебе сказать. – Я подошел к ломберному столу на изогнутых ножках и провел пальцем по трубке старинного дискового телефона, явно приходящегося тому, что стоит у нас, близким родственником. – Пыли вроде нет.

– Не уходи от ответа.

– И не думал. Знаешь, наверное, лучше всего подойдет слово «кондотьер».

– Переведи. – Инна посмотрелась в зеркало, один вид которого вызывал из памяти слова вроде «барокко» и «ампир». Не уверен, что они относятся именно к зеркалам, по-моему, это архитектурные стили, но к конкретно этой красоте крайне подходят. – Не очень поняла.

– Так назывались командиры отрядов наемников в средневековой Италии. Они служили тем, кто больше заплатит, хотя, случалось, их временами и перекупали за еще большие деньги. А иногда они вовсе захватывали власть в городах-нанимателях и становились их повелителями.

– Так ты «дикий гусь»! – заулыбалась девушка. – То-то гляжу, замашки у тебя специфические, и смотришь на всех, как в оптический прицел. Теперь понятно.

– «Дикий гусь» – не очень верное определение, – поморщился я. – Сейчас же не Средние века? Да и не наемник я в чистом понимании данного понятия, поскольку с пистолетом не бегал, бедолагам разным головы не проламывал и даже боевую технику водить не умею. Просто я тот, который умеет собрать нужных специалистов для решения какой-то конкретной непростой задачи, а после координировать их работу от начала до конца. Да и в отставку я уже вышел. Не захотел довести дело до точки невозврата. Понимаешь, о чем я?

– Еще как, – подтвердила девушка. – Только, уж прости, похоже, что Рубикон свой ты перешел, коли тут оказался. Хотя, конечно, не исключен банальный несчастный случай.

– В них я не очень верю, а вот в твою версию более чем. Сам к тому же выводу пришел.

Я приподнял красное тяжелое покрывало и проверил, застелена ли кровать. Все было на месте, причем белье поражало своей белизной и качеством. Нет, на гостях тут явно не экономили.

– Живые, – понюхала цветы, стоящие в хрустальной вазе с золотыми вензелями, девушка. – Пахнут. Очуметь!

– Ага, и их четыре штуки, чтобы лишних иллюзий не возникало, – усмехнулся я, проходя в ванную комнату и застыв прямо на пороге. – Так, тут вроде все тоже на месте. Елки-палки, подобные краны в музее надо выставлять как шедевры сантехнического творчества. Интересно, это латунь или медь?

Я такое только в кино видел. Глубокая ванна матового голубого оттенка и упомянутые мной массивные краны, которые хотелось рассматривать, как картины. Они были изукрашены тончайшей… Резьбой, что ли? Или как такое называется?

Пооткрывав шкафчики и убедившись, что тут в достатке разных шампуней, гелей и кремов, я вернулся обратно в номер.

– Надо же, меню доставки тут нет. – Инна тем временем взяла с прикроватной тумбочки, на дверцах которой один амур целился в другого, как бы подразумевая, что и в их цехе ведется конкурентная борьба, массивную кожаную папку и теперь изучала ее содержимое. – Кнопки вызова сотрудника тоже, звонить надо, представляешь? Прямо по телефону, как в старые времена. Причем вот этот номер, который первым стоит, похоже, наш. Если что – ноль двенадцать. А ресепшен – ноль ноль один. А у Аристарха, наверное, ноль ноль семь. Он эдакий артритный Джеймс Бонд. На минималках…

– Продиктуй мне состав папки, – попросил я ее, доставая из кармана небольшой блокнот и карандаш, прихваченные мной из нашего шкафа. – Количество документов, все такое.

– Зачем?

– Есть у меня одно предположение. Может, и ошибаюсь, но кто знает? Просто сделай, как я прошу.

– Думаешь, специально могли чего-то в других номерах не доложить? – глянула на меня напарница. – А чего? Запросто.

– Молодец, – абсолютно искренне порадовался я услышанному. – Ловишь на лету.

– Еще кто у кого учиться будет, – задрала нос девушка. – Я тоже, знаешь, на том свете не ерундой занималась.

– Именно! – Я направил на нее указательный палец. – Мы договорились – правду за правду.

– Развелась, потому что развелась, – передернула плечами собеседница. – Заскучала. Икра – это здорово, но иногда хочется шаурмы. Пиши. Та-а-ак. Лист один – список телефонов.

Не петербурженка, получается. Та бы сказала «шавермы».

– Про шаурму – это как раз понятно, – записав все, что она диктовала, продолжил я беседу по душам. – Кем работала-то?

– Стрингером.

– Теперь ты переведи.

– Я добывала сенсации, – не стала юлить или темнить Инна. – Какие-то раскручивала сама, какие-то продавала порталам или небедным блогерам. Хорошая сенсация всегда востребованный товар, причем независимо от того, к какой сфере жизни она относится. «Звезды» всех калибров, корпоративные войны, громкие аферы – да мало ли чего каждый день на свете происходит? И если ты окажешься первым на раздаче, то ты всяко копеечку на жизнь добудешь. Кто-то скажет – грязные деньги. Я так не считаю, просто у каждого свой взгляд на одни и те же вещи.

Мне показалось, она чуть напряглась. Как видно, частенько люди пинали ее за то, чем она зарабатывает себе на жизнь, и сейчас от меня Инна ждала того же. Но – нет. Я с ее последней фразой согласен, ибо сам не ангел и от других того же не требую.

– Работа как работа, – произнес я. – Причем наверняка сильно нелегкая и с неслабой конкурентной борьбой. Да и рисковая временами, наверное?

– Да уж не сомневайся, – с небольшим облегчением отозвалась девушка. – И в горячих точках бывала, и стреляли в меня, и били. Иногда такое случалось, во что поверить нельзя, по крайней мере на трезвую голову. Вернее, нельзя было до сегодняшнего дня. Теперь-то все те страшилки утренником в детском саду кажутся.

– Ладно, вроде все нормально. – Я щелкнул выключателем, свет зажегся. – Проверь прикроватные светильники и торшер, а я в ванную еще раз наведаюсь.

И да, один из светильников зажигаться не захотел, ибо был выключен из розетки.

– Ты прав, – сообщила мне Инна, устранив данную неисправность. – Это тест.

Обход двух других номеров подтвердил, что мы оказались правы. В одном не хватило листка с телефонами в папке и обнаружилась пыль на зеркале, в другом я недосчитался пары гелей в ванной комнате, а Инна включила в розетку телефон. То есть – ничего критического, такого, что вызвало бы сильное недовольство постояльца, но достаточное, чтобы нас макнуть носом в эту недоработку и хорошенько повозить.

Попутно мы задавали друг другу разные вопросы, получая ответы, когда более-менее внятные, когда размытые, а то и вовсе условные. Но по-другому быть и не могло, поскольку неоткуда пока взяться предельной искренности между нами. Мы знакомы меньше полудня, и даже осознание того, что повязали нас одной веревочкой крепко-накрепко, на это никак не влияет. Нужно время, нужны конфликты, что нас сблизят, а то и случаи, когда мы друг другу спину прикроем, вот тогда и появится то самое доверие. Или хотя бы его подобие.

А пока мы как собачки – встретились, приветственно потявкали, обнюхали друг друга маленько – и только.

Но одно не вызывает у меня никакого сомнения – подбирали людей в пары не рандомно. Это факт. Нас сдваивали с прицелом, прежде хорошенько изучив и сделав определенные выводы. Потому что не может быть таких совпадений.

– В восемьдесят первом номере не работал телефон, но мы эту неисправность устранили. Также в ванной недосчитались двух гелей, а именно, – я достал блокнот, – для тела фирмы…

– Молодец, – одобрительно произнес Аристарх Лаврентьевич. – Все записываешь, памяти не доверяешь. Правильно! По гелям – зайдут, доложат. В будущем, когда получите доступ к складскому блоку, сами станете этим заниматься, но сегодня вот так. Что-то еще?

– Цветы, – добавила Инна. – В двух номерах по четыре розы, а в восемьдесят первом – пять. Где именно верно, с учетом специфики этого места – не знаю.

– В первых двух – верно. В третьем – нет.

Сама заметила, мне не сказала. Хм.

– Сейчас сходим, лишний уберем, – взяла меня под локоть Инна.

– Тот, кто доложит гели и листок в папку, тот и о цветке позаботится, – облегчил нам жизнь управляющий. – А вы обедать идите. Времени-то уже в обрез осталось, вот-вот первые постояльцы нагрянут.

## Глава 5

Если бы Аристарх Лаврентьевич не объяснил нам довольно подробно, где именно находится столовая для персонала, то фиг бы мы ее сами нашли. Ресторан для клиентов, представляющий собой весьма уютный зал на три-четыре десятка посадочных мест и, уж не знаю отчего, оформленный в стиле Стендаля, то есть а-ля «Красное и черное», но зато с белым пятном в виде роскошнейшего «Стенвея», мы обнаружили быстро. Но откуда было знать, что для того, чтобы попасть в то место, где кормят нас, бедолаг, следует прежде пройти через кухню? Ну, не прямо через то место, где кипит вода в кастрюлях и шустрые поварята шинкуют морковь, но рядышком. Там специальный проход для этой цели имелся.

Локация, в которой нам предстояло трижды в день принимать пищу, оказалась не сильно презентабельной и, что скрывать, на первый взгляд не сильно уютной. Эдакий узкий и длинный пенал, в котором находятся лишь расставленные вдоль стен столы, рассчитанные на двоих, да неширокий проход между ними, такой, в котором двое вряд ли сумеют разойтись, не толкнув друг друга. Мебель самая дешевая, окон нет, короче – спартанство в его чистом виде.

– Миленько, – оценила увиденное Инна и вздохнула, – но скромненько.

– Мы не гости, мы персонал, – заметил я. – Кормят? Кормят. Причем, заметь, за свой счет, из зарплаты не вычитают. А про удобства никто ничего и не говорил.

– Да-да, – покивала девушка. – «Чай, не баре» – хорошая позиция, в подобных случаях иногда срабатывает.

– Но еда ничего, – присоединился к нашей беседе плечистый Иван, сидящий за столом, находящимся недалеко от нас, и лихо препарирующий шницель ножом. – Даже не так – вполне себе! Мне нравится.

– Отрава, – поморщилась его напарница Алиса, расположившаяся напротив него. – Как ты это есть можешь?

– С удовольствием, – не полез за словом в карман крепыш. – А ты… Не хочешь – не надо. В меня и две порции без проблем влезет. Будем считать это компенсацией за тот минус, что мы из-за тебя на ровном месте получили. А вы чего застыли? Падайте рядом!

Всего в столовой я насчитал двенадцать столов, из которых занято было всего три. За самым дальним, у стены, расположилась Натэлла, которая, то и дело отпивая какой-то напиток из белой кружки, что-то объясняла напарнику. Неподалеку от них обосновалась еще одна парочка, имена которой мне были неизвестны. Она тоже о чем-то шушукались, причем настолько тихо, что до нас ни слова не долетало.

– Дело, – задушевным тоном ответил я и уселся на жалобно скрежетнувший стул. – Инн, чего стоишь? Давай, давай. Кстати – Тёма.

– Иван, – здоровяк пожал мою руку. – А это Алиса.

– Да мы знаем, – хмыкнула Инна. – Вас все запомнили.

– Всегда мечтал стать популярным, но не таким образом, – усмехнулся парень. – Без убытка для себя.

– Какой же ты душный! – со страданием в голосе изрекла Алиса, причем чувствовалась тут некоторая театральщина не самого высокого пошиба. – Знакомы несколько часов, а так уже надоел!

– Ты мне тоже очень дорога, – уведомил напарницу Ваня, отправил в рот последний кусок мяса со своей тарелки, а после пододвинул к себе ее. – И спасибо за добавку, дорогая! А то ведь от местной обслуги ее не дождешься.

– Жадны? – мигом уточнил я. – Или какая другая причина? И сразу – еду-то как добыть? Самим куда идти или принесут?

– Принесут, – успокоил меня парень, беря кусок черного хлеба из небольшой плетеной корзины, стоящей на столе. – Но на доброе отношение особо не надейся. Официанты из наших, потому изначально нас не любят. Во-первых, за то, что крепко упали в статусе, во-вторых, потому что пока они будут нас кормить, мы станем делать какую-никакую, а карьеру. Мы теперь для проигравших в жеребьевке если и не враги, то точно не друзья.

– Резонно, – признал я. – Хотя и печально.

– Как бы в тарелку кто не плюнул, – озаботилась Инна, – из соображений мести.

– Ну и мысли у тебя, – поморщилась Алиса. – Фу! И так это есть не могла, а теперь и вовсе!

– Мысли как мысли. Чего скрывать – я бы так поступила. Эмоции же, а на них я и не такое могу учудить. Потом самой стыдно станет, но дело-то сделано, ничего не исправишь.

– Хорошо, что предупредила, – хохотнул Иван, разделывая шницель и стараясь при этом не столкнуть с тарелки изрядную грудку капустного салата. – Если вам не свезет и вы попадете на кухню, то из твоих рук я еду брать не стану! Кстати, вот и вам обед несут.

И верно, к столику подошла хмурая девица в синем платье под горло, белом аккуратном фартучке и с белой же наколкой на голове. Как ее зовут, я опять же не знал, видно, она после нас жребий тянула.

– Какой жуткий цвет! – недовольно сморщила носик Инна. – Это униформа такая для тех, кто на кухне работает?

– Да, – коротко ответила девушка, ставя в центр стола плетенку с черным и белым хлебом, такую же, как и у наших соседей.

– Блин, сочувствую, – протянула моя напарница. – А ребят во что переодели? Надеюсь, что-то похуже этого?

– Да если бы, – хмуро ответила официантка. – Ребят, как и обещано, на другие работы припахали. Почище.

– Например? – мигом уточнил Инна. – В самом деле на входе стоять и чемоданы таскать?

– Вроде как да. С нами деталями никто не делился. То ли рожей не вышли, то ли просто не положено.

– Готовит-то кто? – наконец вклинился в разговор я. – Вы разносите, парни кто где, а за плитой кто? И сразу – я Артем, это Инна.

– Регина, – глянув в ту сторону, где находилась кухня, представилась девушка. – Готовят повара, но откуда они взялись – понятия не имею. Тут вообще мистика какая-то.

– Даже на фоне всего происходящего? – добавив в голос изумления, произнес я.

– Выходит, что так, – как мне показалось, чуть оттаяв, более открыто ответила официантка. – Мы когда в кухню пришли, там тишина стояла, свет приглушенный, и – ни души. Потом заявилась какая-то тетка в возрасте, раздала пакеты с одеждой, мол, переодевайтесь. Что интересно – в размеры попали идеально, у всех. Мы в какой-то подсобке переоделись, выходим – а на кухне жизнь ключом бьет! Шум, гам, кастрюли кипят, мужик какой-то усатый на всех орет, частично на нашем языке, частично на итальянском. «Кель дьяболо, идиоты!»

Последняя фраза прозвучала весьма забавно, мы даже рассмеялись.

– Откуда они все взялись за пять минут, как такое возможно – никто не понял. Но нас Антонио к работе приставил мигом. Извиняюсь – маэстро Антонио. Он так велел себя называть.

– А вы? – заинтересованно уточнил Иван.

– Мы слушаемся. Все же шеф-повар.

– И много там народа, кроме этого тирана? – уточнил я.

– Еще два су-шефа и на подхвате трое. – Регина сунула поднос под мышку. – Все, я пошла, а то маэстро Антонио снова на меня орать станет. Через пару минут суп вам принесу.

– Забавно, – проводив ее взглядом, заметил я. – Хотя чего-то такого и ожидал. Уверен, что тетка в возрасте местная кладовщица. Ну или как в отелях такая должность называется? Думаю, именно ее наш Цербер имел в виду, когда говорил о том, что со временем мы получим допуск в специальные помещения.

Сказал – и мигом пожалел. Вот кто меня за язык тянул? Ну как прозвище приживется, рано или поздно весть о нем дойдет до Аристарха Лаврентьевича, а уж он точно доберется до того, кто его придумал. Причем, уверен, поиски будут недолги, найдется тот, кто ради лишнего плюсика на доске меня ему от чистой души вложит.

– Цербер, – хохотнул Иван. – Годно! Мне нравится.

– В самом деле неплохо, – похвалила меня и напарница. – Вроде тихоня, а язык-то острый.

И длинный. Надо бы его прищемить. Сто раз ведь по молодости обжигался на том, что мало слушал и много говорил.

Суп, который принесла Регина, оказался весьма неплох, как, кстати, и шницель с капустным салатом. Одно плохо – не задерживалась она особо у наших столиков, расставляла на них тарелки и сразу убегала. А у меня ведь еще кое-какие вопросы остались.

И только когда она перед нами поставила по кружке с компотом, то после вытерла лоб и устало сообщила:

– Никогда бы не подумала, что подносы с едой носить так хлопотно. Когда в институте училась, в столовой ими пользовалась и все нормально было. Тут же прямо ад какой-то из-за Джованни, чтоб у него хрен отсох насовсем.

– А Джованни кто? – уточнил я.

– Су-шеф, – поморщилась девушка. – Помощник маэстро. Вредный, собака сутулая, до крайности. Не дай бог суп чуть колыхнется и края тарелки испачкает или капля компота через край выльется, так он сразу еду в мусорку, после на меня наорет, поднос поменяет – и все по новой. И объясняет – мол, еда маэстро безупречна, и подача ее должна быть такой же. Даже если и не гостям, а всего лишь персоналу.

– Докатилась, – обхватила голову руками Алиса. – Я «всего лишь персонал». Господи, вот за что мне это все?

– Не повезло тебе, Ванька. – Инна вытянула руку и похлопала парня по мощному плечу. – Если из всего сказанного она поняла только это, то тебя ждут большие испытания.

– Не ждут, – подала голос напарница Ивана. – Я сегодня же повешусь. Не хочу унитазы от чужого говна оттирать или вон подносы носить. Не для того я всю жизнь зубами себе будущее выгрызала.

– Твое будущее осталось в прошлом, овца ты тупая, – беззлобно обратилась к ней Регина, а после глянула на напарника Алисы. – Я запомнила, как ты ее там, на ресепшене назвал. Думала, что перегнул, но, похоже, точнее и не скажешь. Так вот, забудь, что было. Я, знаешь, тоже сегодня утром не думала, что вам еду стану приносить. У меня в ближних планах значились бизнес-класс «Аэрофлота», Дубай, яхта, «Дом Периньон Винтаж Брют», вяленький член заместителя председателя совета директоров и в перспективе очередное повышение, если не в должности, так в зарплате. Однако вот, ношу компот. Ух ты, стихами заговорила! И ты носить станешь, никуда не денешься.

– Да вот еще! – вызверилась на нее Алиса.

– С таким подходом к делу точно станешь, – поддержала официантку моя спутница. – Повеситься у тебя вряд ли получится. Вот не знаю почему, но мне кажется, тут вопросы суицида неактуальны совершенно. В принципе, можешь выйти в ту дверь, куда опоздавшие отправились, но не уверена, что подобное возможно в режиме «соло». Ванька же вряд ли на подобное подпишется.

– Даже не сомневайся, – заверил ее парень, глянув на собственную напарницу с явной неприязнью.

– Ну а поскольку он один точно не вывезет, то ваша пара через неделю тут и окажется, – закончила Инна свой монолог. – И хрен тебе кто даст без дела сидеть. Да, Регин?

– Это точно, – покивала девушка. – Блин, завидую вам, если честно.

– А ты с этажа или так, безадресная? – поинтересовался я.

– С этажа. – Девушка мотнула головой в сторону выхода. – Прямо с этого, с первого. Там теперь какие-то Алла и Василий вместо нас живут. Тоже сочетание, да? Алла и Василий.

По жизни, похоже, Регина была девчонкой вполне себе веселой и заводной, по крайне мере имена она назвала в игривой манере, первое пропищала, а второе выдала басом.

– Эй, ти! – ворвался в нашу беседу недовольный баритон. – Да, ти! Почему болтаешь? Почему oziare… Как это правильно?

– Бездельничаешь, – подсказала из своего угла Натэлла.

– О, грациа! – воскликнул стоящий в дверях кудрявый невысокий итальянец с утренней синеватой щетиной на щеках. Несомненно, это и был тот самый Джованни. – Работать, poltrone, работать!

– «Полтроне» с итальянского переводится как «лентяйка», – известила присутствующих наша соседка по этажу. – Сказано эмоционально и резковато, но, в принципе, верно. Твоя работа – не языком чесать, а по хозяйству крутиться.

Регина сказанное услышала, и по взгляду, которым она одарила говорившую, я понял – эта не забудет и не простит.

Это очень хорошо. Но, правда, есть непонятный момент – Натэлла не производит впечатления дуры. И вот так, на ровном месте наживать врага? Зачем? Выгоды-то ноль.

Хотя, может, она в данной ситуации поставила на Джованни? Инвестиция в будущее на случай неудачи? Тот, несомненно, запомнил эффектную женщину, знающую язык его родины, в перспективе подобное может сыграть на нее. Вот только у таких ребят, как он, память что у рыбки – краткосрочная. Итальянец забудет ее быстрее, чем доберется до кухни, и, если Натэлла такова, как я о ней думаю, она не может этого не понимать.

Ладно, отнесем пока данный факт к вопросам без ответов.

– Не зря сходили, – сообщил я Инне, доев второе и принимаясь за компот. – Воистину – нет худа без добра.

– Ты что конкретно имеешь в виду? – пододвинула ко мне свою кружку она. – Пей, я не хочу. Слишком сладкий.

– Во-первых, лишний раз убедились в том, что наши соседи по этажу гниловаты и доверять им не стоит, – пояснил я. – Во-вторых, стало ясно, что от голода мы тут не умрем. Ну и третье – если попадем на кухню, сможем подтянуть итальянский разговорный. Всегда мечтал его выучить. Красивый язык. Певучий.

– Люблю людей, которые, даже попав в жопу, видят некий свет в конце тоннеля, – с уважением, правда, по-моему, поддельным, произнесла Инна. – Сердце радуется, на них глядя. Кстати, тут ты чем-то с Иваном схож. С такой помогайкой, как Алиса, ему впору слезы лить, а он вон пытается в этом хоть какой-то позитив отыскать.

Наши соседи по столовой к тому времени уже отбыли, перед тем пожелав нам приятного аппетита.

– Вот такие мы с Ваняткой смешные чудаки. – Я отсалютовал ей кружкой. – Твое здоровье!

Покинув столовую, в которой к тому моменту добавилось народу, мы, не сговариваясь, отправились на ресепшен. Не знаю, какие именно причины сподвигли на это Инну, а лично мне хотелось глянуть на собратьев по несчастью в роли привратников и белл-боев (не ради того, чтобы позлорадствовать, разумеется, а исключительно любопытства для) и проверить: а не добавилось ли и там какого нового стороннего обслуживающего персонала? Что скрывать, он для меня сейчас был даже куда интереснее, чем собратья по несчастью.

Или наоборот – по везению? Пока неясно.

И ведь угадал. За стойкой больше не возвышался монументальной фигурой Аристарх свет Лаврентьевич, зато там обосновалась новая троица – две барышни и молодой человек. Причем прямо скажем, новоприбывшие производили впечатление.

Одна администраторша была платиновой блондинкой, имела томные с поволокой глаза и очень, очень впечатляющие формы, которые ее одежда не то что не скрывала, а, напротив, подчеркивала. Про женщин такого типа один мой приятель говорил: «Вот вроде и в теле, но если похудеет – до чего жалко будет».

Ее напарница в каком-то смысле являлась полной противоположностью – рыжая, с шальным взглядом зеленых глаз, с задорно вздернутым носиком, высокой грудью и осиной талией. Очень опасный типаж, что-что, а это мне известно не понаслышке. К такой если в лапы попадешь и хоть раз дашь слабину – все, считай, пропал. Пока она тебя сама на свалку не выбросит, никуда не денешься.

Ну а их коллега противоположного пола несомненно проходил по категории «молодой скандинавский бог». Идеальная фигура, идеальные черты лица, идеальная, волосок к волоску, прическа и льдисто-голубые глаза. В нем было все, чтобы другие представители мужского пола сразу заработали себе пару новых комплексов.

Вон даже мою напарницу, даму явно прожжённую, которую ничем не удивишь, и то, как молнией стукнуло, когда она его увидела.

– Вот это самец! – выдавила она из себя, чуть замедлив шаг. – Ходячий генофонд!

– Не ты одна так считаешь, – ухмыльнулся я. – Вон еще парочка наших тоже млеет, на этого Зигфрида глядючи.

И верно – в холле отиралось несколько человек из коридорных, которые, надо полагать, тоже все уже сделали, поели и теперь не знали, куда себя приткнуть. Но ведь так и есть – в номере сидеть глупо, а больше заниматься нечем.

– Ага, – оживилась Инна, хихикнув. – Смотри, смотри, та, которая с бровью на пол-лица, сейчас, похоже, аж слюни пустит!

И верно, девушка с мифологическим именем Ариадна словно приросла к стене, пожирая взглядом красавчика за стойкой. По-моему, она даже не дышала.

– Но, правды ради, девки эти тоже хороши, – самокритично заметила Инна, а после глянула себе на грудь. – Меня нынешнюю, по крайней мере, они делают только так.

– А прежнюю? – как бы между прочим уточнил я.

– С рыжей тягаться не взялась бы, – подумав, ответила напарница. – А вот с буренкой, пожалуй, посоперничала. Но то тогда, а сейчас мне не до того, сейчас я на нервах. Да и за кого с ней бороться-то?

– Чего это? – удивился я.

– Так на кой хрен вы, олени в загоне, мне сдались? – ответила вопросом на вопрос Инна. – И без этого печалей полный кулек насыпали.

– Я про нервы.

– Фобия, – пожала плечами напарница. – Вообще не люблю откровенничать с малознакомыми людьми, но с тобой мы вроде как одной веревочкой теперь повязаны, причем надолго, потому скажу. Так я ничего не боюсь и никогда не смущаюсь, но одно слабое место есть – терпеть не могу, когда не в состоянии влиять на ситуацию, а сейчас попала именно в такой переплет. Нам задали условия, при которых в сторону не вильнешь, толком ничего не объяснили, да еще приходится сидеть и ждать. Бесит нереально. Ой, гляди, попугаи!

И правда – с большущей клетки сняли наконец платок, после чего всеобщему обозрению открылись обитающие там птицы – здоровенные, с мощными клювами и радующей глаз расцветкой. Это были не какие-то волнистые недоразумения, а самые что ни на есть настоящие «амазоны», мне достаточно было лишь взглянуть на их зеленые перья и желтые пятна в районе клюва. Я таких раньше видал просто, держал один из моих нанимателей небольшой домашний зоопарк, там и ары были, и жако, и вот эти симпатяшки тоже.

– Красавцы какие! – Я подошел к клетке и провел пальцем по ее прутьям, после чего один попугай отвлекся от зеркальца, которое задорно долбил клювом, а другой перестал карабкаться по миниатюрной веревочной лестнице. Посмотрев на них еще где-то минуту, я с улыбкой обратился к рыжей чаровнице, которая стояла за стойкой: – Не подскажете, кто из них Гедрик, а кто Фифочка?