# Институтка. Уроки любви

Алиса Пожидаева, Екатерина Каблукова

Она вернулась. Пришла, беззвучно приблизившись к кровати, откинула тяжелые занавеси балдахина.

– Рей…

– Амадин…

Приподнявшись на локте, он внимательно всматривался в хрупкую девичью фигурку. Тонкая шея, плечи, утопающие в пене кружев, водопад темных волос, струящийся по спине.

– Ты все такая же…

Она торжествующе рассмеялась, запрокинув голову. В лунном свете лицо вдруг исказилось, стало грубее, а около глаз появились морщины.

– Рейнард, Рейнард… – прошептала женщина, наклоняясь к его губам. Он вздрогнул:

– Сесси?

## Пролог

Амадин внимательно следила за колбой, выжидая, когда жидкость в ней окрасится в бледно-розовый цвет, означающий, что пиявки растворились. Затем она достала тонкий нефритовый стержень и опустила в сосуд. Жидкость заискрилась и забурлила, становясь снова прозрачно-белой, зато бледно-зеленый нефрит блестел все ярче, приобретая изумрудный оттенок.

– Готово! – девушка с замиранием сердца извлекла стержень и поместила его в небольшой пульт, а потом щелкнула тумблером. Игрушечная железная дорога ожила: вспыхнули неярким светом фонари, паровоз медленно отошел от перрона и двинулся в сторону туннеля.

– Получилось! – выдохнула Амадин. – Мартина, у меня получилось!

Она с ликованием посмотрела на невысокую блондинку, стоявшую у соседнего стола. Мартина Вайзель, хозяйка лаборатории, пригласившая Амадин работать у нее в Кнайтхоффе, с интересом рассматривала едущий по рельсам игрушечный поезд.

– И на сколько хватит магического стержня? – полюбопытствовала она.

– Часа на два. Подобная магия нестабильна и быстро испаряется, но все равно ты понимаешь, что это значит?

– Можно не забирать магический дар полностью, – кивнула Мартина Вайзель, доставая папиросу и прикуривая. Амадин недовольно покосилась на нее. Табачный дым юная магичка не любила, от него она начинала кашлять, но портить радость момента бессмысленными пререканиями не хотелось, потому она отошла в сторону, чтобы не вдыхать противный едкий дым:

– Именно!

Мартина только покачала головой.

– Интересно, где ты найдешь столько пиявок, не говоря уже о возможности полноценных испытаний… – заметила она, внимательно следя за тем, как игрушечный поезд исчезает в туннеле.

– Не знаю, – Амадин с неодобрением посмотрела на сигарету, но промолчала: не ей указывать, что должна делать хозяйка лаборатории. – В Кнайтхоффе точно нет. Твой отец и так был слишком любезен, давая мне материал…

– Если ты про пиявок, то он только рад, что не приходится их утилизировать, – Мартина усмехнулась. – Так что ваше сотрудничество обоюдовыгодно.

– К счастью для всех, – Амадин широко улыбнулась. – Теперь осталось описать все и отправить патентную заявку.

Ее радости не было предела. Наконец-то она победила! Победила Сайлуса и ему подобных. Всех!

– И куда ты ее отправишь? – Мартина снова глубоко затянулась и выпустила сизую струйку дыма.

– В магический совет Сен-Кантена, разумеется, – девушка пожала плечами. – Для патента требуется заключение не менее пяти магов, уровня не ниже магистра. Вряд ли мы найдем их в Кнайтхоффе.

– Да, но… – Мартина задумчиво покусала губу.

– Что не так?

– Может, тебе просто продать разработки? Я слышала, что Аллемандия занимается как раз вопросом смешения магии в одном стержне. Думаю, ее правительство заплатит любые деньги, чтобы заполучить твои исследования.

– А потом похоронит их. И меня заодно, – хмыкнула девушка. – Нет, Мартина, этот путь порочен. Мы с тобой обе прекрасно осознаем, что аллемандцы ненавидят магию. Их действия направлены лишь на то, чтобы выкачивать дар полностью. Один маг или несколько – разница небольшая. Да они сделают все, чтобы эти исследования никогда не увидели свет.

Она решительно щелкнула тумблером, паровоз остановился. Мартина пожала плечами:

– Тогда остается одно…

– Подать заявку на патент в магический совет при Академии Сен-Кантена, – кивнула Амадин.

Она начала снимать халат из небеленого льна, в котором всегда проводила испытания. Наложенные на него защитные плетения, половину из которых девушка изучила в доме Великого инквизитора, защищали от небольших взрывов и агрессивных химикатов, которые обычно сопровождали опыты. Плетения тоже были ее разработкой, запатентованной по всем правилам, но Амадин придавала им меньше значения, чем полированному нефриту, который впитал магию нескольких людей.

До сегодняшнего дня подобное считалось невозможным. Стержень, благодаря которому работали локомотивы и механизмы, всегда наполнялся энергией одного мага. Преступника, которого по решению суда лишали дара.

Амадин и самой была уготована та же участь, и только вмешательство Великого инквизитора Рейнарда де Треви, герцога л’Армори и правой руки короля, спасло ее. Правда, это же вмешательство ввергло в пучину порока, сделав из честной девушки любовницу. Связь не продлилась долго, герцог предпочел ей более опытную Дезире: актрису, сводню и свою давнюю подругу, поэтому Амадин решилась уйти. Вернее, уехать из Сен-Кантена, увозя с собой воспоминания о кратковременном романе.

– Заявки такого уровня подаются лично изобретателем. Ты уверена, что хочешь этого? – поинтересовалась Мартина, присаживаясь на подоконник. Открывать окно она не рискнула, судя по деревьям, снаружи был сильный ветер. Амадин задумчиво проследила за качающимися туда-сюда верхушками. Вернуться означало встретиться лицом к лицу с прошлым… и с Рейнардом де Треви. Она тяжело вздохнула.

– У меня есть выбор?

– Забыть про нефритовые стержни и заняться плетениями, – предложила Мартина. – Получить патенты и безбедно жить всю оставшуюся жизнь, которая, несомненно, будет долгой.

– Нет! – Амадин покачала головой. – Ты просто не представляешь себе, каково это – сидеть в тюрьме и ждать приговора.

От воспоминаний девушку передернуло. Заметив это, Мартина прищурилась, но промолчала. За что Амадин ей была очень признательна. Мартина вообще мало спрашивала о ее прошлой жизни, довольствуясь тем, что ей рассказывают.

– Мне придется поехать, – Амадин не знала, кого она убеждала больше: Мартину или себя. – Придется, чтобы никто и никогда не смел шантажировать адептов или лишать их магии…

## Глава 1. Рейнард де Треви

Она вернулась. Пришла, беззвучно приблизившись к кровати, откинула тяжелые занавеси балдахина.

– Рей…

– Амадин…

Приподнявшись на локте, он внимательно всматривался в хрупкую девичью фигурку. Тонкая шея, плечи, утопающие в пене кружев, водопад темных волос, струящийся по спине.

– Ты все такая же…

Она торжествующе рассмеялась, запрокинув голову. В лунном свете лицо вдруг исказилось, стало грубее, а около глаз появились морщины.

– Рейнард, Рейнард… – прошептала женщина, наклоняясь к его губам. Он вздрогнул:

– Сесси?

Раскатистый звук грома выдернул из вязкого кошмара. Инквизитор открыл глаза и с минуту смотрел на деревянные столбы кровати. С тех пор, как ему начал сниться этот сон, он приказал снять балдахин. Бесполезно. Сон все равно повторялся, а в последнее время все чаще.

Рейнард тяжело вздохнул и потянулся к графину с водой с которой всегда стоял на столике у изголовья.

Раньше он был наполнен виски. Герцог подумал, что стареет, жадно сделал несколько глотков и снова откинулся на подушки. Тяжело вздохнув, закрыл глаза.

Заснуть ему не удалось. Вестник появился в комнате, присел на изголовье и тихо курлыкнул. Остатки сна как рукой сняло. Инквизитор прекрасно понимал, что Валентин не будет будить просто так. Послание само упало в ладонь. Прочитав его, инквизитор тихо выругался, вскочил и дернул шелковый шнур колокольчика.

Камердинер не заставил себя ждать. В халате и ночном колпаке он был все так же невозмутим и собран, как если бы одевал хозяина к ужину.

– Гийом, скажи Леону, пусть запрягает лошадей, – отрывисто распорядился герцог, застегивая рубашку.

– Да, ваша светлость.

Слуга протянул хозяину брюки и вышел. Ровно через пять минут карета была подана к крыльцу родового особняка л’Армори. Заспанный Леон видом восседал на козлах, а лошади недовольно косились на виновника их беспокойства. На темном, усыпанном яркими звездами небе не было ни облачка.

– Куда опять на ночь глядя? – ворчливо поинтересовался кучер.

– К западным воротам, – герцог нахмурился, вспомнив разбудивший его звук, который он принял за гром. – И поторопись.

– Как прикажете…

Щелканье хлыста, и кони послушно понеслись в темноту ночи. Рейнард расположился поудобнее, намереваясь в дороге урвать еще несколько минут драгоценного сна. Не удалось: на окраине Сен-Кантена пели соловьи.

Спрятавшись в густых кронах, они заливались вовсю. Герцог с раздражением взглянул в окно кареты и задернул шторку, словно это могло приглушить птичье пение. В ответ раздалась особо длинная рулада.

– Проклятые соловьи!

Он достал платок и промокнул пот со лба – последняя неделя выдалась очень жаркой, и даже ночь не приносила долгожданной прохлады. Внезапно пение стихло. Повеяло гарью, кони тревожно заржали и рванули вперед.

– Тише, тише, – пробасил Леон, успокаивая напуганных животных

Карету тряхнуло на ухабе, потом она остановилась. Свет фонарей проник сквозь тонкие занавески, на резных панелях заплясали уродливые тени.

– Приехали, ваша светлость!

– Да.

Теперь к запаху гари примешивался аромат тухлых яиц. Как обычно, ночное происшествие дурно пахло во всех смыслах. Прижимая платок к носу, Рейнард неспешно вышел.

Лайонель уже был на месте. Вместе с Валентином руководил жандармами, расставляя оцепление вокруг остатков небольшого дома. Разбросанные по пути обломки кирпичей и осколки черепицы красноречиво свидетельствовали о силе взрыва.

– Ли, – махнув секретарю, чтобы тот не отвлекался, инквизитор подошел к другу. – Что у нас?

– Ты очень удивишься, если я скажу “труп”?

– Один?

– Ты кровожаден.

– Разумеется, ведь меня вытащили из постели и заставили среди ночи мчать через полгорода.

– Ты не слишком торопился.

– Смысл мне гнать лошадей? Труп уже точно никуда не денется.

– Пойдем, сам решишь, есть ли смысл. Предупреждаю, зрелище не из приятных!

– А когда было что-то другое? Причины взрыва выяснили?

– Пока нет.

В сопровождении жандарма, освещающего путь магическим фонарем, они перешагнули то, что еще совсем недавно было порогом. Обугленные стены и погнутые балки напомнили Рейнарду другое здание – склад в Блодетте. По спине пробежал холодок, а в висках заломило. Герцог безотчетно провел рукой по затылку, а потом внимательно осмотрелся.

– Ли, сюда, – позвал он друга. – Посветите!

Последнее предназначалось сопровождающему их жандарму. Тот послушно поднял фонарь вверх и сразу же, охнув, уронил.

– Мать честная! – мужчина попятился, осеняя себя священным кругом. – Простите, вашблагородия…

Зажимая рот руками, он кинулся прочь.

– Понабрали служак, – фыркнул граф Аткинсон, подбирая фонарь и снова зажигая его.

Глядя на то, что осталось от тела, Рейнард скривился.

– Интересно, кто это и как здесь оказался, – пробормотал он, пряча платок.

– Собираешься проверить ауру? – Лайонель настороженно смотрел на друга.

– Хочешь сказать, что побеспокоил меня только для того, чтобы продемонстрировать обугленные кости? – с иронией поинтересовался герцог.

– Нет.

– Готово, – Рейнард обернулся к заместителю. – На всякий случай отойди.

– Рей…

Даже в темноте было видно, как друг напрягся.

– Ли, это приказ! Мы не знаем, магический взрыв или нет!

– Но…

– Просто не мешай.

– Хорошо, – все еще держа фонарь над головой, тот попятился.

Инквизитор выдохнул и приступил к заклинанию. Древняя магия крови, пользоваться которой могли лишь избранные. В последний раз, когда он применял ее, погиб его заместитель, да и сам герцог был на волоске от смерти. Руки подрагивали, и опорные символы получились неровными. Рейнард еле заметно покачал головой и извлек ритуальный клинок, который всегда носил с собой. Зашипев от боли, он подождал, пока ладонь наполнится кровью, и потом махнул рукой. Алые капли щедро пролились на нити заклинания, напитывая их жизнью.

Время замедлило свой бег. Рейнард стоял, считая удары собственного сердца. Один, второй, третий…

Туман окутал лежащие на земле останки, насыщаясь живой энергией крови, чтобы обрести тело. Полупрозрачные видения возникли перед герцогом. Испуганный мальчишка лет семнадцати, девушка, одетая по-деревенски просто, и мужчина в лабораторном халате, какой обычно используют, когда проводят магические опыты. Он не обращал внимания на юношу с девушкой, хотя смотрел прямо на них.

– Трое? – пробормотал Ли, еще раз рассматривая обгоревшее тело. – А труп один.

– Угу, – согласился Великий инквизитор, – дело становится все интереснее…

– Ощущение, что они не знают о присутствии друг друга.

– Именно. Причем все трое

Призрак мужчины огляделся и направился к окну. Выглянул, словно проверяя, все ли спокойно. Потом вернулся, судя по жестам, достал из сундука какие-то склянки и начал проводить опыт, смешивая содержимое. Внезапно полупрозрачное лицо перекосило от страха, и призрак растворился.

Рейнард выдохнул и обернулся к другу:

– Ли, ты все видел?

– Да. Интересно, что было в склянках? – Лайонель подошел ближе.

– Смотрим сами или вызовем жандармов? – усмехнулся герцог, кивая на неприглядные останки.

– Времени жалко, – отмахнулся друг, сотворяя нужное плетение.

– Постарайся не смять тело. Вернее, то, что от него осталось, – Рейнард задумчиво наблюдал за действиями заместителя. Ли бросил уничижающий взгляд в сторону герцога и выпустил готовое заклинание. Магическая паутина плавно обволокла останки, после чего, переливаясь, медленно воспарила, приподнимая труп и обнажая остатки стола вперемешку со стеклом и кусками бледно-зеленого полированного камня.

Друзья переглянулись.

– Нефрит? – Лайонель нахмурился.

– Да. Похоже на магический стержень, – Рей осторожно накрыл один из осколков платком и поднес к фонарю, внимательно рассматривая расколовшийся на концах камень. – Тебе не кажется странным разлом?

– Ощущение, что его рвало изнутри.

– Именно.

– Стержень не успели наполнить? – предположил Лайонель.

Инквизитор помотал головой:

– Мне кажется, его переполнили.

– Но это…

– Возможно, если пытаться закачать две ауры. Отсюда и взрыв, – Рейнард мрачно улыбнулся. – Что ж, с возвращением…

– Мне кажется, или ты доволен этим происшествием? – поинтересовался граф Аткинсон.

– Ли, это дю Морталь. Он стоит за взрывом.

– Почему ты так считаешь?

– Я просто знаю, – глаза инквизитора вспыхнули мрачным огнем. – И, клянусь, на этот раз я его уничтожу!

## Глава 2. Амадин Гросс

Пыхтя и скрежеща тормозами, поезд подполз к перрону. Вздрогнул в последний раз и остановился, окутав встречающих сизым облачком магического выхлопа. Вреда рассеивающаяся магия не причиняла, но неприятно покалывала кожу. Да и расточительно. Глядя на сизые клубы, Амадин задумалась, можно ли собирать эту энергию. Теоретически выходило, что да, практически – это было очень затратно. Пока что.

Выжидая, когда толпа на перроне рассеется, девушка терпеливо сидела в купе. Благо она путешествовала первым классом и вполне могла позволить себе задержаться, не боясь косых взглядов проводника. Горничная, путешествующая с ней, кинулась было открывать дверцу вагона, но Амадин удержала ее:

– Погоди, мы не торопимся.

– Да, мадемуазель.

Это было сказано так почтительно, что Амадин улыбнулась. Знала бы эта девица, кем была ее хозяйка еще полгода тому назад, вряд ли говорила бы с таким почтением. Да что там! Сразу потребовала бы расчет, ибо негоже порядочной горничной общаться с падшей женщиной. Пусть падение было очень давно. Хотя… Амадин до сих пор не могла разобраться, было ли это для нее падением или же, наоборот, возвышением.

– Милли, ну что же ты? – обратилась она к горничной, привычно откидывая мысли о Рейнарде де Треви прочь. – Пора выходить!

– Дым еще не рассеялся, – сообщила служанка, прильнув к окну. Любопытная, хоть и простоватая девушка, ровесница Амадин, впервые отправилась куда-то дальше предместий родного города. Ей всё было внове и интересно. Одергивать горничную Амадин не стала, вспомнила себя и свои первые путешествия.

Она выглянула в окно, оценивая обстановку, вздохнула и быстро соорудила "корзину" – магическое плетение, затягивающее в себя неприятные запахи и звуки. Серые клубы дыма покорно поползли в едва заметный человеческому глазу магический короб, а потом девушка быстро схлопнула заклинание.

– Вот теперь пора!

Горничная выскочила первой, с любопытством осматриваясь вокруг. Амадин проследовала за служанкой. Выйдя, она окинула взглядом знакомый перрон, отмечая, что здесь ничего не изменилось. В какой-то момент девушке показалось, что она увидела того самого мужчину в котелке, который осенью собирался сдать ее жандармам.

Заметив, что на него смотрит симпатичная одетая незнакомка, мужчина приосанился, но сразу же сник, поскольку его одернула идущая рядом с ним женщина. Она смерила Амадин строгим взглядом и отвернулась.

Девушка усмехнулась и откинула со щеки прядь волос: совсем недавно она сделала модную стрижку и все еще не могла привыкнуть к тому, что короткие кудряшки то и дело падают на лицо.

– Изволите носильщика, мадемуазель? – крупный мужчина в синей форме и фартуке остановил свою тележку рядом с ней, зорким глазом оценивая размеры и стоимость ее багажа.

– Да, пожалуй, – Амадин кивнула и, выждав, пока чемоданы погрузят, направилась к выходу. Горничная семенила за ней следом, а шествие замыкал носильщик. Пройдя через здание вокзала, девушка остановилась, делая вид, что подыскивает экипаж. На самом деле она замерла, наслаждаясь тем, что считала для себя утраченным. Сен-Кантен! Шумный, суетливый, с пылью на улицах и громкими окриками лоточников и извозчиков. В противоположность только пробуждающемуся от холодной зимы ветреному и сырому Кнайтхоффу здесь уже везде была яркая зелень, а на клумбах пестрели цветы. Понимая, что ее поведение могут счесть странным, Амадин махнула рукой, подзывая извозчика.

Несколько колясок, стоящих у угла здания, наперегонки устремились к ней. В надежде на щедрую оплату каждый возница жаждал заполучить хорошо одетую пассажирку.

Амадин еле слышно хмыкнула: а ведь год назад они предпочли бы не заметить худую девицу в казенном форменном платье. Что ж… времена меняются.

Амадин невольно перевела взгляд на остроконечный шпиль, возвышающийся над крышами домов, и поморщилась. Академия Магии. Несколько лет назад она вошла туда со священным трепетом. Тогда Амадин и представить не могла, сколько грязи таится за стенами престижного учебного заведения.

– Мадемуазель, вам куда?

Вопрос заставил вынырнуть из воспоминаний. Извозчик внимательно смотрел на Амадин, уже прикидывая, сколько запросить за поездку с иностранной гостьи.

– Отель Метрополь, – распорядилась та, садясь в коляску. – И я прекрасно знаю, что это стоит не больше тайлера.

Корыстный огонь в глазах извозчика погас. Скрипнув зубами, он спрыгнул с козел, чтобы загрузить багаж.

– Мадемуазель, вы знаете расценки? – изумилась горничная, садясь рядом с хозяйкой.

– Да. Я здесь жила, – Амадин отвернулась, не желая вдаваться в подробности.

Милли немного поерзала, сгорая от любопытства, но потом отвлеклась, рассматривая широкие улицы столицы.

Ехать пришлось недолго. Вскоре коляска, обогнув сквер, остановилась у отеля. Амадин вышла и с грустью посмотрела на окна располагавшейся на первом этаже ресторации. Когда-то Валентин водил ее сюда. Интересно, как он поживает? Все также работает секретарем у герцога? Сейчас, в Сен-Кантене, она побоялась произнести имя Великого инквизитора, слишком уж свежи были воспоминания.

На секунду девушке показалось, что знакомый профиль мелькнул в глубине зала. Сердце заколотилось, но Амадин сурово одернула себя: она не позволит, чтобы прошлое повелевало ее жизнью теперь.

– Пожалуйте, мадемуазель!

Она заметила, что швейцар, огромный мужчина с лихо закрученными усами, давно распахнул дверь и теперь недоумевающе смотрит на странную гостью.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, заходя в холл отеля.

Обилие мрамора, резных панелей и бронзы впечатляло, но не подавляло как раньше.

По алой ковровой дорожке Амадин прошла к стойке скучающего портье, встретившего ее профессиональной дежурной улыбкой:

– Желаете номер, мадам?

– Он заказан.

Портье вежливо поклонился:

– Ваше имя?

– Гросс. Амадин Гросс.

– Одну минуту, – мужчина начал листать книгу учета постояльцев.

Амадин с деланным безразличием огляделась по сторонам, втайне восхищаясь каждой начищенной до блеска медной завитушкой, свидетельствующей о роскоши отеля.

На номере в Метрополе настояла Мартина.

– Эм, ты заслуживаешь самого лучшего! – возвестила она, отправляя магического вестника. – Только Метрополь и только люкс!

– Но…

– Прекрати, ты это заслужила. К тому же Метрополь придаст тебе солидности.

– Ты плохо знаешь Сен-Кантен.

– Я хорошо знаю тебя.

– Магистр Гросс? – голос портье выдернул ее из воспоминаний.

– Да, – заметив его замешательство, Амадин не смогла сдержать улыбку. Не многие магички могут позволить себе такую роскошь, как номер люкс в лучшей гостинице Сен-Кантена.

– Всё готово, мы вас ждали, – портье махнул рукой, подзывая коридорного. Мальчишка подскочил, на ходу надевая фуражку.

– Мадам?

– Мадемуазель, – поправила его девушка, скорее, по привычке и заслужила заинтересованные взгляды нескольких постояльцев. – Милли, покажи молодому человеку наш багаж.

Горничная, до этого момента стоявшая у дверей рядом с чемоданами, оживилась:

– Да, магистр!

Ее обращение заставило служащих отеля взглянуть на гостью еще с большим уважением. Богатая незамужняя магичка была в Сен-Кантене невиданным зрелищем.

– Прошу! – портье подозвал помощника и, подхватив ключ, решил лично проводить необычную гостью до номера.

Амадин проследовала за ним, украдкой косясь на белоснежные колонны и зеркала в позолоченных рамах.

Мраморная лестница, застеленная ковровой дорожкой, короткий коридор, стены которого были увешаны картинами, и перед дорогой гостьей распахнули двустворчатые двери, ведущие в помпезную комнату.

– Прошу мадемуазель! Ваш номер: гостиная, спальня, кабинет и комната для горничной с отдельным входом, – портье торжественно распахивал каждую дверь, демонстрируя названное помещение.

Амадин задумчиво наблюдала за ним. Под этим пристальным взглядом портье нервничал все сильнее:

– Если что-то не так, мы можем…

– Нет, меня всё устраивает, спасибо…

Она протянула монету, которая моментально исчезла в руке. Мужчина поклонился:

– Если что-то понадобится…

– Разумеется.

Легкий кивок дал портье понять, что ему пора вернуться на свой пост. Девушка дождалась, пока дверь закроется, и, оставшись одна, прошлась по номеру. Полированная до блеска мебель, позолота, тяжелые бархатные шторы…

Амадин покидала Сен-Кантен гораздо скромнее. Уйдя от Рейнарда, она долго бродила по улицам. Ни на что не надеясь, в то же время в душе Амадин желала, чтобы герцог одумался. Тщетно.

Промокнув и замерзнув, девушка все-таки направилась на поиски ночлега. Им оказался постоялый двор на окраине.

Пожилая вдова была в шаге от того, чтобы захлопнуть дверь перед носом подозрительной девицы, с потерянным видом появившейся на пороге, однако сжалилась и выделила каморку под крышей.

После роскоши особняка случайная спальня казалась убогой, кровать – скрипучей, а матрас – жестким и продавленным, но это не заставило ее передумать. Амадин прорыдала почти всю ночь, уснув только с рассветом.

– …желаете переодеться? – голос горничной ворвался в воспоминания. Девушка не сразу сообразила, о чем идет речь.

– Нет… хотя, пожалуй, да! И для начала стоит освежиться! – не дожидаясь ответа, она прошла в ванную комнату, отвернула оба крана, доверху заполняя водой огромную мраморную чашу и добавляя немного ароматического масла. От одежды Амадин избавлялась порывисто и с нетерпением, словно стремясь в объятия горячего любовника. Она усмехнулась промелькнувшей мысли и шагнула через бортик. Чуть прохладная вода мягко покрыла лодыжки, обняла бедра, ее прикосновение после тесноты вагона и плотного платья было изысканной лаской. Магичка обхватила руками грудь, слишком долго сжатую оковами корсета. Соски болезненно заныли, а следом сладко потянуло между бедер.

Перед глазами встала совсем другая ванна, еще более роскошная и огромная… и мужчина в ней, небрежно опирающийся спиной на бортик. Возможно, сейчас бы он скомандовал ей развести шире бедра и приласкать себя. До самого конца их недолгой связи это требование казалось ей предельно непристойным, краска заливала щеки, но она покорно сжимала грудь, оглаживала ладонью живот и проводила пальцами по нежной коже, все ниже, туда, где всё сладко пульсировало в предвкушении. Жадные прикосновения, шлепки обнаженной плоти и безудержные стоны. Она всегда любила воду, а Рейнард любил брать ее в воде.

– Магистр, с вами все в порядке? – голос горничной вырвал ее из горячих фантазий.

– А… Да! Да, конечно, – она поспешно убрала руку, зажатую между стройных бедер, и плеснула в лицо водой. Мартина была права, давно стоило завести любовника.

Полгода назад она приехала в Кнайтхофф и погрузилась в работу с такой страстью, что ни на что иное уже не оставалось ни сил, ни времени. Это дало свои плоды. Они с Мартиной добились определенных результатов и получили несколько патентов на разработанные плетения и бытовые артефакты.

А вот с личной жизнью все было сложнее. На Амадин заглядывались. Друзья Мартины, служащие в лаборатории и просто случайные знакомые – многие из них были весьма достойными молодыми людьми, которые пытались ухаживать за симпатичной магичкой, но… их всех заслоняла высокая фигура Великого инквизитора Сен-Кантена. Стремясь избавиться от этого наваждения, Амадин предпочла уйти с головой в работу. Воспоминания, некогда терзающую душу, отступили, и девушка была вполне довольна своей жизнью.

Но стоило ей вернуться в этот город, как все снова нахлынуло, а неуместные желания взяли верх. Амадин тяжело вздохнула. Похоже, пребывание в Сен-Кантене окажется сложнее, чем она предполагала.

А ведь их с Рейнардом договор все еще в силе. Шальная мысль поехать в особняк на рю де Флери, ворваться в дом и посмотреть на реакцию герцога пронеслась в мозгу. Представив себе выражение его лица, девушка рассмеялась и тут же покачала головой. Что за ребячество? Даже если она сможет пройти внутрь, что можно там увидеть? Пустые комнаты? Очередную хорошенькую девицу? Или… Дезире? При воспоминаниях о сопернице Амадин охватила злость. Девушка скрипнула зубами, не понимая, на кого она все-таки злится: бывшую актрису, бывшего возлюбленного… или на саму себя, позволившую чувствам в очередной раз взять верх над разумом.

Увлекшись порочными мыслями, Амадин пропустила момент, когда вода окончательно остыла. Ежась от холода, девушка выбралась, растерла кожу полотенцем и спешно закуталась в шелковый халат.

Когда она вернулась в спальню, горничная уже разложила ее вещи. Глядя на заполненный шкаф, магистр Гросс усмехнулась: еще осенью два форменных платья были за счастье. Правда, в Кнайтхофф Амадин прибыла с достаточно обширным гардеробом: чемоданы на вокзале вручил посыльный.

Он появился за три минуты до отправления поезда, занес багаж в купе первого класса (билет прилагался к короткому письму от работодателя) и протянул небольшой футляр:

– Это тоже вам. Счастливого пути.

Посыльный вышел, торопясь покинуть вагон.

Амадин открыла футляр и ахнула: бриллианты. Серьги и браслет лежали, переливаясь на темном бархате. Ошарашенная девушка не сразу заметила записку: “Удачи, птичка”.

Первым порывом было распахнуть окно и выкинуть все прочь, благо поезд уже отъехал от перрона и теперь набирал ход. Амадин даже потянулась к раме, но в последний момент передумала: в конце концов, это ее наряды, вряд ли они подойдут следующей любовнице. Что касается украшений… Если Рейнарду было так проще, что ж… бриллианты всегда можно заложить…

– Простите, магистр, – Милли вошла в комнату. – Коридорный просил передать, что вас ждут в холле.

Сердце подпрыгнуло, а желудок мгновенно скрутило от волнения. Неужели… Великому инквизитору наверняка доложили о ее приезде.

Желая выглядеть как можно лучше и в то же время заставить мужчину ждать, она трижды меняла выбор платья, пока не остановилась на вишневом костюме. Длинная юбка с оборкой из черного кружева и жакет с бархатными манжетами. Тонкая блузка с жабо дополнила образ. И, главное, никаких корсетов. Хватит с нее и того, который она вынуждена была надеть в дорогу.

Руки дрожали, и тюбик помады выпал из пальцев, покатился по полированной поверхности трюмо, оставляя алый след. Как тогда, в салоне Шуаз… Амадин тряхнула головой и быстро закрыла тюбик. Красить губы не стала, только покусала их, чтобы они были ярче, после чего направилась к лестнице.

Ноги подкашивались, и ей пришлось крепко держаться за перила. Зачем он пришел? Что она скажет?

– Амадин! – знакомый голос развеял наваждение.

Девушка посмотрела вниз:

– Пьер? А…

Лучший друг ничуть не изменился. Все такой же долговязый и немного нескладный, он буквально взлетел по ступеням и чмокнул Амадин в щеку.

– Рад тебя видеть!

– Я тоже. Это ты ждал меня?

– Кто ж еще! – он широко улыбнулся. – Ты же сама написала, когда приедешь и где остановишься!

– Верно, – Амадин на секунду опустила голову, чтобы скрыть разочарование, мелькнувшее во взгляде. Она не сомневалась, что, хотя она и не писала никому больше, тот, другой, тоже все знал. И не пришел.

– А где Мари? – как можно более беспечно поинтересовалась Амадин, не желая посвящать друга в свои мысли.

– У нее примерка свадебного платья, – Пьер развел руками. – Как ты понимаешь, туда меня не пригласили.

– Конечно, – кивнула Амадин. – Видеть невесту в платье до свадьбы – плохая примета.

– Ты же в них не веришь.

– Зато Мари верит, – девушка с нежностью посмотрела на друга. – Когда у вас репетиция свадьбы?

Пьер наморщил лоб, пытаясь вспомнить:

– Через неделю, кажется.

– Кажется?

– Я не силен в датах. Родственники прибывают через два дня. Ты придешь?

– К родственникам?

– На репетицию.

– Только если Мари перестанет меня упрашивать стать подружкой невесты, – предупредила девушка.

– Ты бросишь нас у алтаря перед толпой родственников? У тебя нет сердца, – Пьер картинно прижал руки к груди и рассмеялся вслед за Амадин. – Пойдем, я угощу тебя обедом!

Справедливо решив, что дела могут подождать один день, девушка подхватила друга под руку, и они направились по лестнице.

Ресторация Метрополя была все такой же вычурной, какой она осталась в памяти Амадин. Полированный мрамор стен, начищенная бронза, темное дерево, гул голосов, эхом отражающийся от высоких потолков. Переступив порог, девушка невольно бросила взгляд по сторонам, словно ожидая увидеть знакомую фигуру в черном мундире. Но герцог л’Армори никогда не любил это место, предпочитая менее помпезные и людные заведения.

Подавив вздох разочарования, Амадин отругала себя и, подхватив Пьера под руку, направилась следом за метрдотелем к столику у окна.

– Что желаешь: устрицы, омары?.. – поинтересовался друг.

– Густой бульон и ломоть хлеба, – в тон ему ответила Амадин, вспомнив трактир “Веселый адепт”, располагавшийся недалеко от Академии.

Под удивленным взглядом официанта они оба рассмеялись.

– А теперь рассказывай, что нового в Сен-Кантене! – потребовала девушка, когда, приняв заказ, официант удалился.

Пьер пожал плечами:

– В сущности, ничего. Академия сейчас под особым надзором. Ректор ушел в отставку, но это ты и так знаешь.

Амадин кивнула. Мартина всегда тщательно следила за увольнениями и назначениями в научных кругах.

– Надзор за девицами легкого поведения стал строже, – продолжал Пьер.

– Неужели?

– Ага. И услуги подорожали.

– Какое счастье для своден! – фыркнула девушка, сразу же вспомнив Дезире. Наверняка бывшая актриса не упустила своего. Что ж, при таком покровителе, как герцог л'Армори, глупо было бы не воспользоваться ситуацией. Она усмехнулась и сразу же сосредоточилась на том, что ей рассказывал Пьер. Благо друг даже не заметил, что она отвлеклась:

– Уж не знаю, чем королева прогневала супруга, но он приказал ей удалиться в загородную резиденцию. Ходят слухи о разводе.

– Вряд ли он состоится, это же неминуемый скандал, – заметила девушка.

– Да, но стране нужен наследник, а детей у них до сих пор нет.

– И, как всегда, во всем винят женщину? – хмыкнула Амадин.

Пьер пожал плечами:

– Это же Сен-Кантен! Кстати, ее величество перестала заниматься благотворительностью, и несколько детских приютов, в том числе Сен-Бернадетт, расформировали.

– Я слышала, что его директора казнили, – тихо заметила Амадин.

– Угу. Но до этого он сошел с ума. Сидел в углу памяти и постоянно звал какую-то Вейку. А, еще за городом был открыт интернат для одаренных детей-сирот… их там учат до поступления в Академию.

– Вот как? – Амадин насторожилась. – Но ведь развивать магию в юном возрасте опасно.

– Магии там нет. Только обычные науки. И все строго под контролем инквизи… ции… – последние слова друг произнес с заминкой.

Девушка сухо улыбнулась, прекрасно понимая, кто именно контролирует интернат. Высокая фигура в черном снова мелькнула перед мысленным взором. Чтобы избавиться от наваждения, Амадин на секунду прикрыла глаза.

– Там все давно кончено, Пьер, – она постаралась, чтобы горечь, которую испытывала, думая о Рейнарде, не была слышна в голосе. – Каждый из нас получил желаемое и пошел своей дорогой. Так что давай не омрачать радость встречи!

Друг внимательно взглянул на нее, но продолжать разговор не стал, поскольку в зал впорхнула Мари. Сияя от счастья, как это свойственно влюбленной девушке, которая вот-вот выйдет замуж, она почти подбежала к столику.

– Амадин, Амадин! – подруги обнялись. – Как я рада тебя видеть! Расскажи, как тебе Кнайтхофф?

– Тих, зелен и по-своему прекрасен, – улыбнулась та.

## Глава 3. Амадин Гросс

Друзья провели вместе весь день и расстались, только когда стемнело. Пьер настаивал, чтобы проводить Амадин до отеля, но она покачала головой:

– Поверь, я с удовольствием пройдусь по городу.

– Это небезопасно!

– Пьер, я же магистр! – рассмеялась она, демонстрируя значок выпускника Академии, вместо брошки приколотый к кружевному жабо.

Друг смутился и отступил. Мари тоже неодобрительно покачала головой, но возражать не осмелилась. Махнув рукой на прощание, Амадин направилась по оживленной улице, наслаждаясь теплом вечера.

Сен-Кантен был точно таким, каким она его помнила: шумным, крикливым, с яркими витринами и ресторациями, переливающимся миллиардами огней и бурлящим жизнью. Мимо громыхали экипажи, с рокотом проносились новомодные мобили, самоходные аппараты, которые черпали энергию из магических стержней. При виде их Амадин улыбнулась, понимая, что, если они с Мартиной запустят свой проект и получат патент, механизмов станет еще больше, как и поездов, и, возможно, летательных аппаратов. Летательные аппараты, перевозящие людей…

Вдохновленная мечтами, она подняла голову, смотря на темное небо. Звезды мерцали, словно бриллианты.

– Осторожно!

Девушка едва успела отпрянуть в сторону, избегая встречи со всадником, летевшим по весь опор куда-то. Судя по всему, конь испугался мобиля и понес, и теперь незадачливый седок пытался хотя бы не свалиться на булыжную мостовую. Девушка вздохнула, а потом быстро сотворила плетение и бросила вслед. К ее собственному изумлению, попала. Конь, опутанный магией, резко остановился, а всадник едва не перелетел через голову.

Дождавшись, пока он спешится, Амадин рассеяла магию и направилась дальше, надеясь, что ее вмешательство в этой суете оказалось незамеченным. Не то, чтобы она боялась последствий, никто не мог запретить ей магичить, если это не причиняет вреда другим, но зная, кому лягут на стол донесения, лишний раз привлекать к себе внимание стражей порядка не хотелось.

Ноги сами привели ее к зданию суда. Огромное, темное, со слепыми провалами окон оно казалось зловещим, в отличие от инквизиции, располагавшейся по соседству. Амадин бросила взгляд на второй этаж, отмечая, что всюду горит свет.

Наверняка Рейнард де Треви все еще сидит за своим столом, читая очередной рапорт, или же обсуждает что-нибудь с Валентином. Амадин почти воочию увидела, как герцог язвительно усмехается, забирая из рук секретаря папку с документами. Интересно, как Великий инквизитор отреагирует, войди она сейчас в здание и расскажи о своем открытии? Рассмеется? Или выслушает? А может, просто выгонит прочь? Или предложит патент в обмен на… в памяти снова всплыл особняк на рю де Флери, уютная гостиная, в которой они сидели у камина, чтобы потом пройти наверх в роскошную спальню.

Амадин решительно тряхнула головой, прогоняя порочные и оттого такие сладостные мысли. Не стоило смешивать деловые отношения и страсть. Особенно с Рейнардом де Треви.

Амадин уже собралась попытать удачу, когда дверь инквизиции распахнулась и на крыльце появилась фигура в черном. Свет от фонаря падал так, что рассмотреть его лицо было невозможно, но Амадин и не требовалось. Она слишком часто видела эту фигуру как наяву, так и во сне. Рейнард. Сердце забилось сильнее. Не отдавая себе отчет, девушка шагнула вперед, намереваясь окликнуть, но крыльцо заслонило подъехавшее ландо. Сидящую в нем женщину Амадин узнала сразу – Дезире!

Девушка отступила, а потом резко крутанулась и устремилась прочь. Щеки полыхали не то от гнева, не то от стыда. Хороша бы она была, застуканная за тоскливым созерцанием окон.

Ландо проехало мимо. Пассажиры, сидящие в нем, не обращали внимание на прохожих. Зато Амадин все было прекрасно видно. Дезире, смеясь, что-то говорила своему спутнику, протягивая руку для поцелуя.

Заклинание, совсем простое, подобное тому, что она запустила во всадника, едва не сорвалось с пальцев. Амадин стиснула руку в кулак, гася нерастраченную энергию. Сердце заполошно стучало.

Что? Что она хотела рассмотреть, остановив коляску?

Убедиться, что именно Рейнард де Треви сидит в компании своей давней возлюбленной? Посмотреть ему в глаза?

Да и смешно подумать, что случилось бы, останови она при помощи магии экипаж, в котором ехал Великий инквизитор. Повезло, если после этого ее не лишили бы магического дара. По крайней мере, ночь она провела бы в тюрьме, и о новом патенте можно было бы забыть.

Экипаж между тем скрылся за поворотом. Амадин, наконец, выдохнула, не без труда разжала руку и решительно развернулась на каблуках. Хорошо, что она не пошла к его светлости сегодня. Торопясь встретиться с любовницей, он вряд ли бы стал вникать в магические исследования.

Девушка почти дошла до отеля, когда ее окликнули.

– Амадин? Амадин Гросс? – прозвучало с искренним удивлением.

– Тристан? – она с изумлением всмотрелась в мужчину, поражаясь, что он ее вспомнил. – Господин л'Эрме?

Он еще больше обрюзг и ссутулился, мешки под глазами и одутловатость лица выдавали пристрастие к алкоголю. Амадин стало жаль Полетт, бывшую соученицу, которая несколько лет назад по настоянию родителей вышла замуж за Тристана л’Эрме. Полетт повезло, ее родители полностью оплатили двухлетнее обучение (стандартный срок для дочерей аристократов, чтобы освоить азы, но не причинить никому вреда), поэтому вопрос о лишении дара никогда не стоял. Правда, Полетт почти не пользовалась магией. Интересно, как она поживает?

– Не ожидал встретить вас в Сен-Кантене. Кажется, вы уезжали в… – он выжидающе замолчал.

– В другую страну. Мне предложили там работу, – кивнула Амадин, совершенно по-детски не желая открывать ему, где и как провела последние полгода. – Как поживает ваша жена?

– Спасибо, хорошо.

Банальный ответ на банальный вопрос.

– Передавайте ей привет.

Тристан кивнул:

– Почему бы вам самой не навестить нас? Она будет счастлива видеть вас.

Сейчас Амадин порадовалась, что из-за ночного освещения собеседник не видит, как полыхают ее щеки. Уезжая из Сен-Кантена, она совсем позабыла про жену Тристана л'Эрме. Пусть они никогда не были близкими подругами, но тихая и кроткая Полетт всегда была добра к ней. К тому же именно в доме л’Эрме Амадин познакомилась с… Она скрипнула зубами. Тристан нахмурился, пытаясь понять, чем его предложение не устраивает собеседницу.

– Простите, кажется, я натерла ногу, – ляпнула Амадин первое, что пришло на ум, и добавила, вспомнив светские манеры, которым ее обучала Мартина. – Я с радостью воспользуюсь вашим приглашением, господин л'Эрме. Дайте знать, когда будет удобно.

– Конечно, – Тристан л’Эрме поклонился. – Где вы остановились?

– В Метрополе.

– Мог бы и сам догадаться. Позвольте проводить вас?

– Благодарю, не стоит. Всего доброго! – махнув рукой на прощание, Амадин развернулась и пошла прочь.

Когда она появилась в отеле, часы в холле как раз били полночь. Девушка и не думала, что так долго гуляла. Портье скользнул по ней неодобрительным взглядом, который сразу же сменился почтительным, как только понял, что нарядно одетая гостья живет в номере люкс.

Милли уже спала. Амадин не стала ее будить, сама сняла платье и потом, завернувшись в тонкий шелк халата, долго стояла у окна, вглядываясь в сверкающий ночными огнями город.

## Глава 4. Рейнард де Треви

Рейнард отшвырнул документы и откинулся на спинку кресла. Взрыв в пригороде все не выходил из головы. И дело было вовсе не в том, что он унес жизни людей. Нет, больше всего инквизитора беспокоили обломки нефритового стержня. А еще точнее: что именно с ним делали. В последнее время проблема восполнения магического резерва стержней становилась всё острее, и все страны, включая Сен-Кантен, вели разработки, стремясь решить проблему.

Амадин Гросс тоже занималась этими исследованиями. Герцог знал наверняка из отчетов осведомителей. Не то чтобы он следил за ней, но Амадин Гросс была талантливым магом, к тому же работающим в другой стране, а Великий инквизитор предпочитал знать о таких людях как можно больше.

Поймав себя на том, что снова думает о бывшей любовнице, Рейнард покачал головой: птичка, птичка… Он до сих пор не понял, почему Амадин ушла. Хотя это было и к лучшему. Их отношения ничем хорошим не закончились бы, слишком уж разным мирам они принадлежали. Размышления прервал стук в дверь.

– Монсеньор, простите, к вам магистр Вессмайер, – Валентин замер у порога.

– Хло? Пусть заходит!

Секретарь посторонился, впуская незваную гостью.

– Магистр, какими судьбами! – поприветствовал герцог, вставая и лично отодвигая бывшей однокурснице стул.

– Рей, я… – она вопросительно взглянула на секретаря, тот молча вышел.

– Что случилось? – вопреки правилам хорошего тона, герцог присел на край стола.

– Наверное, тебе это покажется несущественным, но я… – магистр замялась. – Я не знала, к кому идти, а потом вспомнила, что осенью ты обещал…

Женщина с надеждой посмотрела ему в глаза. Словно собака, выпрашивающая ласку. Почему-то на ум пришло это сравнение. Герцог кивнул, вспоминая прошлогоднюю встречу.

– Ты пришла по адресу, – подбодрил он. – Выкладывай.

Хлоя вздохнула.

– Я не знаю, с чего начать… Как ты помнишь, я каждый год выезжаю в составе комиссии, которая проверяет достоверность магического дара у… – она запнулась.

– Простолюдинов и бастардов, – подсказал герцог. – Мы можем себе позволить называть вещи своими именами, Хло.

– Ты все такой же сноб!

– С чего мне меняться? Моя работа, знаешь ли, не прибавляет альтруизма и веры в людей.

– И то верно.

– Давай ближе к делу. Что не так?

– В этом году мы выехали и опоздали.

– Что? – Рейнард нахмурился. – Куда опоздали?

– Сельский священник дал нам знать о проявлении магии у одного мальчишки. Мы выехали, чтобы проверить, но, когда добрались до места, мальчик пропал.

– Как пропал?

– Говорили, что он сбежал, но чуть позже в лесу нашли его тело.

– Твою ж… – выругался инквизитор, правда, сразу же добавил. – Извини.

– Не извиняйся, я сказала почти то же самое, когда узнала, – Хлоя криво улыбнулась.

– А что родители мальчика?

– Мать умерла при родах, отец, как обычно в таких случаях, неизвестен, воспитывала тетка, у которой своих по лавкам семеро. Она решила, что он сбежал из дому.

– И местные жандармы не захотели расследовать дело?

– Захотели. И во второй области тоже.

– Во второй? – насторожился инквизитор.

– Да. На этот раз девушка. Тоже с даром.

– Это все?

– Тебе мало? – Хло приподняла брови, выражая изумление.

– Честно? Да. Если случаев всего два, в разных областях, то можно списать на совпадение, особенно девушку: мало ли кто заманил и прочее. Нужно еще что-то.

Хлоя скривилась:

– Оба тела были обескровлены.

– Ты уверена? – Рейнард внимательно взглянул на подругу.

– Да, я ездила, лично осматривала тела.

– Понятно, – инквизитор покосился на бумаги, лежавшие на столе.

– Вижу, ты не удивлен. Рей, ты что-то знаешь?

– Скажем так, твой рассказ может кое-что прояснить. У тебя сохранились оттиски ауры?

– Да, держи, – Хлоя достала из огромной сумки и протянула два небольших свитка, какие обычно вешают на вестников. – Священник всегда прикладывает оттиск.

– Хорошо, – герцог положил послания к остальным бумагам и снова обернулся к своей гостье. – Кофе? Или сразу коньяку.

– Ты, разумеется, не расскажешь, в чем дело?

– Разумеется нет.

– Тогда я пойду, – она встала.

– Дай мне знать, если вдруг еще что-то случится, – напутствовал Рейнард. – И, Хло…

Она стремительно обернулась, с надеждой смотря на герцога:

– Да?

– Спасибо.

Улыбка сразу померкла.

– За что? – сухо обронила она.

– За доверие.

Хлоя усмехнулась:

– Мы же друзья. Хоть ты в этом и сомневаешься.

Она вышла. Рейнард подождал, пока она покинет приемную, и вызвал секретаря.

– Проверьте слепки аур в обнаруженных на месте взрыва стержнях. Это надо сделать немедленно, пока еще остаточная магия окончательно не развеялась.

– Хорошо, и монсеньор… – секретарь заколебался.

– Валентин, все остальное позже!

– Как прикажете.

Показалось, или молодой человек с облегчением выдохнул. Рейнард уже хотел поинтересоваться, чем вызвано такое поведение, но дверь за Валентином закрылась. Возвращать его инквизитор не стал. Вне сомнений, будь что-то серьезно, секретарь оказался бы более настойчив. С этими мыслями герцог принялся за текучку.

Закончил он, когда за окном стемнело.

– Монсеньор, простите… – Валентин снова заглянул в кабинет.

– Результаты сравнения пришли?

– Нет, все еще на проверке, но…

– Остальное, если не слишком срочно, лучше завтра, я сейчас уже плохо соображаю, – он потер виски.

– Амадин Гросс в Сен-Кантене, – выпалил секретарь и замер, ожидая реакции начальника.

– Вот как? – инквизитор бросил задумчивый взгляд в сторону сейфа, куда минуту назад спрятал бумаги.

– Да, – Валентин осмелел. – Прибыла дневным поездом, поселилась в Метрополе. Номер люкс.

– Вы говорите так, словно я собираюсь ее навестить, – усмехнулся Рейнард, прогоняя прочь непрошеную мысль действительно направиться в отель, зайти в номер, и… порочные видения пронеслись перед глазами. Инквизитор тряхнул головой, прогоняя их, и продолжил:

– Какова причина приезда?

– Могу только предполагать, – секретарь снова замолчал.

– Слушаю, – поторопил его Рейнард.

– В газетах пишут, что скоро состоится свадьба Пьера де Рабле и девицы Мари Коре.

– Рабле, Рабле… Знакомая фамилия… Насколько я помню, именно его мы осенью арестовали у салона Шуаз? – вежливо осведомился герцог.

– Да, монсеньор. А Мари Коре – та, кто помог нам…

– Я помню. Пожалуй, надо будет послать им корзину фиалок или… Что дарят на свадьбы?

– Розы, монсеньор.

– Прекрасно! Валентин, позаботьтесь об этом!

– Да, монсеньор. А… Амадин Гросс?

Герцог повел плечом:

– Установите наблюдение. В случае чего – действуйте по стандартной схеме.

Судя по выражению лица, Валентин ожидал от начальника более бурной реакции. Рейнард усмехнулся, подхватил плащ и пожелал секретарю приятного вечера.

Выйдя на крыльцо, герцог задумчиво посмотрел на звездное небо, решая, пройтись или нанять извозчика. Верного Леона прихватил приступ ревматизма, поэтому герцог приказал ему оставаться дома, с грустью отметив, что никто не молодеет.

– Ваша светлость, какая встреча! – знакомое ландо остановилось, загородив улицу.

– Деззи, что ты здесь делаешь?

– Думала устроить Лайонелю сюрприз, но мы, видимо, разминулись.

– Да, он ушел раньше. Но ты вполне можешь подвезти меня.

– На рю де Флери?

– В родовой особняк.

– Фу, Рей, как скучно! Ты становишься занудой!

– Что делать, если мой заместитель обошел меня по всем статьям!

Не дожидаясь приглашения, он сел в экипаж и галантно склонился над рукой бывшей любовницы, а ныне верного друга. Дезире рассмеялась и приказала кучеру трогать.

## Глава 5. Амадин Гросс

Несмотря на то, что полночи ворочалась в кровати, Амадин проснулась, по обыкновению, рано: сказалась давняя привычка. Мартина, любившая поспать до полудня, часто подтрунивала над подругой, но девушка только пожимала плечами, не видя повода менять хоть что-то. Теперь было поздно. Чувствуя себя разбитой, она встала и позвала Милли. Горничная появилась незамедлительно. Амадин с завистью следила за ней: в отличие от хозяйки, служанка прекрасно выспалась. Она даже принялась напевать что-то, но осеклась, заметив складку между бровей хозяйки.

– Заказать еду в номер, мадемуазель? – осведомилась она.

– Пожалуй, да. И кофе.

Горничная кивнула и вышла.

Обильно позавтракав, отель оправдывал свои деньги на все сто, девушка направилась в Магический совет, располагавшийся во дворце на набережной. Огромное здание, некогда построенное для одного из принцев крови, после смерти владельца отошло казне и теперь использовалось в интересах государства.

Амадин смело перешагнула его порог, вливаясь в людской поток. Служащие, просители, курьеры – все они сновали по огромному холлу. Массивные двери, украшенные богатой резьбой и кое-где сохранившейся позолотой, то и дело хлопали, впуская и выпуская людей. Табличек нигде не было, и девушка с трудом нашла нужный ей кабинет. Отстояв приличную очередь, она вошла внутрь и подошла к столу, за которым сидел невзрачный клерк в сером полосатом костюме с темными суконными нарукавниками, надетыми поверх пиджака.

– Добрый день!

Клерк окинул ее скучающим взглядом.

– Милая, вы, верно, ошиблись, делопроизводителей нанимают на первом этаже в кабинете двадцать один.

Амадин зло сверкнула глазами.

– Мне не нужна работа, – холодно произнесла она.

– Тогда зачем вы пришли? – недовольно поинтересовался клерк.

– Подать заявку на патент, – не дожидаясь приглашения, Амадин присела и положила на стол документы. Хозяин кабинета даже не взглянул на них. Откинувшись на спинку стула, он снисходительно посмотрел на девушку.

– Милая моя, вы знаете, сколько сил и времени надо, чтобы изобрести хоть что-то? Основы магии, изученные вами за два года в Академии, слишком ничтожны…

– У меня диплом полного курса обучения, – перебила его девушка, доставая из сумки и разворачивая свиток. – С отличием

Клерк недоверчиво провел рукой над печатью, полыхнувшей зеленым, нахмурился и вчитался в имя:

– Амадин Гросс?

– Магистр Амадин Гросс, – поправила его девушка. – Ученое звание присвоено в Кнайтхоффе за работу по магическому плетению, защищающему ткань от воздействия большинства реагентов.

– А, – скучающе протянул клерк. Речь девушки его не впечатлила. Тем не менее он все-таки взял документы и начал изучать, а потом протянул обратно.

– К сожалению, мы не можем принять их, – клерк торжествующе взглянул на Амадин. – Патенты такого уровня требуют разрешения от инквизиции. Впрочем, думаю, вам не составит труда его получить.

Девушка стиснула руки, борясь с желанием кинуть в клерка парочкой плетений. К тому же он явно провоцировал именно на это. Амадин окинула взглядом кабинет и заметила охранные узлы. Их рисунок показался знакомым, магистр Шурол демонстрировал такие же в качестве примера. Шальная мысль проучить клерка закралась в голову.

– Вы понимаете важность моего открытия? – холодно спросила девушка, аккуратно поддевая один из узлов. Как она и предполагала, стандартное плетение оказалось слабым, нить легко поддалась.

– Конечно, конечно, – заверил ее клерк, широко улыбаясь. – Но, к сожалению, ничего не могу поделать: приказ.

– Да, понимаю, – Амадин с удовольствием наблюдала, как легко раскручиваются магические нити. Тяжело вздохнув, она встала и принялась неторопливо собирать документы. – Еще раз извините за беспокойство.

Дождавшись, пока охранные плетения спадут, девушка улыбнулась и покинула негостеприимный кабинет. Судя по манере общения, клерк был из тех, кто любит, используя свое положение, злить людей, и в скором времени его наверняка ожидает сюрприз.

После удушающей во всех смыслах встречи Амадин предпочла пройтись вдоль набережной. Больше всего ей хотелось нырнуть с головой в пахнущую тиной темную воду реки, чтобы смыть с себя гадкое ощущение, оставшееся после разговора. Умом девушка понимала, что надо просто отринуть все и двигаться дальше, но на душе все равно было гадко. Она облокотилась на парапет, подставив лицо легкому бризу и размышляя, что делать дальше.

Конечно, можно было воспользоваться старыми связями и, например, послать герцогу вестника с просьбой о встрече, но даже если он и согласится выслушать, вряд ли станет помогать. Проще пойти официальным путем. Приняв это решение, Амадин вернулась в отель.

Достав из дорожного несессера (роскошь, подаренная Мартиной после первого патента) перо, бумагу и чернила, она написала стандартное прошение и вложила в конверт вместе с остальными бумагами. Пусть это займет чуть больше времени, зато все будет официально, и никто не посмеет ее упрекнуть, что патент она получила незаслуженно. В отличие от диплома.

Амадин предпочла лично отнести прошение в канцелярию инквизиции. Если она и опасалась нежелательных встреч, то все прошло гладко. Даже слишком гладко, что напрягало. Человек в черном мундире спокойно принял бумаги, выдал расписку и повернулся к дверям:

– Ответ через тридцать дней.

– А…

Но ее не стали слушать:

– Следующий!

Понимая, что разговор закончен, Амадин вышла. Тридцать дней – долгий срок. Придется какое-то время пожить в Сен-Кантене. Что ж, может, это и к лучшему, надо распрощаться с призраками прошлого. Отправив Мартине вестника, Амадин решила заняться тем, что ее давно беспокоило.

Убегая из города, она не успела попрощаться с магистром Рутенсом, а писать потом не стала, опасаясь, что к старику могут начать придираться из-за дружбы с ней.

Купив пирожных, которые так любил библиотекарь, девушка направилась в Академию.

К воротам она подходила с опаской: даже в выходные жизнь в Академии не затихала, и шанс встретиться с кем-то знакомым был весьма велик.

Амадин прекрасно понимала, что в обысках, как и в дальнейших увольнениях, виновны те, кто столько времени попустительствовал магистру Сайлусу и его друзьям, но понимали ли это другие? Объясняться, то есть бессмысленно тратить время, девушке не хотелось.

У ворот, кроме стражников, никого не было, но они беспрепятственно пропустили девушку, как только она сказала, что хочет взять книгу по истории магии. Вздохнув свободнее, она прошла внутрь, пересекла пустой двор и направилась в библиотеку.

Дверь оказалась закрытой. Амадин несколько раз с силой дернула ее и потом громко застучала ладонью по створке. Ничего.

Гадая, где может быть старик, в прежние времена неотлучно находившийся в библиотеке, девушка вернулась во двор и вытянула шею, пытаясь рассмотреть что-то за пыльными стеклами библиотечных окон. Безуспешно.

Амадин даже позволила себе крикнуть:

– Магистр Рутенс!

Звонкое эхо отскочило от стен, взметнулось к высоким шпилям, распугав ворон.

На их карканье из окна третьего этажа выглянул недовольный мужчина.

– Что здесь происходит? – он внимательно всмотрелся в хорошо одетую молодую женщину, стоявшую во дворе. – Адеп… Амадин Гросс? Зайдите!

Понимая, что скрываться глупо да и незачем, девушка покорно поднялась в кабинет магистра Шурола:

– Добрый день.

– Магистр Рутенс умер, – начал преподаватель без предисловий, как только бывшая адептка перешагнула порог.

– Что? – Амадин почувствовала, что пол вдруг уходит из-под ног. Она неуверенно присела на ближайший стул. – Как? От чего?

– От времени, – магистр усмехнулся. – Такое бывает с теми, кто стар. Полагали, он будет жить вечно?

Девушка предпочла не замечать сарказма в голосе собеседника.

– Когда это случилось?

– Прошлой зимой. Я не стал писать вам, поскольку вы не оставили адреса. Как, впрочем, и дипломной работы.

– Простите, – Амадин почувствовала угрызения совести. – Я… Вы ведь могли послать вестника, – с горечью произнесла девушка.

– Зачем? – магистр Шурол полоснул по ней острым взглядом. – Побег – удел слабых. Я решил, что если бы вы хотели общения, то дали бы о себе знать.

– Верно.

Понимая, что здесь ей не рады, она встала.

– В таком случае мне пора.

– Подождите, – остановил ее Шурол. Он подошел к шкафу, порылся и достал небольшую деревянную коробку. – Вот. Магистр Рутенс просил при случае передать вам это.

– Спасибо.

Вцепившись в нежданный подарок до боли в пальцах, чтобы не расплакаться на глазах у преподавателя, она направилась к двери.

– Амадин…

Девушка обернулась. Шурол так и стоял у своего стола, внимательно смотря на нее.

– Если вам нужна помощь… – он выжидающе замолчал.

– Спасибо.

Ей хватило сил спокойно выйти. Как только дверь закрылась, девушка бегом спустилась по лестнице, благо ноги помнили каждую из ступеней. Слезы застилали глаза, и она с трудом видела, куда идет. Почему она не написала, все время откладывала на потом, поскольку магистр Рутенс казался ей вечным, как древние фолианты, которые он хранил. А книги? Что теперь станет с книгами? Стоя на мосту, она все-таки разрыдалась.

– Простите, мадемуазель, я могу что-то сделать?

Голос, прозвучавший совсем рядом, показался очень знакомым. Амадин обернулась:

– Валентин?

– Мадемуазель Гросс? Амадин! Вы? – изумлению молодого человека не было предела.

– Я, – кивнула она, улыбнувшись сквозь слезы. – А вы все так же не можете пройти мимо плачущей девушки?

– Я просто хотел помочь, – оскорблённо возразил он. Амадин смахнула слезы и тронула его за руку:

– Не обижайтесь. Я в хорошем смысле. Я часто вспоминала о вас в Кнайтхоффе. Как поживаете?

Странно, но ей показалось, что Валентин напрягся. Впрочем, неудивительно: наверняка он ждал расспросов о своем начальнике.

– Я… мы… – замялся секретарь и сменил тему разговора. – Давайте я довезу вас до дома.

– Благодарю, но я больше не живу на рю де Флери, – Амадин вгляделась в смущенное лицо секретаря Великого инквизитора и покачала головой. – Валентин! Нельзя же принимать все всерьез! Я остановилась в Метрополе и буду рада, если вы проводите меня.

– Сочту за честь, – церемонно, словно они были на великосветском приеме, поклонился молодой человек.

– Тогда пойдемте!

Не заботясь о случайном спутнике, она направилась по мосту быстрым шагом. Валентин нагнал ее и кивнул на ящичек, который девушка сжимала в руках:

– Вы позволите?

– Это лишнее, – она даже слегка отвернулась, словно опасаясь, что спутник вырвет ценный груз из ее рук.

– Как пожелаете, – уязвленный ее предположением Валентин обиженно поджал губы. Амадин заметила и виновато улыбнулась:

– Простите, это память о друге. Он умер, а я не знала.

– Соболезную.

Девушка кивнула. Некоторое время они шли молча, гадая, что сказать друг другу. Высокая фигура Великого инквизитора будто висела над ними, прерывая любой диалог еще на моменте мыслей.

– Меня пригласили на вечер в дом л'Эрме, – Амадин наконец выбрала нейтральную тему. – Хотите пойти со мной?

– Зачем?

– Мне показалось, вы дружили с Полетт?

– Совсем нет, – Валентин едва заметно вздрогнул и поспешно добавил. – Мы почти не знакомы.

– Вот как? Значит, мне показалось… – Амадин не стала настаивать.

– Возможно.

Снова неловкое молчание. Похоже, попытка наладить отношения была ошибкой. Увидев отель, Амадин тихо выдохнула и снова повернулась к спутнику.

– Вот мы и пришли, – торопливо произнесла она, протягивая руку. – Спасибо, что проводили!

Бой колокола на ратуше, отсчитывающий время, заглушил ее слова. Валентин охнул, сверился со своими часами, затем резко сжал ладонь девушки, пробормотал что-то на прощание и почти бегом бросился в сторону, где располагалась инквизиция. Амадин проводила его удивленным взглядом и только потом поняла, что даже не подумала попросить о встрече с его начальником.

– Ты никогда не научишься использовать связи! – пробормотала она самой себе, направляясь в свой номер.

Встреча с Валентином все-таки оказала нужный эффект. Во всяком случае, содержимое ящичка, завещанного ей библиотекарем, девушка рассматривала уже без слез. Такие знакомые предметы: самозаваривающийся артефактный чайник, две чашки и ароматный чай – вызвали лишь тихую грусть.

– Прощайте, магистр, – вздохнула Амадин, разливая душистый напиток в чашки. Почему-то ей было важно наполнить обе. Сделала пару глотков и встала из-за стола, неловко задев ящичек. Он рухнул на пол. Незамеченное ранее послание, судя по всему, зацепившееся за крышку, выпало. Амадин подобрала письмо и распечатала.

"Милая свиристелка…"

Слезы все-таки набежали на глаза, девушка смахнула их и продолжила чтение, по мере которого изумлялась все больше. В своем письме магистр Рутенс признавался, что именно он следил за Амадин все годы, отправляя отчеты ее крестному, отцу Бенедикту. Старик каялся, что именно он сообщил о ее связи с герцогом л'Армори и тем самым способствовал ее отъезду.

Перечитав все дважды, девушка тяжело вздохнула. Если бы все было так просто, как это виделось старику…

– Нет, магистр, вы поступили абсолютно правильно. Кто он, и кто я… – пробормотала она, тщательно складывая последнюю весточку от друга. Помыв чайник и чашки, девушка собрала все обратно в ящичек и достала свои записи, справедливо рассудив, что прошение вряд ли достигнет адресата сегодня, занялась бумажной волокитой. Уж если она решила идти официальным путем, исследования надо было представить в надлежащем виде.

Вскоре девушка отбросила перо и встала. Ей казалось, что все фразы выходили корявыми. Больше всего сбивали мысли, как воспримет инквизитор ее прошение. Тогда, осенью, он дал понять, что для Амадин обратной дороги не будет.

Как это бывало в минуты глубокой задумчивости, девушка по привычке дотронулась до подвески, надежно спрятанной под тканью платья. Мартину всегда удивляло, что герцог де Треви подарил своей любовнице подобное украшение – слишком простое и в то же время ценное.

– Содержанкам обычно дарят бриллианты или сапфиры, – усмехнулась она, стряхивая пепел с сигареты, вставленной в длинный мундштук.

– Бриллианты мне тоже подарили, – Амадин нехотя вспоминала об этих украшениях, надежно закрытых в сейфе одного из банков Кнайтхоффа. Она несколько раз порывалась заложить их, чтобы финансировать свои исследования, но Мартина останавливала ее.

– Прибереги их на черный день, – говорила она. – Наша лаборатория может закрыться, и тогда ты останешься ни с чем!

Амадин покорялась, понимая, что подруга все равно не примет от нее денег.

Стук в дверь заставил вынырнуть из воспоминаний. Амадин подошла и открыла.

– Мари?

– Привет! Мне нужно хотя бы пять минут тишины и покоя! – простонала подруга, заходя в комнату и падая в ближайшее кресло. – Эта свадьба меня доконает!

– Все так плохо? – Амадин с сочувствием посмотрела на нее.

– Мама хочет украсить церковь белыми лилиями и орхидеями. Отец кричит, что это обойдется в кругленькую сумму, а младшая сестра требует себе платье от Николь Эш!

Амадин только покачала головой.

– В такие минуты, я думаю, зачем мы вообще все затеяли, не лучше ли было просто жить вместе?

– И стать источником сплетен? Мари, поверь, от тебя отвернулись бы все.

– Ты не отвернулась бы?

– Конечно нет!

– Вот видишь!

– В любом случае Пьер не позволит тебе поступить так. А совсем скоро вы обвенчаетесь, и вас оставят в покое!

Не то чтоб Амадин искренне верила в это, немного зная мать Мари, но успокоить подругу очень хотела.

– Остается только надеяться на это, – пробурчала мадемуазель Коре, закатывая глаза, она уж точно знала, чего ждать от своих родственников.

Амадин лишь улыбнулась.

– Знаешь, а давай прогуляемся? – предложила она, понимая, что подруге надо развеяться. – Как в старые добрые времена пройдемся вдоль набережной, зайдем в “Веселого адепта”…

Мари на секунду задумалась, а потом тряхнула тщательно уложенными кудрями:

– А давай! Только если ты посмеешь зайти хоть в одну модную лавку, я вычеркну тебя из списков приглашенных на свадьбу!

– Модные лавки? – Амадин наигранно содрогнулась. – Упаси Создатель! Но мы зайдем в книжный!

## Глава 6. Рейнард де Треви

Спал Рейнард, по обыкновению, плохо. Из головы все не выходил рассказ Хло, как и взрыв в пригороде. Интуиция просто вопила, что оба дела крепко связаны, но каким образом? И почему тела оказались обескровлены?

С этими мыслями герцог направился в инквизицию. Суета в коридоре вызывала только раздражение, и Рейнард поспешил скрыться за высокими дверями своего кабинета. Секретарь последовал за ним, зачитывая текущие дела, но инквизитор едва слышал, что тот говорит.

– Прошение на патент… – донеслось до него.

– Что? – Рейнард озадаченно моргнул.

– Амадин Гросс прислала прошение на выдачу патента, – повторил Валентин.

– Почему нам? Этим же занимается Магический совет.

– Исходя из описания, разработки касаются усовершенствований магического стержня.

Рейнард почувствовал, как по спине пробежал холод. Совпадение? Вряд ли…

– Валентин, оставьте прошение без ответа и принесите дело Амадин Гросс, – наконец приказал он, поняв, что слишком долго смотрит на секретаря невидящим взглядом.

– Монсеньор?

– Дело Амадин Гросс. Что здесь непонятного? – Рейнард сердито сдвинул брови.

– Да, конечно, – Валентин поспешил выйти.

– И кофе! – донеслось в спину. Секретарь поторопился исполнить приказ, вернее, оба. Несколько минут, и папка с делом Амадин Гросс легла на стол Великого инквизитора, секундой позже рядом поставили чашку ароматного напитка.

– И… еще, монсеньор…

– Да? – герцог поднял недовольный взгляд на Валентина. Тот шумно выдохнул:

– Мы встретились.

– Что?

– Я встретил мадемуазель Гросс на мосту и проводил до отеля. Встреча носила случайный характер.

– Валентин, мы все живем в одном городе. Это означает, что время от времени мы все встречаем друг друга. Зачем рассказывать?

– Мне хотелось, чтобы вы узнали об этом от меня, а не из отчетов наблюдателей.

Рейнард усмехнулся:

– А если бы вы не знали о слежке…

– То все равно рассказал бы вам, монсеньор!

– Спасибо, – Рейнард кивком отослал Валентина и погрузился в чтение, жалея, что не сделал этого раньше, не желая уделять драгоценное время бывшей любовнице. Как выяснилось, зря!

Сейчас он внимательно изучал донесения соглядатаев, благо сеть осведомителей была развернута достаточно широко. С каждой фразой инквизитор хмурился все больше, ругая себя за то, что так долго из чувства рыцарского идиотизма пренебрегал изучением этого дела. Пусть птичка летит! Вот она и прилетела. А ведь он сам наставлял когда-то Валентина, что такие, как Амадин, не приносят ничего, кроме неприятностей.

Рейнард зло смял лист, потом разгладил и перечитал снова. Амадин Гросс занялась исследованиями магических накопителей. Странное совпадение с учетом того, что девушка всегда увлекалась плетениями и, судя по документам, собиралась писать работу “Охранные магические узлы и способы их деактивации”.

Рейнард усмехнулся, вспомнив их игру на рю де Флери, и тут же снова нахмурился, хоть он и переделал узлы защиты королевского дворца, но с талантами Амадин Гросс… По спине пополз холодок. После того, как Карл отослал жену в загородное имение под охрану, служба внешней разведки исправно доносила о намерениях аллемандцев устроить в Сен-Кантене переворот и под шумок взять контроль над магами, чтобы обеспечить себя непрерывным источником энергии.

Магия – вот то, что сохранил Сен-Кантен в отличие от своих соседей, которые лет триста охотились на всех тех, у кого проявился магический дар. Особенно в этом усердствовали аллемандцы. Аристократы, торговцы, крестьяне – их всех сжигали, стоило хоть кому-нибудь заподозрить в них искру магии. Костры полыхали по всему континенту. Напуганные люди устремились в Сен-Кантен, как в единственное безопасное место. Тогда и была создана Академия Магии. После первых двух курсов большинство адептов прекращало учебу, но были и те, кто получал диплом и потом использовал знания во зло.

Тогда в Сен-Кантене появилась инквизиция – служба, в обязанности которой входило расследовать и пресекать магические преступления. Сам преступник, если оставался жив, подвергался страшному наказанию – лишению дара при помощи древнего обряда. Магия впитывалась камнями ритуальных кругов и уходила в землю, и многие сетовали по поводу такой расточительности.

А потом один безумец изобрел способ заключать магическую энергию в нефритовые стержни. Это породило начало новой эры – эры прогресса. Правда, с тех пор приговоров в Сен-Кантене с каждым годом становилось все больше, а магов – все меньше.

Дочитав доклады, Рейнард отложил бумаги и вздохнул: похоже, ему придется нанести визит, которого он всеми силами желал бы избежать.

– Рей, нам зайти позже? – голос Лайонеля вывел из задумчивости. Только теперь инквизитор заметил, что заместители и секретарь давно вошли и сидят за столом в ожидании ежедневного утреннего совещания.

– Какие происшествия по столице? – поинтересовался он, чтобы выиграть время и сообразить, о чем говорить.

– Тебе все или только самые значимые? – язвительно спросил друг.

– Все, – Рейнард с глумливой ухмылкой откинулся на спинку кресла. Дю Барри скрежетнул зубами, но промолчал.

– Изволь. У госпожи Гретхен, прачки, украли пару монет. Преступление, как выяснилось, совершил ее любовник, пекарь, после чего обманутый господин Гретхен хорошенько отделал обоих и теперь находится в жандармерии. В соседнем квартале…

– Ладно, ладно, – Рейнард поднял руки. – Давай значимые.

– Два тела. В разных концах города. Не опознаны. Смерть наступила в разное время.

– Что их объединяет?

– С чего ты решил, что их что-то объединяет?

– Иначе ты рассказал бы о них по порядку.

– Ты прав. Оба тела обескровлены.

– Что?! – Рейнард подался вперед.

– Обескровлены. Оба, – Ли внимательно посмотрел на друга. – Мне кажется, или это тебя не удивило?

– Не кажется, – инквизитор помолчал, раздумывая, сообщать ли заместителям то, что знал сам. События прошлого года заставляли его относиться с подозрением даже к друзьям, хотя никто из присутствующих в кабинете не подводил его, и Рейнард решился:

– Ко мне заходила Хло. Она ездила проверять магический дар в провинцию. Дважды. И дважды вместо мага обнаруживала труп. Обескровленный.

– То есть у нас четыре тела со схожими признаками смерти? – встревожился Лайонель. Дю Барри только вздохнул, и заслужил суровый взгляд инквизитора.

– Именно.

– Мне запросить те дела, монсеньор? – подал голос Валентин.

– Нет.

– Но… – хотел возразить дю Барри. Инквизитор поднял руку, прерывая его:

– Хло была там, зацепок никаких, а расследования ведут местные. Вряд ли мы узнаем что-то интересное из бумаг, только спугнем убийц.

– Убийц? Считаешь, что их несколько? – Лайонель подался вперед.

– Мало того, я считаю, дело по приюту Сен-Бернадетт и убийства молодых людей с магическим даром тесно связаны.

Его заявление было встречено удивленными восклицаниями.

– У вас есть доказательства, ваша светлость? – насторожился дю Барри.

Рейнард покачал головой:

– Увы, только косвенные, и то, скорее, мои предположения, – он махнул рукой.

– И все-таки? – Лайонель выжидающе посмотрел на друга.

– Прошлой осенью благодаря нам дю Морталь лишился основного источника энергии – приюта для одаренных сирот, из которых он выкачивал магию. Законный экспорт магических стержней был жестко ограничен Карлом еще при восшествии на престол. В отличие от нас, в Аллемандии почти нет магов…

Рейнард замолчал и обвел взглядом заместителей.

– Хочешь сказать, что дю Морталь…

– Пытается найти альтернативу, верно.

– И при чем тут обескровленные маги? – подал голос секретарь.

Инквизитор приподнял уголки губ:

– Они еще не маги, Валентин. Просто носители дара. Причем безграмотные!

В памяти промелькнула Амадин с учебником этикета, окруженная столовыми приборами. Рейнард нахмурился и продолжил более сурово:

– Как правило, они изгои: крестьяне пекутся о нравственности, пожалуй, сильнее, чем священники.

Дю Барри презрительно скривился, Лайонель ухмыльнулся, а Валентин наморщил лоб, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Бастарды, Валентин, – пояснил Рейнард. – Все они незаконнорожденные дети аристократов. Реже внуки или правнуки.

– А-а-а, – протянул секретарь и покраснел.

– И зачем кому-то понадобилось их убивать? – подал голос Лайонель.

Инквизитор заколебался, а потом пожал плечами:

– Технический прогресс не стоит на месте, потребности в мощностях механизмов растут. Следовательно, растут потребности в магических стержнях. Я думаю, дю Морталь пытается усилить мощность за счет накопления нескольких аур в одном стержне.

– Тот взрыв? – сообразил Лайонель.

– Именно. В стержень закачивали сразу два магических дара.

– Ауры столкнулись, что и спровоцировало взрыв, поэтому стержень и разворотило, – кивнул дю Барри. – Весьма логично.

– А обескровленные тела? – поинтересовался Лайонель.

– Подумай сам, – миролюбиво предложил Великий инквизитор. – С прошлой осени мы контролируем все приюты и Академию. Дю Морталю просто неоткуда брать источник магии…

– Кроме как из бастардов, – подхватил секретарь и сразу же осекся. – Прошу прощения, монсеньор.

– Ничего страшного, тем более вы правы, Валентин. Единственная загвоздка в этом случае – надо отобрать дар, без круга камней это не представляется возможным.

– Кровь? – Лайонель мрачно взглянул на друга. – Ее можно выкачать и без круга.

– И окунуть в нее нефритовый стержень.

– А если опустить сначала один конец, а потом другой, – задумчиво протянул дю Барри, – то кровь может быть разной. Но тогда нужна какая-то преграда.

– Ее не было. Полагаю, это и привело к взрыву. Нефрит постепенно напитывался магией, потоки встретились.

– Вот как?

– Да. Более того, согласно экспертизе, все стержни, найденные на месте взрыва, имели одну и ту же остаточную магию.

– Следовательно, один источник? – Лайонель вопросительно посмотрел на друга.

– Два.

– А тел четыре, – словно невзначай заметил дю Барри. – Неужели им все-таки удалось?

– Не думаю. Временная разница достаточно значительная. Скорее всего, запланированы очередные опыты, которые вот-вот пройдут где-то в окрестностях Сен-Кантена.

– И узнаем мы о них, когда дом опять взлетит на воздух? – иронично спросил Лайонель.

– Возможно. А возможно, и раньше… – Рейнард криво усмехнулся. – Ладно, совещание закончено. Валентин, займитесь происшествиями последних двух… нет, трех месяцев. Надо понять, нет ли еще обескровленных тел. Ли, проверь отчет по слепкам аур, его уже должны сделать. Маркиз…

– Я попытаюсь навести справки, не снял ли кто, похожий на дю Морталя дом в пригороде, – дю Барри опередил начальника. – Если они собираются испытывать стержни, им нужно какое-то безлюдное место.

– Хорошо, – инквизитор кивнул. – А я тем временем нанесу визит вежливости…

– Мне распорядиться по поводу экипажа? – встрепенулся Валентин.

– Нет, я прогуляюсь, – отмахнулся Рей, уже погруженный в свои мысли. Встреча, которую он планировал, обещала быть не из легких, и надо было тщательно подготовить те вопросы, которые он планировал задать.

## Глава 7. Амадин Гросс

Подругам не удалось спокойно погулять по улицам Сен-Кантена: полуденное солнце припекало, к тому же Мари спохватилась, что на четыре часа у нее назначена очередная примерка платья, и поспешила к Николь Эш. Она звала подругу с собой, но Амадин, вспомнив осенние визиты в этот храм моды, спешно отказалась. Все еще улыбаясь своим мыслям, она вернулась в номер. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак.

– Милли, будь добра, закажи ужин в номер, – она сняла перчатки, собираясь пройти в спальню, чтобы умыться.

– Милли здесь нет, – знакомый бархатистый баритон заставил замереть на пороге. Кожа вдруг покрылась мурашками, а колени задрожали. Амадин не раз представляла их встречу. Никаких шансов избежать ее даже в таком большо городе, как Сен-Кантен, не было, но она предполагала, что это произойдет на улице или в ресторации, а не в номере отеля. Ее номере.

Амадин сосчитала до десяти и только потом повернулась. Герцог сидел в кресле в самом темном углу. Тень падала на его лицо, и рассмотреть выражение не представлялось возможным, но почему-то она была уверена, что он хмурится. Сердце замерло, ухнуло куда-то, а потом понеслось вскачь.

– Здравствуй, Рей, – стараясь казаться спокойной, Амадин положила перчатки на комод, стоявший у стены. – Ты несколько не вовремя…

Судя по тому, как дрогнули плечи, инквизитор явно усмехнулся:

– Ты ждешь кого-то?

– Нет, – она раздернула шторы, чтобы видеть лицо незваного гостя, и только после этого присела на диван, закинула ногу на ногу.

Рейнард обманчиво лениво наблюдал за ней. Все та же линия шеи, высокие скулы, дерзкий взгляд, от которого хочется сгрести девушку в объятия и… Кажется, в соседней комнате находилась кровать. Воображение услужливо нарисовало обнаженное тело, рывок навстречу, темный грешный шелк волос, рассыпавшийся по подушке.

Инквизитор моргнул, прогоняя наваждение. То, что было между ними, давно в прошлом. Амадин сама решила уйти, а в одну реку нельзя войти дважды. Да и волосы девушки теперь были в три раза короче того, что он помнил.

– Ты подстриглась.

Слова прозвучали, словно упрек. Девушка неосознанно дотронулась рукой до шеи. К цирюльнику она зашла почти сразу по приезду в Кнайтхофф и попросила безжалостно укоротить прическу. Ранее длинные темные пряди то и дело выбивались из косы, щекотали кожу шеи, зачастую мешая сосредоточиться на работе.

К тому же, расчесывая длинные волосы, она все время вспоминала Рейнарда. То, как он наматывал их на кулак, безжалостно выгибая ее, когда врывался сзади.

Она подняла голову и замерла. Золотистые глаза инквизитора смотрели на нее не мигая, а на щеках играли желваки. Он явно хотел того же, что и она сама. Воздух будто сгустился вокруг, а голова закружилась.

Амадин закашлялась и отдернула руку от темных кудрей. Жадного взгляда инквизитора, проследившего путь узкой кисти, она не увидела, но почти ощутила кожей. Грудь моментально напряглась, Амадин невольно подалась вперед. Глумливая улыбка победителя, мелькнувшая на красивых губах герцога, заставила ее опомниться.

– Ты явился сюда ради того, чтобы оценить мою новую прическу? – произнесла девушка как можно более беззаботно. – Я польщена.

Инквизитор закатил глаза. Он сидел всё в той же расслабленной позе, но Амадин казалось, что ощущение обманчиво. Этот взгляд мгновенно потемневших глаз, хищно раздувающиеся ноздри, пульсирующая жилка у виска – не знай Амадин его так хорошо, она бы и не заметила. Но беда была в том, что она научилась замечать все эти признаки, свидетельствующие о том, что бывший любовник не в настроении.

– Птичка выпустила коготки? – обронил он, кашлянув, словно был не уверен в верности своего голоса.

Амадин изумленно подняла бровь.

– Как я могу?

– Ты? Можешь.

Амадин опустила голову, давая понять, что принимает комплимент.

– Зачем ты пришел?

– Поздороваться. И поинтересоваться, зачем ты вернулась.

Рейнард окинул ее внимательным взглядом, словно заново знакомясь, немного задержался на груди, усмехнувшись чему-то своему. Амадин не сомневалась, что он подмечает все детали, и с трудом сдержалась, чтоб не накрыть ладонью подвеску, сейчас спрятанную под одеждой. Щеки предательски заалели, и магичка рассердилась сама на себя.

– Почему вернулась? Или почему не пришла к тебе?

– Не помню, чтобы я тебя звал, – он снова оглядел ее, но теперь уже совсем иначе. Тягуче медленно, словно раздевал, расстегивая крючок за крючком. На какой-то момент она даже представила, что платье вот-вот упадет к ногам…

Амадин скрипнула зубами, вздернула подбородок. Конечно, она знала, что придется нелегко, но все оказалось еще хуже. Но надо держать лицо, даже если сердце в этот момент частит, и немеет от напряжения затылок.

– Боги с тобой! Я бы никогда не приняла твое приглашение.

– И тем не менее ты в Сен-Кантене.

– Я приехала на свадьбу друзей, – она не удержалась и добавила, – я понимаю, трудно поверить, что не все женщины мечтают вернуться в твою постель.

– Да, многие просто мечтают попасть в нее, – протянул герцог.

От его хриплого голоса внизу живота стало очень тепло. И влажно. Поза инквизитора не изменилась, но у Амадин было чувство, что он, как тигр, изготовился перед прыжком, чтоб закогтить маленькую птичку. Их взгляды наконец встретились, и на долгую минуту оба замерли, не в силах разорвать безмолвный поединок. На мгновение показалось, что он сейчас рывком сдернет ее с дивана усадит на колени и поцелует, а потом… Как хорошо, что она обрезала косу!

Амадин облизала пересохшие от волнения губы, подалась вперед, стискивая побелевшими пальцами подлокотники.

– Послушай, Рейнард, – голос с трудом подчинялся ей. – Зачем ты пришел?

– Поговорить.

– Ты мог пригласить меня.

– Куда? В ресторан? На рю де Флери?

Амадин поморщилась, она давно научилась держать лицо, но эта шпилька была неожиданна и непонятна.

– К себе в кабинет, но предпочел проникнуть в мой номер, – сухо пояснила она.

– Звучит так, словно я злоумышленник

– Нет, ты просто привык, что весь Сен-Кантен к твоим услугам.

– Весь? – он выразительно посмотрел на Амадин.

Девушка покачала головой:

– Если ты позабыл, теперь я живу в Кнайтхоффе.

– Временно.

– Нет ничего более постоянного, чем временное.

– А как же чувства? Любовь?

– Ты говоришь о любви к родине? – Амадин даже не скрывала иронии. Рейнард покачал головой:

– Просто о любви.

Девушка скривилась.

– О, прошу, оставь эту патетику Валентину. Она тебе не к лицу.

– Не веришь? – продолжил он.

– Нет, – она покачала головой. – Ты никогда не был сентиментальным.

– Считай, это старость.

– Теперь ты напрашиваешься на комплимент.

Инквизитор недовольно поморщился:

– Не передергивай, я не актриса, и мы не на подмостках.

Амадин опустила голову, скрывая злой блеск глаз. Упоминание о театре отдалось неприятным чувством, и теперь она жалела, что вообще затронула эту тему, но не смогла не уколоть:

– О да, ты предпочитаешь место в ложе.

Однако этого человека ничто не могло смутить.

– Я вообще не люблю театр, – инквизитор удобно расположился в кресле и, кажется, наслаждался этой пикировкой.

– Только актрис? – это вырвалось само. Амадин сразу же пожалела о сказанном, но поздно.

– Ты ревнуешь? – Рейнард приподнял бровь.

– Нет!

Судя по улыбке, мелькнувшей на губах, он не поверил. Амадин и сама себе не верила, но признаться, что ревнует Рейнарда к Дезире, было выше ее сил.

– В любом случае мы расстались, и ты сам говорил, что обратной дороги нет, – спешно добавила она.

– Договор все еще действует.

– Верно, – она замерла, настороженно глядя на собеседника. Глупое соглашение, строки которого до одной врезались в память. – Ты настаиваешь?..

– На его исполнении? – подхватил Рей. – Возможно. В конце концов, я заплатил триста золотых.

– Я могу вернуть, – начала Амадин.

– Ты неожиданно разбогатела? – он демонстративно обвел глазами дорогое убранство номера. Намек вышел исключительно прозрачным.

– А ты считаешь, что без твоих инвестиций я ни на что не способна?

– Ну почему же? Определенно, способности у тебя есть и не только к науке.

Судя по тому, как сжались ее кулаки, а подвески на люстре звякнули, удар достиг цели. Рейнард почувствовал удовлетворение, он и сам не знал, почему ему так хочется задеть сидящую перед ним девушку. Месть за то, что она первая ушла от него? Глупо, их роман все равно был обречен. Так что же?

– Рада, что ты их оценил, – процедила Амадин сквозь зубы.

– Конечно, ведь я заплатил за них триста золотых, – он улыбнулся. Окна задребезжали. Девушка порывисто вскочила и направилась к столу.

– Я верну. Вексель устроит?

– Заложишь бриллианты?

– Что?

– Триста золотых не маленькая сумма, Амадин. Откуда ты ее возьмешь?

Люстра угрожающе зазвенела и зашаталась, готовая вот-вот рухнуть хрустальным дождем. Девушка прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.

– Не поверишь, но на свете есть женщины, которые могут заработать и больше, Рей, – отчеканила она.

– И за какие же заслуги платят такие деньги? Впрочем, можешь не говорить…

Подвески с печальным звоном все-таки осыпались, но Амадин не заметила этого. Несколько секунд она стояла и с ненавистью смотрела на ухмыляющегося мужчину, а потом направилась к порогу.

– Уходи! – она широко распахнула дверь.

– Что? – изумился он.

– Убирайся отсюда, я больше не желаю тебя видеть! Я… да я просто презираю тебя!

– Поэтому ты вернулась в Сен-Кантен? Ехала несколько дней в шумном вагоне, чтобы сказать мне это лично?

Его слова, сказанные язвительным тоном, отрезвили, Амадин засомневалась, стоит ли выставлять неугодного гостя, или следовало смирить гордость и продолжить разговор, пытаясь перевести его в более мирное и безопасное русло. Прекрасно понимая, что творится у нее в душе, инквизитор усмехнулся. Он вдруг напомнил девушке клерка, который принимал у нее заявку на патент. Такой же самодовольный и считающий, что женщины ничего из себя не представляют. В эту секунду Амадин вдруг поняла, что бы она ни делала, все бесполезно. Она никогда не докажет герцогу л’Армори, что достойна его. Ярость охватила ее, заставив позабыть обо всем.

– Зачем я вернулась сюда, Рей, тебя не касается, но я счастлива тому, что мне выпала возможность сказать все, что я о тебе думаю, в лицо, – Амадин приподнялась на цыпочки. Чтобы казаться выше, и уперла руки в бока. – Ты самодовольная избалованная скотина!

– Сразу видно, что ты росла в деревне, – хмыкнул он, лениво вставая. – Что ж, на этом, думаю, визит подошел к концу. Удачи тебе и прощай. Думаю, ты не будешь возражать, если я самодовольно и избалованно оплачу разбитую люстру.

Кивнув, он вышел, на ходу подзывая коридорного. Амадин захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Ее била дрожь, лоб покрывала испарина, а сорочка намокла от пота и противно липла к спине.

Направляясь в Сен-Кантен, девушка понимала, что встреча с прошлым не будет простой, но ожидала, что они оба смогут отказаться от обид. Зря. Понимая, что единственный шанс упущен, магичка закружила по комнате. Разработки – вот что на самом деле оставалось важным, и если она сможет запатентовать их…

В дверь постучали. Распахнув ее, девушка увидела огромный букет роз, который коридорный еле удерживал в руках.

– Прошу прощения, магистр Гросс, – голос звучал надрывно. – Но вам просили доставить. И убраться в номере.

– Да, конечно, – она посторонилась, давая коридорному пройти внутрь. Следом прошмыгнула невзрачная горничная, которую Амадин не заметила из-за букета.

Пока слуги суетились, сначала ставя цветы в огромную вазу, а потом выметая осколки, Амадин подошла к букету. Небольшой конверт привлек внимание. Она достала его, едва не уколовшись о шипы, и развернула.

“Уезжай, птичка! Такие, как ты, легко сгорают в огнях большого города!” – было написано каллиграфическим почерком.

Прекрасно понимая, от кого подарок, Амадин смяла письмо в руке, жалея, что это не горло Рейнарда де Треви.

– Ах так, ваша светлость… – прошипела она. – Что ж… посмотрим, кто кого…

## Глава 8. Амадин Гросс

Через час, остыв, она была уже не так уверена в необходимости бросать вызов Великому инквизитору. Злость прошла, а вместе с ней и желание отомстить. Проанализировав встречу, Амадин даже подумывала, не вернуться ли ей обратно в Кнайтхофф, но это бы означало отказаться от своих идей. Этого девушка не могла себе позволить. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, она предпочла прогуляться.

Решение оказалось опрометчивым, она поняла это, не пройдя и половину улицы. После полудня натягивало на грозу, воздух словно сгустился, и дышать стало очень тяжело. Сорочка прилипла к телу, а ребра корсета впивались в кожу.

В поисках прохлады Амадин свернула в парк и сразу же пожалела: он был полон тех, кто, как и сама девушка, поспешил укрыться от полуденной жары. Стараясь обходить наиболее людные, а стало быть, прохладные аллеи, девушка направилась к набережной.

Её внимание привлекли несколько дам. Они стояли и предлагали всем желающим газету. Странно, но никто не торопился взять ее. Наоборот, прохожие шарахались от листиков, словно от смертельной болезни.

Амадин несколько минут размышляла, стоит ли ей последовать примеру большинства, но любопытство взяло верх над осторожностью. Девушка подошла ближе и вчиталась в название. “Голос женщин”.

– Мадемуазель, прошу, – одна из распространявших, невысокая пухлая блондинка, протянула ей сероватые листки. – Свежий номер.

– Спасибо, – Амадин развязала сумочку, чтобы достать кошелек, но ее остановили:

– Что вы, это бесплатно! – подхватила вторая, темноволосая в круглых очках. На голове у нее была мужская шляпа, а юбка едва прикрывала полные лодыжки. Пышные бока просто вопили об отсутствии корсета, и девушка почувствовала зависть, поскольку сейчас почти готова была прилюдно избавиться от этого неудобного предмет гардероба.

– Вот как? – она промокнула пот, выступивший на лице.

– Мы не берем деньги, поскольку полагаем, что женщины должны быть услышаны!

– Услышаны кем? – спросила Амадин, чувствуя себя очень глупо.

– Обществом, разумеется. Женщинами. Мужчинами. Всеми! – темноволосая поправила свои очки и обвела взглядом прогуливающихся. – Возьмите ту же королеву. Сколько она сделала для Сен-Кантена, а сколько бы еще сделала!

– Женщины имеют право голоса! – выкрикнула тем временем блондинка.

Амадин заметила, что на них оглядывались, но никто не останавливался, словно боялся быть уличенным в чем-то противозаконном. Она хотела расспросить поподробнее, но в этот момент раздался звук свистка, и в глубине аллеи показались жандармы.

Газетчицы испуганно переглянулись и бросились врассыпную, расталкивая прохожих, осмелившихся встать на их пути.

– Что?

– Где они?

Стражи порядка остановились. Один из них, старший, утирал пот со лба. Заметив Амадин, все еще сжимавшую газету, он угрожающе нахмурился.

– А вы кто такая?

– Магистр Гросс, – произнесла девушка, копируя недовольный тон герцога де Треви. Она долго тренировалась говорить с такой небрежностью, и теперь у нее это хорошо получалось. – Чему обязана?

– Вы… – при упоминании ученого звания жандарм притих. – Вы знаете этих женщин?

– Каких?

– Тех, что дали вам газету.

– Ах этих. Нет, впервые вижу. А вы?

– К несчастью, да.

– К несчастью? – Амадин хотела бы уйти, но понимала, что это может быть воспринято как попытка скрыться.

– Это очень опасные особы, мадемуазель, – вмешался второй жандарм. Молодой, он с явным восхищением рассматривал девушку. Она сердито сдвинула брови.

– Вот как?

– Да, они требуют равных прав с мужчинами. Представьте себе!

– Представляю, – протянула Амадин, невольно вспомнив все унижения, через которые ей пришлось пройти. – И вы считаете, что это возмутительно?

– Разумеется. Женщина создана, чтобы подчиняться тому, кто умнее и сильнее, – жандарм выпятил грудь.

Девушка смерила его ледяным взглядом. Больше всего ей хотелось кинуть в этого напыщенного индюка каким-нибудь плетением, но она понимала, что это не приведет ни к чему хорошему.

– Если вы желали произвести на меня впечатление, то ошиблись в словах, – сухо сообщила она. – Всего хорошего.

– Одну минутку, мадемуазель! – жандарма явно разозлил ее тон.

– Да?

– Назовите место своего проживания.

– Зачем? Я разве что-то нарушила?

– Вполне вероятно, мы схватим этих бунтарок, и нам понадобится, чтобы их опознали!

– Отель Метрополь. Магистр Амадин Гросс, но, даже если случится чудо, и вы кого-то схватите, я вряд ли смогу вам помочь: у меня отвратительная память на лица.

С этими словами Амадин направилась прочь. Настроение гулять пропало, и она предпочла вернуться в отель.

Войдя в номер, девушка поняла, что все еще сжимает газету, которую ей вручили в парке. Милли куда-то вышла, но Амадин была даже рада, что ей никто не помешает.

Из любопытства девушка начала листать прессу. Заголовки говорили сами за себя. "Каждая курица стремится свить гнездо". "Брачные кольца – счастье или кандалы?". "Образование – привилегия или необходимость?".

Последний заголовок зацепил. Присев на край кровати, Амадин начала читать. Автор статьи очень резко обличал мужчин, доказывая, что превосходство мужского разума над женским не более, чем уловка, которую изобрели сами представители сильного пола. Подписано было Темис.

Перед глазами мелькнули расписные потолки во дворце правосудия, куда ее привели в прошлом году, чтобы осудить, как магическую преступницу и лишить дара. Эти воспоминания до сих пор вызывали дрожь по всему телу. Девушка обхватила себя руками, потерла плечи и продолжила чтение.

Вторая статья с юмором высмеивала стремление каждой женщины выйти замуж и свить семейное гнездо. Автор очень умело отсылала к древним легендам, упирая на то, что в жертву богам всегда приносили незамужнюю девицу, отсюда и желание поскорее выйти замуж, чтобы спастись, выбирая из двух зол не меньшее, но более знакомое.

Дочитав до конца, Амадин, в прошлом году неоднократно сталкивавшаяся с несправедливостью по отношению к ней только потому, что она была женщиной, поймала себя на мысли, что согласна с авторами.

Девушка отложила газету и встала, ощущая в себе новые силы. Да, она женщина, но при этом магичка, которая может дать фору многим мужчинам. Взгляд упал на роскошный букет, все еще занимавший место на столе. Сомнения, будоражившие душу всю зиму, испарились. Теперь Амадин была уверена, что поступила правильно, уйдя от Рейнарда. А если она получит патент, то окончательно докажет, что стоит многого и без его протекции!

– Мадемуазель, что-то случилось?

Голос горничной вывел из задумчивости. Амадин посмотрела на служанку, замершую у дверей. Та попятилась, девушка глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться.

– Нет, ничего… ты куда ходила?

– Купить лент к вашему платью, которое из зеленой тафты, – Милли продемонстрировала ворох белоснежных полосок из атласа. – Банты сейчас в моде, и я решила…

– Зеленая тафта в такую погоду? – ужаснулась девушка. – Нет! И вообще…

Она в задумчивости прошла в спальню и распахнула шкаф. Пышные тяжелые платья, костюмы, в которых нельзя быстро ходить. Фасоны, подчеркивающие женственность и беспомощность, плотные корсеты… А ведь так одевались все женщины. Поэтому никто из мужчин не воспринимал ее всерьез, они видели в ней только беспомощную куклу.

– Мне определенно нужен новый гардероб, – решительно заявила Амадин и вышла из номера, оставив горничную в недоумении.

Путь до ателье мадам Эш не занял много времени, но все равно Амадин добралась до модной лавки умирая от жары.

– Мадам, чем могу помочь? – юная девушка в сером шелковом платье-униформе выскочила из-за конторки и устремилась к ней.

– Стакан лимонада и я бы хотела видеть Николь Эш, – твердо произнесла магистр Гросс и тихонько усмехнулась. Она больше не была той нерешительной заучкой, что робела перед ярким миром столицы.

– Простите, но мадам выходит только к постоянным клиентам. Как ваше имя?

– Оно вам ничего не даст, – отмахнулась Амадин и, озаренная вдохновением, добавила: – Мои заказы оплачивал герцог л’Армори.

Как и ожидалось, имя Великого инквизитора оказало должный эффект: Амадин сразу же усадили в удобное кресло, предложили лимонада со льдом и фрукты, после чего девушка убежала докладывать хозяйке.

Николь Эш не заставила себя ждать. Почти не заставила. Амадин успела допить лимонад, когда мадам показалась в зале.

Одетая в шелковое платье, богато украшенное кружевами, она с улыбкой подошла к Амадин, протягивая для приветствия обе руки, словно они были заклятыми подругами:

– Мадемуазель Гросс! Какая честь для нас!

– Добрый день, – девушка растерянно встала и сразу же была заключена в цепкие объятия модистки. Та даже старательно поцеловала воздух у ее щеки, имитируя дружелюбие.

– Рада вас видеть вновь! Что привело вас ко мне?

– А зачем обычно посещают этот салон?

– Послушать сплетни, распустить слухи, найти покровителя – в общем, за информацией, моя дорогая. Впрочем, некоторые всего лишь желают заказать новое платье, – Николь тонко улыбнулась.

– Что ж, тогда я точно пришла по адресу, – кивнула Амадин, гадая, как начать разговор.

– И? – подтолкнула ее Николь, девушка оглянулась, не желая, чтобы ее просьба становилась достоянием общественности. Ее жест был истолкован абсолютно правильно. Мадам Эш улыбнулась:

– Следуйте за мной.

Она провела Амадин в знакомый кабинет, где когда-то принимала Великого инквизитора и его юную протеже.

– Итак, моя дорогая, – Николь грациозно присела за конторку и рукой указала девушке на стул для посетителей. – Вы решили воспользоваться моим предложением и подыскать себе покровителя?

От снисходительно тона передернуло, и Амадин сжала руки, чтобы не сорваться и не сказать лишнего. К сожалению, помочь ей могла только Николь, другие вряд ли бы осмелились сшить то, что хотела девушка.

– Мне нужны платья.

– И вы готовы заплатить за них сами?

– Да.

– Очень глупо с вашей стороны, – модистка покачала головой.

– Вот как?

– Конечно? Для чего еще нужны мужчины, как не для того, чтобы оплачивать женские капризы? Вы молоды и привлекательны, тем более были любовницей Великого герцога… Да мужчины в очередь выстроятся, чтобы попытаться стать вашим покровителем.

– Мне не нужен покровитель! – покачала головой Амадин. – Мне нужны платья.

– За них придется заплатить, как и за украшения, и за номер в отеле. А ведь все это можно переложить на плечи мужчины, – Николь многозначительно улыбнулась.

– Не думаю, что он захочет оплачивать все просто так, – пробормотала девушка. Она вспомнила увиденное в салоне Шуаз и передернула плечами.

– Разумеется, нет. Но ради хорошей жизни можно и потерпеть…

– Нет!!!

Это прозвучало очень громко. Амадин осеклась и добавила чуть тише:

– Я не собираюсь опять становиться зависимой от прихотей мужчины.

– Неужели? – Николь рассмеялась. – Похвальное желание. Только вряд ли осуществимо. В нашем мире женщина всегда подчиняется мужчине.

– И вам никогда не хотелось это изменить?

Модистка внимательно посмотрела на Амадин.

– Только не говорите, что вы примкнули к ним!

– К кому? – заинтересовалась девушка.

– К старым девам и брошенным женам, которые требует предоставление им избирательного права, – Николь криво усмехнулась. – Они называют себя суфражистками. Нарушают спокойствие, устраивают пикеты, распространяют газетенки и ведут себя просто непристойно! И к тому же ужасно одеты.

– Это непростительно, – Амадин прикусила губу, скрывая улыбку, слишком уж нелепым показалось последнее обвинение. Хотя для прославленной модистки безвкусное платье действительно было преступлением. – Что же, если мы все прояснили, я могу заказать себе новый гардероб? Или то, что я оплачу его сама, вы сочтете преступлением?

– Ничуть, если вы оплатите все вовремя.

– Я даже внесу предоплату, – Амадин достала из кошелька несколько тайлеров. – Вот. Надеюсь, этого хватит?

Николь перевела взгляд с серебряных монет на девушку и обратно.

– Это ничтожно мало, но меня больше интересует, откуда у вас деньги… – протянула она и сразу же сделала вид, что смутилась. – Простите, мне не стоило спрашивать.

– О, ничего страшного, – добродушно отмахнулась Амадин, подхватывая представление, которое давалось в ее честь. – Я их заработала. В лаборатории Кнайтхоффа.

– Герцогство так богато?

– Нет, но там, как и везде, имеются состоятельные люди, которым требуются различные услуги, – Амадин поняла, что фраза звучит двусмысленно, и торопливо добавила. – Магические услуги.

– Да, конечно, – судя по тону, Николь не поверила, но Амадин не стала переубеждать модистку. В конце концов, деньги она не крала, а если кто-то не мог разрушить стереотипы мышления, то это его право.

– Так вы поможете мне? Или мне стоит обратиться к кому-то другому? – Амадин постаралась, чтобы это прозвучало твердо. В глубине души она сомневалась, что Николь будет ей помогать, но модистка знала многих в Сен-Кантене.

Одна из помощниц тихо вошла в кабинет, неся поднос с кофе. Поставив его, она поспешила удалиться.

– Я помогу вам, – решилась модистка, когда дверь в кабинет закрылась. – К тому же у меня есть пара идей, и, как мне кажется, вы вполне подойдете для них.

– А что взамен?

Николь изогнула бровь. Насколько она помнила, год назад девочка бы просто рассыпалась в благодарностях или же смущенно блеяла о том, что она должница той, кто проявил к ней снисхождение. Сидящая перед ней особа смотрела прямо в глаза, ожидая ответа. Она взглянула на девушку. Недурна собой, темные волосы, огромные глаза на пол-лица, пухлые губы. И ореол любовницы Великого инквизитора. Пусть даже и бывшей, но все равно это могло сработать, особенно, если девица будет корчить из себя недотрогу.

– Вы носите только мои наряды. Свой старый гардероб можете выкинуть.

– У вас так плохи дела?

– Скажем так, они могли бы быть гораздо лучше. К сожалению, магазины готового платья забрали у меня часть клиентов, так что…

– Вам нужна шумиха? – девушка кивнула. – Но вы понимаете, что я не могу обещать вам успех…

– Вы можете просто носить мои платья и упоминать при случае и без, кто их сшил… Итак, что именно вам нужно?

Амадин на секунду задумалась:

– Удобно, прохладно и без оборок.

– Хм… – Николь взяла в руки карандаш и отрывистыми штрихами быстро изобразила жакет, юбку и блузку с кружевным жабо. – Как вам такое?

– Юбку можно сделать покороче, жакет – чуть длиннее…

– Но тогда, боюсь, из-за корсета по ткани пойдут складки.

Амадин покачала головой:

– Никаких корсетов.

– Никаких? – Николь не поверила собственным ушам.

– Да. У меня нет ни времени шнуровать, ни желания носить его.

– Как хотите, – согласилась модистка. – Но вы отдаете себе отчет, что подобные наряды могут нанести урон вашей репутации?

– У меня ее давно нет, – улыбнулась девушка.

– Ошибаетесь. Уверяю вас, ваша репутация в определенных кругах очень высока.

– Надеюсь, что избегу встреч с этими кругами, – Амадин с удовольствием допила кофе и встала. – У вас сохранились мои мерки?

– Увы, ваша фигура изменилась, и мне придется снять их снова.

– О нет!

Стон не произвел на Николь никакого впечатления.

– Уговор есть уговор, – спокойно произнесла она, снова овладевая ситуацией. – Следуйте за мной.

Понимая, что модистка в своем праве, Амадин подчинилась. Она все еще помнила томительные часы, проведенные в этом ателье ради двух дюжин платьев, но сейчас они не шли ни в какое сравнение с тем, что ей пришлось пережить.

Ее измеряли со всех сторон, крутили, то и дело поднося ткани к лицу или набрасывая на плечи. Амадин стоически терпела, стиснув зубы и думая о словах Рейнарда, что она сгорит в огнях большого города. Отчасти поэтому она и пришла к Николь по поводу скандального гардероба. Бросить вызов обществу, заставить о себе говорить, привлечь внимание. Если мучения в примерочной и есть цена за ее безопасность, то придется потерпеть. Внезапно в памяти всплыло, как год назад она думала так же, идя в салон Шуаз… Потерпеть, и все закончится, а потом…

Что будет потом, Амадин не знала, и потому только покорно вздохнула, примеряя очередной сметанный на живую нитку жакет. Идеи и ткани закончились одновременно. Николь еще делала пометки в блокноте, пока ее помощницы уносили все и помогали девушке одеться.

– Думаю, получится интересно, – кивнула модистка. – Кстати, очаровательная подвеска, это же Орне Далик?

– Это? – не застегивая блузку Амадин прикоснулась к украшению, которое носила, не снимая. Эмаль на золоте, изображавшая яркую птицу – подарок Рейнарда, ставший еще и прощальным.

– Да. Почему вы носите ее под одеждой?

– По привычке, – она пожала плечами, надевая блузку и застегивая пуговки.

– Привычка прятать такой шедевр? Это определенно Орне, – Николь с новым энтузиазмом зачиркала что-то блокноте. – Вам надо будет заказать у него украшений.

– Одного мне вполне достаточно, – возразила девушка.

– Вам – да, но общество любит обсуждать наряды и драгоценности. Если больше обсуждать нечего. Но мне кажется, вы не готовы снова давать пищу для слухов.

– Для каких слухов?

– Милая, ну разве вы не в курсе, что ваши отношения с герцогом л’Армори были главной сплетней прошлого сезона? Темноволосая институтка, так похожая на его первую любовь… вы знали, что герцог почти всегда отдавал предпочтение блондинкам?

– Я слышала об этом, – упоминание о Рейнарде заставило ее напрячься.

– Обзаведись вы новым любовником, желательно полной противоположностью Великому инквизитору, это будет притчей во языцех!

– Вот как? – Амадин попыталась понять, каким должна быть полная противоположность герцога, но на ум приходил только лысый плюгавый нытик.

– Именно! Подумайте об этом на досуге.

– Непременно, – сухо улыбнулась девушка.

Модистка только вздохнула и закатила глаза.

## Глава 9. Рейнард де Треви

Выйдя из отеля, инквизитор одернул мундир и огляделся. Признаться, встреча с бывшей любовницей оказалась несколько иной, чем представлялась, к тому же в пылу ссоры он забыл сказать главное… Рейнард оглянулся. Цветочная лавка оказалась неподалеку. Оплатив три дюжины роз, герцог затребовал перо, бумагу и чернила, быстро накидал послание и засунул записку в букет.

– Метрополь. Номер на имя магистра Гросс, – сухо напутствовал он курьера, протягивая пару медяков. Мальчишка припустил изо всех сил. Инквизитор проводил его взглядом и направился к зданию инквизиции: воздух стал влажным, натягивало на грозу, а черный мундир из тонкой шерсти не способствовал долгим прогулкам.

Рейнард плохо переносил жару. Подходя к зданию инквизиции, он даже украдкой смахнул пот со лба, еще не хватало, чтобы его люди увидели в нем человека, подверженного обычным слабостям.

Вступив под защиту знакомых стен, герцог на секунду замер, наслаждаясь прохладой, а потом лениво направился в кабинет, распорядился принести кофе и снова пролистал отчеты по Кнайтхоффу. Амадин Гросс вела унылый, праведный образ жизни: работа, редкие походы в театр, несколько патентов по плетениям… На этом все. Неужели она действительно вернулась в Сен-Кантен ради патента? И что тогда такое она должна была придумать, чтобы подавать заявку лично?

Шум за дверью прервал размышления. Инквизитор даже не успел захлопнуть папку, когда Лайонель зашел в кабинет:

– Рей, ауры совпали!

– Поздравляю, – герцог криво усмехнулся.

– Ты не рад?

– Честно? Нет. Мне было бы проще, окажись все это совпадением… или паранойей, – он устало посмотрел на друга. – Что будем делать, Ли?

– Как обычно, расследовать.

– В прошлый раз мне это стоило заместителя…

– Не забывай, что Рейвен был предателем! – ощетинился Лайонель.

– И тем не менее спас мне жизнь.

– Об умерших либо хорошо, либо ничего? Тогда я умолкаю, – с иронией отозвался граф Аткинсон. Рейнард хмыкнул:

– Ты прав. Ладно, пошли наших ребят с проверкой в жандармерию, пусть потрясут следователей по поводу нескольких дел, в том числе и этого, но предупреди, чтобы не усердствовали: не стоит пока привлекать лишнего внимания.

– Хорошо. Ищем что-то конкретное?

Герцог покачал головой:

– Нет. Просто зацепку. Наверняка жандармы что-то пропустили.

– Дю Морталь, если это он, умен, – осторожно заметил Лайонель.

– Скорее, хитер, но одному такое не под силу, к тому же он персона нон грата и понимает, что мы станем следить за ним. Ему придется искать себе помощников, а вот они могут и просчитаться.

– Ну спасибо!

– Ты только что отказался от достойной эпитафии Рейвену, – сухо напомнил другу Великий инквизитор.

– Ладно, ладно, – Лайонель поднял руки, признавая поражение. – Мне усилить наблюдение за Тристаном л’Эрме?

Рейнард задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику.

– Не стоит. Тристан свое отыграл, тем более он попал под наш надзор, дю Морталь вряд ли к нему сунется.

– А королева?

– Та же история. К тому же она наверняка знает, что за ней следят. Нет, дю Морталь предпочтет завербовать тех, кто не привлекал нашего внимания.

– Это половина Сен-Кантена.

– Да, но, значит, другая половина под нашим надзором.

– Немудрено, особенно после того, как ты разгромил салон Шуаз! – рассмеялся Лайонель.

– Видишь, как эффективно мы работаем, – съязвил Рейнард, но сразу снова стал серьезным. – Ли, дай нашим осведомителям ориентировки на дю Морталя. Пусть известят, если увидят.

– Особые распоряжения?

– Взять под наблюдение, интерес не проявлять, на рожон не лезть, – отчеканил инквизитор.

– Думаешь, он приедет?

– Конечно. Себастьян любит риск, уверен, что у нас на него ничего нет, и не сможет остаться в стороне. Приезда стоит ожидать со дня на день. А вот когда дю Морталь появится…

В комнате повеяло ледяной стужей. Лайонель вздрогнул и посмотрел на друга.

– Все не можешь простить ему свое поражение, Рей?

– Он убивал детей. Выкачивал из них магию. Думаю, это достойная причина уничтожить его раз и навсегда? – инквизитор хмуро взглянул на заместителя, дождался его кивка и продолжил. – Ладно, давай за работу.

– Конечно, – граф Аткинсон собирался выйти, но остановился, так и не переступив порог.

– Надеюсь, ты помнишь, что у Дезире скоро день рождения?

– Как и то, что она его не отмечает.

– Через четыре дня премьера. Деззи рассчитывает, что ты придешь в ложу. Я заказал шампанское.

Рейнард усмехнулся:

– Ясно. Бриллианты или изумруды?

– Рей! – возмущению Лайонеля не было предела. – Я в состоянии сам купить бриллианты!

– Значит, изумруды.

– И, как обычно, ты вручишь их прилюдно?

– Как обычно.

– Знаешь, мне начинает надоедать эта игра, – Ли нехорошо прищурился. – Деззи – моя женщина.

– И мой агент, хочешь ты этого или нет.

– Даже если не хочу, вряд ли мое мнение имеет значение.

– Для Деззи – никакого, – инквизитор хищно улыбнулся, дождался, когда друг хлопнет дверью, и направился к рабочему месту.

Папка с делом Амадин Гросс все еще лежала на столе. Рейнард задумчиво постучал пальцами по ней.

– Зачем ты все-таки приехала, птичка? – пробормотал он. – Возможно ли, что все только совпадение или…

Папка молчала. Покачав головой, что за ребячество, Рейнард убрал ее обратно в сейф и присел за стол. Покрутил в руке перо, гадая, стоит ли ставить в известность короля, но по здравому размышлению, решил повременить. У Карла и так слишком много дел, не стоило беспокоить его зря.

## Глава 10. Амадин Гросс

Николь сдержала слово. Через два дня посыльный принес коробки, перевязанные фирменной лентой. Горничная извлекала наряды один за другим, охала, комкая фартук, и не спешила убирать их в гардероб.

– Милли, что ты замерла? – поинтересовалась Амадин, отрываясь от книги, которую читала.

– Мадемуазель… – голос девушки дрожал. – Вы только гляньте, что в коробках!

– А что? – Амадин с интересом посмотрела на костюм, разложенный на кровати. Тонкая ажурная блузка, укороченная до лодыжек юбка из плотного хлопка и пальто в тон, тоже из хлопка, по подолу которого шли узоры из черной атласной ленты.

К костюму прилагалась шляпа с вуалью для защиты от уличной пыли.

– Я… я приличная девушка и служу приличной женщине, магистру! – голос горничной дрожал не то от страха, не то от возмущения.

– И что неприличного в этих нарядах?

– Все! – выпалила Милли. – Они же все подчеркивают! И как же корсеты?

– А что с корсетами?

– Их же нет!

– Совершенно верно, – Амадин пожала плечами, – и я не пойму, Милли, что тебя смущает.

Горничная вспыхнула:

– Ни одна порядочная девушка, мадемуазель, не станет носить такое!

Амадин очень хотелось сообщить, что она давно перестала быть девушкой, а порядочной так и вовсе никогда не была, но она не стала шокировать бедняжку горничную еще больше.

– Никто не заставляет тебя носить это, Милли. Одежда предназначена мне.

– Но… – служанка даже потеряла дар речи. – Если вы станете надевать это, мадемуазель, то я… я уволюсь! Я еще дорожу своей репутацией!

– Хорошо, – кивнула девушка. Она достала кошелек и высыпала серебряные монеты. – Вот. Зайди завтра за рекомендациями и окончательным расчетом.

– Что?

– Рекомендации. Понадобятся они тебе или нет, я все равно их дам. И куплю билет, если захочешь вернуться.

– Но… а… – Милли ошеломленно заморгала, ловя ртом воздух. Ставя ультиматум, она не предполагала такой ответ хозяйки, а теперь гордость мешала ей взять свои слова обратно.

– А пока всё же развесь вещи и можешь быть свободна, – подсказала ей Амадин.

– Да… конечно.

Покраснев, глупая девчонка наспех втиснула новые наряды в шкаф и выскочила, а Амадин тяжело вздохнула. Хорошо, гардероб продуман так, что она может надеть все сама, но искать горничную все равно придется.

На первое время можно воспользоваться услугами девушек, работающих в отеле, но, увы, Амадин не питала иллюзий, это временная мера. Конечно, можно было обратиться к Николь, но в этом случае любой ее шаг будет известен модистке. Поэтому нужна та, кто будет тщательно хранить секреты и не станет обращать внимания на сплетни.

Девушка задумчиво покусала губу, гадая, как ей найти такого человека. Ответ пришел сам собой: Герда!

В памяти возникла высокая фигура горничной, прислуживавшей ей, когда она была любовницей Великого инквизитора

Кажется, Герда была племянницей кухарки. Амадин не сомневалась, что Лора до сих пор ведет хозяйство в особняке на рю де Флери и наверняка скажет, где искать родственницу. Поколебавшись, девушка направилась туда.

К воротам особняка она подходила уже не так уверенно. Во время непродолжительного пути идея, казавшаяся такой блестящей в гостиничном номере, потускнела и обросла сомнениями. Слишком поглощенная своими переживаниями Амадин покинула Сен-Кантен, не успев предупредить Герду. Что, если служанка обиделась на такое отношение? Или просто нашла другую работу, дорожит ей и не желает потерять?

Девушка замерла у чугунной ограды, узоры которой складывались в древние руны. Вот еще одно препятствие – охранные плетения не пропустят чужака. Но дело все-таки следовало довести до конца. Амадин потянулась к колокольчику, повешенному специально для визитеров. Не успела она коснуться ленты, свисающей с язычка, как по чугунным завиткам пробежали огненные сполохи, а калитка отворилась.

Девушка ошеломленно моргнула. Не может быть, чтобы Рейнард, такой предусмотрительный, не поменял плетение, оставив доступ для бывшей любовницы. На всякий случай Амадин коснулась ограды, готовая в любой момент блокировать магическую атаку, но ничего не произошло. Пожав плечами, девушка направилась по знакомой гравийной дорожке к крыльцу.

Дверь открылась так же легко, как и калитка. Амадин вошла внутрь и замерла. Здесь все осталось так, как и было. Вихрь воспоминаний кружил голову, заставляя дрожать всем телом: Рейнард в кресле у камина пьет коньяк, Рейнард поднимается по лестнице, Рейнард целует ее, Рейнард… Зачем она вообще пришла?

– Мадемуазель… – знакомый голос заставил опомниться.

– Здравствуй, Лора, – улыбнулась девушка ставшими вдруг непослушными губами.

– И вам не болеть, – кивнула служанка, настороженно глядя на незваную гостью. – С чем пожаловали?

Странно, но она не удивилась, словно ждала этого визита. Значит, заметила, что Рейнард не стал менять охранные заклинания. Зачем?

– Я… мне… – Амадин окончательно запуталась в словах и в мыслях.

– Ежели вам его светлость нужен, так то проще в инквизиции поискать, – посоветовала Лора. – Так и быстрее, и надежнее, что у него настроение будет вас выслушать.

– Нет, я просто думала, что Герда еще здесь.

– Что ей здесь делать? – изумилась кухарка. – Вы уехали, его светлость ей щедрое жалованье выплатил да рекомендации дал, потом она новую работу нашла. Кстати, по соседству, через два дома.

– А, вот как, – пробормотала девушка. – Спасибо.

– Да не за что, – кивнув, служанка скрылась на кухне.

Амадин вздохнула и вышла. На душе было тяжело. Хоть Лора и слова не сказала в упрек нерадивой беглянке, все равно было понятно, что она не слишком рада видеть ту, из-за которой ее племянница лишилась работы.

Подавив в себе детский порыв вернуться и объяснить все служанке, девушка вышла на улицу. Она не прошла и десяти шагов, как ее окликнули:

– Мадемуазель Гросс!

– Герда? – Амадин оглянулась.

Широко улыбаясь, горничная стремительно приближалась к ней, явно намереваясь заключить в объятия, но в последний момент остановилась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Я так рада тебя видеть! – презрев все приличия, Амадин сама порывисто обняла ее.

Правда, тут же отступила, чтобы не смущать.

– Какими судьбами? Решили вернуться?

– Что? – она не сразу поняла смысл вопроса, а потом помотала головой. – Нет, с рю де Флери покончено.

– Жаль, – вздохнула Герда. – Я бы с удовольствием…

Что она бы сделала с удовольствием осталось неизвестным. Из окон соседнего особняка выглянула блондинка.

– Герда, ты с кем это трындишь? Бегом домой! – взвизгнула она так, что с растущего рядом дерева с громким карканьем взлетели вороны. Амадин прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Хозяйка, чтоб ее, – вздохнула горничная. – Как стала встречаться с маркизом, так мнит о себе невесть что, то ли дело вы, мадемуазель…

– Хочешь вернуться? – быстро выпалила Амадин.

– Ге-е-ерда!!!

Но горничная проигнорировала этот призыв:

– К вам?

– Да, я остановилась в отеле Метрополь. Скорее всего, в ближайшее время я вернусь в Кнайтхофф, и если тебя это не пугает…

– Так я это, я ж с радостью! – отозвалась Герда. – Сейчас только грымзе скажу, что увольняюсь!

– Не торопись, взвесь все хорошенько, – слова тронули, и Амадин с признательностью сжала огромную ладонь горничной. – Я не так богата, как те, кто живет на рю де Флери.

– Зато и относитесь как к человеку, – отозвалась Герда. – Я буду работать на вас, мадемуазель!

– Хорошо, улаживай свои дела, а я жду тебя в отеле, – Амадин улыбнулась и махнула извозчику, проезжающему мимо.

После разговора с горничной она чувствовала себя очень важной. В памяти внезапно всплыл день, когда Герда умоляла ее помочь родственнице…

– Особняк Шуаз! – приказала Амадин извозчику. Если мужчина и удивился, то не показал виду, стегнул лошадь, поворачивая на нужную улицу.

Странно, но особняк предстал почти таким, каким Амадин его запомнила. Охранные заклинания, которые никто не удосужился развеять, удерживали случайных воришек и бродяг от вторжения. Только вылетевшие от магического взрыва стекла никто не вставил заново. В нескольких местах штукатурка потрескалась и отпала, обнажая красный кирпич, а кусты, в которые она когда-то прыгала, разрослись, скрывая покосившуюся ограду.

– Выходить будете? – грубо поинтересовался возница. Амадин улыбнулась и хотела отказаться, но передумала. Расплатившись с кучером, она поднялась на крыльцо, провела рукой по некогда белоснежной колонне, поддерживающей каменный карниз. Магические плетения вспыхнули и замерцали, а потом погасли. Вспомнив, как с замиранием сердца она поднималась по лестнице, девушка вздрогнула и поспешила сойти с крыльца.

Заброшенный особняк всколыхнул целый рой воспоминаний, главным из которых был инквизитор. Амадин по привычке дотронулась до подвески, спрятанной под кружевом блузки. Она почти никогда не снимала его, желая иметь при себе напоминание о собственной глупости. По крайней мере, именно так она объясняла Мартине.

С этими мыслями она вернулась в отель. Заметив Амадин, портье моментально подбежал к ней и передал записку. В ней коротко сообщалось о том, что барон Вассер слышал о разработках Амадин и желает обсудить возможность участия в проекте вечером в ресторане отеля.

Девушка задумчиво покусала губу. В совпадения, тем более такие, она не верила. Возможно ли, что это очередная каверза Рейнарда, желающего ее унизить? Хотя вряд ли инквизитор опустится до такого. Тогда кто этот барон? И откуда он вообще узнал о ее исследовании?

Амадин несколько раз перечитала строки, написанные небрежным почерком, словно это могло помочь ответить на ее вопросы, и направилась к стойке администратора отеля.

– Барон Вассер, – серебряная монета легла на полированную поверхность. – Что о нем известно?

Администратор задумчиво посмотрел на постоялицу. Она явно не походила на “этих” – разряженных девиц, ищущих богатого покровителя. Но в то же время платье, которое она надела, было слишком экстравагантным, девушка путешествовала одна, а горничная, судя по всему, очень приличная и респектабельная особа, сегодня утром покинула ее в слезах.

– Барон молод, не слишком привлекателен, но богат, – осторожно начал администратор. – Правда, не знаю, насколько долго это продлится…

– Отчего же?

– Он любит ввязываться в рискованные проекты, мадемуазель.

– Вот как? – Амадин улыбнулась. – Спасибо.

Она собиралась отойти, но администратор вдруг подался вперед.

– А еще барон любит играть в карты и красивых женщин, – заговорщицки прошептал он. – В общем, барон не слишком хорошая компания для молодой девушки.

– Я же магистр магии, – с улыбкой напомнила она, написала короткий ответ, что будет рада встретиться с тем, кого интересуют ее исследования, отправила вестника и вернулась к себе в номер, распорядившись подать обед.

Герда появилась, как раз когда Амадин покончила с едой.

Следом за ней посыльный внес очередные коробки от Николь. К ним прилагалась записка “Удачи с бароном. Н. Э.” Девушка закатила глаза. Все-таки Николь поступила по-своему. С другой стороны, отказать сейчас означало обидеть барона и оскорбить модистку, а наживать себе врагов не хотелось

С этими мыслями Амадин извлекла из коробки новое платье и замерла в растерянности. Герда подошла и ахнула:

– Никогда такого не видела.

Бирюзово-зеленый маслянистый шелк обтекал точеную фигуру девушки, прозрачный шифон верхнего слоя окутывал, словно облако, смягчая блеск нижнего платья, серебристые кружева прикрывали плечи, подчеркивая белоснежную кожу. Глядя на себя в зеркало, Амадин вдруг вспомнила морскую волну, которая накатывает на берег, чтобы тотчас схлынуть, обнажая песок и камни.

– Мадемуазель, вы уверены, что его стоит надевать сегодня? – рискнула уточнить Герда.

– А в чем проблема?

– Ну… оно очень… необычное.

– Тем лучше, – девушка сухо улыбнулась, вспомнив предостережение герцога. – Зато я не пропаду в огнях большого города.

– С чего бы вам пропадать? – изумилась горничная.

– Да так, не бери в голову, – отмахнулась Амадин. – К тому же выбора все равно нет, как и другого вечернего платья.

– Да уж, вы всегда равнодушно относились к нарядам, – проворчала служанка.

– Именно. Так что не стоит изменять своим привычкам, – девушка улыбнулась, давая понять, что разговор окончен.

Сборы заняли больше времени, чем она предполагала, слишком уж Герде хотелось услужить своей госпоже, так что в ресторан Амадин спустилась с опозданием.

Барон Вассер сидел за столиком в глубине зала. Следуя за метрдотелем, девушка ловила на себе взгляды: возмущенные – женщин, похотливые – мужчин. Она вдруг поняла, что большинство из них уже сняли с нее эти одеяния и уложили в постель. Это заставило расправить плечи и вздернуть подбородок еще выше.

Метрдотель подвел ее к столику в углу зала, за которым сидел мужчина. Усы мешали определить его возраст, а красные прожилки на носу и мешки под глазами выдавали любителя злоупотреблять спиртными напитками.

– Мадемуазель Гросс, – барон Вассер встал и со скрипом поклонился, вызывая у Амадин невольную улыбку: кто бы мог подумать, что он носит корсет!

– Магистр, – спокойно поправила девушка, протягивая руку. Она рассчитывала на рукопожатие, но барон с наигранной галантностью поднес изящную кисть к толстым губам.

Амадин выдернула ее и с трудом подавила в себе желание вытереть о салфетку.

– Магистр? Каких именно наук? – хохотнул Вассер.

Девушка поморщилась.

– Вам не сказали? Магических. Я закончила Академию Магии.

– Вот как? – подождав, пока она присядет, барон занял свое место. – И каковы успехи?

– Простите?

– Как я понимаю, диплом с отличием?

– Да, – сухо обронила девушка. До сих пор ей неприятно было вспоминать о поступке Рейнарда и то, как герцог одним мановением руки уничтожил результат четырех лет ее работы. Она достойна была диплома с отличием, но не такой ценой.

– Вам повезло… я в свое время вылетел с третьего курса. Может, поделитесь своими знаниями… – он положил свою ладонь поверх ее.

Амадин сурово взглянула на барона.

– Думаю, это лишнее. Итак, вы сказали, что заинтересовались нашим проектом…

– Нашим? – он широко улыбнулся, заставляя ее хмуриться еще больше.

– Мой и Мартины.

Глаза Вассера заблестели:

– У вас есть подружка?

– Она хозяйка лаборатории, где я работаю, – с досадой произнесла девушка, понимая, что все-таки ошиблась, и ей не стоило отвечать на приглашение барона.

Конечно, можно было воздействовать магией. Амадин знала пару плетений и была уверена, что сидящий перед ней мужчина неоднократно подвергался их воздействию, как иначе объяснить то, что он охотно пускался в авантюры, швыряя деньги направо и налево?

– …присоединиться? – донеслось до нее. Амадин вынырнула из своих мыслей:

– Извините?

– Ваша подруга, ах простите, начальница присоединится к нам? И насколько строгой она будет? – он многозначительно поиграл бровями.

Амадин вспыхнула.

– Кажется, мы не поняли друг друга, барон! Я полагала, что речь пойдет об инвестициях в научный проект, а не о плотских утехах, – сухо произнесла она. – Мне принести вам выкладки?

– Ну зачем портить такой чудесный вечер ненужными подробностями, – перебил ее собеседник. Сквозь тонкую ткань платья Амадин почувствовала прикосновение к колену.

– Если вы хотите денег, их надо заработать, – назидательно продолжал барон, не обращая внимания на вдруг задребезжавшую посуду.

Тон неуловимо напомнил о Сайлусе. И Амадин на мгновение перестала сдерживать клокотавшую внутри ярость.

Чайник взорвался, забрызгивая все вокруг кипятком. Большая часть пришлась на пузо и штаны барона. Он вскочил и заверещал, девушка тоже резко поднялась:

– По всей видимости, наша встреча завершена. Всего самого хорошего, барон!

– Ты… ты заплатишь за это! – прошипел Вассер.

– За разбитый чайник? Не переживайте, его запишут на мой счет, как и этот несостоявшийся ужин. Уверяю, я могу себе это позволить. Всего доброго! – сопровождаемая взглядами Амадин, все еще дрожа от злости, вышла из ресторации.

Ей хватило сил спокойно подняться на этаж и почти не хлопнуть дверью номера. И только потом она закружила по комнате, давая волю обуревавшему ее гневу.

– Да что он себе позволяет!

– Мадемуазель, вы вернулись? – Герда выглянула из своей комнаты. – Вам помочь?

– Да, сожги это платье! – вспылила Амадин, но сразу же взяла себя в руки. – Прости, я… – она провела ладонью по волосам. – Я думала, что Сен-Кантен изменился.

– Это вряд ли, – рассудительно заметила горничная. – Правда, салон Шуаз прикрыли, и теперь господа ищут полюбовниц через газетные объявления.

– Неужели? – Амадин невольно потянулась к печатным изданиям, разложенным на подносе, взяла первое попавшееся, им оказался "Вестник Сен-Кантена".

– Раздел "Работа", – подсказала Герда, наблюдавшая за действиями хозяйки.

Амадин перелистнула несколько страниц и начала читать. Обычные объявления: истопники, горничные, кухарка…

– Что за? – нахмурилась она, внимательно изучая слова, выделенные в рамку. – Опытная нянюшка за достойное вознаграждение готова отшлепать непослушного мальчишку…

Герда хихикнула:

– Это то, что я говорила, мадемуазель. Еще есть горничные, опытные конюхи, способные укротить любую кобылку…

– Достаточно, я поняла, – оборвала ее Амадин.

Герда пожала плечами.

– Вы же понимаете, мадемуазель, прогресса не избежать.

– Похоже, прогресс в этом городе пошел каким-то извращенным путем, – девушка рухнула в кресло и откинула голову на спинку. – Кажется, я начинаю скучать по тихому, занудному и консервативному Кнайтхоффу.

– Думаете, там нет подобного?

– Наверняка есть, но там хотя бы допускают мысль, что у женщины может быть разум, – она вздохнула, вспомнив зимние вечера, проведенные у камина.

– Вы хотите вернуться? – поинтересовалась служанка.

Голос дрогнул, а в глазах мелькнул страх. Несмотря на уверения, Герда опасалась, что хозяйка не возьмет ее с собой.

Амадин покачала головой:

– Не так быстро. Мне необходимо получить патент. Мое открытие слишком важно, чтобы сдаваться вот так сразу.

– Может, вам… – Герда замялась, а потом выпалила. – Может, вам лучше сходить к Великому инквизитору?

– Что? – охнула Амадин.

– А что? В прошлом году он вам помог, может, и сейчас…

– Нет!

Заметив исказившееся лицо хозяйки, Герда осеклась и опустила голову, понимая, что сболтнула лишнего.

– Нет, нет и нет! – повторила Амадин. – Герцог л'Армори в прошлом, и я не собираюсь встречаться с ним!

## Глава 11. Амадин Гросс

– Мы друг друга не поняли, я не собираюсь встречаться с мужчинами! – нервно заявила Амадин, как только переступила порог кабинета Николь Эш. Девица, провожавшая разгневанную клиентку, поспешила исчезнуть из поля видимости. Модистка только приподняла уголки губ, обозначая улыбку:

– Неужели вам не нужны инвесторы для ваших исследований? Насколько мне известно, магические опыты весьма затратны.

– Да, это так, – вынуждена была согласиться Амадин. – Полноценные исследования требуют значительных средств.

– И вряд ли они у вас есть, а если есть, им можно найти другое применение, – пожала плечами Николь Эш. – Поэтому я свела вас с бароном.

– Который потащил меня в постель! Он даже не соизволил выслушать! – возмущению девушки не было предела.

– С мужчинами такое часто случается, – покивала Николь, спокойно разливая чай по чашкам. – Кровь устремляется не в тот орган, а барон еще сдавливает тело корсетом, вызывая застои.

– И что мне прикажете с этим делать? – возмутилась Амадин.

– В прошлом у вас прекрасно все получалось и без моих подсказок, – модистка лукаво улыбнулась, вызвав очередную волну недовольства гостьи.

– Если вы о Рейнарде де Треви… – звенящим голосом начала Амадин.

– И о нем тоже, – Николь выставила руку, останавливая очередную тираду, готовую сорваться с языка собеседницы. – Послушайте, мадемуазель Гросс, в вас есть что-то такое, что притягивает мужчин. Хрупкость, беспомощность, наивность и в то же время огонь внутри… Они желают вас…

– О да! – горько усмехнулась девушка, быстро перебрав в памяти все свои злоключения. – Желают… как желают… как… как…

– Кусок мяса? – понимающе протянула Николь.

Амадин передернуло. Она заставила себя вспомнить поведение барона вчера вечером. Непристойное. Слишком непристойное.

– Скорее, как новые сапоги или диковинную игрушку!

– Так пользуйтесь тем, что они в вас заинтересованы, – модистка пожала плечами и отпила ароматного чая. – Вы можете сколотить капитал на этом.

– Но никому из них не нужен мой ум! – возмутилась Амадин.

– Если бы он у вас был, вы бы не ушли от герцога де Треви! – резко оборвала ее собеседница, которой порядком надоел весь этот разговор. – Или, по крайней мере, остались бы друзьями, и сейчас занимались бы своими исследованиями при покровительстве его светлости.

Как Амадин ни старалась оставаться спокойной, последнее замечание задело. Она вдруг вспомнила встречу с Рейнардом в отеле, его пренебрежительный тон, слова, что она сама ни на что не способна…

Гнев в душе всколыхнулся с такой силой, что чашки на столе звякнули. Позабыв, что она в перчатках, Амадин попыталась впиться ногтями в ладонь. Не удалось, зато она смогла мыслить здраво. Устроив скандал, она ничего не добьется, только разозлит Николь Эш, с которой станется вставлять палки в колеса. Или натравить на нее всю мужскую часть Сен-Кантена. При мысли об этом Амадин содрогнулась.

– Вряд ли его светлость принял бы меня, – сухо произнесла девушка.

– Принимает же он Дезире, – хмыкнула модистка, вызывая очередной всплеск гнева. Тут же в памяти всплыла подсмотренная Амадин встреча у здания инквизиции и почему-то давний разговор с ненавистной актрисой. Непостижимым образом Дезире тогда поведала Амадин почти то же самое, что сейчас повторяла Николь. Это неимоверно злило.

– К сожалению, я не одарена столь щедро артистическими талантами, – держать себя в руках становилось все сложнее.

– В этом ваш минус. Да и Дезире старше.

– Вы говорите так, словно мой возраст – это недостаток.

Николь улыбнулась, поставила чашку и развела руками:

– Увы. Опыт – вот что делает женщину опасным противником мужчины. Опыт и здравый смысл, мадемуазель, ах простите, магистр Гросс.

Последние слова прозвучали как насмешка.

– Я не собираюсь сражаться с мужчинами или же принимать их покровительство! – окончательно разозлилась девушка. – Я всего лишь хочу заниматься магическими исследованиями!

– К сожалению, моя дорогая, пока мир принадлежит мужчинам, второе невозможно без первого, – вздохнула Николь. – Особенно в Сен-Кантене. Я понимаю, что в Кнайтхоффе другие нравы, там правит женщина, но, уверяю, и ей приходится лавировать между амбициями советников.

Как ни странно, упоминание Кнайтхоффа помогло. Вспомнив тихое провинциальное княжество, где она последние полгода зализывала раны, словно вывернувшийся из капкана зверь, Амадин успокоилась. Посуда на столе перестала звенеть.

– И что прикажете мне делать? – устало поинтересовалась она.

Николь улыбнулась:

– Золотодобытчик, прежде чем отыскать слиток, промывает несколько тонн песка. Станьте таким золотодобытчиком, отыщите свой слиток, пустите его в дело, лавируйте, уходите от прямого ответа и торгуйтесь, чтобы получить как можно больше!

Амадин задумчиво покусала губу. В словах модистки, какими бы чудовищными они ни казались, был определенный резон. Пока мир принадлежит мужчинам, все будут воспринимать ее лишь как красивую куклу. Остается только играть по этим правилам… или попробовать изменить мир. Она не хотела ни того, ни другого, но понимала, что Николь вряд ли оставит ее в покое.

– Наверное, вы правы, мадам, – произнесла Амадин, заметив, что собеседница все еще ждет ответа.

– Разумеется. И готова вам помочь.

– Спасибо, – девушка задумалась, подбирая слова так, чтобы они звучали весомо. – Но поскольку дело слишком… необычное, я настаиваю, чтобы вы сперва предоставляли мне информацию о… потенциальном инвесторе, а уж я буду решать, встречаться с ним или нет.

– Думаете, отказываясь от свиданий, вы быстрее найдете того, кто вам нужен? – улыбнулась модистка.

– Я просто сэкономлю всем время… и сберегу остатки репутации. Бывшая любовница Великого инквизитора не должна быть слишком доступна, не так ли?

– А вы быстро схватываете! – восхитилась Николь.

– Спасибо, – Амадин, которой порядком надоел этот разговор, поднялась. – Простите, мне надо идти.

– Конечно, – модистка позвонила в колокольчик, вызывая служанку, чтобы проводить гостью.

– А девочка далеко пойдет, даже дальше, чем Дезире! – пробормотала мадам Эш, как только дверь закрылась. – Интересно, что по поводу ее успеха скажет де Треви?

Этого Амадин уже не услышала. Раздираемая противоречивыми мыслями, она направилась в отель. Путь пролегал через сквер, на углу которого снова стояли ее знакомые. Те самые, которые раздавали газеты. На это раз с плакатами, на которых были написаны требования дать женщинам право голоса и самим решать свою судьбу. Это было настолько созвучно мыслям в голове, что Амадин остановилась, вчитываясь в слова.

Прохожие, напротив, стремились держаться от митингующих как можно дальше, словно опасались заразиться.

– Джейн, Джейн, что эти дамы стоят здесь? – девочка в голубом наряде и белой шляпке протянула руку в сторону плакатов.

Сопровождавшая ее девушка в темном платье бросила испуганный взгляд на плакаты и, схватив девочку за руку, поторопилась увести за собой.

– … глупости всякие… – донеслось до Амадин.

Это оказалось решающим. Девушка подошла ближе к стоявшим на углу.

– Знаете, я… – обратилась она к одной из женщин, но в этот момент зазвучал свисток, и из-за угла здания показались жандармы.

– Вам лучше отойти, мадемуазель, – торопливо произнесла одна из женщин. Амадин заметила, что пальцы, сжимавшие плакат, побелели.

– Ни шагу назад, Долорес. Помни, мы на поле битвы! – назидательно произнесла та, кто постарше. – Мадемуазель не стоит вам вмешиваться…

Амадин послушно отошла в сторону, здраво рассудив, что в таком случае у жандармов будет меньше претензий к плакатчицам, но девушка ошиблась. Стражи правопорядка накинулись на стоящих, словно эти женщины пили кровь детей. Плакаты полетели в сторону, а самих митингующих заковали в наручники.

– Подождите, – окликнула Амадин, возмущенная не то нарочитой грубостью жандармов, не то безропотностью арестованных.

– Мадемуазель, шли бы вы мимо, – дружелюбно предложил один из стражей порядка. – Такой хорошенькой девушке не к лицу видеть подобное…

Амадин вспыхнула:

– Хорошенькая девушка – магистр! – прошипела она. – И я хотела бы знать, за что вы арестовали этих несчастных? Они же ничего не нарушили!

Одна из женщин умоляюще посмотрела на нее:

– Мадемуазель, пожалуйста, не вмешивайтесь.

– Вот! – жандарм, тот, что постарше, поднял толстый палец. – Вам дело говорят! А ну, пошли!

– Куда вы их ведете? – Амадин не могла принять происходящее.

– В участок. Хочешь с нами? – осклабился жандарм.

– Нет.

– Тогда отойди. Вперед!

Окруженные блюстителями порядка женщины покорно направились в участок. Кипя от негодования, Амадин проводила их взглядом, а потом вернулась в отель.

– Скажите, а что это за женщины стояли там, на углу? – поинтересовалась она у портье.

– А, эти… – мужчина презрительно скривился. – Да полоумные! Вечно то газетенку раздают, то вот с плакатами ходют, народ в смуту вводят.

– Чем же?

– Мыслями срамными. Вы, мадемуазель, барышня приличная, вам лучше с ними дела не иметь, – с этими словами портье направился к очередному гостю. Амадин задумчиво поднялась к себе в номер.

– Мадемуазель, вы вернулись? Простите, я не слышала! – Герда выглянула из комнаты.

– Да, на улице очень неприятно, – девушка задумчиво прикусила губу, а потом решилась: – Герда, ты слышала что-нибудь про “Голос женщин”?

– Как же не слышать? О них в последнее время все слышали, – усмехнулась служанка. – Появились аккурат после вашего отъезда. Начали рассказывать, что женщины должны иметь равные права с мужчинами.

– Вот как?

– Ага. Говорят, что это девочки из салона Шуаз.

– Что? – охнула Амадин, вспомнив свой визит туда.

– Ну… у мадам хорошо платили, не то что нынче… вот бедолаги зарабатывают, как умеют.

– Газету они мне отдали бесплатно, – это вырвалось само.

– Так, конечно, вы же женщина, красивая. С вас, знаете, сколько потом поиметь можно! – Герда на секунду смутилась и сразу продолжила. – Наверняка они не знали, что вы магичка.

– Не думаю, что их вообще это волновало, – Амадин с сомнением отнеслась к словам горничной. Вряд ли те, кто писал статьи в газету, готовы были ублажать мужчин, как это происходило в салоне Шуаз. Впервые девушка пожалела, что плохо рассталась с инквизитором. Рейнард мог бы помочь арестованным. Хотя… герцог л’Армори был мужчиной. Скорее всего, он вообще станет интересоваться подобным. Или, может, напротив, поинтересовался, и именно герцог отдал приказ об аресте бедняжек. Не просто так стражи порядка преследовали этих женщин. Значит, Рейнард в курсе.

Она поймала себя на том, что опять назвала герцога по имени, и передернула плечами.

– Возможно, ты и права, – вздохнула Амадин, заметив, что Герда все еще ждет от нее реакции.

Служанка кивнула:

– Так оно и есть, поэтому не берите в голову. Лучше отдохните.

Амадин улыбнулась и последовала совету. Нежась на прохладных простынях, она все время мысленно возвращалась к пикетчицам, арестованным в сквере.

Девушка не могла сформулировать, почему переживает за судьбу незнакомых ей женщин, но ей хотелось верить, что все обошлось. От мыслей о том, что ждет нарушительниц городского спокойствия в тюрьме, она перескочила к собственным воспоминаниям о том, как ее, закованную в кандалы, везли как особо опасную магическую преступницу. Перед глазами мелькнуло лицо следователя, росписи в здании суда. “Увеселение блудниц”. А ведь ни одного произведения искусства, показывающего наказание мужчин за подобные прегрешения не было, как и упоминаний в святой книге. Греховными всегда считались только женщины. Амадин перевернулась на живот и фыркнула: похоже, она заразилась мыслями о равноправии через газету. Хотя почему заразилась? Стоило признать, что подобные мысли посещали ее и раньше, она только не могла четко сформулировать, за нее это сделали авторы статей.

Наверное, стоило попытаться отыскать редакцию газеты и поговорить с репортерами? С этими мыслями она задремала.

Ей снился Рей. Таким, каким она увидела его во дворце правосудия. В черной шелковой мантии с золотой лентой на шее он подходил к Амадин. Темные волосы с рыжеватым отливом падали на лоб, а губы кривила усмешка:

– Отныне ты моя собственность, птичка. Идем!

Она проснулась в холодном поту. В комнате было темно, сумерки захватили город, но Амадин не было дела до этого. Сердце тревожно билось в груди, а дыхание было прерывистым, словно она долго бежала куда-то… или от кого-то. И она даже знала, от кого пыталась ускользнуть. Рейнард де Треви! Пусть он преследовал ее только во снах, но все равно, Амадин не могла избавиться от мыслей о нем.

«Это все Сен-Кантен», – решила девушка, откидываясь на подушки. Огромный город снова взял ее в свой плен. Надо быстрее завершить все дела и уехать обратно, в Кнайтхофф.

– Мадемуазель, вы уже проснулись?

Герда вошла в комнату, держа в руках поднос с чашкой ароматного кофе, заранее заказанный в ресторации отеля.

– Да, – голова оставалась тяжелой, но Амадин не желала впутывать горничную в свои страхи.

– Хорошо, а то вас спрашивали.

– Кто?

– Понятия не имею. Мальчишка, что носит чемоданы, спросил, выходили ли вы из номера. Вряд ли он интересовался вами лично.

Амадин только кивнула, предчувствуя очередную ловушку от Николь.

Тем не менее скрываться было глупо. Поэтому, приведя себя в порядок, Амадин спустилась в холл. Портье за стойкой бросил на нее взгляд и кивнул невысокому господину с военной выправкой.

– А вот и она сама.

– Мадемуазель Гросс? – чеканя шаг, мужчина тотчас же устремился к девушке.

– Магистр, – поправила она.

– Простите, магистр…

– С кем имею честь?

– Морис де Грандье, – он щелкнул каблуками, окончательно подтверждая догадки относительно военного. – Я слышал, что у вас есть проект, для которого вы ищите инвестора…

Амадин сердито нахмурилась:

– Вы ошиблись.

– Разве? Мне показалось, что Николь Эш рассказывала моей жене именно о вас.

– Вашей жене? – протянула Амадин, внимательно рассматривая руки мужчины. Ни кольца, ни следа от него.

– Военным не положены кольца, – улыбнулся он, заметив пристальное внимание. Амадин слегка покраснела:

– Простите.

– Что вы, я понимаю: молодая девушка, одна… Поневоле будешь настороже.

– Да, – Амадин кивнула.

– Может, продолжим разговор в другом месте? – де Грандье демонстративно оглянулся. – Например, в ресторации? Я бы хотел послушать о ваших исследованиях.

Он согнул руку в локте, предлагая ей опереться, что Амадин и сделала:

– Конечно.

Если метрдотель и удивился, заметив вчерашнюю посетительницу с новым мужчиной, то никак не выдал свои мысли. С абсолютно невозмутимым лицом он проводил посетителей к столику у окна, пожелал хорошего вечера и удалился.

– Итак, что вы хотите? – поинтересовалась Амадин.

– Я скопил немного средств и готов инвестировать их в ваш проект …

– Так сразу? – хмыкнула девушка.

– Почему нет? У вас прекрасные рекомендации!

– Но проект не только мой. Это результат кропотливой работы нескольких людей.

– Разумеется, – он наклонил голову, признавая свою ошибку. – Простите, я неверно выразился.

– Я дала вам повод так думать, поэтому не извиняйтесь! – запротестовала Амадин.

Морис де Грандье нравился ей все больше. В этот момент официант принес закуски и бутылку выдержанного рейвенского вина.

Амадин замолчала, ожидая, пока он наполнит бокалы и отойдет.

– Ну что же, за знакомство, – Морис поднял свой. Девушка кивнула и поднесла бокал к губам. Вкус показался странным. Нахмурившись, она отставила напиток и внимательно посмотрела на собеседника, он сделал несколько глотков и продолжил:

– Итак, проект…

– Да, мы пытаемся создать нефритовые стержни, которые можно было бы наполнять магией разных людей. Как вы понимаете, сейчас такое никому не под силу.

– Я ничего в этом не смыслю, – мужчина развел руками.

– Смешение магических потоков делает кристаллическую решетку нефрита нестабильной, она разогревается и происходит взрыв, – пояснила Амадин. – Идея в том, чтобы закачивать магию, не расшатывая решетку.

– Такое возможно?

– В теории – да, – Амадин не торопилась хвастаться своими успехами.

– А на практике?

– Для подобного рода исследований необходимы значительные средства.

– Они всем необходимы, – улыбнулся де Грандье, снова поднимая бокал. – За успех вашего предприятия!

– За успех, – Амадин сделала еще один глоток. Голова слегка закружилась, а перед глазами вдруг все поплыло.

– Что за…

Внезапно шею словно обожгло. Девушка охнула и невольно схватилась за разгоряченную подвеску. Во всяком случае, в мозгу прояснилось. Не спуская взгляда с собеседника, Амадин быстро набросила на бокал плетение. Магическая паутинка вспыхнула. Девушка вспомнила, что официант принес уже открытую бутылку, значит…

– Что вы подмешали в вино? – ее голос звучал резко. Досада мелькнула во взгляде де Грандье.

– О чем вы?

– Что. Вы. Подмешали. Мне? – она встала, с шумом отодвинув стул и тем самым привлекая внимание остальных посетителей.

– Дорогая, вы просто много выпили, – мужчина тоже поднялся. – Пойдемте, я провожу вас в номер.

Он хотел подхватить ее под руку, но Амадин увернулась.

– Не приближайтесь! – предупредила она, пытаясь навесить на пальцы защитное плетение, получалось с большим трудом: мысли путались и магические нити выскальзывали.

– Амадин, прошу, не устраивай сцен! – Морис смущенно улыбнулся окружающим. – Простите, она просто много выпила…

– Ложь! – взвизгнула девушка. Понимая, что находится в состоянии, когда использовать магию в ресторации небезопасно, она поспешила к выходу, но де Грандье с легкостью догнал ее.

– Не так быстро, мадемуазель, – прошипел он сквозь зубы и сразу же добавил чуть громче. – Милая, я не могу отпустить тебя одну!

– Вы меня почти не знаете!

– У нее всегда так, – он снова обратился к окружающим, вызывая взгляды, полные сочувствия. – Стоит только выпить больше одного бокала…

– Держите ее крепче, как бы не натворила чего, – посоветовал пожилой господин за столиком в углу.

– Да, да, женщины склонны к истерии, – подхватил его приятель. – Говорят, хорошая порка способствует исцелению!

Амадин затравленно огляделась, понимая, что ей никто не поможет.

– Милая, присядь и успокойся, – де Грандье попытался увлечь девушку обратно к столику. Выждав, когда он выпустит ее руку, Амадин ударила чистой силой. Немного не рассчитала: противник упал прямо на ближайший стол, раскидывая салат. Оценивать ущерб Амадин не стала, подхватив юбки, она бросилась к выходу, но метрдотель преградил ей путь:

– Вы это куда, мадемуазель?

– Пропустите! – она попыталась просочиться, но ей не дали.

– Не так быстро.

В руках мужчины она заметила плетение наподобие тех, которые использовали жандармы для ловли преступников. В памяти пронесся Блодетт, разрушенные склады и тюрьма, в которой она оказалась. Девушка побледнела, понимая, что сейчас вряд ли кто-то придет ей на помощь.

– Я…

Амадин оглянулась. Морис де Грандье уже поднялся и теперь отряхивал костюм. Он не торопился, уверенный в том, что девушка никуда не денется.

– Извините нас, – широко улыбаясь, мужчина направился к метрдотелю. – У моей кузины истерия, вы же понимаете – женщина.

Последнее слово он произнес со снисходительным презрением, вызвавшим смешки остальных.

Амадин вспыхнула и собиралась ответить, когда из угла поднялся еще один мужчина. Его костюм был явно сшит на заказ, а темные усы лихо закручивались вверх.

– Мне кажется, дама не желает вашего общества, уважаемый, – обратился он к де Грандье, слегка растягивая гласные.

– Что? Но… – тот смутился, а мужчина тем временем повернулся к Амадин.

– Мадемуазель, простите великодушно! Гастон, девушка ничего не сделала. Полагаю, для всех будет лучше отпустить ее.

– Но господин де Грандье утверждал… – промямлил метрдотель.

– Что она его кузина? Он ошибся, – усач лениво улыбнулся

– Не правда ли?

Последние слова обращались к де Грандье.

– А? Да, – он закивал. – Я перепутал.

Метрдотель пожал плечами, но отступил. Амадин моментально выбежала из ресторации, взлетела на второй этаж, заскочила в номер и только тогда сообразила, что не спросила имя заступившегося за нее мужчины.

## Глава 12. Рейнард де Треви

Весь вечер после встречи с Амадин Рейнард размышлял, стоит ли требовать отчеты наблюдателей, чтобы прочесть их лично, или же отдать все на откуп Валентину. С одной стороны, девушка вернулась не просто так, и патент, тем более по магическим стержням, мог быть только предлогом.

С другой… Стоило признаться хотя бы самому себе, герцог не желал знать, где и с кем проводит время его бывшая любовница. Но, в этом-то и крылся подвох, его личные антипатии могли навредить работе, и Рейнард не знал, как поступить. Он пробовал заняться другими делами, но мысли постоянно возвращались к Амадин. Птичка изменилась. Стала уверенной в себе и дерзкой, и инквизитор никак не мог решить, хорошо это или плохо. Инквизитор все еще раздумывал над этим фактом, когда дверь скрипнула.

– Герцог, хорошо, что я застал вас, – дю Барри вошел в кабинет.

Рейнард полоснул его взглядом:

– Валентин уже ушел?

– Нет, он пропустил меня, – заметив, что начальник нахмурился, маркиз быстро добавил: – Я сказал, что это по поводу взорванного дома.

– Нашли что-нибудь? – насторожился инквизитор.

– Да, но не совсем то, что мы все ожидали, – дю Барри протянул начальнику небольшую папку.

– Что здесь? – Рейнард не торопился брать документы.

– Сведения о том, что дом, в котором произошел взрыв, снимала женщина. Вдова. Во всяком случае, она так сказала, вуаль с лица не сняла.

– То есть описания нет.

– Невысокая худая брюнетка, – дю Барри пристально следил за реакцией герцога. Рейнард пожал плечами:

– Под это описание подходит добрая половина Сен-Кантена.

– Треть.

– Что?

– Треть Сен-Кантена… и почти вся Аллемандия.

– Почему Аллемандия?

– Женщина растягивая гласные, монсеньор.

– Продолжайте, – Рейнард не сводил с заместителя пристального взгляда.

– Дю Морталь умен и вряд ли будет заниматься таким сам. Что, если у него не сообщник, а…

– Сообщница, – кивнул герцог.

– Да. С женщины меньше спрос, тем более с вдовы, – понимая, что бури не будет, дю Барри начал говорить свободно. – Общество будет сочувствовать хорошенькой женщине, носящей траур, а большинство мужчин будет стремиться помочь, рассчитывая на расположение без обязательств.

– Полагаете, это дочь барона Летарда? – без обиняков поинтересовался Рейнард, которому надоело ходить вокруг да около.

– Не исключено. Все три попадают под описание.

– Три?

Дю Барри устало взглянул на инквизитора.

– Я навел справки. Ваша бывшая любовница, Амадин Гросс, предположительно внебрачная дочь барона Летарда.

– Я знаю. Ее мать как раз работала в аллемандском посольстве до скоропалительного замужества.

– Именно. У мадемуазель Гросс единственной в семье есть магический дар, к тому же прошлой осенью она встречалась с бароном Летардом.

– Я знаю, – подчеркнуто спокойно повторил герцог л’Армори. Слишком спокойно.

– Поэтому вы и выгнали ее?

– Она ушла сама. Я не стал удерживать ее, – он и не понимал, почему сказал это. Но Рейнарду казалось важным, чтобы заместитель знал правду, пусть даже унижающую его самого. Дю Барри приподнял брови:

– И вы все еще сомневаетесь?! От таких, как вы, ваша светлость, не уходят.

– Вы мне льстите.

– Отнюдь. Скажите, сколько любовниц ушли от вас сами?

– Маркиз, вам не кажется, что вопрос бестактен?

– Если бы мы вели светскую беседу, то бесспорно, но мы говорим о деле, ваша светлость. Так сколько?

– Одна. Любовница. И одна почти невеста.

– И они обе…

– Да, дочери барона Летарда, – Рейнард криво усмехнулся, вспомнив события осени и то, как он оказался в одной постели с бывшей невестой. – И, следовательно, обе могут состоять в сговоре с дю Морталем.

– Простите, ваша светлость.

– За что? За то, что ткнули меня носом? Вы абсолютно правы… Кстати, вы в курсе, что мадемуазель Амадин Гросс сейчас в Сен-Кантене?

– Да. Это тоже есть в документах, как и повод прибытия: свадьба ее друзей, господина Пьера де Рабле и девицы Мари Коре.

– Думаете, это повод? – герцог вспомнил хорошенькую миниатюрную девушку, рассказавшую о готовящемся аукционе в доме Шуаз, и то, с каким удовольствием он потом отчитывал долговязого Пьера де Рабле, вымещая на нем весь страх от того, что могло случиться, не успей инквизитор вовремя. – Они ведь действительно дружили.

– Мне кажется, Амадин Гросс приехала не только за этим, – осторожно заметил дю Барри.

– Она пытается подать заявку на патент.

– И поэтому ходит по ресторациям с холостыми богатыми мужчинами?

В глазах на секунду потемнело от ярости. Стекла в окнах печально задребезжали, а чашка обреченно звякнула. Как они смеют ухаживать за ней. Как Амадин смеет!

– … документы, – донеслось до него.

Герцог опомнился:

– Что?

– Вы порвете документы…

– Верно, – он с удивлением обнаружил, что сжимает в руках злосчастную папку с отчетами наблюдателей, и отложил ее, злясь, что позволил себе потерять контроль. Дю Барри внимательно следил за каждым его движением.

– Простите, ваша светлость, но….

Маркиз испытующе взглянул на начальника, пытаясь понять, правильно ли он поступил.

– Размышляете, не будут ли ваши слова стоить карьеры? – Рейнард легко разгадал замешательство заместителя.

– Ну…

– Бросьте, вы прекрасно знаете, что я не мелочен и вряд ли буду третировать вас за то, что вы должны были сделать, особенно если замешаны интересы Сен-Кантена.

– Простите, ваша светлость.

Герцог махнул рукой.

– Пустое. Мне следует поблагодарить вас за бдительность, дю Барри.

– Это моя работа, ваша светлость.

– Но не все мы так ее выполняем. А теперь ступайте домой. И отправьте туда же Валентина. Скажите, чтобы выспался. Это приказ.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

– Да…

Рейнард дождался, пока дверь в приемную хлопнет дважды, и только потом запустил кофейной чашкой в стену. Второй раз в жизни инквизитор чувствовал себя полным идиотом.

## Глава 13. Амадин Гросс

Как и предполагала Амадин, после встречи с наглым офицером начались неприятности. На следующее утро в дверь номера постучали. Вежливо, но очень настойчиво, как будто стучавший имел право делать это.

– Впусти, – приказала девушка. Она как раз завтракала, сидя за столом в гостиной.

Герда открыла дверь и отступила.

– Прошу прощения, мадемуазель, – мужчина шагнул в комнату.

– Чем обязана? – Амадин внимательно изучала его. Высокий, очень худой с желтоватым цветом лица, он явно страдал несварением. Тем не менее костюм на нем был дорогой, а из кармана жилета выглядывала золотая цепочка от часов.

– Позвольте представиться: Жозеф Боррель, управляющий этим отелем, – он поклонился.

– Очень приятно, – кивнула девушка.

– Мне тоже приятно, вернее, очень неприятно, мадемуазель, сообщать вам, но… произошла чудовищная ошибка… дело в том, что, когда вы бронировали этот номер, служащий не посмотрел в журнал, и комнаты оказались забронированы дважды.

– Неужели? Какая досада…

– Увы. И поскольку второй человек бронировал раньше и является нашим постоянным клиентом, я вынужден просить вас съехать. Разумеется, мы вернем вам деньги за весь период.

– Почему бы вам просто не предложить мне другой номер. Возможно, менее роскошный, но…

– Еще раз прошу прощения, мадемуазель, но все комнаты заняты.

Амадин прищурилась:

– Или вы просто не желаете меня видеть в вашем респектабельном отеле, верно?

– Мадемуазель, – управляющий улыбнулся. – Мы же с вами умные люди и все понимаем.

– Нет. Я не понимаю, почему из-за ошибки вашего сотрудника я должна срочно искать себе другое пристанище, – фыркнула девушка. – И не понимаю, почему ошибка бронирования вскрылась именно сейчас, а не тогда, когда я приехала. Ваши сотрудники проверяли мой заказ.

– Да, но… – управляющий вздохнул. – Хорошо, раз вы так настаиваете. У нас респектабельный отель, лучший в городе, а ваши наряды и поведение… и то, и другое слишком вызывающее.

– Вызывающее? – Амадин встала. – Да как вы смеете?

– Так же, как и вы, мадемуазель, – голос управляющего стал жестче. – И не стоит разыгрывать из себя благопристойную особу. Я навел о вас справки и прекрасно осведомлен, кто вы и чем занимались год назад.

Девушка хотела возразить, а потом усмехнулась:

– Знаете, а ведь если бы я год назад пожелала жить в вашем отеле, вы бы и не пикнули!

Управляющий сжал губы, но промолчал.

– Ладно, если настаиваете, то вы выплачиваете мне двойную стоимость номера и я собираю вещи, – Амадин улыбнулась, наблюдая за тем, как лицо управляющего становится алым от возмущения и гнева.

– Па-азвольте!

– Не позволю, – оборвала она. – Вы ведь считаете меня продажной? Так что платите. И учтите – никаких расписок и векселей. Только полновесные тайлеры!

– Да я… я просто сейчас вышвырну вас из отеля.

– Неужели? Вы же понимаете, что после такого попадете на первые полосы всех газет? А я еще дам интервью и расскажу, что происходит в вашем ресторане, как ваши друзья опаивают женщин…

– К-какие друзья?

– Это уже не важно… Так как? Вы согласны на мои условия? – поинтересовалась девушка. – Или мне отправиться в редакцию?

Она небрежно махнула рукой, и на столе появился вестник. Управляющий скрипнул зубами.

– Ладно, – процедил он. – Я выплачу вам требуемую сумму! Но вы незамедлительно покинете мой отель!

– Деньги вперед! – девушка ослепительно улыбнулась, вспомнив, как это делала Дезире. Управляющий кивнул и вышел.

– Вот охальник! – злобно прошипела Герда, выходя из спальни.

– Ну в чем-то он прав. Что ж, придется собирать вещи, – Амадин с сожалением посмотрела на роскошный номер. Все-таки она оказалась права: ей здесь не место.

Деньги управляющий занес почти сразу: видимо, очень хотелось выпроводить скандальную постоялицу. Девушка неторопливо пересчитала их и кивнула:

– Все верно.

– В таком случае, мадемуазель, могу я прислать коридорного?

– Через час. Мне надо собраться.

– Как пожелаете, – управляющий поклонился и вышел. Показалось, что, закрывая за собой дверь, он шумно выдохнул.

Пока Герда паковала вещи, Амадин успела отправить вестника Мартине, коротко пересказав события и пообещав дать знать, когда и где устроится.

Она хотела отправить письмо и Пьеру, но, по здравому размышлению, решила повременить: с друга станется примчаться в отель и выяснять отношения с управляющим, а это было совершенно лишним.

– И куда дальше? – поинтересовалась Герда, когда они вышли на улицу.

– Не знаю, – уныло отозвалась Амадин, копаясь в сумочке, чтобы выдать медную монету коридорному. – Вряд ли в другом отеле нам будут рады: в Сен-Кантене слухи распространяются быстрее молний.

Мелькнула шальная мысль поселиться в особняке на рю де Флери, раз уж тот пустует, но девушка прогнала ее прочь: это означало бы признать свое поражение. Коридорный, вихрастый мальчишка лет четырнадцати, все еще стоял рядом переминаясь с ноги на ногу. Амадин бросила на него вопрошающий взгляд:

– Что-то еще?

– Если мадемуазель позволит, – начал он. – Моя тетя держит пансион… это, конечно, не Метрополь, но и цены там гораздо ниже.

– Вот как? И ваша тетя меня примет?

– Да, я был вчера в холле и знаю, что именно произошло в ресторации. К тому же этот де Грандье не в первый раз приходит туда… с разными женщинами.

– А второго господина, того, кто заступился, ты знаешь? – поинтересовалась Амадин.

– Не-а. Он пришлый. И говорит с акцентом.

– Верно, – девушка вдруг вспомнила, как ее спаситель растягивал гласные.

– Так что, дать вам адрес? – мальчишка нетерпеливо оглянулся на двери отеля. Амадин бросила задумчивый взгляд на горничную, безмолвно спрашивая совета.

– Что-то странно, тетя пансион держит, а ты работаешь здесь, – вмешалась Герда.

– Так там только для женщин, комнаты недорогие, чаевых мало дают. Да я и ей помогаю, а сюда пошел, чтобы лучше изучить, как что работает, – охотно делился мальчишка. – Ну и платят здесь, все лишняя копейка в семью.

– Верно, – кивнула Амадин. –Ладно, где этот пансион?

– Рю Сен-Мартен два дробь пять, – последние слова мальчишка выкрикивал уже на бегу, торопясь вернуться в отель, поскольку к крыльцу подъехали гости. – Скажите, что от Жако!

– От Жако, – фыркнула Герда. – Что, если это очередной бордель!

– Тогда ты бы о нем знала, – девушка улыбнулась возмущению Герды и добавила. – Впрочем, как и большая часть Сен-Кантена.

– Может, он только для своих… – проворчала горничная, подзывая извозчика. – Знаете, есть такие места…

– Тогда нас даже и на порог не пустят, так что мы ничего не теряем.

– Мы же скажем, что от Жако.

– Если хочешь, можешь остаться за дверью и поднять тревогу, – предложила Амадин. – Рю Сен-Мартен, пожалуйста.

Последние слова адресовались извозчику. Погрузив чемоданы, он запрыгнул на козлы, экипаж тронулся. Девушка бросила взгляд на отель. Именно сейчас она ясно осознала, что никогда не будет ровней тем господам и дамам, которые сейчас входили в здание. Холеные, томные, они были частью жизни, где ей, крестьянской девчонке, не было места. Внезапно она заметила того самого мужчину, который вчера за нее вступился. Держа в руках букет роз, он о чем-то спрашивал швейцара. Амадин хотела попросить остановить коляску, но потом передумала. В конце концов, мужчина вчера не назвал свое имя, следовательно, вряд ли заинтересован в знакомстве. Особенно с женщиной, чьи платья и репутация оставляли желать лучшего.

В этот момент коляска повернула, и крыльцо отеля, и мужчина скрылись от взгляда Амадин. Девушка откинулась на подушки и доверилась судьбе.

## Глава 14. Амадин Гросс

Рю Сен-Мартен располагалась в другом конце города, вдали от аристократических кварталов. Населенная добропорядочными буржуа, она неуловимо напомнила Амадин Кнайтхофф: невысокие дома с красными черепичными крышами, жители, одетые добротно, но без шика, присущего аристократам и содержанкам, дети, играющие в небольшом парке под присмотром нянь.

– Приехали, – извозчик остановил экипаж у двухэтажного желтого дома, над дверью которого висела вывеска “Достойная вдова". Полосатые шторы на окнах просто вопили о благопристойности заведения.

Амадин легко выпорхнула из коляски и, не дожидаясь, пока ее чемоданы сгрузят около крыльца, вошла внутрь.

Над головой звякнул колокольчик, на стенах мелькнули охранные руны. Плетения были примитивные и могли отпугнуть лишь мелких воришек. Впрочем, Амадин это только порадовало – значит, никаких серьезных происшествий в пансионе не случалось.

Стойки администратора не было, вместо нее на стене висела табличка с номерами, под некоторыми мелом были написаны цифры – стоимость свободной комнаты.

Невысокая полная женщина выплыла из-за лестницы, ведущей на второй этаж. Судя по тому, что она была одета в темное платье с белоснежным воротником, это и была хозяйка пансиона, достойная вдова. Окинув суровым взглядом наряд Амадин, она нахмурилась:

– Чем могу помочь?

– Жако сказал, у вас есть свободные номера, – начала девушка и на всякий случай уточнила. – Это ваш племянник…

При упоминании имени улыбка промелькнула на губах женщины.

– Что ж, раз Жако, – протянула она и подошла к табличке. – Так, пятый недостаточно светлый… в седьмом постоянно выключается кран…а вот девятый вполне подойдет. Десять тайлеров в месяц, горячая вода входит в стоимость, но уголь оплачиваете сами.

– Прекрасно! – искренне обрадовалась девушка. В Метрополе цена номера на сутки составляла ровно половину названной суммы.

– И учтите, у нас приличное заведение, – предупредила вдова.

– Разумеется, – спохватилась девушка. – Позвольте представиться, Амадин Гросс.

Повинуясь интуиции, она не стала упоминать свое ученое звание, нехорошие слухи всегда окружали адепток Академии Магии, а последний год и вовсе оказался очень скандальным.

– Я приехала из Кнайтхоффа, – добавила она.

– Милый город.

– Да, спокойный и тихий.

– И экстравагантный, – вдова многозначительно взглянула на платье девушки.

– Это творение Николь Эш, – выполняя договоренности, Амадин не стала скрывать имя модистки.

– О? – протянула хозяйка пансиона, смутившись. – Неужели?

– Да. Последний писк моды, – Амадин улыбнулась. Вдова, напротив, снова стала суровой:

– Николь Эш обслуживает аристократов и…

– Госпожа Эш честным трудом зарабатывает на жизнь сама, так же, как и вы или я, – парировала девушка.

Странно, но именно эти слова произвели нужное впечатление:

– Действительно. Что ж, мадам Гросс…

– Мадемуазель, – поправила ее Амадин.

– Простите, – кивнула вдова. – Что ж, если вас все устраивает… Ваш номер на втором этаже. Разумеется, не такой роскошный, как в Метрополе, но, уверяю, он весьма комфортный, и, что главное, его окна выходят во двор, и ваш сон никто не побеспокоит.

Она сняла с пояса связку ключей, отцепила один и протянула Амадин.

– Благодарю вас, – девушке составило большого труда не улыбнуться намеку, что в окно со двора к ней вряд ли сможет залезть любовник. – Моя горничная на крыльце с вещами…

– Я немедленно распоряжусь, чтобы их занесли, – уверила ее вдова. – Повторюсь, что у нас приличное заведение. Надеюсь, вы не переступите грань благоразумия.

– Разумеется, – уверила ее Амадин.

Рассчитавшись за месяц вперед, она направилась в номер.

Сами комнаты оказались очень простые, но уютные: крашеные стены, ажурные занавески на окнах, добротная мебель, небольшая ванная комната со всем необходимым.

Невольно вновь вспомнилась другая ванная… в особняке на рю де Флери… и обнаженный мужчина, стоящий около огромной мраморной чаши. Видение было настолько ярким, что щеки полыхнули жаром. Амадин скрипнула зубами: сколько можно вспоминать о том, что давно закончилось? Наверное, Мартина права, и ей стоит завести любовника.

Чтобы прийти в себя, Амадин побрызгала лицо холодной водой и вернулась в комнату. Герда уже развешивала платья в шкафу

– Какие еще будут указания, мадемуазель? – поинтересовалась горничная, покончив с одним и приступая ко второму саквояжу.

– Пока не знаю.

Амадин достала из сумки ежедневник и на всякий случай сверилась с записями:

– Ой, а ведь меня позвали в гости.

– Вот как? Кто?

– Тристан л’Эрме… вернее, его жена, Полетт. Да, точно, они сегодня устраивают дружеский ужин, – за всеми событиями последних дней она и позабыла про недавнее приглашение. Теперь отказаться и не пойти было бы невежливо.

– Мне приготовить вечернее платье?

– Пожалуй… – Амадин бросила нерешительный взгляд на чемодан с нарядами, гадая, какой наряд лучше надеть.

– Может быть, это?

Герда совершенно верно истолковала задумчивый взгляд хозяйки. Она извлекла из недр шкафа платье из золотисто-зеленого шелка, расшитое бисером, с драпировками на груди.

– Герда, ты просто чудо!

– Я подготовлю его, – горничная расплылась в улыбке и ушла узнавать, где можно раздобыть утюг. Оставшись одна, Амадин еще раз осмотрелась, а потом достала из чемодана свои записи и принялась разбирать их. За этим занятием она просидела до вечера, пока, наконец, Герда не окликнула ее:

– Мадемуазель, пора собираться.

– Что? Да, верно…

С сожалением бросив взгляд на бумаги, девушка встала и послушно направилась к зеркалу.

Часом позже она, накинув бархатный плащ, спускалась по лестнице. Коляска, заранее нанятая предусмотрительной Гердой, уже ждала у крыльца. Амадин не потребовалось даже называть адрес, извозчик прекрасно знал, куда везти пассажирку, и вскоре она поднималась на крыльцо дома Тристана л’Эрме.

Она потянулась к шнурку звонка, и в эту минуту из приоткрытых окон раздался мужской смех. Девушка замерла, вспомнив свой визит год назад. Тогда в числе приглашенных был и Рейнард, что, если сейчас она столкнется с ним?

Амадин прикусила губу. Одна мысль о встрече выбивала из колеи и заставляла сердце биться сильнее. С другой стороны, они уже виделись, и им все равно придется встречаться. Каким бы большим ни был Сен-Кантен, вряд ли ей удастся избегать Великого инквизитора долго. Так пусть лучше это произойдет сейчас, когда она готова столкнуться лицом к лицу с надменным герцогом. С этими мыслями Амадин решительно дернула шнурок.

Дверь распахнулась незамедлительно. Девушка вошла, скинула плащ на руки одному лакею и последовала за другим к дверям, из-за которых все еще доносился смех.

В гостиной находилось пятеро: сам хозяин, его жена и трое гостей. Рейнарда среди них не было.

Амадин почувствовала разочарование, неожиданно смешанное с обидой. В конце концов, она так готовилась, а в итоге?

– Амадин! – Полетт встала и радостно устремилась к гостье. – Ты? Какими судьбами?

– Твой муж пригласил меня, – она изумленно моргнула. – Ты разве не знала?

– Я хотел сделать сюрприз, к тому же не был уверен, что вы придете. – Тристан склонился над протянутой рукой. – Мадемуазель Гросс, вы прекрасно выглядите. Позвольте представить вам моих друзей: мсье Дюбран, редактор газеты «Вестник Сен-Кантена», мсье Лука де Гранден, известный повеса, и…

Третий гость повернулся к двери, и Амадин вскрикнула, узнав своего недавнего спасителя:

– Вы?!

– Рад новой встрече, – он улыбнулся и склонился над ее рукой. – Позвольте представиться самому – Себастьян дю Морталь.

– Вы знакомы? – изумилась Полетт.

– Мсье дю Морталь недавно… – начала Амадин, но мужчина сразу перебил ее.

– Оказал пустяковую услугу. Не стоит даже вспоминать об этом, – отмахнулся он.

– Что ж, если все в сборе, думаю, пора подавать ужин, – Полетт позвонила в колокольчик, давая слугам сигнал.

Двери в столовую распахнулись.

– Вы позволите? – Тристан согнул руку, предлагая Амадин на неё опереться, что она с удовольствием и сделала. Дю Морталь повёл Полетт, двое других замыкали шествие.

Амадин не помнила, когда в последний раз она так весело проводила время. Нет, иногда они с Мартиной выбирались куда-нибудь в ресторацию или театр, но в основном вдвоём, реже – с кем-нибудь из знакомых Мартины, и то Амадин чувствовала себя неуютно и предпочитала как можно быстрее оказаться дома.

Случайно или умышленно, но именно Себастьян дю Морталь оказался справа от Амадин. Признаться, девушка даже обрадовалась такому соседству: недавний спаситель казался ей ненавязчивым и прекрасно воспитанным. Сидя за столом, он уделял ей внимания ровно столько, сколько требовал этикет, и если это смешивалось с личной симпатией, то почти незаметно.

К середине вечера Амадин поймала себя на том, что ей еще никогда ни с кем не было так легко. Даже с Рейнардом, вернее, особенно с Рейнардом, отношения с которым были отягощены контрактом и векселем на триста золотых, которым Амадин оплатила учебу.

Дю Морталь интересовался ей совершенно искренне, и Амадин действительно наслаждалась вечером, о чем она не преминула заметить Полетт, когда дамы, согласно традиции, перешли в гостиную.

– Да, конечно, – отозвалась подруга.

Показалось, что она не рада гостям и мечтает от них избавиться побыстрее.

– У тебя что-то случилось? – поинтересовалась Амадин, хотя этикет предписывал не замечать подобные вещи.

Полетт вздрогнула:

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Ты просто сама не своя.

Легкая улыбка была ей ответом, правда, она не задела глаз.

– Я устала, – подруга прикоснулась пальцами к вискам. – Сезон весьма утомителен, и я решила…

Что решила Полетт, узнать не удалось, раздалось хлопанье дверей, громкий смех, и мужчины вошли в гостиную.

– Дорогая, господин дю Морталь приглашает нас всех завтра в театр! – провозгласил Тристан. Его глаза подозрительно блестели, а лицо раскраснелось от выпитого портвейна.

– Вот как?

Амадин отметила, что голос подруги был ледяным.

– Да, у него снята ложа на весь сезон. Мадемуазель Гросс, приглашение распространяется и на вас!

– Магистр, – машинально поправила Амадин.

– Прошу прощения?

– Мадемуазель Гросс – магистр, тупица! – негромко подсказал дю Морталь и повернулся к Амадин. – Почту за честь, если вы придете.

– Я… я не знаю, – девушка немного растерялась.

– Соглашайтесь, иначе вечер потеряет свое очарование, – он улыбнулся.

– Мне кажется, или вы флиртуете со мной?

– Немного. Но в любом случае я буду рад, если вы примете мое приглашение, хоть я и не местный, но знаю нескольких людей, которым интересны различные магические разработки. Могу познакомить вас с ними.

– Зачем это мне? – насторожилась девушка.

Дю Морталь пожал плечами:

– Связи всегда полезны.

Амадин не оставалось ничего другого, как согласиться и пообещать прийти.

Остаток вечера прошел за ничего не значащими разговорами, в которых девушка почти не принимала участия: все они касались знакомых Тристана. Сплетни, скандалы, пустые фразы… Амадин заскучала и украдкой следила за часами, отсчитывая время, когда можно будет попрощаться с хозяевами.

– Ждете не дождетесь, когда покинете нас? – дю Морталь снова оказался рядом.

– Это так заметно?

– Не всем. Признаться, меня тоже утомили сплетни, к тому же они касаются тех, кого я едва знаю.

– Да, я заметила ваш акцент. Вы из Аллемандии?

– Южной ее части. Вы всегда так прямолинейны?

– Почти, – девушка грустно улыбнулась, понимая, что снова допустила ошибку в светском разговоре. – Видите ли, в отличие от остальных, я не могу похвастаться происхождением…

– Зато вы обладаете ученой степенью. Мне кажется, это ценнее, – дю Морталь улыбнулся и повернулся к хозяину дома. – Тристан, прости, но нам пора.

– Нам?

– Я пообещал проводить мадемуазель Гросс до отеля.

– Но… – запротестовала было девушка, ее руку сразу же сжали.

– Молчите, иначе мы никогда не уйдем отсюда, – еле слышно произнес дю Морталь. Она прикусила губу, скрывая улыбку. Это не укрылось от Полетт.

– О, как прекрасно! – воскликнула та. – Тристан, я уже начала беспокоиться, как Амадин доберется до отеля. Господин дю Морталь, вы рыцарь в сияющих доспехах!

– Скорее, дракон, похищающий красавицу, – беззаботно отозвался он.

Полетт наигранно рассмеялась и обняла подругу. Это послужило знаком остальным. Тепло распрощавшись, Амадин в сопровождении компаньона покинула гостеприимный дом л’Эрме.

– Я думала, что останусь здесь на ночь, – с благодарностью произнесла девушка, опираясь на предложенную руку.

– Да, при всех своих достоинствах радушного хозяина Тристан бывает навязчив, – отозвался ее спутник, подстраиваясь под шаг девушки.

– Вы хорошо его знаете?

– Не так чтобы…

– Но тем не менее пригласили в театр.

– Всего лишь дань вежливости. Должен же я как-то ответить на приглашение на сегодняшний ужин. Звать в ресторацию неудобно, а здание посольства, в котором находятся мои апартаменты, не располагает для частных визитов.

– Вы живете в посольстве? – изумилась Амадин.

– Как вы верно заметили, я аллемандец. Где же еще мне жить? – весело отозвался он.

– Вы могли бы снять квартиру.

– Это не для меня. Я много путешествую по делам фирмы, к тому же посол – мой хороший приятель и предоставляет мне апартаменты за символическую плату. Как видите, я достаточно корыстен.

– Или просто не лишены здравого смысла, – подхватила Амадин.

Поразительно, но с дю Морталем ей было очень легко. Внимательный с чувством юмора он оказался приятным собеседником и, что самое главное, воспринимал Амадин как равную. Последнее было особенно ценно.

Девушка даже высказала эту мысль вслух и получила в ответ очередную порцию смеха.

– Это взаимно, мадемуазель, – дю Морталь остановился в тени здания. – Ваш пансион через дорогу, и я, наслышанный о суровом нраве хозяйки, предпочту остаться здесь, чтобы не навлекать на вас неприятности.

– Спасибо! – поблагодарила его Амадин. Та забота, которой она была окружена, наполняла душу теплом.

Девушка неторопливо пересекла улицу, поднялась на крыльцо и обернулась. В тусклом свете фонарей дю Морталь был едва виден, но она знала, что он стоит там и смотрит на нее. Махнув рукой, девушка вошла внутрь.

Дю Морталь усмехнулся и, развернувшись, медленно побрел по улице. Как он и предполагал, все оказалось достаточно просто. Оставалось только разыграть тот козырь, который сам упал ему в руки.

## Глава 15. Амадин Гросс

Утром Амадин долго нежилась в постели. Воспоминания о вчерашнем вечере то и дело проносились в мозгу, вызывая на губах улыбку.

– Вы пропустите завтрак, – Герда, не вытерпев, вошла и раздернула шторы, впуская в комнату солнечные лучи. Сама служанка уже давно позавтракала.

Амадин хотела отмахнуться, но желудок протестующе заурчал, возмущаясь против такой безалаберности хозяйки. Пришлось встать. Наскоро приведя себя в порядок, Амадин спустилась в общий зал, где витал аромат кофе, а на широком подоконнике одного из окон стояли свежеиспеченные булочки, колбаса и сыр.

За столом находились трое: чопорная седовласая матрона, все время поджимавшая губы, молодая девушка, совсем еще девочка, то и дело поглядывающая на нее, по всей видимости, этих двоих связывали родственные отношения. Третьей была невысокая женщина в очках, при виде которой глаза Амадин расширились в изумлении.

– Вы?! – воскликнула она, присаживаясь напротив женщины. Та взглянула на нее поверх очков:

– Простите?

– Мы встречались недавно в парке, – поспешила пояснить Амадин. – Вы дали мне газету…

Лицо женщины окаменело.

– Вы ошиблись, – ледяным тоном произнесла она. – Я не разносчик газет. И редко бываю в парке.

– Но… – девушка запоздало вспомнила, что женщин преследовала полиция. Вполне вероятно, ее собеседница не желала, чтобы об этом узнала хозяйка пансиона. – Наверное, я перепутала вас с кем-то еще. Прошу меня простить.

Женщина кивнула и принялась за завтрак. Амадин ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Настроение, такое безоблачное утром, куда-то испарилось.

Герда это моментально уловила.

– Почему бы вам не прогуляться по Сен-Кантену? – предложила она. Амадин передернула плечами. Очередная прогулка претила, хотя… Она подошла к окну, понаблюдала, как солнечные лучи пронизывают зеленую листву. В конце концов, следовало размять ноги и к тому же сообщить Николь о смене адреса проживания и ограничениях, связанных с этим:

– Пожалуй, ты права…

Она безропотно позволила служанке выбрать платье: из белого муслина, с объемной вышивкой и пышными рукавами, присборенными у локтя. К платью прилагалась широкополая шляпа и мантилья, кружево на которой повторяло узоры на подоле.

На фоне белой ткани волосы стали ярче, а взгляд – загадочным и томным. Заметив это, Амадин нахмурилась, но сразу же махнула рукой. Сен-Кантен не Кнайтхофф, и оденься она даже в дерюгу, все равно найдется мужчина, который захочет получить свою порцию удовольствия. Приятным исключением оказался только Себастьян дю Морталь. Хотя он же говорил, что приехал из Аллемандии. При мысли о том, что вечером они увидятся, улыбка снова мелькнула на губах девушки.

Заметив, что Герда стоит рядом, Амадин обернулась:

– Ну как я выгляжу?

– Прекрасно. Все дамы умрут от зависти!

– Или освистают, – девушка улыбнулась и, подхватив перчатки, направилась к выходу.

Она только и успела свернуть за угол, как ее окликнули:

– Мадемуазель Гросс! Магистр Гросс!

Амадин обернулась и с удивлением заметила ту самую женщину, с которой разговаривала за завтраком.

– Простите, – она слегка запыхалась, щеки покраснели, а соломенная шляпка съехала набок. – Я… я хотела извиниться, что была не слишком вежлива с вами за завтраком…

– Право, это пустое! – фраза, когда-то подслушанная у Полетт, вырвалась сама собой. – Вам не стоило бежать за мной.

– Но мне показалось, вы заинтересовались нашим изданием, и я… – женщина поправила очки, так и норовившие упасть с носа. – Я хотела пригласить вас на наше собрание, которое состоится завтра в полдень. Ничего серьёзного, просто обсуждение нового номера газеты…

Она окончательно смутилась. Амадин кивнула:

– Почту за честь.

– Прекрасно! Я зайду за вами, скажем, в четверть двенадцатого?

– Превосходно! – уверила Амадин.

– Тогда до встречи. Ах да, меня зовут Эльза Браун, можно просто Эльза, – женщина протянула руку, которую Амадин пожала:

– Амадин Гросс… но вы это и так знаете…

– Да, я прочитала ваше имя в книге проживающих в пансионе.

– Там не указано мое научное звание, – заметила девушка.

– Ну… – Эльза потупилась. – Я вспомнила, что слышала о некой Гросс в прошлом году… вы действительно были…

Она замолчала.

– Любовницей Великого инквизитора? Да, – как Амадин ни старалась казаться безразличной к сплетням прошлогодней давности, голос звучал резко. – Так что если вы передумали насчет приглашения…

– Напротив! Наше сообщество будет только радо увидеть ту, кто нашел силы разорвать порочную зависимость женщины от мужчины и смог сам заработать себе на жизнь! – уверила ее собеседница.

Воодушевление, звучащее в голосе, заставило смутиться. Амадин никогда не рассматривала свой уход от герцога с этой точки зрения. А ведь все, к чему она стремилась, – изменить свою жизнь и обрести независимость от мужчин, чтобы ни один из них не имел более над ней власти. Что же произошло, что она забыла об этом?

Иррациональный гнев на герцога охватил ее. Рейнард де Треви – вот что заставило ее позабыть о своих мечтах и бежать в Кнайтхофф, зализывая раны. Великий инквизитор и всесильный герцог, с такой легкостью променявший ее на бывшую приму.

А ведь в Кнайтхоффе Амадин работала как проклятая не только для удовольствия, а для того, чтобы доказать бывшему любовнику, что она чего-то стоит и без его снисходительного покровительства. Впрочем, трудиться, забывая о еде и отдыхе, давно вошло у нее в привычку. Если чему и научил ее герцог л'Армори, так это ценить себя куда выше, чем она привыкла. И сразу же уничтожил проплаченным дипломом долгие годы ее труда.

– Вы… вами можно только восхищаться, Амадин! Я ведь могу вас называть так? – слова заставили опомниться.

– Да, да, конечно… Спасибо, – понимая, что собеседница ждет ее решения, девушка улыбнулась. – Я… я с удовольствием приму ваше приглашение.

– Замечательно, тогда я зайду за вами завтра, – в знак признательности, Эльза сжала ее руку, после чего поспешила по своим делам. Амадин проводила ее долгим взглядом и усмехнулась.

А ведь она сейчас едва не отправилась к зданию инквизиции, чтобы кинуть камень в знакомое окно, выкрикивая все, что она думает о его хозяине. Амадин покачала головой. Пора отпустить прошлое и покончить с опрометчивыми поступками.

Самое лучшее, что можно сделать, – забыть о герцоге. Нет, не забыть, но отпустить обиду, позволив воспоминаниям о том времени занять уголок ее памяти. Чувствуя себя будто заново родившейся, Амадин счастливо рассмеялась и, справедливо рассудив, что Николь подождет, решила навестить Мари, испытывая угрызения совести, что так долго не вспоминала про друзей.

В скромном особняке, который мадам и мсье Коре сняли на летний сезон, царила предсвадебная суета: две горничные полировали столовое серебро, а в небольшом танцевальном зале как раз спустили люстру, чтобы хорошенько ее начистить.

– Амадин! – Мари сбежала с лестницы. – Наконец-то! Ты заказала платье?

– Платье? Какое платье?

– Красивое и очень торжественное! Ты же подружка невесты!

– Ну конечно! – рассмеялась девушка. – Прости, с этим переездом…

– Ты переехала? Куда? Нет, подожди, не отвечай! – Мари прошла в гостиную и прикрыла дверь, чтобы слуги не могли подслушать, и только потом выпалила: – Неужели опять на рю де Флери?

– В пансион “Достойная вдова”. Плата там гораздо меньше, а публика более приличная, – мстительно произнесла девушка.

– Разумно, – подруга присела на диван, но сразу же вскочила. – Ох, я… я так волнуюсь!

– Почему? – изумилась Амадин.

– Не знаю, просто… скажи, каково это… ну… с мужчиной? – последние слова Мари произнесла еле слышно. Румянец стыда залил ее щеки.

– Ну-у-у… – протянула Амадин, не зная, что сказать.

– Матушка говорит, что это терпимо и иногда даже может доставить удовольствие…

Девушка кивнула, вспомнив свои встречи с герцогом. То, каким он становился заботливым и внимательным, как угадывал ее желания, ласкал именно там, где она жаждала…

– Мне нравилось, – наконец подытожила девушка, заметив, что Мари все еще ждет ответа.

– Но ты все равно ушла.

– Видишь ли, то, что происходит в постели, не всегда самое важное. Важнее то, как к тебе относятся вне ее… А герцог л’Армори, как ты понимаешь, не слишком уважает окружающих. Особенно женщин.

– Он может себе это позволить.

Слова подруги снова подняли волну гнева. Амадин понимала, что всегда останется для Рейнарда женщиной второго сорта, даже не второго, гораздо ниже, он ведь знает ее точную цену, поскольку заплатил. И все равно было больно.

– Наверное. Пьер сказал, что ты забрала свое платье. Покажешь? – заметив, что Мари озадаченно нахмурилась, гадая, чем вызвано молчание подруги, Амадин предпочла сменить тему.

– Конечно, – оживилась Мари. – Пойдем.

Больше к этому разговору они не возвращались.

Часом позже Пьер застал обеих девушек, пьющими чай с пирожными на кухне, им пришлось туда перебраться из-за слуг, которые принялись за столовую.

– Пьер! – при виде жениха Мари радостно улыбнулась. Она не кинулась ему на шею, но вышла из-за стола и поцеловала в щеку. – Наконец-то!

– Прости, много дел. Амадин, – он кивнул подруге. – У тебя все в порядке?

– Почему ты спрашиваешь?

– До меня дошли слухи… – Пьер виновато посмотрел на Амадин.