# Разгадки жизни и смерти короля попа

Диана Евгеньевна Капуста

Жизнь, музыкальная карьера и смерть майкла джексона. Инсценировка или разные версии фанатов.

Глава 1: Невидимый Ритм.

Лучи полуденного солнца пронизывали окна уютной студии звукозаписи, где несколько горшков с растениями разливали зелень по комнате. Легкий запах дыма от сигареты смешивался с ароматом старых виниловых пластинок, создавая атмосферу развлечения и абстракции. Мелодия, вырывающаяся из динамиков, заполняла пространство, создавая невидимый ритм, словно призывала к чему-то неуловимому.

На одном из столов, покрытых полустертой краской, лежал гитара. Её струны выглядели строго и привычно, но на самом деле они хранили множество тайн. Эти струны соприкасались с пальцами исполнителя, представляя собой мост между земным и небесным, между сомнением и уверенным шагом к славе. Эман, молодой музыкант с огненно-красными волосами и мечтательным взглядом, всматривался в старую фотографию, на которой маленький мальчик, обнимающий свою гитару, смотрел с надеждой и легкой настороженностью.

Звуки запечатленных на пленке мелодий колебались в воздухе, отзываясь на его страсть. Каждый аккорд говорил о том, как трудно войти в мир музыки, но всё же как сладко порой быть частью этой вселенной. Вспоминая своего кумира, Эман чувствовал, как сердце наполняется мыслями о несбывшихся мечтах и жертвах. Майкл Джексон. Улыбка на фотографии казалась безмятежной, но в глазах проскальзывала драма.

– Эй, Эман! – громкий голос раздался из-за порога. Дружеский смех наполнил комнату, когда в неё вошла Лила, его давняя подруга и музыкальный продюсер. Её натянутые на себя волосы выбивались из массива светлых локонов, а глаза искрились надеждой. – Ты снова задумался о Джексоне?

Эман ответил ей лишь угловатой улыбкой. Он обожал её живой характер, который всегда напоминал о том, что жизнь может быть лёгкой и полной музыки, но в этот момент погрузился в свои думы о жизни и смерти кумира.

– Ты знаешь, многие фанаты верят, что его смерть – это лишь инсценировка, – продолжила Лила, присаживаясь рядом. – Они рассказывают, что он использует её для создания нового альбома. Или, возможно, чтобы уйти от жестокости шоу-бизнеса.

– Инсценировка, – повторил Эман, позволяя словам обволакивать его сознание, словно туман на незнакомой дороге. – В этом есть своя поэзия. Экстраординарная жизнь, появляющаяся из своего собственного забвения.

– Некоторые говорят, что он жив, – на её лице возникла усмешка, как будто она вдруг произнесла смешной анекдот. – И даже находит время иногда заходить на свои концерты, чтобы веселиться с фанатами.

Эман посмотрел в её глаза, искренние и полные жизни. Он понимал, что сказанное – это всего лишь риторика, игра воображения, но в его душе заколыхалась нота сомнения. Какой ценой досталась такая слава? Сколько жизней были разрушены ради неподдельного восхищения миллионов?

В этот момент музыка снова завела свой круг. Звуки кусочков из песен, которым исполнилось больше десяти лет, словно из ларца с сокровищами, рвались на свободу, заполняя всю студию. Эман почувствовал, как и его душа взмыла на этих волнах – на мгновение забыв о реальности.

– Послушай, – Лила провела рукой по струнам гитары, издавая нежные мелодии. – Этот звук… он наполняет пространство, как жизнь. Мы все ищем ритм, который будет бить в унисон с нашими сердцами. Даже Кинг Попа искал ощущения.

Каждое её слово звучало как упрямый вызов. Будто сама жизнь и работа с музыкой стучали в её груди, побуждая к действию. Эман глубоко вдохнул – и, почувствовав эмоции, которые все эти воспоминания вызывали, аккуратно подошёл к инструменту и начал игру. Струны помимо его воли начинали звучать, искрясь ярким светом в его устах.

– Эй, только не забудь, что время – мой враг! – хихикнула Лила, отдаваясь музыке, чтобы забыть о привычном мире, полном ограничений.

Эти мгновения, как напоминания о безмятежной жизни, обнимая, заполнили их сердца надеждой. Внутри каждой мелодии, в каждом аккорде разрывались прожитые боли и скрытые мечты. Как же было хорошо вернуться назад, к своим корням, представляя, что всё, что касается Джексона – это лишь история, полная заглавий и свершений, в которой, возможно, он по-прежнему продолжал танцевать в своей прекрасной вселенной.

Студийные часы показывали, что медленно склоняется ко сну последний свет дня. Эман, проводя пальцами по струнам, поймал себя на мысли, что требует от музыки больше времени. Возможно, он просто жаждал осуществить свои мечты о славе и величии, но священные струны до сих пор оставались запечатанными в камеру, жаждущей жизни.

– Джексон оставил наследие, которое не может умереть, – произнес он, как только его танец почти иссяк. Вспоминания возникали, отражая множество переживаний.

– И всё же, все эти версии его жизни и смерти… Они порождают не только споры, но и свою правду, – Лила, заворожённая, наклонилась ближе и выдохнула. – Чем больше мы узнаём о нем, тем больше взлетаем в увлекательное путешествие.

Эти слова задали смысл им обоим. Блуждая в бескрайних полях музыкальной памяти, они понимали, что даже если этот путь станет тернистым, именно он заставляет их дальше исследовать загадочный мир, где слава, муки и радости переплетаются в единое целое под звуки гитары.


Глава 2: Легенда, Возрождающаяся из Пепла.

Свет утреннего солнца пробивался сквозь гардины, покидая затхлое пространство. Эман проснулся, его мысли всё ещё блуждали по ночным видениям, где музыка оживала, чтобы рассказать о жизни и смерти Джексона, о его величии и муках при свете софитов. Он потянулся, призывая к себе спящий мир мечты, и, наконец, решился на поиски своей собственной правды.

Сквозь полугодовой опыт в студии звукозаписи он развивал свой стиль – маленькие шаги танцевального мастерства, лёгкие движения пальцев на гитаре, которые сами по себе становились поражающими ритмами и эмоциями. Его друзья, среди которых была Лила, известили его о принятии к участию в предстоящем музыкальном фестивале, что избавляло от недостатка вдохновения. Эман чувствовал, что на его плечах давила ноша – память о Майкле Джексоне, муза, которая вдохновляла, и в то же время представляла собой барьер на пути к полному раскрытию.

На звуки гитары по всему городу можно было слышать, как коллеги и поклонники собирались на площади, чтобы вспомнить легенду. Каждый из них создал свой чудесный и уникальный образ, вдохновляясь музыкой группы, и, в частности, талантом единственного человека. Говоря о Джексоне, каждый относительно его интерпретации представлял собой нечто большее – индивидуальные истории о любви, потере и раскаянии, вплетенные в каждую мелодию и текст песни.

Эман ощутил, как давление этих размышлений поднимается, словно соленая волна, и обрушивается на него бурным потоком. Слова о Джексоне превращались в пересказ множества различных версий его жизни. Каждый фанат углублялся в свои детали, находимые в неясных рассказах, взятых из различных источников информации о человеке, который продолжал привлекать внимание даже после своей биологической смерти.

Решение пришло само собой: он должен выйти наружу, чтобы сплести нить собственного рассказа, сопоставляя его с другими версиями. Эман вновь ощутил нежный дуновение ветра, сквозь которое раздавались звуки музыки, словно далекие эхо прошлых концертов Джексона, призванные вспомнить.

– Вечером будет последнее репетиционное шоу, – проговорила Лила, войдя в его размышления, как воздушный шарик, отклоняя облака сомнения. – Мы должны подготовиться!

В этих словах Эман нашёл вдохновение. Он готовился к выходу, чтобы написать новую главу своей истории, полную своенравия, художественной свободы и целого спектра эмоций, дотрагиваясь до наследия Джексона, которое светило ему в темноте. Внутри него раздалось оживление. Его сердце заполнилось ритмом – теплотой, которая неслась вперёд, словно всадник в золотом свете, на пороге жизни и новой музыки.


Глава 3: Параллели Судьбы.

Синие огни неона мигали в ночи, когда Эман выходил на сцену. Звуки толпы, неистовая энергия поклонников смешивались с легкостью вечернего бриза, создавая ощущения, которые он всё еще не мог выразить словами. Это был момент, к которому он шёл долго, и в его сердце трепетало волнение, будто нежные струны гитары.

Его взор метнулся к сцене, где высилась прочная конструкция из дерева и металла, словно олицетворение силы и гибкости. Эман аккуратно прошёл к грифу своей гитары, почувствовав, как холодные струны утягивают его в мир, полный счастья и печали. Вокруг него собрались, казалось, не только фанаты, но и его собственные мечты о музыкальной карьере.

Находясь в свете прожекторов, он знал, что творит что-то большее, чем просто музыку. Это было выражение его души, напоминание о Майкле, который покорил сцену, оставляя ритм в сердцах людей. Каждый аккорд и каждая нота забирали его обратно к моментам, когда он впервые услышал "Billie Jean". Мысли о Джексоне стали для него краеугольным камнем – таинственной силой, которая поддерживала его в самые трудные времена.

Лила, ожидавшая за кулисами, вплеталась в звуковую стену, и его сердце наполнилось близостью. Она прикрыла глаза и запрокинула голову назад, словно погружаясь в музыку. Её волнующие движения нашли синхронизацию с музыкой, которая, казалось, создала свою собственную реальность. Эман почувствовал, как их энергии сплетаются, проникая друг в друга для создания чего-то необыкновенного.

Он играл с глубиной, вплетая в свою мелодию ностальгические воспоминания, несуразные детализации и трепетные переживания, которые связывали его с кумиром. Каждый аккорд напоминал о чем-то недосягаемом, о горечи потерь и о большой радости, принятой от встреч со своими выдающимися генеалогиями. Параллели между их судьбами казались неведомыми нитями, которые выходили за пределы экранов, заводя танец представления.

Мгновения проносились, как звёзды над небом, и каждый поклонник в толпе щёлкал пальцами, подпрыгивал и поднимал руки, следуя трепетной музыке. Эман видел радиальный свет, отражавшийся в их глазах, создавая эффект большой семьи. Он понимал, что это не простое исполнение; это была связь – что-то большое, что происходило здесь и сейчас.

– Эй, Эман! – крикнула Лила из-за кулис, когда он разбивал звучание своего рока, – Не забудь про свой момент!

Он кивнул, понимая, что время настало – его форма должна была причаститься к наследию. Осторожно встраивая в свой номер движения, он начал танцевать, как когда-то танцевал Джексон. Каждый шаг ритмично отрывался от тейков и концертов, основа его подражания была в каждом его движении, но это не было просто повторением – это был его собственный стиль.

Музыка затопила сцену новыми красками. Эман почувствовал себя одним целым со всем миром вокруг него. Даже ноты, казалось, сливались, становясь одним знаком единства. Он заглянул в глаза публике и увидел, как они пленялись его исполнением. Каждый взгляд возвращал ему мысли о важности музыки и ее трансцендентной природе. Эмоции бились в его душе, заставляя сердце трепетать.

Свет прожекторов медленно гас, но атмосфера не ослабевала. Эман выбрал момент, чтобы взглянуть на небо, с надеждой, что звёзды как бы ответят на его вопросы о судьбе и выборах, которые он сделал. Это было не только о Джексоне, но и о нём, о его путешествии через звуки, ритмы и сны.

– Вы готовы? – Лила прервала поток мыслей, улыбнувшись, как только сцена вернулась к жизни с новой энергией. Эман почувствовал, что ждет этих слов, ведь каждый миг своего исполнения он стремился побудить поклонников позаботиться о музыке.