Путь камбалы
Игорь Апальков

© Игорь Апальков, 2025

ISBN 978-5-0065-2562-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

=4=

На востоке горят рыбьей кровью рассветы,
Озаряя волнистую серую даль.
Алкоголик в завязке расправляет сети,
Вспоминая свой самый счастливый февраль.

Разгоняется кровь по мозолистым красным пальцам,
И похожи они на плоды барбариса.
О совершенно неважном вещает реклама нам,
Под мурчанье бригадного кота Бориса.

А за окном третий день
Тихо плещется шторм,
Наблюдая за тем, как мы курим и ругаемся матом,
Ведь для нас в нём не рыба,
А наш первый миллион.

Где-то сейчас вниз несутся кометы,
И влюблённые думают об одном, закрывая глаза.
Если тебя, брат, не прижали проблемы,
Хули вообще ты приехал сюда?

Громкие возгласы про любовь до гроба,
Слабые всхлипы умирающих чувств.
Всё усмиряется и печаль, и злоба,
Остаётся лишь йода морского на челюстях хруст.

И за окном третий день
Тихо плещется шторм,
Он нам рушит и планы, и график платежей по кредитам,
Что мы все честно взяли
И забыли вернуть.
Говорят, культивируя рыбную ловлю,
Повышали свою выживаемость финны.
И как я, по различному рыбу готовлю —
Вся бригада умрёт, но по разным причинам.

У кеты жабры рвутся о клеточки сетки,
Краб стыдливо краснеет в воде.
Камбала же живёт ещё около часа,
В первый раз видя небо, после жизни на дне.

А за окном третий день
Тихо плещется шторм,
Умывая слезами погибшую рыбную нечисть,
Чьи глаза растворились
В мутной глади небес.

=7=

А я так и не стал серебристым айфоном,

Таким, чтобы гранями отражать когтевидные облака

И своим чёрным экраном подмигивать солнцу,

Короче, таким, чтобы знать, что будет наверняка.

Не сболтнув лишнего, выделить важное,

Сохранив в закладки, отложив на потом.

Полностью перейти в электрон, а бумажное —

Сжечь, словно рыжей саранки бутон.

Я не стал серебристым айфоном и всё же,

Я был проклят, был свят – и так раза по три.

Оттого я свободен, ведь видно по роже,

Что сомнения рвутся ударом кукри.

Что не важное – важно – вы догоните сами,

И что важное – лишне – безусловно поймёте.

Но вы будете мчатся назад, даже быв на диване,

Только вспомнив, оставили что на работе.

Серебристый айфон. Верно, мыслишь, приятель.

В этом плане у нас всё же есть с ним родство.

Не забудь рассказать обо мне своей маме,

Показав самый худший скриншот.

Ну и что?

=11=

Три четвёрки на плече —

Значит, все удачно будет.

Знает, значит, обо мне Он

И отныне не забудет.

Заклиная волю ветра

Принести мне жизни малость,

Я живу её небрежно,

И совсем не верю в старость.

Капает с палатки дождь,

Кровь слегка коснётся пальцев —

Это в общем – ерунда,

Это в общем-то – случайность.

Три четвёрки на плече,

Этот стих – совсем никчемный.

Но, возможно, сквозь него

Он мне о себе напомнил.

Бесы водят хоровод

Бесы водят хоровод – мне свободно и лёгко,

Будто этот блядский год отодвинут далеко.

Будто не было любви и не будет никогда,

Всё что было – позади, словно мёртвая вода.

Свет горит на перекрёстке, только лампа не причём,

В глазах беса, в его холке видны звёзды. Много звёзд.

Ведь они и сами тленны, пусть и не из наших мест,

Я лишён тупой надежды, боли нет и смерти нет.

Бесы водят хоровод. Для чего и почему?

Может быть за гранью жизни, я это и сам пойму.

Постоянно ускоряясь, торопя тебя вперёд,

Бесы лучшего желают – их другое и не прёт.

Мне рассказывали тайну – если сильно возжелать,

Можно узнавать у бесов, кто готов тебя предать

Из твоих, пока что, близких. Впрочем, это не предел.

Не сейчас… Я, в общем, тоже вам признаться захотел:

Я не верил в них, но снова, на распутице дорог,

Я несу им слепо водку, опрокидываю шот,

Улыбаюсь и смотрю в них, как в любимые глаза…

Просыпаюсь, как от бреда – далеко гремит гроза.

=14=

Говорят – не спорь, повезёт вдвойне,

Мы не на войне, но враги умрут

За одним один, за строкой строка,

Восстановишь флаг, отрастишь бока,

Как на рану жгут, свиньи бисер жрут,

Не метай его, подожди пока.

Ключевая цель – в листьях сентября

Отыскать её и найти себя,

Разрешить конфликт, обозначить грань,

Перейти с шестью нулями в тот январь,

Что откроет дверь и отдаст ключи,

Всё сотрёт собой, видишь – не молчи.

Раскидай долги, крутанись и жми

Педаль правую в пол, хочется – живи,

Будь собой, но тем, кем был ты всегда,

Все чины, погоны – напускная ерунда,

Радость серых масс, варево блядей,

Разожги во тьме свет своих идей.

Говорят – не спорь, нарды в ИВС,

Кокс и героин, соли, меф, лавэ,

Лавка без цветов, часов нет на стене,

Ты забыл её, она – о тебе.

И, на самом деле, как рабочий плебс,

Научись жить в кайф – повезёт вдвойне.

Когда у тайги было больше глаз

Всё началось двадцать лет назад,

Когда у тайги было больше глаз,

Но не всех из них смотрели на человека,

Как на источник враждебных фраз.

В далёком нанайском уезде,

Закрытом от ветра и водки,

В расправленной рубашонке

Прибежал ребёнок и робко

Стал рассказывать странные вещи,

Повторявшие бред старой ведьмы,

Что покрыта была балдахином блаженства

И зловещим родимым пятном посреди лба.

Что-то там неприятно кольнуло

Бедных жителей под левым боком,

Ещё хуже дела понеслись – в дом,

Где мальчишку оставили, смерть потянуло.

Он, конечно же, первый из умерших,

А за ним вся семья бедных висельников,

Стало страшно в тайге оставаться и, в общем-то,

Посылать было некому писем там.

Больше месяца жители думали,

Как прогнать им проклятого духа,

Они часто так говорили и

Звук коснулся у ведьмы той уха.

Громкий смех разразился над полем,

Громкий смех разразился над лесом,

Очень горькие бабкины присказки

Отразились от льда реки эхом:

«Всё закончено, что было начато,

И самим вам недолго осталось.

Завяжите верёвки покрепче,

Они скоро вам всем понадобятся».

Две недели прошло, прежде чем из уезда

Был направлен отряд бородатых мужчин.

«Что их встретило?» – спросите вы, ну конечно,

Вся деревня повешенных, кроме того,

Жуткий ведьминский взгляд под родимым пятном,

Гробовое молчанье да всё об одном

Говорила надпись на любой из дверей, —

«Прибежит мальчишка – убей».

=16=

Рыбак три года ждёт, когда у него заберут рыбу,

Её накопилось уже порядка трёх тысяч тонн.

Но не видно ни лодки, скользящей по заливу,

Ни грузовой машины, очерчивающей склон.

Он сошёл с ума, его рыба давно протухла,

Как сказал Миклухо Маклай: «Всё подошло к концу».

Но рыбак смотрит вдаль и надеется – вдруг там

Кто-то всё-таки приедет и поднесёт чек к его лицу.

Рыбак три года ждёт, когда у него заберут рыбу,

Её слишком много, её некуда девать.

Впрочем, природа сама исправляет ошибку и в гробу

Он видал её, за то, что она заставляет хвосты пропадать.

Ключевым моментом безумства всегда выступает мелочь,

Как заусенец на пальце, как камешек по воде —

Рыбак просто не помнит за чем он сюда приехал, веришь?

Он постарался забыть, что его семья умерла в Литве.

Незримое обиталище чаек

Незримое обиталище чаек…

Как раскат самой яркой звезды,

Как сияние далёкого грома,

Как нездешнего неба грозы

Очертание. Радостным эхом

Отразится от стен набор фраз,

Что написаны были мелом

Под окном твоим. И не раз

Омывались дождём, как слезами невест,

Как строительным краном на пляже.

Очень явственно шепчет мне на ухо бес

Всё оставить, покинуть. И даже

Не жалеть и о том, что потеряно вновь,

Будто вовсе и не было. Может,

Это был в самом деле мой сон неземной.

И всё же, и всё же, и всё же…

=21=

Красной луны блики

На моём плече,

Я в палёном Зилли,

А ты кто вообще?

Я тебя встречал,

Но не помню где —

Может быть на вахте

Где-то в сентябре.

Даже если раньше,

Я не замечал бы

Твоих слабых криков

Из груди пробитой,

То теперь всё равно,

Что нас ждёт, ведь всегда

Красной луны блики

Разорвут невода.

Клетки над твоим лицом

Нам расскажут о былом,

Чего не было, но точно когда-то могло быть.

Ведь на самом деле мне

Всё равно теперь уже,

Что ты думаешь по этому поводу.

Говорят, на небе нам

Светит ночи солнце,

Красным таким светом

Прямиком в оконце.

Словно пробуя на ощупь

Темноту наших душ,

Словно освещая путь

Через тернии в куш.

Мне уже не жарко

И давно нету льда

Ни в моих глазах

И не выше ребра,

Словно ночь глубокой

Показала грусть нам,

А потом забыли вместе

Как без нас им пусто.

ЕКапуста, ВебБанкир

И ещё тысячи фирм,

Что позволили мне взять у них деньги и скрыться.

Если б бог хотел чтоб я

Им всё немедля возвратил,

Он бы сам уже давно сообщил в полицию.

=23=

В деревне не проходит морось.

Унылый клён стоит понуро.

Одни лишь псы опять проснулись

И смотрят вдаль куда-то хмуро.

Они молчат, пока не лают.

Звук, словно выбитый из пальцев,

Не превышает трель цикады,

Но отчего-то все всё знают.

Здесь тишина, как символ жизни,

Последний из оплотов веры.

Лишь смерть седая и уныние

Поросшим мхом украсит стены.

В старинной кирхе отчего-то

На шпилях отразилась язва.

А в лавке продаются шпроты

С сукровицей заместо масла.

Десятки тысяч саламандр

Бегут куда-то ближе к небу.

В их лапках слышатся нам беды

И из под них летят кометы.

Какие-то другие звёзды

Горят теперь на небосклоне.

Ветра закрутятся в циклоне

И вновь на землю летят слёзы…

Я тихо лёг в своей каморке

Не сняв ботинок, закуривши,

Очки свои найдя на полке,

Достал из под кровати книжку.

Открыв на первой же странице,

Я удивлён был – больше года,

Как я пил пиво в той столице,

Где огурцы, гармонь, свобода.

=26=

Когда планировали бизнес,

Учли все риски и препоны,

Составили десятки списков

И оборвали телефоны.

Смотрели видео в Ютьюбе,

Сидели сзади коуч-сессий

И даже прокачали карму

Без тупняков и эпидерсий.

Договорились с мэром Энска,

Вперёд задвинули залог,

Предупредили конкурентов

И записали личный влог.

Когда пришла пора работы,

Машина вовремя пришла,

Не опоздали работяги,

Не скрипнула ни дверь одна.

Казалось, всё идёт по маслу,

Но вот, беда – начался дождь.

Сильнейший в Питере за время,

Когда в нём поменялся вождь.

Работы отложились на день,

Точнее, отменились вовсе,

Ведь денег было очень мало,

А мы в долги уже не просим.

Как убивался мой соратник,

Бросал на лужу свой берет,

Как Пифагор смотрел на небо,

Показывал Ему кастет.

Какой-нибудь заумный малый

С пятью миллионами в кредит,

Вам рассказал бы – риск фатален,

Когда исчерпан весь лимит,

И что нельзя бросаться слепо

И всё обдумать и учесть.

Акцент держать на неудачах,

А также его Дзен прочесть.

Но я же видел всё иначе,

Я видел знак, что всё идёт

Как можно лучше, даже баче —

Моя удача не свернёт.

И каждый стих гоня сквозь прозу,

Год пиздеца и пять уюта —

Всё было свыше мне разбито,

Как первый лагерь Хасавюрта.

Я никуда уже не денусь,

И как бы не старался кореш —

Бог видит всё и дождь сей значит,

Что он вообще всё нам устроит.

И тиражи сожжённых книжек,

И первый выпуск Ламборгини,

И как сказал в бэд-трипе Жижек —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.