На грани
Марина Маркевич

© Марина Маркевич, 2025

ISBN 978-5-0065-2336-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Пуля вошла в сердце! -это последнее, что я слышал перед тем, как мои глаза закрылись.

Открыв глаза, я не сразу сообразил, что лежу в своей кровати. Комнату заливал солнечный свет, я забыл на ночь задернуть шторы. Я сел, опустив ноги на пол, и задумался: мне снился странный сон, где в меня стреляли. Я посмотрел на грудь, но там ничего не было. Для надежности я потрогал рукой то место, куда угодила пуля, а именно в сердце, но ничего не обнаружил. Заметнее повеселев, я поднялся и пошёл в душ.

– Присниться же! -сказал я коту, который смотрел на меня изумрудами глаз.

Позднее, уже сидя на своей веранде, я пил кофе и вел мысленный диалог с собой.

,, -Что это было? К чему этот сон? Может меня подстерегает опасность? -задавал я самому себе вопросы.

– Да не, это какая-то чушь! -отвечал мне мой внутренний голос.

– Тогда почему я так беспокоюсь? -вновь я спрашивал его.

– Это все от того, что ты сейчас находишься в затруднённом положении. На тебя давят со всех сторон: твоя супруга грозится оградить тебя от сына, куча долгов, а ещё ты ввязался в криминал! От того такие тревожные сны! -молвил голос.

– Но я ввязался не зная, куда лезу! -вспылил я.

– Тебя никто не винит, не заводись! -буркнул он.,,

Из разговора меня вывел сосед, живущий в рядом стоящем доме.

– Привет, Егор. Скажи-ка, ты часом ночью не слышал вой? Чья-то собака завывала так, что полпоселка подняла.-хмуря бровя произнес Степаныч.

– Нет, я ночью крепко спал! -улыбаясь ответил я.-А что такое? Почему тебя взволновала какая-то собака?

– Так воровство! -удивленно воскликнул сосед.

– Какое воровство? -озадаченно спросил я.

– Ты как с луны свалился-ворчливо укорил Степаныч и подозрительно на меня глянул.

– Меня не было дома-уже ничего не понимая и внутренне холодея от некого причувствия, сказал я.

– Ааа… Да понимаешь, повадились у нас через дырку в заднем заборе чужаки лезть, дома воруют. Уже третью ночь подряд ходят, сегодня ночью обчистили Суриковых.-печально проинформировал Степаныч и тут же добавил:-Бывай! И разворачиваясь, чтобы уйти, он взглянул на меня так …зло и одновременно с любопытством, что мне стало совсем не по себе.

– Не понял. Какую третью ночь? Я ж каждую ночь дома, про грабежи не слышал. Марьянушка бы мне уже все доложила. На конце поселка чихнут, а я все знаю через минуту. А про грабежи молчит! -недоуменно сказал я коту, который внимательно смотрел на меня и, казалось, понимает каждое мое слово.

Марьянушка-девица двадцати восьми лет, больная по показаниям на голову. Испытывает ко мне чувства, но вряд ли они имеют тот смысл, который вкладывается как правило. Скорее, как к отцу, ибо по развитию Марьянушке лет шесть. Мне было жаль ее, но ее недостаток никто в посёлке не замечал, все Марьяну любили и относились как к родному ребенку. А ещё ее недостаток значительно терялся на фоне того, что она была жуткая сплетница. И первый, кто знал, что происходит в поселке-был я.

Мне стало интересно, почему Марьянушка запоздала с доносом и решил сходить к ней, заодно заскочить в магазин за продуктами.

Уже выйдя за забор я почувствовал, что что-то изменилось. Закрыв калитку, я огляделся. Да нет, все на месте. Тревога не покидала. Все дома на месте, кусты, деревья, скамейки, баба Шура филейной частью кверху на огороде, кот Пушок у Лиляйкиных ворот умывается. Все, как обычно. Но что-то изменилось, и я не мог понять что. Решив не обращать внимание на беспокойство, я отправился к Марьянушке.

Подойдя к покосившемуся домику с резными, но уже давно облупившимися ставнями, с гнилым крыльцом и с настежь распахнутой входной дверью, я оглядел двор: ржавое колесо от прицепа, сухое дерево яблони, куча в углу двора, состоящая из листьев, мусора и ржавого металла; нечищенные дорожки, полуразвалившийся сарай. Дааа, надо бы помочь Марьянушке привести в порядок дворик и починить хоть с большего избу.

Я зашёл в дом. В нос ударила смесь запахов: кислых щей, старья, пыли и чего-то гнилого.

– Марьянушка! -позвал я, не рискуя идти дальше. В ответ мне была тишина. Я позвал ещё раз. И тут услышал шорох внутри дома, но ответа так и не последовало. Я прошёл дальше, испугавшись, что Марьянушке плохо и она не в состоянии ответить. Перед моими глазами открылась картина: в сильно захламленной комнате, где высились стопки старых газет и книг, валялись груды старой засаленной одежды, мотки пыли на полу были размером с приличный клубок пряжи, стоял стул без спинки, башмаки разных размеров и фасонов хаотично валялись по хате.,,Нет, определённо, сегодня же займусь ее домом,, -мелькнула мысль в голове, и тут же исчезла, ибо среди этого хлама я увидел пружинистую кровать, на которой лежало одеяло относительно с чистым пододеяльником, а из одеяла торчала голова с впавшими внутрь глазами и всклокоченными волосами. Это была не Марьянушка, а какая-то незнакомая мне старуха.

– Здравствуйте! -настороженно поприветствовал я.-А где Марьянушка?

– Ушла-проскрипела старуха.

– Куда? -спросил я.

– Так в больницу! -просипела женщина и с интересом уставилась на меня.

Чувствуя себя неловко под ее взглядом и желая поскорее оказаться подальше от этого дома и старухи, я хотел уже попрощаться, но все же задал рвущиеся наружу вопросы:

– Она заболела? И, простите за вопрос, вы кто?

– Я мать Марьяны. А в больницу она к другу ушла.

– Как мать?! -бесцеремонно выпалил я.-Вы же умерли!

– Как видишь-жива пока! -улыбаясь гнилыми зубами, ответила женщина. -А вы все смерти моей ждете! Что дочурка недоразвитая, что ты-недоумок холеный! А, ну пошёл вон! -противно заклокотала бабка, чуть приподнявшись в кровати.

Я и рад уже был бы уйти и, как только услышал эти слова, пулей вылетел из дома. Уже за воротами я остановился, чтобы передохнуть и глотнуть свежего воздуха. Та смесь вони, казалось, въелась в кожу, волосы, в нос.

,, -Ужас! -подумал я и зябко поежился.-Ладно, схожу в магазин, может, там новости какие узнаю,,

Возле магазина толпился народ: Степаныч с авоськой, Любовь Евгеньевна с пятого дома, Лялька с сыном Петькой, который гонял Пушка вокруг липы, Рыжиков-наша гордость, будущий адвокат, и Лиляйкина, супруг которой постоянно мотается по командировкам. Подойдя к толпе, я громко ее поприветствовал:

– Здравствуйте!

Все разом повернули головы в мою сторону и молча на меня воззрились. Лялька рот открыла, словно видит меня впервые, остальные пристально меня разглядывали. Мне в который раз за сегодня стало не по себе.

– Привет, привет, Егорка-поздоровался в ответ Степаныч. -Виделись уже! -хмуро добавил он.

– Что случилось? -полюбопытствовал я, глядя, как недоуменно, пытливо, с шиканьем и цоканьем переглядываются мои всегда открытые, жизнерадостные соседи друг с другом и Степанычем.

– Так это…! -всегда грамотно изнясняющийся хорошо поставленным голосом Рыжиков сейчас мекая и блея, начал он.-Ты живой? -бесцеремонно, как и я недавно, выпалил он и все соседи пытливо уставились на меня.

– Не понял. А я что, должен был умереть? -непонимающе спросил я и в голове что-то зачесалось и тревога, немного отступив ранее, снова забилась как птица в клетке.

– Ты и правда как с луны свалился, прав Степаныч! -качая головой и поджав губы в узкую нить, утвердительно вынесла вердикт Любовь Евгеньевна и отвернулась.

– Так стреляли же в тебя! -воскликнула Лиляйкина и быстро прикрыла рот ладошкой, словно ляпнула то, что не надо, но глаза пылали любопытством. Впрочем, как и глаза всех стоящих соседушек.

– Когда стреляли? -холодея, спросил я.

– Так три дня назад! -прошепелявил Петька, на секунду остановившись от беготни, тем самым дав возможность Пушку забраться на дерево.

Я не знал, что сказать. Хоровод мыслей в моей голове перебивали друг друга и я все больше и больше чувствовал и понимал, что что-то не так, что что-то происходит. Тревогу перекрыл страх и внезапно озарила мысль:,,Я сошел с ума!,,.Но перед соседями ни в коем случае нельзя показывать свои эмоции, иначе начнут относиться как к Марьянушке.

– Слушай, ты это, иди приляг! -заботливо предложила Любовь Евгеньевна. Не укрылось от соседей беспокойство. Я не знал, что мне ответить. Я смутился, подбирая в уме слова, собираясь сказать хоть что-то, но тут открылись двери магазина (он был закрыт на обед) и все ринулись в лавку. Я остался стоять на улице, не понимая, что мне делать. Ну, согласитесь, ситуация из ряда вон. Все в курсе, что в меня стреляли, почти похоронили, а на мне ни следа от выстрела! Есть от чего впасть в ступор. Из магазина вышел Степаныч. Остановившись возле меня, он спросил:

– Чего замер, Егорушка? -в глазах его читалась усмешка.

Меня осенило.

– Вы что-то знаете, Степаныч. По глазам вижу. Рассказывай! -твердо заявил я и для верности подхватил под локоток соседа.

– А и расскажу! -загадочно улыбаясь, ответил Степаныч. В глазах увеличилось веселье.-Хорошо, что вовремя спохватился, а то был бы как соседи! -и уже не сдерживаясь он захохотал. Я смотрел на него недоуменно, но не решался и слова вставить. Игорь Степанович такой человек, что если слово не понравится-замолчит и в жизни первый не заговорит, пока не задобришь. А задабривать придётся долго и много, а мне надо быстрее все узнать. Отсмеявшись, сосед посерьезнел и сказал:

– Пошли, Егор, расскажу. Пошли ко мне. Я чай вкусный заварю. Под травы и расскажу. И мы отправились к нему: я украдкой поглядывая на Степаныча, а он глядя прямо перед собой.

ГЛАВА 2

В воздухе запахло грозой и заметно похолодало. Ветер зашелестел листвой, небо затянуло тучами и первые капли прибили поднявшуюся пыль. В доме было тепло и уютно. Чай издавал приятный аромат, меня слегка разморило, но твердости в намерении все разузнать я не терял. Степаныч сел напротив меня за стол и спросил:

– Что именно тебя настораживает?

Я призадумался: вопрос оказался нелегким, ибо меня настораживало все. И я рассказал соседу про сон, про мать Марьянушки, про тревогу, не покидавшую меня с момента пробуждения. Закончив, я посмотрел прямо в глаза Степаныча. Губы соседа выражали улыбку, а глаза-вселяющее надежду на то, что я не свихнулся, одобрение.

– Ну, что ж, Егор. Все так. В тебя действительно стреляли. Бандюки, с которыми ты связался по глупости. И уж месяц как в коме-крякнул сосед и выжидательно замер.

– Как… в коме? -промямлил я. Шестеренки в голове крутились с бешенной скоростью, сосед не перебивал мой мыслительный процесс.-Подожди. Как месяц? Говорили же о трех днях! -у меня было масса вопросов. Не зная, с какого начать, я задал первое, что вертелось на языке.

– Хм… Ну, смотри. Давай по порядку. Что ты помнишь последнее перед сегодняшним своим пробуждением?

Задумавшись на минуту, я ахнул от удивления. Вот что меня тревожило! Я уже это видел! Действительно, события, развивашиеся на кануне перед выстрелом, были индентичны сегодняшним. Я проснулся утром, в хорошем настроении принял душ и выпил кофе, поговорив с котом. Ко мне заходил Степаныч, мы поболтали о чем-то нейтральном, незначительном. После того, как сосед ушел, забежала Марьянушка, вывалила на меня ворох сплетен. Затем я пошел в магазин, ведь у меня был выходной, и там стояли все те лица, что и сегодня. Разница была в сегодняшнем дне в том, что в тех событиях не было сна, не было матери Марьянушки, не было разговоров о моем выстреле. Конечно же, ведь стреляли вечером. В полном потрясении я рассказал соседу об этом и тут же спросил:

– Хорошо. Ты говоришь я месяц в коме. Тогда что сейчас происходит?

– Это интересный вопрос, Егорушка. Ты сейчас находишься на первом этапе своего нового пути. Ты находишься на грани реальности и бессознательности.-сказал сосед и замолчал, дав мне время на подумать.

Помолчав, я спросил:

– Я умер?

– Егор, как ты можешь быть мертвым? Я же сказал: ты на грани. Ты полужив, полумертв. Какой ты будешь дальше-выбирать тебе.

– Ладно. С этим с большего разобрались. Ты? Соседи? Вы-мертвы или тоже на грани?

– Бог с тобой, Егорушка! Я пока жив, хотя вопрос тоже довольно интересный и философский. Мы всего лишь твоя проекция, иллюзия. Ты сейчас находишься в том состоянии, точнее, в том моменте, который ты запомнил накануне. А изменившееся события, которые произошли сегодня, это от того, что твой мозг начинает постепенно отключаться и ты все больше переходишь на сторону смерти.

– Хорошо. Как мне вернуться? Как ожить? -я почувствовал, что начинаю паниковать и голос мой слегка задрожал.

– Ну, этого я тебе не скажу. До этого ты должен дойти сам.

– Что же делать? -уже в легком ужасе я вскочил, обронив при этом стул, и забегал по комнате. -Я не хочу умирать! Господи, когда знаешь правду, очень хочется жить!

Сосед, прихлебывая чай, молчал и наблюдал за моей беготней прищурив глаз. Набегавшись, я замер.

– Степаныч, ты меня не бросишь? -отчаянно и жалко спросил я его.

– Да как же я брошу тебя, я ж лишь образ! Вот чудак! – усмехнувшись, ответил старик.-Но вот что я тебе скажу. Мать Марьянушки-вовсе не мать. Та давно на Бог знает каком этапе и с тобой пересечься никак не может-хрустнув сушкой, сказал сосед.

Я живо поднял стул, сел и уставившись на Степаныча спросил:

– А кто?

– Не знаю-пожал плечами сосед и сербнул чай.-Но сходи, узнай-и лукавство блеснуло в глазах соседа.

– Пошли со мной! -с надеждой в голосе позвал я.

– А пойдём! -не отказал Степаныч и прытко поднялся.

Мы вышли на улицу. Дождь уже лил как из ведра. Обув резиновые сапоги и одев дождевики, мы пошлепали в сторону Марьяшкиного дома. Пока дошли, из-за сильного, нереально мощного ливня, прям стена воды, не видно было и порога. Кое-как мы вошли в дом и я поразился перемене интерьера: вместо убогости, которую я наблюдал ранее, моему взору открылись хоромы. Вместо пыльных кип газет и книг стояли кресла с бархатной накидкой; ободранные обои заменяли новенькие, свежие. Левая стена скрывалась за огромным книжным шкафом, внутри которого за стеклянными дверцами красовались книги в красных, зеленых и черных переплетах, корешки которых украшали золотые вензеля; пол застилал огромный пушистый ковер; Алистер (мой кот!) развалился на нем и при виде меня лишь муркнул и блеснул изумрудными глазами-на мгновенье мне даже показалось, что он улыбнулся!;вместо панцирной кровати стояла софа, а на ней были разбросаны подушки в шелковых наволочках с золотыми кисточками по углам. На ложе никого не было. От потрясения я аж рот открыл. Не знаю, сколько времени прошло пока я стоял столбом, но позади нас послышались шаги и не сговариваясь, мы обернулись: перед нами появилась миловидная женщина с распущенными черными волосами, которые красивыми локонами падали на плечи; на женщине было надето перламутровое платье в пол с запахом на груди, ноги были обуты в черные лаковые туфельки с пряжкой на невысоком каблуке. Мило нам улыбнувшись, женщина спросила:

– Вы ко мне?

Переглянувшись, мы молча кивнули.

Саркастично хмыкнув, женщина подошла ко мне, и, положив мне руку на плечо, спросила утвердительно:

– А ты, наверное, Егор?

Сглотнув внезапно пересохшим горлом я ответил:

– Да.

– Хм..-весело хмыкнув, женщина продолжила:-Как же, помню! Ты приходил к Марьяне сегодня. Только, если ты снова к ней, то ее нет дома! -убрав руку с моего плеча, женщина прошла мимо нас в глубь комнаты и села в кресло. Взяв в руки чашку, она отпила содержимое и предложила:-Чаю?

– Нет, спасибо-ответил я за двоих и, посмотрев на Степаныча, он разглядывал книги в шкафу, спросил:

– Скажите, пожалуйста, вы кто?

Внимательно глядя на меня, женщина ответила:

– Я, Егор, Танатота.-и глаза ее стали холодными и пустыми, безэмоциональными. От ее слов у меня спина покрылась потом, затем кинуло в жар и я почувствовал, как пылают мои щеки.

– К-кто? -запнувшись, задал вопрос я.

– Танатота. С латыни это жнец. Посланник смерти.-просто повторила женщина.

ГЛАВА 3

Мне резко захотелось сесть и я опустился в соседнее кресло. Мысли скакали, путались и никак не хотели привести себя в порядок. В образовавшейся тишине слышно было, как по карнизам льёт дождь.,,Потоп гарантирован,, -почему-то подумал я.

– О, нет! Здесь не бывает потопа! -прочитав мои мысли, засмеялась Танатота.

Ничего не ответив, я только сейчас почувствовал, как в комнате холодно. Меня затрясло.,,А, может, от напряжения?,, -снова мелькнула очередная глупая мысль. Но женщина никак не прокомментировала. Наконец, в моей голове кое-как сформировалось пару вопросов.

– Что мне делать для того, чтобы уйти отсюда, чтобы вернуться в жизнь?

– Ну, это все зависит от тебя. Насколько велико твое желание. Если не будешь стараться, то и жить не имеет смысла! -весело закончила жнец.

Степаныч кашлянул и я перевел взгляд в его сторону. Он вращал глазами, тем самым показывая, что не те я вопросы задаю.

– Хорошо. Где? У кого мне просить указать путь? Мне попрыгать, помолиться, сделать кувырок? -я уже и сам злился, что женщина не дает мне прямых ответов.

– Нет, прыгать, молиться и кувыркаться не требуется. Тебе нужно найти выход. Как он будет выглядеть-никто не знает. Это может быть самая настоящая дверь, которую откроешь и вернешься в жизнь. А, может быть дверь и иного характера: ключ к разгадке, к примеру. Ну, а с чего начать, это тебе уже укажет интуиция. Ну, а не найдёшь выход, то я рядом, жду тебя. А теперь ступайте! -резко закончила Танатота и встала, чтобы проводить нас.

Выйдя на крыльцо я остановился. Уже в который раз за сегодня я поразился: дождь лил плотной стеной, а лужи были размерами как при обычном ливне. «Скоро я перестану чему-либо удивляться,, -грустно подумал я.

– Ну, что, Егорка, по домам? -спросил Степаныч.

– Да, пожалуй! -ответил я.-Хватит на сегодня. Надо переварить услышанное и увиденное, а то можно и умом тро… -оборвал я себя на полуслове и тоскливо поежился.

Мы молча пошли под проливным дождём, каждый думая о своём.

Первым делом, когда я зашёл в дом, я лег на кровать и укрылся с головой одеялом, и попытался проанализировать то, что узнал за сегодня.,,Черт возьми! Как же хочется жить! Куда пойти, куда податься, чтобы вернуться в реальность? Пусть у меня хоть и куча долгов, и проблемы с супругой, но я лучше буду там, на земле, рядом с сыном, хоть и на расстоянии, чем здесь!,,При мыслях о сыне у меня сжалось сердце. Андрей довольно взрослый мальчик, ему восемь лет, но он умный. Он прекрасно понимает, почему мы с его матерью не живем вместе. Я разговаривал с ним на эту тему, старался объяснить, что такое бывает. Он меня понял. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя ненужным мне. Ещё как нужен!

Незаметно для себя я уснул.

– 9 баллов! -сказал врач ассистенту.-Будем применять болевую терапию!

Врач двумя пальцами разжал веки пациента и посвятил в каждый глаз фонариком.

– Реакция зрачков замедленная!

Врач с размаху сделал пощечину, на лице пациента отразилось слабое поморщивание.

– Показатели падают! -произнес ассистент.

Проснулся я в холодном поту. Мне снился сон, что я еду в машине по дороге ночью. Фары сломаны и не горели. И из-за поворота вылетела навстречу машина и ослепила дальним светом. Не справившись с управлением, я больно ударился щекой о руль.

– Нет, определенно, мертвому сны не снятся! -сказал я в пустоту и сглотнул. Во рту пересохло и язык стал шершавым. Я встал попить воды. За окном было темно, наступила ночь. Горели ярко звезды в небе и дождь прекратился.,,Главное, не утону,, -буркнул я мысленно.

Спать мне расхотелось и я решил почитать. Попив воды, я отправился в гостиную. Включив ночник, я на мгновенье зажмурился и тут же вспомнил сон, где я в машине. Мое сердце заныло и резко захотелось плакать. Кое-как сдержавшись, я, когда глаза привыкли к свету, подошёл к книжной полке. Пробежав глазами по корешкам, я задержал свое внимание на синем переплете, где черными буквами было написано:,,МАРКЕТИНГ. ПРОДАЙ БЫСТРО А. МАТВЕЕВ,,.Вытянув книгу, я устроился в кресле. Повертев издание в руках, я призадумался: такого томика у меня не было. Открыв первую страницу, на меня резко нахлынули воспоминания.

Вот я, совсем ещё юный, с длинными волосами в стиле панк-рока, сижу на скамейке со своими друзьями, мы смеемся, что-то энергично обсуждая. И тут я обращаю внимание на девушку, которая шла к нам. У нее были невероятные глаза: цвета охры, которые на солнце казались желтыми. Пушистые локоны обрамляли фарфорое личико, а робкая, застенчивая улыбка украшала губы. Подойдя к нам, она протянула мне книжку и сказала:

– Прочти, пожалуйста. И резко развернувшись, убежала.

Я посмотрел на книгу, она была синего цвета. Это был он, этот томик, который я сейчас держу в руке. Да, моя любимая Фея… Я улыбнулся воспоминаниям и начал чтение.,, Читать, чтобы ни о чем не думать,, -мелькнула мысль в голове.

Женщина с выбившейся прядью волос, с искаженным от боли и отчаяния, бледным, заплаканным лицом смотрела прямо на меня. В руке судорожно сжимала платок, который был наполовину влажный. Она силилась что-то во мне разглядеть. С такой надеждой! С таким желанием помочь! Хоть мысленно, хоть молитвами, хоть чем-нибудь! Я никогда не видел Фею такой подавленной. Мне было жаль ее видеть в таком состоянии. Мне очень хотелось ей помочь, я протягивал к ней руки, но хватал лишь воздух. Хотел к ней подойти, но мне что-то мешало сдвинуться. Из-за того, что у меня ничего не получалось, я начал злиться! Ну, как же так! Я хочу успокоить свою любимую женщину!

Я открыл глаза и резко зажмурился. Солнечный свет бил прямо в глаза. Я снова забыл задернуть шторы. Спина вспотела, лоб был в поту. Тело ломило от неудобной позы. Я заснул, того не заметив, прямо в кресле. Приоткрыв веки, чтобы попривыкнуть к свету, я увидел, что томик валяется на полу. Я потянулся за ним и подняв, бережно распрямил загнувшиеся страницы. Положив книгу на журнальный столик, я сладко потянулся, хрустнув косточками.-,,Нужно принять душ, выпить кофе. У меня сегодня выходной-подумал я,, и отправился в душ.

Свеженький и бодрый я сидел на веранде и пил эсперессо, наслаждаясь прекрасной погодой. Алистер, мой кот породы мейн кун, ушел по своим кошачьим делам, и я находился в одиночестве. Скрипнула калитка. Я повернул голову и увидел входящего во двор своего соседа Степаныча, жившего через забор. Степаныч был весел и бодр, и направлялся ко мне.

– Привет, Егорка! -поздоровался он со мной.

– Привет, Степаныч! Настроение у тебя хорошее, я смотрю-улыбнулся я ему в ответ.

– Ну, а чего ему не быть хорошим? -вопросом ответил Степаныч подойдя ко мне и сел на соседний стул.-Скажи, Егорка, как спалось? -продолжил старик и хитро улыбнулся мне.

– Да, прекрасно! -вопрос меня немного удивил. -А что такое?

– Егор, ты снова забыл? – разочарованно спросил сосед.

– Что забыл, -непонимающе переспросил я.

Старик разочарованно шлепнул ладонью себя по лбу и покачал головой поджав губы.

4 ГЛАВА

– Степаныч! -возвысил голос я и выжидательно на него посмотрел.

– Ты должен вспомнить, что с тобой вчера происходило!

– Ну, я помню. Пришёл с работы, уставший. Поужинал, сходил в душ и лег спать.-жестикулируя руками, перечислил я.

– Ааааа! -уныло махнул рукой Степаныч и встал: – Что с тебя взять! -и отправился к выходу.

Я недоуменно смотрел ему вслед, пытаясь понять, что имел ввиду сосед, но так и не понял. Плюнув на это дело, я допил кофе и решил сходить в местный магазинчик за продуктами.

Собираясь в магазин, я ощутил дежавю, словно со мной такое уже было. А ещё было ощущение, что накануне был дождь, но земля сухая. На мгновенье я замер, пытаясь вникнуть в глубины сознания, но у меня только разболелась голова. Решив не мучать себя, я вышел за ворота и отправился в сторону магазина.

Возле сельпо стояла очередь, ведь магазин был закрыт на обед. Степаныч с авоськой, Любовь Евгеньевна с пятого дома, Лялька, Рыжиков и Лиляйкина, муж которой постоянно мотается по командировкам. Подойдя к ним, я громко поздоровался:

– Всем привет!

– Привет! Привет! -вяло поздоровалась Любовь Евгеньевна, обмахиваясь ладошкой. Жара действительно стояла невыносимая. Лиляйкина и Лялька махнули руками в знак приветствия, а Рыжиков ограничился кивком головы. Лишь Степаныч недовольно глянул на меня и не произнес ни слова, уставившись в одну точку.

– А где Петька? -спросил я у Ляльки.

– Так у папашки в городе! -удивленно глянула на меня соседка, но тут же потеряла ко мне интерес, ибо магазин открылся.

Затарившись в лавке, я вышел на улицу. Немного замешкавшись возле ступенек в магазин с пакетом, я собрался было отправиться домой, как из магазина вышел Игорь Степанович.

– Егор! -обратил он ко мне.-Вспомни! -устало попросил он.

– Да что вспомнить! -рассердился я нахмурив брови.

– Ладно, не горячись. Ты помнишь Танатоту?

– с надеждой в голосе спросил старик.

– Тана… кого? -ухмыльнувшись вопросом ответил я.

– Жнеца-грубо припечатал Степаныч.

И тут в моей голове завертелись воспоминания: Марьяшкин дом, библейский ливень, миловидную женщину с пустыми глазами и прочее. Ахнув и побелев, я опустился на скамейку возле магазина и уставился ошарашенно в землю.

– Но как! -на выдохе произнес я.-Степаныч, я в коме и мне надо домой! -холодными пальцами я уцепился в руку рядом присевшего соседа.-Помоги! Помоги найти выход! -с мольбой произнес я и перевел взгляд на старика.

У Степаныча был тревожный вид. Я видел, что он ничем не может мне помочь. Отпустив руку соседа, я разочарованно уткнулся лицом в ладонь, оперев руку на колено. Через секунду потер лицо в надежде, что что-то прояснится или появится догадка с чего начать, но, разумеется, никакого проблеска идеи не появилось.

– А, знаешь, Егор, пошли-ка домой, там покумекаем, а то сейчас соседи начнут вопросы задавать-сказал Степаныч, встал и потянул меня за предплечье.

Я поднялся и мы отправились в сторону дома.

Идя по дороге, я пребывал в раздумьях. Я был подавлен. Степаныч шел молча рядом, украдкой поглядывая на меня. Подойдя к воротам моего дома, Степаныч поздоровался с бабой Шурой.

– Привет, Александра! -весело махнул рукой соседке Степаныч.

– Привет, Степаныч! Привет, Егор! -поприветствовала в ответ старушка и заинтересовано уставилась на меня. Молча посмотрев на нее, я неожиданно для себя отправился к ней. Степаныч резво семенил рядом. Подойдя почти вплотную к забору, из-за которого выглядывала баба Шура, я как змей-искуситель спросил сладким голосом:

– Скажите, Александра Петровна, а чего это вы не на огороде? Обычно в это время я наблюдаю вашу пятую точку на грядках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.