Маргарита Южина
Девица высокого помета

Глава 1

Он нежно целовал ее в губы, в шею, в одно ухо… в другое… А им играл марш Мендельсона… Но что он делает, им же еще не сказали «а теперь, молодые, поздравьте друг друга», что он… Вот не терпится-то… Да что ж такое!.. Музыка становилась все громче, а поцелуи все настойчивее. Казалось, что ее целует уже не один только Павел, а, по меньшей мере, двое!

Сашка блаженно улыбаясь пыталась оттолкнуть любимого, но рука упрямо упиралась во что-то теплое, мягкое и пушистое. Дальше спать не было сил, и Сашка открыла глаза. Над ней стояли две ее собаки – вестик Тишка не сильно скромничал, поэтому он был прямо на кровати, а большой дворянин Платон аккуратно – только передними лапами на кровати, остальная туша продолжала валяться на полу. И оба пса изо всех сил пытались пробудить спящую красавицу. Естественно, беспардонно облизывая даму.

– Сказок начитались, что ли… Я вам не спящая царевна, а вы мне… – ворчала Сашка, протирая глаза. – Тишка! Да твою ж…!! Видите, глазки уже открыты… вот я ими даже моргаю – морг, морг… Платон! Ну, ты-то куда?!.. Да слышу я уже!

Кто-то отчаянно звонил в калитку. Сашка выглянула в окно – возле забора стояла Алина и нервно притопывала ногой.

– Хм… на улице девять утра, а эта уже в гости… Видать, сильно припекло…

Сашка вздохнула, постучала в окно, показывая, что слышит и уже идет открывать. Алинка дернулась, как от шокера и принялась радостно махать руками.

– Надо ж, как она мне радуется… будто лет семь ее в дома не пускали… Во, как надо в дом проситься, а не так, как вы – усядетесь на веранду и сидите… – пояснила собакам Сашка и выскочила за дверь. – Старается – ручками машет, сейчас взлетит…

Сашка выпустила собак на участок, и впустила подругу. Алина ворвалась в дом, как большая птица. Ей отчего-то всегда казалось, что балахоны и рукава «летучая мышь» ей необыкновенно идут. На самом деле, к своим килограммам она прибавляла визуально еще килограммов пятьдесят, отчего выглядела просто необъятной. Но убедить ее снять балахон еще не удавалось никому.

– Сашка! Мне позарез нужна твоя помощь. Просто позарез!

Саша налила чаю себе и гостье, села напротив и уставилась на подругу:

– Вещай, чего там у тебя?

– Вот смотри… Мой начальник сказал, что наш ЗАГС должен выделяться среди остальных. Ну, быть самым – самым. А я…

– А чего вам выделяться? Он у нас в городке один, – фыркнула Сашка. – Его итак ни с больницей, ни с моргом не спутаешь.

– Да? А Дворец Бракосочетания? Последнее время все, чего-то туда ломятся. А у нас…

– Так там ремонт сделали, красоту такую навели. А вы что хотите сделать?

– А мы хотим, так сказать, изнутри…

Сашка не понимала.

– Ну смотри, вот приходят брачующиеся, выхожу я и начинаю… бла-бла-бла, сегодня важный день, бла-бла-бла, ваш корабль любви… И получается, что уже тысяча лет либо просто всякую ересь про семью читают, либо в лучшем случае, про корабль любви лопочут. Ну скажи – почему корабль? Титаник, что ли?

– А ты, надо думать, что-то новенькое придумала, – поджала губы, чтобы не рассмеяться, Сашка. – Атомный ледокол Ленин… Только он уже старый.

– Зачем нам атомный?! Я придумала… Вот я сейчас прочитаю, а ты послушай. Только без этих… без критики тут твоей, ясно?

Сашка только головой кивнула. Алинка вытащила из сумочки помятый листок, задрала голову вверх и затянула:

– Дорогие брачующиеся… так, там вступление… ага, сейчас, вот… Сегодня вы, как голубка и голубец… и голубчик… и голубок вьете свое гнездо и я…

Сашка пыталась удержаться, но не получилось:

– Алин, погоди… – глубоко вздохнула она. – Что-то мне вот твое сравнение… Мне кажется, женихам не слишком понравится, когда ты их голубцами или голубками называть станешь…

– Саша, – даже прикрыла глаза от Сашкиной «тупости» Алина. – Это а-ли-го-ри-тм… – ия… знаешь такое слово?

– Алигоритмия? А что это?

– Не важно, потом объясню. Короче, я же не закончила… Ага… свое гнездо. Пусть в вашем гнезде всегда ночует любовь, уважение, высиживайте свои яйца вместе…

– Алина!

– Да уже маленько осталось!.. Ага… вместе и тогда из яиц выклюнуться достойные граждане нашего города. Ну как?

– Хреново! – не стала жалеть автора опуса Сашка. – Ты вообще учитывай, что тебе с этими голубцами и голубками еще в одном городе жить. Они тебе не забудут, как ты им праздник испортила. И что тебя на яйцах заклинило?

– Так это ж… дети! И вообще, мне нравится. Я думаю, Аркадию Романовичу понравится. И к нам попрут толпы брачующихся.

– Я тебе больше скажу – к вам даже те, которые не собираются в брак вступать – на тебя посмотреть, да про гнезда послушать. Точно станешь звездой Интернета. Это ты из-за этой … вот из-за этого меня будила?

– Из-за этого… Ну и еще… Ваш Лебедев опять женится, – выдала Алина.

Сашка даже чаем поперхнулась:

– Подожди… Как женится? Опять? Он же вот, две недели назад женился!

– Не женился, а только хотел. У него еще девочка такая хорошенькая была, скромненькая такая…

– Ну да, ну да… То ли Валя, то ли Галя…

– Ага, Владлена. Так вы ж ее… с сестричкой… И в кого вы только такие уродились!

– Ну да, Владлена. Хорошая девочка. А что мы? – искренне удивилась Сашка. – Мы просто открыли девочке глаза. А Лебедев… Ну вот куда он опять лезет? Что ему без ЗАГСа не живется?

Алина обиженно поджала губки:

– Да потому что кое-кто ему не дает жениться! А он, между прочим, очень порядочный мущщина! Как только с женщиной познакомился, так сразу и в ЗАГС ее волокет.

– Как только переспит, ты хотела сказать? Кстати, этот порядочный мог бы месяцок пострадать из-за своей Вали… Тьфу ты, из-за Гали, которая сорвалась.

– Из-за Владлены?

– Еще и Владлена? …А, ну да. Из-за Владлены… А новую как звать?

– Ты не поверишь, – фыркнула Алинка. – Ассирия!

– Ка-а-а-ак?

– Нет, ну, по паспорту-то она Людмила Николаевна Ирисова, а вот себя просила называть только Ассирией, прикинь!

– Люська, значит…

– Вот то и есть, что Люська. Сразу видно – такая оторва! Глаза выцарапает, как нечего делать. Это вам не тихоня Владленочка. Учтите, – сообщила Алина и даже с каким-то злорадством уставилась на Сашку.

– Ой, да что нам учитывать, пусть Пашенька будет счастлив, – как-то по-старушечьи вздохнула Сашка и даже подперла щечку кулачком. – Ну ладно, спасибо, Алин.

– Ой, надо же! Счастлив. Ага! А я поверила, – криво усмехнулась Алинка и тут же всполошилась. – Но! Саш, только ты никому! Ну, что я тебе инфу сливаю, договорились? И… что ж я хотела – то… ага! Сашка, тут такое дело… короче, я видела твою одноклассницу… не помню, как ее. Так вот она просила… Нет! Даже требовала, чтобы ты завтра к ней приехала. Ага! Часиков эдак в двенадцать, у меня как раз обед начинается. Так что… ты, как поедешь, меня в гипермаркет забросишь, ага? А то мне надо колготки купить, а самой ехать, ты ж знаешь, это полдня угробить на этих автобусах. А у меня обед всего…

– В выходные купишь, я завтра никуда не еду, ясно?

– А чевойта? Тебе ж сказали – ждет! Как ее…

– Ну вот, как вспомнишь так и приходи… – убедила Сашка, и пошла провожать гостью. А потом, когда закрыла калитку, подмигнула собакам. – А то «никому не говорите», да еще и отвези ее за колготками! А про Павла Лебедева… Надо будет Машке сказать… Кстати, гуляйте еще, сейчас пойдем к Машке… О, а вот и она!

Саша еще не успела войти в дом, а в калитку опять так отчаянно звонили, что весь мощный забор ходил ходуном.

Возле калитки от нетерпения выплясывала танец бешеной белки родная сестрица-близнец Машка, а рядом с ней так же топтались вестик Мишка и пушистая дворняжка Егоровна. Ну, у сестер всегда было все одинаковое. И они сами, как бы, к этому не особенно и стремились, но уж так получалось.

Например, обе сестры жили в собственных домах, на окраине города. Здесь построили новый коттеджный поселок, и так случилось, что они обе стали его жителями. И у обоих были машины одинаковой марки. Это объяснялось просто – дом и машину каждой из них подарил бывший муж. А поскольку бывший муж был один на двоих, то и подарки были одинаковые.

Бывший и у Машки, и у Сашки был местный бизнесмен Павел Лебедев. Сначала он встретил Машку, влюбился и сделал предложение. На свадьбе Машка познакомила жениха с Сашкой. И с той минуты пропал и Пашка, и Сашка. Ну да, ну полюбили, что делать. Но только Пашка Маше не изменял, и Сашка старалась меньше видеться с зятем.

А потом… Машка сама была виновата. Встретила своего одноклассника Олега Варчука и решила флиртануть – узнать, так ли он еще в нее влюблен, как прежде, или уже нет. Флиртанула. Олег был влюблен. Но, вроде бы, ничего и не было, а Алинка, которая тоже всю жизнь увивалась за Лебедевым, сразу все распознала и растрезвонила на весь городок. Понятно, что Павел немедленно офигел, подал на развод и тут же предложил руку и сердце Сашке – а чего тещу-то менять? Он уже привык… Честно говоря, Алинка ждала другого. Она работала в местном ЗАГСе, но сама в качестве невесты там еще ни разу не была. А хотелось, между прочим. И дом, как у Сашки с Машкой тоже хотелось. Она бы даже разводиться не стала – пусть и Пашка жил в новом ее доме. Но Павел упрямо не хотел на ней жениться. А у сестер тоже жизнь не сложилась. Сашка тогда, как настоящая сестра, сначала спросила у Марьи – правда ли, что та перед Олегом выкручивалась? Та честно призналась, выкручивалась, да, но она, так сказать, «не в затяг», а потому что… В общем, на свадьбе Сашки и Павла Машка была уже с Олегом, хотя и была безутешна по поводу развода с Лебедевым.

Вот тогда-то Павел, чтобы утешить бывшую, как – никак она все еще оставалась родственницей, он подарил Машке дом, который и выстроила его строительная компания. В сущности, он хотел построить этот дом на продажу, но сначала надо было узнать – так ли хороша новая технология, по которой домик строился. В смысле, сколько за такой домик просить денег при продаже. Но Машка все еще была в тоске, пока к подарку не присоединилась и машина. Машка, наконец, сообразила, что назад Пашку вернуть все равно не получится, а вот остаться у разбитого корыта – запросто. Поэтому быстро смирилась, а у молодых началась новая семейная жизнь.

Лебедев отстроил им новый дом, недалеко от Машкиного, Саша купила себе маленькую беленькую собачку вестика, и жизнь заиграла радужными переливами. Александра искренне думала, что ее семейная жизнь будет длиться вечно, они с Пашей любят друг друга и, надо думать, скончаются в один день.

Произошло немножко иначе. Теперь Паша встретился с одноклассницей, а Сашка застала их в самый интимный момент. Ну, как в плохом анекдоте. Пашка сразу вскочил… дурак, лучше б продолжал лежать, видок-то тот еще, ну и сразу забормотал, что это все не то, что она думает.

Обе барышни – Сашка и одноклассница, с интересом ждали, что придумает Павел. Тот сразу пошел с козырей:

– Все, Саш… Был не прав. Оставляю тебе дом…

– Паш… – Сашка сначала даже хотела простить. Да черт с ней, с этой девкой.

Но Павел быстро ее опередил:

– Да! Да… понимаю… и машину тоже тебе оставляю.

Ну… против такого Сашка ничего не имела. Да и… Что там делать-то полагается? Ага… Вот же негодяй! Изменить ей! И это, когда она решила умереть с ним в один день!

Сашка догадалась гордо дернуть головой, всхлипнуть и выйти, аккуратно прикрыв двери – дом теперь был только ее.

Но с той одноклассницей никакого продолжения не случилось, а сестры остались разведенными, зато в своих домах и с машинами.

И все бы ничего, но каждую осень Лебедев, как ошалевший кобель, бежал жениться. В первый раз у него заболела мать, серьезная причина отвела парня от женитьбы. Потом он передумал, расстался с невестой, а когда в следующий раз собрался под венец, ЗАГС внезапно закрылся. Там то ли трубы прорвало, то ли пол залило… В общем, сестры до сих пор не разобрались, что там Алинка учудила. Потом была эта Валя… тьфу ты, как ее… А теперь вот новая сирийская красавица. В смысле, Ассирия.

– Александёр, ну долго ты копаться будешь? – бесновалась за калиткой сестра. – Говорила же – закажи еще один ключ от калитки.

– Ты потеряла, ты и заказывай, заходи…

Во двор сначала влетели собаки, а потом сестра.

– Ого, ты уже розы к зимовке готовишь? А я только их обрезала и окучила, все прорыхлила, а укрывным потом… Ты знаешь новость? – сразу начала она.

– Тоже мне новость – Лебедев женится. Он каждую осень в дом пытается новую бабу затащить… Чай будешь? А то я сама еще не пила.

– Давай, финики есть? А то мне сладкого нельзя.

Сестра была постоянно на каких-то диетах, чего-то не ела, но вес у нее был грамм в грамм такой же, как и у Сашки, которая никаких диет не придерживалась в принципе.

Пока собаки носились по газону, сестрицы уселись в столовой и потягивали чай с финиками.

– Короче, что будем делать? План «А»? – на всякий случай уточнила Сашка.

– Ну да, а если не прокатит, то план «Б», все по старой схеме… Где ты такие финики покупаешь мягкие, а у меня всегда…

Самое интересно, что если сестры план «А» хоть как-то себе представляли, то о плане «Б» ни разу даже не догадывались. Но все же очевидно – не пролезет «А», они потом и будут что-то другое думать, чего не ясного-то?

– Звать будем на эту субботу? – спросила Машка.

– Конечно, чем раньше, тем лучше. Чтобы не затягивать событие. А то молодая же готовиться будет, людей приглашать.

– К тебе или ко мне? Давай ко мне, я только-только ремонт сделала, – решила Машка.

– Все, значит, к тебе. Давай, оставляй собак, поедем.

Сестрам уже не надо было подробно о чем-то договариваться, они понимали друг друга с полуслова.

Сейчас они уже ехали к Павлу Лебедеву на работу.

– Ребята, привет, – помахала рукой Машка охранникам.

– Доброе утро, Александра Игоревна, – кивнули те, не слишком разбираясь, кто из сестер есть кто.

– И вам доброе, – кивнула Сашка.

Павел был уже на работе. Вообще, он любил свое дело. Может быть, поэтому бизнес у него всегда шел в гору. Ну и как упускать такого жениха? Разрешить ему на ком-то жениться? Нет, вообще-то сестрицы не пускали жениться своего бывшего исключительно из-за того, чтобы никто не подумал, что он их бросил. Ну, понятно же – кто из бывших супругов раньше свадьбу сыграет, тот и ушел из прежней семьи. Или даже еще хлеще – тот и круче. А зачем это красивым, умным… каким там еще… талантливым девушкам?

– Сашка, кстати, я с таким мужиком познакомилась, м-м-м-м, – закатила глаза к потолку Марья. – Ну, в смысле, как познакомилась… я его машиной сбила.

– А ты про мужика специально сейчас, чтобы Пашка слышал? – фыркнула сестрица.

– Не завидуй, – фыркнула Машка и вошла в просторный кабинет Лебедева, – Паш, привет.

– Здрассьте… – настороженно произнес Павел и внимательно уставился на сестер – явно уже понимал, к чему дело клонится.

– Пашенька, – начала Сашка. – В эту субботу у нашей бабушки юбилей…

– Она ж умерла давно, – напомнил бывший.

– И что? – гневно сощурила глаза Машка. – Теперь ее не вспоминать, что ли?

– Да нет, нет…

– Паш… никого не будет, только ты, мы и … и все… – через силу произнесла Сашка, пытаясь удержать рыдания.

– Но… – начала было Пашка.

– Да мы знаем, – перебила его Мария. – Мы знаем, что у тебя появилась новая дама сердца. Приходи с ней.

– С ней? Не-е-е-ет, вы что? – замахал руками бывший муж. – Я лучше один! Нет, вы что!

– Что значит «один»? Мы же должны знать, в чьи руки тебя передаем! – округлила глаза Марья.

– Девочки, я не дурак, – мило улыбнулся Паша. – Я уже приходил к вам на поминки дедушки с Владленой. И где теперь она?

– Неужели, вместе с дедушкой? – ужаснулась Сашка.

– Саша! – испуганно дернулся Павел.

– А мы причем? – фыркнула Машка. – Ну да, она сбежала. Но… Она сама кое-что о тебе узнала, и сделал вывод не в твою пользу.

– К тому же, Пашенька, – нежно погладила парня по рукаву Саша. – Ты же знаешь. Если ты нам ее не приведешь, мы появимся в самый неподходящий момент. У тебя.

– Или прямо в ЗАГСе, а? – подмигнула Машка. – Мы ж ее все равно увидим. Да и девушка она у тебя не из робких, чего боишься?

– Ну, так как? Вы к нам или мы к вам? – склонила голову к плечу Сашка.

– Я так понял, других вариантов нет? – широко улыбнулся Пашка.

Казалось, он сам с азартом наблюдал кто – кого? Бывшие нынешнюю или наоборот.

– Паш, да какие, к черту, варианты, – фыркнули девчонки.

– Все, придем, – кивнул головой Лебедев и поднялся.

Сестры подались к выходу. План «А» прокатил.

И уже через день обе сестрицы крутились на открытой веранде Маши. Сначала они решили устроить встречу прямо в доме, но погода стояла такая чудесная, и музыка играла из музыкального центра, и собаки здесь же бегали, и кусты с деревьями радовали осенней палитрой. Ну, когда ж еще такого дождешься?

На веранде стоял накрытый стол, и тут же, рядом, дымился мангал, здесь же в большой чашке лежало замаринованное мясо. Сейчас придет Павел и будет шашлыки жарить. Надо ж чем-то мужика занять, пока девушки будут знакомиться с его новой возлюбленной.

– Та-а-ак, фуагру не заказывали, слишком кучеряво будет, а вот… вот салатик с ананасами я принесла, – выставляла на стол красивую салатницу Саша. – Пашка любит… А чего здесь блины с киселем делают, Маш?

– Так это ж… поминки ж у дедушки.

– Маша! Юбилей у бабушки! Какие блины, убери!

– Ни фига, сейчас вот берем блин, в него заворачиваем красную рыбку и… вуа-ля! Новое блюдо! Изысканное, между прочим.

– А чего рыбка не красная, а какая-то бледня бледнёй? – поморщилась Сашка. – Что это, Марья?

Сашка тыкала вилкой в рыбу и та была на самом деле, совсем не красная. И непонятная какая-то.

– Шура, ну чего ты… – швыркнула носом сестра. – Это красная рыба… горбуша. Только она белая совсем. Так бывает, когда…

– Когда ее перед самой смертью вылавливают, да? Когда у нее вообще никакого румянца не остается, да? Не только на щеках, но даже в крови…

– Вот ведь нудная какая, – вздохнула Машка и убрала непонятную рыбу. – Ну/, самой надо было рыбу покупать… с румянцем во все щеки.

– Не вздумай собакам отдать, они ни в чем не виноваты… Кстати, а ты Егоровну с Мишкой закрыла?

– Думаешь надо?

– Егоровна же только к знакомым душка, а незнакомцев сразу в труху… Ну и Мишка присоединится. Они раньше нас с молодухой управятся. А мы ведь не хотим насилия, ну?

Машка вздохнула и подалась закрывать собак – сестра была права, к незнакомым Егоровна была очень строга.

Пара влюбленных заявилась ровно в шесть вечера. Могли бы и пораньше, потому что темнеет осенью уже быстро, и скоро вообще ничего на улице видно не будет. Ну да, может быть, и к лучшему – надо просто побыстрее отделаться от этой Люськи.

Паша был элегантным и утонченным, как лорд-маразматик. А рядом с ним стояло высоченное создание с ярко-красными губами. Девушка, наверняка, решила, что она женщина – вамп, потому что у нее были черные волосы с низкой челкой, наклеенные ресницы, с пятнадцатью слоями туши и ярко-сосисочные губы. Девушка едва заметно ехидно улыбалась, показывая, что вся эта встреча ей до фонаря. Но если Пашенька решил ее побаловать, то она вытерпит даже его бывших… Вот Люська, она и есть Люська.

– Девушки, добрый вечер, – чуть склонил голову Павел и протянул Машке коробку конфет. Вот сто пудов знает, негодяй, что Машка на диете, она всегда на ней сидит. А Сашке протянул бутылку какого-то винища. Наверняка, дорогого, но Сашке было все равно – она не пила от слова «совсем».

– Вы необузданно любезны, – перекривилась Машка и протянула руку пирожком новой знакомой. – Мария.

– А я… – начала было новая знакомая, но Машка ее перебила.

– Мы уже в курсе, – мило улыбнулась она. – Вы – Люся.

Девушка стремительно выпрямилась, будто с нее сдернули парик, и вопросительно посмотрела на Павла. Тот прикусил губу и отчего-то начала разглядывать кроны деревьев.

– А я Александра, – доброжелательно склонила голову Саша. – Можно просто Саша. А там лают… это наши собачки… Мишка, маленький, беленький, а еще большая – Егоровна. Может, их выпустить?

– Зачем мне еще собаки какие-то? Мне достаточно их хозяек, – ехидно перекривилась новая знакомая и повернулась к Павлу. – Мы долго здесь будем?

– Не торопите Павлика, – закурлыкала Машка. – Он так любит здесь отдыхать. Он, конечно, бабник… в смысле, любимец женщин…

– Любитель, вы хотите сказать? – опять фыркнула девушка.

– Неважно, и любимец, и любитель… Но вот этот дом он любит больше, чем всех своих знакомых… Павлик, ставь уже шашлыки.

Вообще, и Машка, и Сашка никогда Лебедева Павликом не звали. Они знали, насколько он терпеть не может, когда его так зовут. А значит, и новой пассии он такого не позволяет. Получается, что они могут, а она нет. Но это была мягкая разминка перед боем.

– Гости дорогие, к столу! Маша, приглашай, – командовала Сашка.

Гости нехотя поплелись к столу. Девушка явно не торопилась, а Павел все оглядывал, все рассматривал – в конце концов, он никак не мог поговорить с Машкой – как ей дом? Тепло ли? Как справляется электрокотел? Может быть, лучше устанавливать котел большей мощности? Как цокольный этаж – есть в нем вообще необходимость или без него можно? Это ж какая экономия. Если без него. А может… В общем, были у него некоторые вопросики. А вот у его дамы был только один вопросик – какого хрена они здесь делают?

– Пашенька, давай я тебе салатик положу… – ворковала Машка. – А вот еще рыбку бери…

– Нет, Паш, рыбку не бери, – вклинилась Сашка. – Люся, угощайтесь рыбкой, а то, что ж вы, простите, как квочка на насесте? Бери уже вилку, накладывай салат! Ничего, что я на «ты», да? Паша, там у тебя не горит? Куда ты на штаны смотришь? Я про шашлыки. Пойдем, я тебе помогу мясо на шампура надеть…

Саша как-то ловко увела бывшего к мангалу, а Маша плеснула в бокал новой знакомой вина.

– Да расслабься ты! Не ты первая, не ты последняя, – подняла она бокал. – За нашу бабушку! Ей было бы…

– Слушай, – придвинулась к ней лицом Ассирия-Люська. – Чего ты тут скачешь петрушкой? К чему этот маскарад?

– Ну как это к чему? – пожимала плечами Маша. – Павел нам не чужой. Надо же знать, кем его в этот раз угораздило… Да ты ешь, ешь.

– Боишься, что женится? – откинулась на спинку кресла Ассирия и закинула ногу на ногу. – Правильно, бойся. А он женится. И больше ноги его здесь не будет. Я ведь не дура. Это я сейчас сюда притащилась, как овца, потому что выполняю все пожелания любимого Пашеньки. А вот, когда он на мне женится… мужчинка он не бедный, я таких люблю, и все его денежки…

– Люсь, да ты пей винище-то, или зашилась?

Машка качала головой и даже что-то напевала себе под нос – так ей было фиолетово, что тут плетет эта Люська.

– И, слышь, Манька, я тебе не Люська, – шипела «роковая» женщина. – Еще ра-а-аз ты меня так назовешь…

И Люська-Ассирия схватила Машку за грудки и притянула к себе.

– Э-э-э! – подскочил к ней Павел и резко убрал руку от Машки. – Любимая, ты чего?

– Паш, да мы ничего, – мило округлила глаза девушка и наивно захлопала приклеенными ресницами. – Машенька, ты не в обиде, милая?

Машенька только растянула губы в улыбке.

Сашка с досадой выдохнула. Вот зря поторопился Павлик, черт бы его побрал. Он-то знал, а девица не догадывалась о небольшом секретике.

Дело в том, что папаня сестриц все время мечтал о сыне. А родились девочки, да еще такие хрупкие, такие тощие. Когда девчонкам исполнилось восемь лет, отец потащил их в секции. Машку отдал в дзюдо, а Сашку в бокс. И тщательно следил, чтобы девчонки занятия не пропускали. В общем, огребла бы Люська, как нечего делать. И весь бы ее макияж бы поплыл, и парик бы слетел, и увидел бы ее Пашенька во всей красе.

А сейчас… вот, что с ней делать? Остается только одно…

Сашка поднялась. Теперь был ее выход. Оставался один старый, испытанный способ.

– Ассирия, – подошла к девушке Саша. – А давай выпьем за тебя. Ты у нас… Маша, принеси … Ассирия, что ты пьешь?

Машка вытаращила глаза. Вот сейчас скажет эта Люська, что она пьет виски, и где их брать? Так, в общем-то, и вышло. Гостья выгнулась, занесла руку куда-то за голову и выдала:

– Давай Палмер португальский.

– Не вопрос. Машка, наливай, – кивнула сестра, и Машенька на голубом глазу налила гостье половину фужера водки. – За тебя!

Сашка подняла бокал и вручила девушке, и пока та что-то пыталась сказать, бухнула в себя бокал с минералкой.

– Ну?

Девушка не собиралась отставать и опрокинула в себя водку.

– Ого! – удивилась Сашка. – Наш человек. А…

– А где Паша? – вдруг вспомнила Люська.

– Не переживай, Машка с ним котел пошла загружать.

– Машка? С Павлом? – чуть не выпрыгнула из платья новая знакомая.

Сашка кивнула, а потом «пьяненько» хихикнула:

– Машка сейчас вся вымажется, как собака, это ж котел! Нет, ну если ты сама хо-очешь…

– Я не хочу!

– Тогда давай выпьем!

Сашка прекрасно знала, насколько Пашка не любит пьяных баб, а потому старалась вовсю. Кстати, особенно стараться и не пришлось – Люська и сама не прочь была выпить, да и захмелела как-то слишком быстро.

– Сань… – через несколько минут уже говорила она заплетающимся языком. – Ты – ч-человек! Вот ты – ч-человек. А твоя эта… выд-дерга… как ее? Позови мне … мне эту… твою сестру. Мне с ней надо… надо поговорить! И не… не посслушивай. Я ее там буду ждать.

– Погоди, сейчас холодать начнет, давай я тебе кофту дам…

– Н-нет, у меня… кинь мне мой … вон тот черный пиджак… кожаный, между прочим… чья кожа, ты не знаешь? Свинячья, наверное… Позови мне твою свинь… сестру!

Пьяненькая Люська побрела к скамейке, которая лучше всего подходила для разговоров – раньше вокруг скамеечки были розы. Но сейчас их уже не было видно, зато другие кусты укрывали скамейку тенью.

– Люська, уличный туалет в другой стороне, если что, – на всякий случай предупредила Саша.

– З-зачем мне туалет? Мне… Поз-зови… как ее… Позови, я ей…

Сашка быстренько сбегала за Марьей:

– Давай, иди, поговори. Клиент готов. Ей только пару-тройку откровений про Пашку и все, он свободен. Кстати, возьми с собой спиртное, вдруг протрезвеет.

– Ага, а ты к Пашке. Не надо, чтобы он с этой дамой уединялся. Вон он – возле мангала.

Машка побежала в дом за спиртным, а Саша подошла к Павлу:

– На когда свадьбу – то назначил? На какое число?

– Я еще думаю отвертеться, – смешно сморщил нос Лебедев.

– Даже не думай, похоже, у этой девахи серьезные планы на тебя.

– Ты тоже заметила, да? – Пашка усмехнулся и шутя прислонился к Саше.

На нее сразу же пахнуло таким знакомым парфюмом… Вот зачем он это делает?

– Где там Машка? – отстранилась от бывшего Саша.

– Да вон они, беседуют, – кивнул Павел.

Видно было, как две дамы мирно беседовали. Хотя, мирно беседовала только Люська, она просто слушала, а Машка размахивала перед ней руками и рассказывала, какой негодяй этот Павел. И, конечно же, она никак не может допустить, чтобы такой чудесный человек, как Ассирия погубила свою жизнь, бла-бла-бла…

– Саш, думаешь, в этот раз прокатит? – заинтересованно спросил Павел.

– Но с Галей же, прокатило.

– С Галей? А у меня была Галя?… С Владленой! Я уж перепугался, думал, забывать начала. Да не прокатило у вас с Владленой, просто она сама мне надоела. Не моя женщина, – вздохнул он.

– А это – твоя?

– Да тоже… не уверен пока…

– А она уверена, – хмыкнула бывшая.

– Пойдем к ним, уже темнеет, – поднялся Павел. – Как Тишка? Платон?

– Нормально. Пойдем… А чего – шашлыки есть не будем?

– Будем, ну так все вместе же и приготовим.

Они подошли к двум девицам. Машка все еще бурно ораторствовала, а Люська ее слушала как-то невнимательно, все смотрела в одну точку. Уснула, наверное.

– Ну и как вы? – усмехнулся Павел. – Маш, чего-то Ассирия тебя не слишком слушает.

– Как так? – очнулась Машка. – Люсь! Ты спишь чтоль с открытыми глазами? Как боевая лошадь, честное слово.

Маш тихонько толкнула гостью, а та, вдруг, пошатнулась и стала падать.

– Э, Ассирия, ты чего? – ухватил девушку за руку Павел и вдруг растерянно посмотрел на Машку. – Маш… это чего?

Сестры сначала даже ничего не поняли, но Лебедев показал им руку – та была вся в крови. В левом боку Люськи-Ассирии темнело бурое пятно, из-за темноты оно казалось почти черным.

– Это… Это что? – не сразу сообразила Машка.

– Это кровь… Маша, это ты ее? – каким-то дрожащим голосом спросил Павел.

– Паш, ты с ума сошел? – спросила Сашка. – Как это Машка ее? И чем?

– Похоже, здесь ножевые раны, – предположил Павел.

– А зачем Машке ножом-то? Она б просто Егоровну выпустила. Или ногами махаться начала. Да что ты Машку не знаешь!

Маша только трясла головой – у нее вмиг пересохло в горле.

– А что же… она не видела, что ли, как убивают? – ничего не понимал Павел.

– Сам посмотри… Машка сидела здесь, а так сидела Люся… Ассирия. Видишь, у нее пиджак на одно плечо накинутый, и не видно никакого пятна… Вообще бока не видно. Значит, когда Машка пришла, Ассирия уже была… ну, долбанутая, прости Господи… – продолжала отстаивать сестру Сашка. – Маша… Маша же!!

Машка все еще таращилась и не могла пошевелиться. Саша вскочила и два раза резко шлепнула сестру по щеке. Та громко вздохнула, как будто вынырнула.

– А-а-а-а! – вдруг заорала она так, что по всему коттеджному поселку собаки захлебнулись собственным лаем.

– Звони Леньке! – приказала Саша.

– Да… ты права, – согласился Павел. – Погоди… Но… но тогда кто? Саш, чужой никто не мог, здесь же собаки…

– Паш, здесь нет собак. Мы их убрали… Машка, закрой рот.

Машка послушно захлопнула рот и принялась набирать номер Леньки Зайцева.

Ленька когда-то учился на два года старше сестер, но всегда за ними бегал. А сестры все время отрабатывали на нем новые приемы. Поэтому на Леньке всегда были синяки от рук сестриц. Но вот вырос, и стал участковым. Между прочим, каким-то волшебным образом ему удалось устроиться участковым именно в этот новый район, где проживали сестры Серафимовы.

И вот теперь Машка ему звонила.

Глава 2

Ленька приехал очень быстро. Сначала он долго, наклонив голову, рассматривал на земле, забегал за кусты, приглядывался, принюхивался, только что на язык не пробовал каждую былинку. Потом что-то щелкал на свой мобильный телефон. Машка, чтобы просто так не стоять, тоже бегала рядом и щелкала своим телефоном. К слову сказать, телефончик Машки помощнее раза в два будет.

А теперь Ленька важно выхаживал возле несчастной убиенной, выбрасывая свои длинные ноги.

– А вы здесь ничего не трогали? – допытывался он.

– Вообще ничего, – поясняла Сашка. – Мы даже собак не выпускали.

– Кстати, а где собаки? Почему они закрыты?

– Сам понимаешь, если б они бегали, тут бы спокойно эта Люська не сидела, – пожала плечами Саша.

– Может, выпустить? – поинтересовалась Машка. – Они все обнюхают, может, кого-нибудь найдут.

– Или сожрут! Они ж Леньку не знают, – напомнил Пашка.

– Нет-нет, держите своих бобиков дома, мне итак… – замахал руками Ленька. – Продолжаем… А вы никакого ножа не видели? Может, убрали, от греха подальше? Ранение – то ножевое, а орудия убийства нигде нет… два ранения, удара два было.

– Лень, мы как только все увидели, сразу тебе позвонили, – пояснил Пашка. – Ничего не трогали, никого не видели.

– А может быть…

– Не может, – сразу перебила Машка. – У меня и повода не было ее убивать. И потом – я что – совсем идиотка – пригласить эту … Люську и в своем же доме ее грохнуть? Лень, ну ты головой-то думай…

– Я хотел спросить, может, вы кому – то говорили, что ждете гостей? Или еще кого приглашали? – допытывался Ленька.

Сестры только покачали головами.

– Если только сама Ассирия кому-нибудь сказала… – предположил Павел.

– Тогда это сделал кто-то из знакомых ей, – предположила Сашка.

– Да тут вообще кто-то хорошо знакомый завязан, – вздохнул Ленька. – И собак не было – какое везение! И никто ничего не видел, и вообще – ни одного следа… Кстати, Маш, а у тебя не было сегодня мужика в гостях? Никакого?

Машка оторопела на минутку, а потом яростно затрясла головой:

– Никого не было.

– Маш, а ты говорила, что с мужиком познакомилась, – напомнила Саша. – Он к тебе не заходил?

– Да как познакомилась – то… Он ехал впереди, а я за ним. Я хотела обогнать его, машину занесло, я ему немного в бочину въехала. Думала, он станет орать, гаишников вызывать, а он только так вежливо обматерил меня, плюнул и дальше поехал.

– На тебя плюнул? – охнула Сашка.

– Да нет, рядом… Я даже не знаю, как его звать. А что – думаешь, он меня хотел за это грохнуть?

– Нет, не думаю, – опять вздохнул Ленька. – Тебя с этой Али… Как звали-то убитую?

– Люська, – вежливо подсказала Саша. – Но она думала, что Ассирия.

– Так вот эта Люська очень от вас отличалась. Она яркая брюнетка, а вы светлые обе. Глаза, опять же, губы… Нет, не мог убийца перепутать. Я просто след увидел вот тут, – Ленька указал рукой на след недалеко от розы. – Уже вижу, что размерчик Пашке не подходит, вот и думаю – чей бы это был следок?

– Между прочим, Машка розы окучила только вчера…

– Только сегодня утром, – поправила сестру Мария. – И мы сюда даже с Сашкой не подходили. А до убийства след никак тут оказаться не мог – у меня все время собаки на участке носились. Они бы постороннего учуяли.

– Значит… значит это убийцы… А на кой черт Пашка вообще сюда свою диву протащил? – вдруг дернул головой Ленька. – Он что – правда думал, что вы их хлебом-солью встретите?

– Лень, это мы их пригласили, – вздохнула Машка. – Причем, настойчиво так позвали.

– Вот я и спрашиваю – на фига? – наседал Ленька.

– Лень, ну ты сам посуди, – рассуждала Сашка. – Мы ж так поработали сразу по трем фронтам. Во-первых, мы посмотрели, какие отношения у Пашки с этой Люськой. Нам же надо было посмотреть – серьезно он к ней относится или так – на неделю. Во-вторых, мы бы показали девушке истинное лицо самого Паши…

– И что у меня за лицо? – насторожился Павел.

– А то и лицо, что ты еще не готов к семейной жизни, – констатировала Машка. – А мы бы ей доходчиво объяснили.

– Доходчиво, это от слова «Ноги», если что, Марья б ей ногами объяснила, – вздохнул Павел.

– Ну и в третьих – Паша бы увидел лицо своей новой джульетты, – потупила взор Сашка.

– То есть, вы напоить ее хотели, что ли? – догадался Ленька.

– Не напоить, а угостить… этим… Саш, чего она просила? – не запомнила Машка.

Сестра подсказала:

– Палмер она просила… Машка ей и налила.

– Прямо Палмер налила? – не поверил Ленька.

– Ну, водки я ей налила, да какая разница, – махнула рукой Мария. – Не цепляйся к мелочам.

Ленька минутку о чем-то подумал, а потом вдруг взорвался:

– А вы чего еще скорую не вызвали?! Стоят они тут… Всю ночь хотите с трупом провести?

– Нет! – рявкнула Машка. – Ленечка, вызови ты, с твоего звонка быстрее приедут…

Пока ждали скорую, Ленька еще несколько раз переспросил у присутствующих, как все было, почему Машка не заметила, что беседует с мертвой соперницей и прочую нужную ересь.

Только ближе к десяти вечера забрали Ассирию, и Ленька покинул Машкин дом.

– Надеюсь, вы понимаете, что никуда уезжать вам нельзя? – на прощание «приободрил» участковый.

– Это понятно, но ты же не думаешь, что это Машка? – крикнула вслед Саша.

– Нет, не думаю… пока, – махнул рукой Ленька.

Машка побежала выпускать собак – итак насиделись в доме, а Саша поставила чайник, здесь же, на веранде.

– Вот это вечер, – поежился Павел.

– Все, собак выпустила, – подбежала к ним Машка. – И что думаем?

– Я думаю, – начала Сашка, – что нам надо искать этого убийцу.

– Сань, ты серьезно? – уставился на бывшую Павел. – Как мы сами-то найдем? Тут не всем ментам преступления раскрыть удается, а ты про нас!

– Паша, – присела рядом с бывшим мужем Машка. – Если мы не найдем преступника, Ленька убийство повесит на меня.

– Я про то же, – кивнула Сашка.

– А я эту бедолагу не убивала, честно тебе говорю.

– В общем-то… вы правы, – кивнул Пашка. – Тогда… давайте с чего-то начинать.

Машка откинулась на спинку стула и пристально посмотрела сначала на Павла, а потом на сестру:

– А где ты была сегодня вечером, когда я бегала… – начала она допрос с Сашки.

– Сейчас, как дам по башке, – рыкнула сестрица. – Мы вместе с Пашкой вот здесь стояли. Возле стола. Кстати, Пашка может подтвердить. А я могу подтвердить, что он стоял рядом со мной.

– Ясно… Тогда пойду прикажу собакам, пусть ищут улики.

– Ну Ма-а-а-ша-а-а! Ну что они у тебя найдут? Они ж ни разу не служебные и не натасканы на какие-то там улики, – простонала Сашка.

– Мишка – чистокровный вест хайленд! У него в крови…

– …мышей да енотов таскать, но никак не преступников, – закончила сестра.

– А сейчас посмотрим…

Машка подскочила и понеслась показывать Мишке какие-то там тайные команды, после которых белый вестик Мишка мгновенно должен будет отыскать неизвестные улики.

В сущности, Мишка не подвел и через минут десять притащил хозяйке в зубах что-то черное.

– Вот! А я что говорила! – радостно воскликнула Машка и вытащила у пса из пасти какую – то черную тряпку. Мало того, Мария всерьез задумалась, куда бы приспособить эту важнейшую улику.

– Ага… деликатес собачий! Крылышко вороны вяленое! – фыркнула Сашка.

Павел только поморщился:

– Маш, прекрати. Ну как воронье крыло связано с Ассирией? Брось ты эту гадость… Давайте лучше думать…

– А что думать, – вспомнила, наконец, про свой чай Сашка. – Нам надо сначала решить, кому была выгодна смерть Люьски… Паш, ты уж прости, ну какая она, к черту, Ассирия? В паспорте ж Люська? Значит, нечего имя коверкать… Так кому это было выгодно?

Пашка молчаливо уставился сначала на саму Сашку, а потом на Машку.

– Прекрати! – махнула рукой Мария. – Если бы мы убивали всех, с кем ты решил жениться, мы б с твоей Гали…

Сашка округлила глаза:

– Паш, а ведь Гале, действительно, выгодна смерть Люськи. В смысле, не Гале, а Владлене.

Пашка только покачал головой:

– Может быть, ей и мешала, как вы говорите, Люська, но… девочки, чтобы с двух ударов ножом убить соперницу… Не дамское это дело ножами махаться. Она б отравила ее. И, на всякий случай, вас тоже – чтоб два раза не вставать, как говориться. А тут – нож!

– И еще след мужской, Ленька ж говорил. Причем, след-то побольше, чем у Пашки будет. Значит, мужичок не маленький был.

– Ну, это не факт, – отвел глаза в сторону Павел. – Но это не Владлена, однозначно.

– И все же…

– Нам надо узнать, кому твоя Люська успела насолить, – перебила сестру Сашка. – У вас были общие знакомые?

– А зачем тебе общие? – насторожился Павел.

– Ну-у… затем, что других ты все равно не знаешь. Так были?

– Слуша-а-а-й, – от догадки даже присела Машка. – А знаете, что надо сделать? Надо прийти к ней на похороны. Там и увидим.

– Кстати, – подняла палец Сашка. – Говорят, что убийца частенько приходит на место убийства и на похороны своих жертв.

– Вот, про место убийства ты зачем это сейчас сказала? – насторожилась Машка.

– Все так, – задумчиво говорил Пашка. – Но как вы пойдете – то? Все же знают, что вы мои бывшие. Голову даю на отсечение, что скоро узнают, что Люську убили в твоем доме, Маш. И как ты на похороны заявишься? Там же долго думать не будут, решат, что это вы ее ножом шарахнули.

– А если… Ну да, ты прав… – прикусила губу Сашка. – И ведь Пашке неловко с фотоаппаратом бегать. А так бы – всех заснял, а мы бы потом по фото разобрались.

– А пусть Алинка переоденется в журналистку…

– Нет, – покачал головой Павел. – Чем меньше людей знает про наше расследование, тем лучше.

– Тогда… тогда выход один, – решила Сашка. – Паш, сейчас узнаем, сказал ли Ленька родным Люськи про ее смерть, а потом… Пашка, ты ж все равно будешь помогать им с похоронами? Она же, как-никак, твоя несостоявшаяся, но невеста была. Родных-то ее знаешь?

– Да нет у нее родных. Вообще никого. Приехала с севера, как она мне рассказывала, одна.

– Тогда тебе и хоронить.

– Понятно.

– Тогда узнаешь, где будет могила, а мы с Машкой на соседней могилке убираться станем.

– Зачем это нам соседняя могилка? – не сразу сообразила Машка.

– Ты в бабушку нарядишься, а я мужиком прикинусь. Ну и … попробуем сфотографировать.

– Давайте, – согласился Павел, – Только могилка пусть будет не совсем рядом, чтобы вы, если что, убежать успели.

– Паш, не волнуйся, мы будем аккуратны, – пообещала Сашка. – Ну, на сегодня все. Я домой.

– Пойдем, я провожу, – поднялся и Павел.

– Тогда до завтра, – провожала их Маша. – Завтра… ой, а где Егоровна? За калитку не выскочила?

На самом деле, собаки всегда провождали гостей. И сейчас Мишка крутился рядом, а вот толстой Егоровны не было.

– Может, ты ее забыла выпустить? – предположила Сашка.

– Да нет, она еще быстрее Мишки выскочила…

Павел вдруг подбежал к кусту, под которым что-то темнело:

– Маш! Иди сюда…

Машка подбежала и увидела, как под кустом лежала собака и очень тяжело дышала. Видно было, что состояние псины было хуже некуда.

– Поехали! – скомандовал Павел, поднимая тяжелую собаку на руки. – У меня тут недалеко знакомый ветеринар работает.

– Сань, давай за руль, – распорядилась Машка. – Ты у нас совсем трезвая, без капли спиртного.

– Уже… – бежала к гаражу Сашка.

Через три минуты машина уже выкатывалась из гаража.

– А может, Егоровну тоже отравили? Ну… этот же преступник? – волновалась Машка.

– Ага… Как давай всех травить, резать – людей, собак… – фыркнула Сашка. – Чего придумала? Люську ножом саданули, а Егоровна… сейчас скажут, что с ней…

– А ты уверен, что твой знакомый сейчас на работе? – спрашивала Машка уже в машине. – Времени-то часов одиннадцать.

– Сейчас я ему звякну…

Павел позвонил кому-то по телефону и быстро отключился.

– Он сейчас тоже подъедет… Саш, направо сворачивай и там до поворота…

Когда вся делегация ввалилась в ветеринарку, к ним вывезли каталку для перевозки собак.

– Укладывайте сюда свою собаку, – быстро и ловко помогала укладывать крупную собачку хорошенькая девушка, которая каталку и вывезла. – Андрей Николаевич только – только домой уехал, весь день клиентов принимал, но сказал, что сейчас будет.

– Что здесь случилось? Паш, привет… – летел от дверей красивый молодой мужчина в распахнутом пальто. – Ирочка, готовь собаку к осмотру… Кто хозяйка?

– Кто? … А! Я… я хозяйка… – воскликнула вдруг Машка и поперхнулась. – Я… это…

– Мужчина, это…

– Андрей Николаевич, – поправил ветеринарный доктор.

– Андрей, это хозяйка, – сбивчиво начал Павел. – Мы были у нее в гостях, собаки были закрыты, а потом она их выпустила… в общем, пока мы кое-какие свои дела обсуждали, мы не видели, что там собы делают, а потом стали разъезжаться и …

– Да, вот тогда увидели, что Егоровны нет… – вступила Сашка. – Егоровна – это собачку так зовут.

– Так… понятно… – кивнул врач…

– У нее, как будто живот раздувается… – со страхом произнесла Саша.

– Сейчас посмотрим… – уже осматривал собаку врач. – Так, выйдите все… Паш, посидите в холле, я потом выйду, все скажу…

Время, которое вся троица сидела в белоснежном сверкающем холле, казалось, тянулось вечность.

– Машка, а ты чего, как замороженная-то? – шепотом накинулась на сестру Сашка. – Хорошо еще Пашка сориентировался.

– Да тут… – мялась Мария. – Понимаешь…

– Да говори, я выйду, – усмехнулся Павел.

Он вышел, а Машка сразу же затараторила:

– Помнишь, я тебе рассказывала, что мужика классного сшибла? Так вот это он!

– Ого! Нашла, кого сшибать.

– Вот именно… я и боялась слова сказать, думаю – узнает меня, Егоровне еще хуже сделает.

– Он что – садист, что ли? Куда еще хуже, ей итак плохо. Да и Пашка его знает.

– Откуда я знала!

– Он же сразу сказал…

Подошел Павел:

– Все? Обсудили мужика? Кстати, не женат, могу познакомить. Маш, надо?

– Ой, уж прямо, как мужиков, так мне больше других надо! Вон у Сашеньки спрашивай!

– Ну что я вам скажу… – вышел, наконец, Андрей Николаевич. – Ваша красавица схомячила целый тазик мяса. Причем, не совсем диетического.

– Шашлыки! – вспомнил Пашка. – Ах ты ж… вот проглотка!

– И что теперь? Она жить-то будет? – осторожно спросила Сашка.

– Да, взяли анализы, сделали ей УЗИ, потом промывание… Кстати, – обернулся Андрей Николаевич к Машке. – А вот жирное собаке вашей категорически нельзя давать. И со стола не кормите. Собачка у вас возрастная, да с лишним весом – похудеть ей надо. Да и, судя по анализам, печень у нее не слишком сильная… Пироплазмозом болела?

– Н-нет… – покачала головой Машка.

– Да, – кивнула Сашка. – Весной.

– Ну и вот… Вашу собаку и на минуту нельзя без внимания оставлять, а вы… свои дела какие-то обсуждали.

– Да у нас тут девушку убили, вот мы и… отвлеклись, – виновато пояснила Машка. – Пока полиция, то да се…

– Девушку? – удивился доктор и повернулся к Павлу. – Паш, кого?

– Ассирию… – горько проговорил Пашка. – Андрей, я тебе потом все расскажу, сейчас… правда, не до этого…

– О-о-о… – потер переносицу Андрей. – Понимаю… полиция будет вас таскать по допросам, а виноватого так никто и не найдет.

– Вот мы и решили сами все узнать, – проболталась Машка. – Потому что… у нас же на участке это случилось…

– Понятно… – кивнул доктор. – Если нужна будет моя помощь – обращайтесь. Помогу. Я тоже в этом же коттеджном поселке живу. Не хотелось бы, чтобы у нас всякая мразь разгуливала.

Машка кивнула и поджала губы – он все-таки запомнил, куда она ехала. Он ее помнит. И не слишком рассердился.

– Да! Кстати, познакомьтесь, – сообразил Павел. – Это Маша Серафимова, а это ее сестра – Саша, разумеется, Серафимова.

– Андрей, – кивнул красивой головой врач-ветеринар.

– А что нам с Егоровной делать? – вдруг вспомнила Машка. – Я ее могу забрать?

– Можете, но я бы не стал торопиться, – проговорил Андрей. – Сегодня ее прокапают, она отоспится, а завтра с утра можно и домой. Я… если хотите, я могу и сам ее к вам привезти.

Машка зарделась и только кивнула.

– Тогда едем домой, – поторопила Саша. – Мне еще вас до дома везти, а потом … у меня, между прочим, и свои пёсы дома не выгулянные.

Сначала Сашка довезла до дома Марью, а потом решила, что до дома дойдет сама. Она могла бы и ночевать остаться, но дома были не выгуляные собаки.

– Пойдем, я тебя провожу, – любезно предложил бывший муж.

Сашка пожала плечами. Вот не надо было так быстро прощать Пашку. Надо было, чтобы он переживал, скучал по ней. Только у Лебедева никак скучать не получалось. То с одной в ЗАГС прется, то с другой…

Саша уже хотела было твердо ответить «На кой черт ты мне сдался, бабник!», как «бабник» заботливо поправил ей шарф, ухватил под руку и повел на выход. Ну, вот как с ним бороться?!

Машка проводила их до калитки:

– Давайте, шагайте. А я с Мишкой уже в кровать. Сегодня всем досталось.

Саша и Павел шли по темной аллее, как когда-то в лучшее время их отношений. Правда, сейчас за плечами был уже развод, какая – то там Владлена, и даже Ассирия…

– Ты думаешь о том же, что и я? – негромко спросил Павел.

– Конечно, – грустно кивнула Саша. – Из головы не выходит, кому надо было убивать твою возлюбленную и почему ты не смог убрать мясо в холодильник. Егоровна чуть кони не откинула. Вот ее бы смерть Машка точно не пережила.

– Когда бы я успел? Мы же хотели все вместе шашлыки пожарить… Я не думал, что все… так выйдет. Нет, что-то я ожидал, но не такое кардинальное. Я просто думал, что Машка ей, как обычно, наговорит про меня всякую бяку, ты сестру поддержишь, потом пожалеете барышню, и та меня бросит. Но… Видимо, план «А» у вас не прокатил.

– А это и был план «А»? Хотя… да, наверное. Ага… и у нас сам собой образовался план «Б».

Они быстро дошли до дома, но Павлу, как видно, уходить не слишком хотелось.

– Пойдем, с собаками погуляем, – мечтательно поговорило он, поглядывая куда-то на небо.

И снова Сашка хотела сказать твердое «Какого черта?!», но Лебедев уже заходил в дом и надевал на собак ошейники для прогулки.

Саша вывела на поводке Тишку и Платона. Платона взял Павел – пес не так идеально, как Тишка ходил на поводке.

Они шли по алее, которая пролегала вдоль улиц. Тишка что – то вынюхивал, а Платон просто шел, гордо задирая голову – ему обязательно надо было, чтобы кто-то видел, как он гуляет со своими хозяевами.

Но видеть было некому. Где-то далеко, еле слышно, раздавались одинокие чужие голоса, где-то лаяли собаки, а здесь было тихо.

– Красота, – вздохнул Павел.

– Это да… Кстати, а как ты познакомился с Асс… Люсей? – спросила Саша.

Бывший немного помялся, потом разоткровенничался.

– А мы с мужиками как-то пошли в бильярдный клуб, ну знаешь, «Черный квадрат»? Вот, туда. Ну и они пришли с подружкой. Как-то … познакомились.

– А она хорошо играла в бильярд? Нет? А чего она тогда в бильярдном клубе забыла?

– Саш, ну если мужчина акушер в роддоме работает, это ж не значит, что он должен уметь рожать.

– Резонно… Мне надо будет тоже туда завтра зайти… – потерла замерзающие руки Сашка.

– Зачем? – всерьез удивился Павел.

– Так поговорить! Может, у кого-то с Ассирией отношения были?

Лебедев заметил, что у Сашки замерзли руки и как-то просто, обыденно взял ее ладошки в свои руки стал греть.

– У меня были, – напомнил Павел, не обращая внимания на руки, – И потом… Саш, ну кто тебе что скажет? Кому это надо? А ты… ты даже не представитель наших доблестных органов.

– Так я бы … вроде бы случайно, между делом, так все и узнаю.

– Сань, а между каким делом? Играть-то ты не умеешь.

Давно надо было выдернуть свои руки из его лап, но Павел так просто грел Сашкины ладошки, будто бы врач осмотр делал. Выдернешь руку, он посмотрит на тебя, как на сумасшедшую – ты чего там себе возомнила?

– Играть не умею… Сам же говорил, что… что рожать не обязательно!

– Это да, но надо хоть что-то уметь. Ассирия вот не умела играть, зато она умела … как бы это… завлекать мужчин. Ты тоже будешь мужиков завлекать?

Сашка даже обиделась. Ну это уже ни в какие ворота! Он вообще решил, что Санька теперь уже ни на одного мужика не сможет оказать … этого… очарования… или как сказать-то?

– Знаешь, не хуже твоей Люськи сумею. Между прочим, сначала ты, если забыл, меня в ЗАГС повел, а только потом … потом только подумал – вести Люську или нет.

Сашка резко выдернула руки. Павел с сомнением покачал головой:

– Са-а-аш, чего ты опять начинаешь? И потом… Мы же решили – сначала надо похоронить, а там посмотрим. Значит, сначала вы с Машкой наделаете фото на кладбище, а потом будем решать проблемы по мере их поступления. Идет?

Саша вздохнула – на самом деле, сначала надо одно дело сделать, а уж потом…

– Так ты завтра давай, начинай действовать, – напомнила она ему.

Павел качнул головой, потом деловито напялил на руки Сашки свои здоровенные кожаные перчатки.

Глава 3

Утром Машка не успела открыть глаз, а Мишка уже разрывался от звонкого лая. Марья подскочила к окну – возле калитки стояла уже знакомая машина, а рядом с дверцей ходил новый знакомый. Это вчерашний ветеринар привез толстуху Егоровну домой, ну какой душка!

– Ага… Андрей, – улыбнулась Машка, хотела было помахать рукой из окна, но посмотрела на себя в зеркало, ойкнула и понеслась в ванную.

Через двадцать минут она уже открывала гостю калитку, свежая и ароматная, как новая жвачка.

– Ой… а я думаю, кто это …а это вы… Андрей Андрее…

– … Николаевич, – любезно подсказал мужчина. – Но лучше, просто Андрей. Как вы?

– Да как Вам сказать… как будто цыганку на хрен послала, прости Господи… – махнула рукой Машка и тут же спохватилась – надо было выглядеть достойно. – Ой, я в том смысле…

– Понятно, – усмехнулся Андрей. – Было бы удивительно, если б у вас на душе бабочки порхали.

Машка крякнула. Вот отчего-то именно сейчас у нее бабочки и того… откуда-то появились в животе и совсем бесчинствуют.

– Кстати, куда красавицу выгружать? – спросил гость.

– А ей постельный режим нужен?

– Совсем нет, ей бы бегать и двигаться побольше.

– Тогда… Да прямо сюда давайте!..Мишка! не смей дяденьке ботинки метить! Да вы не бойтесь, он просто так иронизирует, он у нас… Хи-хи, такой вот проказник… Вот еще ни разу никому обувь не пометил… Хотя… что ему в голову взбредет, кто его знает, проходите.

Ветеринар аккуратно вывел из машины Егоровну и выпустил ее Машке на участок.

Собака сначала терлась о ноги хозяйки, а потом, весело махнув хвостом, побежала осматривать кусты.

– Может быть, кофе? – догадалась предложить Машка.

– А давайте мы с вами просто на ваш участок посмотрим. Я, знаете ли, сам свой дизайн у себя устраиваю, поэтому мне интересно всякие необычные штучки у людей подсматривать.

– Нет, ну зачем же подсматривать, – кривенько улыбнулась Маша. – Я вам так покажу. Пойдемте.

И она сразу повела его на открытую веранду.

– Вот здесь мы еще по сей день сидим. Летом каждый вечер только тут, а сейчас отвыкнуть не можем. А что? Здесь удобно, садишься вот так в эти кресла, попиваешь кофе и … и смотришь, как… Мишка!! Куда полез!! Не ходи туда! Тем более, нечего там лапами рыть! – крикнула Маша, но увидев, как странно на нее смотрит гость, пояснила. – Да там у нас вчера девушку убили, мы вам рассказывали. А он ковыряет что-то! Вот зачем?

– Пойдемте, посмотрим, – предложил Андрей. – Вдруг, что-то нашел.

Сейчас было светло, и выглядело все совсем иначе. Лучше стало видно след на обработанной клумбе, на земле темнело пятно от крови – сейчас это было просто темное, бурое пятно.

– Вот, там, на веранде стояли Пашка с Саней, а, видите, вот на этой скамейке мы сидели. И я даже понять не могла, что Люся эта уже мертвая. Я ей говорила, говорила, говорила, а она… она меня просто не слушала.

– Не слышала, я бы сказал… – поправил Андрей. – А след и в самом деле – глубокий… а вот еще и веточка чуть обломана… Похоже, человек направлялся прямо туда, к задней стене забора. У вас там на улицу выход есть?

– Нет… Но, может быть, какие-то отломанные доски…

Они прошли к дальней стороне забора и проверили каждую досочку – все были прибиты плотно.

– Нет, отсюда он выскочить не мог, – пожал плечами Андрей.

– Да он сюда даже нет подходил. Смотрите – здесь вдоль всего забора навалены листья. Я специально так делаю – собираю листья, подгребаю к забору, они потом перегнивают, и здесь получается плодородная земля. А самое главное – весной не так растут сорняки, а то мне некогда в этой части сада за землей ухаживать. Так вот эти листья так и лежат не тронутые. А человек должен был торопиться, он бы раскидал листья.

– Верно, – вздохнул Андрей. – Тогда куда же он испарился? Мистика какая-то.

– Да ничего не мистика – сначала шагнул туда, а потом испугался, и в другую сторону пошел.

– Тогда… тогда он должен был бы пройти вот здесь… а это прямо перед Пашкой и Сашей получалось бы. Они бы его заметили.

– И затаиться он не мог – мы потом все время были здесь, все проверяли, искали. А потом и вовсе – собак выпустили.

– М-да-а-а… – покачал головой Андрей и улыбнулся Маше. – Но… чем страннее, тем интереснее, правда же? И что же вы решили делать дальше?

– А пойдемте, я вам кофе сделаю, прямо здесь, на веранде.

– Здорово! Пойдемте, – согласился ветеринар.

– Да, и давайте уже перейдем на «ты», – предложила Маша. – А то я себя чувствую черепахой Тортиллой, которой триста лет.

– Точно… а я Буратиной тогда получаюсь.

Мишка теперь ни на шаг не отставал от ветеринара. Егоровна ходила рядом, но, как только Андрей собирался ее погладить, она ловко отскакивала, припадала к земле, и снова отпрыгивала. Мишка, глядя на подругу, тоже лениво помахивал хвостиком, но играть не торопился. Ему так хотелось вдоволь вынюхать гостя, но эта хозяйка никак не могла усадить дядьку за стол, чтобы он уже не шевелился.

– Смотри, Егоровна, будто бы играет, а сама опасается, что я ее снова заберу. Не понравились ей вчерашние манипуляции, – смеялся Андрей.

– Вот уж не знаю, какой собаке клизма удовольствие приносит… Тебе с молоком?

– Нет, мне черный… Так что же вы будете делать? Как преступников искать?

– Сначала Павел организует похороны. Он говорит, что у девушки никого из родни не было. Придется ему раскошелиться. Вот мы и посмотрим, кто на кладбище придет. Родни, может быть, и нет, но знакомые-то должны быть. Мы с Санькой не будем к могиле подходить, а со стороны понаблюдаем.

– Правильно. А я приду на могилу. Я мужик, ко мне никто агрессивно относиться не станет.

Машка только развела руками – опять дискриминация.

– Но я обещаю честно все рассказать, – усмехнулся Андрей.

– Конечно. Тем более, что там еще и Павел будет.

– Вот-вот, мы с ним вместе будем держаться. Кстати, а штаб – квартиру предлагаю устроить именно здесь.

– А чего нет, – фыркнула Маша. – Прямо на месте происшествия.

– Просто уютно у тебя очень.

– Приходи, буду рада, – пожала плечами Маша и сама испугалась такой откровенности. – Не на улице же тебе торчать.

– Действительно, – почесал ухо парень и направился к выходу. – Да, Егоровне таблеточки вот эти подавай, и… строгая диета!

К Сашке же с самого утра заявилась Алина. Подруга даже специально с работы отпросилась, потому что терпеть до вечера и не узнать всех новостей у нее уже не было сил.

Когда Алина узнала про смерть Люськи, у нее даже дыхание перехватило:

– Нет, ты посмотри-и-и, – качала она головой и поддерживала щеки пухлыми пальцами. – Это ж какой ужа-а-ас! Я бы, наверное, там… кстати, Сашка, посмотри – колечко хорошенькое, да? Это я себе купила на премиальные… Да вот на этом пальчике, куда смотришь?… Да, на чем я остановилась? Ах, да – ужа-а-ас! Слушай, тебе обязательно надо купить ей платье!

– Мне? – не поняла Саша. – Какое платье?

– Свадебное! Точно – свадебное. Она же хотела выйти замуж, но не получилось, а всех невест хоронят в свадебных платьях, – поджала губки Алинка и даже приготовилась плакать от горя. – Я могу спросить у девчонок в свадебном салоне, какое-нибудь со скидкой можно взять.

– Ну, знаешь… – набычилась Сашка. – Между прочим, сам Пашка еще не решил – хочет он жениться на ней или нет.

– Так правильно, пока он думал, у него уже невеста скончалась! Нет, я бы хотела в свадебном платье… похорониться, – мечтательно закатила глаза Алинка. – Знаешь, такие кружева кругом, кружева…

– Вот что ты несешь?

– Саш, ну чего ты злишься? А тебя в чем похоронить?

– Прекрати немедленно! – дернулась Сашка. – Может быть… я вообще еще никому этого не говорила, но… но может быть, хотели убить вовсе не Ариссию эту…

– Ассирию, – тут же поправила Алина.

– В общем, не ее, а … а Машку. А если Машку, то, может быть, и меня. Нас же часто путают.

– Зачем? – пожала плечами Алина. – Вы вот меня постоянно из себя выводите, я ж вас еще не убила… Кстати, я вот книги читала, там первым делом всегда телефон погибшего проверяют. Вы проверили?

– Нет, если честно, – пожала плечами Саша. – Сначала мы растерялись, а потом уже участкового вызвали. Но Ленька смотрел. Пашка чего-то там нажимал, а потом Ленька телефон с собой забрал.

– Эххх! Ленька – настоящий мент! Сразу видно, что тоже книжки умные читает. И еще – я вот видела – ту этого Леньки такой телефончик старенький. Как пить дать – себе этот новенький заберет.

– Откуда ты знаешь, что новенький?

– Вот всяко-разно новее, чем у Леньки! Да ну и фиг с ним, правда? Пусть это ему тоже премия будет.

Алинка была в каком-то неприлично приподнятом настроении. Причем, совершенно очевидно, что настроение это улучшилось после сообщения о гибели Ирисовой.

– Алинка, а ты чего как-то вся… прямо приободрилась как-то, крылья расправила? – насторожилась Саша.

– Вот-вот, крылья! А то все думают, что у меня за плечами только опыт – горький жизненный, – вздохнула Алинка и снова повеселела. – Сашка, у нас вообще в городе никаких тебе развлечений. А тут – похороны, как – никак. И, главное, Пашка тоже придет, уййй!

– Ты… ты что это – на похороны собралась? С ума спятила? Развлечение ей – похороны!

– Ой, вот я тебя умоляю! Можно подумать, ты сама не рада! Сами, небось, с Машкой уже продумали, в чем на поминки пойдете.

– Мы вообще не собираемся идти.

– Не, ну правильно, вы ж ее и …того…

– Кого? – уперла руки в бока Сашка. – Ты чего мелешь?

– Да перестань, – не слишком обращала внимание на ее гнев Алинка. – Я только, как представлю, сколько мужиков будет на кладбище у этой Ассирии! Ну и чего опять я не так сказала? Ну, не вы, грохнули, но руку-то приложили! Это ж вы ее пригласили к себе. Поэтому… Да, вам не стоит присутствовать на прощании. А я… я пойду, провожу… – вдруг всхлипнула Алинка и даже попыталась выдавить слезу. Горькая слеза по щеке никак не хотела скатываться, и Алинка перестала пыжиться.

Сашка все еще думала о чем-то своем.

– Все тут не просто. Короче, надо разобраться, кому понадобилась смерть этой … Люськи. Вот, пойдем к ней на похороны, посмотрим, что за народ возле нее крутился, какие у нее друзья были. Может, она кому насолила.

– А сама сказала, что не пойдете. Не ходите, я сама схожу и все вам расскажу. Могу даже видюху снять, – уже прихорашивалась перед зеркалом Алинка.

– Алина! Это тебе свадьба, что ли? Куда ты-то собралась? Даже не думай. И вообще – еще не известно, когда и где будут ее хоронить… Нам про это Паша потом скажет.

– Оййй, Пашка, – загорелись глаза у работницы ЗАГСа. – Вот не зря я колечко купила. Слушай, Сань, а как ты думаешь, если я на похороны ногти наращу, это нормально будет?

– Нормально – удобнее будет землю рыть, – вздохнула Сашка. Подруга была неисправима.

На следующий день у Сашки получилось выспаться вдоволь. Заказ она сдала еще позавчера, деньги ей уже перевели, а завтра можно будет новый заказ брать. Александра работала по интернету, она, как говорили ее преподаватели в институте, обладала какими-то удивительными способностями в области информатики. А коли она хорошо разбиралась в компьютерных тонкостях, то прекрасно умела зарабатывать деньги, не выходя из дома. Но вот сейчас все заказы были сданы, и никаких особенных дел не было.

Около двух часов дня позвонил Павел:

– Саш, открывай. Я тут у дверей уже продрог.

Сашка только головой покачала – собаки уже час на улице, а Платон даже не гавкнул. Ладно, Тишка равнодушно относится к машине Лебедева, но Платон мог бы и расстараться.

– Саш, поехали в какой-нибудь ресторанчик пообедаем, – предложил гость. – А то я с самого утра ношусь, крошки во рту не было.

– А зачем тебе ресторанчик? У меня борщ есть, голубцы…

Ну вот и зачем она это сказала? Как будто ждала этого Лебедева. Ведь знает, как он любит ее голубцы и борщи. Вот точно – язык мой, враг мой.

– Все! Сдаюсь, – вскинул руки кверху Павел. – Я сто лет мечтал о твоих голубцах… Кстати, пацанов запусти, а то они уже замерзли на улице сидеть. Все равно только на крылечке восседают… Давай я сам запущу, а ты иди голубцы грей.

Собаки ворвались на кухню, будто им кто-то предложил полную миску мяса. А рядом с ними ходил Павел. В вязаном свитере, в джинсах, уютный и домашний. Вот он присел, внимательно посмотрел когти у Тишки… черт, надо было ему когти-то состричь. Тишке, а не Павлу… А Платон, негодяй, притащил ему мячик. Все! не надо больше думать об этом Лебедеве!

Саша ставила кастрюльки на плиту, и расспрашивала:

– И чего ты с самого утра носишься? Что узнал нового?

– Так все ж с похоронами… Тишка, тебе вот сухарик, Платоша… Платон, и тебе сухарь, но побольше… Кстати, у Ассирии была одна подружка… Ира зовут, я у нее в телефоне номер нашел. Так вот, оказывается, у нашей Люси есть родители… Ты мне лучше сразу борща и два голубца, ага… Так вот, родители у нее есть. Живут в деревне, километров тридцать от города. Так что… надо будет съездить. Ты со мной не поедешь?

– Поеду. А когда?

– Сейчас я поем и съездим… А ты горчицу давно делала?

– Бери, недавно сделать Машка заставила, к шашлыкам… которые Егоровна умяла, – Саша поставила горчицу… – Тишка, нечего на меня смотреть, как на врага собачьего народа. Шашлыками Егоровну никто не кормил, она сама их нагло стырила, а потом ее в больницу отвезли…

– Хорошо, что ты поедешь, у тебя лучше получится родителям про Ассирию-то, ну, что она умерла, а то я…

У Павла зазвенел телефон. Мужчина посмотрел на экран, поднялся и вышел.

Сашка замерла. Павел не хотел, чтобы она слышала его разговор? Если что, он мог сказать, что перезвонит, если бы это была работа, он бы легко говорил при Саше. Значит… Значит, бывший и говорить при Сашке не может, и игнорировать собеседника тоже не желает. Точно – звонит женщина.

Бывший вышел, а Сашка тут же приникла ухом к стене.

– …Да, я понимаю, но… Мне кажется, это не самая лучшая идея. Владлена, да что ты там будешь делать? – донеслось до ушей Сашки.

Владлена? Так, значит, Владлена. Что – опять решила пробудить прежние отношения? И чего она хочет?

Вошел Павел:

– Эти подрядчики, кого хочешь достанут… Так, о чем мы с тобой говорили?

У Сашки неприятно царапнуло где-то слева. Ну чего врать-то? Подрядчики!

– О родителях Люси мы говорили, – буркнула она.

– Ну да. Так вот нам надо с тобой съездить, рассказать им про несчастье и пригласить их на похороны.

– Погоди, ты ж говорил, что у этой Ассирии никого из родни не было? – напомнила она.

– А Ирка говорила, что есть. И были, куда они денутся. Только Ассирия, почему-то, никак не хотела с ними знакомить, – пожал плечами Павел. – Я думаю… может, пьют. Как думаешь? Но ехать все равно надо.

Сашка уже не хотела никуда ехать. Нет, она вовсе не подозревала Пашку, но просто было как-то неприятно – кто знает, может, Пашка опять, что называется, играет в четыре руки? И Сашку на крючке держит, и Владлена нарисовалась…

– А, может, тебе одному лучше? – склонила она голову. – Некрасиво как-то, только-только у тебя невеста умерла, а ты уже с новой знакомой к ним.

– Не думаю, что Ассирия им говорила про наши отношения. И, кстати, невестой она не была. Так что – не отлынивай, иди, собирайся, – строго приказал бывший. – Одень беленкий такой свитерок. Тебе в нем так хорошо.

– Ну да, в беленьком свитерке про похороны сообщать родителям, – укоризненно кивнула Сашка.

– Блин, точно же… – сморщил нос Павел, и так, между прочим, чмокнул Сашку в макушку.

Нет, ну чего творит, а? Как будто у них и не было никакой ссоры, и никакой Ассирии – Люськи тоже не было. Хорошо, посмотрим еще – кто кого будет держать на этом самом… крючке. Сашка быстро натянула темную водолазку, джинсы и теперь ждала, когда Павел доест голубцы.

– Саш, а можно мы к тебе на обратной дороге заедем, я еще голубец съем, а? Ты же знаешь, как я эти самые голубцы люблю, – с мольбой смотрел на нее Павел, а рядом с ним сидели и Тишка, и Платон. И отчего к нему все собаки липнут?

– Приедем и решим. Поехали… Тишка! Платон! Дома!

Собаки не слишком расстраивались, что остаются одни. Тишка теперь мог запросто запрыгнуть на кухонный стол и наблюдать в окно, как соседский пес Артемон обгрызает у молоденького дубка ствол, а хозяева – неумные люди, думают, что дерево болеет и не перестают его лечить всякими растительными препаратами. Платон же мечтательно закатывал глаза в предвкушении блаженства на кровати хозяйки. Прямо мордой на подушке – вот оно, счастье!

Уже через час Саша и Павел подъезжали к небольшой деревушке всего в несколько домов.

Навстречу им шла женщина и катила впереди себя какую-то тачку. Рядом, еле поспевала за ней, старушка. Видимо, старушка была совершенно глухая, потому что женщина помоложе кричала ей что-то прямо в ухо.

– Здравствуйте, – остановил машину рядом с ними Павел. – Подскажите, пожалуйста, а где живут Николай Владимирович и … как тут … ага… И Надежда Викторовна Ирисовы?

– Кто? Не поняла… – пожала плечами женщина.

– Николай Владимирович Ирисов и Надежда Викторовна, пояснила «глухая» старушка.

– А кто это? – повернулась к старушке женщина.

– Верка, не дури! – рявкнула старушка и затрясла морщинистой рукой, – Колька это Ирискин. Он вона тама живет, возля самого магазину. А Надьки ужо с им давно нет.

– А куда Надежда делась? – вступила Сашка.

– А хто ж яе знат! Ужо лет дваццать нет, почитай. Верка! Да ты не помнишь, чи шо? – рявкнула бабуся и с силой ткнула женщину в бок. Та дернулась и быстро заговорила:

– Да, Надька давно куда-то удрала. Может ее и в живых – то уже нет. Никто ее здесь не видел.

– А дочь их – Людмилу, вы давно видели?

– Люську-то? Сирийку?

– Почему она сирийка?

– Да потому что дура, – захохотала женщина.

– Аргумент, – вздернул брови Павел. – Когда Людмила была здесь в последний раз?

– Так она, как в шашнаццать лет в город уметелила, так ее никто и не видел. А чаво ей тута делать? – рассуждала старушка. – Дома постоянные пьянки, есть неча, даже в школу не бегала. Учителя все время к ней ходили, да стыдили девку, а чаво ее стыдить, када у девки такие родители!