Алёна Бахтеева
Ты будешь моим, милый!

Пролог

2 года назад

Ну вот и всё, похоже, моя жизнь подошла к концу. Тело налилось тяжестью и даже пальцем пошевелить не получалось, а легкие горели из-за нехватки воздуха. Из-под полуопущенных ресниц я смотрела на голубое летнее небо без единого белого росчерка облаков, когда в поле зрения появилась мужская фигура.

Даже ангел спустился, чтобы проводить меня к чертогам райских кущ. И такой красивый. Вот если бы в храме такие лица на картинах были, все девки в деревне ходили молиться.

Лицо ангела склонилось надо мной, давая возможность разглядеть невероятно яркие синие глаза, которые он зачем-то прикрыл, и пока я недоумевала, поступил весьма жестоко, сжав мне нос, а другой рукой задрав подбородок и прижимаясь своими губами к моим.

Этот поцелуй был как глоток чистого воздуха, как сладость спелой клубники в жаркий день, как…

А потом меня вырвало водой, и я, наконец, пришла в себя.

– Милая леди, что с вами случилось? – обеспокоенный бархатистый голос проник в мое сознание.

Продолжая отхаркиваться, я начала крутить головой из стороны в сторону, чтобы понять, что за леди здесь пострадала со мной. Никого не оказалось. И тут до меня дошло. Леди – это я! Ангел не только красив, но и учтив, и добр.

– Вам всё еще плохо? – обеспокоенно спросил он, вновь оказываясь прямо передо мной. Ух ты, у него такие белые волосы, на свету прям сияют. И мягкие даже на вид. А на ощупь… хм, еще мягче. Ангел мягко взял мою ладошку к себе в руку и отвел от волос. – Девушка, вы меня хорошо видите?

– Д-да, – хрипло из-за боли в горле ответила ему.

– Отлично. Значит, и слышите, раз ответили. Почему вы оказались в воде? Утопиться захотели?

– Нет, как вы могли подумать такое, – попыталась возмутиться, но получилось лишь не очень внятно прохрипеть. Ноги всё еще отказывались слушаться, поэтому я продолжала валяться на траве у берега Вонючки – речки в пяти километрах от деревни, по нелепому стечению обстоятельств, в водах которой я сегодня оказалась.

– И правда, как я мог… – усмехнулся он, помогая мне сесть.

Не сразу поняла о чём он, пока не вспомнила, как выгляжу в данный момент. И я рассказала, как всё происходило в этот злополучный день. Ну почти всё, некоторые детали решила опустить.

Неприятности начались с утра. Собравшись за водой к колодцу, я прихватила два ведра и вышла за калитку. Напротив через дорогу, стояла запряженная телега, груженная сеном, а у заднего колеса жалобно блеял маленький белый козлик, застрявший между деревянными спицами колеса. Как он туда засунул голову, а главное, зачем было непонятно, но мне жаль стало беднягу, так что решила помочь.

Ни соседа, ни его сына поблизости не наблюдалось, так что смело приблизилась к малышу.

– Тише, сейчас тебе помогу, – ласково проговорила козлику, склоняясь над колесом. Для удобства перекинула хвост на плечо и, встав на четвереньки, залезла наполовину под телегу, чтобы видеть мордочку малыша.

Возилась долго. Солнце сверху припекало, и пот стекал по лицу, а волосы растрепались еще сильнее. Наконец мне удалось удачно повернуть голову козленка и, чуть нажав, освободить его из плена. Громко заблеяв, малыш ускакал, оставляя меня одну.

Попятившись назад, я хотела уже встать, но на полпути резкая боль остановила меня. Спасая беднягу, я сама оказалась пленницей чертова колеса: пока я крутилась под телегой, волосы намотались на ступицу. Осложнялось дело тем, что волосы у меня были волнистыми и очень длинными, и сейчас напоминали клубок, который нужно было скорее распутывать.

Вернувшись обратно на четвереньки и тихо проклиная свою доброту, я постаралась освободиться, но, кажется, только сильнее затянула волосы.

– Ммм, какой вид. Узнаю эту тощую задницу. Санька, ты чего там позабыла? – Огромная лапища легла мне на попу, чуть сжав ее.

Войко Жарвис, соседский сынок. Ну всё, мне хана. Пнув пару раз назад ногой, я куда-то попала, после чего Войко охнул, убрал руку с моего тела и присел рядом, смотря на меня и широко улыбаясь.

– Саньк, давай я тебе помогу, а ты со мной гулять пойдешь? – предложил он, придурковато улыбаясь.

– Ни за что!

Войко Жарвис, двадцатилетний сын Ворбада Жарвиса – довольно знаменитого кузнеца в нашей округе, телосложением пошел в папу и был одним из немногих, кто возвышался надо мной (а это непросто при моих ста восьмидесяти сантиметрах). С раннего детства он шпынял меня, а пять лет назад внезапно изменил тактику и теперь проходу не давал, норовя облапать. То веник из цветов принесет, то с отцом в гости придет и весь вечер глаза лупит. И не сбежать на улицу, он следом идет.

А там свои беды. Войко парень видный, высокий, плечистый, красотой не обделен, если верить девкам деревенским. Волосы черны, глаза зеленые, нос чуть кривоват (а не стоило в навоз меня пихать, когда мне было десять), но это только добавляет мужественности. А еще в нем была магия, и он собирался отправиться в город, чтобы пройти обучение на элитного телохранителя. В общем, фигура весьма завидная. А потому поклонниц у него было много, и главной среди них считалась дочка старосты, которая и личиком мила, и фигуриста весьма. Характер, правда, имела вредный, но кто ж на это будет смотреть, когда перед глазами пышная грудь мелькает.

Не то что я, длинная, тощая, ни груди, ни попы, еще и конопатая. Лишь волосы были на зависть всем – ниже пятой точки, густые, волнистые, насыщенного рыжего цвета.

И вот сейчас моя гордость в заложниках у телеги. А рядом Войко, которому я ни за что не хочу быть должной.

– Ну давай, соглашайся, не обижу тебя.

– Ага, всё детство обижал, а тут вдруг не обижу.

– Нашла что вспомнить. Сейчас-то мы с тобой повзрослели. Тебе уже восемнадцать, засиделась в девках.

– Не поняла… – Это на что он намекает?

– Эх, экая ты непонятливая, – посетовал Войко, бойко возвращая свою лапу на мою попу и начиная наглаживать ее. – Соглашайся, и я тебе всё расскажу и обязательно покажу.

– Ничего мне от тебя не нужно.

Не знаю, что он там хотел мне показать, но нужно было поскорее бежать. Взгляд упал на нож, который Войко всегда носил на поясе. Дальше действовала быстро: наклонилась чуть вперед, сколько позволяла длина волос, привлекая внимание парня, пристально смотрела ему в глаза, пока рукой шарила по талии. Зрачки его глаз удивленно расширились, после чего Войко похабно улыбнулся и с силой сжал руку на попе. Наконец нащупала нож и, откинувшись назад, полоснула по хвосту, разрезая у самой ленты, державшей волосы собранными. Обрезала сбоку, поэтому одна сторона оказалась короче другой, плюс без тяжести волосы из волн превратились в кучеряшки и теперь торчали во все стороны.

– Дура, ты что натворила? – завопил Войко, с ужасом глядя то на намотанный ком волос на колесе, то на мою короткую стрижку.

– Ничего, – пожала я плечами вставая. А у самой глаза на мокром месте, ведь волосы я с двенадцати лет отращивала. Нужно было поскорее ретироваться, пока он не заметил слабости и поэтому я схватила ведра и почти побежала к колодцу. – Извини, но мне нужно воды набрать. И так задержалась здесь.

Дома мне еще влетело от бабушки, после чего она подровняла обкорнала совсем коротко, и я стала похожей на рыжий одуванчик. Отсидеться дома всё равно не получилось бы, поэтому, когда после обеда соседские девчонки позвали с собой в лес, я решила пойти.

И ведь стоило догадаться, что если день не задался, значит и потом ничего хорошего не светит. Мы пошли за ягодами, уходя от деревни всё дальше. Марика и Венька подгоняли вперед, обещая поляну, поросшую земляникой. По пути ягоды и правда попадались, отчего я азартно продвигалась в нужном им направлении.

Из-за этого я совсем расслабилась и беспечно пошла по краю оврага, где было больше всего земляники.

– Ой! – воскликнула сбоку Марика, пошатнулась и полетела на меня, сталкивая в овраг. Её тут же схватила Венька, удерживая наверху, а я вот упала на землю и покатилась.

Поначалу обрадовалась мягкой листве, благодаря которой я не получила травм, пока не начало гореть всё тело. Особенно лицо, которым я приземлилась в листву. Поднявшись, я присмотрелась и поняла, что нахожусь на дне оврага, который зарос ядовитым плющом. Нужно было срочно возвращаться домой, чтобы сделать компресс, пока не стало слишком поздно.

– Прости, Санька, я случайно, – донеслось сверху от Марики.

– Помогите, пожалуйста, подняться, – попросила их.

– Ты что, там же плющ. Вечером танцы, мы не можем их пропустить, – заявила Марика, после чего они с Венькой скрылись с глаз. Подозреваю, сбежали домой, бросив меня здесь.

Подниматься пришлось, хватаясь руками за плющ. Ноги постоянно норовили соскользнуть, но всё же я смогла выбраться из этой западни и, пошатываясь, отправилась домой.

Путь мой лежал через речку Вонючку, нужно было перебраться на другой берег, но мост находился намного ниже по течению, а все в деревне перебирались по бревну, которое было перекинуто через реку, сколько себя помню. К этому моменту лицо опухло настолько, что глаза с трудом открывались и вовсю слезились, мешая нормально разглядеть, что находится под ногами. Но всё равно полезла на бревно, и только когда нога соскользнула, и я полетела вниз, только тогда на ум пришло, что плавать-то я так и не научилась. Темнота сомкнулась над головой.

Дальше я пришла в себя, лежа на берегу и смотря в небо, а рядом находился ангел. Глаза еще плохо открывались, но уже не слезились. Да и не болели больше ожоги от плюща. Видимо, смыла речка с меня сок.

– М-да, не повезло, – протянул ангел, поднимаясь на ноги. – Встать сможете?

С его помощью у меня получилось встать на ноги. Вокруг ни одной живой души, кроме коня серой масти, пасущегося в нескольких метрах от нас. К нему мы и побрели.

– Спасибо вам большое за спасение, – жарко принялась благодарить его. – Что я могу сделать для вас?

– Больше не топиться. Места довольно безлюдные, вам крупно повезло, что я решил до города поехать через лес.

– Ой, а меня Сания Солар зовут, – представилась я, вспоминая, что даже имени своего спасителя не знаю. Только вот ангел не спешил называться в ответ, безмолвно ведя вперед. Пришлось самой спрашивать: – А можно узнать ваше имя, мой спаситель?

– Грегори, – всё же ответил он. Дальше я молчала.

Мы добрались до коня, после чего он подсадил меня боком спереди, а сам сел позади, смущая своим близким присутствием. Я показала в какой стороне деревня, и чтобы отвлечься от странных мыслей (почти божество сидело близко-близко, и я даже целовалась с ним), спросила, куда именно в город он направляется.

– В Академию стражей – я там прохожу обучение.

– Ух ты, а я слышала, чтобы там учиться, нужно иметь магию. Получается у вас…?

– Необязательно. Есть специальности, где магия не требуется. Но да, у меня она есть.

Мы как раз подъехали к частоколу, который ограждал деревню, и я попросила спустить меня здесь, заверив, что дальше могу и сама добраться. Он не сопротивлялся, легко спрыгнул и, положив руки мне на талию, поставил на землю. Мурашки пробежали по всему телу, но я их списала на действие плюща.

Попрощавшись с Грегори, зашла за частокол и оттуда наблюдала за удаляющейся фигурой всадника. Тот быстро скрылся за деревьями, и мне ничего не оставалось, как идти к дому, старательно обходя центральную площадь, где сегодня намечались танцы.

Если заехать в деревню по грунтовой дороге через главные ворота, то, проехав прямо, упрешься в единственную и неповторимую таверну, где можно поесть и снять комнату, чтобы отдохнуть, правда, за всё время моего существования еще ни разу путники не останавливались в деревне. Так вот, перед таверной располагался круглый пятачок утоптанной земли, которую староста гордо прозвал центральной площадью. Здесь был врыт в землю столб с доской, на который каждую неделю староста вывешивал экземпляр королевской газеты, покупаемый им в городе. Так мы узнавали о том, что творится за пределами нашего маленького мирка, и привносили разнообразие в наши сплетни.

А еще в теплое время года из таверны выносились лавки и столы и три раза в месяц устраивались танцы, где молодежь любила покрасоваться. Мне там и в обычное время делать было нечего – танцевать я не умела, да и не любила это дело, а сейчас в таком виде и вовсе никому на глаза попадаться не стоит. Лицо очистится, а разговоров еще на год вперед хватит.

Так что следующую неделю провела дома, лечась от ожогов и волдырей. Домашние хлопоты помогали скоротать время, и пока я занималась уборкой или поливала огород, в голове постоянно вертелись мысли о Грегори. Дошло до того, что во сне его синие глаза преследовали меня повсюду.

Не выдержав, я подошла к бабуле.

– Скажи, ба, а вот если думаешь постоянно об одном и том же человеке, то что это значит?

– Ой, Санька, ты что ж, влюбилась? Неужто Войко дождался, бедный парень.

– Чего это он бедный? – проворчала я, думая о том, что вряд ли это любовь, ведь видела же его всего один раз.

– Так до тебя ж, дылды, доходит очень туго. Ростом-то ты в отца пошла, а сообразительностью – в козу Каську. Сколько лет он мучается от безответной любви, а ты только соизволила обратить на него внимание.

– Не может он любить меня, – отмахнулась от слов бабули, гадая, стоит ли обижаться на ее слова или нет, ведь Каська была самой тупой животиной на деревне. Решила повременить. – Да и вообще, не о нем я сейчас говорю.

Ба нахмурилась, посмотрела с подозрением и таким вкрадчивым голосом спросила, после которого обычно следует либо оплеуха, либо полотенцем по попе:

– И в кого же ты влюбилась?

– Да не влюбилась я, бабуль, скажешь тоже.

Кое-как отбрехалась от мнительной родственницы и сбежала в комнату. А сама задумалась: неужто и правда влюбилась? До этого мне никто не нравился, да и с кем гулять, если только Войко выше меня, а остальные обзываются оглоблей и близко не подходят. А Грегори высокий.

Промучившись еще один день, собралась и отправилась через лес в город. Все деревенские сокращали так путь и за два часа добирались до стен Дагроута. Пройдя охрану и расставшись с медяком, помчалась напрямки до здания академии и уселась на лавочку чуть в стороне, чтобы дождаться парня и еще раз увидеть его, но при этом не попасться на глаза. И пусть за неделю почти всё сошло, но лицо всё еще выглядело опухшим, а с короткой прической всё это бросалось в глаза еще сильнее. Так что было принято решение проверить догадку ба, проследив за мужчиной со стороны.

Сердце сразу же забилось быстрее, стоило только увидеть Грегори в окружении четверых молодых людей, выходящих из академии. Во рту пересохло, а вот ладошки противно вспотели. А еще мне не хотелось отводить от него взгляд. Оно это или не оно?

Полдня я упрямо преследовала их, бредя от магазина до магазина, пока они не забрели в трактир. Пыталась хоть что-то разглядеть в грязное окно, но всё, что получила в итоге – это пара медяков от посетителя и синяк от попрошаек, которые приняли меня за конкурента и прогнали с места.

Еще неделю каждодневных преследований мне понадобилось, чтобы признаться самой себе, что да, я влюбилась. И как можно не влюбиться в этого доброго, чуткого, замечательного человека? Мне кажется, что за эту неделю я узнала его очень хорошо, наблюдая, как он общается с горожанами, как помогает старикам, что мимо беды никогда не пройдет.

И я поняла, что нужно действовать, такого жениха не стоит упускать. Вот местные девахи обзавидуются, когда Грегори приедет свататься. Только вот опыта в признаниях у меня не было. Как и в охмурении. Зато перед глазами находился живой пример – дочка старосты. Пришлось даже сходить разок на танцы и присмотреться. Войко постоянно крутился рядом и мешался, но основное я поняла: нужен яркий макияж и показать грудь.

На свидание собиралась, когда все ушли из дома. У мамы нашла ярко-красную помаду, а у бабули сыпучие тени синего цвета (один в один как глаза Грегори, поэтому схватила их не раздумывая). Начала с губ. Вышло кривовато, но в целом, если всё время улыбаться, то не очень-то и заметно. Потом пальцем нанесла тени на веки, скептически оглядела себя в зеркало и добавила еще чуток. Теперь нужно было что-то сделать с одуванчиком на голове. Лучше всего получалось, когда волосы были влажными и тяжелыми, они смирно лежали на голове, а не торчали во все стороны. Только вот ведь высохнут, пока я до города доберусь. Я металась по дому в поисках выхода и нашла его. На глаза мне попались яйца, которые утром принесла из курятника. Отделила белок от желтка и намазала им волосы.

И напоследок платье. В ход пошло самое лучшее, которое у меня было – нежно-лилового цвета, с темной лентой под грудью, от которой платье расширялось. А на лифе были пришиты рюши, отчего казалось, что внутри даже есть грудь.

Как только переоделась, сразу же поспешила через лес в город. Наступал вечер, и Грегори, как обычно, со своими товарищами, должен был отправиться в трактир, так что нужно было перехватить его до того, как он зайдет внутрь.

Я успела вовремя. Грегори как раз отходил от академии, и я пристроилась позади, пытаясь придумать, что же ему сказать.

– Эй, Грег, тут твоя преследовательница выбралась наружу, – внезапно проговорил один из друзей, останавливая всех и тыча пальцем в меня.

Прятаться было негде, да и незачем. Поэтому я стояла и с трепетом смотрела, как приближается мой возлюбленный. Друзья его смеялись и веселились, а вот он выглядел сердитым.

– Ты зачем таскаешься за нами? – спросил он зло. От былой вежливости не осталось и следа.

– Здравствуйте. Вы, наверно, не помните меня…

– Помню. Так что надо?

Так обидно стало, что аж слезы набежали на глаза. Никогда не плакала без причин и сейчас не стоит. Быстро потерла глаза, вытирая влагу. Позади Грегори кто-то из парней прыснул от смеха.

– А мы не могли бы отойти в сторону, чтобы поговорить? – с надеждой спросила у него, на что тот грубо отказал.

– Или говори сейчас, или мы уходим.

– Понимаете, после того как вы меня спасли, я всё время думаю о вас, – начала говорить, с мольбой глядя на него. – Я… я хотела сказать, что люблю вас. Станьте моим женихом.

– Чего? – возглас Грегори потонул во взрыве смеха четверых парней. – Слушай, как там тебя?

– Я Сания.

– Так вот, Сания, ты себя в зеркало видела? С тобой-то ночь провести стыдно будет, а ты в невесты набиваешься.

– Стыдно ночь провести? Вы о чем? – я так старалась, прихорашивалась, а он стыдится меня?

Грегори вздохнул, после чего посмотрел в упор и, чеканя каждое слово, проговорил:

– Я говорю, что, будь мы в порту, на тебя не позарился бы даже матрос, год не видевший девку. Пожалуйста, перестать приходить каждый день к академии, прячешься ужасно.

Он отвернулся от меня и подошел к своим друзьям, после чего они продолжили свой путь, продолжая смеяться.

Кругом сновали люди, оглядываясь на меня и тоже смеялись. Теперь-то я понимала, что это были насмешки, а ведь когда шла сюда, принимала за дружелюбие. Вот наивная.

– Клянусь, что больше ни один мужчина не заставит мое сердце биться чаще, – прошептала я, смотря, как удаляется тот, кто только что отверг мои чувства.

Глава 1. Новости из столицы – отбору быть!

Настоящее время

– Так-так-так, – приговаривала, вышагивая у настенных часов. Словно назло, стрелка застыла на цифре семь и отказывалась сдвигаться дальше.

– Не мельтеши, сядь, – прикрикнула бабуля, накрывая на стол. – А еще лучше сбегай за водой свежей.

Подхватила ведра и побежала на улицу, краем глаз замечая уже взрослого козла Грога, пытающегося стащить с телеги сено. Два года прошло, как я впервые освободила неугомонного козлика, застрявшего в колесе, оставив взамен свои волосы. После этого еще не раз я находила его в такой же щекотливой ситуации и вытаскивала, пока он не подрос и его морда не перестала пролазить между спицами.

Погладила упрямца и добежала до колодца, после чего вернулась домой. Часы показывали семь тридцать две… Я так точно сойду с ума.

Ба фыркнула и пошла звать родителей за стол.

Первым вошел отец, заслоняя собой довольно немаленький проход. Высокий, под два метра ростом, широкие плечи и абсолютно седой. В прошлом он был магом в королевских войсках, но в одной из атак, дар сгорел, оставив после себя только пепел. Про это время отец не очень любил распространяться, а вот что было дальше, бабушка с мамой рассказывали мне в детстве вместо сказок, так что я всё выучила наизусть.

Раненный и опустошенный Дэймос Солар вернулся в столицу, где ему за верную службу выделили хорошие отступные и назначили ветеранские выплаты. Не зная, чем заняться, он отправился в путешествие и на другом конце материка, на невольничьем рынке встретил Нииму – красноволосую нимфу (так мама любила про себя говорить, а отец на это только усмехался).

История была до банального романтичной. На деревню мамы напали кочевники, перебили взрослых мужчин, а детей и женщин согнали в рабство. На тот момент Нииме стукнуло пятнадцать, из родственников у нее был только отец, который погиб при набеге. Испуганную девочку бросилась защищать соседка Вармина – сорокалетняя вдова, у которой своих детей не случилось. Яркая внешность девочки спасла их от насилия со стороны захватчиков (только став старше, я узнала, что бабуле повезло меньше, но в романтическую историю для девочки жестокость не очень вписывалась, так что этот момент опустили) – было решено продать ее подороже, как диковинку.

Их так и отправили в клетку вместе – Нииму и Вармину, и в первый же день пребывания на рынке на них наткнулся Дэймос Солар. Почему он пожалел именно маму, непонятно, видимо, судьба, но в итоге он лишился почти всех своих отступных и получил в нагрузку женщину и подростка (по версии мамы, приобрел счастье по весьма скромным расценкам).

Пришлось ему срочно возвращаться домой, в свое королевство, в котором рабство было под запретом и девушки могли чувствовать себя в безопасности. Дэймос отдал им последние деньги и с чистой совестью отпустил их на волю. Только вот те не захотели освобождаться, как бы бывший маг не настаивал. За время путешествия маман влюбилась и теперь строила планы по совращению отца, и судя по тому, что через пять лет на свет появилась я, у нее все получилось.

На личные сбережения Дэймос купил дом в деревне Кокушкино – всего в двух днях пути от столицы, но так как не у основного тракта, то по факту глушь глухая. А потом уж и я родилась. Росла, росла и выродилась, во что уж получилось.

От отца мне достался только рост, всё остальное я получила от мамы. И упертость, и внешность. Тот же ровный аккуратный носик, голубые широкие глаза. Губы, конечно, не бантиком, но и не жабий рот, как у Веньки. Еще отличался цвет волос: если у мамы они были красными, то у меня получились скорее медными.

А вот строение тела было свое, эксклюзивное. Лет с двенадцати мне твердили постоянно, что всё вырастет и округлится, но так ничего и не поменялось. До восемнадцати меня это волновало и огорчало, а потом стало всё равно. Замуж идти не собиралась, а для учебы фигура не важна. Единственное что волновало меня во внешности, – это мои волосы. За два года они отросли до поясницы, и теперь я трепетно следила, чтобы ничего с ними не произошло.

– Ну чего ты копошишься? Время от этого не пойдет быстрее, – пробасил отец, усаживаясь за стол.

– Я вообще не понимаю, зачем тебе учиться? Читать, писать в школе научилась, а теперь пора о свадьбе думать. Скоро Войко на несколько месяцев в академию уедет, и опять не успеем договориться.

Мама вновь принялась причитать о своем. За эти два года Войко приходил просить моей руки раз шесть, и я всегда отказывалась. Отец вмешался только однажды, когда мама решила за спиной сговориться с соседями. Тогда он хлопнул кулаком по столу и напомнил, что рабство здесь запрещено и если ей так хочется повластвовать над кем-то, то пусть возвращается на родину. Одна.

После этого мама долго ходила, дулась, считая нас неблагодарными. Потом стала давить на то, что нет денег на академию, и поэтому после первого провала в прошлом году мне пришлось сильно поднапрячься, чтобы сдать вступительные и получить стипендию в этом. Для этого даже изучила все книги, которые были в школе. Школой у нас была пристройка у храма Четырех Великих Богов, в которой четыре священнослужителя вели занятия. Книг было много, около сорока, и все большие, толстые, в тяжелом переплете. За этот год я узнала о мире больше, чем за все свое детство, и теперь не хотела провести всю жизнь в этой деревне.

Ба сохраняла нейтралитет и только следила, чтоб за столом не было скандалов. Так что в этот раз цыкнула на мать и быстро усадила нас с ней по разные от себя стороны.

– Я всё! – быстро прожевав остатки завтрака, бросила взгляд на часы. Восемь часов! – Убежала, мам, пап.

– Удачи, – буркнула мама, вызывая улыбки у всех.

Путь мой лежал на центральную площадь. Там у таверны, староста построил небольшой домик на три комнаты, гордо назвал ратушей и заседал в ней (читай: прятался от жены и многочисленного потомства).

Именно в ратушу приезжал к восьми утра почтальон и отдавал все письма для жителей. Также завозил газету, которую позже вывешивал староста на столбе. И очень редко передавал королевские указы.

Сегодня газета уже висела на столбе, но мне некогда было разглядывать ее, поэтому проскочила мимо, и нырнула в дверь ратуши.

– Дядя Ульхей, я за письмом, – прокричала с порога и ворвалась в кабинет старосты. У того от испуга дрогнула рука, и наливка вместо рта пролилась на пузо. Он сердито посмотрел в мою сторону, а потом кивнул на коробку.

Тут же подскочила к ней, готовясь к поиску, но там лежало всего пять писем, и мое на самом верху. Видимо, дядя Ульхей ждал моего появления.

Нервничая, достала письмо и трясущимися руками вскрыла его. Прочитала раз, потом другой.

– Да! Я поступила, – подпрыгнула на месте, во второй раз пугая старосту, и вновь содержимое рюмки не добралось до назначения. Плюнув, дядя Ульхей вернул стопку на стол. Хотел что-то сказать, но просто махнул рукой.

На радостях полезла обниматься со старостой, а потом вылетела на площадь, где уже народ собрался у столба и что-то весело и громко обсуждал. До меня долетели слова «отбор», «невесты» и «король», но мои новости были намного интереснее и важнее, так что даже замедляться не стала.

А дома все сидели там же за столом и распивали чаи. Кто-то может и сказал бы, что они совсем не переживали, но я знала, что ждали именно меня.

– Я сдала! Поступила! – закричала изо всех сил, сама еще не веря в такое счастье. – Поздравляйте меня скорее.

– Молодец, – похвалил отец, потрепал по волосам, а потом сказал, что пора приниматься за работу, и ушёл в огород.

– Ну ничего, Войко учится в той же академии. Думаю, если будете видеться чаще, то и свадьбу быстрее сыграем. – Кто о чём, а мама о своем.

Зато бабуля пообещала мои любимые пироги с капустой и занялась тестом. Я отнесла письмо к себе в уголок и спрятала в шкатулку к другим важным вещам. К примеру, там же лежали миленькие золотые сережки в форме полумесяцев. На пятнадцатый день рождения родители подарили их мне, но я так и не осмелилась проколоть уши, поэтому определила их в шкатулку и иногда доставала, чтобы «примерить» к ушам.

Как только письмо обрело свое место, вернулась на кухню помогать бабушке с готовкой, но меня отвлекли.

– Эй, Санька, – послышался за окном крик дяди Ульхея.

– Это что, старосты голос? – грозно спросила ба, оглядываясь в поисках полотенца, которым так любила размахивать в порыве гнева. – Признавайся, что натворила?

– Н-ничего, – клятвенно заверила ее, бочком пробираясь к выходу. Тут главное – не мешкать, а то прилетит ни за что.

А на улице продолжал надрываться староста, вызывая меня выйти. Такое нечасто случалось, обычно дядя Ульхей приходил ругаться, но я ведь была сегодня у него, буквально полчаса назад и ничего не успела натворить.

– Ульхей, – бабушка высунулась в окно, чтобы узнать всё из первых рук. – Санька учудила что-то?

– Нет, – донеслось от старосты, и я выдохнула. Добралась до порога и, пока обувалась, слушала их перекрикивания.

– Тьху ты, чего тогда орешь дурниной?

– Да она письмо не забрала, а мне за ней бегай теперь. Своих дел полно.

– Да знаю я твои дела. С утра небось уже наливку приговорил.

– Дядя Ульхей, а от кого письмо?

Последний вопрос не принадлежал ба. Этот голос я узнаю всегда – Войко Жарвис собственной персоной. Стоит только ему услышать мое имя, как сразу появляется рядом.

Выскочила за дверь и побежала к калитке, как была, в одной сандалии. Не знаю, что там за письмо, но уж точно не хочу, чтоб Войко был первым, кто это узнает.

– Дядя Ульхей, ну чего вы за забором-то мнетесь, проходите внутрь, чай вам налью, – схватив старосту за рукав рубахи, потянула к дому. Обернулась чтобы вежливо попрощаться с соседом, а он уже дверь закрыл с внутренней стороны и нагонял нас. Я аж обомлела от такой наглости. – А ты куда?

– К тете Вармине муки попросить, – ответил он, после чего обогнал меня и первым добрался до ба.

А когда мы вошли, Войко уже сидел за столом с кружкой чая, рогаликом и вареньем, всем видом показывая, что с места не сдвинется, пока всё не выпьет.

Староста с удовольствием присоединился, нахваливая бабушкино варенье. Пришлось напомнить про письмо.

– Ах да, вот, возьми. Из самой столицы пришло, – важно добавил он, после чего ба и Войко с изумлением посмотрели на меня.

Я была удивлена не меньше их. Поэтому сбежала к себе, краем уха слушая, о чём говорит староста.

– Представляете, сегодня в газете написали, что начинается Королевский отбор. Впервые за сорок лет будут искать невесту новому Стражу Завесы. И тут письмо нашей Саньке из столицы. А если она одна из невест, представляете, как это повысит статус нашей деревни? Возможно, даже налоги сократят.

– Невеста? – слаженно заорали Войко с бабулей.

Адрес мне никак не помог, ведь в столице я ни разу не была. Аккуратно вскрыв конверт, достала оттуда лист и развернула его.

Сания Солар!

Рады сообщить, что вы стали одной из претенденток на Королевском отборе. Вам необходимо прибыть в столицу в течение недели со дня получения данного письма.

С уважением, Норман Греймас,

старший секретарь Его Величества Рэндала Вергелинга

И всё. С другой стороны тоже пусто. Ничего не понятно. Вот как они определят, получила я письмо или нет?

В этот момент лист бумаги засветился зеленым, а следом – яркая вспышка, отчего я уронила письмо. Поднимала его с опаской, вдруг вообще загорится, но больше никаких проявлений магии не было.

Сделаю вид, что ничего не получала. Уеду в академию, там не найдут. Да и написано ведь одна из, значит, ничего страшного, если не приеду.

Порвала письмо вместе с конвертом на мелкие кусочки и спрятала под кроватью, чтоб потом еще и сжечь. Потерла довольно руки и собралась обратно на кухню, но из-за слов старосты замерла:

– А еще говорят, что выбывшим невестам горы денег выдают. А та, кто пройдет отбор, станет женой Стража Завесы, и чтить ее будут наравне с королевой.

Так, стоп. Страж Завесы? Я подключила память, стараясь вспомнить всё, что читала про это. Завеса – это разрыв в пространстве, который ведет в другой мир, населённый монстроподобными разумными существами, которые пытаются прорваться к нам, чтобы сожрать.

Королевская семья владеет магией, запечатывающей Завесу. Когда умирает предыдущий страж, то артефакт выбирает следующего достойного, и объявляется Королевский отбор, чтобы найти подходящую невесту. По какому критерию их выбирают, я не помнила, но зато вспомнила, что на руке претенденток появляется знак.

Взгляд тут же переместился вниз. На левой ничего не заметила, а вот на правой, с внутренней стороны запястья, появилась странная клякса. Поначалу я даже приняла ее за грязь и пыталась оттереть, но кроме покраснения ничего не изменилось – клякса продолжала мозолить глаз.

Ну нет, в мои планы принцы не входили. А значит нужно действовать быстро.

Вернулась на кухню, где все сразу же уставились на меня. Молча взяла нож, кочан капусты и принялась шинковать ее, повернувшись ко всем спиной.

– Ну что там? – первым не выдержал староста. Отлично.

– Это письмо из книжной лавки, – пока отвечала ему, осторожно ножом провела по ладони, чтобы получилась неглубокая рана, но при этом чтобы кровь появилась. Потом повернулась к сидящим за столом, делая вид, что продолжаю резать капусту. Ох, надеюсь, никто не заметит, что и нож, и рана на правой руке. – Меня заинтересовала одна рукопись, и жрец подсказал, где я могу ее заказать. Вот пришел ответ. Ай!

Откинула нож подальше и повернулась к ним, показывая окровавленную руку. Бабушка заохала и побежала за чистыми тряпками. Староста понял, что сплетни отменяются, и засобирался домой. Войко хоть и пытался проявить сочувствие, но выглядел слишком уж довольным, поэтому я попросила его уйти. Он не стал сопротивляться, напоследок поздравил с поступлением и пообещал все выходные проводить со мной. Вот счастье то какое.

Главное, что все ушли. А уж если староста захочет проверить мои слова, то жрец подтвердит их, ведь я на самом деле писала письмо в книжную лавку. Правда, месяц назад и не в столицу. Да и ответ уже давно получила.

А вот бабулю не так просто провести. Руку она замотала, но между делом спросила, а как это я, правша, умудрилась так пораниться. Пришлось врать, что хотела выгнать Войко. Вроде поверила.

Глава 2. И кто же жених?

Грегори Вергелинг

– Дядя, что за срочность? Я только с караула, даже спать еще не ложился.

Зевая на ходу, я переместился в приемную короля, а потом уже с позволения Нормана, зашел в кабинет к дяде.

– Проходи, садись, – проговорил он, указывая на стул по левую руку от себя.

Дядя, он же король Рэндал Вергелинг, сидел за длинным столом не один. Но заметил только когда приземлился на стул и потер глаза. Напротив меня расположился отец, а рядом с ним та, кого я меньше всего ожидал увидеть – моя троюродная бабушка Вивьен с красными глазами от слез. А вот деда не было, хотя они всегда появлялись на людях вместе. И я сразу все понял.

– Вив, что случилось? – обратился к ней напрямую. Хоть Вивьен и была моей бабушкой, и лет ей было немало, но язык не поворачивался так называть ее, ведь внешне это была девушка лет тридцати. Впрочем, как и дед – Гарэт Вергелинг, Страж Завесы и мой непосредственный начальник. Один из побочных эффектов от работы с Завесой в паре.

– Во время конной прогулки на Гарэта напал Пустой. Я слишком поздно добралась до них, оба уже были мертвы.

– Они поменяли стратегию. Это странно, – задумчиво проговорил, вспоминая всё, что знал о них.

Пустыми называли людей, отдавших свои души Богу Отступнику в обмен на исполнение желания. По приказу своего бога они старались прорвать Завесу, но мы пресекали их атаки. Это был первый случай, когда Пустой нападал не у Завесы.

– Да, но сейчас не об этом, – заговорил дядя, привлекая мое внимание. – Отбор, Грегори. Утром в газете мы объявили о нём. Судя по всему, времени у нас не так много, нужен новый Страж.

– И кто же жених? – спросил у него, а потом, глядя на лица присутствующих, сам же и ответил: – Похоже, я.

Гарэт около сорока лет являлся Стражем, я рассчитывал, что он задержится еще на столько же. Но даже без этого Вергелингов с подходящей магией насчитывалось больше двадцати человек, а артефакт выбрал меня. И ведь не откажешься.

– А как же служба? – Посмотрел на отца, который руководил всеми войсками королевства. – Барги скоро поймут, что Завеса ослабла, и нападут.

Он вздохнул, переглянулся с дядей и еще раз вздохнул, отчего я сразу насторожился.

– Теперь тебя не должно волновать, что происходит у Завесы. До конца отбора ты в отпуске. Более того, зная тебя, я уведомил командиров, что, если ты там появишься, они должны будут арестовать тебя и вернуть в столицу. Не добавляй им работы, пожалуйста.

– Но отец…

– Я отправлю туда дополнительный отряд. К тому же ты не единственный с пространственной магией. Если будет прорыв, мы узнаем об этом первыми. – Видя, что я хочу возразить, он жестом приказал мне молчать, после чего продолжил: – Теперь по поводу Пустых. Если они появляются теперь не только у Завесы, значит, могут оказаться и во дворце. Так что без дела не останешься. На тебе будет защита невест. Вивьен также любезно согласилась за ними присмотреть и выступить распорядительницей на отборе.

– Вив, а как же Гарэт?

Теперь я с удивлением смотрел на нее. Нет, отказываться от помощи не собирался, не с ее магией, но, зная, как сильно она любила деда, не был уверен, что она справится.

– Я сохранила его тело, и когда закончится отбор, смогу спокойно предать его земле и погоревать. А пока же у меня попросили помощи, и отказываться не собираюсь. Не в том случае, когда я могу отомстить за смерть мужа.

Всё та же воинственная Вивьен, которая всегда в первых рядах у Завесы. Невестам придется несладко. Как и мне.

– Хорошо, имена невест уже известны? – спросил у отца, смиряясь со своей участью.

– Да, вот список, – он передал мне лист, состоящий всего из десяти имен.

– Почему так мало? На прошлом турнире же около тридцати было, – я повернулся к Вивьен, и та кивнула подтверждая.

В этот раз ответил король:

– Мы сами не знаем. Есть предположение, что артефакт чувствует приближающуюся угрозу и торопится с выбором. Сорок лет назад между смертью Стража и выбором нового прошел целый месяц. Сейчас же, мы даже еще не знали о смерти Гарэта, а на артефакте уже появилось твое имя. А к вечеру появились имена девушек.

Вернув взгляд на лист, пробежался еще раз по именам. Девять из десяти были хорошо мне известны, одна даже слишком хорошо. А вот десятая…

– Сания Солар. Солар… Солар… – задумчиво бормотал я, пытаясь вспомнить. Что-то такое вертелось на задворках сознания, но никак не проявлялось.

– Это девушка из деревни Кокушкино, ты учился в городе по соседству, – влез отец, который явно уже успел собрать досье на всех. – Довольно необычная, всё в академию пытается поступить вместо того, чтобы как все замуж выскочить и детей нарожать. Еще и единственная рыжая на этом отборе, не затеряется.

Рыжая? Рыжая!

– Нет, нет, нет. Только не она! – Голос мой дрогнул, и я впервые за сегодня потерял самообладание.

Родственники с удивлением посмотрели на меня, потом между собой, а затем отец достал из папки еще один лист и внимательно принялся читать его. Вивьен придвинулась ближе и тоже решила ознакомиться. Да что уж говорить, сам король встал с места и, расположившись за спиной своего младшего брата, через плечо читал написанное.

– Хм, вроде ничего такого, – пробормотал отец. – Ты ее знаешь?

– Лучше бы не знал. Она сумасшедшая. Целую неделю преследовала меня. Пока не поставил ее на место, видел каждый день.

– Может ты ей просто понравился? – спросила Вив, с осуждением посмотрев на меня. – Красив, богат, хорошо воспитан. Ты ей, наверно, помог и не помнишь, а она влюбилась.

– Я ей жизнь спас.

– Тем более. Девушки, особенно молодые, особы романтичные и легко влюбляются в героев, – строгим голосом поучала меня Вивьен, но я ее перебил.

– Она не романтичная, а сумасшедшая. Однажды я видел, как она подралась с попрошайками. А в другой раз пыталась прорваться в лавку мужского белья, откуда я вышел до этого.

Сочувствия я не дождался. Вместо этого дядя с отцом расхохотались и пожелали лично познакомиться с ненормальной. И даже Вивьен улыбнулась впервые за весь разговор. Может и правда ей стоит побыть в гуще событий, чтобы не так остро чувствовать потерю.

Чутье подсказывало, что неприятности на сегодня не закончены. А я привык ему доверять.

С невест мы плавно переместились на охрану дворца – в связи со скорым прибытием невест и их сопровождающих, необходимо было позаботиться об увеличении стражи. Этот вопрос Вивьен не особо интересовал, поэтому она забрала все досье на невест, внимательно изучала, замирая на каких-то интересующих ее моментах, а потом, вздохнув, ушла под нашими удивленными взглядами. Вскоре она вернулась, и не одна: за ней шли две служанки с полными подносами еды.

После позднего завтрака разговоры сошли на нет, я все чаще терял нить беседы, и король пожалел меня:

– Ладно, у нас неделя до начала отбора. Девушки постараются прибыть в числе первых, чтобы выяснить кто жених, но даже тем, кто живет в столице понадобится несколько дней на сборы. За это время мы успеем усилить магическую защиту, а на Вивьен будет обустройство комнат невест и подготовка к испытаниям.

Безучастно покивав, я хотел было уже переместиться в свой дом, в котором появлялся только когда задерживался в столице, то есть очень редко, но меня остановили, напомнив про артефакт.

В итоге мы переместились в каменную сеть коридоров, расположенных глубоко под замком и освещающуюся редкими масляными лампами. Мы оказались как раз перед серой металлической дверью, которая скрывала комнату с артефактом.

– Подтверди свое участие и мы начнём подготовку, – попросил дядя, открывая дверь.

Древний артефакт состоял из неизвестного минерала кроваво-красного цвета вырастающего прямо из пола, по форме похожего на ветвь дерева с круглыми широкими листьями, в которых можно было увидеть свое отражение. Долгое время маги пытались выяснить что это за минерал, и где можно раздобыть еще, но после безуспешных попыток оставили это.

Небольшая квадратная комната, стены которой были сделаны из крупных темно-серых булыжников ярко освещалась кристаллами, расположенными на потолке.

Сопровождающие остались у дверей, а я прошел внутрь и положил руку на ближайший листок. Артефакт ожил сразу, круша последние надежды на возвращение к старой жизни. По его красному стеблю запульсировали прожилки, сверкая искрами и минерал под рукой стал нагреваться, передавая тепло мне.

Постепенно на руке стали проявляться магические символы, оплетающие запястье в виде браслета. Только вот вязь не замкнулась, а это значит, что еще не определена пара. Когда закончится отбор и пройдет инициация невесты, браслеты на руках сомкнутся, подтверждая истинный союз.

А вот со смертью одного из супругов татуировка исчезает. Невольно бросил взгляд назад, на Вивьен и её правую руку, там было чисто.

– Готово. – Вернулся к родственникам, чувствуя, как за спиной артефакт снова превращается в обычный камень. – Теперь я хотел бы отдохнуть, сутки уже не спал. Если что-то случится отправляйте послания в мой столичный дом.

– Грегори, к сожалению, ты должен остаться во дворце, – остановил меня отец, без капли сожаления в голосе.

– Я что, теперь узник? – возмутился на такое, глазами ища пути отхода, прекрасно зная, что если отец захочет, то никто не сможет перемещаться по дворцу.

– Это просто мера безопасности, чтобы с тобой ничего не произошло до начала отбора, – проговорил он, а потом уже тише, так что еле смог разобрать: – Ну и чтоб не искать тебя потом по всему королевству.

Всё же не доверял.

– Хорошо, тогда пусть покажут мою спальню и не трогают до ужина, – устало проговорил, не находя сил на споры. Видимо время, когда они решили мне рассказать было специально продумано, иначе бы ещё вчера вызвали.

Поселили меня в королевском крыле, с одной стороны покои короля и королевы, а с другой – отца. А напротив распорядительница Вивьен. И еще несколько комнат для ее внуков, которые должны были появиться в скором времени. Обложили.

Закрывшись, я прошёл в спальню и упал на кровать, пообещав подумать обо всём, когда высплюсь.

Глава 3. В академии

Сания Солар

Отведенная неделя подходила к концу, и на душе становилось все беспокойнее. А ну как еще одно письмо из столицы придет? Или еще что похлеще. Так что всё больше склонялась к мысли о том, что стоит в академию заранее уехать.

Действовать решила в последний из отведенных в письме дней. Вечером собрала вещи в мешок, самые необходимые, а утром заявила родителям, что уезжаю в Дагроут. Отец нахмурился и предложил сопроводить до места.

– Нет, нет, не надо, я через лес пойду, так потрачу всего пару часов времени, а если в телеге по дороге, то придётся делать крюк и вместо двух часов потрачу все четыре, ещё и деньги отдать придётся.

Папа нахмурился ещё сильнее. Не любил он, когда я ходила в лес, особенно после того случая, когда упала в ядовитый плющ.

– Одна не пойдёшь, – категорично заявила мама, вставая изо стола.

Мы проводили её взглядом до двери, а потом ба выглянула в окно.

– Хм, пошла к соседям. Санька, а мать-то не сдаётся, – весело хмыкнула бабуля, продолжая комментировать: – О, кузнец вышел, о чем-то говорят, ушёл. Теперь Войко вышел. Улыбается парень. Ну всё, готовься, Санька. Лучше бы с отцом согласилась поехать.

Ну мама, и почему она такая упрямая? В этот момент она вернулась довольная собой.

– Всё, я договорилась. Войко согласен отправиться раньше.

– А меня ты спросила?

– Ой, я ж тебя не замуж отдала, а только попросила сопроводить до академии. Прогуляетесь по лесу, пообщаетесь. – От такого заявления у меня аж глаз задергался.

– Пап, я готова ехать с тобой, – в отчаянии повернулась к отцу.

Но тот только открыл рот, как дверь распахнулась и внутрь ввалился запыхавшийся Войко.

– Здравствуйте, тётя Вармина, дядя Дэймос. Санька, я готов, можем отправляться. Правда, не успел поесть, может, покормишь меня?

Бабуля – добрая душа, посадила его за стол и почему-то рядом со мной. Войко по-хозяйски развалился: раскинул ноги и прижался бедром ко мне, а потом еще и многозначительно начал подмигивать. Я вновь к отцу повернулась. Мама увидела маневр и пошла на опережение.

– Дорогой, после завтрака сходишь со мной в поле? Мне кажется, вчера Гонька хромал, как бы не пришлось магов звать.

Видимо, и правда придется идти с Войко, так как маги за лечение живности берут очень много. Если отец поедет со мной, а потом потратит большую часть накоплений на мага, меня ж совесть сожрет. Тяжко вздохнув, согласилась на сопровождение в виде соседа, который сразу же вскочил, спешно дожевывая булочку с изюмом.

– Спасибо тётя Вармина. Нам пора, – заявил он, забирая свою и мою сумку.

Мама с ба умилились, глядя на заботливого Войко и лишь я знала наверняка, что сделал он это, чтобы не сбежала от него, стоит только скрыться с глаз родных.

Прощались так, будто академия не в нескольких часах пути от дома, а на другом конце королевства. В итоге из дома я вышла с дополнительным свертком, от которого на всю округу пахло свежей выпечкой, большой бутылью морса и небольшим мешочком денег, который запрятала поближе к телу (на поясе юбки с внутренней стороны был нашит карман как раз для таких целей). Свои деньги с самого начала я засунула в чулок, отчего можно было бы подумать, что на ноге у меня вскочила шишка, но длинная, широкая юбка всё скрывала.

Как ни странно, но Войко вёл себя прилично (пара поглаживаний по заднице не в счет), по пути рассказал об академии, в какой кабак студент может пойти на свою стипендию и какие преподаватели самые лютые. Про свадьбу в кои-то веки молчал, за что была ему благодарна. Но только до города.

Когда мы зашли на территорию Академии стражей и я слегка намекнула, что дальше справлюсь сама, меня просто проигнорировали. На более прямую просьбу вернуть вещи, Войко заявил, что будет со мной, пока я не заселюсь в комнату, мотивируя это тем, что он должен знать, в каких условиях живет его невеста.

Решив не обращать внимания на плетущегося рядом Войко, я вместе с письмом отправилась в приемную ректора. Дверь в кабинет была открыта и, заглянув туда, заметила возле стола секретаря нескольких поступающих, еще пятеро сидели на стульях у стены и заполняли бумаги.

Дождавшись, когда последние поступающие заберут бумаги и отойдут, я подошла к секретарю – молодой миловидной брюнетке, Норме Кополс, если верить табличке на столе.

– Здравствуйте, я Сания Солар, зачислена на факультет правозащитников. – Протянула девушке письмо, подтверждающее мои слова. Войко стоял вплотную за спиной и сопел над ухом, раздражая своим присутствием.

Та прочитала, потом сверилась с журналом, и, развернувшись на стуле, открыла дверцу стоящего позади шкафа и зарылась в бумаги. Достала мой комплект и отправила заполнять.

Пара стульев как раз освободилась – двое поступающих закончили писать и положили документы на стол, после чего Норма достала хрустальный шар, очень похожий на гадальный. Я с интересом наблюдала как парень возложил обе руки на него, после чего шар окрасился в синий цвет, а на столе появилась небольшая карточка, сантиметров десять в длину и пять в ширину.

– Это пропуск, – зашептал мне на ухо сидящий рядом Войко. – По нему впускают на территорию академии, а также допускают в лаборатории и другие помещения, если того требует твоя специализация.

За вторым наблюдать было уже не так интересно, так что вернулась к заполнению бумаг. Все поступающие передо мной получили свои пропуска и отправились к завхозу за ключами, и в приемной остались только секретарь да мы с Войко.

Но вот и я закончила и подошла к девушке. Положила руки на шар и стала ждать свой пропуск. Только вот вместо синего цвета, шар окрасился в красный, еще и нагрелся.

– Простите, а что это? – спросила у секретаря, которая хмуро глядела на меня.

– Это значит, что вы не приняты, – проговорила она, забирая шар.

– Здесь какая-то ошибка, у меня же есть письмо о зачислении, – занервничала я. – Давайте попробуем еще раз?

Только вот и во второй раз шар стал красным. Я уже чуть не плакала от несправедливости, но уходить не собиралась.

Вздохнув, Норма поднялась и прошла к двери, на которой висела табличка: ректор Вейсмар Гроул, тихо постучала и зашла внутрь. Пробыв там немного, она вернулась и пригласила к ректору. Войко пытался прорваться вместе со мной, но тут же был остановлен. Так что к ректору я заходила одна, нервно сжимая в руке письмо из академии.

– Здравствуйте, у вас сломался шар, – с порога заявила я.

Взгляд мой зацепился за блестящую макушку Вейсмара Гроула, и пока шла до стула, беззастенчиво пялилась на сидящего ректора.

Впервые видела безволосого мужчину. Ни волос, ни бороды. Лишь черные длинные ресницы и такого же цвета брови. На вид ему было лет сорок, и наличием мышц он не уступал соседу кузнецу. А еще он был очень грозен и красив. Одновременно хотелось и смотреть на него подольше, и спрятаться подальше, чтобы не взирал так сурово.

– Вы уверены, что это ошибка шара, а не ваши попытки обмануть нас? – посмотрел он на меня так, что поджилки затряслись. Хорошо еще успела сесть, а то могла бы и упасть.

– Да, вот письмо из академии. – Я протянула ему лист.

– Что у вас с рукой? – спросил он, не отрывая взгляд от бумаги.

– Поранилась на кухне, – ответила, медленно опуская руку и пряча ее от ректора на коленях. Всю неделю я по утрам перевязывала себе руку, чтобы спрятать кляксу, которая понемногу разрасталась.

На это он только хмыкнул, а потом отложил письмо и посмотрел прямо мне в глаза. Не выдержав, я опустила взгляд.

– Вы покраснели.

– Я рыжая – я всегда краснею, – заявила в ответ, а потом вновь посмотрела на него. Я же и правда не обманываю его, а отбор его не касается. – Просто у вас глаза красивые, но взгляд тяжелый.

– Хм, про глаза, значит, правду сказали, а вот про рану вы солгали. Почему?

– Я…

– Уважаемая Сания Солар, давайте так. Каждый из студентов, попадая ко мне, знает, что здесь нельзя врать, ведь правду я все равно узнаю. Только больнее будет.

– Вы хотите меня пытать? – не на шутку перепугалась я, глядя на массивную фигуру ректора.

Неожиданно тот рассмеялся, и черты его лица смягчились.

– Нет, конечно. Будь вы моей студенткой, то возможно, а так… – он развел руками, а потом выдвинул вперед незамеченную ранее фигурку черного котика с голубыми камушками вместо глаз. – Вот это артефакт правды. На любую ложь он реагирует сменой цвета кристаллов. А шар никогда не ломается, поэтому, если он не принимает вас, значит, не может. Осталось понять только, где вы обманываете нас. Так что с рукой?

Бежать! В голове билась только эта мысль и я начала медленно подниматься.

– Сидеть! – неожиданно рявкнул ректор и я упала обратно на стул. – Письмо настоящее, но вы не можете поступить, так как на вас висит магическое обязательство. Божественная метка или долг перед магом? Что?

Дрожащей рукой начала развязывать узел на повязке, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Протянула ладонь, боясь посмотреть на ректора.

– Отбор? – Удивление в голосе было настолько явным, что я даже решилась посмотреть на него. – Зачем скрывать такую ерунду?

– Я второй год пытаюсь поступить в академию. А вот замуж идти не собираюсь.

Вытерла тканью лицо, а потом принялась обратно заматывать ладонь с запястьем. Бросила мимолетный взгляд на мужчину – тот больше не хмурился. Может быть, он даже сжалится надо мной и зачислит к себе в студенты. Ага, как же…

– Ну что ж, удачи вам на отборе, – сказал он, сминая письмо и выбрасывая его в мусорку.

– Но я не хочу. – Я вскочила на ноги и нависла над столом. Одной лишь поднятой брови хватило чтобы весь мой пыл растерялся. Вернувшись обратно на стул, уже спокойнее произнесла: – Я хочу учиться. У меня нет денег, нет манер – мне нечего делать на королевском отборе.

– И как ты сдала экзамены без элементарных знаний истории? – вздохнул Вейсмар Гроул. – Если ты не появишься на отборе, то вскоре к тебе домой заявятся стражники и арестуют. А с магической меткой сбежать и спрятаться не получится. Да и зачем? Сама ж сказала, что тебе не место на отборе, ну так докажи это. Провалишь испытание и тебя выгонят с отбора, а метка исчезнет.

– А как же поступление?

– Неделя. Максимум две. Столько у тебя будет времени чтобы убрать метку и вернуться сюда. Успеешь, тогда зачислю. Бумаги попрошу придержать. Если задержишься, тогда уже на следующий год пытайся еще раз.

– Ох, спасибо, – настроение сразу же подскочило верх. – Да я за пару дней тогда управлюсь. И назад.

– Не сомневаюсь, – заявил он, а потом внезапно громко позвал секретаря. Она зашла спустя пару мгновений и в щелку закрывающейся двери я увидела любопытное лицо Войко. – Норма, Эндрис еще не уехал?

– Нет, через полчаса выезжает.

– Позови его ко мне, пожалуйста.

Она вышла, и я, посчитав, что можно идти, встала.

– А вы куда? – поинтересовался ректор.

– На отбор.

– Я вас пока не отпускал, – заявил он и, взяв бумаги со стола, углубился в их изучение.

Села обратно на стул, который уже как родной стал, и придвинулась поближе к статуэтке кошки. Впервые видела магическую вещь, а уж чтобы пощупать…

В дверь постучали когда я пыталась ногтем выковырять кристаллы.

– Войдите, – проговорил Вейсмар, откладывая бумаги и поднимая взгляд. Кошка уже стояла в стороне, а мои руки покоились на коленях.

– День добрый, вызывали?

Мне показалось, что вошедшего мужчину я уже видела раньше. Явно старше меня, но не больше тридцати лет, брюнет, правильные тонкие черты лица, белая кожа. Аристократ. Знакомых среди знати у меня никогда не было, но мысль, что я знаю этого человека, свербела в голове. Пока пыталась вспомнить, прослушала всё, о чем говорили.

– Отлично, тогда думаю, вам стоит познакомиться поближе. Это Сания Солар, а это преподаватель из моей академии, Эндрис Вайт.

Не поняла. А зачем мне с ним знакомиться? Именно об этом я и спросила у ректора.

– Чем вы нас слушали? – Ответа на это у меня не было, так как я их вообще не слушала. – Эндрис Вайт любезно согласился проводить вас до дворца, так как ему по пути.

– Но… я могу и сама, – попыталась отказаться. Не то чтобы я хотела сбежать, или что-то такое, просто одной мне было бы спокойно.

Как жаль, что ректор считал иначе.

– Не думаю, что девушке стоит два дня блуждать по дорогам одной. Да и вдруг вы заблудитесь. Ненароком. А Эндрис доставит вас в целости и сохранности.

– А…

– Вот теперь, Сания, вы можете идти. Жду вас через две недели.

Глава 4. Во дворец

– Чего так долго, Санька? – Заступил мне дорогу Войко.

– А это кто? – спросил у меня Эндрис, кивая на соседа.

– Я ее жених, – опередил меня с представлением Войко.

– Еще один? Не многовато для желающей учиться? – усмехнулся мужчина и прошел мимо нас к выходу.

Секундное замешательство, и я, выхватив сумку из рук Войко, поспешила за Эндрисом, краем глаза замечая сидящую за столом Норму, которая застыла с пачкой бумаг в руке и с любопытством следила за представлением.

– Он мне не жених! – крикнула я вслед.

– Не понял, в смысле еще один? – одновременно со мной зарычал Войко, а потом схватил за руку, тормозя. – Санька, он что, в женихи к тебе набивается? Да я его…!

– Стоп, ты не так всё понял. Тьфу ты. Чего я оправдываюсь? Тебя это вообще не касается. Он мне не жених, и ты мне не жених. Дальше справлюсь сама, спасибо, что проводил.

Эндрис за это время скрылся в коридоре. Высвободив руку, я устремилась за мужчиной, боясь потерять его из виду, но не учла упрямство Войко. Так мы до кареты, стоящей перед входом в академию, и передвигались: я пыталась поспеть за Эндрисом, а сзади зло сопел Войко и на все мои просьбы уйти отвечал отказом.

Эндрис Вайт ждал меня у открытой дверцы кареты. На лице его застыло вежливое выражение, и только нервно постукивающая нога выдавала в нем нетерпение.

– Прошу вас. – Он подал мне руку, а я, глядя на него, вновь подумала, что уже видела его раньше.

– Куда вы ее увозите? – спросил Войко.

Внутри кареты было довольно просторно, две широкие лавки, обитые мягкой тканью, располагались друг напротив друга, а в уголке на каждой из них лежали несколько подушек и два пледа. При желании здесь могли поместиться человек шесть, и при этом им не было бы тесно.

Свой мешок пристроила под лавку и села возле входа, чтобы не упустить ничего из разговора. Я очень надеялась, что Эндрис не станет отвечать Войко и просто сядет в карету, но тот растоптал мои надежды.

– Девушка приглашена на Королевский отбор, а я ее просто сопровождаю до столицы. Еще вопросы? Если нет, то нам нужно выезжать.

– Санька, так значит то письмо было из дворца? – Войко прорвался к двери и просунул голову внутрь, с претензией посмотрев на меня, хотя я ему ничего не обещала.

– Слушай, я на две недели туда и обратно. И сразу поступлю в академию. Ты главное родным не говори, чтобы они не волновались, хорошо?

Эндрису надоело ждать, и он отодвинул Войко от входа, после чего забрался внутрь, сел напротив меня и дал команду кучеру трогаться. Я смотрела на удаляющегося соседа и меня одолевало нехорошее предчувствие: слишком хорошо я знала его и не верила в благоразумие.

– Можете расслабиться, впереди два дня пути и сбежать у вас не получится.

– Вы о чем?

– Ректор рассказал, что вы пытались спрятаться в академии, чтобы не ехать на отбор. Что ж, от меня не скроетесь, – усмехнулся он. И тут в голове как щелкнуло, полезли воспоминания о событиях двухлетней давности. Вот стоит он, Грегори, а рядом с ним его друзья, на которых я смотрела обычно вскользь. Невысокий русый и два брюнета, один из которых выглядел точь-в-точь как Эндрис.

– Вспомнила!

– Вы о чём? – удивленно посмотрел на меня мужчина.

– А? Да ничего, вспомнила что платье любимое забыла, – отбрехалась, с подозрением поглядывая на него, пытаясь понять, узнал ли он меня. Но тот сидел беззаботно.

– Не переживайте, без нарядов не останетесь, – отмахнулся он и отвернулся к окну замолкая.

Следующие два дня мы провели в тишине. Я боялась ненароком выдать себя, а Эндрис смотрел на меня как на простое приложение к багажу. Редкие реплики сводились к пожеланиям доброго утра и предупреждениям об остановках. А в остальное время мы молчали.

Так что, когда мы подъехали к воротам столицы, и он предложил показать город, я отказалась, попросив сразу же отвезти во дворец. Уговаривать он не стал и, дав указания кучеру, вновь отвернулся к окну.

В этот раз я последовала его примеру и во все глаза смотрела на мелькавшие мимо улицы с домами, прижимавшимися тесно друг к другу, на прохожих, чинно вышагивающих по чистым дорогам (нам бы такие в деревню), и на другой транспорт, который довольно часто проезжал мимо нашей кареты. В деревню на старой карете, скрипящей на поворотах, приезжал только почтальон по утрам. Местные же катались до города на телегах. Еще в Дагроут приходили дилижансы, на которых можно было добраться до других крупных городов королевства.

Здесь же за полчаса езды я увидела несколько дилижансов, пять открытых экипажей, в которых сидели разряженные девицы, шесть закрытых карет и больше десяти всадников, промчавшихся мимо нас. Да, я всех посчитала.

А потом я увидела его. Дворец. Правда, пока сбоку. За высоким кованым забором и огромным парком виднелись белые стены здания с башенками и фигурами на крыше. Разглядеть что это за статуи, было сложно из-за расстояния. Да и оценить правильно размеры дворца не получалось, так как еще не видела его с главного входа.

Но туда мы не поехали. Карета остановилась возле небольших ворот, у которых стояли два стражника в черно-золотой форме. Эндрис вышел из кареты и подошел к ним. О чем-то сказал, передал письмо, и после этого нам открыли ворота.

Кучер повез нас дальше по ровной дороге через парковую зону и остановился возле длинных одноэтажных зданий.

– Приехали, – впервые за долгое время заговорил Эндрис. – Не забудьте свои вещи.

Он достал свой багаж и вышел, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Как только отошла, кучер тронул поводья и, развернув карету, уехал в обратном направлении. Вокруг сновали мужчины в той же форме, что и стражи у ворот. А до дворца еще нужно было добраться.

– А почему мы здесь? – поинтересовалась у своего невольного надзирателя.

– Уберу вещи, а потом провожу до внутреннего сада, где вас встретят и доставят во дворец. Ждите здесь.

Эндрис скрылся в ближайшей казарме, оставив меня посреди дороги одну. Мимо проходили стражи и с интересом смотрели на меня. Даже неудобно стало.

Покрутившись по сторонам, нашла спрятанную в тени высокого раскидистого дерева лавочку, на которой я укрылась от ненужного мне внимания. При этом мне было видно всех выходящих из здания.

Я успела даже заскучать, когда заметила мужчину, идущего от дворца к казармам. Его форма выглядела чуть по-другому, более празднично, но была того же цвета. Но привлекло меня не это.

Высокий рост, светлые волосы, слишком знакомы черты лица – я думала, что за два года смогла позабыть, как выглядел мужчина, опозоривший меня на весь город. Сердце невольно пропустило удар.

Грегори (вот же, все еще помню его имя) прошел совсем близко, всего в каких-то паре шагов от меня, но даже голову не повернул.

В этот момент из казармы появился Эндрис, и я впервые увидела, как его лицо озаряет улыбка. Сказав пару слов, он показал на дворец, а потом начал крутить головой, явно выискивая меня. Грегори тоже повернулся. Не знаю, что на меня нашло, но я сползла с лавочки и поползла в кусты за ней. А ведь раньше, когда я представляла о том, что встречу ненароком Грегори в городе, то в мыслях было, как я иду мимо с гордо поднятой головой, и он обязательно жалеет о своем поведении. А вместо этого сижу в кустах, и на штанах появилась еще одна дырка, которую нужно будет заштопать.

Перекинувшись еще парой слов, Грегори зашел в казарму, а Эндрис медленно стал обходить по дорожкам, заглядывая за деревья и кусты. Аккуратно, стараясь не шуметь, выползла наружу и вернулась на лавочку. Подождала еще минуту для надежности и, встав с лавочки, пошла навстречу Эндрису.

– И где вы были? – спросил он усмехаясь. Неспешно он направился в сторону дворца.

– Присела на лавочку отдохнуть, – показала ему на свое укрытие, когда проходили мимо.

– У вас в волосах листья застряли, уберите, что ли.

Вот же… засада. Кое-как пригладила волосы и прижала мешок к груди, скрывая пятно, которое поставила там же, в кустах.

Позади остались казармы, зимний сад и пруд, когда мы вошли на территорию внутреннего сада. Здесь, в одной из беседок, которых было немало, нас ожидала служанка. Невысокая, темноволосая, довольно милая внешне, с маленьким курносым носом и большими карими глазами. Эндрис оставил меня с ней и ушел обратно, не сказав ни слова.

– Здравствуйте, меня зовут Камила, – бойко начала служанка, после чего вцепилась в мою сумку. Росточком она еле-еле доставала до места, где должна была быть моя грудь, так что отобрать мое добро у нее не получилось. – Отдайте, пожалуйста, здесь так положено. Вы невеста и не должны таскать свой багаж. Для этого есть слуги.

– И эта дылда невеста? – Новый голос привлек мое внимание. Отпустив сумку, отчего Камила не смогла удержаться на ногах и упала на деревянный пол беседки, повернулась посмотреть, кто там недоволен мной.

На соседней дорожке прогуливалась красивая блондинка, локоны волнами спускались, обрамляя кукольное личико с большими яркими глазами. Роста она была небольшого, и талию ее я могла бы, наверно, обхватить руками. А еще, при всей своей миниатюрности, грудь она имела довольно внушительную. На ней было надето светло-розовое платье, полностью состоящее из воланов и кружев, которое ей невероятно шло. Портило всё брезгливое выражение лица, с которым она смотрела на меня сверху вниз (и как только смогла, ведь я ее выше минимум сантиметров на тридцать). Не люблю таких барышень, как правило, стервы они.

Рядом с ней стояли еще две девушки, одетые чуть скромнее. Они ничего не говорили и только с интересом поглядывали на меня. От них враждебности я не ощущала.

А блондинка всё не унималась. Бросила на меня еще один презрительный взгляд, не увидела реакции, после чего отвернулась и продолжила меня обсуждать, причем погромче, чтобы я обязательно услышала.

– У организаторов совсем нет вкуса, как такую могли взять? Ни манер, ни грации, ни красоты. Ей не принца, ей бы пастуха бы в женихи. Мало того что имеет наглость опаздывать, так еще и ведет себя ужасно. Кажется, я знаю, кто первым вылетит с отбора.

– Конечно, знаешь, ведь каждый день это лицо в зеркале наблюдаешь. Если уже тошнит от отражения, ты только скажи – помогу чем смогу. – Терпение закончилось, и я все же ответила ей, предложив свою помощь, разминая пальцы рук. Давать отпор заносчивым девицам я научилась еще в детстве, пусть не думает, что ей всё сойдет с рук.

– Хамка, – бросила она, развернулась и плавно пошла прочь. Девицы отправились за ней, но перед этим посмотрели на меня с одобрением. Похоже, подруг у блондинки не так много.

Отвернулась от них, переводя внимание на Камилу. Та стояла рядом, прижимая к себе мою сумку, будто боялась, что я ее отберу.

– Зря вы так с сиеррой Уинтер, мстительная особа, – проговорила она. – Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. А потом, если хотите, покажу дворец.

Конечно же, я хотела. Отбор мне был неинтересен, а вот дворец и столица очень даже. Так что я без пререканий пошла за Камилой. Заодно решив расспросить ее об отборе, невестах и женихе.

– А две другие кто?

– Та, что русая, в сером платье – это сиерра Джейн Лоу, а миниатюрная шатенка в зеленом – Патриция Хорн. Тоже невесты, как и вы.

– А вот эта блондинка, сиерра…

– Сиерра Уинтер.

– Да, вот она. Скажи, она со всеми себя так ведет?

– Нет, конечно, – усмехнулась Камила, а потом убрала улыбку и ровным тоном продолжила: – Невесты в основном милы и между собой не ссорятся. Но к вам сейчас довольно предвзятое отношение, так как вы приехали в последний день, что они посчитали за неуважение к себе.

– А ты откуда это знаешь?

– Так другие слуги болтают же. А я слушаю. Вам бы подружиться с кем-нибудь, заручиться поддержкой, ведь сиерра Уинтер и правда злопамятна.

– Я здесь надолго не задержусь, – сказала служанке, а сама с сожалением посмотрела по сторонам. Впервые выбралась из деревни и увидела такую красоту. Один сад чего стоит – я почти ни одного растения не признала. Но ничего, выучусь и вернусь в столицу. А потом, может и по королевству путешествовать отправлюсь, как отец в свое время. – Приехала только чтобы убрать знак с руки.

– Но как же принц?

– Не интересно.

Камила остановилась, и я вслед за ней. Мы как раз вышли из сада и оказались у внутренней стороны дворца. Несколько дорожек с разных сторон вели к круглой площадке, которую ограждали ровно подстриженные кусты. По кругу стояли лавочки – я насчитала десять, а в центре находился фонтан. Из центра вырастала трехметровая гора из темного камня, из которой вниз обрушивалась вода, имитируя настоящий водопад.

– Какая красота, – выдохнула я и подбежала к нему, стараясь рассмотреть все получше. Обошла по кругу и заглянула внутрь, где увидела плавающих разноцветных рыбок. Не сдержалась и опустила руку в воду, которая на удивление приятно освежала. Одна из рыбок красного цвета подплыла ближе, сделала круг и распалась на части, мерцая маленькими звездочками. – Ух ты!

Передвинулась на пару шагов и вновь опустила руку, в этот раз подплыли две розовые и одна зеленая и так же, как и первая, распались, расходясь по воде мерцающей звездной пылью. На пару мгновений даже позабыла, почему я здесь, пока Камила не встала рядом и не покашляла, привлекая к себе внимание.

– Если вы и правда не хотите выиграть отбор, то завтра нужно будет провалить первое испытание, и тогда послезавтра отправитесь обратно домой, – серьезно проговорила Камила, внимательно смотря на меня. Это именно то, что нужно было мне, так что посмотрела ей в глаза в ответ, и не отводила взгляд, пока она первой не сдалась. – Ну что ж, завтра вас всех соберут после завтрака, объявят о начале отбора и познакомят с женихом. Вечером первое испытание.

– Спасибо, Камила. А сегодня чем я могу заняться?

– Если хотите, могу позвать распорядительницу, она расскажет, где вы и когда сможете заняться рисованием, музицированием или же чем-то другим, в зависимости от ваших увлечений. Или же я могу показать вам дворец.

– Я выбираю прогулку в твоей компании. И если нетрудно, обращайся ко мне на ты и по имени, а то мне непривычно.

– Хорошо, Сания.

От фонтана мы прошли по внешнему коридору белоснежного дворца, который весь утопал в зелени, до высоких тёмно-серых дверей, охраняемых стражей. Они проводили нас взглядом, но ничего не сказали и не остановили.

Внутри Камила сразу свернула налево, провела по извилистым коридорам на второй этаж, перед входом которого тоже стояли стражи и остановилась возле одной из дверей.

– Здесь находятся твои покои, – она пропустила меня вперед, а потом, пока я в нерешительности топталась на пороге, ходила, всё показывала, не забывая комментировать. – Так, это у нас гостевая, здесь можешь принимать невест, завтракать, если не хочешь выходить в общую гостиную. Тут личные покои, вот кровать, трюмо, гардеробная для вещей и ванная. Вроде всё.

Я попыталась отобрать сумку, но потерпела поражение и пошла бродить по покоям, пока Камила развешивала мой скромный багаж в гардеробной, которая размерами была больше, чем моя комната дома.

Да что там, я влюбилась с первого взгляда в кровать, на которой можно было спать в разных направлениях и ноги бы не свешивались. Еще мое внимание привлекло трюмо со столиком, на котором стояли тюбики с косметикой. Первый и последний раз я прихорашивалась, когда признавалась в любви два года назад и теперь с интересом разглядывала содержимое стола.

– Камила, а чья косметика здесь стоит? – спросила погромче, чтобы девушка услышала. Та высунулась из гардеробной, посмотрела на трюмо, а потом ответила:

– Это твое. Всё абсолютно новое, сиерра Вергелинг лично выбирала. А я помогу с макияжем и прической к испытаниям и на бал.

– Вообще-то я не собираюсь задерживаться, сказала же.

– Ну мало ли, – пожала та плечами и ушла обратно.

Глава 5. Первые впечатления и неудачи

Первым делом Камила привела меня на четвертый этаж в галерею с картинами. Никогда не видела столько разнообразных полотен в одном месте. Я прошла ее два раза, рассматривала все и стараясь запомнить на будущее. Смотреть каждую комнату не стала, доверившись Камиле и попросив ее показать только самое интересное.

С четвертого этажа мы вернулись на второй, не останавливаясь на третьем. Слишком много суровой стражи стояло там, которые с подозрением смотрели нам вслед. Скрывшись с их глаз, Камила пояснила:

– Это королевское крыло, здесь личные покои членов королевской семьи. А в другом крыле живут фрейлины.

– Ну это нам неинтересно, давай дальше.

Второй этаж мы прошли быстрее, чем галерею на четвертом. Одно крыло было занято невестами, его я решила посмотреть вечером перед сном, заодно познакомиться с подругами по несчастью. Другое же в основном комнатами, где можно было заниматься музицированием, танцами и вышиванием. Их я быстро пробежала, нигде не задерживаясь. Только одна поразила меня своей светлой солнечной атмосферой. Комната для занятий рисованием. Широкие окна, в данный момент распахнутые настежь и впускающие внутрь прохладный ветерок, стеклянные двери, выходящие на балкон, с которого открывался вид на сад и пруд. Здесь я чуть задержалась, представляя, как каждое утро выхожу на такой балкон и любуюсь чудесными видами, а потом вернулась в комнату к Камиле.

Внутри на светло-бежевых стенах пестрели рисунки животных и птиц. Из мебели стояло несколько удобных стульев и пара мольбертов, на одном из которых находилась неоконченная работа, которая уже сейчас поражала точностью линий. На ней был изображен маленький котенок в траве. Но так, словно он сейчас прыгнет и появится с другой стороны холста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.