Яна Кольт
Стальной аргумент

Пролог

– Ника, любимая, прошу тебя… – взгляд мужчины напряжен и наполнен пульсирующей болью.

Сквозь обжигающие меня слезы, я ощущаю и вижу все, что сейчас чувствует Стас.

Вижу.

Но не могу остановиться.

Стас прижимает меня к своей машине, словно понимает – стоит чуть ослабить захват и я навсегда выскользну.

Из его объятий и из его жизни.

– Пожалуйста, не уходи, останься со мной.

– Остаться? Я не могу оставаться целыми днями в пустом доме, ожидая твоего звонка – всякий раз с неопределенных или разовых номеров. Стоит мне попытаться перезвонить – автоответчики сообщают, что номера не обслуживаются или не зарегистрированы в сети. Я не могу тебе отправить сообщение, ведь я даже не знаю, куда писать. Это ты называешь «останься со мной»? Если с тобой что-то случится, я даже не узнаю об этом. Я по ночам с ума схожу от страха за нас и за тебя.

Глотая слезы, я все же умудряюсь подпустить в свой голос немного жестких нот.

Проигрывать надо красиво, а я сейчас именно проиграла.

И пусть Стас просит остаться, но по факту – мы расстаемся.

По какой-то совершенно непонятной причине, он не пойдет на мои условия.

Хотя…

– Стас, любимый, я очень хочу остаться. Но мне нужна правда. Я не могу жить в неведении. Я так и не знаю, куда ты исчезаешь и с кем проводишь все это время.

– Не с другой девушкой, это точно, – хмуро усмехается Стас и вот в этом я ему верю.

– Я знаю… я чувствую, но сейчас мне надо знать все. Что случилось год назад? Мы до этого были счастливы, так почему все резко изменилось? В чем или в ком дело?

На последней фразе Стас заметно мрачнеет и отводит в сторону напряженный, штормовой взгляд.

По тому, как он сжимает губы, я догадываюсь, что и сейчас он не ответит мне на эти простые и прямые вопросы.

Мужчина тяжело вздыхает и, как будто, силится что-то сказать.

Или наоборот – скрыть.

Провожу ладонью по его щеке и подушечки моих пальцев приятно царапает легкая щетина. Я теряю остатки трезвомыслия всякий раз, стоит мне ощутить эти прикосновения, но сейчас я не должна поддаваться слабостям.

А Стас для меня – одна большая слабость.

В нем меня завораживает абсолютно все.

– Ника, есть вещи, о которых тебе пока нельзя знать. Я боюсь подвергать тебя опасности, за твою жизнь боюсь. Не за себя – за тебя. Любимая, все чего я прошу – еще немного подождать. Довериться и не задавать вопросов.

Стас обхватывает ладонями мое лицо, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.

В этом раненом взгляде сейчас все – мольба, надежда, отчаяние.

И миллион невысказанных слов – тех самых, которые сейчас могут спасти нашу любовь.

– С тех пор, как все изменилось и ты стал приходить ко мне лишь по ночам, я перестала чувствовать, что мы – вместе. Я для тебя – как будто призрак. Ты молчишь и не даешь мне никаких ответов, ты исчезаешь на несколько дней и я не могу связаться с тобой, даже в экстренном случае.

– Если что-то случится, я мгновенно окажусь рядом. Быстрее, чем ты заметишь опасность, – неожиданно взрывается Стас и его серые глаза вспыхивают недобрыми искрами, сулящими беду любому, кто попытается меня обидеть.

Последние слова звучат с особым нажимом.

Да вот только сейчас этого мне мало от моего любимого мужчины.

Внезапно он накрывает мои губы жарким и глубоким поцелуем, в котором чувствуется отчаянная решимость меня удержать, не дать уйти.

Несдержанное желание, одержимость смешанная с обреченностью.

Его сильные руки скользят по моей талии, обнимая меня все крепче.

Послушно подчиняюсь этому напору, привычно теряя разум от его горячего языка.

И все же – слишком поздно. Усилием воли, я вырываюсь из его объятий, отталкиваю его руки.

– Все кончено, – сдавленно шиплю я, стараясь не встречаться взглядом со Стасом.

Резко выключается боль, внутри меня ледяной волной разливается пустота.

Как в дурном сне, делаю несколько шагов к своему мотоциклу.

Меня пошатывает, словно я пьяна.

Сажусь на него, совершенно не думая о том, что мой шлем остался в машине Стаса.

Начинается морось, грозящая вскорости перерасти в серьезный дождь.

В другой раз я бы ни за что не села на мотоцикл в такую непогоду, но сейчас я просто хочу раствориться в этой ночной стихии.

Завожу мотоцикл и резко стартую, разрывая ксеноновым светом фар густую черноморскую ночь.

– Доминика-а-а! – ветер в спину доносит резкий, надрывный рык Стаса.

«Мультистрада» с каждой секундой послушно уносит меня все дальше от того томительно-сладкого омута взрывной и сумасшедшей любви, в которой я тонула больше двух лет.

Еще через несколько мгновений позади отчетливо слышится длинная автоматная очередь, пронзительным эхом отдающаяся в горах.

Если умудрюсь по пути к дому не влипнуть в аварию и преодолею без приключений мокрый серпантин ночной дороги, то первым делом сменю номер телефона, закрою все старые аккаунты, допишу диплом

И больше никогда не буду влюбляться в мужчин, от которых за версту разит риском и опасностью.

Больше никогда.

Глава 1.

Пять лет спустя

– Парецкий, ты меня под монастырь подвести хочешь?

Я в полном отчаянии гляжу на совершенно беззаботную и довольно улыбающуюся физиономию перед собой и уже не знаю, что добавить к своему вопросу.

И даже правильный ответ знаю – нет, специально не хочет, но обязательно подведет.

Кирилл и вправду не понимает, что вообще происходит – для него все это несерьезно, очередная игрушка.

И наверняка он сейчас скажет…

– Солнышко, ну вот только не надо сгущать краски, все не так уж и плохо. Притормози, а?

Вот ведь наглая морда, еще и скалится во все тридцать два зуба.

И не понимает, что это мне сейчас все разруливать.

Как именно?

Ну тут уже, слава богу, рука набита.

Кандидат в депутаты, Кирилл Парецкий – негласный фаворит предвыборной гонки, любимчик женской части электората и исчадие ада, свалившееся на мою голову в виде клиента и работодателя в одном лице.

Я, конечно, еще не с такими проблемными клиентами работала, но тут уж явный перебор в скандальности имиджа.

Правда, отношений с клиентами у меня не было и тут Кирилл – мой очевидный профессиональный ляпсус.

За это и отдуваюсь, так что все, в общем-то, справедливо.

– Я бы с удовольствием не сгущала красок, но проблема в том, что ты как будто специально перечеркиваешь ту работу, которую мы все делаем. Кирилл, ну вот что тебе стоит потерпеть еще пару месяцев. Всего пару месяцев до выборов.

– Так я и веду себя – тише некуда. Ну же, Солнышко, улыбнись, не будь такой занудной.

Так это я еще и – зануда?

Меня в буквальном смысле всю разрывает от возмущения, но срываться сейчас нельзя.

В сотый раз объясняю своему подопечному, что предвыборная кампания – серьезная нагрузка, которую «тянет» сейчас полтора десятка человек и это только – сотрудники штаба.

А есть еще внештатные агитаторы, сборщики подписей, студенты-практиканты и немалые суммы денег, которые инвестирует во всю эту авантюру его отец.

– Кир, так. Давай-ка мы оба успокоимся и еще раз все обсудим, хорошо?

Я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно дружелюбней и серьезней, возможно на этот раз у меня получится.

Кир обиженно надувает губы и всем своим видом показывает, что ему это совершенно неинтересно.

Но так уж и быть, он сделает одолжение и выслушает мои нотации. Да, все выглядит именно так и я не сомневаюсь, что мысленно он сейчас не в этом кабинете, а где-то со своими дружбанами, на очередных покатушках.

– Ника, мне надоело. Хватит меня распекать. Всем бы вам только и указывать, что мне нельзя делать.

– Хорошо, Кир, давай делай, что хочешь. Срывай кампанию, продолжай бесить электорат, объясняйся потом со своим папой. Без проблем, я прямо сейчас пишу заявление и выхожу из предвыборного штаба. И с завтрашнего дня ты сам за все отвечаешь, кстати, как и полагается. Все ж думают, что ты у нас сам такой – охрененно самостоятельный. Вот и покажи себя, давай. Будешь сам со всем управляться, тебя ждут ненормированные рабочие сутки и прочие атрибуты самостоятельной битвы за результат. Ну же, соглашайся, отличная возможность всем доказать свою крутизну на деле!

Я отлично знаю, что Киру такой вариант не нравится.

Во-первых, тогда ему все придется действительно делать самому и это – рецепт катастрофы в готовом, отработанном виде.

А во-вторых, его отец, всесильный Алексей Маркович Парецкий, как минимум, оторвет голову своему непутевому сыночку.

И хорошо, если только голову.

Последний факт всегда по-особенному на него воздействует и, живо представив нехитрые последствия от моего ухода из штаба, Кир заметно мрачнеет и притихает.

– Значит так. До самого окончания дня голосования ты исправно посещаешь все мероприятия по установленному графику. Более того, ты приезжаешь на них в той одежде и на той машине, которая будет специально подобрана в соответствии с самим мероприятием. На встречу с ветеранами труда по округу ты приезжаешь на «Волге», а не носишься как полоумная мартышка на своем «Ягуаре».

– Оу-оу, полегче! Я что, теперь и одеться сам не могу, и еще должен у тебя спрашивать, какую машину брать?

– Да, Кир, не просто должен спрашивать, а обязан послушно выполнять все, что потребуется. Иначе – провал.

Я смотрю в упор на Кира и очень надеюсь, что он меня слышит.

Впрочем, в это не слишком верится.

Мой собеседник откровенно огорчен и сейчас выглядит, как мальчишка, которому строгая мамочка запретила после уроков играть с друзьями.

– Ника, я не могу все два месяца быть заложником каких-то идиотских правил, который фиг знает кто разработал.

– Не фиг знает кто, а я, Кир. Я все это для тебя разработала. Но да, если ты лучше меня разбираешься в ведении избирательных кампаний, то ты прав – ничего менять не надо. И продолжай мотаться по вечерам по центральным улицам города, ведя за своим «Ягуаром» целый кортеж из десяти «Мазератти». Продолжай высовываться из люка машины и давай – продолжай палить в воздух из дробовика, как тогда. Пусть тебя и дальше снимают на телефоны, пусть все выкладывают это на Ютубе и комментируют. Ага, давай! Потом сам договаривайся с прессой и с сайтами, только избавь меня от этой нелепицы. Мне же легче.

Последнюю фразу я уже выкрикиваю, так как сдерживаться у меня больше нет сил.

– Ладно, ладно, Ника. Мне так нравится, когда ты такая серьезная, – пытается подольститься Кирилл, – что надо делать, конкретно?

– Значит так, – заметно успокаиваюсь я, – в течение часа вышлю тебе план на текущую неделю. Там все – и мероприятия, и то, что ты там должен делать. И в отдельном файле – вся информация по имиджу, опять же с расписанием и комментариями по событиям. И давай уже серьезно. Нам все это вынужденное и незапланированное общение со СМИ влетает в отдельную и самую внушительную статью расходов.

Кирилл самодовольно хмыкает и всем своим видом показывает, что уже пора заканчивать.

– Все, могу идти?

– Кир, можешь, но только не в ночные клубы и ради бога, обходи ты этот «Парадиз», будь он неладен. А то опять, как тогда, начнешь изображать из себя Бэтмена, танцующего стриптиз. А мне потом фото с твоими плясками выковыривать из городских пабликов и объясняться с твоими же потенциальными избирателями. Кирилл, я прошу всего пару месяцев примерного поведения.

– Да ладно тебе, стриптиз – это ж еще до тебя было. Кстати, ты тоже обещала мне над кое-чем подумать и дать свой ответ.

Вот тут наступает моя очередь тяжело вздыхать.

Кир зовет замуж и не то, чтоб я прямо не хотела замуж, но стоит мне представить нашу совместную жизнь с Кириллом и становится как-то не по себе.

Мне надо подумать, но Кир торопит.

И вообще наши отношения развиваются слишком быстро.

Месяца не прошло, как мы вместе, а Парецкий с этой свадьбой уже решил все за нас обоих.

Кир внимательно смотрит на меня и в эту минуту мне кажется, что все мои мысли написаны прямо у меня на лице.

Напряженная пауза грозит затянуться, но у Кирилла тут же рождается идея.

– Так, ты во сколько сегодня освобождаешься?

– Не раньше десяти, Кир, сейчас еще результаты опросов придут, надо хотя бы одним глазком посмотреть, что там. Вдруг что-то срочное.

– Вот и отлично. Устроим дома ужин при свечах, а то ты вся напряжена. Хватит тебе быть такой серьезной, надо бы и расслабиться.

Быстро притянув меня к себе, Кир накрывает меня резким и настойчивым поцелуем.

Его язык скользит у меня во рту, но единственное, что я ощущаю – нехватку воздуха и желание поскорее отдышаться.

Видимо, я так напряжена из-за всей этой предвыборной неразберихи, что совсем ничего не чувствую.

Да, Кирилл определенно прав – надо расслабиться, а то к концу кампании у меня совсем крыша поедет.

Он прерывает поцелуй так же резко, проводит рукой по моим волосам и поправляет одну из сбившихся прядей.

– Значит заметано, Солнышко, сегодня вечером только ты, я и романтика при свечах. Еду закажем из ресторана, ты ничего не готовь. Как раз и насчет свадьбы все решим.

На прощанье Кирилл одаривает меня своей обаятельной улыбкой и что-то насвистывая, выходит из кабинета, небрежно оставив за собой полуоткрытую дверь.

Я устало присаживаюсь на краешек своего рабочего стола и пытаюсь внести определенность в собственные мысли.

Пока ясно только одно – на время предвыборной гонки придется увеличить количество людей, следящих за публикациями в СМИ.

Городские новостные паблики – отдельная головная боль и воплощение чистого зла для любого политтехнолога.

Вот за ними надо бы особо приглядывать, так что, как ни крути, а придется специально выделить для этого задания кого-то шустрого и умелого.

Да, я не просто заработалась, а с головой окопалась в этой предвыборной суматохе.

Но есть и то, что меня беспокоит по-настоящему.

Наша с Киром свадьба, которая должна состояться сразу по завершении предвыборной кампании.

Вот с этим событием у меня, мягко говоря, возникает неувязочка.

С Киром весело и есть о чем поговорить, он очень привлекателен и перед его обаянием невозможно устоять.

Но люблю ли я его?

Скорее, я в него влюблена, но не люблю.

Это разные вещи и влюбленности явно недостаточно для того, чтоб выйти за него замуж.

С определенных пор мне гораздо спокойней от осознания, что любовь в моей жизни осталась лишь в душещипательных песнях из моего плей-листа.

Как так вышло, что я начала встречаться с таким шалопаем, как Парецкий?

Может быть устала от бесконечного однообразия занудных поклонников и захотелось острых ощущений. А с этим наглым и обаятельным красавчиком американские горки обеспечены, ведь никогда точно не предугадаешь, что ему придет в голову.

Но замуж – это явный перебор и лучше нам остаться просто в тех отношениях, которые есть сейчас.

И на что я точно не соглашусь, так это на смену фамилии.

Не то, чтоб я так сильно стремилась до конца своих дней оставаться Доминикой Астаховой.

Но мне заранее становится дурно, как только представлю, что придется доказывать авторство двух десятков научных публикаций по политологии.

К тому же, скоро ровно месяц, как моя фамилия для меня звучит особенно гордо, ведь отныне я – автор учебного руководства по ведению нестандартных политических кампаний.

И на ближайших запланированных пресс-конференциях по случаю выхода долгожданной книги «Скандальный кандидат» мне желательно оставаться под своей фамилией.

Я не хочу ее превращать в творческий псевдоним.

Впрочем, кого я обманываю?

Я абсолютно не хочу превращать свою жизнь в неуправляемый балаган, а значит от затеи со свадьбой все же лучше пока отказаться.

Нам с Киром надо завершить избирательную кампанию, мне – еще немного подумать, а Киру – в некотором смысле повзрослеть.

Остается только придумать, как бы потактичней сказать об этом Кириллу и при этом умудриться подобраться слова так, чтоб он меня услышал.

Глава 2.

Раскалывается голова и совершенно не хочется просыпаться, но сейчас будильник звенит особенно настырно.

Вернее, звенит он как обычно, но с учетом вчерашнего позднего ужина при свечах да еще и с бутылочкой белого вина…

С трудом заставляю себя разлепить веки и в каком-то полусне пытаюсь найти тапочки.

Их конечно же нет, так что босиком шлепаю в ванную. Может полегчает, если умыться прохладной водой? Помнится, в студенческие годы этот нехитрый способ быстро прийти в себя работал безотказно.

Прохладная водичка делает свое дело и мне в самом деле становится легче, вот только не пойму, с чего это меня так развезло-то?

Бутылочка белого вина на двоих, пара сэндвичей с красной рыбой – вроде бы все было нормально и тут наутро все симптомы классического перепоя.

Хотя все становится на свои места, стоит только вспомнить, в каком разбитом состоянии я приехала на этот чертов «романтический ужин» ближе к полуночи.

Мне бы выспаться нормально, просто отдохнуть и никакого вина не хотелось.

Замоталась я тут с этими выборами, но Кириллу это так просто не объяснишь.

Поставив чайник на плиту, я мысленно пытаюсь восстановить события вчерашнего вечера.

И да – сказать ему о том, что никакой свадьбы я не хочу однозначно – на это у меня вчера духу так и не хватило. Мало того, что я приехала вся уставшая и издерганная, так откуда же было взяться силам еще и на такой непростой разговор?

Тихонечко упрекая себя за малодушие и за то, что так и не поговорила с Киром, завариваю себе большую кружку зеленого чая и надеюсь, что голова все же начнет соображать быстрее.

Сегодня – особенно много работы и мне желательно как можно скорее прийти в себя.

Один только вид горячего чая здорово бодрит и сразу возвращает к жизни.

Но как ни крути, а с Кириллом поговорить придется.

На работе надо быть в течение получаса, так что наскоро провожу щеточкой туши по ресницам. А пара капель консилера и немного бронзера обеспечивают мне бодрый взгляд с легким оттенком фальши.

С волосами решено не мучиться, я просто собираю их в хвост.

Из зеркала теперь на меня глядит довольная жизнью девушка, вот только после сегодняшней ночи я окончательно поняла, что легкая влюбленность – это совершенно не то, что мне нужно от нынешних отношений.

С Киром я вообще ничего не чувствую и хватит все это списывать на усталость из-за работы.

Весть этот цирк надо заканчивать.

Чем ближе к дню голосования, тем больше становится неразберихи и сумятицы в предвыборном штабе.

Едва подъехав к бизнес-центру, вижу небольшую стайку студентов-практикантов, привезших очередные замеры по протестному потенциалу в округе.

Хватаю анкеты, бегу в кабинет и сразу же натыкаюсь на возмущенного администратора штаба. Обычно сдержанный и опасливый Боря, с порога набрасывается на меня с претензиями.

– Этого Янкелевича давно надо было гнать со штаба, ведет себя как барин, совсем стыд потерял.

– О, господи, что еще случилось за утро?

– А вот, – тычет в меня служебным смартфоном Боря, – позвони Леве, может он хоть с десятой попытки начнет брать трубку?

Я пытаюсь переварить услышанное, так как в голове не укладывается сам факт этой ситуации.

На всякий случай кошусь на офисные часы – половина одиннадцатого, рабочий день в самом разгаре. Насколько помню, накануне наш программист Лева Янкелевич у меня точно не отпрашивался и не предупреждал о возможном опоздании.

– Боря, давай еще раз попытайся вызвонить Янкелевича. Мне и самой он нужен прямо сейчас. И отложи все дела – надо найти Леву и как можно быстрее подключить его к работе. Мне нужна обработанная информация по оценке протестного потенциала. Уже новые анкеты подвезли, а он со вчерашними еще телится тут.

Что-то бурча под нос, Боря уходит и я включаю свой рабочий ноутбук.

Попутно пытаюсь осмыслить тот факт, что анкеты еще не обработаны, вернее – информация еще не систематизирована и не сведена в графики.

А вот это уже очень плохо и самое главное – понять бы причину того, куда подевался тихий и исполнительный программист Лева Янкелевич. Пока стараюсь не думать о том, почему Боря им так недоволен и почему это Лева «ведет себя как барин».

Ладно, сейчас не до этого.

«Ох, Лева-Лева, ну и подводишь же ты меня», с досадой проносится в моей голове.

Но раз все так складывается, пытаюсь сосредоточиться на другой задаче – надо уладить еще вопрос с нестыковкой в предвыборном расписании на эту неделю. Однако, мое внимание привлекает какой-то странный шум в коридоре.

Картинка, представшая моим глазам, выглядит апофеозом абсурда.

Вместо того, чтоб вызванивать этого злосчастного Янкелевича, наш администратор Боря по прозвищу «де Вито» одной рукой тянет на себя огромную коробку с пиццей, а другой – пытается удержать за шиворот курьера.

– Кепку с него сбивайте, кепку! Быстро, – взвизгивает Боря и пытается притянуть к себе курьера поближе.

Картинка не просто нелепая, но еще и очень комичная, ведь остается загадкой, как низенький и сильно упитанный Боря умудрился дотянуться до воротника высокого и плечистого курьера.

Но факт налицо и Боря одной рукой висит на воротнике курьера, а другой тянет на себя пиццу, продолжая требовать снять кепку.

– Фотографируйте его, живо!

В какой-то момент курьеру удается сбросить Борю с себя и оттолкнув коробку с пиццей, он опрометью выскакивает из коридора.

Где-то на улице слышен резкий визг стартующего автомобиля.

Опешивший от неожиданности и слегка помятый Боря обреченно смотрит на коробку пиццы в руках и печальным тоном интересуется, не сделал ли кто-нибудь фотографий на телефон?

– Это же ясно, как Божий день, – пытается пояснить мне Боря, – это ж засланный. Шпион из штаба с соседнего округа. Вот бы понять, с какого именно? Схватил его, когда он пытался войти в кабинет этого прохвоста, Янкелевича.

В коробке и на самом деле оказывается пицца, но все попытки сотрудников утащить добычу в кухонный уголок, Боря бдительно отметает.

С вердиктом «может быть отравлена» он выкидывает аппетитный трофей в мусорное ведро.

От увиденного голова кругом и несмотря на то, что Боре и в мирное время вечно мерещатся заговоры, шпионы и подставы, весьма вероятно, что сейчас он не так уж и далек от истины.

Предположить, что это простой вор – вряд ли, ведь разгар рабочего дня и в офисе полно народу.

Так что, скорее всего и вправду кто-то пытается шпионить.

Но нестыковка все же – налицо.

Даже если и шпион, то зачем так явно средь бела дня пытаться попасть в кабинет к нашему программисту? Разве только, если точно знать, что его нет на месте и для отвода глаз прикрыться курьером?

Тоже странно, но хоть какое-то объяснение, правда весьма нелепое.

Усилием воли отгоняю тревожные мысли, а заодно напоминаю Боре, что надо бы продолжить вызванивать Янкелевича.

Если так и дальше пойдет, то будет нелишне отправить к нему домой кого-то из штаба, чтоб выяснить, что случилось.

– Оцифрованные данные по анкетам только что отправлены Янкелевичу на почту, – бодрым голосом тараторит наш оператор Леночка и вопросительно смотрит на меня, ожидая новых распоряжений.

Встряхиваю головой, пытаясь хоть как-то разобраться в этом бардаке и чувствую, как во мне закипает злость на Леву.

Нашел время для личных дел.

Так, надо брать дело в свои руки.

Направляю Леночку с штабным водителем на квартиру к Янкелевичу, ведь как говорит Боря «оно и ежику понятно», что до нашего сисадмина не дозвониться. Попытаюсь сама разобраться в этой программе и буду сводить все данные в таблицу, но для этого нужен ноутбук Левы.

К счастью, у меня есть ключ от его кабинета.

От количества полученных за последние полтора часа сообщений в самые разные мессенджеры, служебный телефон не переставая дергается в режиме вибрации.

Мысленно выделяю себе пару часов на разгребание сообщений и выхожу из кабинета Янкелевича с его ноутбуком.

Пока Лева не найдется, буду разбираться в премудростях программы подсчета статистики самостоятельно.

Но сначала – сообщения.

Да, что же за напасть сегодня такая – стоит только сосредоточиться на чем-то, как тут же со всех сторон сыплются неприятности.

В кабинете неожиданно гаснет электричество, с писком выключается кулер и пропадает интернет.

Видимо, этого мало, так как в течение пары минут на моем рабочем ноутбуке «виснут» все открытые программы и сам ноут не реагирует ни на какие попытки выключить или перезагрузить его.

Судя по суматохе за дверьми моего кабинета, у остальных сотрудников наблюдается то же самое.

Электричество и интернет появляются так же внезапно, как и вырубились, а заодно «оживает» и мой компьютер.

Вот тут-то наш штатный программист Лева Янкелевич нужен особенно, а его как раз нет.

Коротко пищит личный мобильник.

Леночка оповещает, что у Янкелевича никто не открывает и дома, по всей видимости, никого нет.

А вот это уже странно.

Впрочем, от тревожных мыслей меня снова отвлекают. На этот раз и весьма некстати в мессенджере появляется Кир с настойчивой просьбой снова приехать к нему этим вечером.

«Кир, у нас завал, давай завтра», наскоро отбиваю ему ответ, надеясь, что он поймет.

«Ника, обещаю сегодня идеальное свидание. Приезжай».

И следом – с десяток смайликов с сердечками и поцелуйчиками.

Господи, вот только сейчас не хватало душещипательных сцен с объяснениями.

Парецкий совершенно не понимает, что другие тут работают – на него и за него.

«Ты вообще понимаешь…», начинаю набирать я и тут же стираю сообщение.

Ну не до тебя мне сейчас, Кир, а говорить с тобой бесполезно.

«Ника, есть серьезный разговор о нашем будущем. Так что приезжай. СЕГОДНЯ»

А вот это уже и вправду не похоже на развеселого шалопая Парецкого.

Что ж такого серьезного могло у него приключиться, чтоб появилась такая срочность. Немного подумав и оценив объем работ на сегодня, все же пишу ему ответ.

«Хорошо. Буду. Не раньше десяти»

Остаток дня проходит относительно спокойно, но я настолько вымотана сумбурным рабочим утром, что все же решаю пораньше уехать с работы.

По пути заскочу к Киру, узнаю, что там у него такого срочного и поеду к себе домой, неспешно поработаю на ноуте Янкелевича.

Раз сисадмина нигде нет, буду сама разбираться в программе – эта задача больше ждать не может.

Застегиваю шлем и уже собираюсь заводить свою «Мультистраду», как чувствую вибрацию на смартфоне в куртке.

Шестым чувством понимаю, что надо бы посмотреть, что за сообщение.

Интуиция не подводит, так как сообщение от Бори, который никогда не беспокоит по пустякам на личный номер.

«Связался с женой Янкелевича. Леву не могут найти больше суток. В полиции пока отказываются заводить дело»

Трясущейся рукой отключаю мобильник и кладу его в карман куртки. Завожу мотоцикл и медленно трогаюсь.

Усилием воли пытаюсь заставить себя сосредоточиться на дороге.

С этого момента бесконечно дурной день начинает откровенно пугать своей полнейшей непредсказуемостью.

Глава 3.

Дорога из штаба до дома Парецкого обычно занимает немного времени, но как назло меня угораздило попасть в вечерние сочинские пробки.

Центр города на ближайшие полтора часа парализован и в другой день я бы не особо расстроилась.

Но сейчас мои нервы на самом пределе и до Кирилла надо добраться как можно скорее – выяснить, что ему понадобилось, а затем помчаться домой, разбираться с ноутбуком пропавшего без вести Янкелевича.

Хорошо б еще понять, что сталось с нашим сисадмином.

Тревога нарастает с каждой минутой и я не сразу замечаю, как на приборной панели начинает мигать датчик уровня бензина. Топливо надо было пополнить еще с утра, но я малодушно оставила это на вечер.

Мысленно прокладываю возможный маршрут на сегодня и понимаю, что сразу после Кирилла надо бы завернуть на заправку, благо она практически по пути к моему дому.

Заодно перехвачу в заправочном кафе какой-нибудь огромный бургер, так как за целый день я так и не успела перекусить.

Конечно же, никакого идеального свидания не будет.

Хватит плясать под дудку Парецкого и вообще мне с самого начала не надо было путать личное и деловое.

Кирилл – мой клиент и я веду его кампанию.

И все, что ему надо узнать сегодня, так это то, что вот уже сутки как бесследно исчез один из ключевых сотрудников его избирательного штаба.

Подъезжаю к небольшому элитному жилому комплексу, пулей влетаю в холл и жму на кнопку вызова лифта.

Апартаменты Парецкого расположены на последнем, пятом этаже и мне очень нравится вид из панорамных окон – вдалеке расстилается бескрайняя гладь Черного моря.

Но сейчас мне не до всей этой красоты, первоочередная задача – разъяснить Кириллу, что у нас творится какая-то чертовщина и, возможно, самое время задействовать дополнительные резервы его отца.

– Кир, я дома, – кричу я из прихожей, надеясь, что он меня услышит.

Хотя я и предупредила Кирилла, что буду гораздо позднее, думаю он не сильно удивится моему приезду на четыре часа раньше.

Из глубины квартиры доносятся какие-то странные звуки, я различаю музыку и чьи-то голоса – один мужской, а второй – явно женский.

От неожиданности я забываю переобуться и прямо в кроссовках иду вглубь апартаментов.

Глазам своим не верю – в гостиной на черном кожаном диванчике небрежно валяется белый кружевной бюстгальтер. Да и на низеньком столике рядом – картинка не менее похабная.

На початую бутылку виски наброшены белые кружевные трусики.

Примерно представляя, что именно сейчас увижу, я все же набираюсь смелости и делаю шаг к спальне, дверь в которую слегка приоткрыта.

Так и есть.

Моего жениха оседлала какая-то темноволосая девица и скачет на нем с показательно-громкими стонами.

Судя по фальшивости воплей, ей бы в самый раз подошло озвучивать второсортную порнуху.

На долю секунды я застываю, как вкопанная, попутно пытаясь справиться с захлестнувшей меня волной омерзения от увиденного.

В это же мгновение меня видит Кир и лихо сбрасывает с себя ничего не подозревающую девицу.

– Ника, как ты тут оказалась? – от самоуверенности Парецкого не остается и следа, раз в ход идут такие глупейшие вопросы.

– Ты забыл, что три дня назад выдал мне ключи от своей квартиры? Как-никак я – твоя невеста, – ехидно отзываюсь я, стараясь предугадать дальнейшие варианты развития беседы.

– Кирюша, а твоя подружка не хочет к нам присоединиться? – девица томно вставляет свои «пять копеек» в назревающую неразбериху.

– Так, живо пошла отсюда, – командует Кир и начинает что-то искать в комнате.

С поразительной наглостью девица рассматривает меня своими большими карими глазами.

Она явно не торопится покидать постель Парецкого, несмотря на все его попытки найти ее одежду.

Кир, замотанный по пояс в простынку и пытающийся из шкафа судорожно выудить себе какую-то одежду, выглядит не менее нелепо.

– Ника, давай поговорим, это…

– … не то, что ты подумала, – заканчиваю за него я и чувствую, как во мне начинает подниматься волна ярости.

– Дай хоть объяснить … – пытается вставить Кирилл, но я его перебиваю этот поток лживых и ненужных оправданий.

– Кир, вот стоило меня добиваться почти полгода, чтоб таскаться по девкам? К чему ты вообще весь этот цирк устроил?

Девица с шумом вздыхает, всем своим видом показывая, что ей совершенно неинтересна наша почти семейная сцена.

– Да свалишь ты, наконец? – Кирилл с раздражением оглядывается на свою гостью, но наглости этой особы точно хватило бы на десятерых.

С деланной обидой надувая свои пухлые гелевые губки, брюнетка пожимает плечиками и неторопливо встает с кровати. Даже не пытаясь прикрыться, она медленно шествует по спальне, явно показывая, что ни капельки не смущена этой ситуацией.

– Кир, ты меня за этим выдернул с работы? Я так понимаю, вот оно – идеальное свидание в твоем понимании. Предупредил бы заранее – был бы в курсе, что я не любительница «тройничков».

– Тьфу ты, Ника, да хватит уже. Давай поговорим нормально.

А вот это мне сейчас совершенно не кажется – в голосе Парецкого прорезаются властные ноты и, признаться, к такому тону в свой адрес я не привыкла.

Вообще, с учетом этой ситуации, помалкивал бы уже.

– Кирюша, я в ванну. Ты со мной? – доносится из гостиной.

Судя по всему, девица так просто не отдаст Парецкого, хотя и бороться за него я теперь не собираюсь.

Замотанный в простынку, Парецкий опрометью несется в гостиную и пытается схватить ее за руку.

– Кому сказал – собрала вещи и ушла. Живо!

Что-то взвизгнув про то, что ей надо в туалет, девушка вырывается из рук Кирилла и пулей выскакивает из гостиной.

Я ошалело смотрю на происходящее и пытаюсь понять, как мне действовать дальше.

Признаться, не так я себе представляла идеальное свидание, но теперь чувствую облегчение – у меня появились основания поставить точку в отношениях с Парецким и продолжить исключительно деловое общение.

Заменить руководителя штаба на данном этапе предвыборной гонки Кирилл не сможет – такие дела решает его отец.

А тот, к счастью, очень далек от подобной лирики.

Отыскав, наконец, свои брюки завалившиеся под журнальный столик, Кирилл одевается и постепенно к нему возвращается привычная самоуверенность.

– Ника, ну что, отрицать глупо. Да, застукала меня. И что дальше будем делать?

Поразительно, с какой легкостью Парецкий вживается в роль нашкодившего ребенка.

Но вот сейчас такие номера не пройдут.

– С этого момента между нами исключительно деловые отношения. Я занимаюсь ведением твоей предвыборной кампании. Довожу тебя до результата, ты получаешь депутатский мандат и все. Предложение твоего отца по работе с госконтрактами я отклоню. И еще раз повторяю – отношения с этой секунды между нами только делового характера.

Последнюю фразу я специально чеканю с таким упором, чтоб даже у такого нахала, как Парецкий, не осталось сомнений в твердости моих намерений.

Кирилл виновато пожимает плечами и делает шаг навстречу мне, я тут же инстинктивно отшатываюсь назад.

Вот после всего увиденного не хватало еще обнимашки тут устраивать.

Понимая, что нормального разговора не получится, Кирилл устало опускается на диванчик и рукой случайно задевает бюстгальтер своей подружки.

Брезгливо сплевывая, он отбрасывает бюстгальтер в сторону и поднимает на меня огорченный взгляд.

– Ника, а если я все же постараюсь заслужить твое прощение? – не унимается Парецкий.

– Знаешь, – неожиданно насмешливо начинаю я, – а ты можешь составить отличную партию своей подружке. Наглости у вас обоих – просто немеряно. Я уже ухожу. Так что не торопись ее выпроваживать – у вас тут, явно, еще одно незаконченное дельце осталось.

Из ванной доносятся шипящие звуки работающего душа.

Девушка явно не спешит сдавать позиции и намерена задержаться в этой квартире как можно дольше.

Причем – под любым предлогом.

– Блин, ну что мне сделать, а? – с досадой восклицает Кирилл, но мое внимание отвлекается на телефонный звонок.

С учетом сегодняшних событий, мне лучше оперативно быть на связи.

Достаю телефон и гляжу на экран.

Номер мне не знаком, но нутром чую, что вызов надо принять.

В штабе и так с самого утра творится чертовщина.

– Слушаю.

– Доминика, это Стас, – слышится в трубку до боли знакомый голос.

От волнения и неожиданности у меня перехватывает дыхание и едва не выпадает телефон из ладони.

Мой бывший звонит так запросто… словно и не было пяти лет молчания?!

– Слушай меня внимательно и точно выполняй то, что я скажу. Сейчас сделай вид, что тебе звонят из штаба. Это важно. Говори со мной, как с сотрудником.

Голос Стаса звучит тихо и обманчиво-спокойно, но в нем отчетливо ощущаются ноты напряжения.

Я обескуражена и не сразу соображаю, что ответить.

От наплыва эмоций пересыхает во рту и в первую секунду я не могу сказать ни слова.

– Ника, говори со мной. Убедительно.

– Да, – спустя секунду рявкаю я, – как это не успели отправить?

– Отлично, – в голосе Стаса сквозит легкая насмешка, – теперь слушай. Времени мало. Как только закончится разговор, ты кладешь трубку и под любым предлогом, быстро покидаешь квартиру своего Кирилла. Он попытается тебя остановить. Далее, у тебя ровно минута на то, чтоб спуститься на первый этаж. Лифтом не пользуйся, беги к боковой лестнице, спускайся по ней.

– Вас там ни на минуту нельзя оставить, – раздраженно вставляю я, пытаясь сохранить убедительность тона.

– Твоя задача – как можно быстрее выехать на Виадук, там гони на максимуме. Я уже еду со стороны Адлера. Мы должны встретиться на шоссе, я перехвачу тебя. Езжай в направлении того места, где мы говорили в последний раз. Не задавай вопросы. Ты в опасности.

Последнюю фразу он произносит очень тихо и от таких интонаций у меня по спине пробегает волна холода.

Я всегда верила Стасу и сейчас понимаю, что не в его стиле играть со мной в дурацкие игры.

– Ладно, – отвечаю я, пытаясь сохранять легкую раздраженность в голосе –уже еду. Только сейчас пробки, быстро не получится.

– Ника, езжай так быстро, насколько сможешь. Не выключай телефон. По нему я смогу тебя отследить, если что-то пойдет не так. За тобой будет погоня. Никаких остановок, пока мы не встретимся. А сейчас – беги.

С долю секунды я ошалело смотрю перед собой и замечаю, как Кирилл встал с дивана и не сводит с меня необычно пристального взгляда.

– Я – срочно в штаб, потом договорим, – коротко бросаю я Кириллу и, быстро развернувшись, направляюсь к выходу.

В два прыжка Парецкий подскакивает ко мне и пытается ухватить за локоть.

Но в это время из ванной доносится треск, и сразу следом – звон разбивающегося стекла.

В следующее мгновенье из дверей прямо на нас вылетает голая девица вся в пене и закатывается воплем «Кирюша, я не хотела, а оно там само коцнулось».

Секундного замешательства Кирилла мне достаточно, чтоб увернуться от его захвата и я выскакиваю из квартиры, громко хлопнув входной дверью.

Отсчет начался и у меня ровно минута, чтоб выбраться из подъезда.

Глава 4.

Торопливо сбегаю вниз по ступенькам боковой лестницы, как сказал Стас.

К счастью мне на пути никто не встречается, но может именно поэтому Стас и выбрал для меня такой вариант выхода из дома?

Звуки работающего лифта заставляют меня вздрагивать, но останавливаться нельзя – надо уложиться в одну минуту.

Выскакиваю из подъезда, напуганная тем, что я даже не знаю как выглядят мои преследователи.

А вдруг они уже на территории ЖК и караулят меня?

За долю секунды ко мне возвращается уверенность в том, что пока все под контролем – я действую по инструкции Стаса, а значит пока есть шансы.

Быстро подхожу к своему мотоциклу и, все же, оглядываюсь, пытаясь в сумерках выхватить взглядом возможных преследователей. Но вокруг – ничего подозрительного. На огражденной территории непривычно тихо, если не считать пары безмятежных мамочек с детишками на игровой площадке.

На ходу одеваю шлем и защелкиваю на нем застежку.

«Мультистрада» послушно и мгновенно заводится, я медленно выкатываю на мотоцикле из автоматических ворот, покидая территорию жилого комплекса.

Стас ведь не зря сказал, что за мной будет погоня, значит надо глядеть в оба.

Как назло, я тут же попадаю в пробку, но по моим подсчетам, заторы на дорогах потихоньку должны рассасываться, а значит есть шанс не застрять в дороге.

И все же, пока еду медленно, что особенно нервирует, ведь я не только теряю драгоценные минуты, но еще и попусту трачу горючее.

А оно и так на исходе. По моим подсчетам, в баке остается на 30-35 километров и это – с учетом быстрой, но равномерной езды.

Увы, на такие условия сейчас рассчитывать не приходится.

Есть идея свернуть в боковые проулки, но я тут же останавливаю себя.

Это самая нелепая затея, так как по всем переулкам, примыкающим к центральным улицам уже стоит огромная пробка из таких вот любителей «срезать по быстрому».

Не дает покоя мысль о том, что за мной уже кого-то отправили.

И время от времени я поглядываю в зеркала еще и с надеждой опознать моих преследователей.

Но пока что ни одна машина подозрений не вызывает.

Внезапно я понимаю, что скорее всего меня уже сейчас ведет одна из машин, ведь самое глупое, что можно сделать – попытаться преследовать кого-то в пробках.

Скорее всего, какая-то неприметная машинка рядом со мной сейчас передает данные о моем медленном движении в определенном направлении.

А уж там меня будут поджидать – в этом я не сомневаюсь.

Мозг без передышки прокручивает все странные события этого непредсказуемого дня.

Таинственный шпион-«курьер» в штабе, исчезновение Янкелевича, попытка Кирилла задержать меня, неожиданное появление Стаса пять лет спустя и моя необходимость спасаться бегством.

Только бы еще знать – от кого именно?

«Если что-то случится, я мгновенно окажусь рядом. Быстрее, чем ты заметишь опасность» – внезапным эхом в моей голове отдаются слова Стаса, сказанные на последней встрече.

От неожиданности я на мгновение забываю вдохнуть и только сейчас начинаю догадываться о том, что положение дел действительно – хуже некуда.

На подъезде к шоссе пробки неожиданно заканчиваются и я выжимаю из моей «Мультистрады» максимум того, на что я способна.

Да, мой мотоцикл влегкую может разогнаться и до более высокой скорости, но я очень боюсь потерять управление.

Если на такой скорости что-то случится, то моя гибель будет мгновенной – шансы выжить равны нулю.

Бросаю взгляд в правое зеркало и вижу, как за мной пристраивается какой-то серый внедорожник.

Дистанция между нами медленно начинает сокращаться и я понимаю, что это как раз и есть тот самый хвост.

Внезапно из-за него выныривает на соседнюю полосу еще один внедорожник и они уже едут параллельно друг другу.

От увиденного мне становится дурно, в голове за долю секунды проносятся кадры различных погонь и задержаний на мотоцикле.

Две машины.

Будут захватывать с двух сторон по бокам или зажмут меня в «колонну» – один спереди, а другой – сзади?

Оба варианта одинаково плохи и я ускоряюсь, мне уже плевать на то, что стрелка моего спидометра почти лежит, а датчик горючего мигает почти непрерывно.

Впереди пытаюсь отыскать машину Стаса, который должен ехать мне на встречу, но на дороге пусто.

До меня с ужасом доходит, что я даже не знаю, на какой машине он будет ехать.

Остается надеяться на то, что он узнает меня. Если успеет…

На развязке первая мысль – продолжить движение прямо, но вспоминаю указание Стаса и сворачиваю вправо.

Туда, где произошло наше расставание.

Мои худшие опасения подтверждаются – в зеркалах я вижу, как обе машины синхронно сворачивают за мной.

На какой-то момент скорости моего мотоцикла, идущего на пределе, оказывается достаточно чтоб заметно оторваться от преследователей. Понимаю, что радоваться рано, но безрассудное сердце готово пуститься в пляс от такой, пусть и маленькой, но все-таки форы.

Дорога пустая в обоих направлениях и по встречке периодически проносятся либо большегрузы, либо какие-то неприметные легковушки.

Вряд ли Стас за рулем одной из них.

Несмотря на то, что я гоню на максимуме, мои преследователи где-то сзади, хотя я их пока и не вижу.

Но тут я с ужасом начинаю ощущать, как мой мотоцикл начинает «задыхаться» в отсутствие горючего.

Скорость неуклонно снижается.

До полной остановки – максимум минута.

Отчаянно колотится сердце, но мозг выдает только одну-единственную разумную и пугающую мысль.

Это конец.

Я останавливаюсь и растерянно смотрю в зеркала.

Мои преследователи так же останавливаются метрах в тридцати от меня и из одной машины выходит три человека. Следом открываются двери второй машины и из нее тоже выходят люди.

Теперь мне остается либо убегать, либо дожидаться развязки этого действия.

И что-то мне подсказывает, что бежать – явно проигрышная, бесполезная затея.

От напряжения затекло все тело и ноги не слушаются, но я все же слезаю с мотоцикла.

Снимаю шлем и оцепенело смотрю на своих преследователей. Все, что я сейчас ощущаю – почти животный страх от осознания собственной беспомощности.

Для меня, наверное, все кончено.

Неожиданно сзади слышится автоматная очередь и, обернувшись я вижу, как на огромной скорости прямо на нас несется черный джип.

Он резко выворачивает на встречку и со свистом разворачиваясь, становится боком ко мне.

Дверь открывается и я слышу окрик Стаса.

– Ника, живо в машину!

Я мигом преодолеваю с десяток метров до машины и запрыгиваю в нее, с шумом захлопывая дверь.

Снова отрывистые, короткие звуки оружейной очереди, в руках у Стаса ритмично вздрагивает «Калашников» и мы резко стартуем, выруливая на встречную полосу и оставляя позади моих преследователей.

Словно пойманная птичка, в моей груди бешено колотится сердце и сбивается дыхание.

Я вся вжимаюсь в сиденье и где-то, краем слуха, улавливаю легкую усмешку в голосе Стаса.

– Можешь расслабиться, погони больше нет.

Где-то позади пока что ни с чем остаются мои преследователи на двух машинах и предательски брошенный мотоцикл «Мультистрада» с пустым баком и шлемом, зацепленным за рукоятку руля.

Я пытаюсь подобрать слова, так как в голове теснится сразу с десяток вопросов, но Стас меня опережает.

– Спорим, ты явно не так представляла себе нашу встречу?

От недавней погони я чувствую себя почти оглушенной, но этот ироничный тон моментально приводит меня в чувство.

Нутром я понимаю – все опасности сейчас позади и пока Стас рядом, меня никто не посмеет обидеть.

Что-то мне уверенно подсказывает, что в этой машине я – в полнейшей безопасности.

Но мерзкий и липкий страх так просто не отпускает.

Я даже не могу сообразить, что ответить Стасу, хотя в одном он прав – я миллионы раз представляла нашу встречу, но совершенно не так.

– Ты успел вовремя, – севшим от волнения голосом, выдавливаю я.

Стас не сбавляет скорость, но ведет машину уверенно и с каждой секундой у меня появляется чуточку больше спокойствия.

Я догадываюсь, что мы едем к нему домой и понимаю, что он все предусмотрел заранее.

Но все же один из вопросов мне не дает покоя.

– Как ты узнал мой номер телефона и вообще, что это за история?

Автомобиль чуть замедляет движение и я слышу, как Стас тихонько хмыкает.

– Это мы еще обсудим. Но тебе явно надо пересмотреть некоторые привычки.

Я поворачиваюсь к нему и одариваю вопросительным взглядом.

Стас напряженно следит за дорогой, но все же отвечает на мой невысказанный вопрос.

– Ника, за топливом в баке желательно следить. Задержись я в дороге на полминуты, сейчас ты бы не сидела в этой машине.

В его голосе слышится напряжение, скрываемое за ироничным тоном, и я понимаю, что у Стаса есть все причины волноваться.

Мне и вправду мигом становится не по себе, стоит только представить, что было бы, если бы он случайно задержался.

Отсчет в тот момент шел на секунды.

– Это люди Парецкого, да? – интересуюсь я, заранее догадываясь об ответе.

– Это люди, работающие на семью Парецких. И им нужно то, что сейчас находится у тебя в рюкзаке.

Услышанное ввергает меня в ступор, так как в моем рюкзаке – ноутбук Янкелевича, который я еще днем забрала из его кабинета.

Я оторопело смотрю на рюкзак, пытаясь понять, что вся эта погоня за мной была именно из-за ноутбука сисадмина, пропавшего без вести.

В голове стрелой проносятся разные версии того, что может находиться в этом ноутбуке и какая участь ждала бы меня.

Но пока мое воображение занято рисованием жутких картинок, Стас неожиданно возвращает меня к реальности.

– Думаю, самое время заехать на заправку и заодно подкрепиться в автокафе. Уверен, что ты с самого утра ничего не ела.

Глава 5.

Удивительное спокойствие, которое исходит от Стаса, передается и мне.

Хотя меня все еще заметно потряхивает от пережитого страха, помаленьку ко мне все же возвращается способность трезво рассуждать.

Время от времени один из смартфонов на приборной панели издает писк и Стас кому-то коротко набирает ответные сообщения.

Автомобиль мчится с явным превышением скорости, хотя Стас и утверждает, что за нами нет никакой погони.

Но чем дальше мы удаляемся от моих преследователей, тем мне становится спокойней.

Однако, я все же пару раз оборачиваюсь назад, пытаясь рассмотреть в заднем стекле есть ли за нами хвост.

От Стаса, разумеется, не укрываются мои действия и все это его лишь раззадоривает.

– Все еще боишься? Ника, они еще не скоро поедут за нами. Я им слегка подпортил обе машинки, так что можешь не дергаться.

– Но что мешает Парецким отправить других людей и перехватить нас где угодно?

Стас лишь усмехается и дает короткий, но очень неожиданный ответ.

– Я. Сейчас забрать тебя им мешаю я.

От сказанного путаются все мысли и сразу хочется обрушить на Стаса с десяток вопросов, но внезапно я понимаю, что именно в этой истории – самое главное на данный момент.

– Стоп, ты упомянул именно про семью Парецких. Значит отец Кирилла – в деле?

Я внимательно смотрю на Стаса, который напряженно следит за дорогой и замечаю, что на его скулах начинают играть желваки.

Мой вопрос вызывает у него тихую ярость, которой я пока не могу найти вменяемое объяснение.

– Твой Кирилл – пустое место, марионетка и красивый фасад, за которым его отец проворачивает свои дела. Удобно иметь сына – депутата.

– Еще пока не депутата, а только кандидата, – осторожно поправляю его я.

– Ну с таким виртуозным политтехнологом, – хмыкает Стас, – и с бюджетом Парецкого-старшего, ты же сама понимаешь, что вопрос избрания Кирилла – это чисто техническая деталь. Чтоб дальше, пересидев всего несколько лет в депутатском кресле, шагнуть ступенькой выше. Так задумал его отец, так выгодно и другим заинтересованным лицам, которых, поверь, хватает в этой истории.

Выше – это стать мэром города?

Я не задаю этого вопроса, ведь и так все понятно.

Остается лишь узнать, какое дело до всего этого Стасу и как он меня нашел.

На самом деле, у меня множество вопросов и еще не лишним было бы узнать, что в том ноутбуке, который я утащила из кабинета Янкелевича, где находится сам сисадмин.

И опять все упирается в то, откуда Стас точно знал, где я и что делаю.

– А ты как вообще связан с этой историей? Откуда ты мой номер узнал? Что это за интерес к Парецким? И почему ты знаешь обо мне сейчас больше чем я сама? Тебе известно даже то, что у меня в рюкзаке чужой ноутбук и знаешь кому он принадлежит.

– Принадлежал, – тихо поправляет меня Стас и от этого уточнения я чувствую, как ко мне снова подкатывает липкая ледяная волна страха.

То есть Янкелевича уже нет в живых и Стасу это тоже откуда-то известно.

– Ника, – внезапно Стас нарушает неловкую паузу, чуть сбавляя скорость на резком повороте, – давай так. Я отвечу на все твои вопросы, расскажу все, что бы ты хотела узнать. Но сначала все же – купим еды.

Я лишь скептически хмыкаю, так как двусмысленность очевидна.

Ага, как же, ответит он на все мои вопросы, включая и те самые…

На которые я так и не получила ответа пять лет назад. Скорее всего, в его жизни за это время прибавилось тайн и мне сейчас в лучшем случае снова светит привычная полуправда.

– Вряд ли ты станешь отвечать … – тихо начинаю я и тут же осекаюсь, так как до боли не хочу продолжать этот разговор, который с легкостью может повернуть совершенно не туда, куда надо.

– А ты попробуй и задай вопросы, – так же тихо, почти в тон мне откликается Стас и включает негромкую музыку в машине.

Бетховен и третья часть сонаты «Буря» удивительно подходят к этой поездке.

Пальцы неизвестного пианиста нервной дрожью пробегают по клавишам рояля, виртуозно перемешивая ноты и регистры, черное и белое, форте и пиано.

Под такую музыку скорость джипа почти не ощущается и я с удивлением ловлю себя на мысли о том, что все – я полностью спокойна, а главное – готова снова смотреть в будущее.

Возможно, уже к утру мы найдем решение.

И даже если на самом деле все по другому, сейчас мне хочется верить, что я уже в порядке.

Мы подъезжаем к какой-то заправке и рядом с ней есть небольшое кафе.

Я хочу выйти, но Стас просит меня остаться в машине и вскоре возвращается с двумя огромными стаканами кофе и пакетом с бургерами.

От пакета исходит невероятно манящий аромат, с учетом того, что я действительно с самого утра почти ничего не ела.

– Давай только отъедем, на всякий случай. За нами нет хвоста, но давай все же не будем провоцировать наших «новых друзей».

Я лишь согласно киваю и понимаю, что сейчас я настолько вымотана, что готова лишь послушно следовать туда, куда скажет Стас.

Все, что я могу сейчас делать самостоятельно – это переключить Бетховена и его «Бурю» с репита на следующий трек.

Устало откидываю голову на подголовник пассажирского кресла и почти засыпаю под первые же такты свиридовского вальса из «Метели».

Но все же полностью погрузиться в сон мне не дают.

Мимо нас с шумом проезжает небольшая мотоколонна и я мигом прихожу в себя, вздрагивая от сочного и бархатистого звука харлеевских движков.

Мысли мгновенно переносятся на ту боковую загородную трассу, где осталась моя верная «Мультистрада».

– Не беспокойся за мотоцикл, с ним ничего не случится, завтра увидишь его в целости и сохранности, – неожиданно заверяет меня Стас и от этой новости я чувствую, что совершенно теряю ощущение реальности.

Что-то происходит за моей спиной, но я совершенно не управляю никакой ситуацией.

Да, такого со мной давненько не случалось, чтоб вот так – в течение всего одних суток полностью потерять управление почти над всем.

У Доминики Астаховой всегда и все под контролем.

Вернее было под контролем.

До сегодняшнего дня.

Мы едем гораздо медленней и уже съезжаем в один из небольших коттеджных поселков, через который проходит узенькая и петляющая дорога на побережье, известная лишь местным жителям.

Уже через десять минут джип останавливается и я, наконец-то, могу отстегнуть ремень безопасности.

Сбрасываю мотокуртку, которая мне в ближайшее время явно не понадобится и остаюсь в легкой футболке.

Кожу приятно ласкает ночной ветерок и в другое время я бы с легкостью соблазнилась на ночное купание в Черном море.

Но сейчас я лишь осторожно оглядываясь, выхожу из джипа.

В недрах багажника машины находится флисовый плед и вот уже несколько минут спустя я накидываюсь на бургер, жадно запивая его чуть остывшим, сладким кофе из огромного бумажного стакана.

В этот момент мне кажется, что нет на свете вкуснее еды, чем кофе и бургер из случайного придорожного кафе, съеденные на пустынном ночном пляже.

– Немножко успокоилась, – констатирует Стас и теперь я слышу в его голосе улыбку и теплоту.

Напряженность и легкая отстраненность, которые были всю поездку, сейчас ушли и он с интересом глядит на меня.

– Да, так можно и дальше жить, – пытаюсь отшутиться я, но получается не очень.

Непредсказуемые и опасные события этого дня вымотали меня окончательно до такой степени, что куда-то напрочь испарилась решимость задавать вопросы.

Сейчас я хочу лишь одного – слушать море.

Стас слегка приобнимает меня за плечи, притягивает к себе и несколько минут мы так сидим молча, глядим на море.

Мне уютно и безопасно, но именно в этот миг я ясно ощущаю, насколько хрупко это мимолетное чувство спокойствия.

Сама не замечаю, как шмыгаю носом и пытаюсь побороть желание разреветься.

Что я такого сделала, что за пару часов в моей жизни все перевернулось вверх тормашками и сейчас я вынуждена скрываться от бывшего жениха и его семьи, жаждущей моей смерти?

Я всего лишь этим утром поехала на работу, все было как обычно…

Долго сдерживать слезы не получается и в какой-то момент я просто начинаю тихонько плакать от ощущения полнейшей беспомощности и несправедливости.

Еще сегодня утром я была успешным политтехнологом, автором учебного пособия и виртуозно вела проблемную избирательную кампанию.

– Ника, я с тобой, не надо… – начинает Стас и тут меня окончательно разрывает от рыданий.

Я больше не могу сдерживаться и утыкаюсь ему в плечо, оставляя мокрые следы от туши для ресниц на его футболке.

Стас прихватывает меня за плечи и прижимает к себе, пытаясь успокоить, но у него не получается.

– Я же ничего такого не сделала, – всхлипывая, пытаюсь что-то доказать ему я, но Стас грустно усмехается и молчит.

Он не требует объяснений.

Просто дает мне выговориться там, где нас никто не услышит.

Стас осторожно снимает с моих волос резинку, распуская мои длинные, волнистые пряди.

Достает из кармана джинсов носовой платок и аккуратно вытирает слезы, оставляя следы косметики на светлой ткани платка.

Я хочу улыбнуться сквозь слезы, но вместо этого начинаю реветь с удвоенной силой.

Он внимательно слушает мои сбивчивые попытки что-то объяснить, улыбается моим вопросам, которые вообще адресованы в тот момент непонятно кому.

Его серые глаза поблескивают в темноте, неотрывно следя за мной. И на какой-то момент моя истерика начинает понемногу утихать.

– Знаешь, – начинаю я и жалобно морщу лоб, – я сейчас вообще запуталась. В этом бардаке все как-то совсем понаперемешалось.

Стас проводит рукой по пряди моих волос, осторожно заправляя ее за ухо.

Я уже выплакалась и в ответ на этот нежный жест только шмыгаю носом.

Нечего сказать, хорошенькая встреча вышла пять лет спустя.

– Доминика… – он тихо произносит мое имя, но с такой интонацией, от которой моя кожа покрывается мурашками.

Я миллионы раз вспоминала, как он называет меня по имени.

Послушно поднимаю свой взгляд и встречаюсь с ним глазами.

– Думаю, сейчас нам все же лучше продолжить путь. Сделаем небольшой крюк по шоссе для спокойствия и поедем домой. Ты должна знать, какую роль ты сейчас играешь в очередной игре семьи своего бывшего жениха. Я смогу тебе помочь. И да, я отвечу на все твои вопросы.

Пока я обдумываю то, что сказал Стас, после секундной паузы он добавляет:

– И на те, которые ты задавала пять лет назад. Я готов ответить на все твои вопросы.

Последняя фраза звучит с особым нажимом и окончательно сбивает меня с толку.

От неожиданности у меня слегка приоткрывается рот, но внезапно Стас накрывает мои губы долгим и глубоким поцелуем.

Тем самым, который я мысленно представляла все эти пять лет.

Его руки крепко держат меня за талию, проскальзывая под обтягивающую футболку.

Схожу с ума от его дурманящего запаха и прикосновений.

В эту минуту мир вокруг нас замирает и я понимаю, что снова теряю голову от этого мужчины.

Даже если бы я могла вырваться из его сильных объятий, я больше никогда этого не сделаю.

Больше никогда.

Глава 6.

Не могу оторваться от его губ, они ласкают меня так, как это не получалось ни у одного мужчины – ни до него, ни после.

Схожу с ума от его горячего языка, теряю голову от его поцелуев и готова отдаться ему прямо здесь – на ночном пляже, под звуки штормящего моря.

Я боюсь отпустить его, мне страшно, что сейчас – прямо в эту секунду все окажется миражем.

Опираюсь спиной на дверь джипа Стаса и сильнее притягиваю его к себе.

Дыхание сбивается в рваный ритм и я жадно вдыхаю тот опьяняющий запах, который исходит от мужчины.

– Ника, любимая, – нежно шепчет Стас и я схожу с ума от той легкой хрипотцы, которая появляется в его голосе, выдавая все его откровенные желания в эту секунду.

Я обвиваю руками его шею, но Стас неожиданно чуть отстраняется от меня, пристально смотрит и произносит.

– Моя. Навсегда.

– Да, – почти беззвучно отвечаю ему и мы сливаемся в глубоком и безудержном поцелуе.

Легким движением он поддевает футболку и уже готов снять ее с меня, но неожиданно до нас доносятся громкие звуки какой-то музыки.

Еще несколько секунд и мы тут будем не одни.

Разочарованно поправляю на себе футболку и ловлю взгляд Стаса, который улыбается какой-то своей мысли.

Все еще не верю в то, что нам обломали такое удовольствие и чувствую, что сейчас взорвусь от досады. Но Стас снова обретает привычно-невозмутимый вид и открывает дверь джипа, легонько подталкивая меня на переднее пассажирское сиденье.

Собирает плед и следом тоже садится в машину.

В эту минуту рядом с нами оказывается сразу два автомобиля с целой компанией отдыхающих, но мы уже собираемся уезжать.

Я прикрываю глаза, отчаянно желая мысленно сохранить ту волшебную картинку и те нереальные ощущения, что были еще пару минут назад.

Вздрагиваю от звука зажигания и спустя несколько секунд машина снова выезжает на дорогу, ведущую к шоссе.

Краем глаза гляжу на стрелку спидометра – она быстро уходит вправо и уже почти лежит, но у меня нет никакого страха, мне очень хорошо.

Я понимаю, что Стас теперь меня не отпустит и чувствую себя самой счастливой на свете.

По ночному полупустому шоссе джип мчится очень быстро и для меня в единую световую полосу сливаются неоновые огни кафе и вывесок, освещенные окна в домах и уличные фонари.

На приборной панели почти непрерывно на один из смартфонов приходят какие-то сообщения, но сейчас Стас на них не обращает внимание.

Наш черный «Ранглер» постепенно сбавляет скорость и мы подъезжаем к дому.

Сердце неожиданно щемит от нестерпимо-сладкого чувства ностальгии, когда я начинаю узнавать знакомые места и тот дом, в котором я жила почти два года.

Но в следующую секунду с меня мигом сдувает всю ту романтику, в которой я еще только что тонула.

Перед домом Стаса стоит … моя «Мультистрада».

Я безошибочно выхватываю очертания своего мотоцикла даже в неосвещенном подъезде к дому. Не могу поверить в то, что вижу собственными глазами. От неожиданности с шумом выдыхаю и только сейчас замечаю, как Стас неотрывно следит за моей реакцией.

А я и вправду вообще не могу ничего сказать – мой мозг отказывается признавать реальность происходящего.

Нажатием кнопки на брелке Стас открывает автоматические ворота, но перед самым въездом во двор его джип останавливается и я выскакиваю из него, подбегаю к своему мотоциклу и понимаю, что теперь я окончательно запуталась в происходящем.

– Стас, но как это … мой мотоцикл… , – я отчаянно пытаюсь подобрать слова, растерянно переводя взгляд со своего мотоцикла на своего мужчину.

Кладу на прохладный бензобак ладонь, дрожащую от волнения, а другой рукой зачем-то берусь за ручку газа.

Как будто пытаюсь убедиться в том, что мне это все не мерещится.

– Я же сказал, что утром ты его увидишь. Часа через три часа рассветет, так что считай – я почти сдержал обещание, – довольно улыбается Стас.

Ошеломленная увиденным, я решаю пока не озвучивать еще и вопросы по поводу мотоцикла.

Для всех моих вопросов у нас еще будет очень много времени.

И сейчас все они точно подождут до утра.

Внезапной, не до конца осознаваемой догадкой, в голове мелькает связь таинственного появления моего мотоцикла и тех сообщений, на которые отвечал Стас в поездке.

Но все же лучше отложить все разговоры до утра.

Он помогает мне вкатить мотоцикл с пустым баком во двор, следом загоняет свой джип.

Не говоря ни слова, он берет меня за руку и тянет в дом.

За эти пять лет я мысленно миллионы раз возвращалась в это место, надеялась и одновременно – не верила в то, что это когда-нибудь снова случится.

Я вполне научилась жить без любви и вот сейчас теряю голову от того, что непредсказуемым ураганом снова ворвалось в мою жизнь.

Сама не замечаю, как оказываюсь на руках у Стаса.

Мы не включаем свет, хотя в доме кроме нас явно никого нет.

Поцелуи становятся все глубже, его язык уверенно скользит у меня во рту и мое сознание почти полностью готово отключиться.

Стас отстегивает кобуру с пистолетом, укладывает меня на постель и я притягиваю его к себе.

Он срывает с меня футболку и незаметным движением пальцев расстегивает бюстгальтер.

Не могу оторваться от его губ, но он соскальзывает чуть ниже, к моей шее и постепенно спускается еще ниже.

Мое тело послушно откликается на ласки его сильных рук. Слух улавливает звук расстегивающейся молнии на моих джинсах и вот я уже в одних стрингах лежу перед ним.

От волнения, чувствую, как покрываюсь мурашками.

Он рывком стягивает с себя футболку и я хочу приподняться, чтоб обнять его, но он меня останавливает рукой.

– Хочу смотреть на тебя.

Его глаза светятся восхищением и он обдает меня таким обжигающим взглядом, что я готова на любое безумие, чтоб снова принадлежать только этому мужчине.

Сейчас спальню освещают только далекие отблески уличных фонарей, но даже такого полумрака мне достаточно, чтоб видеть, как горят глаза у моего мужчины.

С несколько секунд он продолжает смотреть на меня, а затем быстро избавляется от своих джинсов и мгновенно накрывает меня своим горячим телом.

Не разрывая поцелуя, продолжает ласкать меня и я чувствую, как он отодвигает в сторону трусики, нежно вторгаясь в меня двумя пальцами.

По моему телу юркой змейкой пробегает первая, острая судорога наслаждения, с губ срывается стон удовольствия.

– Уже такая мокренькая, – едва слышно шепчет мне на ухо Стас и я теряю голову от этого нежного и одновременно очень порочного шепота, обещающего невероятное наслаждение.

Его пальцы продолжают творить со мной нечто невероятное, но неожиданно он разрывает наши поцелуи, спускаясь все ниже и вскоре там я уже чувствую, как он ласкает меня языком.

Потерявшись в собственных чувствах, я пропускаю тот момент, как он с меня стягивает трусики, продолжая дарить мне нереальное ощущение блаженства.

Закрываю глаза и полностью растворяюсь в том наслаждении, которое мне дарит любимый мужчина.

Нестерпимо-сладкая волна удовольствия неуправляемым штормом обрушивается на меня и я больше не могу сдерживаться.

Дыхание рвется, стоны становятся все громче и, сминая пальцами простыни, я исступленно шепчу имя своего мужчины.

Своего любимого мужчины.

Пытаюсь отдышаться и притягиваю к себе Стаса, остро чувствуя мощный прилив счастья и благодарности. Даже в полумраке спальни я вижу, как от вожделения темнеют его глаза, как они блестят от ненасытной жажды обладания мной.

– Хочу еще, – шепотом признаюсь неожиданно для самой себя и Стас сминает меня в своих объятьях.

Снова его пальцы осторожно ласкают меня, проскальзывая внутрь и умело доводя до сумасшедшего удовольствия.

– Скажи, что любишь меня, – тихо и властно говорит Стас.

– Люблю тебя, – мгновенно откликаюсь я и в эту секунду чувствую, как он входит в меня, заполняя всю изнутри.

Мой стон наслаждения заглушается поцелуем, который мы оба не торопимся разрывать.

Чувствую, как мой мужчина движется во мне все быстрее, сильными толчками.

Мои руки блуждают по его коже, исследуя каждый мускул его сильного, накачанного тела.

Но с каждой секундой наслаждение становится все сильнее и я чувствую, что сейчас взорвусь нереально сильным оргазмом.

Стас чуть приподнимается на руках надо мной и глубокими, долгими рывками движется во мне.

Мы смотрим друг другу прямо в глаза и с моих губ срывается громкий выдох нереального блаженства. Меня заводит то, как Стас смотрит на меня чуть помутневшим, тяжелым взглядом.

В сумасшедшем оргазме мы тонем оба, наше удовольствие звучит громкими стонами, обжигающим и рваным дыханием, я чувствую как его горячий ствол пульсирует во мне и, кончая, Стас хрипло шепчет мое имя.

Немного уставшие, мы лежим в обнимку и пытаемся отдышаться от той дикой ненасытности, с которой набросились друг на друга.

Я утыкаюсь ему в плечо и тихонечко улыбаюсь, понимая, что Стас сейчас не может увидеть мое слишком довольное и счастливое лицо.

Мой любимый прижимает меня к себе и нежно целует в макушку, легонько растрепывая мои волосы.

Чувствую, как он вдыхает аромат моих волос и вспоминаю, как ему это всегда раньше нравилось.

– Люблю тебя, – тихо шепчет Стас, – и всегда любил.

Я приподнимаюсь на локте и безотрывно смотрю ему прямо в глаза.

– И я. Любила тебя все это время, – отзываюсь я с упором на каждое слово.

За окном начинает едва брезжить рассвет и только сейчас я начинаю ощущать, как сильно мне хочется спать.

Всего за одни сутки моя жизнь кардинально поменялась, но вот только теперь она стала настоящей.

От внимательного и изучающего взгляда Стаса не ускользает мое полусонное состояние и он лишь ухмыляется с довольным видом, притягивая меня снова к себе.

– Поспи немного. А проснешься – я буду рядом.

Я почти мгновенно проваливаюсь в сонное забытье и едва различаю последние слова, перед тем, как заснуть.

– Теперь я всегда буду рядом.

Глава 7.

Рваные свинцовые тучи стремительно наползали на город, создавая тревожное предчувствие близкой беды.

Глядя в окно на утреннюю панораму делового центра Сочи, Алексей Маркович Парецкий не мог отделаться от смутного и непривычного ощущения надвигающейся катастрофы.

И тут же поймал себя на мысли о том, что такое чувство в последний раз посещало его очень давно.

Вернувшись к своему рабочему столу, он рассеянно поправил малахитовое пресс-папье – очередной бесполезный подарок от какого-то делового партнера.

Тяжелый взгляд задержался на фотографии в черной рамке, которая так же находилась на его широком рабочем столе.

– Эх, Нина, вот видишь, как оно поворачивается…, – рассеянно пробормотал Алексей Маркович и виновато моргнул, как будто бы извиняясь перед женщиной на фото.

На минуту закрыв глаза, он откинулся назад в своем кожаном кресле и мысленно перенесся на три десятилетия назад.

В то время, когда его жена, Нина Парецкая еще была жива.

Как на кинопленке, перед его взором мелькали кадры разных лет. Нина улыбается.

Сообщает ему новость о том, что у них будет ребенок.

Сын.

Внезапно картинка меняется и вот уже скорбная процессия идет за закрытым гробом, в котором лежит его Нина…

Резко повернув голову, как будто отряхивая эти воспоминания, Парецкий снова посмотрел на фото.

На этот раз во взгляде сквозила решимость и уверенность довести начатое до конца.

– Обещаю тебе, – едва слышно, но очень твердо отчеканил Парецкий и положил фотографию в один из ящиков стола.

Впервые за долгие годы он убрал с рабочего стола портрет своей покойной супруги.

Внезапно один из его телефонов издал короткий писк.

От такого утра – точно жди беды, сварливо отметил про себя Алексей Маркович и взял телефон в руки.

Его пресс-секретарь прислал подборку из новостных городских пабликов и во всех ссылках главным фигурантом новостей был его сын.

Чувствуя, как в нем закипает ярость, Парецкий набрал номер пресс-секретаря.

– Олег, это что такое?

По ту сторону трубки послышалось сбивчивое дыхание, как будто собеседник волновался.

– Алексей Маркович, это информационная повестка дня, сейчас все пытаемся разрулить. Пока вот ведем переговоры, выходим на редакторов, – запинаясь, начал оправдываться Олег.

– Какие к черту переговоры, почему это вообще попало в СМИ? – повысил тон Алексей Маркович, изо всех сил пытаясь сдерживать гнев.

– Ну так, оно ж под утро все случилось, пока мы спали… – попытался объясниться Олег, но Парецкий перебил его.

– К трем часам дня этот вопрос должен быть полностью закрыт. Или ты уволен.

Оборвав разговор, Парецкий продолжил листать новостную подборку и внимательно вглядывался в те фотографии, которыми городские СМИ иллюстрировали очередные «подвиги» его сына.

Вот Кирилл в каком-то ночном клубе, больше походящем на бордель, в обнимку с тремя полуголыми девицами.

Господи, промелькнуло в голове у Парецкого, им-то хоть уже по восемнадцать есть? Иначе еще беды с малолетками не оберешься.

А вот следующая подборка из этой же, ночной серии.

Еще одна девушка, поразительно похожая на его невесту, Доминику Астахову, но конечно же не она. Просто похожая, почти копия. Красивая, напоминает какую-то итальянскую киноактрису, но ее имени Алексей Маркович сейчас не мог вспомнить.

Все бы ничего, но на фото, эта девица поит его сына дорогим коньяком прямо из горла бутылки.

И какой-то пронырливый журналюга это все, конечно же, фотографирует.

Последние новостные ссылки привычно сообщали, что под утро за езду в нетрезвом виде был задержан фаворит предвыборной гонки, Кирилл Парецкий.

Вот где сейчас срочно нужна была Доминика с ее связями и способностями моментально решать такие вопросы.

А в эту минуту новости продолжают расходиться по новостным агрегаторам, расползаются как тараканы по мелким СМИ, которые даже не удосуживаются переписать своими словами – просто тупо копируют и тексты, и фото.

При мысли о Доминике у Алексея Марковича неприятно заныло в области желудка.

Вот ведь еще одна неожиданная проблема.

Похоже, пришла-таки беда откуда не ждали.

И дело даже не в том, что она могла быть отличной партией для его непутевого сынка-шалопая.

Но в том, что совершенно непостижимым образом Ника оказалась в самом эпицентре событий, из-за которых на глазах рушилось привычное благополучие его бизнес-империи.

И черт бы побрал этого жадного Янкелевича, неожиданно почуявшего вкус огромных денег.

Блестящий интеллект – это далеко не все.

Нужна житейская смекалка, хватка и понимание того, как себя вести с власть имущими.

А этот ботан совсем берега попутал и все осложнил на ровном месте, с раздражением подумал Парецкий.

Алексей Маркович сам не заметил, как снова погрузился в невеселые раздумья, на которые его натолкнуло перелистывание ссылок новостной картины дня с участием Кирилла.

Совершенно очевидно, что дело требовало безотлагательного решения и жестких мер.

Но вот именно здесь, впервые за последние тридцать лет и наблюдалась та самая неувязка, которую Парецкий никак не мог ни предвидеть, ни объяснить.

Оставалось лишь дождаться того, кто может дать ответы на эти вопросы.

В дверь личного кабинета Алексея Марковича постучали и вскоре в кабинет вошел немолодой, но поджарый мужчина с офицерской выправкой и чуть настороженным, внимательным взглядом.

– Входи, Сережа, присаживайся… – рассеянно поприветствовал Парецкий своего посетителя и показательно взял телефон со своего рабочего стола.

– Вот, – продолжил Алексей Маркович, – прислал мой пресс-секретарь, как будто мне нужны его оправдания. Сейчас ночные подвиги Кирилла только ленивый не обсуждает. О каких выборах теперь вообще речь может идти. Не понимаю.

– Леша, тут не о выборах пока надо беспокоиться, – вкрадчиво начал Сергей, попутно подбирая наиболее подходящие слова, чтоб не вызвать еще большую волну ярости.

– Так значит наш ноутбук еще – в бегах?

Сергей лишь натужно вздохнул, всем видом показывая, как ему самому тягостна эта ситуация.

– Ты мне, Сережа, вот объясни. Только понятно и доходчиво. Как так вышло, что сначала начал бузить Янкелевич и с ним не удалось решить вопрос. А потом и вовсе этот проклятый ноутбук увели у нас из-под носа. Но главное даже не это.

Алексей Маркович выдержал паузу и пристально посмотрел на своего собеседника, который лишь молча глядел перед собой невидящим взором.

– Главное то, что по какой-то совершенно непонятной причине, все неприятности, которые свалились на нас ровно за одни сутки, устроил твой человек.

Сергей уже собрался что-то ответить, но Парецкий не мог остановиться.

– Ладно, я бы понял и мы на это рассчитывали – если бы конкуренты промышляли или кто-то со стороны. Все понятно было бы, так?

Понимая, что с шефом лучше не спорить, Сергей лишь молча кивнул.

– Но твой человек, Сережа. Твой. Как ты это объяснишь?

Ситуация и вправду складывалась совершенно дурная в своей непредсказуемости.

И привыкший все контролировать в своей работе, Сергей Санаев действительно не мог припомнить такого грандиозного провала.

И одновременно – такого необъяснимо позорного.

– Леша, я понимаю, мы тут все на нервах, – осторожно сказал Санаев, – и сейчас нам лучше успокоиться и подумать вместе.

Алексей Маркович и сам пожалел о том, что сорвался.

В личной преданности Санаева он не сомневался и криками проблему точно не решить.

Он налил себе стакан воды и залпом осушил его.

– С заказчиками я сам буду разбираться, сейчас вот думаю, что им сказать. Надеюсь, они еще не в курсе случившегося. Но отсрочку надо бы попросить и мотивировать так, чтоб не вызвать у них излишнего интереса и беспокойства. С этим я разберусь сам. Твоя задача – перехватить ноутбук и выяснить, что там за балаган устроил твой человек. Если он не один действует, то кто за ним стоит, кто еще знает об этом проекте, кроме наших. Как они узнали и их цели – мне нужная полная информация.

На последней фразе, Алексей Маркович неожиданно для себя горько сплюнул.

Похоже, сегодня ни у кого нет полной информационной картины происходящего.

– Я все сделаю. И да, уже сегодня попытаемся решить вопрос с Доминикой и с моим человеком.

– Сделай, Сережа, все что можешь сделай, – в голосе Парецкого послышались просительные интонации, – но только поставь в этой истории точку. И поставь ее, как обычно, тихо.

Санаев кивнул, раздумывая в этот момент, как лучше поступить.

Ясное дело, что одним днем все не решить, потребуется минимум пара-тройка дней, чтоб поставить точку и еще два-три дня на улаживание оставшихся проблем.

– А с выборами что?

– Какие тут выборы, – горестно оживился Парецкий, – в штабе неразбериха с самого утра. Послал сейчас туда человека из пресс-службы. Но дело не вытянуть. Хороших политологов, сам знаешь, разобрали еще за полгода до старта кампании, а остался такой неликвид, что может только напортить. Кириллу – урок, конечно, да боюсь, что все впустую. Вырастил идиота на свою голову, но вот что тут уже сделаешь?

– Да и рискованно брать сейчас вот так, непроверенного человека в руководство штабом, – согласился было Санаев, но тут же осекся.

– А как понять, что перед тобой – проверенный человек. Вот ты у себя под носом не заметил, а тоже небось думал, что достаточно проверил. Вот то-то, – сварливо покачал головой Парецкий.

Санаеву ничего не оставалось как согласиться и признать ошибку, а заодно завершить разговор.

– Я могу действовать так, как посчитаю нужным в данной ситуации?

– Да, Сережа, у тебя полная свобода действий. Мне нужен лишь четкий и быстрый результат. Без осечек.

Санаев коротко кивнул и напряженной походкой вышел из кабинета Парецкого.

Оставшись один, Алексей Маркович притянул к себе папку с документами на подпись, но внезапно зазвонил личный телефон, номер которого знали только члены семьи.

Увидев, что звонил Кирилл, Парецкий-старший лишь раздраженно заглушил рингтон, а спустя пару секунд вообще сбросил звонок.

***

С территории парковки перед бизнес-центром, где располагалась штаб-квартира группы компаний Парецкого, медленно вырулил серебристый новенький Гранд-Чероки.

За рулем внедорожника сидел Сергей Санаев и нервно выстукивал пальцами по рулю.

От разговора с Алексеем у него остался неприятный осадок, хотя упреки его шефа и одновременно – друга – были абсолютно справедливыми.

Исполнителей для себя Санаев подбирал с той особой тщательностью, которая была свойственна всем бывшим разведчикам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.