Галина Маркер
Отпуск от семейных обстоятельств

Глава 1 Елена Прекрасная

За двадцать минут до звонка будильника раздался тонкий писк комара, который стал обязательным дополнением раннего утра. Елена Сергеевна несколько дней пыталась бороться с этим квартирантом при помощи пластинок “Раптор”, но то ли пластинки были просрочены, то ли комар какой-то особенный, а избавиться от него не получалось.

“Завтрак отменяется!”, – со злостью бросила она в пространство, адресуя возглас комару и, пока стаскивала ночнушку, подумала: ”До чего одиночество доводит – с насекомыми разговаривать начинаю”.

Время сборов на работу было выверено до минут и, благодаря “мерзкому кровососу”, появилась возможность заглянуть в “Одноклассники”.

Едва открылась страничка, на неё глянули с фотографии добрейшие глаза сухонькой старушки в штапельном платочке. Она, улыбаясь беззубым ртом, протягивала поверх частокола в худенькой руке три яблока. Елена Сергеевна смотрела на старушку и понимала, что только ради этого портрета стоило сейчас включить компьютер. “Бабулечка… Родненькая моя… Как же я по тебе соскучилась…” Слёзы засолонили где-то в носу, и она начала судорожно их глотать.

Бабушка умерла четверть века тому назад. “Компьютерная” старушка стала её олицетворением. Нет, не потому что была похожа! Скорее, не была похожа вовсе. Но глаза, рот, изрезанные морщинами щёки и искреннее выражение светлой радости… Елена Сергеевна как-то сразу перестала быть сильной, волевой женщиной средних лет и сделалась беззащитным ребёнком. “Бабулечка…”, – в каком-то трансе повторяла она – “Как же ты мне нужна…” Казалось, нет ничего важнее желания увидеть, обнять, нет прислонить голову к груди, почувствовать ладошку на голове.

Нужно было выходить к автобусу, но отключить компьютер и разрушить связь с детством не хватало сил. Елена Сергеевна встала и вышла из комнаты. Фотография с монитора провожала ее взглядом

Дорога на работу всегда занимала около часа. Какой-то молодой человек уступил ей место, что случалось крайне редко. Несмотря на возраст, выглядела она так, что ровесники подчас укоряли:” Расселась! Место старшим уступать нужно!” Это они о себе. Прислонившись головой к стеклу, Елена Сергеевна отключилась от автобусного мира.

“Бабулечка…” Вспомнилось, как они вдвоём весной сажали в палисаднике росточки, и бабушка рассказывала, каким цветом те будут цвести.

У неё всё лето был полный набор цветов всех оттенков радуги, а отсутствие зелёных компенсировалось мхом. Где его бабушка брала неизвестно, но пара вёдер всегда была к моменту, когда цветник зацветал.

– Это чтобы радуги наш двор не обходили и почаще заглядывали за красками. Тогда и любовь в нашем доме будет всегда, – улыбалась она, отвечая на детские расспросы.

– А, что радуги любовь приносят?

– Они радость приносят, а без неё любви не бывает. У любви – радость главный цвет!

–А другие откуда? – не отставала Алёнка.

– Вот, как мы с тобой в цветнике цветы сеем, так Бог сеет их в душах. Зацветёт семь цветов, вот тебе и любовь радужная.

– А у меня тоже радуга зацветёт? Я её увижу?

– Её Бог увидит, а это главное.

Автобус подпрыгнул на кочке, и Елена Сергеевна больно стукнулась лбом о стекло. Наваждение рассеялось. На остановке она вышла и побрела в офис.

Глянула на себя в зеркало в фойе и поняла, почему ей уступили место. Выражение лица было таким, будто она только что с похорон. “Надо взять себя в руки… Надо сосредоточиться… Ну, чего разнюнилась?” – спросила она отражение и, вызвав искусственную улыбку, заставила мышцы лица закрепить результат. “Всё, в бой, на баррикады трудовые за подвигами бумажными и премиями денежными!”

Первые часы каждого рабочего дня были похожими настолько, что казались ксерокопией. Это вполне устраивало Елену Сергеевну. “Сова” по натуре, она не любила активности по утрам.

Ближе к обеду в кабинет заглянула Светочка из бухгалтерии. Она в приказном порядке потребовала взносы на подарки к дням рождения двух сотрудников и оповестила, что отмечать решили в пятницу здесь, в офисе. Радости это не вызвало, но и огорчаться по поводу изломанных планов на вечер пятницы не пришлось. Планов никаких не было.

Елена Сергеевна несколько лет жила одна. О том, что “брак был с браком”, поняла через несколько лет замужества, но оставлять детей без отца по настойчивым советам родни не стала. К её великой радости” чемодан без ручки” был “уведён из семьи”. Настойчивых советов родни о том, что нужно немедленно бежать к экстрасенсам, гадалкам, магам и магиням, чтобы вернуть "заблудшего" Елена Сергеевна слушать не стала. Даже угроза встретить старость в одиночестве её не испугала – хотелось отдохнуть перед этой самой старостью.

То, что не только они с мужем жили по привычке, Елена Сергеевна знала по рассказам той же родни. Смысла в этом не было никакого. Дети? Наверно и здесь один вред.

В её воспоминаниях часто всплывали глаза дедушки, когда он смотрел на бабушку. После нескольких лет замужества, она поняла: так светятся глаза у тех, кто смог вырастить в душе радугу любви. Вырастил и не давал погаснуть. А что могли увидать их дети, когда они с мужем смотрели друг на друга? Затравленость? Обречённость? Усталость от одиночества вдвоём? “Слава Богу, что они нас любят, хоть бы это мы в них не убили.”

Работа не шла на ум. В открытое окно прилетел запах дыма от сигарет. Сразу вспомнилось объявление “Просьба не курить возле офиса. Дым тянет в окно – невозможно работать”. Приписки от шутников сделали содержание забавным: “Просьба не курить возле офиса травку. Дым тянет в окно – сотрудники смеются невозможно работать”.

Дым с улицы поднял немного настроение. Рабочий день заканчивался. “Ещё одним днём до пенсии меньше и Слава Богу!”, – констатировала Елена Сергеевна, открывая пудреницу с зеркальцем. “Ах, Елена Прекрасная! Линяет твоя прекрасность потихоньку, а Ивана Царевича, видать, волк съел или Баба Яга в избушке заперла. Ну, да, не мне его освобождать, от сценария отходить нельзя. Сказано, что он всех победит и меня, любимую, по полю радужному к счастью увезёт – будем ждать”.

Наскоро собрав сумочку, убрала документы в шкаф и вышла из кабинета.

Рядом с автобусной остановкой стоял музыкальный киоск. У киоска, стояла метровая колонка, из которой громыхала музыка.

“А мужики сво…, а мужики сво…, а мужики свободу любят. Им только дай раз, им только дай раз…” – задорно пела незнакомая певичка. Здесь же, рядом переминались с ноги на ногу несколько представителей этих “сво” и, смеясь, поглядывали в сторону остановки на которой стояли молоденькие девчушки и явно “строили им глазки”. Почему-то захотелось услышать “синенький скромный платочек…”.

“Стареешь мать” – подумала Елена Сергеевна, заходя в маршрутку.

Пока ехала, решила позвонить Ваське Сенькиной, которая была не только одноклассницей, но и последние три года однопартницей в школе, их так и звали – Елена Прекрасная и Василиса Премудрая.

После окончания школы они общались, пока Елена не вышла замуж и не уехала. Так лет на двадцать с хвостиком “потерялись”.

Нашли друг друга через сайт “Однокласники”, будучи дамами среднего возраста. Елена Сергеевна обратила внимание, что после разговора с Васькой она как будто молодела, вернее “впадала в юность”. Образ девочки с косичками в коричневом школьном платье и белом фартуке на миг всплыл из памяти: «Вот, ведь, так Васькой Сенькиной и осталась! А, как её фамилия по мужу? Даже не вспомню.»

Учиться Премудрая пошла не в институт, как все пророчили, а в техникум. Она заявила, что пять лет учёбы всё равно не выдержит и выйдет замуж, а стирать пелёнки диплом за неё не будет. В этом она была права, впрочем, как всегда – на то и Премудрая. Единственное, в чём Елена Сергеевна не согласилась с ней до сих пор – это взгляд на причину для замужества. Васька считала, что замуж нужно выходить за единомышленника, а любовь между такими особями исключена, так как любовь – это притяжение противоположностей.

Насчёт противоположностей, конечно, правда: “себе подобного” обычно уважаешь, вернее, относишься так, как к собственному отражению.

Васька, как и хотела, вышла замуж за “единомышленника”, но и её семья рассыпалась. “Не жизнь, а манная каша какая-то” – выдала она в заключении, рассказывая про “развал страны”.

Вот тогда Елена Сергеевна первый раз вспомнила про бабушкины радуги. Семь чувств: красный цвет – страсть, оранжевый – радость, желтый – дружба, зелёный – надежда, голубой – мудрость, синий – преданность, фиолетовый – доброту и жёсткость одновременно, сумасшествие.

“Я свою радугу со страсти рисовать стала, да зелёных и голубых цветочков не насадила, а Васька – красные и фиолетовые посадить не потрудилась – никчёмные, мы с ней, садовницы-художницы.”

… Дома в пустой квартире ждал включенный компьютер. На мониторе висело оповещение о том, что нужно сделать перезагрузку страницы. Табличка полностью закрывала лицо бабульки с яблоками.

“Всё правильно. Перегружайся, дорогая, в прошлое заглядывать – к депрессии. Эта примета не подводила ещё никогда”, – скомандовала себе Елена Сергеевна и для поднятия настроения включила запись Жанночки Агузаровой. “Верю я – ночь пройдёт, сгинет страх. Верю я – день придёт весь в лучах…”, – пели они на пару, и никто не мог им помешать, отвлечь, растревожить заботами… Отпуск от семейных обстоятельств продолжался.

глава 2 Василиса Премудрая

В уютном кресле, подобрав ноги и спрятав лицо в коленях, сидела женщина и плакала навзрыд. “Господи! Ну почему…”, – иногда раздавалось в тишине комнаты. Августовское солнце ласково заглядывало в окно, дотягивалось лучиками до ссутуленной фигурки, как будто хотело утешить и пожалеть. За окном “переговаривались” воробьи: “Что не так? Что не так? Живы? Живы?” “Бедня-жка, бедня-жка” – отвечали им голуби, но помочь ни солнышко, ни птички ничем не могли…

… – Я не могу оставить маму, работу, пусть взрослых, но детей! Это просто старческий эгоизм и ничего более! Почему она не хочет переехать сюда

– Ну, ты же знаешь! Она там родилась, это всё равно, что дерево с корнем вырвать и на новом месте посадить.

– Конечно! Меня можно с корнями и без них драть сколько угодно! А что с моей мамой будет, тебя мало беспокоит? Они, ведь, с твоей практически ровесницы. Дашка вторым беременная, кто ей помогать будет? Вот, как хочешь! Не поеду я никуда!

– Значит, я поеду сам, поживу там, постараюсь её уговорить.

– Ох, не нравится мне это. Ты знаешь, о чём она уговаривать начнёт? Живя в разных местах, люди перестают быть семьёй. Это ты понимаешь?

– Не говори глупостей! Это временно.

Василиса как в воду глядела! Временное стало постоянным и через три года они официально расторгли брак, так как его мама хотела, чтобы он получил наследство, на которое жена не сможет претендовать в случае развода.

“Мама – это мой долг, я не имею права поступить по-другому. Мы всегда понимали друг друга, давай не спорить и сейчас. Когда я был маленьким, мои желания выполняла она, сейчас это делаю я. Так правильно!” – последнее, что она услышала от экс-супруга.

Бред! Развалить семью, чтобы вручить одинокому мужику предпенсионного возраста старенькую двушку у чёрта на куличках. Учитывая то, что свекровь, теперь, уже бывшая, ещё красила губы, выходя к подругам на лавочку, получить её наследство в скором времени, ему не светило.

Когда Максим уехал, Василиса не знала, куда себя деть. Рухнул мир! Тот мир, который они старательно создавали долгие годы, мир, основанный на дружбе и взаимовыручке. Да, в их семье не было бурных эмоций и страстей – царили рациональность и здравомыслие. Любили ли они друг друга? За себя она точно могла сказать – нет, у них была тесная родственная связь. Он был для неё правой рукой, её частью, так же, как и она для него. Однажды принятый порядок не нарушался годами и это их устраивало. У каждого было “свободное пространство” – время, когда они отдыхали друг от друга, и каждый выбирал сам, чем его заполнять. Ревность? Бессмысленное чувство! Оно угнетает того, кто ревнует и порождает неприязнь у того, кого ревнуют – они с мужем были выше этого. Изменяла ли она ему – нет, а зачем? Да и муж, скорее всего, тоже не изменял. Просто они оба не видели в этом смысла.

После его отъезда вся её жизнь стала “свободным пространством”. Что с ним делать – Василиса не знала. Первое время они созванивались несколько раз в день, потом в неделю, а когда звонки сократились до одного в месяц, Василиса поняла, что “развал страны” фактически состоялся.

Жить для себя… Этому, оказывается, нужно учиться, а учиться, так жить с тридцатилетним семейным опытом – очень непросто. Приходилось строить новый мир на развалинах старого.

Знакомые спрашивали про Максима, жалели её, ругали свекровь… Всё это было очень неприятно, и Василиса постепенно отгородилась от общения с людьми. Мама в тесной опеке не нуждалась. У дочери тоже всё было устроено, помощь нужна была изредка. Оставалось хобби.

Фотографией она увлеклась много лет назад, но старые фотки были надёжно спрятаны в ящик, чтобы не тревожили память. Василиса в выходные начала выезжать на фотосъёмки. Ей казалось, что на природе, вдали от людей она молодела, становилась свободнее и счастливее. Даже нет, не казалось, а так было на самом деле! Порой, чтобы сделать интересный кадр, она, не задумываясь, залазила на дерево или проходила несколько километров, а в городе, поднимаясь к дочке на третий этаж, чувствовала себя старой развалиной. О том, как уставала от пеших прогулок – говорить не хочется.

Этой весной, когда слякоть и сырость выйти на природу ещё не давали, Василиса пошла на фотовыставку. Просмотрев чужие фотографии, она поняла, что многие из сделанных ею не хуже. По-девчоночьи захотелось похвастаться.

Автор, мужчина лет на десять старше её, был здесь же, и на следующий день Василиса со своими фотографиями пришла к нему.

Валентин Петрович оказался не только отличным фотографом, но и приятным собеседником, как-то незаметно они перескакивали с темы на тему, уходя от обсуждения фотографий. Моментами она ловила себя на том, что ей безразлично, о чём говорит Валентин Петрович. Василиса слушала его голос.

Этот голос завораживал, заставлял дрожать пространство вокруг, отключал от окружающего мира. “Наваждение какое-то!”, – злилась она, и в эти мгновения мелькал испуг в его глазах. “Вы чем-то расстроены? Я Вас утомил?” – участливо спрашивал он. Да, она была расстроена тем, что пора было уходить и возвращаться в реальность. Несколько фоток Василиса оставила ему на память. Смешно! Оставить мужчине на память фотографии деревьев и лугов. “Мы оба ненормальные, поэтому нам пейзажи важнее. В конце концов, это фотографии для души, а значит они гораздо ценнее автопортретов”, – рассудила она.

Через несколько дней он позвонил. Минутный разговор поднял настроение, принёс тепло и нежность. Всю неделю после звонка она судорожно искала повод позвонить и услышать его голос. “Да что со мной происходит? Откуда эта сигнальная лампочка в мозгу? Я ежесекундно вспоминаю практически незнакомого мне человека. Блажь какая-то!!! Нужно думать о внуках. Завтра с работы поеду к ним” – решила она. Но и с утра, и после визита к дочери желание пообщаться с Валентином Петровичем не уменьшилось. Оно росло и заполняло всё окружающее пространство. Василиса сдалась и набрала номер…

… – Как я рад, Вас слышать! Не хотел показаться навязчивым, потому не звонил сам

– Какая глупость! Звоните, я Вам рада всегда…

“У меня любовь по телефону”, – смеялась она над собой. Конечно, ему она ничего такого не говорила! Да и о себе шутила, не более! В этом Василиса была уверена настолько, что и клятва на Библии её бы не смутила. Однако как-то незаметно перестали иметь значение числа и названия дней в неделе, стали значимыми только минуты общения с ним. Только тогда она чувствовала течение времени, движение воздуха, слышала пение птиц. Даже гул машин за окном радовал – жизнь вокруг кипела, бурлила и была неуёмно-прекрасной!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.