Алекс Стар
Взгляд

Глава 1

(Проснулся я утром, часов…)

Я сидел напротив телевизора и тупо смотрел на экран, меня мало интересовали события состоящие из цветных картинок. Возможно это новый вид современной шизофрении. Он постоянно работал, я засыпал под него, выставив на таймер время, когда погаснуть. Просыпался и первым делом включал его и больше не выключал, предоставлял эту возможность ему самому. Вот только всё дело в том, что уделял внимания на просмотр телепередач максимум минут тридцать, если я допустим целый день дома. Остальное время он тихо бормотал и мерцал, вещая в пространство, где не было меня. Казалось бы, лиши его питания, чего счетчик мотает попусту электричество. Так нет же, стоит мне остаться без его заботы, я начинаю чувствовать внутренний ничем не объяснимый дискомфорт. Оставим это недомогание психиатрам, а то вдруг окажется, что не болезнь вовсе, а новый вид религии и попробуй тогда разберись. Причина отсутствующего взгляда устремленного в цифровые дали, была проста. Обычная человеческая лень. Очень хотелось сигарету, но еще больше не имелось желания за ними идти в магазин. Приличные окурки выкурил вечером вчерашнего дня. Мне проще обходится без еды, чем без никотина, естественно на короткий период. Голод же не тетка, заставит не курить сигареты, а жадно их есть. Никотин же близкий друг, не раз выручал в трудные моменты. Кто-то не может без алкоголя, кто-то, не знаю, без золотого унитаза. Я же люблю никотин всем своим сердцем. С одной стороны понимая всю пагубность, в общем-то, бессмысленной привязанности. С другой стороны, а что не бессмысленно, кроме конечно, победы коммунизма. Меня мало волновали последствия курения, моё будущие изобразили на пачках. Предсказание не совсем этичное и совсем не эстетичное. Внесли ясность добрые люди, чего ожидать. Жить вредно для здоровья, как и курить. Из-за этого, два слова жить и курить практически слились в одно. Табак не всегда укорачивает жизнь, иногда и продлевает. Если не дай Господь, жизнь моя закончится на плахе, то последние желание сигарета. Затянусь, выдохну табачный дым, посмотрю на палача и мудро изреку, сигарета стоит того, что бы жить и проживу хоть на пять минут, да больше. Мысли о бренности бытия прервал телефонный звонок, что поделать мобильный ошейник всегда с тобой. Без него не чувствуешь себя свободным или наоборот. Я посмотрел, кому понадобился, звонил необязательный знакомый.

– Привет.

– Привет.

– Я чего тебя беспокою, придешь завтра мячик попинать?

– Даже не знаю, еще не думал об этом, – ответил довольно холодно. Мне лень за сигаретами сходить, футбол по этой же причине пробегал мимо.

– Когда примешь решение, пойми надо знать, сколько людей придет.

– Не обещаю, но все может быть.

– Ясненько.

Что за дурацкая манера слова ласково удлинять. По всей видимости, наш разговор показался ему скомканным, и он решил добавить доверительности в беседу.

– Все забываю тебя спросить, ты чего со своей мадмуазель расстался?

Зря он так, мы не близкие друзья для откровенности. Я давно с ним знаком, но не помню причину нашего приятельства. Мне безразличен повод нашего знакомства, как и он сам.

– А-а, – немножко потянул, подыскивая слова, после которых долго не услышу его, – займи денег?

– Ну-ну, – наступила его очередь подумать, как можно дольше не видеть меня, – увидимся, поговорим.

Не дожидаясь моего ответа, отключился. Устранив трубку от уха, я довольно улыбнулся. Не хочешь отвечать на мудацкие вопросы, спроси денег, и человек сразу растворится в пространстве. Я посмотрел в окно, в ответ на меня посмотрело наступившие лето. И, через десять минут проходил по дороге в магазин, мимо мусорных баков. Стремительно взлетел снизу и неподвижно застыл на краю бака, кот. Он привлек внимание скоростью прыжка и моментальной остановкой, чувствовался филигранный мастер. Мне трудно описать внешний вид его, рыже-белый, худощавый. Смотришь на него и понимаешь вот, оно, исчадие ада, в хорошем смысле. Морда вся в шрамах, больше старых, над ушами словно потрудился хороший дизайнер. Ровные треугольники, изящные рваные раны и прочие геометрические следы бывалых битв, рассказывали о свободолюбивом характере. Этот паразит в хорошем смысле, не оглядевшись по сторонам, спрыгнул мне под ноги. Мне пришлось из-за неприкрытого хамства притормозить. Я мог спокойно поиграть с ним в увлекательную игру, попаду ли с ноги, котом в дерево. Показать ему кто из нас венец эволюции. Решительно размахнулся ногой, демонстрируя силу человеческого разума, еще чуть, чуть и кот станет летающим и остановил ее в сантиметрах от его бока. Воздушные потоки всколыхнули волоски шерсти. Он даже не повернул голову, как шел не спеша, так и идет.

– Э, человек кошачий породы, не слишком ли самоуверенно?

Котяра прошел еще четыре шага и медленно повернул голову ко мне, посмотрел в глаза. Из его глаз полыхнуло желтым огнем, я всё прекрасно понял. Придется немного пояснить, с чего вдруг я котов уразумею, да еще на интуитивном уровне. Со мной в возрасте десяти лет произошла любопытная история. Я вприпрыжку возвращался из магазина с хлебом и очень был увлечен расправой над хрустящей корочкой. Случайно встретился взглядом с мужчиной среднего возраста. Взгляд его был уверенный, спокойный, но какой-то детской интуицией почувствовал еще присутствие столь отдаленных, страшных пространств, о коих я даже не подозревал. Это присутствие постучалось в разные уголки моего сознания и не нашло понимания. По причине мне неведомой, я вдруг ощутил, запах. Хороший он или отвратительный, не могу сказать, он был чужой. Что, пожалуй, не буду заглядывать туда, откуда так пахнет. За секунду у взгляда незнакомого мне мужчины, появился запах гиблых мест, что ну его. Только после этого, обратил внимание на наручник на одной руке, второй пристегнут к руке рядом стоящего. Вспомнил, что несколько дней назад, один человек, то ли по пьяни, то ли на почве ревности, зарезал насмерть, другого человека.

Произошедшие, вызвало во мне любопытство и желание больше понимать в картине окружающего мира. Зачем слушать жулика, если от его взгляда, в воздухе повисал удушливый сладкий аромат. Не жизнь, а парфюмерная лавка и у меня отменный нюх. Уныние пахнет кислым, ярость паленой собачьей шерстью, но сильно условно. Слушая собеседника, мог подумать, что он кисловатый. Это не означало, что то него пахнет кислым, нет, все дело в моих ассоциациях. Все мои попытки, получить стройную систему из получаемого весьма странного опыта, не имели успеха. Не смотря на внутренний подлог и подтасовку фактов. Эффект перехода чужого взгляда в запах, возникал только по логике понятной ему самому. Добрые качества, напротив совсем не имели никакого аромата. Встречая человека особо не создающего палитру разнообразных запахов, чувствовал рядом с ним спокойно, ощущая душевный комфорт. К тому же мне очень не хотелось пахнуть паленой собакой, в минуты гнева, что сводило на нет, безрассудные поступки и так далее и тому подобное. Я не воспринимал чуждые мне запахи и не знал, как пахнут хорошие. Визуальную картинку для определения полезных ароматов и зачем мне вся эта богадельня нужна, увидел в мультфильме. Я не большой поклонник мультиков, но отрывок из губки Боба, меня заворожил. В минуту тяжелого раздумья по поводу насколько выгодна, выгода и чем придется заплатить, за коммерческий подход к человеческим отношениям. Обратил случайно внимание на телеэкран, где злодей с одним глазом посередине, украл второй себе глаз у губки Боба. Родной глаз показывал привычное изображение происходящих событий, серое, унылое. Складывалось впечатление постоянного осеннего дождя, от него ждешь скорый приход зимней стужи. Глаз губки Боба представлял несколько иное восприятие, в этом мире даже плохая погода, хорошая. Его ничто не может омрачить, злые люди, так их не существует, бедность такая же забота, как и богатство. Что делает их в его глазах, равноценными, что означает, если разницы нет, то чего париться. Меня даже заинтересовал вопрос, какой глаз победит, сколь скоро цветной глаз потускнеет или пасмурный раскрасится. Способность губки Боба жить всеми цветами радуги, натолкнуло на мысль, что способность моего мозга переводить взгляд в запах и есть указатель, куда идти не следует, туда, где плохо пахнет. Самый сильный мой страх, это да войне, отраженное в моих глазах. Единственное мерзопакостное слово, вобравшее в себя все чуждые мне запахи, убийственный идеал. К тому же, ужасно глупое, на войне нельзя победить из-за нарушенного табу, ни убей. Какая к чертям победа, испачкался так, что отмываться придется всю оставшуюся жизнь. У войны один закон, с неё возвращаешься либо убитым, либо убийцей. Люди вынужденные защищать, что им дорого от глаз, через которые на мир смотрит дьявол. Добровольно идут на смертный грех, а это есть самопожертвование. Агрессоры пьют из другого, грязного источника, с сильным привкусом мочи, силы убедившей всех, что его нет, однако мочиться на головы бедолаг ему как-то удается. Мало того, люди, если можно конечно их так называть, отдающие приказ о войне, после подписания бумаг о пролитии крови. Чувствуют странный дискомфорт, череп будто незримо удлиняется, в районе копчика толкательные поступления вперед и немного вверх. При взгляде на обувь, удивляются неудобной формой ботинок, ведь ясно же, круглые будут лучше. У них всего-навсего, выросли рога, хвост и элегантные копыта. Они их не видят, но ощущают присутствие. Впрочем, я чуть-чуть отвлекся, вернемся к коту. Случайно встречаясь с кем нибудь взглядом, привычно начинал анализировать поступившие сигналы. Котяра послал сигнал о своем презрении к человеческому роду, заодно и ко всем родам, анархист хвостатый. Внутри общего послания, было два, десять слов лично адресованные мне. Не сами слова, а смысловая их нагрузка.

– Послушай меня подсолнух с русской равнины, я собак не боюсь, а людей и подавно. Увидел тебя краем глаза и сразу срисовал, ты меня не только не ударишь, ты еще пожрать дашь, если спрошу. Вроде большой уже, а все одно ногами машет, имбецил. Подымут нервы с утра.

Мне показалось, он еще сокрушено покачал головой. Мой внутренний разговор с кошаком, прервал естественно телефонный звонок.

– Я заметил некоторую странность, – не здороваясь, вслух озвучил мысли, не останавливая динамику размышления, – издревле считалось, что кошку держали в доме, из-за ее полезных охотничьих качеств. Полная ерунда, как показало время, защитники от мышей не нужны, кошки же, как жили в доме, так и живут. Главное ее предназначение, излучать я бы сказал бессовестное наслаждение жизнью. Чем лучше кошке, тем лучше всем в доме. Вот зачем всегда нужны кошки.

– Привет, ты где, – не обратив никакого внимания на мой монолог.

– Чего так официально, случилось чего?

– Нет, а если случилось, то много лет назад. Так, где ты?

– Путешествую в магазин, за сигаретами.

– Покури постой, буду минут через двадцать, хочу рассказать тебе кое-что интересное.

– В нетерпении, – она повесила трубку, лишив меня возможности развить тему моей радости от предстоящей встречи.

Минут через тридцать во двор заехала красного цвета машина, за рулем сидела женщина, еще не много и тридцать стукнет ей. Мать двоих, очень воспитанных девочек. Я стоял возле подъезда, она остановилась и мы, молча, разглядывали друг друга. Опустилось стекло, раздался ее нежный голос, – чего варежку раззявил, присаживайся, экипаж подан.

– Красоту неземную увидел, вот челюсть и отвисла, – буркнул ей походу движения. Устроившись на переднем сидении, повернул голову и заботливо спросил, – чё, приперлась?

Вместо ответа, она притянула рукой мою голову и поцеловала в щеку.

– Оставь свои телячьи выражения чувств, для мужа.

– Тебя забыла спросить.

– Привет, рад тебя видеть, – и слегка потрепал ее за плечо.

– Привет, привет. Поехали, кое-что покажу.

Я хотел узнать куда, но она опередила меня, приложив палец к моим губам, – едем молча. Я поинтересоваться почему, она на меня цыкнула, – тс-с, тихо, Чапай думать будет. Осталось недоуменно пожать плечами и рассматривать скользящий мимо поток сквозь закрытое окно.

Глава2

(Чудо)

Мы познакомились, когда ей исполнилось восемнадцать лет, при весьма странных обстоятельствах. Настолько необычных, что немного стыдно, но не за сам повод знакомства, а за события приведшие к этому. На момент нашей встречи мне немного не хватало до тридцати лет. Пять лет жил, не расписываясь с любимой женщиной, мудро с ней рассудив, будут дети, будет и штамп. Неплохо зарабатывал, окружен людьми знающих меня с детства, всё вроде бы ничего, но было одно но. С него, пожалуй, и начну.

Открыв глаза, не сразу осознал, где я. Причиной пробуждения послужил сильный удар, чего-то, почему-то. Ударили не по мне, а по предмету, в котором находился. Прежде, чем мой мозг смог оценить произошедшие, где-то внутри неприятно кольнуло понимание, что мир для меня никогда больше не будет прежним. Уже позже я смог это чувство, переложить на слова, меня вычеркнули из книги живых, но забыли внести в книгу мертвых. Некоторое время, недоуменно рассматривал крышу автомобиля, мистическим образом сократившую расстояние до моего лица. Если бы я не разложил сидение и не лежал, то крыша вбила бы мою голову в мои же трусы. Перевел взгляд на место водителя, мой друг сидел, вцепившись побелевшими пальцами от напряжения в руль, и смотрел куда-то вдаль. От покрывшегося сеткой трещин лобового стекла, отлетевшие мелкие кусочки стекла посекли до капелек крови его лицо.

– Стесняюсь спросить, мы собственно где, – он молчал, – позвольте полюбопытствовать, на нас что, упала бетонная плита, причем на мою сторону и прекрати смотреть в никуда. Там что-то интересное показывают?

– Не совсем интересное, скорее печальное. Мы вылетели с дороги, через встречную полосу, перевернулись, ударились твоей стороной об землю и встали на колеса. Ты как цел?

– Пока не знаю, давай выберемся наружу. Оценим ущерб здоровью и сохранность автомобиля.

Он с трудом открыл свою дверь и вышел, я следом выполз, мою дверь уже никогда не открыть. Обошли машину по кругу, – было новое средство передвижения, стало бесполезный хлам. Констатировал Андрей, вытирая носовым платком капельки крови с лица.

– Чего сразу бесполезный, зимой зальем водой крышу и будем съезжать по ней на санках.

Произносили слова с большими паузами, передвигались медленно, но не из-за аварии. Причина была в том самом но, о котором так не хочется рассказывать.

Я учился в школе, меня волновали обычные проблемы десятилетнего мужчины, как казалось тогда, и совсем не беспокоили происходящие перемены в стране. Даже не помню, распался на тот момент Советский Союз или нет. Высыпая пакетик Юпи в стакан с водой, думал, какая Светка дура, при её убийственной для меня красоте. Жидкость приобрела яркий, ядовитый, зеленый окрас. У меня появилось опасение принимать столь радикального цвета напиток, но реклама ещё оказывала магическое воздействие. Она была в новинку, её было мало и в ней преподносили волшебный вкус быстро приготовленного лимонада. Это зелье, по-другому не скажешь, не имело ничего общего с привычным советским лимонадом, с отвращением на лице и словами, – этим хорошо мертвых оживлять, – вылил в раковину на кухне. В тот памятный день, не понял, что будущие явило мне свой лик. Юпи праматерь современных продуктов, уже сейчас еда, напитки состоят из Юпи, но мы пока стесняемся об этом говорить. Мне выложили будущие на блюде, но я не смог сделать простой логический вывод. Какова цена искусственного? Чем придется заплатить, наверное, хорошего будет мало. Замена естественного на искусственное, никогда ничем приличным не заканчивалось.

Примерно в то же время с улиц пропали милиционеры, наверное, ушли на нерест. Иначе их исчезновение в самое тяжелое время труднообъяснимо, как и возросшие количество по возращению. Еще, тогда проявилась неочевидная штука, с большими последствиями, Советский Союз не оставил иммунитета против наркотиков. Весь остальной мир давно переболел и выработал защитную реакцию общества. Мы со временем тоже нашли панацею, но кардинальное различие всё, же есть. Моральные болезни общества, лечим просто, с рабоче-крестьянской ненавистью, тюрьмой. Относимся к ним, как бесполезной швали, словно они ни чьи-то дети, отцы, матери. Просто грязный мусор, который нужно поскорее убрать. Не знаю, как вам, а мне больно от такого подхода к своим согражданам. Величие страны определяется совсем не территорией, а людьми в ней проживающих. Ну, это так к слову. На моих глазах наркотическая волна стремительно накрыла города необъятной Родины. Да, какая там волна, эпидемия, последствие рухнувшего железного занавеса. Не знаю как, кто, я же был похож на человека вышедшего из дремучего леса и внезапно обнаружившего, что оказывается в мире есть другие краски кроме серых и коричневых. Можно списать это на юные годы, но мне кажется дело не в возрасте. От самого слова наркотик, веяло нездешней прежде недоступной свободой. Оболочка была красочной, начинка оказалась, поломанные судьбы, помолодевшие кладбища. Примеров переживших подобную трагедию не было, всё ожидалось впереди, но об этом еще никто не догадывался. Они вошли в моду, но я не жертва её, у меня был спорт и много еще интересного. Мы древняя нация и быстро разобрались, что яркими фантиками обычно прикрывают плохо пахнущие. Меня подвело любопытство и вера в свою силу воли. Я быстро взрослел, как оказалось жизнь, быстро проходящая субстанция. Вокруг рушились привычные моральные основы, рухнул и спорт. Мне уже исполнилось двадцать три года, когда остро встал вопрос добычи куска хлеба. Спорт не мог больше прокормить меня, он оказался голодным и я вместе с ним. Два года оказались весьма безденежными, все вокруг где-то их достают, кроме меня. Как мне тогда казалось, я имею понимание о многом, но не имею, ни малейшего представления, откуда берутся деньги. Вокруг кипели нешуточные страсти, все ели всех, но это высветило интересную деталь. Деньги не могут размножаться без доверия, необходимо кому-то их доверять, что бы заработать. Спасибо спорту, у меня было много всяких разных знакомых, и я был равнодушен к наживе. Первые робкие денежные ручейки потекли в мой карман, как бы странно не звучало, не вопреки, а благодаря обычной человеческой порядочности. Денежное накопление было дело увлекательное, но крайне опасное для жизни. Может из-за страха, может по другой причине, я даже сейчас не могу объяснить себе. Но, в двадцать восемь лет с удивлением обнаружил, что увлеченно куда-то бегу, причем не в ту сторону. Наркотики из редкой увеселительной программы, перешли в каждодневную необходимость. Не проблема подумалось мне тогда, силы воли немерено. Заказал санаторий в Сочи на две недели и с любимой женщиной укатил спрыгивать. Она бедняжка даже не догадывалась о моем пагубном пристрастии. По прибытию, вечером сходили в баню, выпили вина с необычайно вкусными пирожными. За ночь остатки топлива выгорели полностью, утром я узнал насколько глубока кроличья нора, куда я с дури залез. Дальнейшие сутки плохо помню, из меня непрерывно вырывалась зеленая гадость. Кристина не на шутку испугалась, подумав, что я отравился чудесными пирожными, она их не ела. Как в тумане скорая помощь, инфекционная больница. Утром пришел немного в себя, лежа на полу, на матрасе, медленно повернул голову и наткнулся на два полных сострадания взгляда. Кроме меня в палате находились больные солдаты в количестве двух человек.

– Ты, как, – спросили они у меня, я пожал плечами.

– Мы всю ночь не спали, ухаживали за тобой, что с тобой, чем тебе помочь?

Я недоуменно рассматривал стесанные в кровь, колена и локти.

– Мне надо в санаторий, Кристина одна.

– Куда ты собрался, ты с ума сошел, – они наперебой начали уговаривать меня.

– Сошел, сошел, но несколько по другой причине.

Кое-как поднялся, собрался силами и незамеченным вышел из больницы. Открыл входную дверь, вдохнул свежий воздух, сделал несколько шагов и завалился в клумбу с цветами. В общем, за две недели я так и не восстановился, толком не ел, не спал и постоянно блевал. Цвет настроения болотный, оттенок лица, рвотной жидкости, окружающего мира. Моя самонадеянность в очередной раз подвела, наркотик в первую очередь сжирает силу воли. Вернулся домой и ускорился, я и раньше бежал ни туда, но видел ориентир, направление куда вернуться. То, сейчас мчался в никуда, у меня не осталось цели, смысла забега. А, куда мы собственно несёмся со всех ног и откуда, хочется верить к свету, родились из него, к нему и устремляемся. Я же просто бежал, безнадежно, тупо, сосредоточившись на самом процессе. Пока в одно утро, не приехал в офис, а там никого не было еще. Его пространство состояло из двух столов в форме буквы т, и нескольких стульев. На первый взгляд обычная шарашкина контора, но большой профессиональный аквариум возле окна, намекал, что в этом месте водится рыба. Я стоял и задумчиво кормил подводных обитателей. Наша гоп компания, состояла из нескольких человек знающих, друг друга с детства. Так мы все вместе и присели, не догоняя, что спрыгивать придется в одиночку и далеко не у всех это получится. В комнату вошли оживленно переговариваясь Андрей и Володя. Володя громко смеялся, по нему было видно, разговор доставляет ему удовольствие. Андрей же напротив, был чем-то неприятно озадачен. Володя типичный русский, белобрысый, голубоглазый, к тому же потомственный казак. Последние воспринимал больше с юмором. Андрей еще в юном возрасте, получил второе имя, он был младше на три года. Я правильно оценил эмоциональную окраску заключительных фраз, спросил.

– Какая беда с тобой приключилась, половина наполовину.

Половина на половину его детское прозвище, мама русская, папа немец. Мама взбалмошная, можно даже сказать вздорная женщина, папа спокойный, рассудительный. Много примеров совместного счастливого сосуществования противоположностей. Слились в едино лед и пламя, но, то ли огня было слишком много, то ли лёд оказался холодноват. Отец ушел из семьи, когда ему исполнилось восемь. Он стал больше подвержен влиянию матери, мы сразу это заметили. В нем уживалось, пунктуальность до щепетильности с непониманием, почему плохо опаздывать. Три года разницы в раннем возрасте, это примерно расстояние от земли до неба. Мы видели его насквозь, если он отказывал тебе в какой-либо просьбе, было очевидно, какая половина взяла верх.

– Вчера вечером был в гостях по работе, без жены. Ну, и накидались с ним, перемешал всё в одну кучу.

Андрей замолчал и задумался.

– В первый раз, что ли, вот беда то, – я попытался его убыстрить.

– Утром завтракаю, а жена спрашивает, зачем я эти…, что сейчас у меня на ногах.

– Пусть будут летние шлёпки.

– Во-о-т, зачем я значит, их в морозилку положил.

– И зачем?

Он недоуменно пожал плечами, – это сейчас не важно, важно, что делать с этим. Валер, я всё продумал в пятницу вечером, после работы, встречаемся на загородной турбазе. Приедет врачиха поставит капельницы, таблетки, туда-сюда и понедельник. Туда-сюда и мы спрыгнули.

– Володь ты с нами, – поинтересовался я.

– Не-а, на результат сначала посмотрю, ваша затея не внушает мне оптимизма.

Провидец херов.

В назначенный час мы встретились с Андреем на турбазе, приехал врач поставил капельницы, накормил колесами. Утром не могу утверждать, что проснулся, скорее откуда-то выплыл. Плыл, плыл всю ночь и приплыл, к двум огромным словам, надо в город и поскорее. Взглянул на Андрея в его глазах, эти два слова мерцали красным цветом, как стоп сигнал на автомобиле. Ни о чём не говоря, встали и направились к машинам. У нас с ним были два новых, одинаковых по цвету и марки авто. Совпадение случайное, он свою выбирал, мне отдали за работу, решив за меня. Мозг боролся со штормовыми медицинскими волнами и сохранял некую объективность происходящего, но реакция сильно запаздывала. У меня был пунктик за руль в неадекватном состоянии, ни за какие коврижки.

– Андрей, извини я пассажир.

– Я тоже, – ответ со значительным опозданием.

– Как поедем?

Он промолчал, и я не подавал голоса. Мне кажется, потупи еще немного и мы бы пошли пешком. Но у него оставалось пространство для маневра, и не было строгих запретов внутри насчет вождения.

– Знаешь, что Валера.

– Что?

– Пошел ты со своими принципамиНе сговариваясь, он сел за руль, я на переднее сиденье. Чувствовал себя отвратно, разложил до упора сидушку, прилег и уплыл в мутно-белесое пространство. Очнулся от легкого удара и остановки движения. Прежде чем выехать на главную автомагистраль, нас ждал один поворот налево, почти девяносто градусов, потом направо пологий и снова налево так же под девяносто. Андрей не заметил, что дорога уходит резко налево, у него кончился асфальт и возник прямо по курсу столб, он нажал на тормоз когда мы уже въехали в него. Скорость была не большая, повреждения незначительные, с моей стороны, побилась фара и крыло смялось, мешая крутиться колесу. Дорога проходила по частному сектору, из пространства материализовались два местных жителя, оба мужчины, один с лопатой. На вопрос, что случилось, мы невнятно мычали, разводя руками, дескать, вот. Они без лишних слов лопатой отогнули крыло, но когда узнали, что мы собираемся продолжить движение. Начали нас очень так душевно отговаривать, мы были непробиваемые и продолжили путь. Пока я укладывался, ворча по поводу его водительского мастерства, нам удалось благополучно миновать пологий поворот. Но, не успел я впасть в небытиё, как мы остановились. Асфальт ушел налево, Андрей поздно среагировал, мы врезались в дерево уже его стороной, только после этого, он нажал на педаль тормоза. Слишком много совпадений за короткий период времени, два мужика неизвестно откуда, но уже с ломом. Всё повторилось, различие в событиях, было в том, что они нас не уговаривали, они умоляли не двигаться с места на автомобиле. Беда царила не в окружающей обстановке, беда царила у нас в головах. Нам надо в город, отвалились бы колеса, сломались бы ноги, мы всё равно бы поползли в направлении. Похожие на двух путников умирающих от жажды, и ползущих из последних сил, к только им видимому колодцу. Дальнейшие вы знаете, Андрей разогнался на трассе и не справился с управлением, можно подумать до этого справлялся. Я стоял и рассматривал нескончаемый поток машин на шоссе, попутно выслушивая проклятия от Андрея, ведь машина была его. Меня снова кольнуло неприятное предчувствие, что матрица моей жизни перезагружается. Чудом было даже ни то, что мы живы и без серьёзных травм, а то как проскочили в просвет между встречными машинами. Ладно бы два идиота разбились бы в лепёшку, сами виноваты, но нам удалось невообразимым образом никого не задеть. Ведь легкое касание и в живых не осталось бы, ни их, ни нас. Физические законы точно убили нас и не в чем невиноватых людей. Божественные законы сотворили чудо, а за чудо надо платить. Я чувствовал себя штангистом взявшим непосильный вес и как отразится это на моей дальнейшей судьбе не ясно. К нам спешили люди из остановившегося транспорта, видевшие страшную аварию. Мы бросили машину, ничего ценного она не представляла. Нас подбросили до города, и мы поспешили по домам, как оказалось у нас у каждого там заначка. Себя не обманешь, мы сами не до конца верили в свою стойкость. Поправив здоровье, скрылся в дебрях улиц, не хотел, что бы моя девушка видела меня в состоянии сомнамбулы. Вечером позвонил Андрей с просьбой заехать для разговора. Едва вошел в его квартиру и сразу увидел двух фурий, его супругу и мою Кристину, он же больше походил на побитую маленькую собачку.

– Андрей, ты всё рассказал, – невольно вырвался крик души. Он промямлил что-то нечленораздельное. Жена Андрея, оказывается, знала про проблему, но не представляла её масштаба, моя же, дура, дурой в неведении. Избиение младенцев началось. Про враньё насчёт неожиданной командировки и про многое другое, им было, что нам сказать. На следующие утро, Кристина собственноручно передала меня врачам.

Глава3

(Больница)

– Мамуля, не оставляй меня здесь, я больше не буду, – пытался напоследок шутить, ответ ледяное молчание. Два дня меня чистили, процедура, похоже, не очень приятная, мой мозг решил её не запоминать. Вернулся он ко мне на третий день, синдром абстиненции нет. Я чувствовал только пустое отупение от лошадиных доз медицинских препаратов. Больница была крохотная, специализированная, для каких-то сотрудников. Обнесенная кирпичным забором, внутри что-то похожие на парк с красивой деревянной беседкой, для отдыха и перекура. Туда я и отправился, не обращая внимания на встреченных людей, удобно в ней расположился, подкурил сигарету и жадно затянулся.

– Третий день?

Я недоуменно осмотрелся, напротив меня сидела молодая девушка, как не заметил.

– Что, простите?

– Третий день, говорю.

– Сильно заметно?

– Не особо, – ответила она, чем ввела в легкий ступор, заметив моё недоумение, пояснила. – Просто вы в больничном халате.

– И что, мы вроде в больнице.

– Ничего, – и как-то озорно улыбнулась.

Осмотрел себя со стороны и вспыхнул, я был без трусов и сидел довольно вольготно, думая, что один.

– Извините, ради Бога, – и начал торопливо приводить себя в приличный вид.

– Не стоит беспокоиться, сама такая, – поддержала она меня, – первый раз?

– Надеюсь в последний.

– Блажен кто верует.

– Однако вы пессимистичны.

– Есть для этого повод, я за полтора года третий раз здесь.

– Чего так, вкусно кормят, – поинтересовался хмуро.

Она напротив, задорно рассмеялась. Смешно ей, мне же было совсем не до смеха.

– Нет, причина в маменьке и папеньке, они меня сюда укладывают. Первый раз, продержалась месяца два, второй две недели.

– С родителями вам явно повезло, желание их порадовать не возникало, бросить всё это дело.

Неожиданно её смешливое настроение резко сменилось, лицо затвердело, она даже стала старше выглядеть своих лет. Сам того не подозревая, похоже случайно попал в болевую точку.

– Не без этого, как говорит мой папа, если придурастая решила закончить жизнь пораньше, я ничего с этим поделать не могу. Пусть лучше умрет от врачей, чем от наркотиков.

– Сама, что по этому поводу думаешь?

– Катя, – не ответив, протянула руку.

– Валера, – осторожно пожимая, представился.

– Валер, я здесь уже вторую неделю, если еще не заметил контингент здесь пожилой. Поговорить не с кем, скучаю до чертиков, звони, когда курить захочешь или появится желание поболтать. Хорошо.

Молча кивнул головой и мы обменялись телефонными номерами.

На этаже уже ждали врач с Кристиной, примчавшейся проведать меня.

– Валера, тебе надо по программе к психологу, она тебя сейчас ждет.

– Владимир Павлович, я в нормальном состоянии не посещаю ни психологов, ни психотерапевтов, даже колдуны Вуду мне по фиолетовому. С какой радости сейчас пойду.

– Я же вам говорила, он упрется, – произнесла моя благоверная, с укоризной поглядывая на меня, – но, я попробую его переубедить.

После чего взяла меня за руку и отвела в сторону, как нашкодившего школьника, честное слово.

– Кто мне клялся, чуть ли не на библии, – строгим тоном, довольно громко, чего спрашивается отошли, врач всё прекрасно слышал, – быть паинькой и исполнять врачебные предписания.

– Кристин, ты же меня знаешь, я пребываю в таком состоянии, что после разговора со мной психологу потребуется психиатр.

– Будь любезен, раз обещал. Кстати, что за девушка с тобой поднималась, – и изобразила обиженное лицо.

– Собрат по несчастью.

– С каких это пор, девушки стали тебе братьями.

– С недавних, – пришлось подчиниться и отправиться в указанный кабинет.

Сказать, что я прибывал в плохом настроении, ничего не сказать и уж точно не был расположен к доверительной беседе.

– Разрешите, – без всякого энтузиазма пробурчал, открывая дверь. Мельком, но пристально посмотрел в глаза женщины, лет пятидесяти и еще чуть, чуть. Дамочка то, душная подумалось мне. На эту мысль не наталкивала обстановка, даже кресло стояло для пациента, куда она пригласила меня жестом. Духи у неё довольно приятные, чего не скажешь про взгляд. Когда человек обманывает себя через других, становится как-то душно. Устроившись в кресле, демонстративно принялся рассматривать, за её спиной, висящих на стене, штук десять различных наградных дипломов. Что, подтверждало, кислорода в нашей беседе будет мало. Я и так в жизни разбираюсь не особо, но тут к доктору не ходи. Кем она только не являлась и народный целитель, и невероятный экстрасенс, и дальняя родственница бабы яги. Ни одного серьёзного документа, одним словом полное ни о чём. Зачем всё это выставлять на показ, как не для того, что бы вешать лапшу на уши несведущим людям. Слушать их восторги, укрепляющие её в своей полноценности, не знаю, как врача или личности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.