Александра Питкевич Samum
И камни плачут по ночам

Глава 1

– Владетельная, – служанка шептала так тихо, словно ее голос мог породить порыв ветра в этой жаркой комнате, и не было до конца понятно, чего она хочет больше, разбудить меня, или все же нет.

– Говори, – от зноя не хотелось даже открывать глаза, и такая температура обещала продержаться еще несколько дней, если придворный клирик не ошибся. А потом должно стать еще жарче.

– Ваш супруг прибывает, – словно шелест камыша, боясь даже так, иносказательно упоминать Стратега, просипела девушка.

Внутри все похолодело, и я очень надеялась, что служанка не заметила дрожи моего тела, иначе об этом разнесут по всему дворцу уже к часу Песка, еще до того, как солнце сойдет с зенита.

– Иди, – строго, но также тихо, не желая нарушить того состояния неподвижности, что накрывало дворец с приходом зноя, приказала я, – и пришли ко мне Манен.

Шлепающие шаги по полу, едва уловимый порыв горячего воздуха, скрип закрывающейся двери. Я снова была одна в своих огромных покоях, если не считать двух стражниц, что замерли у стен, сливаясь с тенями. Но к ним я привыкла за те четыре года, что живу здесь.

Распахнув глаза, дав себе несколько мгновений на то, чтобы привыкнуть к полумраку затененных покоев, поднялась с банкетки. В этой части дворца было прохладнее, чем в других комнатах, так как на стенах висели амулеты, не позволяющие зною пробраться вовнутрь, но все равно чувствовалось, что песок на границе города сегодня плавится, становясь бледно-розовым стеклом, с сияющими вкраплениями.

Начиналось лето.

Подхватив кафтан со спинки банкетки, я шагнула к дверям балкона, глубоко вдохнув. Нужно было собраться с силами. Набросив ткань на плечи, толкнула резные, деревянные створки, едва не отшатнувшись от обжигающего воздуха, ударившего в лицо. Щеки тут же запылали, глаза заслезились от яркого слепящего света.

Зенит. Солнце так высоко, что невозможно смотреть на небо. Нестерпимое, яростно-белое, оно способно выжечь глаза, кажется, даже здесь, под навесом моего балкона.

Но туда я и не смотрела. Только в сторону, за высокие ворота города, где перекатываясь холмами, лежали смертоносные пески. Пустыня Фасут. Стеклянная пустошь, по которой белой змеей с алыми знаменами где-то среди барханов двигался караван моего супруга. Пусть бы он остался навеки там, в этой пустоши.

Но я знала, что этого не будет. Слишком живуч Великий Стратег Востока, Владетельный князь города Нам-Кивас. Непобедим. Некоторые шептали, что бессмертен. Может и так. Из всех, кто ныне живет на этой земле, только трое видели Ксеркса, говорят, давно утратившего облик человека, и остались живы. И мой супруг среди них.

– Владетельная, спрячьтесь в покоях, – Манен говорила громко, от чего хотелось скривиться. Она была с далекого севера, эта старая, но еще крепкая женщина, вскормившая Стратега, и с трудом переносила жару, но отказалась покинуть дворец, когда ей даровали такую милость.

– Я в тени, – не желая слушать чужие нравоучения, ответила старухе. И, не давая Манен возразить, тут же задала вопрос: – Стратег, мой супруг, присылал весть о своем прибытии?

– Да, Владетельная.

И вновь захотелось скривиться. Годы, проведенные под покровом, годы, когда мое лицо не видел никто, кроме пары слуг, супруга и его самых доверенных лиц, сделали свое дело. Я перестала следить за собой. Расслабилась здесь, в этом полумраке и покое, пока Стратег воевал. Сколько его не было в этот раз? Год? Больше? Или все же меньше? Время смазывается, когда вокруг день и ночь одни и те же стены.

Я помню, что в тот день над пустыней шел дождь.

– Почему же я об этом узнаю от слуг, а не от тебя?

– Я отправила служанку, предупредить вас, Владетельная. Не стоит гневаться.

Стоит. Я хотела гневаться. Хотела казнить и карать провинившихся, но…

– Что велел Стратег? Мне нужно готовиться?

– Нет, Владетельная. Вам не велено.

«Не велено».

Такой короткий ответ, и столько презрения, и горечи. Значит, «велено» кому-то другому. Одной из этих девиц, что спрятаны за сотней замков, надежнее, чем казна Стратега. Одной из тех, кому я в тайне благодарна, но кого я ненавижу.

– Свободна, Манен. И пусть мне принесут льда, – я не могла ничего сделать ни одной из наложниц гарема. Не могла наказать Манен за пренебрежение, потому что та ни разу не переступила границы, только лишь приблизившись к оной. Все что я могла, это потребовать льда, что придворные колдуны сберегали с таким трудом. Глупая, мелочная месть и привилегия в одном. Нелепо, совсем по-детски. Но мне нужно было сделать хоть что-то.

Глава 2

Зной. Солнце почти коснулось горизонта, облизывая последними лучами зубцы городской стены, и теперь можно было дышать и за пределами дворца, но горло все еще обжигало жаром, стоило неосмотрительно сделать слишком глубокий вдох.

Я стояла на втором из своих балконов, забранном резными решетками, которые не позволяли кому-то извне увидеть меня, и смотрела на то, как белая змея войска вползает в распахнутые ворота города. Плоские крыши, стены из розоватого камня – все приобретало мистическое свечение в этот час, вызывая странные, пугающие эмоции.

Красные, почти сияющие от света заходящего солнца знамена, поступь тысяч воинов, от которых дрожали стены, скрип доспехов. По спине, щекоча, пробежала тонкая струйка пота, заставляя поежиться от этих мерных, глухих звуков войны.

Первыми шли воины, отличившиеся в бою. Те, кто получил новые звания и титулы. За ними генералы на своих серых куджанах, длинноногих ящерах, выведенных специально для этой дикой местности.

И затем уже он.

Верхом на белой, как его доспех, злобной твари. Мой супруг.

Я не вижу его лица, слишком далеко и шлем мешает, но я словно чувствую этот запах. Тонкий, вызывающий головокружение, запах древесины, мускуса и чего-то сладковато-пряного, отчего щекочет в носу. Одно его имя вызывает дрожь у половины империи, вторую повергая в экстаз.

И я не исключение.

Чувствуя, как дрожат колени, опираюсь о столик рядом, случайно сбивая какой-то кувшин неловким движением. Тот летит на пол, рассыпаясь сотней осколков, обдавая брызгами ноги сквозь тонкую ткань.

За спиной звякнул колокольчик: одна из стражниц, моих молчаливых теней, вызвала слуг, но мне все равно. Я почти чувствовала кожей взгляд холодных глаз моего супруга. Великий Стратег вернулся в свой город. Почти полгода прошло. Немало. Но все же, слишком быстро.

– Владетельная, вы не поранились? – раздался тихий, как шелест травы на ветру, голос служанки. Я безразлично махнула рукой, не отрывая взгляда от белой змеи, что двигалась по улицам города. Сегодня ночью никто не сможет уснуть.

Не будет криков, не будет громкой музыки. Просто воины Стратега вернулись домой. Будут тихие вечера, когда хозяин города и хранитель этой пустынной, пограничной земли, отпустит своих воинов. Большая часть останется в казармах, так как мало кто решился обзавестись семьей, пока служба не окончена, но до рассвета будут гореть огни в окнах бань, смывая яд пустыни водой и паром. Словно дневного жара недостаточно. А завтра командиры явятся за наградами. Из подвалов вытянут огромные сундуки, набитые полновесным золотом, отсчитав каждому корпусу положенное, до последней монеты.

А затем, через дней десять, город наводнят торговцы, что начали тянуться к этому высохшему краю империи еще месяц назад, словно почувствовав, что Стратег повернул свое войско обратно. Хотя, скорее всего, в отличие от меня они просто знали, когда в этом году начнется опасная пора.

Конечно, те, кто может заплатить за проход, ожидая барышей, пройдет по тоннелю, но таких немного. Провести караван слишком дорого. Но они придут, принеся в город смех и шум.

Время тишины и ожидания прошло. Пришло время зноя, базаров и расплавленного песка за стенами города. Теперь в пустыню не войти и не вернуться. В этот раз Стратег едва успел покинуть эти смертоносные барханы.

Змея распалась на несколько рукавов, словно разбиваясь о стены дворца и разливаясь в разные стороны, в казармы. Пока сам Стратег не коснется огромных створок дворцовых ворот, они будут заперты.

Скрип, громкий, пронзительный, донесшийся сквозь крики проснувшихся птиц в моем саду, вызвал мгновенную головную боль. Или может дело в том напряжении, что меня съедало последние часы?

Ворота дворцовых стен медленно, скребя по плитам, отворились. Каменные, они двигались с трудом, несмотря на стертые столетиями полукружия. От жары даже камень расширялся. Не сильно, но достаточно, чтобы этот скрип начинал меня сводить с ума.

Вот теперь мне было хорошо видно его. Великий Стратег Востока, Измир Саджи, замер под аркой ворот. Белый керамический доспех, шлем без украшений. Рукояти мечей над плечом. Владетельный восседает на спине злобного куджана, пустынного ящера с узкими, почти неразличимыми глазами, осматривая огромное пространство дворца. На площади от самых ворот до подножия лестницы – никого. Только на нижней ступени стоят, приветствуя властителя, Манен и Салик, смотрители дворца.

Приглядевшись, я замечаю за спиной супруга сенаторов. Все верно. Им было запрещено посещать дворец в отсутствии хозяина. До сегодняшнего дня. Теперь же…

Властелин этого пылающего города вернулся.

Вот владетельный князь поднимает руки, и мне кажется, что я слышу тихий звон керамики, когда части доспеха касаются друг друга. Затянутыми в перчатки ладонями он медленно и с трудом снимает шлем, словно сросся с ним за прошедшее время, и это непросто сделать. Но традиции требуют.

Полководец вернулся и не может войти во дворец, в свой дворец, с покрытой головой. Потому что это неуважение к Владетельной. Ко мне.

Глупости. Пусть бы шел как есть. Или не возвращался вовсе.

Я одергиваю себя, не позволяя развиваться столь опасной мысли. Слишком близко. Он может услышать.

Яркие, с фиолетовым свечением, глаза скользят по стенам дворца, не останавливаясь ни на одном из окон. Я знаю, что Стратег проверяет, все ли в порядке. Он самый сильный колдун на востоке Империи. И самый опасный. И, кажется, способен читать мысли, хотя об этом никогда не говорят вслух.

Но я верю и боюсь этого, потому жду, повторяя про себя одну и ту же фразу, словно это может помочь.

Не поможет.

Фиолетовые глаза замирают на моем балконе, забранном мелкой решеткой, и сердце пропускает удар. Даже через площадь, через все разделяющее нас пространство я могу почувствовать этот взгляд. Он знает, что я здесь. Слышит. Видит.

Все также, с шестеркой генералов за спиной и в сопровождении сенаторов, не обращая внимания на воинов, что маршем проходят позади, Великий Стратег Востока склоняет свою светлую голову, приветствуя меня.

Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, я с трудом удерживаюсь, чтоб не отступить от деревянных решеток.

– Добро пожаловать домой, мой владетельный супруг, – опасаясь, что могу сбиться, шепчу вслух.

Фиолетовое свечение глаз на бледном лице становится ярче, и я не выдерживаю, отшатываясь. Он слышал. Все слышал. Каждую мою мысль.

Глава 3

 Меня не беспокоят ни с закатом, ни после. Предоставленная самой себе, я слушаю, как на нижних этажах суетятся слуги. Дворец словно ожил, хотя шум можно разобрать только стоя на внутреннем балконе. В самих покоях ничего не изменилось.

Чувствуя, что напряжение способно поглотить меня целиком, я сажусь за стол. В этом городе ночи куда активнее, чем день. С заходом солнца расцветает торговля, на улицах дают представления, оставляя дневной зной для отдыха и сна. Особенно разница заметна летом, когда плиты за день накаляются сильнее, чем сковороды в кухнях рачительных хозяек.

Черная тонкая линия ложится ровно, но мне не нравится общий вид схемы. Как я не стараюсь, вместо прекрасного нового здания с резными шпилями, выходят черные размытые кляксы, очень похожие на чудовищ. Если уронить два сиреневых цветка на бумагу, то у чудища появятся глаза…

– Владетельная, Повелитель ожидает вас. Церемония начнется через два часа, – я уснула прямо на рисунках. Шея затекла и теперь не давала распрямиться.

Вчера я была так зла и расстроена, что не уследила за временем, отвыкнув от присутствия супруга в городе. Пока он воевал, у меня почти не было дел. Но теперь все изменится. Надеюсь, ненадолго, и я смогу без труда пережить эти дни. И ночи.

– Наряд готов? – сегодня не будет прохладнее, но, вероятно, мне разрешат остаться в тени. Надеюсь. Эти парадные платья хуже, чем клетка, но я обязана одеться по правилам. Посмотреть бы на того, кто их придумал, эти платья, и заставить хоть разок обрядиться в предложенное. Мужчины, потакая своим желаниям, иногда забывают, что мы тоже живые существа.

– Да, Владетельная, – слуги здесь дрессированы весьма хорошо, и уж тем более не рискнут быть невнимательны сейчас, кода властелин вернулся в город.

Медленно встав из-за стола, пытаясь размять задеревенелые мышцы, я направилась в уборную. Там уже стоит небольшая лохань с водой и ароматные смеси в несколько рядов на подносах. Вот как. Ничего не выйдет.

– Оставьте меня, – нетерпеливо махнув рукой, пытаюсь прогнать слуг. Я давно смирилась с присутствием стражниц и заставила себя привыкнуть к их молчаливому нахождению рядом, но позволить кому-то купать меня сегодня, я не была намеренна.

– Владетельная, вы не успеете… – кто-то посмел возражать? Это странно и глупо. Видно, Манен уже подготовила целый свиток жалоб на меня, раз слуги осмелели. Они всегда узнают все первыми. Стоит ли за это переживать? Нет. Больше чем есть, во мне страха просто не поместится.

– Я. Сказала. Пошли. Вон.

Служанка, рискнув на короткий миг вскинуть на меня взгляд, недовольно поджала губы и вышла из купальни, поманив за собой молчаливых помощниц.

– Нелепость… – я позволила себе только одно короткое слово возмущения, прежде чем скинуть мятое, пропахшее за ночь потом платье и забраться в прохладную воду. В следующий раз искупаться мне доведется только перед тем, как Владетельный решит навестить супругу. И это не принесет мне удовольствия, так что, пользуясь моментом, я погрузилась под воду с головой. Впрочем, не забывая о том, что рядом стража и если я задержусь, меня выдернут из воды за волосы.

Со всей почтительностью.

Нижнее платье было настолько тугое, что хотелось срезать его с кожи ножом. Оно стянуло ребра, грудь, делая меня неповоротливой и деревянной. Поверх нижнего слоя, что должен было придать мне форму бревна, надели кафтан, вышитый камнями, а затем несколько слоев полупрозрачного золотого шелка. И накидка с длинным шлейфом. Без него никак.

А затем на туго заплетенные волосы водрузили корону. Тяжелая, украшенная розовыми камнями из самого сердца пустыни Фасут, тиара с которой невозможно наклонить голову. И поверх всего этого – вуаль, чтобы скрыть мое лицо. На концах летящей газовой ткани тяжелые бусины, чтобы не дать ветру пробраться под покров. И амулеты, рассеивающие внимание и отгоняющие чары. На плечи, на запястья. Мое тело гудит от магии, но только так мне позволено покидать свои комнаты. Словно кому-то есть дело до запертой в Пылающем дворце Владетельной.

Я едва могла двигаться, медленно проходя по коридору уже не с двумя, а в сопровождении четверки стражей. Длинный шлейф несли за спиной. Пара служанок, не поднимая голов, поддерживали под локти. И все равно, мы двигались мучительно медленно, потому что я начинала задыхаться, если пробовать идти быстрее. Слишком туго затянули.

Лифт, широкая платформа в нише, вмещающая нас всех, дал короткую передышку. Я никогда не видела подобной конструкции, пока не попала в этот дворец, и меня до сих пор впечатляло столь изящное и простое решение. Один из стражей дернул шнур, и пол, дрогнув, стал медленно опускаться. Я знала, что где-то там, на нижнем ярусе огромное колесо крутили рабы, хотя никогда не спускалась в подвалы.

Идти недалеко. От лифта прямо ведет один длинный коридор и два поворота. За ними лестница. По ней я поднялась четыре года назад и больше ни разу не выходила за пределы дворца. За исключением визитов во дворец Ксеркса. Но это можно было не считать, так как туда вел магический тоннель.

Здесь идти было проще. Тело немного свыклось с неприятными ощущениями, не пугая болью в затянутых ребрах. Комфортнее не стало, но я могла хотя бы нормально дышать, больше не повисая на руках слуг. Хотя их помощь лишней не была. Платье все же слишком тяжелое.

**

Шум накрыл резко и разом, словно за поворотом был океан, который я видела в детстве. Звук был нарастающий и отступающий, как волны, накатывающие на прибрежные скалы. Очень хотелось почувствовать на лице бриз и водяную пыль, поверить, что там – бескрайние воды, но стоило выйти на площадку через распахнутые огромные двери, как я на мгновение ослепла. Солнечные лучи отскакивали от керамических доспехов белого войска, не давая толком ничего рассмотреть даже из тени. И тут даже воображение не могло помочь. Никакого океана.

– Владетельная?

Чувствуя, как сбивается дыхание, обругала себя последними словами. Нельзя. Рядом, глядя на меня чистыми и такими внимательными глазами, стоял Архан, один из генералов Стратега. Из глаз командующего почти исчезла фиолетовая магическая пелена, так что было можно рассмотреть оттенки голубого.

Так как сам Владетельный ждал ниже, приветствуя воинов и выдавая им жалование за поход и прошедшие полгода, то помочь мне спуститься по ступеням должны были самые доверенные и благородные из его воинов. Такие, как Архан.

Я едва заметно качнула головой, приветствуя молодого и такого красивого командира, но не произнесла ни слова. С нашей первой встречи, когда я так неудачно споткнулась на ступенях, будучи еще одной из кандидаток на роль княгини, и до сих пор я опасалась, что мой голос предательски задрожит в присутствии этого мужчины.

– Надеюсь, вы не скучали здесь в одиночестве, – голос Архана, осторожно поддерживающего меня под локоть с правой стороны, журчал, как ручей. Касание обжигало даже через его перчатки и несколько слоев моих рукавов.

– Владетельная, осторожнее, – второго генерала я даже и не заметила, настолько тихо и по-военному быстро он занял место по другую руку.

Чуть склонив голову, отчего вуаль колыхнулась, я поблагодарила воина. Отвлекшись на Архана, едва не запуталась в платье.

– Не волнуйтесь, Владетельная. Стратег сказал, что вам не придется сегодня долго быть на солнце, – голос Архана все звучал, когда мы ступили на верхнюю площадку дворца, оказавшись под взглядами тысяч воинов. На площади повисла оглушительная тишина, а затем, со скрипом доспехов, от которого на мгновение свело зубы, и похолодела кровь, солдаты стали опускаться на одно колено.

– Владетельная госпожа свободного города Нам-Кивас!

Я не видела глашатая и не посмела бы повернуть голову, опасаясь, что тяжелая корона не удержится, но порадовалась, что он не стал перечислять весь титул. От одного его звучания становилось не по себе. Я не чувствовала себя не то что госпожой над этими людьми, но не ощущала даже супругой собственного мужа, чтобы носить эти все звания спокойно.

– Ху! – многоголосый вопль приветствия сотряс горячий воздух, до этого обжигающим покрывалом, неподвижно лежащий над головами солдат.

– Идемте, Владетельная.

Я, поддерживаемая с обеих сторон генералами Белой Армии, медленно стала спускаться по ступеням. Позади, как огромный, хвост, на ступенях разворачивался шлейф моего золотого платья, на котором была, как на знамени, вышита красная саламандра.

Пройдя всего два десятка ступеней, я едва могла дышать. Казалось, сегодня воздух, несмотря на ранний час, прогрелся еще сильнее, чем вчера. На последних шагах я покачнулась, всем весом оперевшись на руку Архана.

– Вы прекрасно держитесь, Владетельная. И я очень рад, что мне даровали такую честь – сопровождать вас сегодня, – генерал продолжал говорить, отвлекая меня от неприятных ощущений и головокружения, а я радовалась плотной вуали, непрозрачной с внешней стороны, которая не позволила бы ему увидеть мое раскрасневшееся, залитое потом лицо.

На широкой ступени, которая все еще была много выше уровня площади, стояло кресло с невысокой спинкой и небольшая тумба рядом, на которой, придавленные какой-то массивной статуэткой, лежали документы. А чуть сбоку, неожиданно облаченный в серое, заложив руки за спину, стоял Великий Стратег Востока. На нем не было доспеха, что лучше всего свидетельствовало об успешном окончании военной кампании, но даже так, со своей идеально ровной спиной и этими широкими плечами, он производил весьма устрашающее впечатление. По крайней мере, на меня.

Чуть повернувшись, наблюдая, как я медленно и неуклюже спускаюсь по ступеням, Стратег вдруг шагнул ближе и протянул ладонь в мою сторону, чего не делал ранее никогда. Теряясь, не зная, как быть, но желая избежать касания, я вскинула взгляд. Глаза мужчины напротив все еще светились лиловым, пусть и не так ярко, но черты лица все еще были совсем иными, искаженными магией, так что я даже примерно не могла угадать его настроение или мысли. Впрочем, это мне никогда не удавалось.

Тело, и без того измученное ужасным нарядом и весом шлейфа, что приходилось тащить по ступеням, истерзанное жарой, которая, кажется, не действовала ни на кого кроме меня, и вовсе окаменело, когда я медленно, не смея противиться молчаливому приказу, протянула ладонь супругу. И все же, я старалась касаться Стратега через рукава.

С обеих сторон, отвесив короткие и по-военному простые поклоны, от меня отступили генералы, хотя я этого почти не видела. Все внимание, все пространство передо мной занимал этот мужчина. Его сияющие глаза почти наверняка могли видеть сквозь вуаль, заставляя испытывать неловкость, но это было ничто, в сравнении с тем мигом, когда Стратег шагнул еще ближе, закрывая меня собой от десятка тысяч воинов, заполнивших площадь. Если он вдохнет полной грудью, то между нами не останется расстояния. Не в силах справиться с собой, я отступила. Всего на четверть шага.

Один из величайших воинов империи, не выпуская мою ладонь, другой рукой принялся отводить длинные многослойные рукава, заставляя меня нервничать еще сильнее. Когда тело вздрогнуло особенно сильно, Владетельный вновь вскинул взгляд, сощурив глаза, но, все еще не произнеся ни слова.

В ворохе золотого шелка показались мои покрасневшие от жары, припухшие пальцы.

Стратег, тряхнув свободной рукой, словно сбрасывая капли воды, коснулся моей разгоряченной кожи. В первое мгновение, непроизвольно дернувшись от неприятных ощущений, я с запозданием поняла, что меня окутывает прохладным коконом. Волна прошла по телу вверх, заставив передернуть плечами.

– Лучше? – голос глухой и словно осипший. Мне кажется, я услышала его обращение всего-то в третий или четвертый раз за все время нашего супружества, но и в этом я не уверена.

Не доверяя себе, только кивнула в ответ, рискнув посмотреть в глаза супруга. Они светились все меньше, и через пару дней это пройдет совсем, но пока взгляд имел очень мало общего с человеческим. Впрочем, в этом не было ничего нового.

Словно почувствовав мое состояние, Стратег убрал ладонь, переставая касаться обнаженной кожи, возвращая на место несколько слоев ткани и перемещая вторую руку к локтю, поддерживая. До стула всего-то пара шагов и теперь я с ними справлюсь.

Стоило мне опуститься на подушечку, избавиться от касания супруга, что жгло даже через ткань, но совсем не так, как касание Архана, как толпа у подножия лестницы, повинуясь чьему-то сигналу, поднялась.

Мне казалось, что эти белокожие блондины, облаченные в керамические доспехи, вовсе не боятся палящего солонца, что висело над нами, с каждым мигом поднимаясь все выше. По всем правилам, они должны были быть черными, как ночь, как любое из племен юга, но нет, жители города Нам-Кивас, что на границе Стеклянной пустыни Фасут были белы, как снег, что почти никогда не выпадает в этих землях. Белые волосы, белая кожа под белыми доспехами.

Глава 4

Заклинание, что изгнало лишний жар из моего тела, помогло провести под палящим солнцем примерно два часа. Я сидела на стуле, наблюдая за тем, как подчиняясь молчаливым приказам супруга и крикам глашатая, вперед выходили командиры корпусов, с поклоном получая один из огромных, забитых золотом, сундуков. Жалование. Это считалось едва ли не самым важным событием по возвращении с похода. Воины получали то, что им причиталось и могли поддержать свои семьи, обновить дома родителей, жениться и завести детей, если это еще не произошло.

Как подтверждение, со стороны каждого корпуса, стоило командирам вернуться с сундуками, что с трудом несли по четыре человека, доносилось громкое: «Ху!». И тогда Владетельный склонял голову, чуть поворачивая тело в нужную сторону. Такой просто жест, но он, кажется, имел огромное значение.

У подножия лестницы, следя за происходящим, стоял заслон из личной гвардии и представители сената, который правил городом в отсутствии Стратега. Разделенный на пять частей, огромный Нам-Кивас имел колоссальное значение для империи, и супруг не соглашался оставлять его заботам одного человека. Не тогда, когда армия уходила в пустыню на полгода.

Солнце палило нещадно, накаляя плиты под ногами. Сенаторы, кажется, были готовы лишиться чувств, стоя под открытым небом, когда как армия стратега не испытывала даже относительного дискомфорта. Не теперь, когда они только вернулись из моря песков. Глаза многих еще едва заметно сияли, пусть и не так ярко, как у Владетельного.

Я почувствовала тот миг, когда заклинание прохлады растаяло, испарившись от жары. Меня слово окатило кипятком. Раскрыв рот, пытаясь вдохнуть, я дрожала, не в состоянии двинуться или произнести хоть слово. Перед глазами все заволокло пеленой. Рассмотреть что-то удалось только тогда, когда напротив появилось хмурое лицо супруга.

Стратег что-то произнес, но я не расслышала слов, пытаясь справиться со слабостью. Никогда не любила лето в этом месте, плохо перенося невыносимую жару, что приносил ветер из Стеклянной пустыни, но так дурно мне не было, кажется никогда.

**

Меня, почти теряющую сознание, медленно потянули вверх, заставляя встать. Ноги дрожали, и я определенно упала, если бы не поддержка, когда верхнюю накидку немного резко потянули с плеч. Земля ушла из-под ног, все закружилось, голова едва не откинулась назад под тяжестью короны, но под ней быстро появилась надежная опора.

В носу защекотало от запаха мускуса и пряностей, когда прижав меня к широкой груди, Стратег направился вверх по лестнице. С каким-то неверием, что все это случилось со мной, я приоткрыла глаза. Сквозь рябь вуали на лестнице можно было рассмотреть шлейф моей верхней накидки, расстеленный на весь лестничный пролет. И сейчас это выглядело как насмешка. Я – символ всего того, что войско моего супруга оберегает от угрозы по ту сторону песков. И я едва не потеряла сознание перед глазами всей армии.

Какой позор. Какая нелепица.

– Простите меня, – тихо просипела, зная, что он услышит, впрочем, не сильно рассчитывая на ответ.

Так и вышло. С поразительной легкостью поднявшись по ступеням, Владетельный, не останавливаясь в дверях и не глядя на слуг, прошел в одну из боковых гостиных, которых было множество во дворце. Тут царил полумрак и живительная прохлада, но головокружение все еще удерживало меня в своих лапах.

Стратег, пройдя вглубь комнаты, осторожно опустил меня на диванчик, удостоверившись, что голова не откинется бессильно назад, потеряв опору. Через прикрытые веки и вуаль я наблюдала за тем, как супруг распрямился, окидывая комнату взглядом. Чары пустыни на мгновение спали, и я сумела рассмотреть, как хмурятся светлые брови, пытаясь что-то отыскать среди обстановки.

Рубленые черты, пушистые светлые ресницы. И коротко стриженые волосы. Кожа была не совсем белой, а скорее золотистой, словно сияя изнутри. Владетельный князь был весьма хорош собой. Если хоть на миг забыть кто он на самом деле.

Стремительно, словно Стратег знал что-то мне недоступное, мужчина метнулся в дальний конец комнаты, тут же вернувшись с пухлой подушкой в руках. Мою голову осторожно приподняли, подложив под щеку прохладный шелк.

Супруг, нависая сверху, словно гигант над букашкой, не сводил с меня взгляда. А потом медленно, как-то резко, явно с трудом сдерживая себя, откинул вверх мою вуаль, лишая даже такой, пусть и весьма эфемерно защиты.

Дверь тихо скрипнула и, судя по звуку шагов, в покои явилась Манен.

– Владетельный! Что случилось? Я… – смотрительница дворца хотела сказать что-то еще, но ее прервал резкий взмах руки.

Стратег все еще смотрел на меня, не произнося ни слова, и с каждым мгновением меня все больше накрывало чувство вины и какой-то чрезмерной уязвимости. Обязанностей для Владетельной было не так и много, если не сказать мало, но с одной из них я сегодня позорно не справилась. И от этого становилось особенно горько.

Никчемная из меня получилась княгиня.

– Отдыхай, – обронив только это короткое слово, Стратег Востока, один из сильнейших магов империи и мой супруг быстро вышел из комнаты.

Дверь с тихим скрипом затворилась, оставляя меня в компании двух молчаливых стражниц, бесшумно появившихся за Манен и замерших у стены. Захотелось разрыдаться от собственной бесполезности, но это было бы уже слишком. Хотя, теперь-то какое это все имеет значение?

Глава 5

Измир

В этот раз поход оказался куда сложнее. Твари, клыкастые порождения Четвертого мира, нашли способ пробраться к нам не только для простых, уже знакомых нам солдат, но и для нескольких существ значительно крупнее. Примерно этого я и ожидал, когда занимался подготовкой к походу прошлым летом, предчувствуя, но оказалось, что моего воображения не достаточно, чтобы полностью предвидеть уровень угрозы.

Но мы справились. С трудом, едва не сгорев в пустыне, и только на день–два опережая смертоносный зной, но все же справились. И теперь могли передохнуть перед следующим раундом этого бесконечного боя. Насладиться миром и покоем своих домов, нежностью жен…

Улыбка вышла кривая настолько, что едва не свело челюсть. Да уж. В моем дворце почти два десятка наложниц, прекрасных как рассветы и закаты. Вот только присланные со всех концов страны, эти невинные гурии была бесполезны, как деревянная палка против бухенча*

( демон-людоед из марроканских легенд)

Войско, чувствуя воодушевление и скорый отдых, двигалось по раскаленному песку бодрым маршем. Керамические доспехи пока еще уберегали от ожогов, а под ногами то и дело потрескивало стекло, рассыпаясь мелкой крошкой под тяжестью воинов, но еще пара дней и жар, поднимающийся над пустыней, станет непереносим. Уже сейчас, при слишком глубоком вдохе сухой воздух опаляет глотку. А через дней восемь песок начнет плавиться, розоватой, светящейся массой, перетекая с места на место и полностью меняя очертания этой проклятой земли, застывая по ночам тонким, полупрозрачным и шершавым стеклом.

Но это меня не беспокоило. Со своей задачей мое войско справилось. Пусть не без потерь, но иного никто и не ждал. А вот бой грядущий, тихий, молчаливый и непонятный не позволял выдохнуть.

Дженай.

Я и хотел, и не желал видеть ее. Это было похоже на попытку выпить кипяток, умирая от жажды.

Моя владетельная супруга. И дар, и насмешка судьбы. Мой кипящий живительный источник.

**

В первый день, когда Ксеркс, да продлятся дни его без счета, прислал ко мне отобранных дев, я был готов сравнять с пустыней весь дворец, настолько меня рассердил сам приказ. Но все же воспитание и субординация сделали свое дело. Я подчинился. Благо, в отличие от остальных двоих старших магов империи, у меня имелось хоть какое-то подобие выбора. Как я полагал.

Но все решилось за миг. Хватило одного короткого взгляда, чтобы пропасть окончательно и бесповоротно. Тихая невысокая девушка осматривала дворец со странной смесью чувств. С одной стороны ее страшно, до зуда в ладошках, раздражала необходимость находиться здесь в компании остальных невест, но в то же время восхищала причудливая архитектура города и моего дома. Стены из розового камня, почти белые полы, резные узоры на стенах и зубчатые края крыш. Все это выглядело необычно для гостьи с центральной части страны.

Я наблюдал из-за резных перегородок второго этажа за тем, как во внутреннем крытом дворике девушки тихо переговариваются, смеются с деланным дружелюбием и плохо скрываемым желание выдрать волосы конкурентке. Еще бы. На карту был поставлен титул Владетельной госпожи города Нам-Кивас, самой влиятельной женщины Востока. Только ни одна из них пока не знала, что место более не вакантно.

Дженай, отмахнувшись от попыток увлечь себя в беседу, медленно ходила по двору, рассматривая изумительную резьбу статуй. Легко, как бриз, касалась растений и улыбалась оранжевым отсветам заката на стенах, причудливыми бликами пробравшимся в сад,

У меня не было и шанса.

Я следил за тем, как легко покачиваются широкие бедра, как изящным движением рука поправляет локон, упавший на лицо, видел свет в глазах, и чувствовал, как сильнее разгорается жар в груди. Впервые в жизни я хотел женщину не только телом, но и всем свои существом. Кажется, даже магия, сидящая внутри меня, медленно заворочалась, с интересом поглядывая на нашу невесту.

Ошибку я понял не сразу.

Все делалось очень быстро, словно Ксеркс ждал, что я передумаю. За несколько дней лишних кандидаток удалили из дворца, явно рассчитывая выдать особенных девиц за кого-то из магов ниже рангом, подготовили залы и наряды. По высочайшему приказу к стенам дворца провели даже дополнительные тоннели, чтобы Клинок Запада и Щит Севера могли так же явиться на столь важное, для всей Империи, мероприятие.

Мне было все равно. Организацией занялась старшая дочь Ксеркса, а к вкусу и решениям принцессы у меня никогда не возникало вопросов. Да и разницы, будет дворец оформлен в голубых или сиреневых тонах, я ни малейшей не видел. Меня интересовала только Дженай, к которой няньки, приставленные к невестам Ксерксом, не подпустили даже для знакомства. Я, конечно, мог бы попытаться пройти мимо назойливых старух, все же – это мой дворец, но под их прямым немигающим взглядом даже мне становилось не по себе. Словно бы они могли, мягко улыбаясь, вырвать из груди сердце любого, кто только рискнет приблизиться к подопечной. Может, так оно и было на самом деле. Простых и бесполезных слуг Ксеркс не держит.

И я терпеливо ждал. Ждал, пока меня облачали в белые праздничные одежды, пока посланники Ксеркса произносили все положенные речи и представляли подарки, от которых подгибались ноги у носильщиков. Ждал, пока две толстых старухи, замотанных в серое, не ввели в зал прекрасную Дженай. Я не видел лица за плотной, расшитой вуалью, не слышал дыхания, но знал, что это именно она.

Внутри от одного ее присутствия, пусть и на другом конце зала, как того требовали традиции, у меня все вспыхивало. Я больше не слушал, что говорят распорядители, пропускал мимо ушей скабрезные шуточки Клинка и Щита, краем сознания все же запоминая сказанное, чтобы потом достойно ответить. Но это все было неважно. Все, кроме девушки, замотанной в ярды белого шелка, похожего на пушистое облако.

Не без труда дождавшись конца праздника, наблюдая, как няньки уводят мою новоиспеченную супругу, я, получив несколько весьма ощутимых хлопков по спине от гостей, направился за ней.

**

В покоях стоял полумрак. Над границей песка и неба уже появилась светлая полоса, значит еще немного, и быстрый рассвет разгонит сиреневую тьму в пустыне и на город опустится время тишины и сна. Первые месяцы службы на этой должности было не просто перестроиться на такой режим, но теперь это казалось правильным и единственно верным.

Прислушавшись, я уловил тихое, взволнованно-прерывистое дыхание супруги. Дженай, кажется, нервничала, но это было и понятно. Мы, по сути, не были знакомы, и я бы с удовольствием отсрочил брачную ночь на какое-то время, чтобы девушка свыклась со мной и самим дворцом, но Ксеркс, да продлятся дни его без счета, был непреклонен.

Не зажигая солнечные камни, позволяя теням создавать какое-то подобие тайны, я шагнул ближе к кровати, на которой, спиной ко мне сидела девушка. И едва не застонал от досады, почувствовав постороннее присутствие только в самый последний момент.

– Владетельный? – в тишине раздался хриплый голос одной из старух-нянек. Только их здесь не хватало. Но это опять относилась к моментам, которые не обсуждались. Если мое нежелание их слушать войдет в конфликт с их приказами, будет только хуже.

Темная громоздкая фигура подошла ближе, протягивая мне кубок, который едва ли не дымился. От него так сильно пахло чарами, что у меня защекотало в носу.

– Что это? – мне не нравилось то, как оборачивалось дело.

– Зелье, что должно помочь Владетельной принять вашу магию. В противном случае, девушка может пострадать.

Зная, что старуха видит мое лицо в полумраке, вопросительно вскинул бровь. Женщинам из гарема, пусть я посещал их и нечасто, не требовались никакие зелья для того, чтобы чувствовать себя хорошо.

– Владетельная – древняя кровь, совсем иное дело, – поняла мой молчаливый вопрос нянька, все настойчивее протягивая кубок.

Скрипнув зубами, чувствуя, что с удовольствием выпроводил бы ведьму прочь, взялся за тонкую ножку кубка. Зелье оказалось холодным, почти обжигающим, и я с прищуром посмотрел на старуху. Отравить она меня не могла, но и гарантий, что зелье совсем безвредно, не было.

Вернув кубок старухе, чуть склонил голову, ожидая объяснения.

– Скоро зелье подействует и тогда ваша сила не будет так опасна для Владетельной. Думаю, вы знаете, что делать дальше, так что я вас оставлю.

Тихо прикрыв за собой дверь, старуха скрылась в переходах дворца, позволив мне, наконец, насладиться обществом новоиспеченной супруги.

**

Болела голова.

Со мной подобного не приключалось практически никогда, так что в первое мгновение даже не понял, что именно происходит. С трудом разлепив глаза, я несколько долгих ударов сердца всматривался в потолок, не узнавая узоров. Далеко не сразу сумев собрать мысли воедино, вернув хоть часть воспоминаний о прошедшей ночи, едва слышно выругался.

Хотелось скрипеть зубами, хотелось свернуть шею старухам–нянькам, да и самому Ксерксу. Нет, ничего фатального не случилось, я не был груб с супругой, не навредил ей, но то состояние, в которое меня привело зелье старухи… насколько это должно было быть тяжело для невинной девушки, оказаться впервые в постели с мужчиной, от которого отрезали все эмоции?

Тихо застонав от бессилия, я повернул голову, надеясь, что Дженай все еще здесь и нам удастся поговорить. Но нет. Моей компанией сегодня были только смятые подушки. Тяжело, чувствуя себя отравленным и почти больным, я сел на постели, обхватив голову руками. Никогда не интересовался женскими делами, оставив все это на попечение Манен. Теперь я жалел об этом упущении. Кажется, стоило все же расспросить кормилицу обо всем. Но мне казалось, что появление супруги не настолько сложная процедура, чтобы просить у кого-то совета. Но все оказалось иначе.

– Салик! – медленно поведя в воздухе рукой, я с недовольством отметил, что и моя магия ведет себя не так, как это было привычно. Потоки в теле ощущались куда тоньше и слабее, чем можно было бы предположить. И это не могло мне нравиться.

Дверь покоев тихо скрипнула, и вовнутрь вошел невысокий, немного сгорбленный человек с внимательными глазами. Склонившись, что казалось почти невозможным действием для его тщедушного тела, смотритель дворца замер в десятке шагов от постели.

– Где Владетельная?

– Няньки забрали ее часа четыре назад. Госпожа приняла ванну, выслушала утренние наставления и ее отправили в женские хозяйские покои.

– Где это? – спустив ноги на пол, я поискал глазами кафтан и брюки.

– Для госпожи подготовили комнаты на третьем этаже, с выходом в сад. В восточной части дворца.

– Передай, что я хочу навестить Владетельную, – кое-как натянув одежду, все еще не чувствуя тело своим, я скривился, радуясь, что сижу спиной к Салику. – После того, как умоюсь. Пусть приготовят купальню.

– Да простит меня мой господин, – я почувствовал этот страх, что волной прошел по полу от смотрителя к моим ногам, слегка опаляя пятки, – но вы… вам не следует.

– Что? – меня настолько поразила сама формулировка, что я даже не рассердился на подобное заявление.

– Если вы сейчас навестите супругу, это будет считаться оскорблением нашей молодой госпожи. Молю вас, не делайте этого, – этот тощий мужчина, в детстве перенесший множество страданий, но сохранивший живой и пытливый ум, медленно опустился на колени, таким образом, подкрепляя собственную просьбу.

Это было странно, необычно и вовсе не походило на поведение Салика, так что я, молча, подошел к слуге, коснувшись его плеча, позволяя подняться.

– Пусть приготовят купальню, – еще раз повторил я, а затем, подумав, добавил: – И пришли ко мне нянек госпожи. Кажется, им предстоит многое рассказать.

**

Даже в моем войске было куда меньше правил, чем в отношениях с супругой, что мне с каким-то внутренним, плохо скрываемым торжеством рассказывала старуха, приставленная к Дженай. На протяжении нескольких часов она все вещала и вещала, произнося какие-то нелепицы и вещи, казавшиеся просто абсурдными. И все бы ничего, но чем больше я слушал, тем более хрупкой становилась моя надежда на семейное счастье. В общих чертах выходило, что мне все запрещено.

Запрещено.

Не думал, что это слово еще когда-то появится в моей жизни в таких количествах после окончания военного обучения. Не для того я столько усилий и времени потратил на развитие физической и магической силы, чтобы вновь столкнуться с запретами. Хотелось скрипеть зубами. Хотелось просто подойти и свернуть шею этой ведьме, что теперь, после очищающей ванны, я видел четко, давно не была человеком, впрочем, как и вторая из присланных Ксерксом «нянь».

Но и это было запрещено.

Хотя, при большом желании, я все же мог бы. И в этом случае даже наказание не будет слишком уж суровым. Я сумею оправдаться перед Ксерксом, но это глупо. Потому, что от старух, по сути, ничего не зависит.

– Древняя кровь особенная, – подводя короткий итог нашего разговора, попытался выделить главное из того нескончаемого потока бреда и нелепых правил, что выдала ведьма.

Владетельная – хрупкая и нежная особа, что придерживается строгих правил с самого детства. Мне нельзя с ней лишний раз разговаривать, нельзя касаться без применения сдерживающих зелий. Нельзя являться к ней в покои без предупреждения. А что же тогда можно?

– Уважать. Оберегать. Ждать, что Дженай сможет принять вашу магию.

– Она больше не «Дженай», – обдумывая ситуацию, недовольно поправил старуху, что противоречила сама себе, – она Владетельная княгиня Нам-Кивас, госпожа Востока. Уходи. Из моего дворца. И прихвати свою подругу.

– Но… – мне показалось, что ведьма несколько шокирована таким приказом, но я не был намерен терпеть ее в своем доме. Не тогда, когда меня так подставили, не пояснив все глупейшие правила загодя. Ладно, я могу их выполнять из уважения к супруге, раз уж они ей так важны. Но оставить пару ведьм во дворце? Нет.

Глава 6

Измир

За четыре года супружества ничего не изменилось, кроме лиц и голосов ведьм, что с завидной регулярностью присылал Ксеркс на смену отосланным. И каждый раз эти няньки были все противнее, словно властелину Империи доставляло какое-то изощренно удовольствие доводить меня этой мелочью. И все эти годы я терпел и сдерживался, понимая, что недостойно отвечать на провокацию так, как хотелось бы или как бы это сделал простой солдат.

Но кое-что я был намерен все же изменить.

Четыре года следования правилам, четыре года, как испытание моего терпения и послушания. Не ходить, не говорить, не … – никакого результата. Довольно. Пора было что-то менять, даже если это рассердит Ксеркса. Все же я далеко не самый слабый мужчина в Империи.

Эта мысль пришла в голову весьма неожиданно на последних неделях пути по пустыне. Песок тихо скрипел под лапами куджанов, перекатываясь пока еще рассыпчатой розово-золотой массой. Мерное покачивание в седле убаюкивало, позволяя мыслям двигаться плавно и так, как им самим хотелось. Не сильно отвлекала даже магия, с помощью которой приходилось охлаждать песок под ногами солдат. Воздушная тропа змеилась по барханам с такой легкостью, словно я и не вел по этой пустыне целый караван, сдерживая обжигающий зной.

Когда на горизонте появились, сперва в виде размытого марева, а затем, становясь все четче, светлые стены города, я принял окончательное решение. Осталось только придумать, с какой стороны подойти к этому вопросу. Так, чтобы урон все же был минимальным и волна, что непременно поднимется, достигнув Ксеркса, успела опасть у подножия трона, не привлекая слишком уж пристального внимания повелителя.

И как правильно подступиться к Дженай.

Это было не то же самое, что общаться с женщинами из гарема или с теми, кто выбрал военную службу. Первые были в основном глупыми существами, единственным преимуществом которых была способность поглощать часть пустынного яда, что скапливался в моем теле, без вреда своему здоровью. Вторые же куда больше походили на мужчин, чем на мою супругу.

Стоило огромным воротам Нам-Кивас распахнуться перед войском, как в голове мелькнула мысль спросить совета у нашей принцессы, старшей дочери Ксеркса, единственной настоящей женщины, с которой можно было разговаривать практически на равных, и открыто. Но и эту идею пришлось тут же отмести. Принцесса не была замужем и давно превратилась из обычной женщины в мудрого правителя, следя за всей Империей вместе с отцом, так что беспокоить ее такими пустяками было бы невежливо. Хотя, может Сафира знает куда больше, чем я думаю. О нашей с Дженай ситуации в том числе. Не просто так же они обмениваются письмами.

А еще следовало как-то выяснить отношение самой Дженай ко всему происходящему. Непростая головоломка. Впрочем, в годы обучения ребусы давались мне довольно легко, стоило ими заняться всерьез. А эта теперь переходила в разряд приоритетных.

Печально вздохнув, радуясь, что мне удастся, наконец, вымыться целиком, и водой, а не песком, как это приходилось делать в походе, я поднял взгляд на дворец. Стены, казалось, пылали в свете заката, но я еще видел и защитные символы, нанесенные на стены. Иногда зной на окраине Стеклянной пустыни становился невыносим настолько, что даже особый камень не мог сдержать его снаружи.

Но на первый взгляд все было в порядке. Символы светились, поддерживая чары. Над плоскими крышами домов и пиками дворца висело марево цветных нитей, по которым вполне можно было определить состояние жителей. И пока все выглядело вполне хорошо. Значит, можно рискнуть и заняться основным вопросом.

**

Проведя ночь среди женщин из гарема, отмокая в воде, избавляя тело от усталости и воздействия враждебной магии пустыни, я все думал, почти не сомкнув глаз до утра, только ближе к рассвету выгнав уставших массажисток прочь. Перед вручением жалования нужно было подремать хоть немного.

Зной накатывал слишком быстро. Солнце едва-едва поднялось над горизонтом, а я уже чувствовал, что воздух прогрелся сильнее, чем вчера к полудню. Это было плохо, так как Дженай, все еще не принявшая мою магию, оставалась очень чувствительной к жаре. Скрипнул зубами, представив насколько княгине будет сложно находиться под палящим солнцем в своих парадных одеяниях. Я решился. Сегодня. Ну, не умрет же она от моих чар, в самом деле? А смотреть, как молодая прекрасная женщина, которая снилась мне ночами, мучается, я просто не мог.

«Не применять магию к супруге».

Даже если магия способна ее защитить? Почему можно использовать амулеты и запрещено чары?

«При воздействии магии непосредственно на живое существо, наделенное собственной силой, есть вероятность конфликта…»

Я вполне хорошо помнил выдержки из трактатов, что нас заставляли зазубривать в годы обучения при дворе Ксеркса, но все же, Дженай провела со мной достаточно ночей, чтобы суметь принять без последствий хоть малую часть магии. Не просто так же я вылакал за эти годы галлоны того мерзкого зелья, что дурманило мой разум. Ни одного адекватного воспоминания о ночах, проведенных в объятиях супруги, кроме головной боли. Чертовы ведьмы.

Сжав челюсть, я чувствовал, как позади, по длинному лестничному пролету спускается Дженай. Чувствовал, что она уже устала и больше всего на свете хотела бы вернуться в свои личные комнаты. Туда, где я не бывал ни разу с ее появления во дворце. Но ей было необходимо провести перед воинами хоть немного времени. Показать, что все то, ради чего эти хмурые, молчаливые мужчины дважды в год проходят по пылающим пескам, имеет смысл.

От нее ощутимо пахло цветами, тревогой и страхом, направленным на меня. Столько лет прошло, а я так и не понимал, что именно во мне вызывает в ней столь противоречивые и нелестные эмоции. Но желание укрыться от зноя было сильнее всего, так что, следуя собственным порывам, обычно находящимся под строгим контролем, я протянул руку в сторону этой женщины.

Дженай была почти на полторы головы ниже меня, но стоя на ступеньку выше, сейчас казалась не такой хрупкой, как обычно. Впрочем, я и без того знал, что в ней достаточно внутренней силы как бы Владетельная не относилась ко мне.

Тонкие пальцы покраснели и взмокли от жары и подрагивали в моих руках, заставляя еще сильнее сомневаться в собственном решении. Внутренне готовясь к ужасающим последствиям, я направил на супругу совсем малую часть тех защитных чар, что должны были помочь ей справиться с жарой. Перестав дышать, я молча прислушивался к происходящим изменениям, но ничего фатального, кажется, не происходило. Прохладная волна прошла от моих пальцев к рукам Дженай, поднялась выше и, как щит, оградила от зноя.

Вместо того, чтобы сосредоточиться на настроении присутствовавших внизу воинов, я прислушивался к тому, что происходило с Дженай, в любой момент ожидая, что все пойдет наперекосяк. Но минуты проходили, а Владетельная так и сидела под лучами палящего солнца, практически не ощущая его жара.

Оказалось, что я сконцентрировался на ощущения Дженай так сильно, что сам едва не задохнулся, когда чары в один миг, словно поток воды, стекли к ее ногам, мгновенно впитавшись остатками в плиты лестницы.

Сбросив напряжение, оградившись от княгини, я медленно и глубоко вздохнул, поражаясь, как она может жить в этом дворце, если ее зависимость от окружающей температуры так велика. И неожиданно четко осознал, что если не убрать ее с солнца, то потом кому-то может понадобиться помощь лекаря, а не просто отдых в прохладных покоях.

Поднявшись по лестнице, не обращая внимания на тишину за спиной и удивленные лица моих генералов, я внес Дженай в одну из пустых комнат. Было бы лучше доставить княгиню в ее покои, но это займет слишком много времени, а давать войску действительно серьезный повод для беспокойства тоже не следовало. Убедившись, что супруга в безопасности, я вернулся под яркие солнечные лучи, почти что ощущая, как там, в паре сотен лиг к центру пустыни, песок сегодня становится жидким. Ощущая, как песчинки верхнего слоя нагреваются и слипаются между собой, и медленной вязкой массой начинают стекать с вершины дюны, увлекая все большую массу за собой.

Чувство было настолько ярким, слово я собственными ногами стою на этой обжигающей поверхности. Вскинув взгляд, видя только самый край песчаных холмов над поверхностью городских стен, я передернул плечами. Лето пришло.

Дженай

Перегревшись на солнце, я почти весь оставшийся день провела в постели, выбравшись только к середине ночи, чтобы отправить несколько писем. Может быть, и с этим делом можно было бы подождать пару дней, но мне непременно нужно было отвлечься хоть на что-то. Мысли, что засели в голове, словно прибитые трехдюймовыми гвоздями, никак не получалось вытеснить.

Его руки.

Это было настолько странно, насколько и неожиданно.

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Хорошо, что яд пустыни не успел покинуть его тело, и я почти не видела настоящего цвета глаз. Мой супруг был красив, с этими своими изумрудно-зелеными глазами, светлыми волосами… И невероятно силен. Он держал меня с такой легкостью, словно я ничего не весила. А еще эти платья…

Не понимая, что именно нашло на Стратега, я тряхнула головой, пытаясь прогнать несвоевременные мысли. Нужно было на что-то переключить внимание, потому как мысли текли совсем не в том направлении, в котором бы им следовало.

Так что, полностью игнорируя время суток, и то, что порядочные люди во всей Империи, кроме нашего, забытого богами уголка, укладываются спать, я вынула из секретера несколько листов, и взялась за письма. Тонкая трубочка из красивого стекла, полая, заполненная отменными черными чернилами, мягко скользила по зеленоватой бумаге, складываясь в завитки букв. Скатав готовое, просушенное послание в трубочку, я осторожно поместила его в узкую резную шкатулку. Не обладая магией сама, я всегда подсознательно опасалась, что неаккуратным движением могу нарушить работу такого важного и редкого приспособления.

Неожиданно ответ пришел почти сразу, заставив покачать головой. На моей памяти старшая дочь Ксеркса и моя подруга по переписке всегда отвечала почти мгновенно.

«Когда вышлешь последние чертежи, тогда и обсудим. Он вернулся? Все плохо?»

Чувствуя себя неуверенной, запутавшейся в происходящем, я отделалась односложным: спасибо, да, нет.

И откинулась на спинку кресла. У умной и прекрасной принцессы наверняка не могло быть таких нелепых сложностей, как чрезмерное внимание собственного супруга. Да, я знала, что у наследницы нет мужа, но мне казалось, что все, что я могу ей написать о смене отношений со Стратегом, покажется Сафире сущими пустяками.

– Нелепица, – повторила прилипчивое слово, непонятно откуда взявшееся, отодвигая шкатулку для передачи сообщений на край стола и вынимая из ящика чертеж будущей стекольной мастерской.

Нет, в городе, конечно, была старая, но ее так давно следовало перестроить и улучшить, что я даже представить не могла, по какой причине сенаторы все еще не озаботились этим. Пусть вопрос и не совсем касался меня, но тот пожар, что случился два месяца назад, подталкивал к действию. Единственной сложностью было мое полное незнание того, как именно должна работать эта мастерская, чтобы максимально обезопасить людей. А желающих объяснить не было. Разговаривать с Владетельной здесь не решится никто, кроме слуг. По крайней мере, в открытую. Так что действовать приходилось через третьих лиц. Как всегда.

Рассматривая чертеж, понимая, что запихнуть его в шкатулку целиком я не сумею, тяжело вздохнула. Придется копировать и переправлять в столицу по частям, чтобы получить критику и неодобрение Сафиры как можно быстрее и без лишних свидетелей. В том, что принцесса разнесет весь план в пух и прах, я не сомневалась, все же у нее совсем иное образование и множество мастеров под рукой. Но может в итоге Ксеркс передаст приказ Владетельному, и в городе к зиме появится новая мастерская.

Или опять придется отсылать доверенное лицо к лояльному сенатору, чтобы тот внес предложение на заседании. Но тот в последнее время не слишком торопился помогать, сетуя на сложности с остальными коллегами. Может это и правда, а может ему просто не хочется выполнять приказы нелюбимой жены Владетельного князя, а сказать прямо он не решается.

Проведя почти всю ночь за перерисовыванием тонких линий, изгваздавшись в чернилах, я с удовлетворением вздохнула, когда последний из шести кусков чертежа исчез в шкатулке. И усмехнулась, когда через несколько мгновений внутри тихо звякнул колокольчик, потревоженный ответным сообщением.

«Ну, ты и накрутила! Зачем столько дверей? Дворец строишь? – зная несколько язвительный характер наследницы, я только улыбнулась. – Дай два дня, архитекторы посмотрят твои каракули, внесут правки, потом направлю Измиру. Сенаторы все еще бунтуют?»

Да. И как бы это все не кончилось скандалом и казнями, если Стратег узнает раньше, чем те возьмутся за ум.

Удовлетворенно зевнув, чувствуя, что теперь можно с чистой совестью отправиться в постель, пока дневной зной не вошел в полную силу, вызвала слуг, чтобы задернули шторы. Самостоятельно делать это я отучилась довольно быстро. Сразу после того, как приставленная служанка получила пять ударов палками от Манен за нерадивое выполнение работы.

Не положено. Это я хорошо усвоила, став Владетельной госпожой города на краю Стеклянной пустыни.

Но отдохнуть так и не удалось. Вместе с юной и проворной девушкой, что последние недели наводила порядок в моих покоях, явилась Вати, моя нынешняя нянька.

– Доброе утро, Владетельная.

Фыркнув сквозь сжатые зубы, предчувствуя несколько часов нуднейших нотаций, я ушла за ширму, чтобы сменить многослойное платье на тонкую рубаху, в которой обычно отдыхала.

– С чем пожаловали, наставница? – стараясь как-то держать свой тон в рамках приличий, прошипела в ответ на приветствие.

– Я решила вас посетить из-за вчерашнего инцидента, как вы думаю, сами понимаете, – тоном, выражающим крайнее недовольство, произнесла Вати, заставив еще сильнее сцепить зубы.

– Вы можете сказать мне что-то новое, что не было говорено уже множество раз? – чувствуя, что зарабатываю своими словами еще и лекцию о неподобающем тоне общения с окружающими, все же спросила.

– Вы утверждаете, что вам все известно, но все же позволили супругу поднять вас на руки перед всем войском, что просто недопустимо, и до крайности неприлично. Мне кажется, что все ваше обучение куда-то подевалось, если вы забыли элементарные нормы поведения для благородных дам. Муж не должен касаться жены при посторонних и выражать ей свое чрезмерное внимание. Место супруги строго регламентировано.

– И как же мне стоило поступить? – чувствуя облегчение от того, как прохладная ткань окутывает тело, с усмешкой спросила наставницу, что последние полжизни провела, замотанная в серые, «подобающе–скромные» тряпки, рассказывая девушкам, как и чего не делать.

– Вы должны были напомнить супругу, что он нарушает границы. Раз уж Владетельный сам об этом забыл за время похода. Вам стоило остановить его.

Фыркнув, поймав себя на мысли, что на самом деле веду себя неприемлемо, но мне все равно, я вышла из-за ширмы, посмотрев на наставницу внимательно, словно видела впервые.

– Вы, правда, думаете, что кроме Ксеркса, да продлятся его дни без счета, кто-то может остановить Стратега, если он принял решение? Мне стоит запомнить ваши слова?

– Я не…

Эту наставницу я не боялась. Скорее всего, меня на самом деле не пугала и ее предшественница, которую супруг отправил прочь перед самым походом, но потребовалось время, чтобы это осознать.

Проведя среди послушниц, таких же молодых девушек с древней кровью, несколько лет, обучаясь вести хозяйство, а больше запоминая множество запретов, я привыкла к тому, что эти старухи, лишенные в жизни счастья, частенько отыгрывались на подопечных. Бывало, нас заставляли стоять на коленях всю ночь или лишали обеда и ужина. Было трудно перестроить себя, когда одна из них всегда находилась рядом даже сейчас, контролируя и осуждая каждый неверный шаг.

В какой момент я поняла, что мне ничего не могут здесь сделать? Разве что прочесть очередную лекцию о неподобающем поведении. Наверное, тогда, когда я, против всех правил, впервые прогнала слуг из купальни, устав от их пристального, угнетающего внимания. Или когда сказала, что не стану носить тугие корсеты, потребовав простой кафтан, как носили женщины Нам-Кивас.

Да, это все были сущие мелочи, но для меня они означали довольно многое. Пусть в купальне все еще стояла стража, а кафтан расшили золотом и камнями, но это был значительный шаг.

Но самым переломным стал момент, когда я поняла, что старухи меняются не сами по себе, не потому, что очередную из присланных нянек–надсмотрщиц призвали обратно, а потому, что их выгоняет Стратег. Супруг не шел на открытый конфликт, следуя традициям и не запрещая наставницам находиться во дворце, но с завидным постоянством отправлял каждую новую прочь, не позволяя провести в Пылающем городе больше полугода.

Может, для того была весьма резонная причина не дать закрепиться очередной старухе во дворце и подтянуть к своим рукам власть и влияние.

А может, они его просто нервировали?

Фыркнув собственным мыслям, понимая, что они абсурдны, я села в кресло, ожидая, когда Вати закончит изливаться упреками и я смогу отправиться спать.

**

– Простите, так что там со Стратегом? Я прослушала ваши наставления по поводу того, как мне стоит поступить, – демонстративно зевая и доводя няньку почти до бешенства, если судить по поджатым губам, перебила лекцию о том, что леди должна быть тиха, незаметна и сдержанна.

– Вы смеетесь, Дженай? – вопрос был задан тихо, со скрытой угрозой, от которой по спине прошла дрожь. Нет, все же не полностью я избавилась от страха перед этими древними девами, что пытаются сунуть нос в каждый уголок политики. Даже той, что творится за дверьми супружеской спальни. – А вам бы одуматься. По дворцу, да и по всей Империи ползут слухи, что Владетельная Нам-Кивас бесплодна. Четвертый год вашего супружества подходит к концу, а Стратегу все еще некому передать свою силу.

– Здесь вы не можете меня упрекать. Я выполняю все предписания, – чувствуя, как все передернуло внутри от отвращения и злости, я вцепилась в подлокотники кресла.

– Вы сдержанны? Неэмоциональны? Потребляете все настои, что вам рекомендованы? Или может, вы забыли, что женщина древней крови для зачатия должна быть спокойна и отстраненна в момент…

– Я все помню! – вскочила и, чувствуя, как от злости пылают щеки, сжала руки в кулаки. – И вам не стоит спрашивать, словно не следите за всем из-за перегородок, когда… когда…

Я не могла произнести. Ни у одной из нас, девочек, способных выносить сильнейших магов, не было сомнений. Мы просто племенные кобылы для разведения и селекции. Но помимо этого, была еще и надежда на счастье. Кто-то верил в любовь, кто-то ждал материнства, как блага не только для Империи, но и для себя. Впрочем, я видела однажды супругу Клинка Запада, и та была не просто счастлива, а словно светилась изнутри. Это дало мне надежду. Жаль, не надолго.

Пусть я не знала, каким именно будет мое счастье, которое принесет мир в мое сердце, но обвинять себя в намеренной попытке избежать беременности не могла позволить.

– Знаю. Но время уходит, Дженай. Ксеркс, да продлятся его дни без счета, торопит и вопрошает.

А вот это не могло не напугать. Видно, это отразилось и на моем лице, так как Вати не сумела сдержать кривую усмешку торжества, которая почти мгновенно сменилась на напускное сочувствие. Настолько плохо отыгранное, что хотелось просто отвернуться.

– Но ты всегда была примерной ученицей, – чувствуя, что я утратила уверенность, перешла к более прямому общению нянька, сократив расстояние между нами до пары шагов.

Ее голос едва слышно шептал, обволакивая липкой, неприятной паутиной. Хотелось умыться, стереть с себя это все, но что я теперь могла, если она кругом права?

– Ты всегда была одной из лучших. И прекрасно справляешься с ролью Владетельной, – да, сидеть взаперти и делать вид, что меня вовсе нет я научилась хорошо, – а мелкие огрехи, как вчерашнее и сегодняшнее твое поведение, мы готовы простить, понимая, что ситуация с наследником беспокоит и тебя саму. Потому, мы готовы пойти тебе навстречу.

Предчувствуя, что сейчас меня ожидает что-то совершенно невероятное, я прикрыла глаза, чтобы хоть как-то сдержать эмоции под контролем.

– И?

– Мы готовы прислать одну из младших учениц, что не подходит по родовитости, но облает достаточно силой крови, способной принять магию Стратега. Девушка проведет с ним ночь или две, выносит дитя, и вопрос будет решен.

– И что потом? – я неожиданно охрипла.

– Ничего. Ее роль будет исполнена, а всей Империи объявят, что ты стала матерью.

– Это можно проверить. И Стратег… Его не обмануть.

– У нас есть девушка, весьма похожая на тебя. А мужчины не так внимательны, как ты думаешь. Тем более к нелюбимым женам.

– Почему… – мы говори едва слышно, опасаясь чужих ушей. Даже за один разговор о подобном можно было лишиться головы, – почему ни одна из наложниц все еще не беременна? Может дело не во мне и другая девушка не поможет.

– Он не касается наложниц таким образом с вашей свадьбы, – поджав губы, недовольно произнесла Вати. – Ничего кроме омовений и лечебных процедур, чтобы вытянуть остатки пустынного яда. Если бы не это, мы давно бы решили вопрос наследника без тебя, Дженай. Но эти мужчины… они слишком упрямы и основательно усложняют нам задачу.

– Он заметит, – покачав головой, я все еще не верила, что Вати могла мне подобное предложить. Все же, я слишком наивна для собственного титула. – И вы так и не сказали, что будет с девушкой потом.

– Опасно оставлять ей жизнь. Ты неглупа, Дженай. Думай.

– Стратег заметит, – упрямо повторила я, словно не слыша последних ужасных слов.

– Так попроси, чтоб не заметил! – в голове тихо звякнуло, слово в шкатулку для писем пришло новое сообщение от Сафиры.

Попроси.

– Благодарю, наставница Вати, – глядя мимо няньки и прокручивая в голове такой страшный и в то же время очевидный и простой вариант, я махнула рукой, показывая, что разговор окончен.

– Подумайте над тем, что я сказала, Владетельная. Хорошего вам отдыха.

Кивнув, все еще не видя перед собой ничего, я прокручивала в голове все то же слово.

Попроси.

Глава 7

Измир

– Владетельный, Повелитель, куда вы? – Манен говорила громко, и ее голос гулко разносился по всему этажу, а мне хотелось прийти незаметно, чтоб не пугать жену еще сильнее. Хотя, куда уж больше.

Но и отчитываться перед смотрительницей я не собирался. Слыша за спиной звук быстрых шагов, махнул рукой, закрывая коридор. Резкий выдох Манен, упершейся в невидимую стену, раздался тогда, когда я уже повернул в сторону покоев супруги. Мне нужно было ее увидеть. Это становилось почти невыносимо. Особенно после нашей последней встречи.

Еще несколько дней, и я мог почти сойти с ума, не видя Дженай. Игры по чужим правилам закончились.

Никто не знал, как именно Владетельная отреагирует на мою магию, но я надеялся, что если бы Дженай стало хуже, мне бы об этом доложили. Впрочем, может и не сказали бы. Правила и отношение к княгине во дворце были настолько же непонятны, насколько нелепы. Я не вмешивался раньше. Но теперь мне нужно было своими глазами убедиться, что она в порядке. Проверить, что мой порыв, моя магия, пусть и столь незначительная, не нанесла ей вреда.

Узкая резная дверь в конце коридора. Пара евнухов у входа. Надежнее этих покоев была только сокровищница, но туда был доступ у казначея Ксеркса. Сюда – ни у одного мага или мужчины. Кроме меня.

Не обращая внимания на стражей, что позволили себе выразить удивление только движением глаз, легко толкнул дверь. Сила еще не пришла в норму, и слишком резкий толчок мог просто вырвать ее из петель. В этот раз мы провели в пустыне слишком много времени, и потребуется не менее двадцати дней, прежде чем я приду в норму.

Из комнаты пахнуло свежим ароматом яблок. Владетельная их любит. Я помню о ней все.

Отодвинув портьеру, которая не давала выходить прохладе из комнат, я замер, наслаждаясь зрелищем.

В покоях светло и нежарко, словно дневной зной не проникает сюда, в эту маленькую обитель тишины. Я отдавал весьма четкие указания и их выполнили в точности. Ей должно быть тут комфортно. Насколько это возможно для такой хрупкой женщины.

Дженай сидит на банкетке, читая книгу. У дальней стены, прямо под светильником из солнечного камня. Его мягкий, золотистый свет делает ее похожей на богиню. Кожа почти светится, лишая очертания четкости. Тонкие, летящие ткани в несколько слоев не дают рассмотреть фигуру, но я знаю, что она невысокая и округлая. Была, когда я покидал этот дворец. Полгода назад.

У стен неподвижными тенями стоят стражницы. Девушки из далекого горного племени, единственной задачей которых было оберегать Владетельную. Они услышали меня еще за десяток шагов до двери, но я успел сделать останавливающий жест, не позволяя нарушить покой супруги. Знал, что это ненадолго, но хоть пара мгновений…

Но миг оказался еще короче. Вот Дженай подняла на меня свои большие, распахнутые от удивления, глаза и вздрогнула всем телом. По покоям словно пронесся порыв ледяного ветра. Страх. Настолько сильный, что меня начинает мутить. Я могу вынести многое, но этот ужас, что накрывает ее при каждой нашей встрече, причиняет просто физическую боль.

Книга выскользнула из рук и с грохотом упала на пол. Княгиня вскочила, путаясь в широких штанах, едва не падая сама. Я сделал шаг навстречу, зная, что успею поймать, но замер, так и не приблизившись. Не стоит. Будет только хуже.

Замерев в середине движения, молча проглатывая возмущение тела, я смотрел, как Дженай восстанавливает равновесие, поднимается. Несколько мгновений глядит на меня с неверием и непониманием, а затем, с трудом взяв себя в руки, отвешивает положенный поклон.

– Владетельный князь, Стратег… – я ненавидел, когда она так ко мне обращалась, но ничего не мог поделать. Мне оставалось только стоять и просто кивать в ответ, не произнося ни слова. Я не знал, как себя повести, чтобы не напугать ее еще сильнее. Дженай между тем продолжала лепетать:

– Я не ждала вас сегодня и не успела подготовиться. Манен не предупредила, что вы посетите… Нет, конечно, это моя вина. Прошу, дайте мне немного времени…

Княгиню начинает мелко трясти, а где-то в глубине комнат раздается звон колокольчика. Я слышу, как суетятся слуги, как кто-то из них подбегает к двери внутренних покоев, останавливается, выравнивая дыхание, неслышно выходит в ту комнату, где мы, как две каменные статуи, замерли друг напротив друга. Нелепо.

Служанки падают на колени в десяти шагах от меня, не поднимая головы. Старшая, та, что в более темных одеждах, едва различимо бормочет извинения. Их страх я чувствую тоже, но мне все равно. Он вызывает не больше эмоций, чем мошкара на привале. Это не то же самое, что с Дженай, так что я просто машу рукой, лишая прислугу голоса и возможности двигаться. Мешают.

Владетельная нерешительно переминается с ноги на ногу. Она почувствовала движение моей магии, но это, кажется, ее не так сильно тревожит, как само мое присутствие.

Тишина меня не волнует. Как и слуги. Беспокоит только сама Дженай. Но я упорно не знаю, как себя с ней вести.

Чувствуя, что с каждым мгновением ситуация становится все глупее, протягиваю руку над небольшим резным столиком, что стоит рядом. Несколько движений пальцев, и на гладкой поверхности появляется шкатулка. Я не знаю, как относится Дженай к моим подаркам, но не могу придумать ни единого способа общения с ней, кроме такой банальности.

Так и не произнеся ни слова, чувствую, что вновь проиграл этот бой, в котором каждое правило словно бы направлено против меня, разворачиваясь, ухожу прочь, в последний миг, вспоминая о слугах и снимая с них чары.

Нелепо.

**

Дженай

Я не слышала, как открылась дверь, как Стратег вошел в комнаты. Слишком увлеклась новой книгой, что привезли месяца три назад. Слишком расслабилась и на миг забыла, что хозяин Нам-Кивас вернулся в город.

Теплая волна щекоткой прошлась по телу вверх, заставляя передернуть плечами, а затем я поймала этот взгляд светящихся глаз. Сияние было уже не таким ярким, но все равно делало лицо размытым, словно самого присутствия магии было недостаточно.

Книга выскользнула из ослабевших ладоней, с грохотом упав на пол, заставляя страх еще выше поднять голову. Конечности каменели от этого жуткого ощущения, но что я могла! Я боялась его до икоты, этого высокого мужчину со светлыми волосами, словно он и не был моим мужем. Не понимая, о чем он думает, глядя на меня, не находя поддержки в правилах, я терялась.

– Я не ждала вас сегодня и не успела подготовиться. Манен не предупредила, – глупые оправдания, больше подходящие деревенской девке, чем Владетельной Востока. Как же стыдно. Стоило ему появиться, и я забыла все приличия. За слуг отвечает хозяин. А что делала я? Сваливала вину на Манен? Тряхнув головой, попыталась взять себя в руки. – Нет, конечно, это моя вина.

Я была готова отрезать собственные волосы, только бы вернуть сказанные слова. Что он думает обо мне? Что видит перед собой? Пугливую нервную женщину, что не справляется ни с одной из своих обязанностей? Сперва обморок перед войском, теперь обвинение слуг. Как же стыдно.

Иногда мне казалось, что я его раздражаю самим своим существованием, и только правила и воля Ксеркса не дают Стратегу избавиться от ненужной и бесполезной супруги. Измир Санджи стоит несколько мгновений неподвижно, и я чувствую как по телу, укутанному тремя слоями тончайшего шелка, скользит острый, как клинок, взгляд, не давая пошевелиться и мне.

Яд пустыни, ее странная магия, играет с чертами лица Стратега, то, на миг, давая рассмотреть сведенные брови, то вновь размывая облик до неузнаваемости. Он еще довольно молод, на вид не больше тридцати, но достиг такой славы, что и пять лет назад о нем говорили с придыханьем. Теперь же это имя и вовсе звучит только шепотом.

В комнату ворвались слуги, слишком громко топая, слишком громко причитая. Девушки, упав на колени, вполголоса бормотали извинения, но их тут же сковало заклинание, которое я ощутила сотней мелких мурашек, пробежавших по коже. Все это заняло не больше минуты, но мне показалось, что прошла вечность с того момента, как Стратег вошел в мои покои.

И опять, не произнося ни единого слова, мой великий и ужасающий супруг развернулся и в полнейшей тишине вышел вон, оставив только небольшую резную шкатулку на столике.

По левую руку с колен поднялись служанки, все еще оставаясь полусогнутыми. Не поможет. Пропустили и не предупредили. В который раз опозорили и себя, и, хуже того, меня. Никчемная госпожа, которую не уважают даже слуги…

– Владетельная.

– Вон отсюда, – тихо, чувствуя, как начинают дрожать руки, приказываю, не желая никого видеть в своем позоре.

Шелест одежды, и женщины скрываются куда быстрее, чем появились. Вот это прыть! Мне хочется смеяться и плакать одновременно, но я помню, что где-то за стенами прячется наблюдатель Вати, и старухе доложат обо всем, что здесь произошло, так что я, не поднимая книгу, иду к столику. Мне интересно, что там на этот раз.

Супруг впервые принес шкатулку сам. Впервые явился в покои, так что я заинтригована. Мне казалось, что подарки выбирает кто-то другой. Впрочем, я и сейчас не верю, что такой человек, как Стратег Востока станет беспокоиться о дарах для нелюбимой жены.

Прижав теплое дерево к себе, чтобы из наблюдательных ниш, о которых я прекрасно знала, содержимое нельзя было рассмотреть, откинула крышку. На россыпи розового, с вкраплениями золотой пыли, песка, лежала пара ракушек и несколько камней. Необработанные, прекрасные какой-то своей, природной красотой, они завораживали. Как и сам песок. Из окна пустыня выглядела великолепной, но смертельно опасной, а здесь, в глубине деревянной шкатулки, все смотрелась совсем иначе. Да и цвет казался мне насыщеннее, розовее. Интересно, она становится такой, если отойти дальше от дворца? Вглубь песков?

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в покои, громко шлепая, вошла Манен.

– Владетельная? Стратег уже покинул вас? – глупый вопрос, если ты смогла сюда войти.

Не отвечая, я захлопываю шкатулку и просто разворачиваюсь, направляясь в спальню. Я имею право так поступить.

– Владетельная!

Я не собираюсь отвечать. Ночь только началась и до дневного зноя мне нужно еще очень многое сделать.

Захлопывая дверь спальни, я с мелочным торжеством оставляю Манен злиться. Пусть. Если все получится, то не будет важно, сколько в жалобе на мое неподобающее поведение будет пунктов. Одним больше, одним меньше. Только сперва стоит все хорошенько продумать.

Глава 8

Измир

После визита к Дженай, я чувствовал себя лучше. Пусть Владетельная и боялась меня, но мне показалось, что страх не настолько глубинный, как раньше. Словно произошедшее на вручении жалования что-то сдвинуло в ней. Пусть бы было так. Я намеревался использовать любую возможность.

Сенаторы клевали носами, хотя время едва перевалило за полночь. Наступил час Луны, когда меньшее светило почти достигло самой верхней точки небосвода, а они уже устали. Меня это немного забавляло. И сердило. Люди, которым я оставил город на попечение, не могли договориться между собой по таким простым вопросам, и оставляли их висеть нерешенными до самого моего возвращения. Если бы над ними был кто-то старший… Но любое преимущество тут же позволяет проявляться неуемной жажде наживы даже у более сильных духом людей.

– И что вы придумали? – я стоял у окна, слушая, как эти в сущности умные, но слишком жадные люди ругают друг друга, и понимал, что нужно сместить их с должностей. Перегорели. Не все, но троих следовало убрать. Как жаль, что немногие могут жить в этом городе, перенося его жар. В противном случае можно было бы попросить нескольких чиновников у Ксеркса или Сафиры. Но жители столицы здесь долго не протянут.

Она вышла в сад в сопровождении слуг и фонарей. С неверием вглядываясь в процессию, что шла между цветущих деревьев небольшого внутреннего дворика, я с ревностью пытался вспомнить, окна каких еще комнат выходили сюда. Совсем не думал об этом раньше. Дженай нужно выходить на воздух, а днем это уже невозможно.

Щелкнув пальцами, подозвал Салика, слушая бессвязную болтовню советников. Только Хадасан молчал, дожидаясь, когда старшие коллеги закончат говорить. Он был самым юным из всех, и его назначение вызывало много вопросов ко мне. Правда, они так и остались непроизнесенными. А мне было все равно. Хадасан работал, в отличие от всех остальных, на благо города.

– Салик, из каких комнат можно видеть? – длинные фразы никогда не были моей сильной стороной, в отличие от того же Клинка, что мог трещать без умолку. Но хранитель дворца хорошо понимал меня, как от него это и требовалось.

Смотритель дворца выглянул в окно, отчего тонкая шея стала еще длинней, словно у древней черепахи.

– Гостевые Голубые покои, Зал Ночного света и комнаты самой Владетельной. И эта, – тихо, не привлекая внимание сенаторов, отозвался этот скрюченный человек.

Переведя взгляд с супруги, что изящно нагнулась над цветами, вдыхая их аромат, я выразительно посмотрел на слугу. В очередной раз подтверждая, что не ошибся в нем, Салик медленно склонил голову, и мелкими шагами покинул комнату. Нужно будет узнать, как он себя чувствует. Иногда боли в искалеченном теле становятся слишком сильными и придворный клирик не всегда может с ними справиться. Но Салик никогда не скажет об этом сам.

– Этим вы оправдываете пожар в стеклодувных мастерских? – устав слушать грызню, пусть и прикрытую каким-то подобием официального общения, спокойно задал вопрос. В комнате установилась мгновенная тишина.

Дженай, взяв в руки один из фонарей, присела на корточки, выискивая что-то под кустами, а затем неожиданно отскочила, громко вскрикнув и едва не упав. Внутри что-то встрепенулось. Хотелось быть рядом, чтобы поймать ее, поддержать. Чуть напрягшись, усилил слух, чтобы не пропустить ничего важного, но Владетельная уже смеялась.

– Ежик! Какие большие уши! – махнув рукой совсем юной служанке, Дженай подозвала и ее посмотреть на ночного гостя. – Давно не видела их в нашем саду.

– Так лето же, Владетельная, – нерешительно, оглянувшись по сторонам, словно опасаясь Манен, отозвалась девушка. – Если здесь будет достаточно воды и еды, не думаю, что ваш колючий гость куда-то уйдет.

– Думаешь, сумеем его прикормить? – сейчас Дженай была совсем другой, свободной и счастливой. Как тогда, когда я увидел ее впервые в своем дворце. – Тогда нам надо мяса и воды.

– А разве не яблоки? – я не сразу заметил, что улыбаюсь, слушая этот разговор.

– Глупости какие, – Владетельная сидела на корточках перед кустом, тихо посмеиваясь. – Он же хищник. Где ему в пустыне брать яблоки? Вот скорпионы, змеи. Жучки всякие – это да, его еда.

– Владетельная, вы простите, но я не хочу ловить скорпионов, – со слезами в голосе взволнованно отозвалась служанка. Видно, она не так давно служит во дворце.

– И опять глупости, – фыркнула Дженай, – никто и не заставит тебя заниматься этим. Сходи на кухню, пусть дадут немного свежего мяса из холодной. Совсем чуть-чуть надо. Когда я была маленькая, к нам часто приходили ежики. Не такие большеухие и почти черные, но они также смешно фырчали…

Очнувшись от подглядывания, понимая, что мне уже минут пять толкуют о причинах пожара в стекольной мастерской, я прищелкнул языком, заставляя сенатора замолчать.

– Мне не слишком это интересно, благородный, – признался, все так же глядя в окно. Столько изящества в одной маленькой женщине. Столько огня и любви к жизни, почти потухшей под гнетом глупых правил. Нет. Так не пойдет. – Вы все еще оправдываетесь, словно это имеет значение. А между тем из столицы пришел вопрос, когда все будет восстановлено. И мне не слишком приятно отвечать на это «я не знаю». Просто потому, что мои сенаторы не сумели договориться.

– Но Стратег, если бы мастерская относилась к владению кого-то одного из нас, я уверен, вопрос давно уже был бы… – снова игры в перетягивание одеяла. Кому достанется мастерская, кто получит больше власти.

– Этого не будет. За производство отвечает гильдия мастеров. Ваша же задача создать им условия. И я спрашиваю в последний раз: что вы можете им предложить?

– Если Владетельный позволит, – Хадасан. Умен, все же. Дождался, пока остальные покажут себя неподготовленными, и теперь предлагает решение. Стоит быть внимательным. Из него вполне получится достойный сенатор. Если сумеет удержать свои страсти.

Я кивнул, показывая, что слушаю, хотя не сильно вникал в вопрос. Будет еще множество ночей в одиночестве, когда заняться будет нечем кроме как городом. Ночей, когда я не смогу наблюдать за Дженай.

– Я подготовил небольшой проект по перестройке мастерских, – судорожный вздох, в котором явно читалась плохо сдерживаемая ненависть, послышался от одного из сенаторов. А вот и первый претендент на разжалование, – но он требует доработки. Если вы позволите и дадите мне три дня, я обещаю предоставить вам вполне готовые чертежи.

Хадасан немного нервничал, явно недосказывая, но об этом можно было бы подумать и после.

– Ты можешь показать мне предварительный вариант сегодня? – я давно хотел перестроить мастерские, но гильдия слишком упряма и не согласилась прервать работу, даже ради улучшений. Теперь же вынужденный простой половины цехов сделал их куда более покладистыми. И торопливыми, раз они в первый же день моего пребывания сумели доставить петицию с жалобами на сенат.

– Если вы позволите мне отлучиться, – голос Хадасана дрогнул, но молодой государственник справился с собой, – то к часу Печали я вам их предоставлю.

– Вперед. Все можете быть свободны, – от их болтовни только звенело в ушах. Работы было много, а помощь нынешних сенаторов выглядела больше помехой. Впрочем, не всех. – Левей, останься. Поговорим.

**

Дождавшись, когда двери закроются, я отошел от окна к столу, за которым остался сидеть самый старый из сенаторов, Левей, и, стянув с пальца кольцо с печатью, положил на полированную поверхность. Несколько секунд разглядывая этот символ власти, мой наставник снял свое, не столь массивное, и положил рядом.

– Удивлен, что ты хочешь поговорить со мной не как со слугой, а как с наставником. Давно тебе это не требовалось, и я был уверен, что не понадобиться больше никогда.

– И я так думал, Левей. Но, как видишь… – чуть растянув губы в подобие улыбки, кивнул.

– Ты будешь снимать сенаторов, – не вопросом, а вполне уверенно констатировал старик, поглаживая короткую белую бороду. – И просишь меня еще немного побыть в этой должности, чтобы не перевернуть весь город.

– Я помню, что обещал отпустить тебя, но ты все видишь сам. Я вынужден так поступить. Сенат должен служить на благо города, а не для личной выгоды.

– Ты же не любишь публичные казни, – напоминание учителя было несколько болезненным. Да, мне хватало смертей в походе, чтобы самолично отбирать жизнь, но иногда без этого было не обойтись.

– Нет вариантов. За полгода сотворить такое… впрочем, может, мы обойдемся и одним. На фоне его игр все остальное смотрится весьма безобидно… – я все оттягивал разговор о главном, надеясь, что слова сами сложатся, но они все не шли.

– Не о том ты хотел поговорить, Измир. Дело с сенаторами кажется тебе ясным, и ты знаешь, как поступить, куда лучше меня. Ты хороший правитель. Но я так и не понял, что тревожит тебя настолько сильно, что ты не веришь самому себе.

Усмехнувшись, прислушавшись к тому, что происходит во дворце, я чуть шевельнул пальцами, накрывая комнат пологом непроницаемости.

– Сколько лет ты в браке, Левей?

– Да без малого пятьдесят пять лет, Измир, – белесые, выцветшие от солнца и возраста глаза старика блеснули.

Глава 9

Шепотки по всем углам. Во дворце что-то происходило совсем не то, но я никак не мог понять, что именно. Голова казалась кувшином, в который натолкали змей. Неясное бормотание, разговоры. Удивление, зловещее ожидание, торжество. Казалось, стены за один короткий жаркий день впитали в себя какую-то отраву, принесенную извне.

Чувствуя, что что-то упускаю, глядя на заходящее солнце, отодвинул бумаги. Так не пойдет. Если что-то происходило, стоило разобраться до того, как это станет необратимым. Что-то готовилось, что-то неприятное и значительное, но одного предчувствия было недостаточно, чтобы действовать. Следовало найти начало.

Подхватив тренировочные клинки, утяжеленные и не самые удобные, я направился в тренировочный зал в подвале. Можно было бы вызвать Архана для более продуктивной работы, но сейчас генерал мог только помешать.

– Владетельный? Вам что-то нужно? – Манен, от которой шел неприятный тонкий и щекочущий запах намерения, остановилась у лифта, глядя на меня. Она не зачинщик, но она одобряет происходящее. Можно было бы и спросить, но женщина не скажет всей правды…

– Пришли мне Салика, – приказал, когда каменная плита начала опускаться вместе со мной.

Совсем распоясались. Впрочем, как и всегда, стоило мне оставить город.

Разминая плечи и шею, я пытался избавиться от гула в голове. Чтобы что-то услышать, нужно было для начала избавиться от шума.

Первые движения дались словно бы через силу. Все же дорога обратно через пустыню давала о себе знать – в пути не было времени и места для тренировок. Но уже через десяток связок, медленных и выполненных с особой тщательностью, следя за постановкой ног и тем, как двигаются руки, я почувствовал себя лучше. Пусть скорость движений оставляла желать лучшего, но это можно было нагнать за пару недель. Как только окончательно затянутся порезы на груди и боку. Пусть сверху уже все зажило, но я еще ощущал ноющую боль в мышцах, рассеченных острыми когтями тварей из Четвертого мира.

Но тело все же слушалось, оживая. Двигаясь все точнее, быстрее. Клинки пели, а голова становилась свободой от гула и гама, что наполнял дворец намерением. Первые искры собрались, словно бы несмело, едва заметно сверкая в темном, в практически лишенном освещения зале. Но чем быстрее я двигался, чем громче становился свист, с которым клинки вспарывали воздух, тем больше огней вспыхивало вокруг, замирая в метре–двух над полом, светясь все ярче своим холодным, голубоватым светом. Магия, это странное волшебство, которое происходило само по себе, кажется, тоже соскучилось за время пути, откликаясь быстрее, легче.

Замерев в середине движения, чувствуя, как довольно ноют мышцы от напряжения. Усталость дороги, наконец, покидала тело, возвращая ему прежнюю силу, свободу движений.

Сосредоточившись, чувствуя, как звенит пространство вокруг, наполненное магией, я отпустил силу вверх. Словно волна, она стремительно растеклась по подвальным помещениям, показывая кладовые, комнаты слуг, затем метнувшись вверх. Продвигаясь по стенам, тонким слоем окутывая каждого из обитателей, волна вибрировала, кругами расходясь от меня и возвращаясь обратно с информацией.

В самом углу зала стоял Салик, стараясь не двигаться и едва заметно дышать. За стенами женщины стирали белье, прогоняя потом воду через песчаные фильтры и кристаллы, наполненные магией, чтобы ни одна капля не пропала напрасно. Выше Манен отчитывала кого-то из нерадивых помощниц, шипя не хуже пустынных змей. Дворец жил своей жизнью, но среди обычной суеты, наполненной сероватым цветом раздражения или синеватой тревогой – то тут, то там проскакивал зеленоватый, едва заметный, как тонкая струйка тумана, цвет заговора.

С трудом поймав вниманием эту тонкую, плохо различимую струйку, я направил все силы на то, чтобы найти центр этой паутины, которой вчера еще точно не ощущалось. Но зыбкая лента рассыпалась в призрачных ладонях, утекая сквозь пальцы, как бы аккуратно я ни старался ее ухватить. Пришлось вновь выдохнуть, раскинув внимание на все здание. Теперь, когда я знал, что именно ищу, рассмотреть следы в углах и на стенах было проще. Только ничего хорошего из этого не выходило.

Нити наиболее плотно, оплетали комнаты владетельной, стремясь туда из каждого уголка верхних этажей. Из комнат Вати, из зала, где совсем недавно я общался с сенаторами. Из комнат Манен. И все это мутное безобразие, что теперь еще и отдавалось запахом гнили в носу, пыталось пробиться через защиту, что окутывала Дженай мягким светящимся коконом.

Чувствуя, как внутри разрастается гнев, стряхнул внимание, вернувшись в собственное тело. До тех пор, пока намерения размыты, Владетельной ничего не угрожает, но судя по запаху и цвету, это не надолго. Плохо, что не удалось разгадать причин таких изменений, но это не означает, что я оставлю все как есть.

**

Тряхнув головой, поведя плечами, избавляясь от остатков напряжения, посмотрел в тот угол, где ожидал Салик, окутанный слабым красноватым ореолом боли.

– Идем, – я махнул рукой, подзывая смотрителя дворца.

Мелкими шагами мужчина быстро приблизился, вместе со мной шагнув в соседнее помещение. Небольшая комната с длинным столом и рядами склянок вдоль стен, простая кушетка с парой подушек. Коснувшись ближайшего светильника, разгоняя темноту, чтобы и мой помощник мог что-то видеть, я махнул рукой на стол, направляясь в угол, где всегда стояла бутыль с чистой водой и таз для умывания. Иногда я проводил тут ночь, желая укрыться от чужих мыслей и эмоций, когда не удавалось так просто понизить чувствительность восприятия. Или когда требовалась медитация.

Подвесив оружие на крючки на стене, плеснул воды в таз, умываясь.

– Что происходит?

– Да простит меня Владетельный, – с трудом забираясь на стол, стараясь не кривиться, тихо пробормотал Салик.

– И как так получается, что ты не знаешь? – быстро вытеревшись полотенцем, подошел к слуге, куда яснее теперь видя, где именно концентрируется боль.

– Женские дела, мой господин. При мне не говорят. Все, что я слышал, это тихие шепотки о наследнике. Том, которого все еще нет.

Я только вскинул бровь. Нехорошо, но пока Ксеркс не вмешивается – никто больше не может на этом зацикливаться. Или ведьмы–няньки решили, что им позволено настолько встревать в мои дела? Жаль, я не знал, как далеко распространялась наглость и смелость этих старух.

– Нужно, чтобы ты прислушался. Ситуация начинает совсем плохо пахнуть, – поделился я, зная, что Салик не предаст мои интересы. Даже если это может навредить ему самому. – Готов?

– Да, господин, – тихо, зажмурившись, отозвался мужчина, прикрыв глаза. Жаль, что это помогает так ненадолго.

Собрав вокруг ладоней силу, словно тонкие перчатки, я резко дернул за искаженный поток энергии в теле слуги. Мужчину выгнуло дугой, рот открылся в немом крике. Я знал, что Салик не может сейчас дышать, но то проклятье, что он носил в себе, было слишком сильным, чтобы от его последствий можно было избавиться просто так.

Искаженные потоки постепенно меняли тело, подстраивая его под себя. Выкручивая конечности, растягивая жилы до неузнаваемости, и каждый раз восстановление давалось все труднее, все болезненней. Стараясь не отвлекаться на волны, что исходили от тела под моими руками, медленно тянул и тянул поток в нужное положение, стараясь закрепить его как можно надежнее. Хоть на несколько месяцев избавить этого человека от мучений, пока все не повторится…

Сидя на кушетке, я смотрел, как Салик приходит в себя. Судорожный вдох.

– Не шевелись пока, иначе боль вернется. Мне удалось восстановить почти все, но в этот раз все далось куда труднее, – тихо произнес. Но это было ничто по сравнению с тем, что я собирался сказать дальше. – Еще два, может три раза, Салик. Время почти пришло. Я еще раз напишу Сафире, но не думаю, что с прошлого раза ее лекари нашли способ, как не дать твоим потокам соскальзывать. Так что нам стоит быть готовыми. А пока отдыхай не меньше часа.

– Но… – хриплый голос слуги резанул по нервам.

– Дворец не развалится без тебя за это время. Не вздумай испортить мою работу.

Тяжело поднявшись, понимая, что самый верный мне человек в этом городе может готовиться к смерти, я пошел в сторону лифта. У меня был доступ ко всем мудрецам этого мира, ко всем лекарям и сильнейшим магам, но я не мог спасти простого человека, что пострадал по моей вине.

Глава 10

Дженай

Я решилась.

Открыла глаза и тут же поняла, что готова. Вот именно в этот день.

Сев на постели, всмотрелась в тонкую полосу света, что разрезала комнату на 2 части, словно клинок. Все еще день, хотя сегодня жар не доставал меня так сильно. Спустив ноги с постели, нащупав вышитые тапочки с загнутыми носами, подошла к зеркалу. Растрепанная, с этими непослушными кудрями, какая-то помятая, я совсем не была похожа на Владетельную, а явиться стоило в подобающем виде. Тогда может супруг отнесется к моей просьбе с большим вниманием, какой бы нелепой она ему ни казалась.

Подняв колокольчик, дождавшись, пока тонкий и резкий, постепенно стихающий, звук разойдется по комнатам, я все еще рассматривала себя. Нет, не должно княгине быть такой, какая бы древняя кровь в ней ни была.

– Владетельная? – молодая служанка, неслышно появившаяся рядом, склонилась в поклоне, ожидая приказа.

– Подготовьте ванну. И зеленый кафтан с золотой вышивкой. А еще я хочу, чтоб ты нашла Салика. Только втайне от Манен или Вати.

– Но, госпожа… – было видно, что девушка нервничает сверх меры, но мне требовалось поговорить с мужем до того, как набежит толпа соглядатаев и советников. Тем более я на самом деле не знала, как отреагирует на просьбу сам Стратег.

– Это важно. И ты под моей защитой. Я разрешу тебе позвать Манен сразу, как будет можно, – пообещала все же, не желая ставить девушку в опасную ситуацию.

– Спасибо, – тихий ответ долетел до меня уже из другого конца комнаты. Нужно было торопиться, пока дворец еще не полностью проснулся после дневного зноя.

Все делалось очень быстро, так чтоб ненароком не привлечь внимания Манен. Я даже приказала не подавать завтрак, чтобы женщина не знала, что я уже проснулась. По поводу же няньки оставалось только надеяться, что та не столь пристально следит за мной, как я думала ранее.

– Платье, – чувствуя, что волосы все еще не досохли, все же потребовала я. Если задержаться… второй такой возможности у меня может и не быть.

– Владетельная, Салик ждет у дверей покоев, – помогая мне с тяжелым, вышитым камнями поясом, доложила служанка.

– Проведи его в первые покои.

– Но стража…

– Это приказ, – шокированная, девушка несколько мгновений стояла неподвижно под моим строгим взглядом. Прежде не слыша от меня подобного тона или таких слов, она не сразу сумела справиться с собой.

– Иди, – оправив складки кафтана, еще раз, мягче, велела я.

Салик, кажется, не настолько скрюченный как обычно, но все же болезненно-бледный, стоял в центре освещенного помещения, хмуря брови.

– Не сердись, – этот человек каким-то странным образом внушал к себе доверие. На него было невозможно повысить голос или обратиться неучтиво. Может, Стратег потому и дал ему столь сложную и желанную другими роль?

– Как я смею, – склонив голову, с достоинством произнес Салик, не отводя от меня внимательного взгляда.

Переступив с ноги на ногу, я вдруг растерялась. Как озвучить просьбу, которая казалась сейчас такой нелепой? И как решить вопрос, смолчав?

– Госпожа просила меня прийти. Я готов служить и помочь, насколько это в моих силах, – видно, мое волнение не осталось незамеченным.

С опаской оглянувшись на стены, почувствовав, как внезапно пересохли губы и горло, я шагнула ближе, едва слышно произнеся:

– Мне нужна аудиенция у Стратега. Как можно быстрее. Пока… Пока…

– Пока ваши няньки не прознали, – также, едва слышно, закончил Салик. Только чуть расширившиеся зрачки выдали удивление. – Тогда нам стоит поторопиться.

– Нет. Это же невежливо. Если Стратег еще отдыхает или занят куда более важными делами, – я думала, что у меня будет немного больше времени, чтобы подготовиться.

– Либо мы поторопимся, Владетельная, либо вы не сумеете увидеться с супругом. Но определенно получите порцию нравоучений от своей наставницы. Решать вам.

– Я уже решила, – резко выдохнув, кивнула на дверь. Это было не менее нелепо, чем вся моя жизнь во дворце, но я даже примерно не знала, где именно находятся покои Стратега. Помимо комнаты для «супружеских встреч», мы виделись только у парадного входа.

Мы шли быстро, словно за нами кто-то гнался. Салик, который плутал по каким-то узким коридорам, явно предназначенных не для господ, за ним одна из моих стражниц, потом я в сопровождении служанки и вторая воительница замыкающей. Солнечных камней тут было на порядок меньше, чем в главных коридорах или моих покоях, так что шли мы в шуршащем полумраке, с непокидающим ощущением слежки из-за каждого угла. Совершать что-то столь же неразумное, дерзкое и явно порицаемое правилами, мне еще не доводилось.

Свернув в очередной проход, Салик вдруг резко вернулся, махнув нам.

– В ту нишу, быстро, – повинуясь его свистящему шепоту и панике, которая тут же накрыла меня с головой, мы со служанкой нырнули в темный альков. Углубление оказалось довольно большим, вместив нас пятерых. При этом Салик вытянул из кармана какой-то платок, ставший тут же в десяток раз больше. Тонкая, полупрозрачная темная ткань, как партера, затянула проход.

– Ни звука. Эта вещица прячет только свет, – тихим, свистящим голосом прошептал Салик, заставив нас всех замереть едва дыша.

Прошла пара минут, и мимо той арки, в которой мы прятались, гордо вскинув голову, быстро прошла Вати с парой служанок за спиной. Старая ведьма их за что-то отчитывала, не глядя по сторонам. Даже не вслушиваясь, можно было догадаться, что речь идет обо мне.

Ладошки взмокли от волнения, но внутри поднималось какое-то темное торжество. Я сделала это, решилась. Даже если мне откажут, если ничего не получится из разговора с супругом, ничего нельзя будет вернуть обратно. Слишком мне понравился тот привкус бунта и свободы, что только слегка коснулся губ.

**

Мы прошли еще несколько коридоров, выйдя у красивых резных дверей из-за тканой плотной гардины.

– Подождите здесь, Владетельная. Всего мгновение. Я доложу, – Салик склонил голову и прошел в кабинет.

– Госпожа, вы в порядке? – мне показалось, что служанка сама боится ничуть не меньше такого вопиющего нарушения правил, но ей явно не дано было даже представить, что творилось внутри меня. И что я собиралась сделать дальше.

– Все хорошо, – едва шевеля языком, чувствуя, как все пересохло в горле, прошептала, неотрывно глядя на дверь, словно ее узоры должны были вот-вот зашевелиться и сложиться в подсказку. Если бы.

Створки с тихим шелестом распахнулись.

Это оказался не совсем кабинет, а скорее зал для совещаний. Окинув помещение взглядом, взволнованно сглотнула. Помимо Стратега, здесь были так же сенаторы, в почтении опустившие головы, чтоб не видеть моего лица.

– Владетельная? Что случилось такого, что вы были вынуждены покинуть свои покои? – сегодня я видела лицо супруга ясно, словно яд пустыни на время отступил. Даже глаза, кажется, утратили этот потусторонний пугающий свет, став необычно темными, совершенно преобразив мужчину у окна.

Сделав шаг ко мне навстречу, Измир замер, ожидая.

Глубоко вдохнув, чувствуя, что воздух становится каким-то слишком уж густым, я шагнула в кабинет, стараясь не обращать внимания на сенаторов, что так и стояли у стола, не смея шевельнуться. Еще бы. Небывалое событие, о котором потом будет гулять слухи по всему Востоку. Что в какой-то мере мне также на руку.

– Владетельный, прошу меня простить за это вторжение, – я даже примерно не представляла, как может отреагировать такой мужчина, как Стратег, на мои слова. Да и на само появление здесь. Но обратной дороги не было. За пределами этой комнаты меня ждала Вати. – Я пришла к вам с просьбой и надеюсь, вы ее удовлетворите.

Светлая бровь взметнулась вверх. Все верно. Еще не было такого, чтобы я беспокоила супруга какими-то своими женскими желаниями. За все годы нашего брака.

– Вы, вероятно, хотите переговорить наедине? – с нотками сомнения в голосе, уточнил Измир, но я только покачала головой. Нисколько. Я вовсе не желала ни с кем разговаривать, но раз так уж сложилось, то чем больше придворных будет присутствовать, тем лучше. Стратег не сможет отмахнуться от моей просьбы, если она дойдет до ушей Ксеркса.

Чувствуя, что начинаю дрожать, я шагнула ближе, оставляя между нами не больше пяти шагов. Этот мужчина, напротив, по сути, практически незнакомый мне человек, мог одним словом решить мою дальнейшую судьбу. И варианты для выбора у него были самые разные.

Подняв голову, стараясь смотреть прямо в глаза Измиру, что было не так и просто, я приподняла подол кафтана, и неожиданно для всех, опустилась на колени перед Стратегом.

Один из сильнейших магов нашего мира, величайший полководец со времен генерала Урвази, вздрогнул как от пощечины. Сведя брови, Измир ждал, что будет дальше.

За спиной я слышала судорожные, испуганные вдохи сенаторов, но это было не важно. То, что я собиралась сказать, может и вовсе лишит их голоса.

– Я, Дженай, Владетельная княгиня Востока, госпожа свободного города Нам-Кивас, смиренно прошу своего супруга, Стратега Востока, Измира Санджи, Владетельного князя этой земли, дать мне развод.

**

Стоило словам сорваться с губ, как я почувствовала, словно со всех сторон по полу, стенам, даже по воздуху, к Измиру потянулись невидимые тонкие потоки. От этого на спине тут же выступил холодный пот, а руки под длинными рукавами задрожали.

– Отчего такая просьба, позволь узнать? – голос тихий, спокойный, словно это не из-за него стены дворца подрагивали, словно утратили твердость.

– Из-за того, что я за прошедшие годы не справилась со своей главной обязанностью и это вызывает гнев и интерес Ксеркса… – отчего-то сейчас говорить было сложнее. Пусть я продумала каждое слово, прежде чем явиться сюда, но теперь фразы путались, сталкиваясь и выходя какими-то нелепыми невнятными.

Почувствовав, как под коленями от моих слов завибрировал пол, я замолчала на середине фразы, подняв взгляд на супруга.

Измир, все так же, спокойно и, словно бы равнодушно глядя на меня, чуть склонил голову.

– Оставьте нас. Все, – звук шагов, шорох одежды, бормотание извинений, и через мгновение я с невероятной ясностью почувствовала, что мы остались одни.

Это было странно. Страх отхлынул, как океанская волна, оставив вместо себя совсем новое, непонятное ощущение. Мне казалось, что я нахожусь в прохладном мягком облаке. Воздух, наполненный влагой, словно густой туман, ласкал и оберегал от зноя, что все еще наполнял дворец, несмотря на сумерки, что растекались за окном.

Шокированная такой резвой сменой окружающего пространства, я, словно рыба, вернувшаяся с берега в океан, открыла рот, стараясь надышаться этим прохладным, влажным воздухом.

– Встань, – пока я пыталась справиться с новыми ощущениями, Измир оказался в шаге от меня, протягивая затянутый в светлую ткань, локоть, чтобы помочь мне.

Растерянная, не понимающая, что происходит со мной, я ухватилась за протянутую руку. Покачнувшись, едва не упав от головокружения, от этой свежести, которой я не чувствовала в этом городе никогда, я тихо хихикнула, изо всех сил цепляясь за Стратега.

– Что с тобой? – тихий вопрос пробился как сквозь легкую пелену, когда мужчина подвел меня к дивану у стены. Я бы никогда не позволила себе подобного раньше, но мне было так хорошо сейчас, что неподобающее поведение больше не казалось такой уж большой важностью. И не после того, что я уже успела сделать.

– Не знаю, – честно призналась, – только мне сейчас так легко, так хорошо дышать, как никогда.

Опустившись на мягкую подушку, я с улыбкой посмотрела на Измира. Стратег едва заметно вздрогнул, словно я влепила ему пощечину, и в тот же миг ощущение свежести и прохлады отступило, заставив меня едва ли не задохнуться. Горло тут же обожгло сухим воздухом, кожу закололо, а перед глазами все помутнело, как это было со мной в первое лето в этом городе.

– Дженай, тебе нужно успокоиться, – Стратег опустился на колени перед диваном, поймав мои ладони в свои и что-то тихо шепча. Сейчас, когда наши глаза были на одном уровне, я могла рассмотреть серые искры в его темных, изумрудных глазах.

Измир – изумруд. Очень редкий и ценный камень. Сокровище стеклянной пустыни. Мне всегда было интересно, как тот, кто давал ему это имя смог предугадать, кем именно станет этот мужчина.

– Дыши медленнее, – спокойный, уверенный приказ, который почему-то хотелось выполнить в точности. И я вдыхаю. Медленно, плавно. И чувствую, как зной отступает, становясь не таким невыносимым.

Видя, что я успокаиваюсь и могу размеренно дышать, Измир отпускает мои руки и поднимается, отступая на пару шагов. Но мне совсем не хочется, чтобы он отходил. Вдруг без него невыносимый жар вернется?

Только это было уже за пределами всех приличий, и я, сглотнув, на миг прикрыла глаза, чтобы справиться с собой и такой резкой сменой ощущений.

– А теперь повтори то, что ты сказала раньше, – это уже не совсем тот же голос. В нем появилась сталь, угроза. От которой хотелось спрятаться. Да я уже почти была готова забраться под тот самый диван, на котором сидела. Единственное, что сдерживало – это опасение, что ноги просто меня не удержат сейчас. До чего я нелепая княгиня.

– Развод. Я хочу развод, – зажмурившись, словно от моих слов может рухнуть весь дворец, тихо отозвалась.

– А я надеялся, что ослышался, – тихие слова, сказанные явно не мне. И затем, уже куда громче и спокойнее, даже с какой-то смешинкой в голосе: – Ты понимаешь, что это для тебя станет хуже смерти? Ты не выйдешь замуж повторно.

Меня всю передернуло. Не хватало еще одного мужчины в моей постели. Довольно. Хватило мне всех этих зелий, нянек и правил. Да, я все знала. Но Стратег продолжал.

– У тебя не будет детей, и тебя не примут ни в одном благородном доме. Твое имя забудут и кроме небольшого поместья с парой слуг, как подарок за четыре года брака, ты не получишь больше ничего. Останешься почти нищей и всеми покинутой. Безымянной и презираемой. Этого ты хочешь, Дженай?

Я вздрогнула, услышав собственное имя, произнесенное так мягко, с придыханием, что почему-то вспыхнули щеки. Но, не позволяя себе отвлекаться, я все же внимательно посмотрела на супруга.

– Да. Это все – именно то, зачем я пришла. Я хочу, чтобы меня забыли. Оставили в покое. Я не хочу растить детей женщины, которую убьют из-за меня, стоит ей родить. Не желаю больше пить эти зелья, от которых потом неделями выворачивает наизнанку. Не могу выносить эти шепотки за спиной. Не хочу знать, что Ксеркс обратил на меня свое внимание. И пока меня не отравили или не сослали, как пустую жену… я прошу развода. По всем правилам.

– Это далеко не все. Ты – Владетельная. К тебе закон куда суровее, чем к простой женщине, Дженай, – Измир отвернулся к окну, оперевшись ладонью на стену. По резным плитам тут же, как мне показалось, начала расползаться тонкими струйками изморозь, заставляя поежиться. И все же, супруг не кричал и говорил вполне спокойно. Словно и не был тем мужчиной, что пугал меня до дрожи одним своим видом все четыре года.

– Я знаю. И я готова.

– Нет.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. Ведь это самый простой и правильный вариант! Конечно, как настоящий мужчина, Стратег не может так неблагородно поступить со мной, но ведь я пришла сама!

– Вы не понимаете, – глубоко вздохнув, я приготовилась объяснять свою точку зрения, чтобы донести до Стратега все преимущества этого решения. – Развод – самый удачный вариант для нас обоих. Я получу свое небольшое поместье, если можно, то у моря. И буду там жить инкогнито. Поверьте, это для меня будет нетрудно, а даже очень хорошо. Если мне позволят сменить имя, то я могу сказаться вдовой, что никого не удивит. И я вовсе не собираюсь выходить замуж повторно. Спасибо уж.

Позволив себе короткую паузу, я глубоко вздохнула, крепче сцепив руки на коленях, чтобы так не дрожали. Пока я говорила, Стратег повернулся ко мне, сложив руки на груди, весьма внимательно слушая то, что говорит ему женщина. Это казалось немного нелепым, потому что противоречило всему, чему учили няньки, но это было. Измир слушал, не перебивая. А значит, у меня все еще был шанс добиться желаемого.

– Вот, – чувствуя, что опять сбилась с мысли под эти внимательным взглядом, я глубоко вздохнула, собираясь с силами. – Вот. Вы меня отпустите и возьмете другую жену. Тоже с древней кровью. И она родит, и Ксеркс будет счастлив. И вы. И я. Мы все будем счастливы.

Закончив на такой оптимистичной ноте, я с надеждой посмотрела на супруга, ожидая от него одобрения такого замечательного плана.

Измир же, вовсе не выглядя довольным, только покачал головой, стараясь сдержать улыбку. Его это веселило?

– Ты не понимаешь, правда? В таких семьях нет разводов не потому, что все безгранично счастливы. Для женщин это почти невыносимо. Для мужчин может стать смертельно.

– Почему? – склонив голову набок, я с непониманием смотрела на Измира, словно видела впервые. Мы провели вместе от силы десятка четыре ночей и два ужина во дворце Ксеркса, где я только и могла, что смотреть прямо перед собой, укутанная в тряпки от пяток до самого верхнего зубца своей княжеской короны.

– Потому что твоя древняя кровь проникла и в меня. Как моя магия прорастает в тебе, – обойдя комнату и плеснув воды в стакан, как маленькой пояснил Измир.

– Но привязки не произошло! Не получилось! – протестуя, воскликнула я. Мне совсем не понравилась эта попытка отвергнуть такой хороший план.

– Согласен, в нашем случае что-то пошло не совсем так, и все же, мы не можем развестись.

– Но, но… – я судорожно искала решение, потому как последняя фраза, пусть и была произнесена спокойно, звучала как окончательное решение.

– Нет, – мне протянули стакан с водой, в который я вцепилась, как в последнюю надежду. – Моя магия даже в малых дозах очень сильна и может причинить тебе значительный вред.

– Но я не хочу… не хочу… – я не могла закончить фразу. Если добровольно меня отпустить было невозможно, то почти любая магия, кроме посмертных чар, заканчивалась вместе с последним ударом сердца. А этот вариант мне совсем не подходил. Глотнув воды, чувствуя, как дрожь в теле, несмотря на попытки ее сдержать, все нарастает, я подняла взгляд на Стратега. – Я не хочу, чтоб меня убили.

**

Измир

Уже одного того, что Дженай опустилась передо мной на колени, было довольно, чтобы вывести из себя. Такое добровольное унижение выглядело совершенно неприемлемым, а ее слова…

«Я прошу развод».

Это было последним, чего я ожидал от такого внезапного визита. На самом деле, у меня и идей-то не было никаких, когда Салик объявил о приходе супруги. Я помнил, что вездесущие няньки Дженай подобного до крайности не одобряли, так что случиться должно было что-то из ряда вон. К примеру, Владетельная имела право лично явиться к мужу и сообщить о беременности. Но это делалось с такой торжественностью, в заранее назначенное время и перед всем двором, если я верно помнил, что ни у кого и сомнений не оставалось. Но не через полгода после нашей последней совместной ночи. И не тайком, в предзакатный час, когда дворец только начинает просыпаться.

И вот, моя княгиня, с которой у нас никак не складывалось, стояла на коленях, на пушистом ковре, заметно дрожа от ужаса и собственной смелости. Если я хоть что-то понимал в их женских делах, она только что нарушила с десяток традиционных правил, которыми ее пичкали Вати и Манен. Шокировала сенаторов.

И решила принять изгнание взамен брака со мной.

И пусть я чувствовал восхищение ее смелостью, тем, что она обошла соглядатаев и таки сумела добраться до меня, чтобы высказаться самой, внутри поднималась холодная волна, которая могла бы затопить ко всем демонам, половину города. Не будь во мне достаточно самообладания.

– Оставьте нас.

Я знал, что слухи по дворцу разбегутся в считанные секунды, как пожар в жаркую ветреную погоду, но это было не столь важно. Ни Манен, ни Вати не рискнут сейчас нас прервать, а помимо этих двоих, действующих по разным причинам, но почему-то оказавшихся на одной стороне, был ли кто-то, кто мог еще указывать Дженай или остановить ее?

Дверь тихо закрылась за сенаторами, и я почувствовал, словно меня окутало светом. Странное ощущение, что я наполнен магией по самые кончики пальцев, хотя и не призывал ее сейчас, было очень ясным. В груди, как огромный смертоносный, но спокойный зверь, заворочалась сила. Управляемая и могучая.

Прислушиваясь к себе, видя, что и состояние Дженай изменилось, я помог супруге подняться и усадил на диван. С ней что-то происходило. Не было того привычного ощущения страха, что тянулся от нее тонкими щупальцами в мою сторону, хотя по всем правилам ей сейчас полагалось бояться. Но нет, стоило нам остаться одним, как все пришло к какому-то равновесию. Всего на несколько мгновений, но этого было достаточно, чтобы я уверился в правильности собственного решения: путь, который нам указывали няньки Дженай – в корне неверный. И у нас все еще есть надежда на счастье.

Я внимательно слушал то, что говорила княгиня, удивляясь, что она готова поступиться всем, своим именем, богатством, властью, ради того, чтобы жить в маленьком домике на берегу океана. Это казалось странным. Особенно после того, как в течение всех четырех лет брака мне не поступало от нее ни единой просьбы или намека на возмущение. Однако выходило, что и Дженай невыносимо устала от нашего положения.

Отпускать ее я, конечно, не намеревался. Не тогда, когда поверил, что все еще можно исправить. Ее нисколько не напугали угрозы, пока я не упомянул собственную смерть. Да, это было значительно преувеличение, и в нашей нынешней ситуации ничем подобным не грозило, но я вовсе не был готов видеть во дворце другую хозяйку. Видимо, все же придется заняться женскими делами вплотную, раз сами они не справляются. И первым делом, выставить отсюда ведьму – Вати.

Но последние слова Дженай меня значительно отрезвили.

«Воспитывать чужого ребенка. Не хочу умирать».

Я только почувствовал намерение, что наполняло дворец, не отыскав, откуда тянется основная нить, а моя супруга, лишенная магии, заявляет такое, отчего пространство между нами вспыхнуло ядовито-зеленым, с невероятной скоростью перенеся меня в сторону старухи, приставленной Ксерксом.

Нет, я передумал. Вати не покинуть мой дворец. Не теперь.

А вот о безопасности Дженай стоит позаботиться.

– Я не могу дать тебе развод. Сперва выслушай, – я поднял руку, прося супругу подождать и дать мне закончить. – Я не могу дать тебе развод, но обещаю справиться с тем вопросом, который тебя беспокоит. Если ты расскажешь подробнее, откуда такие мысли и идеи. И пока я занимаюсь тем, в чем сам виноват, попустив Манен и Вати подобное поведения… Да, я отправлю тебя в летний дворец. На побережье Громкого моря.

**

Я видел, как от удивления и восторга хмурое лицо Дженай преобразилось, сделав ее похожей на маленькую девочку, получившую долгожданный подарок. Чувствуя себя так, словно сияние ее глаз подарило мне крылья, я усмехнулся:

– Пока я поставлю на место придворных и смогу гарантировать тебе безопасность. Летний дворец небольшой, и я там бывал всего-то раза два, но тебе должен понравиться. Там всего с десяток слуг и ты можешь выбрать тех, кто тебе нужен из местной прислуги. Для охраны я отправлю с тобой Архана с отрядом. Два дня до магического тоннеля, и еще день до побережья.

Дженай едва ли не подпрыгивала на подушках, глядя на меня с недоверием и восторгом, а я никак не мог остановиться, чувствуя себя в этот момент сильнее Ксеркса, могущественнее богов.

– Там нет такой жары, как здесь и есть прекрасные заводи для купания, закрытые от чужого взгляда и безопасные.

– Почему? – Дженай откашлялась, словно ей стало вдруг трудно говорить. Помолчав с мгновение и глотнув воды, княгиня опять подняла на меня свои изумительные глаза, подозрительно сведя брови.

– Почему я там не бывала раньше? Почему вы не говорили?

– Потому что ты никогда не спрашивала. Никогда не просила и не говорила, как тебе невыносимо здесь находиться. Как не упоминала и о том, что чувствуешь угрозу. И я спрошу тебя в ответ: почему?

– Потому что это просто неприлично, – тихо, словно стесняясь собственных слов, отозвалась Владетельная.

– Этому тебя учит твоя нянька–ведьма? Что говорить со мной неприлично? – я старался сдержаться, но гнев все же прорывался наружу, напоминая, что здесь, во дворце, когда вокруг так много людей, их мыслей и желаний, мне требуются ежедневные тренировки.

– Скорее она следит за тем, чтобы это все исполнялось. Да, – скривившись, призналась Дженай.

– Тогда решено. Завтра с закатом ты отправляешься в летний дворец. Без Вати. И надеюсь, ты не слишком расстроишься, если по возвращении не найдешь ее больше в моем городе. Что же касается остального – я это так же решу. Ты мне веришь?

Я с нетерпением ждал ответа, удивившись, что меня он так сильно волнует. Кажется, я даже не решался вздохнуть, пока Дженай не кивнула.

– Хорошо, – отвернувшись, чтобы выражение лица ненароком не выдало моего облегчения, кивнул, – тогда вели слугам собирать вещи. Слишком много не бери, чтобы не растягивать караван слишком сильно. А я позабочусь об остальном.

Дженай, несколько растерянная, но, кажется, счастливая, поднялась с дивана, благодарно улыбнувшись.

– Дженай, – чувствуя, что не могу отпустить ее просто так, позвал княгиню, когда она была уже почти у дверей.

– Да? – княгиня обернулась, распахнув свои чистые, сверкающие глаза, от чего мое сердце пропустило удар.

– Погоди мгновение.

Подойдя ближе, с удивлением понимая, насколько хрупкая и миниатюрная особа моя супруга, я быстро нагнулся, воруя у нее поцелуй. Пока она не очнулась и не успела отстраниться. Но Дженай замерла, словно парализованная, не делая попыток сбежать.

Осадив себя, сдерживая рвущиеся наружу желания, я отступил, глядя, как пылают щеки супруги, как ярко горят ее глаза.

– И больше никаких зелий, – тихо, больше для того, чтобы как-то расшевелить жену и просто что-то сказать, произнес я.

– Ага, – совсем не по этикету отозвалась она, вскинув руку и касаясь в неверии собственных губ.

– Иди, – я едва сдерживал смех, рвущийся наружу, и с удовольствием провел бы еще немного времени в компании жены, но нужно было действовать, пока у меня есть преимущество. – Салик!

Дверь распахнулась, и слуга склонился в легком поклоне. Кажется, сегодня ему было много лучше, чем в день моего приезда. Жаль, что лечения не хватит надолго.

– Слушаю, мой князь.

– Проводи Владетельную в ее покои и поставь охрану. Кроме личных слуг ее запрещено беспокоить кому-либо. Даже Манен и Вати. А последнюю пришли ко мне. Немедленно. Сенаторы пусть немного подождут и обсудят вопросы между собой, чтобы у них было готовое решение к тому моменту, как я освобожусь. И адъютанта ко мне. Пелеха. Все.

Наблюдая за тем, как Дженай, плавно покачивая бедрами, покидает кабинет, я усмехнулся. Мне предстояла война в собственном дворце. Скрытая и тактически сложная. А это я умел лучше всего на свете.

**

Встреча с Измиром вызвала во мне такую бурю эмоций, что я, сосредоточившись на них, даже не заметила Вати, что пыталась меня поймать в коридоре. Просто отмахнувшись от слов назойливой ведьмы, которую призвали к стратегу, я все так же шла в свои комнаты, думая о произошедшем.

Выходило смешно, но несколько нелестно. Из всего, что произошло, можно было сделать только один вывод – мы два дурня, которые столько лет терпели то, что не нравилось и не подходило обоим, пока это не допекло окончательно.

Фыркнув, едва сдерживая смех, я совсем другим взглядом осмотрела собственные покои, в которые вернулась.

Да, это было немного сложно осознать, но выходило, что я сама, потакая давлению Вати и Манен, заперла себя здесь. Измиру глубоко плевать на те правила, что вдалбливали в меня. Он, кажется, не видел никакой пользы в присутствии нянек во дворце, только один вред. И узнай мы мнение друг друга раньше…

Я тихо рассмеялась, опускаясь на банкетку и стягивая тонкую вуаль, которой прикрывала лицо, пока шла по коридорам. Нелепость.

– Владетельная, вы в порядке? – моя служанка нерешительно мялась у дверей, так и не зная, что предпринять и как себя вести. Ее жизнь менялась вместе с моей, и она пока не понимала, насколько сильно. Но видеть меня в таком странном, немного горьком настроении, ей еще не доводилось. Еще бы. Мы со Стратегом потратили столько лет на терпение, продиктованное уважением друг к другу, и ненужные правила, что было просто обидно.

– Да, все хорошо, – я встала, показывая, что хочу снять верхний кафтан, в котором, несмотря на сумерки, опускающиеся на город, становилось жарко. Избавившись от верхнего платья, почувствовав, что могу дышать гораздо свободнее, я чуть встряхнулась, собираясь с мыслями. Мне давали возможность передохнуть от зноя пустыни, и эти шансом следовало воспользоваться.

– Мы отправляемся в летний дворец, на побережье Громкого моря. Я, ты, девочки, – я кивнула своей охране, что как тень, постоянно присутствовала рядом. Глаза служанки расширились, выдавая высшую степень удивления. Ничего, милая. Ты не видела меня полчаса назад, когда я услыхала эту новость.

– Моя госпожа, но это же… Как?

– Владетельный повелел, – почти что пропела, чувствуя, как в груди поднимается и распускается как цветок, что-то светлое и радостное.

– Но как же жара? На улице лето, а до побережья не меньше месяца пути, – от удивления девушка стала куда говорливее, утратив привычную сдержанность. Меня это забавляло. Как и все, что произошло сегодня.

– Владетельный обещал открыть для нас магический тоннель, так что доберемся за несколько дней.

– А? Но…

– Не болтай, – чувствуя себя пьяной и парящей, весело приказала, двинувшись к спальне. Мне нужно было побыть немного с самой собой. Подумать. Понять.

Упав спиной на постель, глядя, как быстро темнеют отсветы закатного солнца на потолке, вдохнула. Измир меня поцеловал. Сам.

Это казалось столь же нелепым и неправдоподобным, как и то, что я отправлюсь к морю. Но губы жгло, словно их коснулась чашка, простоявшая день на балконе и это не давало сомневаться в реальности. Сегодня все выглядело совсем не так, как казалось мне раньше. Словно кто-то повернул линзу в подзорной трубе, и окружающее сменило цвет.

Как так получилось, что мы, по сути два неглупых человека, провели все эти годы супружества в таком нелепом, в высшей степени бессмысленном положении?

Ответ выходил не самым радужным. Ведьмы–няньки, такие как Вати, делали все, чтобы не позволить нам с Измиром разговаривать. Поддерживали во мне это ощущение страха и недоверия к собственному мужу. А для этого были нужны весьма веские причины. Просто так никто не станет встревать в дела правящих домов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.