Иса Белль
Хранительница

Она была единственным запретом,

Она была отчаянным табу…

– Анна Новик

Информация о серии

«Наследие Пяти» – цикл книг про мафию в жанре «остросюжетный любовный роман». «Хранительница» – шестая книга из основных десяти.

Каждая история является продолжением предыдущей, поэтому как автор я прошу ни в коем случае не менять порядок чтения, дабы не запутаться в головоломке. После завершения каждой из книг ДОЛЖНЫ ОСТАТЬСЯ вопросы, ответы на которые появятся в последующих историях.

Больше информации можно найти здесь:

Телеграм – https://t.me/isabelleauthor

Плейлист

The Neighbourhood – A Little Death

Hozier – Take Me To Church

Chris Grey – Let The World Burn

I Monster – Who is she?

Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?

The Neighbourhood – The Beach

Chris Grey – Makes the Angels Cry

Tate McRae – That Way

Sia – Angels By The Wings

David Kushner – Skin and Bones

The Neighbourhood – Flawless

Camylio – Angel

Nessa Barrett – Die First

Steve Lacy – Dark Red

Isabel LaRosa – I’m Yours

Посвящается

Несущим крест необходимого зла

Глава 1

Я завидовал.

Неистово.

Видя, как Дэниел имеет то, что не покидает мои мысли на протяжении почти восемнадцати лет, я не мог не завидовать.

Это был не тот тип зависти, когда тебе хочется отнять то, что принадлежит другому, потому что ты тоже этого хочешь.

Нет, совсем не так.

Это было что-то более глубокое. Мучительное.

Тип, когда при виде того, как кто-то получил желаемое тобой, ты искренне счастлив за него, но мысль о том, когда же уже наступит твоя очередь, преследует тебя. Давит на твою голову. Заставляет думать и думать. Думать и думать.

Когда?

Дело было не в том, что у Дэниела появилась девушка, а в том, что она заставила его почувствовать.

Он никогда не был так свободен, как в то время, что был с ней. Я заметил, как травка перестала быть такой жизненно необходимой для него, потому что Талия Нери завладевала его мыслями, постепенно изгоняя из них тьму прошлого, которое душило его и заставляло курить дурь, чтобы он смог побыть в тишине хотя бы чуть-чуть.

Услышать, как бьётся сердце.

Вспомнить, что он больше не маленький мальчик, которого можно обидеть.

Почувствовать свои врождённые желания.

В безумии.

В любви.

В ней.

И всё потому что…

Она была создана для него.

Эта девушка подошла ему так, будто бы всегда была частью него.

Я знал, что тоже должен испытать это, взяв за руку ту, что сделает меня целым. Ангел была создана для меня.

Однако моё время подходило к концу. На самом деле оно уже вышло. Я задержался здесь, поэтому чувствовал, как сходил с ума, а её продолжительное отсутствие делало всё только хуже.

Цель существования терялась.

Она была нужна мне.

Для равновесия.

Для тишины.

Только теперь страх никогда не найти её пугал меня не так сильно, как то, что вдруг однажды она проснётся и решит уйти от меня?

И тогда я превращусь в него.

Дэниел лежал на холодном полу. Его глаза были закрыты, руки сложены на груди, а губы сжаты. Он удерживал между ними обычную сигарету – дым от неё смешивался с чистым воздухом, которого здесь почти не осталось.

Подвальное помещение нашего казино, находившегося в Лас-Вегасе, было отдано ему под то, что он любил называть «генеральной уборкой». Другими словами – лаборатория, в которой Чистильщик избавлялся от следов. Читать как «останков».

Кислотная ванна не была мифом.

Я редко спускался сюда. Здесь постоянно несло чем-то со сложно выговариваемыми названиями. И это место напоминало мне кабинет химии в моей старшей школе.

– Ты жив?

Риторический вопрос. Конечно, он был жив.

А вот Стефано Фавино – нет. Его тело было подвешено на крюке посередине комнаты, в которой жутко воняло гнилью.

Обычно тех, кто угрожал семье, мы убивали вместе, но на этот раз Дэниел не позвал никого из нас. Он выследил ублюдка, из-за которого они с Талией попали в аварию – после нее она вспомнила, что была Наследницей Ндрангеты, – и мучил его, пока тот не скончался.

На это ушла неделя.

Довольно долго для тех, кто не знал, что Дэниел умеет поддерживать жизнедеятельность человека, чтобы у того не было сил на сопротивление, но он чувствовал всё происходящее, будто до этого его не проверяли на прочность уже какое-то время.

Все считали, что Арабелла пользовалась самыми извращёнными методами пыток, однако не существовало страшнее человека, который мог воскрешать тебя и заставлять страдать вновь, пока твоё сердце не выдержит и не освободит тело от мук.

Поэтому работа Чистильщика была идеальна для него. Я лишь знал, как убивать, а вот как сделать так, чтобы никто и никогда не наткнулся на последствия – нет.

Для этого нужно было иметь мозги.

Много мозгов.

Я не был тупым. Отец не смог вбить это в мою голову, потому что у меня были мама, Неро и Дэниел, которые не давали мне так думать, несмотря на то, что я думал. Достаточно для того, чтобы поверить.

Но они справились.

Я был обычным.

Пошёл он.

– К сожалению, – отозвался брат.

Не помню, когда начал даже думать о нём как о настоящем брате, словно у нас был хотя бы один общий родитель. Тем не менее Дэниел пролил за меня достаточно крови, чтобы я считал его кровным.

И терпел, когда моя плоть не могла.

Он пообещал, что больше никогда не станет учить меня чему-то после того, как мы попали в небольшое ДТП, в котором он сломал нос, но через некоторое время я открыл рот впервые за двенадцать лет и именно Дэниел помог мне разрабатывать речь. Носился со мной, как с младенцем, пока я не обрёл голос. Конечно, когда он узнал, каким длинным был мой язык, он немного пожалел об этом, только было уже поздно.

Мне казалось, что я видел его в худшем состоянии, однако то, как он чувствовал себя в тот самый день восемнадцать лет назад, когда всё изменилось для нас обоих, было не так страшно, как в последнее время. И всё из-за девушки.

Хотя мог ли я судить о том, что он чувствовал?

Моё сердце не было разбито – оно просто выло от одиночества.

– Она вернётся, – уверенно произнёс я, заставив его распахнуть веки и посмотреть на труп Стефано.

Он выпрямился, присев, выдохнул облако дыма, которое всё это время удерживал в горле, и затушил сигарету об пол.

То, что Наследница Ндрангеты заявилась на территорию Каморры, уже было фантастикой для тех, кто не верил в судьбу. То есть не для меня. Мне было известно, что всё происходящее – проверка чувств, которые, как думали многие, не имели права на зарождение.

Но у нашего Господа было своё мнение на этот счёт.

И никто не был властен над его решениями.

Поэтому обеим сторонам стоило набраться терпения и смириться с тем, что в конце концов Ндрангета и Каморра станут едины, иначе одному из синдикатов придётся лишиться части себя.

И это точно будем не мы.

Братья Нери могли даже не мечтать об этом. Арабелла вгрызётся в их глотки, если Дэниел снова окажется на грани жизни и смерти на их территории, а позже я разберусь с тем, что от них останется.

– Думаешь?

Я знаю.

Как бы сейчас Талии того ни хотелось, её место было рядом с нами. И не только ей нужно было смириться с этим.

– Может, пора снять его? – Я поморщился, когда запах гнили проник в легкие, после того как я принюхался. – Он мёртв уже несколько дней.

Кожа Стефано приобрела зеленовато-серый оттенок из-за начальной стадии разложения. Открытые участки его тела выглядели влажными и блестящими, отражая ферменты и жидкости, выделяющиеся во время этого процесса. Ноги отекли до такой степени, что стали напоминать баллоны, наполненные водой. И вскоре мягкие ткани в области живота начнут распадаться, теряя свою первоначальную форму и целостность.

– Два дня, – поправил Дэниел. – А душа покидает тело на третий, разве ты забыл? У меня ещё есть время. Пусть повисит, подумает.

Он жаждал возмездия.

Даже для того, чего, вероятно, не существовало.

– Хорошо, – безнадёжно выдохнул я. – Что потом?

– Я увижусь с ней.

– Как? Ты направляешься в Стоктон, – напомнил ему на случай, если он забыл. – Не в Сакраменто, где они, скорее всего, держат её.

– Я найду способ.

Мне следовало поехать с ним. Я был куда менее ответственен, но Дэниел, казалось, лишился рассудка, расставшись с Талией. Всё было в порядке, когда они делали это, будучи вместе, а не по отдельности. Сходить с ума в одиночку противопоказано.

Особенно таким, как они.

– А если она не захочет говорить с тобой?

– Она точно не захочет говорить со мной. – На его уставшем лице едва показалась слабая улыбка при воспоминании о том, какой она была.

Дьяволица!

Он поднялся с пола, подошёл к столу и взял пачку с его поверхности. Чёрные татуировки на его теле стали казаться ярче из-за бледной кожи, которая почти не видела солнца, потому что он не выходил на улицу, а если и делал это, то только ночью, словно она и луна на небе делали его ближе к Талии.

Когда-то ему было сложно принять мою зацикленность на Ангеле, теперь же Дэниел понимал, каково это – знать, что она существует, но не рядом с тобой.

Ещё и злится. В его случае.

– Мы можем попробовать достать номер её нового телефона, чтобы тебе не пришлось ехать, – предложил ему. – А детей перевезу я. Никто из Главы Ндрангеты не точит на меня зуб.

Его поездка – безумие.

Кристиан Нери жил идеей убить его. Правда, до того, как женился и у него появились дела поважнее. А теперь он получит моего старшего брата в свои руки, полные желания покончить с ним, и у него будет причина сделать это быстро, чтобы мы не успели предложить что-то взамен, поэтому Кристиан только ненадолго отвлечется от своей жены.

Кстати, я же так и не узнал, что Неро пообещал Винченцо за освобождение Дэниела из плена. Мы не лишились наших территорий, не потеряли деньги и не передали им никого другого из состава Каморры.

Абсолютно никаких изменений.

В чём заключалась договорённость?

Дэниел покачал головой, держа новую сигарету между зубами и щёлкая зажигалкой, чтобы закурить её.

– Это мой единственный шанс поговорить с ней, – напомнил он. – Я не могу его упустить.

– А они могут не отпустить тебя, – предостерёг его. – Когда мы договаривались, никому ещё не было известно, что ты влюбил в себя пропавшую Наследницу.

– И что я не дал ей умереть.

Верно, но…

Это может плохо кончиться.

Всё-таки мы забыли рассказать ему о кое-чём, что произошло в тот самый день, когда Талия Нери решила пересечь границу.

– Она нужна им, – выхватив из его руки сигарету, сделав затяжку и вернув её обратно, на выдохе произнёс я.

– Кому?

Облако дыма рассеялось перед нами.

– Своим братьям.

Дэниел заметно напрягся. Возможно, он успел подумать о том, что они хотели использовать её, но быстро избавился от этой мысли.

– С чего ты взял?

– Я же видел Кристиана в тот день, когда она разбилась, – напомнил ему. – Он хотел прыгнуть вместе с водолазами, которые искали её. Не знаю, как вёл себя Себастьян. Тебе лучше спросить у Арабеллы. Но предполагаю, что он был готов сделать то же самое и даже хуже.

Старшие были самыми отчаянными. Я знал это по Неро. Из раза в раз он едва сдерживал себя от опережения плана по убийству наших отцов, когда кто-то из них доводил нас до предсмертного состояния.

Дэниел нахмурился, посмотрев на меня.

– Почему вы сразу мне не сказали?

– Потому что ты не веришь в это даже сейчас, – объяснил я.

Я и сам до сих пор не особо верил, несмотря на то, что частично был свидетелем произошедшего.

Сколько мы слышали о том, что Нери отказывались признавать существование своей младшей сестры?

Это не было обычным слухом.

Это было правдой.

– Это нужно увидеть. Их необходимость в ней.

Я был уверен, что Дэниелу не понравится то, что он услышит, потому что это станет значить, что вернуть девушку обратно в Неваду окажется ещё сложнее.

Однако брат вёл себя противоположно моему представлению.

Сказанное мной… успокоило его?

– Это ничего не меняет. Я всё равно поеду. К тому же тебя не жалуют на территории Ндрангеты не меньше моего.

– Почему это?

– Потому что ты сказал, что жена их Босса в твоём вкусе, Деметрио.

Мне не нравилась ни одна женщина, не похожая на Ангела. А Аврора Де Сантис, к радости её мужа, не была подобной, иначе я бы не посмотрел на то, что у неё был Доминик.

Я бы не заставлял её быть со мной, но сделал бы всё возможное, чтобы она поняла, что я лучше него, ведь она – для меня, я – для неё, а он третий лишний в нашем идеальном союзе.

– Это была просто шутка.

Я даже не осознавал, почему ляпнул это в присутствии Доминика. Знал же, как он к ней относится. Просто… словно что-то потянуло меня. И я не имел в виду внешнюю составляющую этой девушки. Я толком и не помнил, как она выглядела. Однако много слышал о том, что она делала для женщин, детей и мира в общем.

Чистая душа.

Редко встретишь такого человека.

Тем более в наших кругах.

Нужно было узнать о ней побольше. Возможно, её энергетика сможет навести меня на Ангела.

– Я буду ждать тебя на границе, Дэниел.

– Ты – младший брат, я – старший, – напомнил он. – Поэтому прекрати волноваться. Если я и останусь там, то только по собственному желанию.

– Мы с Ара…

…беллой отправляемся в Рино уже сегодня.

Но я не успел закончить мысль, потому что взгляд Дэниела, повернувшего голову в мою сторону, остановил меня.

После побега Талии видеть и слышать что-либо об Арабелле стало ненавистно ему, будто это она ударила её головой об лобовое стекло и вернула память, когда она была лишь той, кто просто дал ей уйти.

Я тоже был там. Видел, как девушка уезжает. Однако я не знал, что она уже бросила моего брата и собралась пересечь границу, чтобы вернуться в так называемый дом.

Остановил бы я её, если бы мне было известно это?

Скорее всего.

Им следовало поговорить.

Только несмотря на то, что мы ладили, я не понимал её так, как это делала Арабелла. Другая женщина. Девушка, с которой они терпеть друг друга не могли, отпустила её. Это вызывало вопросы, ответы на которые были только у них.

Дэниел злился как никогда.

Кажется, я ждал, когда это прекратится, больше всех. Меня напрягали их отношения. Я хотел, чтобы всё стало как прежде.

Но этого не случится, пока Талия Нери не примет тот факт, что её место – здесь, и не вернётся, простив его.

Иногда меня даже посещала мысль похитить её, чтобы приблизить неизбежное – её официальное присоединение к Каморре. Ндрангете придётся смириться с тем, что в Призрачной Наследнице, которую так тщательно скрывали от мира, текла кровь Каморристки.

Я почувствовал это, только увидев её.

Как это случилось с Арабеллой.

Как знал, случится с Ангелом.

Люди предпочитают думать, что для того, чтобы понять, твой это человек или нет, нужно время. Много. Но это не так. Когда они решают подойти к вопросу близости, как им кажется, более ответственно, ведь нужно не совершить ошибку и удостовериться наверняка, они тратят время не на то, чтобы понять, судьба ли это. Они думают, что получат от этого союза.

Но любовь не отвечает на этот вопрос.

Достаточно одного разговора, чтобы понять, что ты готов отдать этому родному незнакомцу всё, что у тебя есть.

Одного взгляда.

Я знал, что не пройду мимо неё.

Что мне хватит только услышать Ангела, чтобы связывающая нас нить натянулась и я прекратил искать свой конец, который был её началом.

Она была где-то поблизости. Её шепот в моей голове становился громче каждый раз, когда я приближался к Рино. Поэтому…

Как насчёт завтра, Ангел?

Пожалуйста?

Глава 2

Мне искренне хотелось вспомнить, когда жить было просто.

То есть… Когда я была совсем маленькой, было именно так, но когда жизнь по-настоящему началась, ни один прожитый день не прошёл легко и беззаботно.

Потому что когда оба твои родителя теряют работу и из столицы штата вам приходится переехать в маленький город на границе, это становится началом череды несчастий.

Твоя мама не на удивление быстро находит работу, так как является отличным специалистом, но совершает страшную врачебную ошибку и попадает в тюрьму, в которой вскоре умирает.

Это становится ударом для всей семьи.

Твой отец впадает в глубокую депрессию, начинает пить и, чтобы спустить душевные страдания, отдает тебя под залог в бойцовский клуб, в который тебе из раза в раз приходится возвращаться, потому что ты не можешь иначе.

Жизнь кажется безвыходной, будто ты застрял в круговороте, и каждый день – это борьба, не только на ринге, но и с самим собой. Ты мечтаешь о том, чтобы найти выход, но на горизонте появляются лишь новые испытания, и надежда на это кажется всё более призрачной.

Детство закончилось, когда мне было девять. Несмотря на то, что Родриго появился в моей жизни намного позже, мамина смерть положила начало концу, потому что мой отец оказался слабаком, который забыл, что у него осталась несовершеннолетняя дочь.

Пришлось начать думать как взрослая, чтобы позаботиться о себе и не попасть в детский дом.

Но клуб уничтожил меня.

И дело было не в боях или мужчинах там.

А в ней. Единственное, что скрашивало мои дни – время с Каей.

Удивительно, как чужой человек может стать тем, кто изо дня в день сохраняет в тебе веру в людей, когда давно пора перестать заниматься этой ерундой.

Люди называют это дружбой.

Но мы никогда не называли себя подругами.

Сёстры. Не иначе.

Однако, вспоминая, как много она сделала для меня, даже это казалось не совсем подходящим, потому что Кая была универсальна – отец, мать, старшая сестра, лучшая подруга, наставница, защитница, родственная душа… Я бы могла продолжать этот список бесконечно, потому что она была каждым, кого мне стало не хватать после смерти мамы.

А теперь её не было, как и моей веры в человечность.

Я часто задумывалась, кем я была для неё?

Что заставляло её быть всем для меня?

Ведь от меня не было никакой пользы, кроме шоколада, который я воровала для неё из кабинета директора, пока ещё ходила в школу, так как её пониженное давление не давало мне покоя.

С тех пор как она пропала, я больше не ела его, хотя в ресторане, в котором я жила, было полно сладостей и мне позволяли брать немного. Только мне не хотелось.

Ничего не хотелось.

Месяц после боя, который освободил меня не только от «FIGHT», но и от большей части мужского внимания, я пролежала в постели.

В маленькой детской комнате, которая не была моей.

Она принадлежала внучке женщины, которая вытащила меня на улицу в тот день. Её дом был полон детей и взрослых, тем не менее она не оставила меня умирать, а забрала к себе.

Моё лицо, заново собранное по кускам, было также её заслугой. То, что теперь у меня была работа, место, где спать, и что есть – всё она.

Раньше она подрабатывала здесь так же, как и в клубе Родриго, но после того как я восстановилась, отдала своё место мне. К тому же у неё вышло разобраться с долгами своих сыновей, и нужда в таком количестве работы исчезла.

Как эмигрантке азиатского происхождения ей было сложно найти что-то стоящее и высокооплачиваемое, однако человек, которому нужна была помощь по уходу за близким, сам нашёл её.

Она смогла уволиться и посвящать всё своё время только этому, так как он платил очень хорошие деньги.

Я была рада за неё. Людям её возраста стоило больше отдыхать, а не решать проблемы своих уже взрослых детей.

И незнакомых ей детей тоже.

Я была обязана Мэй.

Такие, как она, рождаются добрыми, поэтому невозможно заставить их поступать иначе.

Она спала с одной из своих внучек, пока я занимала её маленькую и не совсем удобную кровать. Ещё она помогала мне есть, когда одна моя рука была сломана, а вторая едва сгибалась из-за сильного ушиба. Учила обрабатывать и зашивать глубокие раны. Даже дала немного денег перед тем, как привела сюда.

Я правда пыталась отказаться, но она засунула их мне в карман и отругала, шевеля пальцами прямо перед моим носом.

За тот промежуток времени, что мы частично провели вместе, я успела выучить несколько фраз на языке жестов, поэтому не стала спорить. Деньги правда были нужны мне.

Но я собиралась вернуть свой долг при первой же возможности. И самостоятельно, чтобы не пришлось продавать единственного родного человека ради этого.

Только пока не знала, когда смогу это сделать.

Для начала нужно было хотя бы выйти на улицу, не волнуясь о том, что меня поймают. Затем найти другую работу, что было практически невозможно, потому что мой паспорт всё ещё хранился у Родриго.

И самое главное…

Перестать быть подростком.

Мои ровесники не заботились о таких вещах.

Да, какая-то часть из них работала, но не для того, чтобы выжить, потому что их родители заранее накопили деньги на колледж, набили холодильник и подготовили комнату для своего ребёнка.

Они волновались, когда те опаздывали домой, интересовались, не были ли они голодны и как себя чувствовали.

Ответственный родитель – привилегия, которую до сих пор мало кто понял.

Я скучала по маме. Она была именно такой.

Строгой, но в то же время дающей свободу выбора. Занятой, но всегда находящей на меня время. Часто уставшей, но всегда улыбающейся мне.

Я старалась думать, будто я особенная, чтобы трудности давались легче.

Но по правде говоря – будущее не для меня.

Я с настоящим-то едва справлялась.

Полно подростков оказывались одиноки в момент, когда особенно нуждались в поддержке. Их выгоняли из школы, избивали дома, они голодали. Это ненормально, но так жили чаще, чем кажется.

Не все из них справлялись, но я не осуждала их за выбор, так как знала, насколько это тяжело – проходить через это в одиночку.

И не знала, не сдамся ли сама в итоге.

На кухне послышался шум, и я замерла, перестав заправлять свою импровизированную постель, от сна в которой переставала чувствовать спину к утру.

Несмотря на то, что этот ресторан считался одним из самых престижных в городе, довольно часто здесь можно было заметить мышь, пробегающую по полу. Вероятно, именно поэтому он резко стал называться «В темноте».

Но мыши не умели топать.

Положив одеяло и пододеяльник на скамью, принялась медленно подкрадываться к выходу из кладовой. К шагам в это время добавились два голоса: женский и мужской.

Я не могла расслышать их, поэтому тихо приоткрыла дверь и взглянула в щель.

Девушка с длинными темно-каштановыми вьющимися волосами устроилась своей задницей на железном столе, с которого завтра кто-то получит еду. Как только её красно-коричневое платье задралось на бёдрах, ладони мужчины, стоящего между её ног, оказались на них.

Ну нет, я собиралась ложиться спать, ребята.

Почему все вечно решали потрахаться на этой кухне?

Пару месяцев назад одна пара чуть не занялась сексом прямо на мне. Я едва успела вовремя остановить их.

– Нет, не здесь.

Незнакомка отказывалась от ласк того, с кем заявилась сюда, но явно заигрывала с ним. Хихикала и озорно отпиралась, когда он целовал её в шею и грудь.

«Нет» значит «нет».

Не стоило играть с таким важным словом.

Если бы люди умели правильно им пользоваться и были честны друг перед другом, у нас было бы чуть меньше проблем.

Однако когда мужчина залез под подол платья девушки, она схватила его за плечи и с лёгкостью оттолкнула от себя.

– Я же сказала «нет».

Игривое настроение ублюдка испарилось, как только она дала ему настоящий отпор. Я заранее знала, что произойдёт дальше, потому что систематически попадала в подобные ситуации до того, как получила свой шрам.

Так похожий на её, кстати.

Если он не уверен в своих физических возможностях, то сначала решит уговорить её и только потом применит силу. А если же наоборот, то сразу развернёт её, поднимет юбку и сделает своё минутное дело.

Только вот рядом с такой девушкой, как эта, я сомневалась, что кто-то может быть уверен в себе. При условии, что его мозг был размером не с грецкий орех, разумеется.

– Какого хрена? – возмутился он.

С грецкий орех всё-таки.

Нет, с фундук!

Я была уверена, что сейчас незнакомка поднимет ногу и острый носок её туфли встретится с его промежностью, но она ничего не сделала, начав играть недотрогу, которой точно не была.

Я же видела, как зло она посмотрела на него, когда он переступил черту. Что она делала? Для чего?

Или мне на самом деле показалось?

– Продолжение не входило в счёт, что ты оплатил моему Боссу.

– Хочешь денег?

Мужчина стал рыскать по карманам своего дорогого классического костюма в поисках бумажника. Как я и думала. Через несколько секунд он держал тонкую пачку из банкнот, но вместо того, чтобы положить их на стол или передать ей, вскинул руку, и деньги разлетелись по полу.

– Подними их, шлюха, – приказал он ей.

Я поморщилась.

Неприятное чувство поселилось на уровне моей груди, и тошнота поднялась по горлу, когда девушка опустилась на колени, словно была его собачонкой, и стала собирать купюры.

Это выглядело унизительно. За полтора проведенных здесь года мне впервые «посчастливилось» стать свидетельницей такого.

Не то чтобы я не знала, как мужчины любят доминировать над женщинами при помощи денег. Родриго изо дня в день делал это со мной, Каей и девушками, которые к нему приходили.

Тем не менее казалось, что я никогда не смогу привыкнуть к этому. Или ещё хуже – смириться с этим.

Глупо было отрицать, что деньги являлись показателем власти, однако всеобщее потакание тому, кто набил свои карманы больше, выводило меня из себя.

Девушка остановилась, посчитала собранные банкноты и подняла голову, глядя на человека, возвышающегося над ней.

– Этого недостаточно.

– Что? – пренебрежительно усмехнулся мужчина, покачав головой. – Как давно ты заглядывала в зеркало?

Ублюдок.

– Ты покупаешь мою задницу, а не лицо.

– Боюсь представить, как может выглядеть она, если… Впрочем, смотреть на тебя необязательно.

А дальше стало происходить то, чего я больше всего боялась.

– Вставай! Давай!

Одной рукой он ухватился за талию девушки, поднимая её на ноги, а другой стал задирать платье, полностью оголяя нижнюю часть её тела. Я успела заметить её нижнее бельё, когда она закричала:

– Хорошо! Хорошо!

Разочарование.

Конечно, была вероятность, что незнакомка использовала тактику, которой придерживалась Кая, давая ложную надежду и нанося удар, когда нападавший меньше всего ожидал получить его. Но с каждой секундой их разговора я утрачивала надежду на это.

Мне не нужны были проблемы.

Мне нельзя иметь проблемы.

Только вот рука сама потянулась к сковородке, стоящей на полке шкафа слева от меня. Я ухватилась за чугунную ручку и крепко сжала дрожащие пальцы вокруг неё.

Нельзя было просто развернуться, лечь в свою постель и закрыть уши, чтобы не слышать, что он делает с ней. Нельзя было.

Кая никогда не оставляла меня в беде.

***

Я послушно шла рядом с высоким широкоплечим лысоголовым мужчиной, который несколько минут назад встретил меня на входе в «FIGHT», а теперь провожал до раздевалки.

Обычно так делала Кая, но сегодня он опередил её, будто специально караулил меня. Я отказалась от его помощи, так как прекрасно знала дорогу, однако громила не стал меня слушать и решил составить нежеланную компанию.

Кроме нас в коридоре никого не было. Отдалённо слышались голоса посетителей клуба, но их было не так много, как будет через пару часов, поэтому… Если я позову на помощь, маловероятно, что кто-то меня услышит.

И даже если услышит, не факт, что решит вмешаться.

«Сама виновата».

Я старалась дышать равномерно, не давая знать, что мне страшно, когда это было именно так. Предчувствие плохого, что я могла объяснить, но не хотела, не покидало нутро, поэтому, крепко сжимая лямку своей спортивной сумки, я смотрела вперёд и представляла в голове план спасения.

Один его шаг был равен моим трём, так что в побеге без обезвреживания не было никакого смысла. Он догонит, схватит и утащит меня в ближайшую комнату. Моей силы, скорее всего, было недостаточно даже для того, чтобы оставить на нём синяк.

Что же оставалось?

Откусить ему ухо, пока не поздно?

Но что, если я всё это придумала и он просто проводит меня?

– Сколько должен твой отец? – внезапно нарушив тишину, решил разузнать мужчина.

– Не знаю.

Сколько бы я ни дралась здесь, сумма долга только увеличивалась. Причина заключалась не только в том, что я проигрывала, но и в том, что папа не прекращал развлекаться за счёт клуба. Поэтому я правда не знала, сколько он был должен Родриго.

– Я дерусь сегодня.

Я посмотрела на него, приподняв голову, и вынужденно улыбнулась.

– Удачи.

– Могу занять тебе немного.

Откуси ему ухо, пока не стало поздно, Эбигейл.

– Нет, спасибо.

Я сглотнула, почувствовав волну паники, накатившую на меня, и неосознанно ускорила шаг, будто собралась бежать.

– Подожди. – Он резко схватил меня за локоть, разворачивая лицом к себе. – Не…

Но ублюдок не договорил, потому что кто-то неожиданно врезался в его спину и он споткнулся, полетев вперёд.

Кая незамедлительно оказалась между нами, толкнув меня за свою спину, и рявкнула, когда тот, едва удержав себя на ногах, остановился в нескольких метрах от нас:

– Не приближайся к ней!

Я не видела её лица, но знала, как она выглядела в ярости – веснушки на покрасневших щеках становились ярче, черная каёмка вокруг голубых глаз расширялась, а тёмные брови сводились к переносице, придавая ей угрожающий вид.

Злая Кая Форд – не то, с чем вы хотите столкнуться.

Хорошо, что она любила меня и мне не приходилось её бояться.

– Иначе я расскажу Родриго, зачем ты приходишь раньше всех остальных и доставляешь Джоди удовольствие.

Что?

Она подставляла её, чтобы защитить меня. Ой, ой, ой…

– Не стоит доверять женщине, у которой длинный язык, подсыпать в напитки своих соперников димедрол.

Димедрол? Он действует на гистаминовые рецепторы в головном мозге, что вызывает чувство расслабленности и усталости. Так вот почему он всегда так уверен в своей победе.

– Держись подальше, – предупредила его Кая, после чего взяла меня за руку и повела обратно. – Пойдем другой дорогой.

***

Тук!

Сковородка, которую мне приходилось держать обеими руками из-за её тяжести, встретилась с затылком ублюдка, и он повалился на пол. Я специально сделала это несильно, чтобы не убить его, однако то, как незнакомка, лицо которой открылось мне после того, как он перестал быть препятствием между нами, посмотрела на меня, заставило сердце в груди забиться ещё чаще.

– Что ты наделала, Figlio degli elementi? – выругалась девушка на двух языках.

Ей не нужна была моя помощь?

Всё это – ролевая игра?

Она присела, приложила два пальца к шее мужчины у наших ног, проверяя его пульс, а затем выдохнула так, будто совершенно не знала, что делать дальше.

А что делать мне?

Я подняла голову и посмотрела на камеры в углу. Они писали всё происходящее.

Меня посадят.

Сковородка вывалилась из моих рук и со звоном приземлилась на пол. В глазах защипало.

Однако я ещё не успела понять, что же на самом деле здесь происходит, как незнакомка уже выпрямилась, схватила меня за руку и потащила за собой.

Она сделала всё так быстро, что я не успела среагировать и противостоять ей. Высокие каблуки не мешали ей бежать, в то время как мои тапочки явно создавали проблемы – каждое движение вызывало ощущение, будто я вот-вот потеряю равновесие.

Но самое странное во всей этой ситуации то, что я добровольно следовала за ней. Ноги не слушались меня, неся подальше от того, что я натворила.

Я мельком посмотрела назад, но мы уже выскочили из кухни и бежали по коридору, поэтому я не увидела ни мужчины, ни крови, ни своего преступления.

Только когда осознание настигло меня, дёрнула рукой, пытаясь остановить незнакомку.

– Что ты делаешь?

Девушка проигнорировала мой вопрос, не оборачиваясь и не замедляя шаг.

– Отпусти!

Никакой реакции.

Её длинные острые ногти впивались в тыльную сторону моей ладони, оставляя отпечатки от силы, с которой она держала меня.

– Я не…

Прохладный воздух ударил прямо по лицу, когда она открыла дверь запасного выхода на улицу.

Но мы пробыли на ней лишь мгновение перед тем, как меня затолкали в машину, ожидающую её.

– Вперёд, Деметрио! – прокричала девушка водителю.

Моё тело кувыркалось по салону, пока я не ухватилась за ручку, с помощью которой смогла удержать себя на одном месте, когда мы на всей скорости выехали с заднего двора. На последующих поворотах меня уносило в стороны, я вжималась в сиденье позади себя и задерживала дыхание от страха.

Незнакомка рядом со мной делала то же самое, кроме последнего. Но мы обе подпрыгивали на кочках до тех пор, пока машина в конце концов не остановилась в тёмном безлюдном переулке.

Окна запотели. У меня не было возможности рассмотреть, где именно мы находимся, однако это и не было самым важным на данный момент. Больше меня волновало то, с кем я была.

– Что случилось? – быстро повернувшись в нашу сторону, спросил парень.

Его серые глаза устремились на меня прежде, чем переместиться на девушку рядом со мной. Только едва он успел отвести взгляд в сторону, тут же вернул его обратно.

По собственному желанию.

Не по моему.

Он замер на своём месте, больше ни о чём не спрашивая, когда его зрачки резко увеличились, словно внутри него произошёл всплеск дофамина.

– Не смотри на меня.

– Не могу.

Я сглотнула, дёрнув за ручку, за которую держалась всё это время. Дверь была заперта.

– Выпустите меня.

Никто из них не хотел меня слышать.

Парень словно оказался в трансе, а девушка решила не объяснять ему, что случилось, потому что сейчас ему было будто не до этого, однако она заговорила со мной:

– Ты нам должна.

Гнев зародился во мне.

– Я спасла тебя! – напомнила ей. – Ничего я вам не должна!

Молодой человек напротив подал признаки жизни и усмехнулся, словно его забавляло то, что происходило в салоне его же машины. А я, желая скорее выбраться из неё, снова стала дёргать ручкой в надежде, что он взбесится, не выдержит и откроет двери.

Мужчин раздражало такое отношение.

Только этому, казалось, было всё равно.

– Я не просила тебя.

Да, не просила, но… откуда я могла знать, что её устраивало всё, что тот ублюдок делал с ней? Или нет? Или…

– Он выживет, – пообещала ей. – И я могу удалить записи с камер наблюдения.

Придётся пробраться в кабинет охраны, однако прямо сейчас это казалось в разы легче, чем выбраться из этой машины.

– Это меня не волнует.

– Нет?

Её не пугали последствия? Как это? Кто не боится загреметь в тюрьму за умышленное причинение вреда?

– Нет.

– И зачем ты потащила меня за собой?

– Ты идеально подходишь.

Идеально подхожу для чего?

Трудовая эксплуатация? Сексуальное рабство? Использование в медицинских экспериментах?

– Ты похожа на русскую. Они пользуются спросом.

– У кого?

Девушка хмыкнула, глядя на меня.

– У всех.

Я замерла, перестав пытаться выбраться из машины, словно её слова были пощёчиной, остановившей меня от сопротивления. Чувство удушья охватило меня, и страх начал заполнять все мои мысли.

Сексуальное рабство хуже домогательств, с которыми я уже успела столкнуться в клубе и на улице.

Нет, на самом деле это хуже чего-либо.

Что бы ни пришло вам в голову, использование вашего тела без вашего на то согласия – самое болезненное и унизительное самоощущение.

Осознание, что ты не можешь контролировать своё тело, лишает тебя не только физической власти, но и внутреннего равновесия.

Как будто ты живешь не своей жизнью, а существуешь в теле, которое является лишь объектом для удовлетворения чужих потребностей.

Я не дам воспользоваться собой.

Не дам!

– Моя фамилия – Асторе! – выкрикнув прямо в лицо девушке, сидящей напротив, пригрозила я.

На мгновение мне показалось, что она собирается дать мне настоящую пощёчину, но – нет.

В салоне стало тихо, будто они испугались, как обычно это делали другие, пока незнакомка не усмехнулась, посмотрев на своего друга, который за всё это время так и не оторвал от меня глаз.

– Правда?

На протяжении последних полутора лет никто не переспрашивал меня. Думаю, этот Асторе был по-настоящему страшным ублюдком.

Они были ещё страшнее? Возможно, его враги?

Но отступать было уже поздно, поэтому…

– Правда, – уверенно подтвердила я, несмотря на то, что лгала.

В какой-то момент я сама стала верить в то, что Асторе защищал меня, потому что это успокаивало и помогало чувствовать себя в безопасности. Отчасти. Его личность – оберег.

Девушка прищурилась.

– Как давно?

– Что?

Как давно я ношу эту фамилию?

– С рождения.

Если быть точнее: со дня своего второго рождения. Однако им об этом знать необязательно.

Незнакомка напротив впала в смятение. Её темные густые брови опустились на карие глаза, которые в темноте казались и вовсе чёрными.

Она не верила мне. Тем не менее перестала задавать вопросы, ответы на которые я вообще не должна была ей давать.

– Если не хотите неприятностей, отпустите меня. Я удалю записи, и мы сделаем вид, что никогда не встречались.

А вот что делать с тем ублюдком, я ещё не решила. По-хорошему он должен очнуться с минуты на минуту.

– Не волнуйся, – промурлыкала девушка. – Никто не станет заявлять о нападении.

Почему?

– Если, конечно, ты сама этого не сделаешь.

– Я не стану.

– Договорились.

В салоне вновь повисло молчание, будто она стала раздумывать о том, как поступить со мной дальше.

Отпустить, убить или всё-таки испытать на себе гнев Асторе, сделав из меня куклу для утех?

Каждый мускул в моём теле был напряжен. Я собиралась вырвать её длинные ногти из матриц, если она решит снова схватить меня. А её напарнику…

– Сколько тебе лет? – внезапно спросил парень, перебив поток моих мыслей и заставив меня оторваться от девушки.

– Мне семнадцать, – выплюнула я.

Улыбка, с которой Деметрио сидел всё это время, тут же сползла с его лица. Он замер, а затем развернулся обратно так быстро, что я не успела ничего понять, как вдруг послышались щелчки и двери разблокировались.

Сработало?

Впервые мужчине хватило того факта, что я несовершеннолетняя, чтобы отпустить меня. Раньше я встречала только тех, кого привлекал мой возраст. Будто за желание трахнуть ребёнка не сажали в тюрьму, а давали медаль за отвагу.

Не теряя возможности, я снова дёрнула за ручку и чудом не вывалилась из машины, когда дверь распахнулась. Но всё-таки выпала из неё несколькими секундами позже, когда выпрыгнула из салона и побежала в сторону ресторана.

Страх скрутил мои внутренности, и дело было даже не в девушке, которая пристально следила за мной всё время, пока я не вильнула за угол, скрывшись от неё и её друга.

Улица.

Я так давно не выходила за периметр ресторана, что было чуждо видеть знакомые места.

Раньше я много времени проводила на улице. И одна, и с Каей. Она тоже не любила оставаться дома, поэтому мы гуляли вне зависимости от того, было жарко, холодно, дождливо или ветрено.

Мы были готовы вытерпеть любые погодные условия, лишь бы не видеться с нашими отцами.

По этой же причине приходили на бои друг друга, хотя чаще всего они оба были в зале. Но мы не обращали на них внимания, а служили поддержкой друг для друга.

Мой бок болел из-за неправильного дыхания, когда я перебегала переулки почти с закрытыми от страха глазами. Пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы они перестали трястись.

Я чуть не убила человека и не попала в сексуальное рабство сегодня ночью.

Это была расплата за спокойно прожитые полтора года? Почему жизнь не могла быть стабильной?

Хотя почему же? Она любила быть постоянно плохой.

Но быть постоянно хорошей, как оказалось, не в её интересах.

Мне хотелось закричать на всю улицу, однако привлекать к себе внимание – не самая лучшая идея.

Особенно в Рино. Там, где обитают Родриго и его лысоголовые приспешники, жаждущие вернуть меня обратно.

Я не вернусь. Не позволю воспользоваться собой. И не стану расплачиваться за чужие долги.

Никогда больше.

Когда я добралась до заднего двора, лёгкие уже горели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Но прежде чем я вошла внутрь, забыв о беспокойстве по поводу того, что меня могли поджидать на кухне, раскат грома заставил меня подпрыгнуть на месте, запрокинуть голову и посмотреть на то, как гроза разбила небо на несколько неровных частей.

Figlio degli elementi.

Глава 3

Я чувствовал себя виновато.

На то было две причины.

И они обе были связаны с Арабеллой, которая кружила вокруг своего кровного старшего брата, привязанного к стулу в подвале, где полгода назад мы до смерти замучили их отца.

Причина первая – Дэниела здесь не было.

Негласное правило, которому мы придерживались, убивая тех, кто причинял вред семье, вместе – было нарушено. Я понимал, почему он не пришёл, но это не помогало мне злиться на него меньше.

Мы договаривались.

Несмотря на то, что Арабелла делала вид, будто его отсутствие не стало для неё ударом, я знал, что часть её уверенности улетучилась из-за этого.

Дэниел был нужен ей не меньше меня.

Она едва смирилась с тем, что Неро не смог стать участником её возмездия, словно мы должны были мстить исключительно вместе.

Словно каждый из нас нёс её боль с собой.

Так и было.

Поэтому я злился. Однако у Неро была весомая причина для отсутствия, Дэниел же…

Хорошо, я был отчасти недоволен его поведением только потому, что не хотел думать и представлять, как бы чувствовал себя, оказавшись на его месте.

Я надеялся, что Арабелла никогда не позволит себе отнестись так к моему Ангелу. Иначе нам придётся расстаться. Она понимала это.

Причина вторая – меня тоже здесь не было.

То есть… Фактически я находился на своём привычном месте, смотрел, как Арабелла проводит со своим братом последние минуты его жизни, и помогал ей лишить его их, но головой был не с ними.

И всё из-за неё. Той девушки.

Я отказывался признаться в том, что встретил её.

Даже в мыслях.

Потому что это не могла быть она.

Не должна была.

Не сейчас.

Но я ни на мгновение не переставал перекручивать в своей голове момент встречи с ней.

И сейчас не было исключением.

Вернись с небес на Землю, Деметрио. Ты нужен здесь.

Я не хотел. Мне нравилось думать о ней, словно я не делал этого на протяжении последних семнадцати с половиной лет. Тем не менее теперь, имея в арсенале подробности, не мог перестать.

Ни на секунду.

Мечтать…

О её шраме, раскалывающем лицо, словно маску.

О её голосе – сильном и бесстрашном.

О её беспрекословной борьбе.

Что такая девушка, как она…

Мысль в моей голове не успела сформироваться, потому что её перебил кашель. Настолько громкий, что это заставило меня вернуться в сознание и осуждающе посмотреть на задыхающегося Риккардо.

Неужели нельзя было вести себя потише?

Я здесь как бы занят.

– Белла… – выдохнул он, когда сестра вытащила тряпку из его рта.

Ошибка.

И удар, последующий за ней.

Арабелла потрясла кулаком, стараясь ослабить жар в руке из-за столкновения её костяшек с его скуловой костью.

– Я понимаю, ты хочешь умереть, Рик, но даже не пытайся. Это случится тогда, когда я решу.

Сегодня мы провели здесь уже около двух часов. Я не заметил, как пролетело время, потому что был отвлечён кое-чем более приятным, хотя не думал, что когда-то смогу обрести то, что понравится мне больше, чем убивать ублюдков.

Почему Риккардо Бранто – один из них?

Он – предатель, мягко говоря. А все предатели – ублюдки.

Его кровь покрывала пол, выложенный дешевой плиткой, отёкшие руки и ноги были связаны вокруг толстой металлической трубы, а одежда, лоскутами свисающая с измученного, разорвана.

– Ты хотел что-то сказать, – вспомнила девушка. – Говори.

– Я не хотел этого делать, – кашляя, вымолвил он. – Но должен был.

Долг.

Он был должен СКУ. Их отцу. Но только не своей сестре. Точнее, Рик решил, что он не должен ей, хотя его прямая обязанность как старшего брата – защищать её и то, что делает её счастливой.

А он?

Он уничтожил и то, и другое.

Арабелла позволила ему жить годы после своего побега, только чтобы он поверил в то, что она никогда не вернётся за ним и его жалким существом.

Однако похищение Жакомо заставило его быстро одуматься. Мы бы нашли его раньше, если бы он не спрятался сразу после того, как отрубленная голова его отца прибыла в Апулию, в которой они правили.

– Когда я чего-то не хочу, я не делаю этого, несмотря на то, чем это может обернуться для меня. Ты дорожил своим местом больше, чем кем-либо из нас!

– Он был моим другом!

– Друзья? – вспыхнув, как спичка, переспросила Арабелла. – Что ты знаешь о дружбе, Риккардо?

Её брат – одна из причин, по которой она никогда не называла меня, Дэниела или Неро своим другом. И не искала подруг.

– Последнее, что я стала бы делать, это…

Девушка резко замолчала, удивив не только нас, но и саму себя.

Что?

Она резко повернула голову в мою сторону. Выражение её лица не выдавало ничего хорошего. Карие глаза были пронизаны пониманием.

Я вскинул бровь, не произнося вслух ни одного вопроса, появившегося в голове.

Рик в любом случае мертвец, у которого не получится вынести из этой комнаты ни одного услышанного им слова, потому что мы вынесем отсюда его тело немного позже. Тем не менее говорить при нём на темы, особенные для Арабеллы, мне не хотелось.

Девушка прервала наш зрительный контакт и отвела взгляд в сторону. Она стала дышать труднее, хмурясь.

Так выглядело осознание.

Но чего?

– Видишь, – подначивал мужчина, будто слышал то, что творилось у неё в голове. – Мы с тобой…

– Заткнись, – огрызнулась она, прервав его. – Твои последние слова прежде, чем я сделаю то, зачем ты здесь?

Холодное лезвие прижалось к его шее.

– Мне правда жаль.

– Значит, самое время проверить твои кости на лживость.

Спустя семь минут после того, как Арабелла перерезала горло своему старшему брату, который на сегодняшний день был Главой Сакра Короны Униты, я стоял в углу, чтобы не мешать ей.

– Ненавижу мыть полы, – возмущалась сестра.

Я пропустил смешок.

Раньше всей грязной (в буквальном смысле этого слова) работой занимался Дэниел. Мы в свою очередь никогда не беспокоились о том, сколько всего ещё придётся сделать после того, как закончится наша работа, и поэтому следили по полной.

Он – причина, по которой мы до сих пор не оказались в тюрьме в компании Неро, который был бы отнюдь не рад увидеть нас там.

– Откуда в этом ублюдке столько крови, когда я выкачивала её из него на протяжении трёх дней?

Я предполагал, что он скончается быстрее, потому что ни я, ни Арабелла не умели приводить в чувство почти мертвецов, как это делал наш брат, однако она набралась немного терпения, чтобы это случилось не слишком быстро и оказалось для него отчасти мучительно.

Не так, как он того заслужил, но хоть что-то.

– Помочь?

– Не надо, – проворчала она, одной рукой вытирая лоб, а другой продолжая водить тряпкой по полу.

Конечно, услышать от неё другой ответ я и не надеялся.

Арабелла Делакруз, принимающая помощь.

Или ещё хуже – просящая её.

Мы же не в сексуальной фантазии мужчины, захотевшего подчинить её себе.

Она не просила о помощи, даже когда заявилась на нашу территорию шесть лет назад.

Она пришла и предложила союз, который при лучшем раскладе событий смог бы принести пользу обеим сторонам.

То, что мы стали семьей – случайность.

Хотя я с самого начала понимал, что Арабелла больше никогда не уйдёт от нас, потому что спустя восемнадцать лет своей жизни она, наконец, прибыла домой.

Я никому об этом не говорил, так как Дэниел до последнего противился ей, а Неро не верил в судьбу.

Но в конце концов всё случилось именно так, как я и думал.

Люди, которые принадлежат друг другу, не расстаются.

Внезапно Арабелла ударила ладонями о пол, издав горловое рычание. Её ногти лязгнули о грязную плитку.

Да, в Лас-Вегасе было лучше. Это место совсем не подходило для пыток. Здесь даже не было слива для крови! Никаких удобств для работы. Как наш братец справлялся с этим дерьмом?

– Лучше позову Дэниела, – решил я. – Только уйди до того, как он придёт, хорошо?

Он не откажется помочь, но лишнее напоминание о причастности Арабеллы к побегу Талии накануне их встречи – не лучшая идея.

– Мне нужно время. У него толстая кожа.

Я знал, что она собирается забрать голову Риккардо с собой, предварительно отрезав её.

– Отпишись мне, как закончишь.

Арабелла кивнула, поднимаясь с колен, окрашенных в красный. Я же развернулся и пошёл на выход. От меня несло кровью, стоило принять часовую ванну. Расслабиться. Подумать о…

– И ещё, Деметрио. – Арабелла остановила меня, заставив посмотреть на неё. – Найди ту девушку из ресторана. Мы катастрофически нуждаемся в ней.

– Нет. – Мой ответ прозвучал непривычно резко, и я сам удивился своему тону.

Это я катастрофически нуждаюсь в ней.

– Найди, – требовательнее повторила она, сдув кудрявую прядь, упавшую на лоб.

– Это…

– В следующем месяце ей исполнится восемнадцать, – зная наперёд, что я хотел сказать, успокоила меня сестра.

Восемнадцать?

– Ты получила сведения о ней?

Когда она успела? И как? Мы толком ничего о ней не знали.

Ни имени, ни места жительства, никаких данных, кроме возраста и ресторана, в котором она работала. Ресторан, точно. Возможно, они так же разговаривали до того, как запрыгнули ко мне в машину.

О чём ещё Арабелле было известно?

Я хотел знать всё.

Каждую незначительную для неё мелочь.

– Кто-то же должен был это сделать. Не всегда стоит полагаться на судьбу. – Арабелла встала на ноги, подошла к раковине и включила воду. – Ты знаешь, она любит играть в злые шутки с возлюбленными.

Я почувствовал жар в области своих ушей. Я ненавидел, когда они делали так, выдавая мои истинные чувства. Мне было нечего скрывать от Арабеллы. Тем более она уже поняла, кем была та девушка.

И приняла реальность раньше, чем это сделал я.

Вероятно, мой взгляд, которым я смотрел на неё тогда в машине, сказал ей об этом. Или то, что я молчал всю дорогу до квартиры, после того как отпустил её и позволил вернуться обратно в ресторан, когда обычно не закрывал рот.

Как она узнала?

Но в долгих и нудных раздумьях об этом не было никакого смысла, потому я знал, что вёл себя странно с тех пор, как встретился с ней лицом к лицу, и тоже больше не собирался отказываться признавать тот факт, что Ангел сама нашла меня.

Глава 4

Это когда-нибудь закончится?

Не проблемы, которые были у всех, а грязь под моими ногтями от чистки этих нескончаемых овощей.

Мне не могли доверить что-то более ответственное, поэтому я занималась подготовкой полуфабрикатов каждую ночь, чтобы к утру у поваров было всё необходимое. Моя зарплата уходила на то, что я ела, спала и принимала душ прямо на работе. Но меня вполне устраивало, пока я проводила здесь всё своё время.

А дальше?

Честно, я старалась не думать.

Хотя стоило.

Будущее было туманно.

Мечты, которыми я грезила, становились всё более недостижимы. Нужно было как можно скорее решить, что делать дальше, пока жизнь не превратилась в бесконечный круговорот, в котором с каждым днём я всё больше становилась не собой.

Предназначение.

Моё место было не здесь.

Это лишь промежуточная станция перед тем, как я наберусь сил, выйду на улицу и сделаю что-то, что изменит положение. Сомневаюсь, конечно, что в Рино в меня совершенно случайно врежется профессор медицинской школы Гарварда, без причин разглядит во мне потенциал и предложит учиться у него, но… фантазировать об этом перед сном было даже немного забавно. Такое вообще возможно?

Однако Гарвард был недосягаем даже при жизни мамы.

Цена на обучение возрастала с каждым годом, а у меня не осталось почти ничего из тех денег, что Мэй дала мне. Моих накоплений едва бы хватило на дорогу до Массачусетса.

Деньги.

Деньги.

Деньги.

Постоянные мысли о них раздражали меня, но я поняла важность их наличия, когда в доме перестала появляться еда и мне пришлось продать несколько своих вещей, чтобы купить поесть. Первое время я делилась с отцом, надеясь, что скоро он придёт в себя, найдёт работу и поймёт, как много я делала для нас.

А потом у меня почти ничего не осталось, и я стала есть на улице, чтобы он почувствовал себя голодным, как я, и наконец сделал хоть что-то. Только этого не случилось. Спустя некоторое время я решила узнать, ел ли он что-то сегодня, и он ответил, что ел, но не спросил меня в ответ.

Как ему могло быть настолько всё равно?

Почему они такие? Почему?

Мамы никогда так не поступали.

Они отдавали последний кусок торта под предлогом того, что не хотели, и встречали со школы с горячим обедом.

Не всегда, конечно. Моя много работала. Но когда у неё появлялся шанс, она всегда им пользовалась.

А он? Что он сделал для меня?

Лезвие заскользило под кожурой, отделяя её от картофеля в моей руке. Я не представляла на месте овоща часть тела своего отца. Нет. Но я злилась, вспоминая о нём. Всегда. Ничего хорошего не приходило в голову, когда он становился частью моего внутреннего монолога.

Забыла ли я то, что можно было вспомнить?

Или этого вовсе не существовало?

Ты сделал что-то хорошее для меня, папа? Позаботился обо мне? Защитил? Ты не интересовался, как у меня дела, что я чувствую, чем живу. Ничего, словно я никто. Ты был обязан делать это и вести себя как мужчина, а не лентяй-пьяница, в конце-то концов!

Картофель с плеском упал в воду, когда я резко сжала ладонь и он выскользнул из неё.

Кончик ножа врезался в среднюю фалангу безымянного пальца и оставил неглубокий порез. Пузырь из крови тут же стал набухать, поэтому я прижала его к губам. Металлический привкус распространился по рту.

Глаза опустились к контейнеру, доверху наполненному чищенным картофелем. Даже не заметила, как управилась со всей работой, пока перекручивала в голове одни и те же мысли, будто они успокаивали, а не пугали.

Но страх – ключ к решению проблем. Если решишься пересечь черту, в итоге обязательно будешь вознаграждён.

Я должна была что-то сделать.

Должна была не стать своим отцом.

Но не сегодня. Сегодня уже поздно. Возможно, завтра?

В любом случае, пока мне не исполнится восемнадцать, мне лучше прятаться.

Встав с табуретки и прихватив с собой тяжелый контейнер, вышла из кладовой, которая превращалась в мою спальню каждую ночь с тех пор, как я появилась здесь, подошла к двери и открыла её с помощью локтя.

Сегодня перед сном я собиралась представить, как мне на голову резко падает миллион долларов и…

– О! – Я остановилась, когда увидела перед собой человека, которого в это время здесь обычно никогда уже не было. Часть воды из контейнера выплеснулась на пол из-за того, как я подпрыгнула. – Томас…

– Это всего лишь я, – подтвердив, улыбнулся он.

Его тёмные кудрявые волосы были аккуратно уложены на две стороны, однако лицо выглядело уставшим после десятичасовой смены, которую он провёл на этой кухне сегодня в роли повара.

– Ты напугал меня, – призналась я, продолжив свой путь до холодильника. – Что ты здесь делаешь?

Парень поплёлся следом за мной и открыл одну из створок, чтобы я могла без труда поставить туда тару с картофелем.

– Спасибо.

Раньше он никогда не задерживался.

– Что-то случилось?

Мне нужно было знать, зачем он остался.

– Нет, просто хотел дождаться, когда ты освободишься.

Я напряглась.

Старый страх возродился во мне, когда я пошла обратно в кладовую, чтобы забрать оттуда нож. Его нужно было убрать на место, но теперь я не собиралась так быстро расставаться с ним. Томас, к счастью, держался на расстоянии, оставаясь на кухне.

– Как насчёт свидания? – громко спросил он, чтобы я точно расслышала его со своего места.

Только несмотря на это, я всё равно переспросила, не обернувшись и почти прокричав ему:

– Свидание?

– Ты обещала мне.

Крепко сжав рукоять в своей ладони и спрятав лезвие за спиной, остановилась на пороге и вновь встретилась взглядом с парнем.

– Я обещала? Нет, я…

– Да, точно.

Я не могла обещать ему свидание, потому что никто не звал меня на них с тех пор, как я бросила школу. У меня ведь не могли начаться провалы в памяти, верно?

И Томас никогда не обращал на меня внимания как на девушку, потому что отчасти боялся Асторе вместе с остальными.

Что изменилось?

Пока я думала о том, как отказать ему, чтобы не вызвать приступ агрессии, жертвой которого я стану, он уже наклонился и достал из приоткрытой тумбы две тарелки со свежесваренной пастой.

– Даже никуда идти не надо, мы ведь в ресторане, – напомнил он. – Я уже всё подготовил.

О, это мило. Так ведь?

– Соглашайся, Эбигейл. Даю слово, что еда не отравлена.

– Точно?

Я не сомневалась в этом, а вот в кое-чём другом – очень даже.

Недоверие к мужчинам, а особенно к их безвозмездной заботе, которая никогда на моей памяти не была таковой, стало неотъемлемой частью меня ещё со времен, когда папа решил, что это хорошая идея – начать приводить своих новых друзей в нашу квартиру.

Интересно, он когда-нибудь позволял себе приставать к дочерям тех, с кем пил? Незнакомым девушкам в барах? Прохожим?

Я никогда об этом не задумывалась, а теперь от одной мысли было тошно.

Благими намерениями вымощена дорога в ад.

– Клянусь горшком с супом, который никогда не пригорает! – на всю кухню воскликнул Томас.

Я слегка опешила.

– Ты сам это придумал?

Он гордо кивнул.

– Смешно, правда?

Как сказать…

Если дорожишь отношениями с мужчиной, всегда делай вид, что его шутки по-настоящему смешные, иначе он обидится.

Мы с Томасом были просто знакомыми, поэтому меня несильно волновало, как он ко мне относится, но…

Существовала ещё одна причина, по которой стоило так делать – если ты боишься. Парень не походил на того, кто мог причинить мне боль, однако он был мужчиной, а это априори небезопасно.

Поэтому я улыбнулась, пропустив смешок.

Томас терпеливо дожидался моего согласия, когда приятный аромат, долетевший до меня, заставил живот заурчать от голода.

Последние полтора года я всегда была сыта.

Сегодня и несколько дней до этого были исключениями, потому что я много думала о том, что случилось той ночью, куда исчез мужчина, на которого я напала, и кем всё-таки были те двое.

Круговорот пугающих мыслей отбивал аппетит.

Но я много пила, как и обычно. Водный баланс был недооценен. Или моя привычка заменять еду жидкостью, чтобы не чувствовать пустоту в желудке, не собиралась покидать меня. Не знаю.

Я всегда была готова вернуться к старой жизни, несмотря на то, что боялась и всеми способами избегала этого.

Казалось, была готова оставаться в этом ресторане до конца своих дней, лишь бы больше никогда не выходить на улицу.

– Эбигейл?

Я вздрогнула, вспомнив, что нахожусь не одна.

Парень кивнул на железный стол позади себя, приглашая меня. Он не собирался уходить, а я забыла поужинать, так что…

– Хорошо, но это не свидание, – подойдя ближе, предупредила я. – Ты просто составляешь мне компанию.

Было опасно выдвигать свои условия, тем не менее я всё же сделала это. Хотела, чтобы он изначально понимал, что моё согласие на ужин распространяется исключительно на ужин. Никакого продолжения не будет. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Как скажешь.

Хм, возможно, стоило пересмотреть свои взгляды?

Может, не все мужчины были такими плохими, как я думала?

Запрыгнув на стол и незаметно закинув нож во внутреннюю полку на уровне своих коленей, приняла тарелку и вилку из рук Томаса. Мои штаны были свободными и длинными, поэтому я не волновалась, сидя так. Хотя, если…

Перестань думать об этом, Эбигейл.

Парень тут же устроился рядом, уперевшись спиной в край стола, и стал есть одновременно со мной. Я наматывала длинные макаронины на вилку и с удовольствием засовывала их в рот. Они были немного пересолены, но не критично. Томас был неплохим поваром.

Он устроился сюда чуть больше шести месяцев назад, когда я жила здесь уже целый год. Мы здоровались друг с другом и иногда перекидывались парой фраз. На этом всё. Поэтому происходящее прямо сейчас казалось странным.

Молчание длилось не так долго, как я бы того хотела, когда он решил заговорить:

– Давно хотел спросить… – Кусок застрял у меня в горле, подсказывая неладное. – Это ведь просто совпадение, да?

– О чём ты? – спросила я, повернув голову в его сторону.

– Твоя фамилия, – объяснил Томас. – Ты никак не связана с Асторе, иначе бы не жила в ресторане.

Умный мальчик.

Я была уверена, что многие думали об этом, но никто до него не пытался задать вопрос – потому что, кто знает, вдруг Асторе решит убить тебя за излишнее любопытство.

Так работала власть. Люди боялись даже представить, что с ними будет, если они засунут свой нос туда, куда не надо. Не то чтобы решиться сделать это.

Глупый мальчик, Томас.

Однако по-настоящему ему ничего не угрожало, потому что я не была Асторе. Даже не знала, кто он и не захочет ли убить меня, когда узнает, что я прикрываюсь его фамилией, чтобы оставаться в безопасности.

Но Мэй… Она бы не поставила меня в такое уязвимое положение.

Я ничего не понимала.

И не знала, как увильнуть с этой темы, чтобы не раздразнить интерес Томаса ещё больше.

– Не хочешь рассказывать?

Стоило ли напугать его?

– Ты знаешь, как обычно поступают со свидетелями?

Парень приподнял брови, когда я почти воткнула вилку себе в шею, наглядно показывая ему. И он стал посмеиваться себе под нос. Смейся, смейся.

– Любопытство убило кошку, Томас, разве ты не знал?

Мои губы растянулись в вынужденной улыбке, поддерживая образ, который я создавала для него на ходу.

– Ты забавная.

Пронесло?

Напряжение, которое я испытывала, никуда не исчезло, но у меня получилось немного расслабиться, когда парень вернул своё внимание к макаронам, перестав допытывать меня.

– Обычно девушки отказываются идти на свидание со мной, – пожаловался он. – После того как я расстался со своей первой, Маргарет, всё пошло чередом.

Обсуждать своих бывших даже на якобы свидании – полный отстой. Какой реакции он ожидал?

– Почему?

– У неё длинный язык. – Его тон на мгновение изменился, будто маска, которой Томас придерживался всё это время, слетела.

Не зная, что она говорила о нём, я почему-то уже верила ей.

И будто бы не зря. Предчувствие, что что-то вот-вот начнётся, не отпускало меня, поэтому я стала есть быстрее: закончив, смогу преподнести ему причину, по которой наше времяпровождение подойдёт к концу и придёт пора расстаться.

Могла ли я попросить кого-нибудь поставить замок на дверь в кладовую? После всего, что происходило в последнее время, это начинало казаться мне верным решением.

– Со мной что-то не так? – спросил Томас, ковыряясь в своей порции.

Кроме того, что ты любишь лезть не в своё дело? Ничего. Наверное.

– С каждым из нас что-то не так, – вместо этого ответила я.

Идея поужинать с ним всё больше и больше начинала казаться мне ошибкой. Стоило ли закончить до того, как он окончательно свернёт не туда? Тем более паста в моей тарелке уже заканчивалась.

Заметив это, Томас приподнял голову, которую уныло опустил до этого.

– Тебе понравилось?

– Неплохо.

Его левый глаз едва заметно дёрнулся, и я поняла, что дала ему не тот ответ, на который он рассчитывал.

Красная лампочка загорелась в моём подсознании, подсказывая, что сейчас самое время прекратить то, что даже не следовало начинать.

– Ладно, спасибо за ужин. Мне рано вставать, поэтому лучше лечь пораньше. Надеюсь, ты не против?

Я уже собралась поставить тарелку и спрыгнуть со стола, чтобы убраться прочь, но Томас вытянул руку и положил её с другой стороны от меня, почти обняв меня в такой позе. Я двинулась обратно, чтобы не соприкасаться с ним. Дыхание спёрло.

– Это что-то изменит?

– Что?

– Моё желание.

Это был риторический вопрос, и любой, чей мозг больше горошины, понял это, идиот.

– А моё? – встречно спросила я.

– Не думаю.

Слухи, которые его бывшая девушка распускала о нём, по всему видимому, вовсе не были слухами. Вероятно, всё, что она разболтала, было правдой. Как он с ней поступал?

Однако сейчас больше всего меня волновало то, как он собирался поступить со мной.

– Томас, я не…

Я быстро подвинулась в сторону, когда он приблизился. Но Томас не послушал меня и, положив руку на моё колено, раздвинул бёдра в стороны.

– Почему? Ты сказала, что со мной всё в порядке.

Я этого не говорила! А он переворачивал сказанное мной в свою пользу, изо всех сил стараясь заставить меня засомневаться в своих собственных словах. Уже не впервой.

– Томас…

Что-то внутри меня разбилось, словно целая банка острого перца внезапно взорвалась в желудке. Злость, которую я таила, вырвалась на свободу, когда парень схватил меня и дёрнул, пытаясь уложить спиной на стол. Тарелка выпала из моих рук и разбилась об пол.

Но ладонь всё ещё крепко сжимала прибор в ней.

И я не подумала, сделав следующее:

Воткнув вилку глубоко в щёку Томаса.

Мужской крик почти оглушил меня, заставив поморщиться.

Я быстро выбралась из-под него, прокатившись по столу, когда он стал больше занят собой, чем мной, и встала на ноги. Ублюдок в это время опустился на колени, держась за лицо. Кровь стекала с его ладони и капала на пол.

Я схватила со стола топор для разделки мяса и рванула на выход из кухни, собираясь спрятаться в темном зале.

Скорее всего, ресторан был уже пуст, поэтому помочь мне было некому. Хотя я и не думала об этом. Дожидаться чьей-то помощи – худшее, что ты можешь для себя сделать. Я бы просто потеряла время, крича в надежде, что кто-то услышит и спасёт меня.

Поэтому, когда Томас опёрся на ладони и размазал кровь по полу, собираясь встать и последовать за мной, я уже скрылась в коридоре.

Если бы не страх попасть в тюрьму, я бы отрубила ему член этим самым топором, а затем дала бы истечь кровью и умереть.

Но вместо этого я бежала, постоянно оглядываясь, зная, что если не успею спрятаться до того, как он найдёт меня, кровью истеку я.

Ненавижу их. Всех до единого.

Ярость билась импульсами под кожей. Сердцебиение отдавалось в ушах. А тревога огромной волной обрушилась на меня, когда я оказалась в длинном едва освещённом проходе.

Томас сделал это, потому что у него больше не осталось выбора. Он решил, что такая, как я, с радостью примет его предложение, потому что была никому не нужной, словно мужское внимание продлевало жизнь. Скорее наоборот.

Я не знала, что мне делать, когда мы пересечёмся, потому что это в конце концов произойдёт. Не сегодня, так завтра или послезавтра.

Вдруг он захочет задержаться снова?

Как мне поступить?

Убить его?

Я обернулась, услышав звуки, не принадлежащие мне, но до того как успела увидеть что-то позади, врезалась во что-то перед собой.

В кого-то.

Резко вздохнув, повернулась обратно и увидела мужчину. Томас? Нет. Здесь был только один путь, а он не мог так быстро обогнуть ресторан через улицу и подкрасться ко мне с другой стороны.

Моё спасение или моя погибель был здесь.

Однако я не надеялась на первое, когда это был мужчина. А сейчас это был именно он.

Взмахнув рукой и приставив лезвие к его шее, натянула кожу под подбородком и заставила приподнять голову во избежание ранения, которое вполне могла нанести.

– Держи руки при себе, если не хочешь остаться без пальцев, – пригрозила я.

Он не прикасался ко мне, но после моих слов послушно завёл руки за спину и улыбнулся. Два острых клыка выпрыгнули из-под его верхней губы.

Тут же приглядевшись и узнав лицо незнакомца, я сделала два шага назад и вытянула топор перед собой, больше не касаясь его им.

– Деметрио?

– Куколка, – поприветствовал он, опустив голову.

Куколка?

Я не заострила на этом внимания, потому что моя голова была занята кое-чем более важным, но тем не менее заметила, что он успел дать мне прозвище.

Деметрио пришёл за мной.

За чем же ещё ему быть здесь, верно?

– Кого ты обидела?

Я?

Он не хотел спросить ничего другого? Схватить и похитить меня? Напомнить, что я должна им, хотя это было не так?

– Почему ты так решил?

– У тебя топор в руках и кровь на лице.

Я сморщилась, не чувствуя её до того, как он сказал мне, затем быстро подняла свободную руку и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

– А ещё… – Деметрио кивнул мне за спину, – там кто-то кричит.

До сих пор.

Не так громко, как изначально, но в перемешку с грохотом падающей со столов посуды и ругательствами.

– Маленькая шлюха!

Среднестатистическая реакции мужчины на отказ.

– Ты ещё об этом пожалеешь!

– Что он сделал? – неожиданно поинтересовался парень передо мной.

Я не ответила. Руки затряслись.

Заметив это, он перевёл взгляд с моего лица на дрожащий топор, а затем обратно и переспросил, исправившись:

– Что он попытался с тобой сделать?

Какое ему дело? И, вероятно, он и так всё понимал. Зачем ему моё подтверждение произошедшего?

– Я достану тебя! – вновь закричал Томас.

– Ошибаешься, – вместо меня ответил Деметрио.

Он плавно наклонился в сторону, заглядывая мне за спину, после чего сделал шаг влево и обошёл меня, не соприкасаясь со мной и не волнуясь, что я могу воткнуть топор ему в бок.

Сумасшедший.

Когда он скрылся в конце коридора, ведущего в кухню, я побежала в сторону зала, не собираясь дожидаться его. С чего бы мне делать это?

Ресторан был большим, а я, в отличие от одного из присутствующих в нём мужчин, знала каждый его угол и не боялась оставаться в темноте надолго.

Стоило лишь продержаться до утра.

Но что делать потом? Завтра? Когда Томас выйдет на свою следующую смену? После того, как он решит распустить слухи, что Асторе не защищает меня? То есть расскажет всем правду.

С каждым днём здесь становилось всё менее безопасно. Нельзя было оставаться тут вечно. Я знала, что однажды мне придётся покинуть это место.

И бежать.

Быстро оказавшись в основном зале, в темноте которого было невозможно увидеть даже собственные ладони, поплелась на ощупь и память, планируя добраться до сцены. Скоро мои глаза привыкнут, и я смогу различать хотя бы что-то, но у меня не было времени дожидаться этого момента.

Споткнувшись о подъём, я поняла, что была на правильном пути. Поднявшись на него и оглянувшись в надежде, что никто не видел, как я пряталась здесь, подняла полотно и забралась внутрь, после чего уселась на пол, прижимая топор к груди, а спину – к барабанной системе.

Хотелось закрыть глаза и представить себя где угодно, только не здесь, однако я не могла позволить себе сделать это.

Нужно оставаться начеку, потому что тут только я и двое мужчин, которым что-то от меня нужно.

Проклятие.

Меня трясло от страха быть пойманной. Я жила с этим чувством, так как Родриго будто дышал мне в спину всё это время, но сейчас это ощущалось иначе. Остро.

Из-за того, что они уже были здесь. И я ничего не могла с этим поделать.

Был вариант бежать из ресторана, но когда я нашла в себе решимость сделать это, в зале послышались шаги.

Я задержала дыхание, чтобы тот, кто присоединился, не смог отследить меня. Сердцебиение стало ощущаться в горле, висках и даже верхней части живота. Меня затошнило от тревоги.

Звуки, подсказывающие мне, что Деметрио или Томас с каждой секундой приближается ко мне, почти заставляли меня потерять сознание.

Легко думать о борьбе. О том, что ты сделаешь, если на тебя нападут. Но на деле, когда это случается, тебе хочется плакать. Конечности немеют. Силы испаряются.

Прямо сейчас я чувствовала себя именно так.

– Нашёл тебя, К…

Однако когда полотно передо мной приподняли, потаённое желание вырвалось наружу и радостный тон парня прервался, потому что я резко выбросила пятку вперёд, точно попадая по его лицу.

Деметрио повалился назад, упав на задницу. Я же, в свою очередь, поползла спиной назад, пока не выбралась из-под укрытия и не встала на ноги. Кровь кипела. Было всё так же темно, но теперь я могла разобрать его тело, поднимающееся вслед за моим.

Нас разделяла музыкальная установка. Я надеялась, что мы не станем бегать вокруг неё. Оглядевшись и не теряя его из поля зрения, заметила, что он прибыл один. Томас всё ещё на кухне?

– Не убивай меня, – попросил Деметрио, вытянув одну руку перед собой, а другую прижав к разбитому носу. – Я ещё нужен тебе.

Он? Мне?

Недоумение, должно быть, отразилось на моём лице, потому что парень усмехнулся. Он отчётливо видел меня – значит, его глаза уже успели привыкнуть к темноте. Как долго он находился в поисках?

– Зачем это?

Больше, чем то, почему он остался, меня волновало то, зачем он вообще пришёл.

– Ты живешь здесь? – не ответив на мой вопрос, поинтересовался Деметрио.

– Какая тебе разница?

Наверное, больше нет. Проблема решила себя сама. Или удвоила? Как я могла оставаться здесь, когда он знает, где меня найти? И Томас… Нужно убираться отсюда как можно скорее.

Быть пойманной на улице вышибалами Родриго или Деметрио, его подружкой и поваром с длинными руками – что из этого хуже?

– Для вопросов существуют ответы, а не встречные вопросы.

Он первый меня проигнорировал.

И в любом случае я находилась в более выигрышном положении, чем он.

– Ну, из нас двоих топор только у меня, так что отвечай.

– Не хотел бы расстраивать тебя, Куколка, но забрать его у тебя так же легко, как и заставить того ублюдка на кухне замолчать.

Что он с ним сделал? Я ничего не слышала.

Крики Томаса прекратились, когда я скрылась в зале, однако, возможно, расстояние между нами не было причиной, потому что Деметрио – тот, кто заставил его заткнуться.

– Как тебя зовут? – спросил он, продолжив задавать вопросы, ответы на которые я не собиралась давать.

– Не скажу.

– Это нечестно.

– Почему?

– Ты знаешь моё имя.

– Мне всё равно.

Губы Деметрио тронула улыбка. Он попытался скрыть её от меня, но ничего не вышло и из-за напряжения скуловых мышц на его щеках появились ямочки.

– Что тебе от меня нужно?

Я решила, что он нормальный, когда отпустил меня несколько дней тому назад. А я не считала ни одного мужчину, которого успела встретить за последние десять лет, нормальным.

– Ничего из того, о чём ты думаешь.

– И о чём же я думаю?

– Например, что я пытаюсь показаться твоим спасителем, чтобы ты расслабилась и я смог закончить начатое кричащей свиньёй с кухни, не так ли?

Похоже, но поправочка – я спасла себя сама.

– Тогда зачем ты здесь, если не за этим?

– Тебе стоило дослушать Арабеллу до конца. Она бы всё тебе объяснила, если бы ты так рьяно не пыталась сбежать от нас.

Арабелла? Та девушка, которая затащила меня в его машину? Получается, что да.

– Ты бы на моём месте поступил иначе?

Деметрио покачал головой.

– Я – мужчина.

Именно поэтому ему было бы не страшно попасть в машину к двум незнакомцам, один из которых – другой мужчина.

– Конечно. – Я закатила глаза. – Это значит, что ты бы никогда не оказался в такой ситуации.

Так как он и ему подобные сильнее и, разумеется, умнее. Они не знают, что такое быть уязвимыми, как женщины.

– Отнюдь. Я бывал в ситуации и похуже.

Что? Когда?

– С чего ты взял, что то, с чем столкнулся ты, не так страшно, как то, с чем столкнулась я?

– Потому что я бы не тронул тебя без позволения ни тогда, ни сейчас, никогда, Куколка.

Мысли, которые мне не нравились, стали лезть в голову вместе с картинками. Я не хотела знать. Не хотела расспрашивать его.

Как мы вообще пришли к тому, что обсуждали, кто и сколько пережил?

Мне должно быть всё равно. Мы никто друг другу.

– Ты собираешься договорить за свою подругу?

– Она – моя сестра.

Сестра? Внешне они были абсолютно разными.

Как день и ночь.

– Без разницы. Чего вы хотите?

– Чтобы ты работала с нами.

Топор чуть не выпал из моих рук, и мне пришлось сжать его сильнее, чтобы этого не произошло.

Работать? Я даже не знала, кто они и чем занимаются. Точнее… Если вспомнить наш прошлый разговор, кое-что о том, какой вид деятельности они вели, я отчасти понимала.

– Мне…

– Мы знаем, что в следующем месяце тебе исполнится восемнадцать, – перебил Деметрио.

Я подняла брови.

В следующем месяце? Восемнадцать? Откуда он вообще что-то обо мне знает?

– Мы?

– Каморра, – пояснил он. – Слышала о нас?

Видела.

Одним глазом через кровавую пелену, потому что веко над вторым распухло до таких размеров, что я не могла открыть его.

Тот день изменил мою жизнь.

И несмотря на моё нынешнее положение, в лучшую сторону.

– Каморра убила моего отца.

– Кем был твой отец? – прищурившись, поинтересовался Деметрио.

– Никем.

Пустое место. Тот, о ком не хотелось вспоминать.

Каждый раз, когда что-то или кто-то напоминал мне о нём, в груди разрастался неприятный ком. Как будто его отсутствие было не просто фактом, а проклятием, которым я была вынуждена жить.

Но я посвятила ему слишком много своих мыслей. И не только сегодня, а вообще.

Он не заслуживал того, чтобы о нём вспоминали.

Даже плохо.

– Какого рода работа?

– Нужно будет встретиться с несколькими мужчинами и понравиться им.

– Встретиться? – подозрительно переспросила я.

Деметрио явно уловил намёк в моём тоне, когда ответил резче, чем когда-либо до этого:

– Никакого секса. Только встречи.

– Зачем?

– Личные счёты.

– И как я смогу помочь вам с этим? Возможно, ты не рассмотрел, но…

Я – уродка.

Зачем кому-то такая, как я, когда есть варианты лучше? Сильно сомневаюсь, что у тех, кто был нужен Каморре, нет выбора.

Или…

– Ты станешь нашими глазами и ушами, – объяснил он, не дав мне закончить. – Они перестали доверять нам, так как про нас начали ходить слухи, а девушки вроде тебя – не угроза их репутации.

Последнее, что он сказал, не удивило меня. Мужчины априори считали, что женщины не способны на что-то серьёзное.

– Слухи? Такие как?..

Деметрио не ответил так быстро, как раньше, помедлив. Его ладони сжались в кулаки, но я сделала вид, что не заметила этого.

– Что мы убиваем таких, как они.

– Это правда?

– Да.

Услышав такое лет в четырнадцать, когда из плохого я знала только безответственность отца, я бы испугалась. Сейчас же я просто вспоминала, как меня из раза в раз пытались убить под видом обычного боя. То, что я выживала, – настоящее чудо.

Возможно, у Господа всё-таки были особенные планы на меня.

– И почему бы просто не убить их снова?

В какой-то степени я была даже согласна с такой политикой.

Нет человека – нет проблемы.

Я бы не отказалась, если бы кто-то убил Родриго. Я бы задышала полной грудью впервые с тех пор, как попала в клуб, зная, что он больше не может достать меня.

Свобода стала бы снова доступна мне.

– В том-то и дело, Куколка. Мы хотим, чтобы они заплатили за то, что сделали.

– Каким образом?

– Поселившись за решёткой.

Кая всегда говорила, что смерть слишком милосердна для тех, кто её заслуживает.

Что сделали эти люди, если убийцы хотели не просто навсегда избавиться от них, а жаждали заставить их страдать?

Вечное заключение – пытка. Я бы скорее разбила голову об стену, нежели согласилась провести остаток жизни в тюрьме.

Воспоминания о встречах с мамой там не вовремя напали на меня. Чувство дискомфорта, которое я и без того ощущала с того момента, как Томас начал задавать странные вопросы, обострилось.

– Ты не станешь соучастницей преступления, – продолжил уговаривать меня Деметрио. – Наоборот.

Не преступница, которая работает на преступников – такое вообще возможно?

Как со мной поступят, если ничего не выйдет?

Я окажусь в окружении действительно серьёзных людей, которым под силу стереть меня из истории Земли, если они того захотят.

Голова раскалывалась от вопросов.

Что, если?..

Что, если?..

Что, если?..

А что, если это шанс? Я хотела выбраться отсюда, но не знала, как это сделать, пока Деметрио не озвучил мне их предложение.

– Сколько вы платите?

– Пятьдесят тысяч долларов.

Моя челюсть почти отвисла.

Пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы просто прийтись по вкусу каким-то ублюдкам?

Самое лёгкое, что женщина может получить в своей жизни – внимание мужчины. Даже стараться не придётся.

Хотя конкретно мне, возможно, всё-таки и придётся.

– Мне нужно сто пятьдесят.

– Хорошо.

Хорошо? Следовало попросить двести. Или двести пятьдесят! Этого бы точно хватило.

Я стояла молча на протяжении нескольких минут, раздумывая, согласиться мне или нет, и Деметрио не торопил меня всё это время.

Да или нет?

Да или нет?

Да или нет?

Думай, Эбигейл. Быстрее. Если он уйдёт, то вместе с этой возможностью. Тебе в любом случае придётся покинуть ресторан и выйти на улицу. Так у тебя хотя бы будет временная работа.

Почему я говорила сама с собой?

Меня резко осенило.

А я вообще могла отказаться?

Деметрио сказал, они хотят, чтобы я работала с ними. Он не спрашивал, хотела ли этого я.

Парень внезапно сдвинулся с места и засунул руку под пиджак на груди, чтобы вытащить оттуда что-то.

– Не двигайся, – предупредила я, махнув топором в сторону Деметрио, будто собиралась кинуть в него им.

Он остановился.

– Что у тебя там?

Затем продолжил делать то, что уже начал, но в разы медленнее, пока не достал из внутреннего кармана клочок бумаги.

– Позвони по этому номеру, если решишься, договорились?

Даже не будет принуждать меня? Ничего такого?

– Оставь здесь, – кивнув на край музыкальной установки с его стороны, вместо «хорошо» ответила я.

Такие решения не принимались на ходу.

Мне нужно было подумать подольше. Взвесить все плюсы и минусы, которые на самом деле звучали так: «Это мой единственный шанс заработать нужное количество денег за такой короткий срок» и «Они всё-таки могут обмануть меня и продать на органы или в сексуальное рабство».

Но на кону и с той и с другой стороны стояло моё будущее.

Откажусь – и навечно останусь спать в кладовой, чистить картошку и надеяться, что в один день кто-то из работников или гостей ресторана не захочет изнасиловать и убить меня после.

Соглашусь – и, возможно, смогу начать новую жизнь, если эта работа не убьёт меня раньше.

Слепо верить Деметрио, с которым мы были едва знакомы, я не собиралась. Но та девушка… Её лицо говорило о многом.

Разве женщины не всегда за женщин?

Если вспомнить моё времяпровождение в «FIGHT», ответ становится очевиден – нет.

Если вспоминать о Кае, определенно – да.

Нельзя было судить всех даже по большинству. Но это всё равно не мешало мне априори ненавидеть мужчин. Тем не менее с женщинами дела обстояли иначе.

Одна воспитывала меня.

Вторая защищала меня.

Третья спасала меня.

– Мы уезжаем в Лас-Вегас через три дня, – нарушив тишину, сказал Деметрио. – Но ты можешь позвонить мне даже по истечению этого времени.

Почему?

– Вы работаете там?

– И там, и тут.

Значит, и моя работа будет и там, и тут. Получается, я смогу случайно попасться на глаза Родриго. Это риск. Но…

Пока у меня договор с ними, они убьют этого ублюдка в случае, если он решит забрать меня раньше времени и нарушить его?

Пожалуйста, хоть бы да.

После того как всё закончится, я заберу свои деньги и уеду подальше. Гарвард находится как раз в Массачусетсе. Не думаю, что у меня когда-то выйдет поступить туда, но это хотя бы один из самых отдалённых штатов от Невады.

– Ещё вопросы?

– Никаких.

– Тогда я пойду?

Деметрио сделал шаг в сторону и сошёл со сцены, на которой мы стояли. Я же медленно повернулась вслед за ним, не опуская топор.

– Безопасно поворачиваться к тебе спиной?

– Проверь и узнаешь.

Рот, Эбигейл.

Его подозрительное поведение пробудило во мне дерзкую сторону, которую я никогда не использовала при общении с мужчинами.

Причина первая: они принимали её за флирт.

Причина вторая: начинали агрессировать.

Но этот парень…

Он не заигрывал со мной и не злился.

Ухмылка повисла на губах Деметрио, когда он продолжил делать шаги к выходу из зала, до последнего смотря на меня.

Я была уверена, что он поступит иначе, демонстрируя своё превосходство надо мной, однако с ним было что-то не так.

Или наоборот?

Нет, мне не верилось.

Дождавшись, когда он скроется из виду и в полной тишине раздадутся звуки отъезжающей от ресторана машины, которая, как я предполагала, принадлежала ему, я расслабилась и опустила руку с топором.

Но ненадолго, потому что Деметрио был не единственным, кто заставил меня напрячься сегодня ночью.

Я устремила взгляд к двери, ведущей в коридор.

Он всё ещё был где-то там. Я не могла пойти спать на улицу прямо сейчас.

Хотя было лето. Я бы точно не замёрзла, но сам факт нахождения там пугал меня больше, чем Томас, поджидающий на кухне. В отличие от Родриго он знал, что я могла дать отпор.

Теперь – да.

Чтобы научиться бороться, нужно было всего лишь остаться одной в этом огромном мире, полном мужчин. Зная, что никто не поможет, ты по-настоящему знакомишься с собой.

С тем, на что ты способен ради того, чтобы остаться в числе выживших.

Приближающаяся смерть – генератор энергии и сил.

Голос Деметрио раздался в моей голове, как воспоминание:

– … забрать его у тебя так же легко, как и заставить того ублюдка на кухне замолчать.

Хоть он не забрал у меня топор, Томас правда замолчал, так и не дав о себе знать. Мог ли он потерять сознание и умереть от потери крови? Сомневаюсь.

От этого не умирают — лишь становятся такими, как я.

Изуродованными.

Чисто теоретически я вполне могла лечь прямо здесь, так как всё равно не собиралась спать сегодня ночью, однако, сжав волю в кулак, всё-таки тихо сошла со сцены и направилась к коридору. Добравшись до него, осмотрелась и прислушалась. Никаких звуков.

Дверь в кухню была закрыта до того, как я подошла ближе и осторожно открыла её, заглядывая внутрь.

Было страшно, но я шагнула вперёд.

Затем ещё. И ещё. Пока не дошла до места, на котором в последний раз видела Томаса. Его там уже не было.

Но была кровь, которую неумело пытались вытереть. Красные разводы украшали кафель. Я подошла к мусорному ведру и заметила несколько испачканных тряпок. Смешок, который не должен был родиться внутри моего существа, выбрался наружу.

Этот парень точно часть Каморры?

Тогда почему он так плохо избавляется от следов преступления? Должно быть, кто-то другой делает эту работу за него, потому что иначе его уже должны были поймать и посадить за решётку.

Я вытерла остатки крови и уже сжигала тряпки на заднем дворе, когда мысль, которая должна была посетить мою голову изначально, добралась до меня.

Столько крови могло быть только в случае, если Томас по своей глупости вытащил вилку из щеки или…

Деметрио избавился от него до того, как нашёл меня.

Глава 5

Ндрангета приняла сирот.

Договорённости, которые мы согласовали ещё до того, как Талия вернулась в Калифорнию, были на удивление выполнены. Вот что мне нравилось в этих ублюдках и их милых жёнах – дети никогда не были частью бизнеса. Никогда не те, кто страдал от последствий наших действий и решений.

То, что Дэниел скрыл факт жизни Талии от её синдиката, никак не повлияло на малышей, которых я вырвал из рук педофилов. Они были ни при чём. И обе стороны это понимали.

Но на будущее я отметил, что нам следовало сделать безопасное место для них здесь – в Неваде, чтобы не обращаться постоянно за помощью к Ндрангете, мир с которой висел на волоске, пока братья Нери держали себя в узде от мести, что я считал вполне заслуженной.

Если бы кто-то решил скрыть от меня сестру, я бы…

Хорошо, что у меня её не было.

Однако, несмотря на полное отсутствие кровного родства, Дэниел Ардженто был моим страшим братом, и если кто-то решит прийти за его головой, Песец с большим удовольствием встретит его. Их.

А пока Деметрио Асторе был занят тем, что искал вернувшегося с «другой стороны» перевозчика тех самых детей.

В глазах слезилось от пыли, летающей повсюду.

Я привык к ней, так как в местах, где меня держал отец, всегда было грязно и сыро.

Но строительная пыль была чужда мне.

Передо мной предстало пространство, в будущем готовое стать ареной спортивных баталий – настоящей гоночной трассой.

Не то, что было здесь раньше.

Ветер касался моего лица, принося с собой аромат свежевскопанной земли. Шумы строительной техники сливались с природными звуками. Я видел, как очертания будущей дороги укладываются в рельеф. Как её плавные повороты когда-то будут следовать за изгибами природных форм.

В воображении уже рисовались сценарии гонок, которые однажды охватят это место. И я с нетерпением предвкушал момент, когда крики и азарт уже заполнят участок.

Потому что пока машины здесь не ездили.

Будто вместе с Талией исчезли и гонки.

А также страсть Дэниела к скорости.

Теперь он разъезжал исключительно на машине, хотя раньше делал это в крайних случаях, когда куда-то просто нельзя было приехать на байке.

Несмотря на то, что прямо сейчас я подходил к нему, сложно было сказать, что он находится здесь. Буквально – да. Но… Она забрала его вместе с собой. Я не видел своего брата с тех пор, как Призрачная Наследница вновь присоединилась к Ндрангете.

Он был сам не свой. Прямо как до её появления, словно обрёл себя рядом с ней.

Да, я понимал его.

Жизнь начиналась только после встречи с той самой.

Моя шла уже вот как семь дней.

– Ты видел её?

Дэниел кивнул, поджав губы, будто если бы не сделал этого, то завыл бы от боли.

Что случилось? Кроме того, что Талия не вернулась обратно вместе с ним, разумеется.

– Они увозят её в Калабрию.

Хотят спрятать? Но тогда бы Дэниелу было неизвестно об этом. Сомневаюсь, что они стали бы раскрывать место, в котором будут держать то, что необходимо ему.

Я слышал, что Сантьяго Риверо впервые собирался стать отцом в ближайшие несколько месяцев. Возможно, дело было в этом. Я надеялся.

В любом случае это не имело значения, потому что…

– И, конечно же, ты летишь в Неаполь!

Я соскучился по Италии, несмотря на то, что в последний раз, когда мы вместе собирались там, поход за вином для Арабеллы закончился моим похищением.

Было странно, что Триада не выкинула меня на середине пути, так как всю дорогу до склада, в котором немного позже произошла кровавая бойня, я шутил о романтичности происходящего.

Ублюдки не оценили. После чего я получил кулаком в глаз, живот и грудь. По итогу пришлось убивать их чуть медленнее, чем я того хотел.

Они испортили моё лицо! Нельзя было спускать это с рук!

Но я не мог улететь вместе с Дэниелом, если он собирался сделать это сегодня или даже в ближайшее время, потому что в любой момент Ангел могла объявиться, приняв наше предложение.

– Нет, – ответил брат.

Я в полном недоумении медленно повернул голову в его сторону.

– Нет? – переспросил. – Почему?

Дэниел достал из кармана своей кожаной черной куртки пачку и вытащил оттуда последнюю сигарету, после чего зажал её между зубами и поджёг.

Тлеющий табак на кончике стал единственным источником света в кромешной тьме, в которой мы находились. Спереди горели подсветка строительной площадки и фары машин, но мы были слишком удалены от этого, стоя на уже застывшей бетонной основе.

– Тогда зачем всё это?

Я взмахнул руками, указывая на разгар стройки вокруг.

Это было не для меня или Каморры.

Это было для неё.

Для Талии.

Нам всем было известно, что в Рино больше всего ей понравилось именно это место, несмотря на то, что оно было разрушено.

Вероятно, поэтому мы вместе так и не добрались до Лас-Вегаса, хотя именно там они смогли бы позволить себе гонки по оживлённым улицам, переполненным туристами.

Миссия: не убить и не убиться.

– Я не полечу, именно потому что люблю её. – Слова совершенно легко слетели с его губ, тем не менее я ни капельки не удивился.

До этого я не слышал, чтобы он так откровенно говорил о своих чувствах к Талии, однако слышать и необязательно.

Достаточно увидеть.

Как он выбегает во двор к своей машине, которой там уже нет, потому что она уехала на ней.

Как смотрит на Арабеллу, которая продолжает молча стоять на кухне, наблюдая за тем, как он крушит всё вокруг себя.

Как он медленно возвращается обратно.

К Дэниелу до Талии в его жизни.

Я боялся познать то же, что и он – когда любовь всей твоей жизни не хочет тебя видеть. Боялся сделать что-то, что заставит Ангела возненавидеть меня. Я не допущу этого. Никогда.

– Она не хочет меня видеть, пока я… – Дэниел стряхнул пепел и сделал очередную затяжку.

Это была не травка, которую он уже привык курить, а обычный табак, которым он лишь безрезультатно пытался восполнить её отсутствие. Но я понимал, что он говорил именно про неё.

Талия не хотела видеть рядом с собой наркомана.

Я бы мог подумать, что он никогда не курил при ней, но тогда бы ей было неизвестно о его зависимости. Значит, она принимала его таким. Знала, что её присутствие рядом хоть немного уменьшало дозу потребляемого им.

– Что изменилось? – произнёс вопрос, возникший у меня в голове.

Кинув окурок под ноги и затушив его, а затем присев на пятки и сцепив пальцы на затылке, запутавшись ими в тёмных волосах, Дэниел опустил голову и дал мне знать.

Я опешил. Первые несколько минут стоял молча, потому что был готов услышать что угодно, только не то, что услышал в итоге.

В этом не было ничего страшного, но…

Затем брат поведал мне план его дальнейших действий, который окончательно выбил меня из колеи. Что? Нет. Док убьёт меня за пособничество.

– Понимаешь?

Дэниел поднялся обратно, опустив руки.

– Я не стану помогать тебе.

– И не нужно. Просто проследи, чтобы я не умер во время процесса.

Я был уверен, что встреча с Талией немного успокоит его, потому что он увидит, что она в порядке, так как в её нахождении на «другой стороне» его беспокоило лишь это.

Но всё стало только хуже.

Или то, что он задумал, на самом деле выход?

– Я не могу умереть, Деметрио. Теперь на мне лежит вдвое больше ответственности.

Я был удивлён, когда Неро поручил ему Каморру перед тем, как отправиться в тюрьму, потому что истинная натура Дэниела не отличалась от моей или Арабеллы.

Внутри него жил хаос, который помогал ему продолжать существовать.

Оставлять на кого-то такого синдикат – не самая лучшая идея.

Однако Неро не ошибся, а Дэниел не подвёл его, раскрыв себя с иной стороны. Она ему не сильно нравилась, но он научился жить вместе с ней.

Ответственный, рациональный, сдержанный.

После того, что произошло, ему просто непозволительно быть каким-то другим.

И я уважал его за то, что он ставил положение, в котором оказалась Талия, выше своих собственных интересов.

Теперь я был согласен с тем, что вырывать её из дома в данный момент – не то, что ей нужно, пока Дэниел такой.

– Кто-то должен контролировать происходящее, – выдохнув облако дыма, добавил брат.

Я бы отказался принимать участие в этом, если бы у меня был выбор, потому что риски были слишком велики. Излишне.

Дэниел курил траву на протяжении десяти лет. Каждый раз, когда работа вызывала воспоминания или они находили его сами по себе – то есть постоянно. Он был зависим. Мы все это осознавали. Но самое главное, что он тоже это делал.

Первый шаг – принятие проблемы – пройден.

Поэтому пора положить конец этому дерьму.

Раз и навсегда. У нас осталось не так много времени.

– Когда начинаем?

***

Разговор с Дэниелом заставил меня заскучать.

Не в смысле, что он был нудным. Вовсе нет.

Я стал скучать по Ангелу.

В разы сильнее, чем до встречи с ним.

Пропитавшись тоской своего брата, я следил за временем на наручных часах с тех пор, как мы расстались, наблюдая за тем, как минутная и часовая стрелки двигаются, делая вероятность того, что девушка позвонит мне и попросит забрать её, всё менее реальной.

Однако я собирался надеяться.

До последней секунды.

Стоило ли заехать к ней и напомнить о своём предложении? Но мне не хотелось показаться навязчивым. Как я понял, она не сильно жаловала мужское присутствие в своём пространстве.

Мой нос до сих пор болел, тем не менее это приносило мне такое дичайшее удовольствие, что я расплывался в улыбке при воспоминании о том, как она ударила меня.

А потом я начинал злиться.

Тот ублюдок, который, как я догадался, приставал к ней, уже был мёртв, но произошедшее не давало мне покоя.

Я хотел свернуть ему шею ещё на кухне, потому что не мог тратить время на разборки с ним, когда Ангел была напугана и находилась где-то поблизости, однако придумал кое-что получше. Ударив его и уложив в багажник своей машины, нашёл девушку, получил по лицу и поговорил с ней – и только после этого вернулся к нему.

Его щека всё ещё кровоточила, когда мы прибыли к месту назначения – горному хребту, где шла стройка, затеянная Дэниелом.

Ублюдок думал, что я пугал его, заставляя копать себе могилу, но когда он закончил, я спустил с него штаны, отхлестал розгой, как грешника, посягнувшего на Ангела, а затем скрутил её и засунул в его тугую задницу. Закончив, бросил его на площадку, которую готовили к заливке бетона, засыпал землей и ушёл.

Сегодня его тело должны были проткнуть стальные опоры, свидетелями установки которых были мы с братом.

Сколько ещё мужчин пытались сделать это с ней?

Она запомнила их? Мне будет достаточно имён, чтобы найти их и сделать с ними то же самое. Или хуже, если позволит время.

Мне не терпелось наказать каждого, кто когда-либо пытался посягнуть на то, что она не хотела отдавать.

Тех, кто породил в ней страх.

Оставив Дэниела в тишине наедине с воспоминаниями о Талии, я вернулся в центр города, чтобы встретиться с Арабеллой.

Старое казино в ретро-стиле, в котором Неро так сильно нравилось проводить время, когда он был моложе, превратилось в место для сборища любителей дешевого пойла, драк и бездумного просаживания денег, поэтому мы коллективно решили тайно купить его до возвращения старшего брата, пока оно окончательно не утратило то, за что именно он его любил.

Войдя внутрь, я тут же встретил звук работающей дрели, смешавшийся с музыкой из радио. Несколько рабочих прошли мимо, кивнув мне в знак приветствия, и я, не став проверять, что они успели сделать за сегодня, прошёл далее, собираясь найти Арабеллу.

Далеко идти не пришлось.

Она сидела за пыльным столом, играя в карты сама с собой. Одна её нога была перекинута через другую и стучала каблуком по опоре. Этот звук был похож на тиканье часов.

Прямо как обратный отсчёт в моей голове, когда я заметил ещё одну девушку, сидящую за соседним столом и смотрящую на выключенные игровые автоматы в стороне.

Приятное чувство стало обволакивать каждую часть моего существа. И снаружи, и изнутри.

Мурашки пробежали по коже, и я остановился, остолбенев на мгновение, прежде чем продолжить свой путь к ней.

Вероятно, она почувствовала мой пристальный взгляд, потому что повернулась, а затем подскочила со своего места, увидев меня, пока я всё так же, как и обычно, не мог оторвать от неё глаз.

Я знал, что Ангел будет красива, но это? Господь издевался надо мной! Я не хотел прятать её от мира, однако понимал, что где бы мы ни оказались, все взгляды будут устремлены на нее.

Она – очарование.

Бойкая мягкость, нарушающая все законы Вселенной.

То, чего не могло существовать.

Но она стояла прямо передо мной, доказывая обратное.

И, как ни странно, не собиралась меня бить.

– Я согласна, – не поздоровавшись, сказала девушка. – Но у меня есть условия.

Арабелла оторвалась от игры, чтобы хмыкнуть и посмотреть на Ангела, спустившегося к нам.

– Какие?

Чего она хотела?

Я должен был узнать и сделать это непременно.

Всё. Что. Угодно.

– Вы должны сделать так, чтобы никто меня не узнал.

– Хорошо.

Я не совсем понимал, что именно придётся сделать для этого, но…хорошо. Без проблем. Любая её прихоть будет исполнена.

Девушка безнадёжно выдохнула, будто всё ещё надеялась на то, что у неё появится причина отказаться от этой затеи и сбежать, пока не поздно, однако я собирался пойти на всё, чтобы она осталась.

Не существовало предлога, который заставил бы меня отвернуться от неё и забыть о ней. Я не мог. Это выше не только моих сил, но и Господа.

– И я хочу больше. Двести пятьдесят тысяч.

– Твоя работа должна будет того стоить, Figlio degli elementi, – встряла Арабелла.

– Она будет, – пообещала Ангел.

Мне было тошно от того, что я не мог дать ей эти деньги просто так. Что ей придётся отрабатывать их.

Но мы не заставим её делать больше, чем то, что запланировали изначально.

Она получит столько, сколько хочет, потому что я могу себе это позволить.

– Хорошо, – вновь ответил я ей. – Выезжаем сейчас. Ты готова или тебе нужно забрать что-то из?..

Я не знал, как назвать то, где она жила. Ресторан был её спальным местом. Не домом. Возможно, убежищем?

От кого?

– Нет.

Мне пришлось оторвать взгляд от её лица, чтобы посмотреть ей за спину в попытке найти что-то, что она взяла с собой. Хотя бы небольшую сумку с одеждой.

Только у неё ничего не было.

Но теперь будет.

– Значит, в путь! – Арабелла поднялась со своего кресла, хлопнув ладонями об стол.

Затем собрала карты и засунула их в декольте, проходя мимо нас. Каждый её шаг отдавался звоном каблуков об пол. Мы без разговоров последовали за ней, идя наравне.

Я ощущал, насколько некомфортно Ангел чувствует себя рядом с нами. И это было разумно, пока мы были незнакомцами для неё.

Пока она не знала, что…

Я собирался не только умереть за неё. Я планировал изменить её жизнь, как она изменила мою. Однажды я обо всём ей расскажу.

– А ещё… – Девушка повернула голову, ловя меня за тем, как я слежу за ней с помощью периферического зрения всё это время.

– Что ещё? – взмахнув руками перед нами, возмутилась Арабелла.

Но Ангел, не обращая на неё своего драгоценного внимания, посмотрела на меня, совсем слегка улыбнувшись.

– Меня зовут Эбигейл.

Моя личная Святая Дебора.

Глава 6

Неделя первая – смена имиджа.

Всё было серьёзно.

Не то чтобы я не понимала этого, когда соглашалась на работу с Каморрой, но всё же. Я думала, они просто закинут меня в логово льва и мне придётся решать, как действовать дальше, самостоятельно, пока они будут заняты делом, а я – служить отвлечением.

В Лас-Вегасе было ярко, шумно и царило неугасаемое веселье.

Мне даже не пришлось выходить из машины, чтобы понять это. Я любопытно смотрела в окно, чувствуя зависть ко всем этим людям на улицах. Они жили свою жизнь. Я не заметила ни одного человека без улыбки на лице. Конечно, многие из них могли быть пьяными – всё-таки выходные, и обычно в это время город не спит, – однако это не отменяло того факта, что каждый из них, по крайней мере, был немного счастлив.

Мы прибыли в город рано утром, проведя всю ночь в дороге, после немного поспали, а уже сейчас направлялись в неизвестном направлении, чтобы начать мою подготовку.

– Ты когда-нибудь выезжала за периметр Рино? – внезапно из-за руля поинтересовался Деметрио.

– Да, какое-то время я жила в Карсон-Сити.

В хорошей квартире, с отдельной комнатой и горой игрушек. Мне было семь, когда мы переехали. И на самом деле я не помнила ничего, кроме того, что тогда было хорошо.

Или в силу возраста я не могла заметить плохое.

Когда ты ребёнок, всё вокруг кажется правдой, тем не менее чаще всего это не так, но ты понимаешь это слишком поздно – уже повзрослев.

Мама улыбается из последних сил, чтобы ты ничего не поняла. Папа на самом деле никакой не супер-герой.

А ваша семья – фальшь.

Я привыкла к жизни во лжи, поэтому то, что делала сейчас, было для того, чтобы начать всё по-новому. Это не навсегда. Я лишь сделаю свою работу и стану жить.

Наконец-то заживу, перестав выживать.

Что бы на это сказали мама и Кая?

Они были бы горды мной, узнав, что я решила не упускать свой последний шанс?

Или стали бы презирать меня за то, что я согласилась работать на мафию? И кем…

Признаться честно, меня бы волновало, что бы обо мне подумали, узнав о деятельности, которой я начала заниматься. Если бы были люди, которым было было до меня дело.

А потому как все они мертвы, я не тратила на это своё время.

И не осуждала себя, потому что это бы никак не помогло.

Но, господи, я согласилась на работу, о которой толком ничего не знала! Хотя всё-таки кое-что мне было понятно…

– Я – шлюха.

Признаться в этом вслух – словно впервые осознать всю абсурдность происходящего. Как я оказалась здесь?

– Эскортница, – оторвавшись от своего телефона, возмутилась Арабелла, будто это не было одним и тем же.

Или на самом деле не было?

– Шпионка под прикрытием, – исправил Деметрио сказанное нами обеими.

Да, это звучало лучше.

Однако факт оставался фактом.

Я собиралась проводить время с мужчинами, чтобы их за это наказали, а я получила свои деньги.

Мой моральный компас был разбит, несмотря на то, что я не собиралась спать с одним из них, всё равно…

Я чувствовала себя ужасно.

Кая всегда защищала меня от нежелательного внимания, чтобы теперь я добровольно пошла на это?

Был ли у меня на самом деле другой выход?

Всю дорогу я только и думала, как могла поступить иначе, пока машина не остановилась, а я не поняла, что так ничего и не придумала.

И не успела ничего сделать, потому что Деметрио уже открыл передо мной дверь. Люди на улице почти сбивали друг друга с пути, торопясь куда-то, когда мы втроём присоединились к ним на пути к…

Куда мы шли?

– Ты решила, что будешь делать? – спросил парень сбоку от меня.

– О чём ты?

– Насколько я помню, Куколка хотела, чтобы никто не узнал её.

– Да, – подтвердила я. – Но…

Большая вывеска зажглась перед нами словно по зову, заставив меня поморщиться и остановиться на секунду. Настроив фокус, я присмотрелась и поняла, где мы. Почти, если быть точнее.

– У Каморры есть собственный салон красоты? – Я не смогла скрыть своё удивление, спросив об этом.

Думала, мы собирались пройтись по магазинам, чтобы сначала выбрать мне наряды на предстоящие встречи.

– Все салоны в городе так или иначе принадлежат Каморре, – рассказала Арабелла. – Без нас ни один из них не продержался бы так долго. Налог на «безопасность», который они платят, спасает их бизнес.

– И от кого вы их защищаете?

– От конкурентов, – объяснил Деметрио. – И от нас самих.

Я не была удивлена.

Во время моего пребывания в клубе Родриго тоже платил кому-то за защиту. Но кому и от кого – мне было неизвестно. Возможно, им же. Стоило разузнать. Я хотела удостовериться в том, что Каморристы не знали, что в их клубах дрались несовершеннолетние.

Деметрио открыл перед нами дверь, и едва я успела ступить через порог, как меня сразу охватило чувство роскоши. Воздух был наполнен ароматом духов. Стены – украшены картинами. Стильные люстры, мягко освещающие пространство вокруг, подчёркивали каждую деталь утонченного интерьера. Полированный пол блестел, а диваны в зоне ожидания выглядели так, будто призывали меня присесть и расслабиться в них.

– Девушки так любят…

Но парень не успел закончить, так как Арабелла уже перебила его, будто заранее знала, что он собирается сказать:

– Ты делаешь маникюр чаще меня, Деметрио.

– Потому что я не ношу перчатки, когда делаю свою работу, а кровь сложно вымывается из-под кутикулы.

Они начали спорить, а я, в свою очередь, вместо того чтобы слушать их, прошла дальше, осматриваясь.

Последний раз я была в похожем месте ещё совсем ребёнком, когда мама взяла меня в салон вместе с собой. Меня просто причесали и заплели пару классических кос. Только мне так сильно понравилось, что это стало нашей небольшой традицией.

Сложно было так резко лишиться всех мелких радостей, после того как ей пришлось оставить меня.

Я не скучала по ним. Я скучала по ней.

Однако красота этого места не переставала завораживать меня, пока я не нашла кое-что более интересное. Кое-кого.

Три девушки встревоженно бегали по залу, не замечая меня. Две из них поправляли всё на своих рабочих местах, доводя их до идеала, а другая мыла зеркало, натирая его до сверкающего блеска.

Я остановила взгляд на ней, а она тут же, почувствовав это, перевела радиус обзора и заметила меня. Её рот широко раскрылся от ужаса, когда она замерла на мгновение, словно увидела призрака, после чего обернулась ко мне, уронив тряпку на пол.

Незнакомка побледнела, будто вся краска в мгновение сошла с ее лица.

Собираясь успокоить её, я открыла рот, чтобы поздороваться, однако она опередила меня, беспокойно и натянуто улыбнувшись:

– Извините, салон закрыт на специальное обслуживание. Приходите завтра.

– Да, но…

Я опять ничего не успела сказать, так как она уже стремительно приблизилась ко мне с глазами, полными страха. Что такое?

– Пожалуйста, уходите отсюда, пока они не пришли. Я забыла закрыть дверь, она сочтёт это за…

– За что? – раздалось за спиной.

Я обернулась и встретилась взглядом с Арабеллой, пристально наблюдающей за происходящим. Она сложила руки на груди, уперевшись боком о дверной косяк.

– Девушка уже уходит. – Незнакомка схватила меня за плечи и стала подталкивать к выходу, из-за чего я несколько раз споткнулась, пытаясь устоять на своём месте, пока Деметрио не преградил нам путь, заявившись в комнату.

– Что происходит? – спросил он.

– Произошла ошибка!

– Никакой ошибки, – возразила Арабелла. – И перестань её трогать!

Она разжала ладони девушки и высвободила меня из её стальной хватки, после которой точно останутся синяки. Настолько сильно она была напугана.

– Вы сделали то, о чём я вас просила?

Две другие работницы салона, оставшиеся на своих местах, синхронно кивнули ей, выпрямившись, как солдатики.

– Почти.

– Поторапливайтесь. – Арабелла хлопнула в ладоши. – Мы уже здесь.

Затем началась суматоха. Они бегали из зала в зал так быстро, что я не успевала отслеживать изменения, которые происходили, пока в один момент никто из них не вернулся к нам.

Голова тут же перестала кружиться.

– Они тебя боятся, – констатировала факт я.

Почему-то даже на мгновение в моей голове не возникла мысль, что это из-за Деметрио, словно его невозможно бояться. Особенно прямо сейчас, когда он набивал рот леденцами из стеклянной вазы, пока его щёки не раздулись.

– Я ничего им не сделала, если ты об этом, – ответила Арабелла, плюхнувшись в кресло и закинув ногу на ногу. – Скорее дело в хозяине этого места.

– Что с ним?

– Кроме того, что у него маленький член, который он пытается компенсировать мнимой властью?

Я поморщилась.

– Он один из них?

Один из тех, с кем я должна буду работать.

– Что? – Девушка подавилась, приложив ладонь ко рту. – Максимум, что ему светит, это домашние БДСМ-практики.

– Значит, они боятся увольнения?

– Не совсем.

Я устроилась рядом с ней, желая не прослушать ничего важного, а Деметрио не усаживался ни в одно из кресел до тех пор, пока это не сделала я, будто не хотел случайно оказаться в том, которое прельщало мне больше всех остальных.

Получается, он тоже собирался изменить что-то в себе?

Я в принципе удивилась, что он был здесь вместе с нами, потому что обычно парни называли походы в салоны красоты не мужским занятием. Словно из-за того, что они посидят в зоне ожидания, у них отвалится член.

Арабелла не продолжила, и когда я уже хотела задать ей следующий вопрос, то расслышала шаги приближающегося к нам человека.

Через несколько секунд в зал быстро вошла одна из девушек. Она улыбнулась нам, взяла со стола то, что было ей нужно, и предупредила:

– Ещё немного.

После чего выбежала обратно.

Я не отрывая глаз следила за ней. На неё было приятно смотреть, но я знала, насколько неприятен может быть взгляд, поэтому делала это по другой причине. Она дрожала от страха. Её голос. Её плечи.

Что ублюдок, который заведовал этим местом, делает с ними, когда они совершают ошибки?

– Она красивая? – спросила Арабелла, вырвав меня из череды мыслей.

Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему она ведет.

Да, она была потрясающей. Казалось глупым спрашивать об этом. Несмотря на то, что красота была субъективна, оставались стандарты, а эта девушка подходила под них, как никто другой.

– Она в опасности.

– Хочешь сказать, что…

– Нет, он не принуждает их к сексу ради сохранения места, – прочитав мои мысли, перебила Арабелла. – Их, во всяком случае. Они новенькие. Но коллектив здесь меняется чаще, чем в любом другом салоне в этом городе, не просто так.

Значит, были другие. И девушки слышали об этом, но всё равно согласились на эту работу, вероятно, отчаянно нуждаясь в деньгах. Насколько хорошо он платил, чтобы в случае чего они закрыли глаза на ужас, который он мог с ними сотворить?

– Пожалуйста, ничего ему не рассказывай. – Слова вылетели из моего рта быстрее, чем я успела подумать и понять, что Арабелле должно быть всё равно на них и мои просьбы.

Однако…

– И не собиралась, – нахмурившись так, будто то, что я сказала, задело её, ответила она. – Но вот тебе ещё одна причина, по которой они так боятся сделать что-то не так: мы всегда оставляем очень хорошие чаевые.

Деньги, которые нужны им.

Мне захотелось извиниться, потому что, если быть честной, я была не лучшего мнения о них с Деметрио. Всё-таки они… Каморра.

Это о многом говорит.

Я не до конца понимала, что именно входит в список их задач как солдат синдиката, не включая сбора налогов, постоянную войну с властью и убийства. Или это и было всем?

Нужно ли мне вообще разбираться в этом, если я с ними временно? Как много таких, как я, уже работало с ними? Надеюсь, что они всё ещё оставались живы…

– Опасно быть красивой женщиной, – громко выдохнув, внезапно произнёс Деметрио, покрутившись в кресле.

Ему, как и другим мужчинам, никогда не понять.

– Просто быть женщиной, – одновременно исправили мы с Арабеллой, когда он остановился.

И это заставило нас переглянуться.

Она же как раз очень хорошо меня понимала. И дело было не только в шраме, историю появления которого с каждым днём, проведённым с ней, мне хотелось узнать всё больше.

Деметрио ничего не ответил. Не стал спорить и говорить, что у мужчин тоже были проблемы, а женщины преувеличивали свои. Промолчал. Вау.

Мы встречались всего четыре раза, и каждый из них он удивлял меня. То есть он не делал совершенно ничего необычного, но именно это и было необычно. Этот парень вёл себя не так, как любой другой знакомый мне мужчина. А я знала, видела и слышала о многих.

Я поняла, что задержала на нём свой взгляд слишком надолго, когда он приподнял одну бровь, смотря на меня в ответ.

До этого у меня особо не было возможности рассмотреть его, потому что то мы находились в темноте или плохо освещенном пространстве, то меня несильно волновала его внешность.

Сейчас было не иначе. Просто…

Я отвернулась обратно к Арабелле, запомнив его прямой нос, на идеальность которого покусилась всего несколько дней тому назад, светло-русые волосы средней длины, широкий лоб и небольшую родинку над уголком губ.

– А тот, с которым ты была в ресторане? – спросила у девушки, собираясь перестать думать о Деметрио и перейти обратно к делу. – Он…

– Больше не объявлялся?

Мог? Толика страха зародилась внутри, но затем я вспомнила, что больше не собиралась возвращаться туда. Хотя удалить записи с камер наблюдения всё-таки стоило.

Я покачала головой.

– Так и думала, – ответила Арабелла, постучав ногтями по столу перед собой. – Он не из них.

– Мы ошиблись, – добавил Деметрио.

Я вновь перевела свой взгляд с девушки на него, получив причину сделать это, когда он наклонился немного вперёд, снимая с себя пиджак.

Смотреть на него – плохая идея.

Но осознание не мешало мне делать это.

– Почему?

Почему они так решили?

Я бегала глазами от одного к другой, так как находилась между ними, пока не остановилась на Арабелле, которая упёрлась рукой в подлокотник и указала на меня своим острым бордовым ногтем.

– Те, с кем тебе придётся встретиться, ведут себя как полагается.

– Как полагается? – переспросила я.

– Никогда не узнаешь, кто они на самом деле, пока не окажешься с ними там, где они смогут показать тебе себя настоящих.

Мурашки покрыли мой затылок и разбежались ниже. По плечам, спине и бёдрам.

– Они отличные работники, хорошие родители и самые лучшие друзья на свете. Ты читаешь про них новости, смотришь на них по телевизору и с восхищением рассказываешь своим знакомым.

Мне стало неудобно на собственном месте, потому что несмотря на то, что девушка не вставала со своего кресла, казалось, будто она вот-вот нападёт на меня. Одного её взгляда было достаточно, чтобы почувствовать себя так.

– И они не станут приставать к тебе в тёмных коридорах и на безлюдных улицах. Они осторожны. Чтобы узнать их секреты, потребуется стать частью клуба.

– Клуб?

– Сообщество, – пояснил Деметрио за моей спиной.

– А ещё, как оказалось, им не нужны такие, как они. – Арабелла указала на дверь, за которой бегали девушки, что вскоре займутся нами.

Я сглотнула из-за внезапно образовавшейся сухости в горле.

– Вокруг одни красавицы. Они всё так же пользуются спросом, но… у другого типа. Те, с кем работаем мы, хотят таких, как ты.

Всё дело в моём возрасте? Я понимала, что много взрослых мужчин хотят ребёнка в свою постель, но всё же… Моё совершеннолетие было не за горами.

– Что со мной?

– Ты выглядишь так, будто однажды уже воспротивилась кому-то, поэтому они смогут напомнить тебе, что всё можно купить. И любого, даже самого непослушного, можно приручить.

Она говорила не только о девушках.

Она говорила в общем.

О всех.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с Деметрио, который больше не выглядел таким довольным, как до того, как мы решили поднять эту тему.

Личные счёты.

***

Час спустя каждый из нас был не похож на себя прежнего.

Сильных изменений не произошло, если не считать отрезанные по плечи волосы Арабеллы и мою голову, что стала в разы тяжелее из-за количества фольги на ней, в которую были завёрнуты пряди вместе с коричневой краской.

Потому что в Деметрио всё осталось как прежде. Он покрасил свои волосы, но их цвет ни на тон не изменился. Получается, изначально они были другими? Какими?

Зачем он это делал?

В любом случае…

– Тебе идёт, – зачем-то решила сказать я, посмотрев на него через отражение.

Уши Деметрио внезапно покраснели.

Но он не улыбнулся мне, хотя улыбка была неотъемлемой частью его лица. Особенно когда мы пересекались взглядами.

Его подстригли к тому времени, как девушка, которая занималась мной, только-только перестала дёргать мою голову из стороны в сторону, закончив накладывать слои краски.

Немного позже я уже дремала, сидя в кресле, потому что мы не могли разговаривать о работе, когда рядом находились посторонние, и ничего не мешало мне уснуть прямо здесь.

Пока писк не пробился сквозь неприятные мысли, что преследовали меня с тех пор, как мы закончили говорить о людях, которых на самом деле сложно было так назвать, заставив резко распахнуть глаза и пробудиться.

Пульс участился из-за испуга, однако ничего страшного не произошло: это был всего лишь телефон.

Деметрио вытащил его из кармана своих серых классических брюк и посмотрел на экран, не отвечая на звонок сразу.

– Это Дэниел, – обратился он к Арабелле. – Он начинает сегодня, ты помнишь?

Она кивнула, поджав губы.

Что-то непонятное мне проскочило в её взгляде.

Деметрио провёл ладонью по макушке, смахивая с неё остатки волос, быстро поднялся со своего кресла и покинул нас.

Кто такой этот Дэниел?

И… что начинается?

Это связано с нашей общей работой? Или только их?

Когда мы остались с Арабеллой совершенно одни, не начали вновь говорить. Но я не чувствовала себя неловко из-за этого, потому что изначально была уверена, что так и будет.

А то, что до этого они раскрыли мне некоторые подробности, было довольно удивительно. Поэтому, раз они уже начали делиться со мной информацией…

– Почему ты решила, что я подхожу? – спросила, решившись узнать то, что волновало меня.

Я знала, что моё уродство сыграло свою роль, однако было что-то ещё. Что-то, что они скрывали от меня. Я чувствовала это.

Арабелла повернулась в мою сторону вместе с креслом, тем не менее я продолжила пялиться на своё отражение, не налаживая с ней зрительного контакта. Она проследила за моим взглядом.

– Несмотря на то, что тебе не нравится смотреть в зеркало, – подметила Арабелла, – ты достаточно уверена в себе.

Нет, это не так.

Я просто решила, что выживу и пойду на всё ради этого. Мне было страшно. Очень. Но я даже не надеялась, что когда всё закончится, я останусь тем же человеком, что была до этого.

Кто знает, каких людей я встречу?

– Тебе известны свои сильные стороны, поэтому ты знаешь, что смотреть можно не только на твоё лицо. Это важно.

Я была некрасива.

И мне это нравилось.

До того, как появились Арабелла и Деметрио.

– Также ты знаешь, чего хочешь. – Она привычно закинула ногу на ногу, цокая носком туфли по полу. – И говоришь об этом прямо.

Уголки моих губ дрогнули, когда в голове всплыло воспоминание о том, как я отчаянно потребовала двести пятьдесят тысяч долларов за помощь им. То, что они согласились – сумасшествие.

Надежда не покидала меня.

Чистя овощи и глядя на грязь, копившуюся под ногтями во время процесса, я верила, что однажды мои руки будут достаточно чисты для того, чтобы принять в них чьего-то ребёнка.

Мечты заставляли бороться.

И верить, когда сил на борьбу не оставалось.

Я знала, что было моим, и собиралась заполучить это любой ценой.

Тем не менее, если цена окажется непосильна…

Нет, я чувствовала, что не ошибалась. Была рождена для этого. Всё предназначенное – мне по зубам.

– Внутри тебя буря, Figlio degli elementi.

Я повернула голову в сторону Арабеллы, желая узнать ещё кое-что:

– Что это значит? То, как ты называешь меня.

Черты её лица смягчились.

– Дитя стихии.

Теперь прозвище, данное мне ею, имело хоть какое-то логическое объяснение, потому что «Куколка», которой называл меня Деметрио, звучало абсурдно настолько, насколько это вообще возможно.

Но мне почему-то нравилось.

– И это не появилось из ниоткуда. – Я ощутила взгляд Арабеллы на своём шраме, когда она продолжила.

Откуда взялся её собственный? Он не был похож на полученный случайно, как мой. Слишком ровная линия и… Лица так не рвутся. Кто-то оставил его нарочно. Порезал её.

– Упала, – солгала я.

Арабелла хмыкнула в ответ на мою наглость.

– Такие красивые девушки, как ты, просто не падают. Их толкают.

Она тоже была красива: острые линии придавали утонченности, а мягкие вводили в заблуждение или скорее служили напоминанием ей самой о том, что её лицо было создано для олицетворения доброты.

Однако казалось, она была отнюдь не согласна, поэтому её карие глаза не блестели, как могли бы.

И всё-таки. Шрамы и вечная хмурость не портили её лицо.

Но кто толкнул её?

– Мужчина?

– Женщина, – решила сначала удивить её я.

Только затем всё равно добавила, не желая играть с огнём:

– Под контролем мужчины.

Боец, которая избивала меня, словно я была куском мяса на её кухонной разделочной доске, была приглашена лично Родриго. Раньше она никогда не появлялась в клубе. Во всяком случае, я не встречалась с ней до того дня. Как только я увидела её, поднявшись на ринг, мне захотелось уйти. Нет, сбежать. Я хотела наплевать на всё и спрятаться подальше, чтобы больше никто и никогда не прикоснулся ко мне.

Смерть не должна была стать подарком на моё шестнадцатилетие.

И всё же я вступила в бой. Даже нанесла несколько ударов.

Но удача быстро покинула меня.

Может, я должна была умереть в тот день? Почему Мэй решила спасти меня, переписав судьбу?

– Эбигейл?

Моргнув и придя в себя, посмотрела на Арабеллу, позвавшую меня.

– Что?

Она наклонилась вперёд и опёрлась локтями о бёдра, приглядываясь ко мне.

– Напрягись.

– Зачем это?

Арабелла выгнула одну бровь, всем своим видом говоря мне, что не стоит заставлять её повторять дважды, поэтому я всё-таки сделала, как она попросила, приподняв руку и сжав её в крепкий кулак.

Я ненавидела драться в клубе.

И вообще, если честно.

Я устала от того, что мне постоянно нужно защищаться от кого-то, потому что иначе, будучи женщиной в этом мире, не выжить.

А я хотела жить. Пока ещё хотела.

Тренировки прекратились вместе с боями, но я постоянно была физически нагружена на кухне, таская что-то, и делала упражнения, когда оставалась одна, для того чтобы не забыть, каково это – жить в страхе.

Родриго не покидал моей головы. Ни на день.

Я была не такой физически сильной, как Кая или любая другая девушка, которая выходила на ринг в том клубе, поэтому за мной не было ни одной победы, однако у меня был опыт, мышцы и какое-никакое, а рвение.

Арабелла, заметив одно из трёх, подняла вторую бровь, когда её лицо стало выражать колоссальное удивление.

– Спортсменка?

Я выдохнула, опустив руку обратно.

– Типа того.

Боец без правил.

Глава 7

Неделя вторая – физическая подготовка.

У них было всё. Буквально. Будто этот штат принадлежал не стране, где находился, а Каморре. Может, места, в которых мы побывали, и не принадлежали им полностью, но их там жаловали, словно они были хозяевами.

Я чувствовала себя такой же привилегированной, как и Деметрио с Арабеллой, пока находилась в их компании. И дело было не в отношении других ко мне.

А непосредственно их ко мне.

Они не вели себя как мои работодатели.

За прошедшие семь дней мы успели покрасить меня в брюнетку, собрать гардероб, купить телефон и ещё кучу всего. Я только и видела, как Деметрио прикладывал свою банковскую карту к терминалу, после того как Арабелла заканчивала помогать мне во всём этом. И, конечно, не забывала о себе тоже.

В какой-то степени это было даже весело.

Но я так устала. Серьёзно. Шоппинг изматывает. Особенно когда тебя таскают по магазинам несколько дней подряд и заставляют примерять всё, что попадается на глаза.

Я не имела права сопротивляться.

Интересно, я смогу оставить себе всю ту одежду, после того как мы закончим? Некоторые вещи – например, часы и украшения – были запредельно дорогими, поэтому я бы не отказалась забрать их.

В случае чего всё это можно будет продать, а деньги уж никак не помешают, когда мне придётся потратить всё заработанное на обучение, жильё и пропитание.

Будущее уже вырисовывалось в моей голове, хотя я ещё даже не приступила к работе, которая могла окончательно уничтожить его.

Как я поняла, у них было несколько этапов подготовки для меня. Первый был пройден.

Теперь же они собирались научить меня драться.

Я бы сказала, что не нуждаюсь в этом, если бы считала себя отличным бойцом, но, так как это было не так, промолчала.

Что я говорила о том, что у них есть всё? Спортивный комплекс, в котором мы сейчас находились, тоже входил в это число.

Огромный ринг, обернутый канатами, занимал центр пространства. При виде него внутри меня проснулось неприятное чувство, но я продолжила идти дальше, осматриваясь. Стены зала были обложены звукоизоляционными панелями. На полках вдоль них стояли гири и другие предметы, которые я могла использовать для разминки до начала. А в задней части зала находился небольшой уголок с зеркалом во всю стену, где можно было увидеть себя со всех сторон, отрабатывая движения. Около него же стояли скамейки, на которых лежали полотенца и бутылки с водой.

Вода.

– Можно мне? – спросила, указав на неё.

Деметрио и Арабелла переглянулись. Для них всё оставалось странным, когда я задавала вопросы, которые сама считала глупыми, но ничего не могла с собой поделать.

Я привыкла, что у меня нет ничего своего.

– Не спрашивай, Куколка.

Они продолжили шептаться о чем-то между собой, когда я подошла к скамейке и взяла бутылку.

Это была не самая лучшая идея напиваться перед началом, но я изнемогала от жажды. В квартире девушки, у которой я жила, не нашлось ничего, кроме вина.

Я остановилась у Арабеллы, так как жить отдельно или у Деметрио было не совсем уместно. Ко всему прочему, мы неплохо ладили. Вероятно, потому что почти не разговаривали.

Самый длинный наш диалог произошёл в салоне красоты. Казалось, после него мы много что друг о друге поняли.

Я выпила чуть больше половины, когда почувствовала, как мою щёку обожгло, и резко повернулась. Деметрио смотрел на меня, уже забравшись на ринг. На нём не оказалось футболки, которая ранее прикрывала его накаченный торс, длинные белые шорты низко сидели на бёдрах, а крест висевший на груди отражал свет.

Я поперхнулась, уставившись на него.

– Ты голодна? – спросил он.

Оторвав горлышко от своих губ, сглотнула остатки воды и натянуто улыбнулась, игнорируя желание закашлять.

– Нет.

Деметрио прищурился, не до конца веря в сказанное мной, однако это была правда.

Я бы не стала притворяться, когда у меня была возможность есть всё, что я только хотела, и делать многие другие вещи, которые не могла позволить себе ранее.

Всегда стоит пользоваться возможностями, иначе они перейдут к тем, кто не станет стесняться.

Закрутив крышку обратно, поставила бутылку на место, после чего забралась на ринг по небольшой лестнице, присоединяясь к Деметрио. В этом уединенном зале не было ничего лишнего – лишь мы втроём, сосредоточенные на нашем деле.

Или такими были только мы с Деметрио, потому что Арабелла не скинула сумку со своего плеча и развернулась, чтобы уйти. Уже?

– Ты куда? – ничего не понимая, спросила я.

Разве не она мой спарринг-партнёр?

– Оставляю тебя наедине с твоим учителем.

Учитель? Мне не нужен учитель, мне нужен противник.

– Но…

– В случае чего, а мы также рассматриваем не самые приятные развития событий, – напомнила она, – тебе придётся драться с мужчиной. Не с женщиной.

С каждым проведенным днём вместе с ними я всё больше и больше осознавала опасность предстоящей операции.

И это пугало бы меня, если бы я не привыкла жить в страхе. Но… Жизнь по ту сторону не была безопаснее.

Я вполне могла оказаться на этом же месте, только не в роли подставного человека, потому что мои документы, отданные когда-то владельцу бойцовского клуба, могли очутиться в борделе, если бы отец решил, что дешёвый дофамин важнее его дочери.

Хотя оно и без того так было.

Арабелла покинула нас, не объяснив, зачем взяла с собой сменную одежду, если всё равно не собиралась задерживаться надолго. Таков был их изначальный план? Об этом они разговаривали ранее?

Однако, когда я обернулась, то поняла, что Деметрио был в таком же не восторге, что ему придётся драться со мной, как и я. Но у нас не было выбора. У меня так точно.

Поэтому, собравшись с мыслями, которые всё ещё частично витали вокруг того, что меня никогда до этого не интересовало, сделала шаг в сторону, устанавливая расстояние между нами.

И чему он будет учить меня?

Как защититься от нападения? Я думала, после нашей встречи в ресторане он понял, что у меня уже есть некоторый опыт.

Тем не менее во мне внезапно проснулся интерес, когда Деметрио продолжил бездействовать. Он не двигался, стоя в двух метрах от меня, сцепив ладони за спиной.

Я должна напасть первой? Но если мы собирались спроецировать возможную ситуацию с клиентом, то это следовало сделать ему.

Разве нет?

– Знаешь, сомневаюсь, что борьба происходит именно так.

– Я не стану тебя бить.

Это заставило меня расслабиться.

Однако мы были здесь для противоположных ощущений.

– Значит, тебе следует найти для меня мужчину, который станет.

Как будут делать те, к кому вы меня отправите. Я была уверена, что ударить женщину – меньшее, на что они способны, так что по-хорошему ему стоило показать мне большее.

Чем бы оно ни было.

– Мужчинам лучше держать руки при себе в твоей компании, Эбигейл.

Тон, который использовал Деметрио, значительно отличался от его прежнего. Будто слова произносили и вовсе разные люди.

– Почему?

– Потому.

И едва ответ успел слететь с его губ, он напал на меня, когда я уже решила, что он не сделает этого. Только Деметрио не ударил меня, а подхватил и закинул к себе на плечо. Мир буквально перевернулся вверх тормашками.

– Что ты делаешь? – проворчала я.

Кровь стала приливать к голове, из-за чего в глазах потемнело. Пришлось сильно зажмуриться и потрясти ей, чтобы быстро избавиться от дереализации в пространстве.

– Ты хотела бороться, – напомнил он. – Пожалуйста. Заставь меня отпустить тебя.

Его ладони крепко лежали на моих икрах и прижимали ноги к своей груди, не позволяя мне пошевелить ими. Я всё равно попыталась, но это не увенчалось успехом.

– Но хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно, – усмехнулся Деметрио.

Его безусловная уверенность в себе и своей физической силе надо мной была очень кстати. Ублюдки будут вести себя так же, поэтому это на самом деле неплохая проекция.

Я зарычала, пытаясь вновь дотянуться пяткой до его носа, как в нашу вторую встречу, но в ответ получила только смешок. Деметрио стал вышагивать по рингу, будто я не весила ровным счётом ничего. Лёгкая добыча.

Мой кулак прилетел по его пояснице, но никакой реакции на это не последовало. Тогда я приложила ладони к его спине и попыталась выпрямиться, отталкиваясь от неё.

Если я упаду, то и он тоже.

Только ничего снова не вышло, потому что он тут же вернул меня в прежнее положение своей свободной рукой, хотя всё время до этого я была уверена, что он держит меня обеими. Я не могла справиться всего лишь с одной его рукой. Господи!

Я разозлилась, повиснув обратно. Уже казалось, что выхода нет, однако когда мои ладони коснулись мягкой ткани его шорт, в голову пришла ужасная, глупая и самая нелепая идея.

Но всё-таки идея. Какая-никакая.

Хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно.

Сложно?

Я так не думала.

Проделав ещё несколько безуспешных попыток, позволяя Деметрио поверить в свою несомненную победу, дождалась, когда он немного расслабится, давая мне привилегию, которая была ни к чему. Потому что я уже ухватилась пальцами за резинку его шорт и быстро дёрнула вниз настолько, насколько смогла.

Разумеется, я оставила на нём трусы, хотя можно было наверняка избавиться и от них, но проделанного оказалось достаточно. Деметрио резко отпустил меня, позволяя спрыгнуть с него, пока он натягивал шорты обратно на свои бёдра.

Я понимала, что, вероятно, такой трюк не сработал бы ни с кем другим, однако сейчас мне нужно было победить именно его.

И я это сделала.

Смех до боли разрывал моё горло, поэтому, не собираясь страдать от этого, я позволила себе открыто смеяться над Деметрио, даже не думая о том, что это может ещё сильнее разозлить его.

Потому что он тоже улыбался.

– Никак не думал, что когда девушка разденет меня, она будет смеяться, – покачав головой, выдохнул он.

– Почему? – продолжив хохотать, спросила я.

Деметрио пожал плечами, усмехнувшись.

О… Ох, понятно…

Или я не о том подумала?

Или… Эбигейл!

Я потрясла головой, избавляясь от дурных мыслей. Деметрио в это время закончил приводить себя в порядок и поднял с края ринга тренировочные перчатки, которые я не заметила до этого.

Две пары – для него и для меня.

Белые и чёрные.

– Знаешь, что с этим делать? – кинув в мою сторону одни из них, спросил он.

***

Следующие пятнадцать минут мы боксировали. Молча, словно оба чувствовали себя неловко после того, что я сделала, несмотря на то что в конце концов Деметрио похвалил мою хитрость.

Мне нравилось, когда мужчины молчали. Так они казались умнее и человечнее, чем были на самом деле. Однако с ним всё было немного иначе. Большую часть времени он смешно шутил, заставляя меня забывать, почему и зачем я здесь.

На прошлой неделе, когда мы прогуливались по торговому центру в поиске нужного платья, Деметрио не заметил стеклянную дверь и врезался в неё, так как был слишком отвлечён мной и историей, которую рассказывал мне.

Я хотела, чтобы он проронил хоть слово, за которое мы оба смогли бы зацепиться для последующего диалога. И словно услышав мои внутренние мольбы, Деметрио решил узнать:

– Почему двести пятьдесят?

Это не то, что я ожидала услышать, но… поступление не было моим секретом, так ведь?

– Этого хватит для оплаты первых четырёх курсов в медицинской школе, – ответила, сильно треснув своей перчаткой по подушкам для отработки ударов, которые служили защитой для его ладоней.

Даже не придётся выбирать самый доступный вариант. Этих денег будет достаточно для одной из лучших программ. Однако только для её начала. После придётся думать, как поступать дальше. Я никак не смогу заработать ещё столько, тратя всё время на учёбу, поэтому нужно будет добиться бюджетного места. Любым способом.

– Хочешь учиться?

Я нахмурилась, приподняв голову и посмотрев ему в глаза.

– Кто не хочет?

– Много кто.

Люди переоценивали свои возможности без точных знаний. Это было важно. Везде. А в медицине без них никуда. Априори невозможно.

Я хотела начать обучение не только для того, чтобы в итоге стать врачом. Мне на самом деле был интересен сам процесс. Этапы, которые когда-то прошла моя мама.

– Ты где-нибудь учишься?

На вид ему было… около двадцати? Но это если не смотреть ниже его лица, потому что Деметрио обладал телом взрослого мужчины, который всё свободное время проводил в тренажёрном зале.

– Когда тебя воспринимают за орудие убийства, – признался он, – особо не задумываешься, что можешь сгодиться для чего-то другого.

Значит – нет. Он никогда не хотел? Его вообще интересовало что-то, кроме работы на синдикат? Или в ДНК детей Каморристов было вложено отсутствие рвения к человеческим интересам?

Дети оставались детьми, кем бы ни были их родители.

Мне хотелось узнать, но я понимала, что это не моё дело, поэтому, подавив интерес, ответила:

– Понимаю.

– Понимаешь? – удивился Деметрио.

– Отчасти.

Я нанесла ещё один удар, опустив взгляд обратно к уровню его вытянутых перед собой ладоней и торса. Он даже не вспотел, когда я, казалось, была готова выпить всю оставшуюся в этом зале воду и свалиться на пол от усталости.

Отсутствие когда-то привычных мне тренировок сказалось на уровне выносливости.

– Я участвовала в боях без правил на протяжении года.

Толку было скрывать это от него?

Раньше, ещё учась в школе, я всеми силами пыталась сохранить свою настоящую жизнь в тайне, но сейчас мне уже было всё равно.

К тому же я всегда была болтлива. Мало кто выдерживал меня. На самом деле только мама, Кая и ещё один человек, но скорее у него просто не осталось выбора. Я разговаривала с ним всего один раз. Вероятно, на второй он бы сбежал, как и любой другой.

И это нельзя было назвать разговором. Я говорила – он слушал и иногда давал односложные ответы на мои вопросы.

Поэтому только мама и Кая были моими верными слушательницами.

– Тебе семнадцать, – напомнил Деметрио, будто я забыла свой собственный возраст.

– Сейчас да. А тогда мне было пятнадцать, и этот факт не смущал ни моего отца, ни хозяина того места.

Не существовало человека, которого я бы ненавидела больше, чем Родриго, потому что если отец обижал только меня, то этот ублюдок любил делать больно Кае.

Боль, которую приносят любимым, непростительна.

– Я знаю все клубы в Рино. Нигде не…

– Полагаю, не все, – перебила я, но казалось, он и не собирался договаривать, будто понял или вспомнил что-то.

Деметрио нахмурился, задумавшись.

Каморра была в «FIGHT» как минимум один раз, но я не знала, был ли Деметрио в числе нападавших и известно ли ему, кто дрался на ринге тем вечером.

– Покажешь мне его.

Он не спрашивал, а утверждал, будто я была обязана это сделать.

– Зачем?

– Все развлекательные заведения в Рино принадлежат Каморре, а мы отказываемся от работы с несовершеннолетними.

– И всё-таки я здесь.

Либо он лгал мне, либо…

– Не состоится ни одной встречи до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать.

На самом деле я могла начать работу и раньше. Я собиралась начать её раньше. В этом не было ничего страшного. Для меня. Тем не менее казалось, что Деметрио собирается твёрдо стоять на своём.

Без разницы.

Я готова.

– Ты была единственной?

Что-то в области моего сердца кольнуло.

И причиной было не то, что он интересовался, не эксплуатировали ли там детей как рабочую силу, а… Кая.

Кая – причина боли в моей грудной клетке.

– Нет.

Вся злость, которую я держала в себе из-за случившегося с ней, собралась в кулаках, и я нанесла удар по обеим перчаткам своего спарринг-партнёра.

Брови Деметрио подскочили вверх, когда он почувствовал её, поэтому его следующий вопрос не заставил себя долго ждать:

– Сколько ещё?

– Одна.

Несмотря на то, что мы познакомились, когда Кая уже была совершеннолетней, попала она в клуб намного раньше.

Мне была известна её история.

Удар.

Удар.

Удар.

Там дрались и другие девушки, но они всегда были старше и не задерживались надолго, получив то, что хотели. Никто не держал их как заложниц. Как нас. Мы с Каей – единственные, кто знал, что представляет собой «FIGHT» на самом деле.

– Она всё ещё там?

Я зарычала, не прекращая наносить удары, когда Деметрио стал постепенно отходить спиной к краю под моим напором.

– Нет.

С каждым новым вопросом дышать становилось всё труднее.

Я чувствовала, что он смотрит на моё лицо, потому что оно пылало под его взглядом, однако сама не поднимала глаз, так как представляла на его месте других.

Родриго.

Моего отца.

Отца Каи.

Томаса.

И всех остальных мужчин, которых успела встретить за свою жизнь. Кроме того, что на самом деле стоял передо мной прямо сейчас. Удивительно.

– Значит, она тоже смогла выбраться оттуда?

– Нет.

Хотя как посмотреть.

– Получается…

Тело Деметрио внезапно врезалось в канаты. Хотя внезапно было сказано не совсем корректно. Я ведь знала, что всё это время он позволял мне оттеснять его, будто у него не было сил воспротивиться и удерживать себя на одном месте.

– Ты не стараешься, – поняла я и остановилась. – Только другие мужчины будут использовать всю свою силу, несмотря на то, что я и без того лёгкая добыча для них.

– Что я говорил о том, что другим мужчинам лучше держать свои руки при себе, когда они рядом с тобой?

– Но ты – не другой мужчина.

Деметрио хмыкнул.

– Хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, Куколка?

Я сглотнула, сделав полушаг назад.

Его вопрос звучал неоднозначно.

Да… Ну…

Да.

– Ты должен, иначе я ничему не научусь.

– Сомневаюсь, что тебе нужен учитель.

Он поднял правую руку, ухватился зубами за липовую застёжку и расстегнул её, после чего снял перчатку, показывая покрасневшую ладонь, по которой я била всё это время.

Мои губы поджались сами по себе.

Это хорошо, что я не потеряла сноровку, тем не менее Деметрио поддавался, так как я не вышла победителем ни из одного боя, а победить его казалось невозможным даже для мужчины.

Да, мы не боролись, а только отрабатывали удары. В любом случае он не подключил даже четверти имеющейся силы.

– Арабелла оказалась права, – решил он. – Что ещё ты умеешь?

Очередная сумасшедшая идея тут же появилась в моей голове.

– Я покажу, если ты пообещаешь, что дашь отпор.

Бить и не получать в ответ – увлекательно, но это не то, что мне нужно на данный момент. Конечно, я надеялась, что мне не придётся драться со своими «клиентами», только всё равно хотела быть подготовленной к этому.

– Обещаю.

– Что? – желая услышать предложение полностью, уточнила я.

– Обещаю дать тебе отпор, Эбигейл.

Получив то, что хотела, пропустила смешок, сбросила перчатки и начала отходить в другой конец ринга, не поворачиваясь к нему спиной. Мало ли что. Вдруг Деметрио любил играть грязно. Я его не знала.

– Это забавно.

– Что именно?

Мы не отрываясь смотрели друг на друга.

– Что мужчина даёт клятву сопротивления женщине.

– Ты меня заставила.

– Ещё лучше.

Он усмехнулся себе под нос.

– Готов? – спросила, остановившись на краю.

– К тебе? – Деметрио бросил вызов, вскинув бровь. – Всегда.

И раз так…

Оттолкнувшись от канатов, я разбежалась и встала на руки прямо перед ним, чтобы закинуть ноги ему на плечи и повалить на пол. При этом я ухватилась ладонями за его шею, желая не расколоть при падении его череп надвое.

Деметрио приземлился на спину, крепко обнимая меня за бёдра, а я ударилась ступнями о поверхность, только почему-то решила опуститься задницей на его грудную клетку так, что его подбородок практически касался меня между ног.

Он молчал. Мы оба тяжело дышали, сохраняя зрительный контакт, который разорвали всего на несколько мгновений до этого, однако…

– Ты обещал, – возмутилась я, наклонившись вперёд и ударив рукой по полу рядом с его головой.

– Дать отпор?

Этот приём должен был не сработать из-за разницы в нашем росте, потому что я бы не смогла ухватиться за его плечи и повалилась бы обратно. Но всё вышло иначе, так как Деметрио присел, позволяя мне уложить его на лопатки.

– Да.

Он довольно улыбнулся, показав клыки.

– Даю.

А затем произошло то, чего я точно никак не ожидала.

Деметрио протянул руки вверх, схватил меня за заднюю часть шеи, как это ранее сделала я, и перевернул нас так, что теперь я лежала под ним. Из-за того, как он держал меня, я не ударилась затылком об пол, но голова закружилась.

И, думаю, причиной этого было его тело, нависающее надо мной, а не приём, который он совершил.

Волосы лезли мне в лицо, и прежде чем я успела убрать их сама, Деметрио сделал это за меня. Кончики его пальцев едва коснулись моего виска, когда он заправил прядь за ухо, заставив нас обоих задержать дыхание на это мгновение.

– Ты тоже должна кое-что пообещать мне.

– Что? – Я прозвучала тише, чем до этого, из-за сухости в горле.

Мы были слишком близко. Мой пульс резко подскочил.

– Что ты не станешь использовать этот приём ни на одном другом мужчине.

– Почему?

– Не думаю, что им не понравится, что такая девушка, как ты, окажется в положении сидя у них на лице.

Не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что румянец пополз по моим щекам. Надеюсь, я уже была красной настолько, что моё смущение осталось незаметным для Деметрио.

– Я… Я не сидела на твоём лице.

– Ты была близка.

– Извини.

Он громко вздохнул через нос. Его ноздри раздулись, будто он был сильно недоволен чем-то. Моими извинениями? Тем, что я провернула с ним этот трюк? Что?

– Обещай.

– Хорошо, обещаю.

Что-то изменилось в его взгляде после моих слов.

– В любом случае я всегда буду рядом с тобой, – признался Деметрио. – Никто не угроза для тебя.

Это глубокое заблуждение. Но…

– Будешь рядом? – с придыханием переспросила его.

– На каждом твоём шагу, Куколка.

Я прищурилась.

– Как Ангел-хранитель.

– Ангел смерти, если быть точнее.

Мне было известно, что в различных культурах и религиях считают, что они сопровождают души на пути в загробный мир.

Значило ли это, что Деметрио отправит на тот свет каждого, кто решит навредить мне?

Звучало как то, что мне нужно.

Глава 8

Неделя третья – уроки флирта.

Я не хотел умирать.

Больше нет.

Потому что кто, если не я, будет присматривать за ней?

Это была моя обязанность, и я не собирался делиться ей с кем-либо. Всё, что связано с Эбигейл – моё. Не стоит даже пытаться отнять у меня смысл жизни, который я так долго искал.

А он решил сам найти меня.

Она.

Я был готов пойти на всё, чтобы эта девушка осталась рядом ещё ненадолго. Даже учить её флиртовать с другими мужчинами, словно одна мысль о том, что им будет позволено разговаривать с ней, не приводила меня в бешенство.

Для неё я был готов стерпеть.

Хотя чем сильнее приближался день начала операции, тем сложнее мне было.

Она всё ещё не была влюблена в меня.

Поэтому я не мог просто сделать ей предложение руки и сердца, навсегда преданного ей, рассказать о том, что ждал её с тех пор, как она стала моей навязчивой мыслью, и жил только из-за надежды наконец встретить её.

Эбигейл далеко не из пугливых.

Это я понял по тому, как она прижимала топор к моему горло, ставила условия и боролась с неизвестностью.

Но она крайне умна.

Она сбежит, потому что, по правде говоря, стоит сделать это, когда кто-то признаётся в одержимости вами.

Особенно такой, как я. Тот, кто не отступит.

Ни. За. Что.

Дело было не в моей самоуверенности, а в том, что я знал: мы были созданы друг для друга. Совершенный дуэт.

Она существует. Я поклоняюсь ей.

Я ждал встречи с Ангелом всю свою жизнь.

Насколько сильно мама была бы рада видеть её? Нас вместе? Прямо как сейчас.

Глаза девушки были прикованы к моим уже на протяжении двух минут и шестнадцати секунд. За это время я успел рассмотреть почти каждый миллиметр её светло-голубых роговиц. Они завораживали своей прозрачной нежностью и насыщенным цветом. Идеальные.

Как и их обладательница.

Мы оба не собирались разрывать зрительный контакт, потому что я был не в состоянии отвести от неё взгляд, а она хотела победить.

Это могло бы продолжаться вечность. Я бы был совсем не против. Однако моё желание проиграть ей, дать почувствовать преобладание надо мной, было сильнее. В разы.

Только я хотел ещё немного посмотреть на неё. Всего несколько секунд. Или минут, если вновь потеряюсь в пространстве, наблюдая за ней. Красота, которой она обладала, вводила меня в состояние экстаза.

Почему художники до сих пор не начали писать картины с её лицом, скульпторы не стали создавать её бюсты, а писатели не нашли вдохновение в её образе? Вероятно, причина крылась в том, что её великолепие – это нечто более эфемерное, чем просто физические черты. Она являлась воплощением нежности и таинственности, которую было сложно выразить чем-то.

Это к лучшему.

Я был жадным. И, скорее всего, ещё и жалким, потому что не хотел, чтобы какой-то другой мужчина восторгался ей.

Меня начинало трясти, когда я вспоминал, что именно держало её рядом. Я имел возможность оплатить обучение в любом университете мира, в котором она захотела бы оказаться.

Но предлагать ей эти деньги было так же бессмысленно, как и пытаться заставить меня перестать сходить по ней с ума.

Я бы никогда не попросил ничего взамен, однако она бы не поверила мне.

Стала бы чувствовать себя должной.

Решила бы, что…

Неожиданно мягкая тёплая ладонь опустилась на мою. Я дёрнулся, удивлённо уставившись на то, как Эбигейл держит свою руку поверх моей. Кожу обожгло. Предплечья покрылись мурашками. Сердце забилось в горле.

Рано.

– Что ты делаешь? – вновь посмотрев на девушку, спросил я.

Она ещё несколько секунд продолжала мучить мою душу, пока не перестала меня трогать, сжав ладонь в кулак и спрятав её под стол, явно смутившись.

Эбигейл подумала, я был против того, что она сделала?

Это было бы так, если бы на её месте находилась любая другая женщина. Ей же можно всё.

Но в её же интересах не заводить со мной телесного контакта, если она не хочет, чтобы её поглотили целиком.

Пока она не готова к этому.

– Разве… – Эбигейл опустила взгляд на стол, будто вышла из транса, в котором мы пребывали немного ранее. – Разве прикосновения невзначай не нужны?

Язык тела.

Шутки и смех.

Активное слушание.

Комплименты.

Зрительный контакт.

Прикосновения.

Мы шли прямо по списку. Я был её наставником во время этого, хотя у меня не было абсолютно никакого опыта в общении с противоположным полом.

Хорошо, что она не знала, иначе бы мы не провели столько времени наедине друг с другом.

Эбигейл наклонила голову, напоминая мне о своём существовании, будто даже когда я уходил в себя, она не была причиной этого.

– Мне необязательно прикасаться к ним?

– Желательно им не прикасаться к тебе, – угрожающе прошептал я, отворачиваясь к двери.

Шум за ней заставил меня сделать это. Цоканье каблуков, которое я слышал изо дня в день на протяжении последних шести лет, невозможно было спутать ни с чем.

Точнее – ни с кем.

Я мог распознать её настроение по шагам. Сейчас она явно была чем-то недовольна. Её привычный темп в ходьбе.

– Планы изменились, – объявила ворвавшаяся в комнату Арабелла.

Подол её черного пиджака разошелся в стороны от силы, с которой она присоединилась к нам. Пуговица на воротнике рубашки чуть ли не отлетела мне прямо в лицо из-за пульсации вен на шее.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Они перенесли дату приёма. Первая встреча пройдёт уже в эти выходные. Она готова?

Мои глаза метнулись к Эбигейл, сидящей за другим концом небольшого квадратного стола. Свет за окном позади падал на неё, из-за чего она походила на настоящего ангела с нимбом над головой.

Она была хороша. Даже очень. Мне не пришлось учить её чему-то особенному. Жизнь сделала это за меня. И, скорее всего, из нас двоих это я был тем, кто не готов. Но на то имелась веская причина.

– Нет, – отрезал я. – Она не пойдёт.

Ей ещё не исполнилось восемнадцать. Я лично обещал, что она приступит к работе только после совершеннолетия. Не иначе.

– Почему это?

– Ты знаешь.

Арабелла быстро приблизилась ко мне, прижала ладони к подлокотникам и наклонилась, чтобы прошептать:

– Несколько дней ничего не решают.

Несколько дней… Я не знал точной даты рождения Эбигейл. Хотел спросить, но забыл. Потерялся во времени, проводя его с ней.

– Сколько?

Девушка забегала глазами по пространству вокруг меня, вспоминая.

– Девять, – объявила она.

Немного. Особенно по сравнению с количеством дней, уже проведённых мною без неё. И всё же…

Грудь сжалась от неприятного чувства, накатившего на меня.

– Ты знаешь, как много они значат для меня.

– Знаю, – подтвердила Арабелла. – Но она должна быть там. Ей даже необязательно говорить с кем-то. Главное, чтобы они заметили её и она понравилась хотя бы одному из них.

Хотя бы одному.

Как Эбигейл могла вообще не понравиться кому-то? У меня подкашивались колени при виде неё.

Единственная красивая девушка, которую я знал.

Будет хорошо, если она не придётся по вкусу никому из этих ублюдков, потому что тогда мне будет легче сдержать порыв убить их до того, как они попадут в тюрьму. Однако это также будет и плохо, потому что тогда нам придётся найти кого-то другого.

А мне нужна она.

Я изначально понимал, что буду сходить с ума из-за того, что Эбигейл просто окажется рядом с ними, но сейчас, когда реальность обрушилась вместе с осознанием, мне хотелось перегрызть глотку самому себе.

Как я не придумал ничего лучше, чем согласиться на план Арабеллы и сделать Ангела мишенью?

Конечно, с ней ничего не случится.

Но сам факт её участия в этом был отвратителен.

Я перевёл взгляд с Арабеллы на Эбигейл, которая продолжала смирно сидеть на своём месте, не сопротивляясь решению другой девушки.

– Ты… согласна?

– Она права. Несколько дней ничего не решат, – с толикой неуверенности подтвердила Эбигейл. – Я не изменюсь за это время. Волшебного взросления не произойдёт.

Сердце загромыхало у меня в груди. Казалось, даже девушки слышат, что оно не согласно с внезапными переменами в плане.

Голова начала болеть по причине того, что я всеми силами пытался придумать дополнительный предлог, из-за которого нельзя отправлять её на эту встречу.

– Но что будешь делать ты, пока я буду притворяться тобой? – внезапно решила узнать Эбигейл у Арабеллы.

Та не заставила её долго ждать:

– Собирать доказательства.

Только позже. Не в этот раз. Для начала нам всем нужно попасть туда, где она сможет это сделать.

Эбигейл не стала расспрашивать далее, будто это не её дело, хотя я слышал вихрь мыслей в её голове.

Отчасти я был рад этому. Ей будет легче делать свою работу, не вникая в неприятные подробности. В конце концов мы расскажем ей, когда это закончится. Но сейчас? Сейчас ей лучше не знать.

Я постоянно буду рядом с ней. И даже если что-то попытается произойти, оно не случится. Я не позволю ничему коснуться её.

Она в безопасности, несмотря на то, что я и дело, которое нас объединяет, вовсе не такие.

– Ты уверена?

В глубине души меня терзали сомнения. Мысль о том, что ей всего семнадцать, а мы впутываем её в это дерьмо, не отпускала мою голову.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

– Сколько раз ты ещё переспросишь меня, Деметрио?

– Много.

Сегодня. Завтра. Послезавтра. В день встречи. Прямо перед выходом. Даже когда она уже будет там.

Если она захочет уйти, она уйдет.

И возраст здесь не при чём.

Она вольна отказаться от этой работы в любой момент. Возможно, Эбигейл не поверила мне, когда я сказал ей об этом, однако это правда.

Как бы сильно я ни хотел удержать её рядом, делать это насильно было против моих правил. Я хотел, чтобы Ангел была со мной добровольно.

Что бы сказала мама, если бы узнала, что я поступил иначе? А Неро с Дэниелом? Что бы я сам сказал о себе?

В кого ты превратился?

В своего отца?

Поздравляю, Деметрио.

Ты стал тем, кого ненавидел.

Поэтому – нет.

Если она останется после того, как её миссия завершится, то только потому что ей нравится, как выглядит её жизнь, когда я рядом с ней.

Прямо как мне нравится моя жизнь, когда она рядом со мной.

Другая заставляет меня ненавидеть себя и всё вокруг. Какое-либо желание существовать полностью отсутствует.

Ангел – моё спасение.

Эбигейл неожиданно поднялась со своего места, обошла стол и встала напротив меня. Её бёдра, облаченные в обычные джинсы, оказались перед моими глазами, пока я смотрел прямо.

– Встань, – потребовала она.

Я послушно поднялся, тут же возвысившись над ней, и девушка прищурилась, рассматривая меня, словно её глаза – сканеры.

Они видели моё сердце? Видели, какое оно большое для неё?

– Когда ты в последний раз был у врача?

– Лет в… шестнадцать?

После того как отца не стало, в этом больше не было нужды. Нет, я получал тяжелые ранения, но Дэниел отлично справлялся с ними и без Дока. Мне больше не требовалась неотложная помощь настоящего врача, чтобы выжить.

Эбигейл громко и недовольно выдохнула.

– А что?

– Твоё дыхание, – объяснила она. – Никакой физической нагрузки, а ты дышишь так, будто нёс слона.

Нёс слона?

Я улыбнулся.

Но когда Эбигейл приблизилась и снова коснулась меня, прижав ладони к моим бокам, а ухо – к груди со стороны сердца, перестал.

Я ничего не сделал, чтобы она прекратила трогать меня, как делал это раньше, и вместо этого посмотрел в сторону, чтобы увидеть нас в отражении зеркала.

Эбигейл прищурилась, вероятно, прислушиваясь к моему учащённому сердцебиению.

– Вот же! – воскликнула она и продолжила стоять на месте.

Я не хотел переводить взгляд с неё на что-либо другое в этой комнате, тем не менее Арабелла, наблюдающая за нами у окна, вынудила меня сделать это.

Я поднял брови, как бы пытаясь оправдать себя.

И её ухмылка превратилась в улыбку, когда девушка, которая, по всему видимому, не собиралась отлипать от меня, спросила:

– Боль в груди?

При виде тебя.

– Присутствует.

– Как часто краснеешь?

Постоянно, если ты рядом. Буквально и нет.

– Часто, – ответила Эбигейл за меня.

Я не шевелился, пока она проводила осмотр.

Её забота, которую ранее она никогда не проявляла, говорила, что я всё делал правильно. Она постепенно начинала чувствовать себя комфортнее рядом с нами. Понимала, что мы не угроза.

Что я здесь для того, чтобы защищать её, а не наоборот.

– Признаки беспокойства, нервозности и…

Девушка не договорила и оторвалась от меня, сделав шаг назад. По её бледным щекам пополз румянец, когда она поджала губы.

И… что?

– Возбуждения? – закончила Эбигейл.

Возбуждение?

Кровь, циркулирующая по моим венам, застыла. Но жар напал на меня, как в тот момент, когда Ангел впервые прикоснулась ко мне.

Это чувство, заставляющее задрожать всё внутри тебя, ощущалось как что-то до болезненного правильное.

Я пожал плечами.

– Тахикардия, – решила Эбигейл. – Следует как можно скорее обратиться к кардиологу. – Она принялась кружить по комнате, как маленькая акула-врач. – Это так безответственно с твоей стороны, Деметрио, я думала…

– Ты следишь за мной?

Она резко замерла, опешив, словно я поймал её с поличным, и посмотрела на меня. Её ноздри раздулись от негодования. Я изо всех сил постарался не рассмеяться в ответ на эту милейшую реакцию.

– Мы проводим вместе каждый день на протяжении последних недель, – напомнила она, будто я мог забыть и не почувствовать, как жизнь перестала быть ненавистна мне с её появлением в ней.

– Восхитительно, не правда ли?

Лучшее, что я когда-либо чувствовал – быть с ней.

Глава 9

Красивая…

Господи, какая же она красивая.

Элегантное белое платье струилось, как вода, подчёркивая каждый изгиб фигуры Эбигейл. Перчатки из тонкой ткани покрывали её руки до самых локтей, скрывая гладкую кожу и рубцы на костяшках пальцев. Воздушные шоколадные локоны спадали на плечи и спину, а макияж подчёркивал большие небесные глаза на белоснежном лице со шрамом.

Каждый, кто успел встретить эту девушку, должно быть, уже влюбился.

Если бы сегодня я впервые увидел её, то потерял бы дар речи и вновь стал немым.

Она – совершенство.

Господь должен был поделить то, что дал ей, на десятки людей, но он решил собрать всё это в ней. И теперь я не мог оторвать от неё глаз и подавить желание ворваться в зал, чтобы перестать делить её со всем остальным миром.

Я ненавидел себя за то, что позволял мужчинам смотреть на неё. Мне хотелось убить всех до единого. Сложить их глаза в банку и носить её с собой, чтобы каждый, кто подумает перевести свой взгляд на эту девушку, подумал об этом дважды. Предупреждение: не стоит.

Я ненавидел себя за то, что давал им право разговаривать с ней, когда это мои уши созданы для того, чтобы слушать её. Потому что каждое её слово должно быть не только услышано, но и запомнено.

Я ненавидел себя за то, что она была вынуждена улыбаться им, когда я – тот, кто готов по-настоящему смешить ее. Её смех, звонкий и живой, должен разноситься по округе, как колокол, провозглашающий радость каждому светлому существу.

Я ненавидел себя за то, что они могли дышать рядом с ней и отравлять собой пространство, с её помощью наполненное ароматом белого мускуса и хлопка. Так пахли небеса, а они не заслуживали знать этого.

Я ненавидел себя, потому что не мог признаться ей в том, что…

Большая ладонь резко появилась перед экраном, закрыв мне видимость на Эбигейл и зал вокруг неё. В машине не было тесно для нас двоих, но всё это время Арабелла сидела в кресле сбоку от меня, вероятно, следя за мной, будто больше ей было некуда смотреть.

Мне было нечего от неё скрывать. За последние шесть лет она услышала об Ангеле больше, чем Дэниел и Неро за восемнадцать лет моей одержимости, потому что пока отец был жив, я не мог выдвинуться на поиски и позволить ему узнать о ней.

Он уже уничтожил одного ангела, который, как я был точно уверен, никогда не предназначался для него. Моя мама должна была достаться мужчине чести. Который убивал бы за неё, а не её непосредственно.

– Ещё немного – и мониторы выйдут из строя из-за того количества слюней, что вытекает из твоего рта прямо на консоль, Деметрио, – пробубнила Арабелла.

Я повернул голову в её сторону, чтобы переключиться от любования Эбигейл. Это далось мне сложно.

– Просто…

– У меня есть глаза, – напомнила она, убрав руку от экрана. – Если бы я была мужчиной, то вела бы себя точно так же.

Если бы она была мужчиной. Не только мной.

Значит, она заметила, сколько пар глаз было направлено на Эбигейл, словно она была единственной девушкой в этом проклятом зале, когда он был переполнен красавицами. Не по моему мнению, конечно.