Максим Волжский
Бойся желаний

Когда спускался вечер, Роман Непомнящий всегда совершал пробежку: три километра в одну сторону, три обратно. Бежал он по тропинке вдоль берега Байкала. Иногда тропа уводила в лес, где справа и слева его сопровождали вековые сосны… и не только.

Однажды Роман заметил, как из кустов за ним наблюдает рысь. Крупная кошка разглядывала странное существо, тратящее силы напрасно. Если бы человек гнался за добычей или обходил свои владения, помечая территорию – цель его была бы ясна, а бегать ради забавы, чтобы устать и вспотеть… странные они, эти люди.

Но Роман точно знал – перед сном нужно снять напряжение. Ему всего тридцать восемь, а ночь уже превратилась в сущий кошмар. Хотя тело его тренированное, мышцы пружинистые, а лёгкие не задыхались, даже если он ускорялся, совершив приличный рывок.

Проживал Роман Непомнящий в одиноком доме на холме, совсем рядом с Байкалом. Из соседей у него только лес, озеро и любопытная рысь.

Вернувшись с пробежки, он принимал контрастный душ; обтирался насухо полотенцем и переодевался в чистое, словно к чему-то готовился. Потом заваривал травы в чайнике и, устроившись у панорамного окна во всю стену, любовался, как мерно или взволнованно качаются волны на могучем озере, а на небе светит луна – если тучи не прячут её от глаз.

На воде сегодня было спокойно. С кружкой чая Роман подошёл к холодильнику.

Вот «кола» в литровой бутылке: газированный напиток, безусловно, неполезный, но шестнадцатилетнего Глеба иногда можно баловать. Сын всё-таки.

Вот итальянский сыр с плесенью, мелкими трещинами и голубыми прожилками – это для тёщи, Татьяны Николаевны. Любит она сыр – и итальянский знает, почти как родной.

Для восемнадцатилетней дочери, которую звать Анюта, куплена упаковка пирожного с кремом и в шоколаде, а ещё апельсинов килограмма три, чтобы сок надавить полный кувшин.

Для жены Ольги – китайские груши: такие крупные, пузатые, жёлтые. Груши у наших китайских друзей бывают невероятно сочными и воздушными.

У самого Романа вкус был непритязательный. Он достал докторскую колбасу, извлёк из хлебницы ржаной каравай и соорудил бутерброд. Откусив краешек с поджарой корочкой, снова открыл холодильник и подумал: «Для чего я купил столько еды? У меня ведь и жены нет… нет детей. А той весной тёща погибла в Иркутске».

Растеряно Роман присел на стул, сложил руки на коленях.

Ровно год назад в таком же тёплом мае они все умерли; ушли из его жизни. А он продолжал не только думать о них и покупать для них продукты, но и встречаться с мёртвой семьёй. Обычно это происходило после пробежки, холодного душа, чаепития, проверки содержимого холодильника и заката. Роман выходил из дома, разжигал костёр в камине, присаживался на деревянную скамейку у стола, где могли уместиться ещё семеро, и ждал появления родных.

Переживания об ушедшей семье совершенно запутали Романа. Назвать его сумасшедшим не решился даже доктор лётного отряда; но от полётов всё-таки отстранил. Всё по закону…

Хлопая по карманам, Роман искал телефон. Телефон нашёлся сам, запиликав под лавкой функцией «напоминания».

«Пора пить таблетки, – опомнился Роман. – С ума можно сойти без этих таблеток».

Он вернулся в дом, чтобы проглотить вечернюю дозу. Запил таблетки остывшим напитком из трав и снова отправился в беседку, прихватив с собой бутылочку воды.

Его карие глаза заискрились. На вытянутом, худощавом лице, с длинным прямым носом и острым подбородком – играла улыбка. «И кто только придумал эти лекарства? – качал головой Роман. – Пей не пей, а семья всё равно вернётся. Опять я увижу детей, родную жену и тёщу… куда без неё…»

Он разжёг в камине огонь. Дрова занялись быстро. Щёлкали сучки, потрескивали сосновые ветки, пылали сухие иглы; в ночи засыпал великий Байкал. Волны мерно покачивались, переливаясь в темноте под светом большой луны. Роман всматривался в даль озера, погружаясь в мир видений. Иногда ему было уютно прятаться во мраке от реальности и ошибок.

Первый признак погружения – это боль между лопаток и вздрагивание подбородка, будто звучал приказ командира: «Равняйсь». Голова его дрожала, челюсть становилась ещё крепче, ещё острее. Роман «равнялся» не один раз и не два. Его подбородок, словно в него втыкали острые провода под напряжением, выдавал нервные рывки, заставляя выплёвывать слюни, – и так раз пять-десять пока не послышится хруст в шее, пока не появятся они.

– Тише, дорогой, – первой заговорила жена Ольга. – Мы уже рядом. Успокойся. Посмотри на нас.

Трясущейся рукой Непомнящий потянулся к бутылке. Он отвернул пробку, сделал глоток. Вода пахла тиной, словно минералка трёхдневной протухлости, которую подала ему пожилая женщина в Геленджике на пляже, со словами: «Пей сынок на здоровье. Это полезно».

На языке стало горько. Роман знал, что нужно проглотить воду, иначе пользы не будет, а видение сбежит и спрячется за валунами на берегу озера. Потом ищи своих родных в темноте – ни за что не найдёшь, только рысьи глаза в лесу встретишь.

– Ромочка, всё таблетками балуешься? – послышался голос тёщи.

Непомнящий поставил бутылку на стол.

Ну, ладно… все в сборе: сын, дочь, жена, тёща, которая вечно что-то спрашивала.

В беседке у самой крыши горела лампочка. Она была не яркой, но внутри беседки светло. Огонь в камине прибавлял тепла, а призраки отбрасывали длинные тени и казались живыми.

Жена сегодня пришла в синей юбке и чёрной кофточке. Сын в сером спортивном костюме: куртка у него с засученными рукавами и короткие резиновые сапоги на ногах. Дочь в кроссовках, джинсах и толстовке с капюшоном. Тёща, как всегда, сидела на стуле в халате и тапочках, будто ждала, когда ей включат телевизор.

– Вот мы и встретились, – пересчитал семью Роман. – Каждый вечер у нас собрание. Куда от вас только деться? Непросто мне с такой ношей.

– А папа всё мечтает… – закатила глазки дочь Анюта, поправляя русую прядь. – Ты бы завёл себе кошку, что ли… или сторожевую собаку. Пап, нельзя так мучить себя. Купи себе компьютер или планшет. В интернете, знаешь, сколько всего интересного?

Роман представил, как покупает собаку: почему-то сразу громадную, лохматую, с мордой в колючках. По вечерам он бегал бы с ней по берегу, кидал здоровенную палку и кричал: «Тузик, мать твою!.. апорт!» – а пёс вместо палки волочил бы к нему дохлую рыбу и весело вилял хвостом.

С барбосом было бы весело, но что делать, если снова вызовут на работу? Роман – вертолётчик со стажем. Уважаемый человек. Профессиональный пилот, а не кинолог.

– Дочь, я не могу взять собаку, – постучал по пробке на бутылочке Роман; его голова уже успокоилась, а голос невидимого командира стих, не заставляя равняться куда-то в сторону. – А вдруг мне завтра в полёт, Анюта? Я человек ответственный. Собаку оставить не с кем. Не брать же её в кабину? Животные в вертолёте запрещены. Так что, отставить покупать пса.

Сын Глеб почему-то усмехнулся. Он перевёл взгляд на луну и сказал, словно хотел обидеть отца.

– Папа, какой из тебя пилот? Тебя даже сторожем не взяли после того случая… Тебе летать запрещают. Ещё убьёшь кого-нибудь.

На лице сына появилась кровь. Глеб немного удивился, заметив капающие с подбородка капли, но затем вытер ладонью и нос, и губы, и щёки, – и сплюнул на землю красную слюну.

Челюсть Романа снова ожила и задёргалась, не боясь потерять фантомную связь.

– Не говори со мной так! Я не заслуживаю от тебя порицания. И вообще, я хороший пилот и добрый отец! Я делал, что должен! Тебе это ясно, Глеб?

Тёща слушала и вязала, перебирая невидимые нити. На её лице появились очки, мышиная старческая шаль упала на плечи, и вмиг поседели волосы. Из доброй пожилой женщины она быстро превратилась в старуху.

– Ты виноват и не виноват, Ромочка, – сказала тёща, просто оттого, что не хотела слушать, как ругаются сын и отец. – Прошлого не вернёшь и ничего уже не изменить… А собачку ты заведи. Пусть она дом охраняет, играет с тобой и есть из миски. Я люблю смотреть, как кто-то ест; и готовить я люблю, вернее, любила… А ещё твоя собака будет выть по ночам, а собачий вой лучше человеческого плача. Верно, я говорю, Анюта?

Дочь Романа была красивая, стройная девушка, с личиком ангельским. Она лишь качнула ровными бровками, то ли соглашаясь с бабушкой, то ли принимая безысходное прошлое.

– Я думаю – отец всё-таки виноват. Конечно, он меня не убивал, но его желания принесли много беды. Папа уже не ребёнок и должен был предвидеть. А как иначе? Он всё-таки хозяин семьи и отвечает за всех нас. Я так думаю…

Продолжая оттирать кровь, сын резко повернулся к отцу. На лице Глеба сверкнул оскал. Голова его была острижена, как у призывника, плечи широкие, шея короткая, уши сломанные, потому что парень занимался классической борьбой.

– Лучше бы ты оставил меня в покое. Может, из меня толк бы и вышел, если б не ты. Ведь многие были против… Давай спросим у мамы – хотела ли она брать меня в семью?

Жена Ольга была самым сдержанным призраком. Она и при жизни терпеливо переживала судьбу, данную ей вселенной. А в те дни, когда Роман настаивал усыновить маленького Глеба, Ольга покорно приняла его волю.

– Ты несправедлив к отцу, сынок. И не смей разговаривать с ним в таком тоне! Научись уважать старших, Глеб… Твой отец – добрый человек. Он всегда заботился о семье.

Ольга жевала губы, кусая их, словно тоже хотела залить кровью лицо. Но разве у привидений течёт что-то в жилах? Призрак всегда лёгкий, пустой.

– Меня не волнует наше общее прошлое, – с горечью произнесла Ольга. – Меня расстраивает мой муж в настоящем. Потому что Рома слишком быстро нашёл мне замену и скоро забудет о нашем существовании. Ты ведь ждёшь её – свою любовницу?

Роман Непомнящий пожал плечами, не желая докладывать призракам о любовных тайнах:

– Возможно, она приедет, возможно, нет – какая вам разница?

– Есть разница, – улыбнулась Ольга. – Ты ждёшь её, и мы подождём. Хочу посмотреть, как ты изменяешь мне с Ритой.

Роман скривил губы в улыбке. Мёртвая жена ревновала к живой любовнице. Ну, надо же, какая интрига!

– Не будет Риты сегодня. Завтра приедет… У Риты недельный отпуск намечается. Семь дней с ней вместе проведу, представляете? Семь дней она будет отвлекать меня от встреч с вами. Так что, не наговаривайте на неё. Вас уже не вернуть, а Рита мне больше чем друг.

Вся семья насторожилась.

Дочь тоже ревновала к новой женщине. Тёща Татьяна Николаевна вязала невидимыми спицами невидимую нить, причмокивала и хмурилась. Глеб играл желваками, будто это касалось его лично. А бывшая жена с сожалением сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.