# Отражение

Катрина Хартунг

Каталина

Он – моя полная противоположность. Образован, обеспечен, любим. И чересчур самоуверен. Я не видела его с того злополучного вечера. Но теперь он нашел меня. И жаждет отмщения. Все мои планы рушатся, а мечты о лучшей жизни испаряются в огне его ненависти ко мне. Я хочу ненавидеть его в ответ… Но почему это получается у меня все хуже и хуже?

Деймон

Один вечер в её обществе перечеркнул все мое будущее. Теперь я вынужден быть лишь второстепенным героем своей собственной жизни. Это не сойдет ей с рук. Настала пора платить по счетам… Но как заставить её сделать это, если с каждой нашей новой встречей она кажется всё большим отражением меня самого?

## Примечание

За эстетикой, иллюстрациями, саундтреками и любой другой дополнительной информацией о моих книгах приходите в тг-канал: https://t.me/katrinahartung

## Плейлист

Metallica – The Unforgiven

Elle King – Ex's & Oh’s

Two Feet – Quick Musical Doodle

Ferras – Don't Give Up

The Black Keys – Lonely Boy

Unlike Pluto – Everything Black

The Glitch Mob – Skullclub

Hurts – Blind

Poets Of The Fall – No End, No Beginning

Isak Danielson – Power

Jutes, Ari Abdul – Red Velvet

Bastille – Bad Blood

Modern Talking – Cheri Cheri Lady

One Direction – You & I

Halsey – Sorry

RHODES – Breath

Syml – Where’s My Love (Acoustic)

Andrew Belle – You're In My Veins

The Neighborhood – Softcore

Riley Pearce – Brave

Billie Joel – It's a Matter of Trust

Charlie Puth – Attention (Slowed Reverb)

RHODES – The Love I Give

One Direction – They Don't Know About Us

Sia – Everyday Is Christmas

Damiano David – The First Time

Twenty One Pilots – Hometown

OneRepublic – Love Runs Out

Travis – Sing

Welshly Arms – Save Me From The Monster In My Head

Andrew Belle – Pieces

Isak Danielson – Love Me Wrong

BANNERS – Let Go

## Пролог

Это конец…

Холод маталлического ограждения впивался в ладони даже сквозь перчатки, когда я наклонилась вперед, всматриваясь в воду. Перед глазами все размывалось от подступающих слез, но и без этого все было понятно.

Исчез.

Утонул.

Я и не надеялась, что вообще смогу разглядеть что-то, в такой-то пасмурный вечер. Кажется, будет снег. Станет еще холоднее, речушка окончательно возьмется льдом, а он останется там, под ним. Навсегда.

Изо рта, вместе с облочком пара, вырвался всхлип. По ледяным щекам побежали слезы, а я продолжала смотреть вниз, в темноту, до боли сжимая перила моста. Последние пара месяцев, казалось, вымотали меня до предела, поэтому все, что от меня осталось сейчас, это лишь нескончаемое чувство безысходности.

Я так больше не могу…

Я сдаюсь.

– Ну, и что ты собралась тут делать? – раздался вдруг голос за моей спиной.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и резко обернулась, не сразу сообразив, кому именно принадлежал этот голос. Ведь за последнее время мне приходилось слышать его все чаще и чаще.

Стоя в паре метров от меня, он внимательно оглядел мое заплаканное лицо и поморщился.

– Серьезно? Наматываешь сопли на кулак? Знаешь, если собралась прыгать… просто прыгай, а не устраивай из всего шоу.

Вот так, легко и уверенно. Как и всегда.

Как же сильно это отличалось от тонны того груза, который мне приходилось постоянно таскать на своих плечах, делая вид, что все прекрасно. Я думала, мне справиться с ним, но, оказалось, все это время он постепенно тянул меня на дно.

Покачав головой, я разлепила потрескавшиеся от холода губы и проговорила то единственное, на что была сейчас способна:

– Его больше нет.

## Глава 1

Деймон


– Ты же позвонишь? – проворковала девушка, не сводя с меня глаз и покачивая согнутой в колено ногой, тем самым демонстрируя мне свою промежность. Помятая простынь в мелкий горох едва прикрывала ее наготу.

Застегнув ремень на брюках, снял с торшера небрежно брошенную в порыве страсти рубашку и молча накинул на плечи, незаметно избавившись от бумажки с ее номером. Жадный взгляд девушки продолжал следить за моими движениями, как будто до этого я не довел ее до оргазма. Дважды.

Отвечать на вопрос не было необходимости. Во-первых, никто никому ничего не обещал. А во-вторых… когда я вообще хоть кому-то из них звонил? “Просто секс” и подразумевал собой просто секс. Ни больше, ни меньше. Встретились, перепихнулись, разбежались. Никаких звонков, свиданий и поцелуев – простые правила, которых я придерживался с тех пор, как потерял девственность в семнадцать лет. Не собирался обременять себя отношениями по крайней мере до того момента, пока не окончу учебу. Да и не очень-то хотелось всего этого после наблюдений за сердечными страданиями моего друга Тео. Хрень жутко отвлекающая, честно говоря.

– Может быть, останешься? Выпьем по бокальчику и продолжим…

Девушка – имени абсолютно не помнил – поднялась на четвереньки и поползла по кровати в мою сторону. Объемная грудь призывно покачивалась, прикрытая длинными блондинистыми волосами. Жест вполне говорящий, но я уже получил то, чего желал, и теперь просто хотел завалиться спать в своей постели.

– Пас, – коротко ответил я ей. Надев мокасины, поднял с пола свой пиджак и, стряхнув, повесил на локте. Пора покидать эту миленькую спаленку в исключительно белом цвете.

Блондинка нахмурила брови.

– Хм, вечером ты был куда разговорчивее.

– А ты скромнее в требованиях.

– Всмысле? – не поняла она.

Усмехнувшись, я побрел к открытой нараспашку двери из ее вылизанной комнаты и, остановившись в проеме, вновь обернулся к девушке.

– К чему эти разговоры, когда уже все увидел, правда?

Поняв, что я имел ввиду, она тут же поменялась в лице: в глазах закралась ярость, розовые губки скривились.

– Ах ты, козлина! – Схватив с кровати первую попавшуюся под руку вещь – свои трусики, – кинула ее в меня, однако я, посмеиваясь, уже скрылся в прихожей.

Выйдя из многоэтажки, вдохнул прохладный октябрьский воздух. Уж не помню, сколько я в баре выпил, но голова раскалывалась теперь так, будто по ней дубасили молотком.

Черт, в такие моменты чувствовал себя стариком, которому уже давно пора баиньки, а он шляется где и с кем попало до двух ночи. Серьезно, где моя выдержка? Месяц назад я бы не задумываясь просидел полночи в баре, а потом до утра развлекался бы с какой-нибудь длинноногой цыпочкой. Но с тех пор, как все пошло по одному месту, я и забыл, что значит настоящее веселье. Это просто возраст или причина в удвоенных обязательствах, сложенных на мои плечи? Поразмышляю об этом на досуге. Хотя бы когда посплю.

Такси наконец-то прибыло – свою малышку сегодня не решился брать, так как с моими друзьями не знаешь точно, останешься ли к концу вечера трезвым, – и я, сев на заднее, откинул голову на сиденье и наконец прикрыл отяжелевшие веки.

Черт.

Действительно старею.


***


– Проснись и пой, ленивец.

– Отвали, – пробурчал я в подушку, когда Фриц потянул меня за ногу, высунутую из-под одеяла.

– Уже семь, и если ты сейчас не поднимешь свою задницу с кровати, я пойду один.

– О боже, нет! Какая неприятность!

Пробежка.

Нет, мне более чем нравилось бегать по утрам, и вообще я предпочитал держать себя в форме и регулярно посещал спортзал. Но сегодня, казалось, я был на такое не способен. Не после того количества выпитого вчера вечером. И не тогда, когда заснул всего три часа назад. Я чувствовал себя чертовой амебой.

– Подъем!

Секунда, и с меня слетело мое супер теплое и удобное – особенно по утрам – одеяло. По голым ягодицам прошелся холодок.

– Твою мать, Деймон!

Хихикая, я перевернулся на спину и лениво потянулся. Фриц скривившись кинулся к выходу.

– Сам виноват, дружище.

– Я жду тебя внизу! Желательно, полностью одетым.

– Так точно, капитан!

Вот тебе и суббота с заслуженным отдыхом.

Поднявшись с постели, стянул с комода чистые трусы, спортивные штаны, свитшот и побрел в ванную, примыкающую к моей комнате.

Я купил этот дом назло отцу, когда мне исполнилось девятнадцать. Он не позволил мне выбрать специализацию и всеми фибрами души желал, чтобы, поступив в колледж, я жил в общежитии «как все нормальные студенты», поэтому эта покупка была эдаким ответом ему. Не все всегда так, как мы бы того хотели. Отец был очень… очень недоволен, но в конце концов смирился.

Не то, чтобы меня пугала жизнь в общежитии. Тем более, в кампусе оно оснащено всем, что необходимо для комфортного проживания и бла-бла-бла. Просто этот дом стал для меня одним немногим из тех вещей в моей жизни, что я выбрал сам, несмотря на недовольства отца. Как и тот факт, что живу в нем со своими друзьями, с которыми познакомился в первый учебный день.

Они, как и я, оказались бунтарями, не желающими делить личное пространство с кем-то еще. А потому, когда мы разговорились и выяснилось, что и Фриц, и Тео в поисках квартиры, предложил им комнаты в моем млишком брльшом для одного доме: недалеко от кампуса, просторный до такой степени, что мы в принципе могли не пересекаться очень долгое время, да и требований почти никаких. Деньги за проживание я с них не брал – хотя первые месяцы оба умудрялись делать у меня в комнате настоящие подклады. Хотелось только сохранности чистоты и порядка – терпеть не мог обратного. Уже потом, на второй неделе нашего совместного проживания, когда все устали питаться доставками, по настойчивому требованию Фрица, мы решили завести общий бюджет. Хранилищем для которого стала банка из-под Pringles, которую мы дружно опустошали в тот день. Так, со временем, два едва знакомых парня стали для меня настоящими братьями, а это место нашим общим, настоящим домом, о котором мы, сами того не осознавая, всегда мечтали.

Приведя себя в подобающий вид, спустился на кухню, где друг уже дожидался меня, задумчиво попивая воду из бутылки.

– А Тео сегодня выйдет погулять? – пропищал я, имитируя детский голосок.

Нырнув в холодильник, взял пакет кефира и сел за стол. Фриц проследил за тем, как я налил часть в стакан и снова поморщился. Ненавистник кефиров. И почему мы, черт возьми, дружим?

– Он еще не вернулся.

– Мм, явно где-то застрял с той Нэнси. Негодяй, – буркнул я, сделав долгожданный глоток. – Ты-то в каком часу явился, что бодрый такой?

– Я ушел когда вы оба еще вовсю дрыгались на танцполе с теми блондиночками.

Махом допив остатки своего спасительного от похмелья напитка, с прищуром посмотрел на друга.

– И почему? У нас же был план повеселиться. Всем. – Я стукнул его по руке. – Ты обещал, что не уйдешь один.

Фриц в ответ заехал мне по бицепсу.

– А я и не был один, – парировал он.

А вот это уже интересно.

Голова сразу перестала ныть.

– Вау. И с кем же?

Его рот едва растянулся в полуулыбке, но тут же вернулся в исходное положение. Друг резво поднялся из-за стола, крепко сжимая пустую бутылку в руке.

– Не важно. Давай, погнали. Времени и так в обрез.

Фриц вышел из кухни. Закинув стакан в мойку, я трусцой побежал за ним в прихожую.

– Из тебя, случаем, та комкообразная жижа не вывалится? – спросил он, обуваясь.

– Ха-ха, ты такой шутник.

Надев кроссовки для бега, мы наконец выбрались на улицу. Стояла уже середина октября, и воздух был настолько прозрачным и свежим, что в носу тут же засвербило.

– Давай вниз до кампуса, а потом сделаем кружок по стадиону? – предложил я, разминая ноги.

Фриц кивнул, и мы побежали.

Мы никогда не пытались играть в “кто быстрее” или “догони меня”. Наши каждодневные пробежки были больше взаимной поддержкой компании друг для друга. Никаких соревнований, никаких подколок и валяний дурака.

Когда же десятый круг на стадионе был накручен, мы оба решили на сегодня закончить. У Фрица через час назначена тренировка, потом работа, у меня – приготовления к юбилею матери, да и свой проект по Композиционному моделированию к понедельнику довести бы до совершенства.

– Заскочем? – Фриц кивнул на кофейню, расположенную недалеко от кампуса. – Я подохну на месте, если сейчас же не заполню желудок кофеином.

В моем ответе, однако, друг не очень-то и нуждался, так как тут же перескочил через дорогу в сторону той самой кофейни. Покачав головой, я потопал за ним.

Дернув дверь, отчего колокольчики, висевшие над нею, приветственно зазвенели, мы вошли внутрь. Это оказалось ничем не примечательное заведение, оформленное в стиле ретро: пол «шахматная доска», стулья с красной обивкой, деревянные столики, а на стенах множество пластинок знаменитых исполнителей прошлого века. Здесь было значительно теплее, чем снаружи, пахло свежесваренным кофе и играла музыка. Ex's & Ox's, кажется. Уж очень часто она играла в местных барах.

Только тогда я заметил за стойкой какое-то движение. Было все еще довольно рано, потому кофейня пока пустовала от посетителей. И девушка-бариста, явно не расслышав нашего прихода, стоя спиной к нам, безропотно виляла бедрами под музыку, одновременно с чем перекладывая капкейки с противня в выставочную плетеную корзинку.

Такого еще не бывало.

Мы с другом переглянулись.

– Кхм-кхм, у вас можно кофе купить? – как всегда, сама вежливость Фриц обратился к девушке, пытаясь перекричать Элли Кинг.

Бариста вздрогнула и так резко обернулась к нам, что ее длинный хвост шлепнул ее по лицу. Корзинка с капкейками чуть не слетела на пол.

Меня распирало от смеха.

– О боже, извините, я просто… – Девушка убавила музыку до минимума и кинула взгляд на наручные часы. – Вообще-то… мы открываемся только через пять минут.

– Твою ж… – пробурчал Фриц, взъерошив свои светлые волосы, а я все же не выдержал и тихо засмеялся над ситуацией. Никогда не видел его таким растерянным.

– Но я могу принять ваш заказ, – засуетилась девушка-бариста. Прежде чем она отвернулась, успел заметить как заалели ее щеки. – Без проблем. Пять минут не критичны.

– Не страшно, – поспешил заверить я. – Просто у моего друга сиюминутное желание затмило разум и он забыл проверить часы. Правда, Фриц?

Тот только недовольно покосился на меня.

– Да я сама виновата. Рано оставила двери открытыми.

Когда она потянулась за стаканчиком и впервые за все время нашего странного разговора подняла на меня глаза, все внутри меня перевернулось и завязалось узлом, а мое хорошее настроение вмиг испарилось.

Ее лицо…

До сих пор я не мог толком разглядеть его, но сейчас…

Черт бы ее побрал!

Это она.

## Глава 2

Каталина


Месяц назад


Закинув в рот таблетку успокоительного, я быстро запила ее водой. Руки трясло, а в гримерке казалось невыносимо душно.

Только спокойно.

Все пройдет хорошо. Всего лишь выйти, сделать пару движений и уйти. Они не имеют права нас трогать.

Я взяла со столика купленную Люси матовую бордовую помаду и, подойдя к длинному зеркалу, нанесла ее на губы. Мой взгляд снова и снова опускался ниже.

Господи, я до сих не могла привыкнуть к себе в этих маленьких – слишком маленьких – шортиках, оголяющих половину ягодиц, и блестящем бюстгальтере с эффектом пуш-ап, из-за которого даже моя нулевая грудь выгодно приподнялась. Средний рост компенсировали пятнадцатисантиметровые каблуки, а моим длинным темно-русым волосам позволили красивыми локонами обрамлять плечи и спину. Образ, конечно, симпатичный, но все же… Я бы предпочла завернуться в плед, дабы никто не видел моего почти оголенного тела.

Нет, мне было, что показать. У меня была вполне себе выраженная талия, упругие, благодаря упражнениям, бедра и так далее. Мне нравилось мое тело, но показывать его другим – последнее, чего бы мне хотелось. Однако, теперь у меня не было выбора.

– Лин, у тебя одна минута, – появилась в дверях Люси.

Она была одной из немногих здесь, с кем я по-настоящему разговаривала. Другие девушки либо только оценивающе посматривали на меня, как обычно делают с новенькими, либо добавляли к этому еще и странные усмешки. Понять их смысл было сложно, да и не очень хотелось. Я пришла сюда работать, у меня оставалось чертовски мало времени, чтобы добрать необходимую сумму. Да, выбор предприятия не из лучших. Но оно было единственным в городе, дающим за один присест сразу целую пачку. Если постараться, конечно.

В последний раз оглядев себя в зеркале, я выдохнула через рот и отправилась на «сцену».

Коридор, выходящий в зал, был пропитан запахами табака и элитной выпивки. Тусклый оранжеватый свет ламп добавлял некой мрачности, а от громкой музыки, казалось, дребезжал пол и стены.

Люси шла впереди меня, и ее вышитый пайетками боди переливался всеми цветами радуги. Я не знала, сколько времени она здесь проработала, но то, как уверенно она двигалась, и на сцене, и даже сейчас, говорило само за себя.

В конце коридора стоял груздный мужчина в костюме и выбритой наглухо головой. Охранник. Его лысина была настолько блестящей, что в ней отражались огоньки из зала. Я невольно улыбнулась, чувствуя как понемногу расслабляюсь. Кажется, таблетка подействовала вовремя.

Люси о чем-то переговорила с “вышибалой” и, кокетливо отбросив за спину свои осветленные локоны, повернулась ко мне.

– В общем так, делаешь все, как репетировали. Гнешься, как кошка, попадаешь под ритм, и да, не забывай улыбаться. Только не той своей безумной улыбочкой. Если клиенту не понравится – попрут тут же. Усекла?

Она выгнула идеально выщипанную бровь, ожидая ответа. Я кивнула.

– Да. Конечно.

– У тебя сейчас VIP-зона. Так что не испорти ничего. Будут лапать – терпи. Им можно. – Люси выдохнула, осматривая меня с головы до ног. – За такие деньжищи, какие они оставляют, и не такое позволишь.

Я почувствовала как мое недавнее спокойствие сменяется тревогой. К горлу подкатил ком. Серьезно?!

– Люси, но VIP-зона… Это же…

– Все девочки сейчас заняты, у меня заканчивается смена. Парни молодые, не думаю, что с ними будут проблемы. Тем более, ты же не думала, что простоишь где-нибудь в конце зала в обнимку с пилоном? Хочешь денег – работай.

Я сглотнула.

Она права. Я с самого начала знала, на что шла. И справлюсь с этим.

Люси кинула взгляд в зал и махнула головой на группу парней, что сидели в VIP-ложе в паре метров от выхода.

– Ну а теперь вперед. Твой выход. Им как раз подали виски.

Выдохнув напоследок, я расправила плечи и дерзким шагом, как учили меня весь последний месяц, отправилась к клиентам. В VIP-комнате негромко играла чувственная музыка. Когда парни заметили меня, они заулыбались, переглядываясь между собой.

Я остановилась прямо перед ними, повернувшись спиной. Покачиваясь в такт мелодии, медленно провела рукой по изгибам своего тела и дернула тазом. Согнув колени, потрясла ягодицами. Затем обхватила ногой шест и, прогнувшись, слегка потерлась о него, вытянув вверх левую руку.

– Мы хотим тебя видеть, крошка, – крикнул один из них, вероятно, уже набравшийся.

Повернувшись к клиентам, я нагнулась вперед и сделала волну туловищем, ни на миг не переставая томно улыбаться.

Я кошка, я грация. У меня все получится.

Шест холодил кожу ягодиц, когда я прислонилась к нему спиной. Все лишние мысли покинули голову, я полностью отдалась музыке. Сделав пару шагов в сторону клиентов, провела рукой по шее, ключице, к животу и бедрам, после чего резко опустилась на колени и потянулась назад.

Парни взорвались дружным хохотом.

Что, черт возьми, происходит?

Я замерла, не зная, что должна делать дальше. Такой реакции, пожалуй, даже сам Тони – владелец клуба – не ожидал.

Один из парней, что сидел в кресле, в самом центре, глядел прямо на меня, снизу вверх, изучая и продолжая высокомерно ухмыляться. Дружки же, смеясь, толкали друг друга в бока и показывали на меня пальцами, словно малые дети.

– Твою мать… – пропищал короткостриженный брюнет, вытирая уголки глаз, – я всякое видел, но такое…

И снова смех. Да кем они себя возомнили?!

– Что-то не так с моим танцем? – поднявшись на ноги, спросила я прежде, чем успела подумать.

Тот, что смотрел высокомерно голубым взглядом, приподнял брови и нагнулся вперед, сложив локти на колени.

– Так это был танец? – уголок его рта потянулся еще выше. – Прости, пупсик, мы просто подумали, что ты подавилась слюнкой и теперь пытаешься отхаркаться.

Дружки загоготали.

– Давай сюда, – крикнул один из них, откинувшись на спинку дивана и похлопывая себя по колену, обтянутому джинсой – может, с более близкого расстояния ты покажешь больше своих… талантов.

Опешив, я оглянулась на выход, пытаясь разглядеть общий зал. Саманта и Дженнифер, насколько смогла заметить, все еще обслуживали своих клиентов, и, судя по тому, на чем они сидели, без разговоров позволяли себя трогать. В других кабинках уже было пусто, время близилось к пяти. Тони до сих пор не показывался из своего кабинета, а остальным работникам клуба, вероятно, все равно, что делают стриптизерши, главное, чтобы клиент был доволен. Но как же правила?

Вдруг, вспомнились наставления Люси. Это VIP-гости. Если они хотят лапать…

– Ты что, зависла там? – спросил брюнет и демонстративно развел руками. – За что я только деньги плачу?!

– Э-эй, – пихнул его в плечо кудрявый парень и сделал глоток из своего стакана, – вообще-то не ты один.

Третий дружок быстро закивал.

– Кто ж знал, что они пришлют э…

– Расчехляйся, пупсик, – обратился ко мне сэр Надменность и снова ухмыльнулся, расстегнув еще одну пуговицу на своей белой рубашке,тем самым еще больше оголив грудь. – Мне сегодня исполнилось двадцать два, и я был бы очень рад, если бы какая-нибудь неопытная шлюшечка потерлась об меня своими маленькими булочками. Это очень возбужд…

Договорить он не смог, потому что, всего один миг, и его лицо и рубашка были улиты алкоголем из его же стакана. Кубики льда посыпались на пол. Кто же это сделал? Я сама не заметила, как схватила стакан с виски и плюхнула в эту высокомерную морду. Настолько я была возмущена и унижена. Меня всю затрясло. Адреналин или страх перед очевидным концом моей работы – не столь важно.

– Я не проститутка… – проговорила дрожащим голосом. – Это стриптиз, вид танца, искусство. А ты… слишком глуп и самонадеян, чтобы понять разницу с обычным торгом тела. Ты, кусок…

Тут меня схватили за плечо и с силой дернули в сторону.

– Простите, мистер Эйч, – узнала я голос Тони. – Это какое-то недоразумение…

– Вижу, Тони, – перебил его тот самый Эйч, промокая лицо салфеткой и буравя меня злым взглядом. Его друзья же улыбались как Чеширские коты.

– Проваливай к чертовой матери, пока я лично не вышвырнул тебя на асфальт, – прошипел мне на ухо хозяин клуба и оттолкнул в сторону выхода к гримеркам.

Еле успевая перебирать ногами в этих высоченных каблучищах, я кое-как удержала равновесие и двинулась к коридору, из которого совсем недавно вышла. Задержавшись в проходе, обернулась к кабинке.

Тони что-то активно им объяснял, хотя парням, казалось, это было вообще не нужно. Они откровенно забавлялись с произошедшей ситуации, наверняка, рассчитывая сейчас погулять за счет Тони. Хотя, судя по VIP-ложе, их дорогим часам и рубашкам, деньги у них действительно были. И как жаль, что мой первый приватный танец вышел таким ужасным.

Мой взгляд метнулся к сэру Надменность. Его русые волосы были небрежно взъерошены, мокрая рубашка теперь липла к телу, а голубые глаза смотрели на меня. Встретившись со мной взглядом, он одарил меня холодной улыбкой и, качнув новым бокалом в мою сторону, выпил его содержимое.

Неужели, это обещание расплаты?

Чувствую, свою «да справлюсь» работу я уже потеряла.


Сейчас


Тот самый взгляд ярко голубых глаз, который я возненавидела с той самой секунды, как узнала от Тони, что меня поперли, вновь был обращен ко мне. Какова была вероятность, что я снова встречу этого человека на другом конце города спустя месяц? Казалось, не столь большая. Но это только казалось.

Его дружка, с которым он заперся в кофейню, я тоже помнила. Тогда он сидел рядом с ним, но, пусть и молчал, все равно поглядывал на меня с пьяными смешинками в глазах. Сейчас оба выглядели иначе: в спортивных свитшотах, тренировочных штанах и с лохматыми, чуть влажноватыми волосами. Я не смогла не отметить, что выглядели они вполне… атлетично. Хотя какое мне, к черту, дело.

Сэр Надменность – такое ему досталось от меня имя, судя по всему, тоже меня узнал. Несмотря на то, что образ мой более чем отличался от стриптиз-клубного: голубое платьице с фартуком и высокий хвост.

– Хорошо. Тогда двойной капучино, с собой – выдохнул блондин, опершись рукой о стойку.

Я оторвала взгляд от его друга и, отвернувшись к кофемашине, принялась за дело. Вдруг за спиной послышалось громкое фырканье.

– Неужели шлюх принимают на работу в такие миленькие заведения? Куда только твое начальство смотрит.

Услышанное заставило меня судорожно вздохнуть, а плечи слегка дернуться. Щеки предательски загорелись. Как же резко сменилось ядом его добродушие…

– Деймон… ты чего? – судя по сквозившему недоумению в голосе блондина, он меня не узнал.

– Это же она, ты что, не помнишь? Та самая девка, из-за которой я до сих пор должен разгребать дерьмо штыковой лопатой.

Что за…

Кофе наполнил стакан. Добавив сливок, накрыла его крышкой и дрожащей рукой поставила на стойку. Подняв глаза, поняла, что оба пялятся на меня. Сэр Надменность с неизменным гневом, блондин – изучающе.

– С в-вас четыре-пятьдесят, – промямлила я, мысленно проклиная свое нервное заикание. Соберись, тряпка!

– Надо же, какие мы скромные, – холодно усмехнулся Деймон. – Не слишком ли для той, кто танцует голышом перед мужиками, а потом…

Он сделал руками намекающий жест.

Так. Довольно.

Я глубоко вздохнула.

– Слушай, не знаю, какие у тебя там проблемы, но я в них точно не виновата.

Блондин медленно протянул мне для оплаты телефон, бегая по нам глазами. Деймон оттолкнул его руку и остановился прямо за стойкой, напротив меня. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо: высокий гад.

– Ты в этом уверена?

– Конечно. Не нужно вешать ярлыки на людей, которые не имеют к ним никакого отношения.

– В чем я не нуждаюсь, так это в проповедях от проститутки.

– Я не проститутка! Мне по слогам повторять это?

Моя прежняя робость, испытываемая с тех пор, как они вошли, куда-то исчезла. Должно быть, в присутствии этого хама все рано или поздно становятся такими же.

Блондин с озадаченным видом схватил своего друга за плечо.

– Хватит, Деймон. Мы опаздываем уже…

– А знаешь, – тот схватил со стойки стакан с кофе и открыл пластиковую крышку, – это уже не важно. Просто запомни, что каждая твоя несчастная работенка, где бы она ни была, ничего тебе не даст.

Что?..

– Все твои жалкие попытки разбогатеть окончатся ничем, и, может, тогда ты поймешь, что за все свои глупые решения, нужно нести ответственность. Теперь, – он вылил все содержимое на стойку, откуда оно тут же стало литься на пол, и швырнул стакан мне под ноги. Остатки кофе плюхнулись на мои кеды. – Разберись-ка с вот этим.

Ухмылка с его лица мгновенно заледенела, и он развернулся к выходу. Его друг уставился ему вслед.

– Идем, Фриц. Не хочу быть свидетелем бабской истерики, – бросил придурок.

Тот посмотрел на меня как-то сочувствующе и, покачав головой своим мыслям, отправился за другом. Звякнули колокольчики, они ушли.

Я и не заметила как по горящим щекам одна за другой покатились слезы. Сердце в груди стучало как сумасшедшее.

Что это вообще было? Что я могла такого сделать этому пижону? В ту ночь он сам, первый наговорил мне всякой дряни, за что и получил мой ответ. А теперь я виновата… В чем?


***


– Что?! Но, Билл, не можешь же ты всерьез…

– Остановись, Лина, – прервал меня мой, похоже, теперь уже бывший начальник. Он сгреб со своего стола пачку документов и передал мне, одарив сожалеющим взглядом. Заявление по собственному желанию. – Все уже решено. Мне жаль.

Его кабинет был маленьким: со столом, заваленным кипами бумаг, парой стульев, без окон, с единственным источником света – небольшой лампочкой под потолком. В этой комнатушке, обычно, мне катастрофически не хватало воздуха. Сейчас и подавно.

– Но ведь это же не правда, – проговорила я. – То письмо… Уверена, этот твой «доброжелатель» – и есть тот самый гаденыш с манией вершителя судеб. Помнишь, я рассказывала? Создала ему какие-то несуществующие проблемы… Он даже не объяснил ничего толком. А теперь домогательство? «Бариста, лапающая гостей за их пах?» Серьезно?!

Билл вздохнул, потрепав свои седеющие волосы.

– Я верю тебе. Верю, что та история – полная чепуха, но…

– Но – что? Даже если бы это было правдой, кому-то действительно было бы дело до того, кто у тебя работает? Куда ни зайдешь, везде будут и наркоманы, и условно-досрочные, и топильщики котят!

– Послушай, я… я не могу рисковать жизнью своего кафе. Только не сейчас. Не после ухода Пэм. – Билл потупил взгляд. – А он в своем письме ясно дал понять, что будет, если ты здесь останешься. Я не могу.

– Но ведь… Что же мне делать?

Неужели это действительно происходит? Этот ублюдок и правда решил устроить мне ад? Лишить меня заработков?

Если я останусь без работы – все пропало. Моя мечта останется мечтой, и я так и останусь никем. Неудачницей. Но и Биллом, его мечтой о собственном кафе, я не могла рисковать. Это было бы подло.

Глаза снова запекло.

Я молча потянулась к столу и придвинула к себе документы. Пройдясь по ним размытым взглядом, взяла ручку и, быстро все подписав, вернула бумаги Биллу. Он поймал мое запястье и мягко сжал.

– Прости меня, Каталина. Хочешь, напишу тебе рекомендацию? Попробуешь в ту кофейню на соседней улице. Ты говорила, тебе она, вроде, нравилась.

Высвободив руку, я покачала головой.

– Нет, спасибо, Билл.

Поднялась из-за стола, положила конверт с окладом в сумочку и в два шага дошла до выхода.

– Удачи тебе, девочка, – крикнул Билл мне в спину, а я, все еще потрясенно, кивнула и закрыла за собой дверь.


***


Когда я вернулась в комнату общежития, моя соседка все еще валялась в постели, тихо похрапывая. Везет. Беззаботные выходные… уже и забыла, что это такое. Пройдя к своей стороне, положила сумку на тумбу и плюхнулась на кровать, обняв подушку. Голова трещала без остановки.

– Ты до сих пор здесь? – послышалось сонное ворчание Эби.

Я повернула к ней голову и слегка улыбнулась. Ее блондинистые волосы торчали в разные стороны, создавая подобие ореола света. Только вот характером Эбигейл, увы, была далека от ангела.

– Извини, не хотела тебя будить.

Она приподнялась в постели и, нахмурившись, посмотрела на свои эппл-вотч.

– Почему ты не на работе? Если решила забить, притворившись больной, я отлично помню твои наставления. – Эби откинула одеяло и спустила ноги на пол. – Где мое ведро?

– Не-ет, остановись. Ледяной водой тут уже ничего не исправить.

Я перевернулась на спину и шумно выдохнула, разглядывая разводы на потолке.

– Погоди… Билл уволил тебя что-ли? Да как он…

– Билл здесь не при чем. Это все… тот придурок, из-за которого меня выкинули из «Шарма».

– Чего? А он-то откуда взялся?

Эби знала о всех моих работах, в том числе и о стриптизе. Знала и о том, что произошло в тот вечер.

С момента как я впервые перешагнула порог этой комнаты, она стала одной из немногих, с кем я подружилась здесь. Вообще заводить друзей для меня всегда было проблематично, но с Эби все с самого начала пошло как-то… проще. Она рассказывала о своей, как мне всегда казалось, более свободной жизни, я делилась событиями своей. Она училась на третьем курсе факультета дизайна и гуляла с парнями, я изучала фотографию, параллельно прыгая с одной работы на другую. И несмотря на то, что общего у нас, по сути, и не было, я уже считала ее своей подругой.

Эби сделала себе дульку и потянулась к мини-холодильнику, что стоял у подножия ее кровати. Стянула две коробочки апельсинового сока и кинула одну мне. Я оперлась спиной о стену и, сделав глоток, продолжила свой рассказ.

– Вчера, во время моей утренней смены, они зашли с другом за кофе. Там он и узнал меня.

– Но какое ему вообще дело до твоей работы?

Подруга вернулась в постель, сев в позу лотоса. Наши кровати стояли напротив друг друга, потому болтать нам всегда было более чем удобно.

– Хотела бы я знать. Увидел, обвинил в каких-то своих проблемах, вылил кофе и ушел. Ты бы видела, как он смотрел на меня, – я покачала головой, – как будто и правда ненавидел за что-то.

– Может он, наоборот, запал на тебя и, увидев в кафе, настолько обрадовался встрече, что решил начать игру «я тебя типа ненавижу, но на самом деле хочу», – она поиграла бровями.

В этом была вся Эби – оптимистка до мозга костей.

– Охотно верю, – фыркнула я. – В любом случае, он прислал Биллу письмо на электронку, где порекомендовал ему избавиться от меня, так как я якобы приставала к ним с другом, подавая кофе, одновременно с чем хватая их за… кое-что болтающееся между ног.

Эбигейл взорвалась смехом, но поймав мой замученный взгляд, вмиг умолкла.

– Хватала их за причиндалы? Ты? Хотела бы я на это посмотреть…

– В общем, Билл принял решение, и я его полностью поддерживаю. – Я допила остатки сока и пустила коробку в урну под рабочим столом. – Не позволю ему лишиться своей мечты только потому, что какой-то придурочный мажор, вероятно, до сих пор не может простить мне виски на своих дорогих штанах от Лю-Пунь-Зюнь или еще кого.

– Я думала, выпивка была у него на лице, – хихикнула подруга.

– Не важно.

– Так что ты теперь будешь делать? Может, это, ну не знаю… знак?

Я выгнула бровь.

– Не знала, что ты увлекаешься эзотерикой.

– Я серьезно! – Эби бросила пустую коробку от сока на свою тумбу и вытянула ноги. – Ты и так работаешь в трех местах одновременно, не развлекаешься, не познаешь студенчество в полной мере. Может, тебе действительно пора отдохнуть? Сбавить, так сказать, темп?

– Ты знаешь, что я не могу. Едва ли моих заработков хватит на один семестр. А у меня их еще тьма, да плюс техника… Стриптиз был хорошей темой, в плане денег, но сейчас, если нужно выбирать, то лучше уж на двойную смену в Мак, чем танцы полуголой перед богатенькими идиотами. Такого унижения я больше не выдержу.

Конечно, я вполне понимала на что шла, и продержалась в «Шарме» больше месяца. Собеседование, неделя подготовки и еще неделя групповых танцев с девочками. Тони всегда похвально кивал, да и из зала никогда смешков не слышала. Более того, мне казалось, я знала, что делаю.

Еще в школе я в тайне от родителей увлекалась танцами, потом в старших классах и самим стрипом. Мне нравилась гибкость моего тела, просто нравилось двигаться под музыку, какой бы она ни была. А потому, когда моя школьная подруга рассказала о бесплатных уроках ее сестры, без раздумий отправилась туда вместе с ней. Курс продлился всего пару недель, пока ее сестра не вернулась в Лондон, где училась, но и этого мне на тот момент хватило. А потом ютуб, старые мамины туфли, стул… Видимо, все же, этого было недостаточно.

– Ты ведь понимаешь, что всегда можешь попросить меня, да? – осторожно спросила Эби. Знала мое отношение к этому.

– Нет. Никогда не стану занимать. – Я тяжело вздохнула и попыталась улыбнуться подруге. – Главное, что на учебу пока хватает. А с остальным постепенно справлюсь.

– Ладно, – протянула она, плюхнувшись на подушку. – Хочешь, я тогда разузнаю, может, в Гаршире что есть?

Уголки моих губ растянулись шире.

– А вот за это спасибо.

## Глава 3

Деймон


Заглушив машину, кинул очки на приборную панель и выскочил наружу.

Пятидесяти этажное здание, в котором находилась компания моего отца, гордо возвышалось над низенькими бутиками одежды и уличными ресторанчиками. Застегнув пиджак, я направился к нему. Встречи с отцом или его партнерами в офисе – одно из мероприятий, когда мне было необходимо надеть дерби и галстук, отчего теперь было ощущение, что этот кусок ткани, затянутый вокруг шеи, лишал мои легкие кислорода. Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.

Войдя в вестибюль, махнул Шарлотте – вахтеру – головой и отправился к лифтам. На самом деле как таковых обязанностей у меня было не много. По крайней мере до тех пор, пока не получу свое первое образование. Таково решение отца, а я и не жаловался. Да, мне было необходимо привыкать к более серьезным делам, кроме присутствия в офисе за переговорами с партнерами или стройке объектов. Я понимал и готовился к этому, но на данный момент мне хватало занятий. Третий курс в университете отбирал почти все мое время, да и свои обычные тренировки пропускать я совершенно не желал. Мне и так пришлось пожертвовать баскетболом.

Лифт дзынькнул на предпоследнем этаже. Створки разъехались в стороны и я двинулся к кабинету отца. Его секретарь Джина, завидев меня, улыбнулась и вышла из-за стойки с тарелкой в руках. Я не мог не улыбнуться в ответ. Эта добрейшая женщина любила подкармливать, а мне нравилось все, что она готовила. В этот раз на тарелке лежали ее фирменные пирожные Шу.

– С сырным кремом, я надеюсь? – спросил я шутя.

– А ты попробуй и узнаешь, – подмигнула она и приветственно похлопала по плечу, когда я взял одну штучку. – Нашей форме не помешает лишняя порция жира, правда?

Я немного надкусил и тут же закинул пирожное целиком в рот. Вкуснятина. Джина засмеялась и, оставив тарелку на стойке, вернулась на свое рабочее место, заваленное кипами папок и стикеров.

– Старик у себя?

– Ага, – кивнула она. – С утра тут инвесторы приезжали, так изворчался весь пока их ждал. Сейчас, вроде, веселенький.

Я проглотил еще одну штучку и нахмурился, водя языком по зубам.

– Инвесторы? Странно, отец не говорил об этом.

– Наверное, поэтому и позвал тебя. Видимо, что-то срочное.

Я кивнул и, поблагодарив Джину за угощение, пошел к отцу. Постучав своим кодом – пять плюс два – которым пользовался еще с детства, вошел в кабинет. Папа сидел за своим столом из черного дерева и печатал что-то на ноутбуке. Мельком взглянув на меня, пощелкал мышкой и отставил его в сторону.

– Сын, – сказал он вместо приветствия.

– Отец, – ответил ему тем же,усаживаясь по другую сторону стола. – Ты хотел меня видеть?

– Да, – он вычеркнул что-то в своем еженедельнике и, сложив руки перед собой, посмотрел на меня. – Нужно провести контрольную проверку на объекте 07-28 прежде чем отправлять его в эксплуатацию. Так что, отсюда сразу же поедешь туда.

Я закивал, мысленно прикидывая, сколько времени потрачу на все это перед подготовкой к тесту и вечерней тренировкой в спортзале.

– А пока изучи вот это, – отец достал из ящика стопку бумаг, скрепленных черным зажимом, и подтолкнул по столу ко мне. – Это новый проект, который будет реализовываться в партнерстве с Кильманами.

Так вот, о каких инвесторах шла речь. Разлюбезные друзья отца, которые в последнее время стали слишком уж частыми гостями нашей компании и дома. Я знаю, потому что обязан присутствовать при каждом из этих появлений. В этот же раз, думаю, Герберт Кильман, глава семейства, отправил вместо себя свою свиту. Иначе, Джина ворчала бы не меньше, чем отец прежде.

Я сжал челюсть еще сильнее, когда, вчитываясь в одну из страниц, понял, что за проект нам предстоит.

Да быть не может!

– Спортивный комплекс? В Гаршире? Почему именно он?

Отец поднялся из-за стола и, сложив руки в карманы брюк, подошел к панорамному окну. Глядя на город, что с такой высоты был как на ладони, ответил:

– Кильманы заинтересованы в его строительстве. А нам как раз не помешает партнер.

– Но почему?

Спрашивал, уже зная ответ. Все склонялось к одному.

Я бросил бумаги на стол и раздраженно выдохнул. Отчего-то все удовольствие от создания этого проекта сменилось острой брезгливостью. Не хотелось даже прикасаться.

– Это ведь моя идея. Мои разработки. Я думал нам и реализовывать.

– Я знаю, как много для тебя это значит, сколько сил ты в него вложил, и только рад твоим стремлениям. – Папа повернулся ко мне. – Но для осуществления нужно больше, чем у нас есть на данный момент. К тому же, для твоего будущего…

Я недовольно фыркнул, сжав кулаки.

– А ты уверен, что это не еще один козырь? Очередная точка давления, которой я не в праве буду противостоять?

Он нахмурился.

– Разговор окончен. Забирай бумаги, ознакомься как следует. А теперь пулей на объект.

Отец вернулся к столу и вновь притянул к себе ноутбук. Меня переполняла такая злоба, что хотелось расколошматить здесь все к чертовой матери.

Снова! Снова все мои старания, все мое будущее, что я кирпичиком за кирпичиком укладывал, шли псу под хвост. И весь этот цикл неудач тянулся с того самого дня, когда моя бдительность тонула в алкоголе, а какой-то журналюга решил навести грязи на мое имя.

Я подался вперед, крепко обхватив пальцами подлокотники стула.

– Пожалуйста. Откажись от Кильманов. Если нужно, мы найдем кого-нибудь еще. Ты ведь знаешь, почему они так заинтересовались этим комплексом. Нам необязательно…

Теперь отец прервал меня:

– Да, знаю, и все твои недовольства на этот счет уже давным давно не принимаются. Иди.

Я резко подскочил на ноги так, что стул с визгом проехал по полу.

– Я провожу в фирме все свое свободное время. Все, как ты хотел. Иногда даже приходится отказываться от и без того редких встреч с друзьями, лишь бы сидеть потом за одним столом с Кильманами и делать вид, что мне интересно, сколько раз в день срет их чихуахуа.

– Деймон!

– Пляшу под вашу дудку двадцать четыре на семь, делаю, как вы договорились, отдаю всего себя даже когда мне это не нравится, а тут еще и единственное дело, над которым я работал с большим удовольствием, чем с другими вместе взятыми. Так сколько же еще я должен отдать?

Отец только с деланым спокойствием откинулся на спинку своего кресла.

– Об этом нужно было думать раньше. До того, как решил, что засветиться в стриптиз-клубе с очередной проституткой – хорошая идея. – Хотелось вставить слово, но он поднял руку, велев захлопнуться. – Своими выходками ты чуть не очернил репутацию нашей семьи, так что радуйся, что Герберт вовремя вытащил твою задницу, прежде чем желтушники распространили свои статьи. И будь благодарен за будущее, которое мы тебе строим.

Я стоял перед ним, до боли сжимая кулаки. Возвышался, но чувствовал себя ребенком, которого отчитывают за проказы.

Ненавидел это чувство. С каждым годом все больше и больше. Во времена, когда мы вместе работали, я ощущал себя на равне с отцом. Человеком, который контролирует свою жизнь, планирует. Но в такие моменты, как сейчас… Меня снова строили, как мальчишку.

Я молча схватил документы со стола и развернулся к выходу, когда голос отца остановил меня:

– Постарайся в субботу не опаздывать. Мать будет не в восторге, если ты опять заявишься последний.

– Как скажете, сэр, – проговорил я и вылетел из кабинета.


***


Глянув на часы на стене, я понял, что уже почти целый час тягал железо в спортзале. Еще бы. После дел компании и попыток вникнуть в новый учебный материал ярость внутри меня так и не утихла. А так как сейчас напиться я не мог, единственное действенное средство, кроме удара кулаком кому-нибудь по морде, – это штанга.

– Накинь-ка мне еще парочку, – прокряхтел я Тео, который закончил свой дедлифт и теперь вытирал лицо полотенцем.

– А не многовато ли? – усмехнулся он, но все равно подошел ко мне. Забрав у меня гриф, поставил его на место. – Думаю, с тебя довольно.

Что ж, может, он и прав.

Я поднялся со скамьи и, подвигав плечами, взял бутылку воды. Тео сложил руки на груди, внимательно следя за каждым моим движением.

– Что это с тобой?

– А что со мной?

– Сам знаешь что, – он закатил глаза. – Ты какой-то… никакой. Знаю, ты не особый любитель откровенничать, но, можешь поделиться.

За это я и… Хотелось сказать “люблю”, но в нашем веке данное слово могли интерпретировать несколько иначе, не зная как именно мы друг к другу относимся, так что не стану. В общем, мне нравятся мои друзья.

Да, я не привык делиться с кем-то тем, что у меня внутри. Родители почти и не спрашивали об этом, а в частной школе, где я учился, вообще все привыкли думать только о себе. Только здесь, встретив этих ребят перед первым курсом, появилось ощущение чего-то… отличного от того, к чему я привык.

Тео и Фриц тоже не славились излишней болтовней о чувствах и тому подобном. Мы никогда и не ожидали этого друг от друга. Нам хватало спорта, учебы, девчонок. Однако я, как и парни, всегда знал, что каждый из нас всегда может обратиться к другим с чем бы то ни было. Вытащить с тухлой вечеринки у родителей и их “друзей”? Пф, в два счета. Девушка, едва отойдя от перепиха, начинает планировать ваше совместное будущее, а тебе нужно слинять как можно быстрее? «Тут ЧП, братан! Приезжай!». Сюда же относится и нечто более серьезное.

Стянув с крючка полотенце, стал промокать им лицо, когда таки решился рассказать другу об очередной размолвке с отцом.

– Помнишь, показывал вам свои чертежи для будущего спорткомплекса?

– Это ты про тот случай, когда бегал за нами с Фрицем по всему дому и визжал как девчонка, чтобы мы отдали твою супер секретную папку? Как же не помнить, – хмыкнул Тео, почесывая свою темную, влажную от пота шевелюру. – Ты тогда просто так старательно прятал ее содержимое от нас, вот мы и подумали, вдруг ты там коллекцию девчачьего “ню” собрал.

Я закатил глаза.

– Да, именно об этом.

– Ну? И что с ним не так?

– Угадай, кого отец взял в кураторы?

– Дай-ка подумать… – он секунду шутливо почесал подбородок, а после ткнул в меня пальцем. – Тебя?

Я раздраженно выгнул бровь.

– Хотя нет, постой, это было бы слишком просто. Если бы твой отец действительно отдал бразды правления тебе, ты не был бы сейчас таким сплющенным дерьмом, так что…

– Черт побери, Тео, заткнись!

Я закинул полотенце на плечо и двинулся к выходу из нашего домашнего спортзала, занимавшего почти весь подвальный этаж.

– Эй, ну намекни хотя-бы! – крикнул Тео мне вслед.

– Кильманы, – развел я руками, не оборачиваясь.

– Вот оно что, – протянул друг, нагнав меня уже наверху. – Что, снова прикрываются благотворительностью?

– Ага, как и всегда. Отец заявил, что нам без их помощи не справиться, поэтому и только поэтому они решили отобрать у меня дело чуть ли не всей моей осознанной жизни.

– Мне казалось, у твоего старика денег хоть жопой жуй.

– Вот и я о том же, – фыркнул я.

Неужели таким отец меня считал? Недоумком, которому можно нагородить чуши, а тот без оглядки поверит? Как бы не так…

Однако забывает, что тем самым закапывал не только меня, но и себя тоже. И фирму, раз уж на то пошло.

С того момента, как Кильман поспособствовал очищению нашего имени, отец только и делал, что соглашался. С ним, его мнением, идеями, предложениями. Только на колени не падал и ноги не целовал, когда тот входил в комнату.

Подумать логически: упырь Кильман не сделал ничего особенного. Ну написала бы одна-две газетенки про мой поход в стриптиз-клуб, и что дальше? Не думаю, что отцу и тому, что он сделал для Гаршира и других городов нашей страны подобное могло хоть как-то навредить.

К тому же, кто вообще до сих пор читает газеты? Ладно, соглашусь, иногда это могут быть и менее желтые статьи на сайтах типа Sky News или ITV, но… кого сейчас этим удивишь? Да большая часть его друзей закрывала глаза на выходки своих детишек, которые под очередной порцией наркоты оголялись прямо посреди церемонии закрытия олимпиады или трахались со своими сводными сестрами, пока за стеной прощались с их не столь любимой бабушкой.

Подобных ситуаций немало, и как бы ни были громки их фамилии, всем было плевать. Почти всем.

Дойдя до двери своей комнаты, я остановился. Хотелось как можно скорее принять душ и завалиться спать.

– Ничего удивительного, он ведь теперь для нас “о, великий спаситель”. Слушаем и внимаем. – Мой рот непроизвольно скривился. – Все из-за той девчонки, что б ее…

Тео повернулся ко мне и спиной вперед продолжил идти в сторону своей спальни.

– А, точно! Фриц говорил, что вы встретили ее в том кафе, недалеко от университета. Сказал, ты одним своим взглядом чуть было в порошок не стер бедолагу, – он хохотнул.

Мне же было не до смеха. Всякий раз, как вспоминал, во что превратилась моя жизнь после той злосчастной ночи, действительно хотелось хорошенько встряхнуть эту девку.

Кем себя возомнила?!

– То была бы пыль, приятель.

## Глава 4

Каталина


Живот издал пронзительный рык.

Я мигом прикрыла его рукой, будто этим жестом могла заставить его замолчать, и почувствовала как по щекам растеклось тепло. Казалось, будто вся аудитория слышала крик о помощи моего желудка.

Записав предложенные профессором имена авторов, книги которых было необходимо потом взять в библиотеке, отложила ручку, как вдруг почувствовала слабый тычок в бок. Я повернула голову к своей соседке по столу, с которой с начала семестра мы вместе ходили на психологию и еще ни разу не общались. Я заметила в ее руке шоколадный батончик. Она незаметно протянула его мне под столом, продолжая при этом внимательно слушать преподавателя.

– Возьми уже, – шепнула она.

– Спасибо.

Жест девушки ошеломил меня до такой степени, что на какое-то мгновение я просто уставилась на нее, но вовремя пришла в себя. Улыбнувшись, приняла шоколад и положила его рядом с собой на скамью.

– Не успела позавтракать, – добавила как бы между прочим.

Не рассказывать же, что последняя зарплата была отложена на покупку ноутбука, которого у меня за мои двадцать лет ни разу не было, и без которого, что неудивительно, учиться в колледже та ещё морока. Уже два месяца мне приходилось брать макбук Эби, из-за чего чувствовала себя еще более ущербной.

Моих заработков в зоомаркете и студии красоты, где с недавнего времени подрабатывала мытьем полов и туалетов, едва хватало для нормальной жизни. Большую часть я всегда откладывала на оплату обучения, проживание в общежитии и другие необходимые вещи. На еду или новую одежду, например, почти ничего не оставалось. Если со вторым меня могли спасти секонды, то с первым приходилось гораздо туже.

Временами задумывалась о том, что все это зря. Что мне следовало бы выбрать себе другое, менее затратное образование, или же и вовсе остаться с родителями, как они и хотели, а свою мечту стать профессиональным фотографом закопать, оставшись любителем с камерой старого телефона. Но потом оглядывалась назад, на все, что сделала, через что прошла, и начинала гордится тем, что до сих пор не сдалась.

Я справлюсь, добьюсь всего сама.

Обязательно.

Однокурсница в ответ лишь качнула плечом.

– Бывает.


***


Отсидев последнюю пару и забежав на пять минут в общежитие скинуть рюкзак и переодеться в рабочую форму, я впопыхах кинулась на смену в зоомаркет.

На улице было уже довольно прохладно для середины октября. На кленах почти не осталось листьев после сильного ветра с дождем, что обрушились на город в прошлые выходные, однако солнце все еще грело.

Мне нравился Гаршир. Своими прямыми уютными улочками, чистотой и наличием среди всего этого камня живой природы, благодаря чему повсюду мелькали красные и желтые пятна осенней листвы.

За последние три месяца, что я здесь находилась, я ни разу не бывала в центре и не смотрела достопримечательности, как какой-нибудь турист. Когда мои ноги впервые коснулись земли Гаршира, я тут же прыгнула в автобус, довезший меня до того самого стриптиз-клуба, в котором заранее у меня было назначено собеседование. Потом, до тех пор, пока не переехала в общежитие, прожила в том же районе, в комнате, которые предоставлялись сотрудникам клуба, стараясь при этом никуда не соваться. Кроме моих коллег по шесту, скажем так, я никого здесь не знала, а заблудиться в большом и незнакомом городе всегда успела бы.

По-настоящему влюбилась в Гаршир я только когда начался мой первый семестр. Университетский кампус находился на окраине города, и атмосфера здесь сильно отличалась от той, где мне приходиллось прежде обитать. Может, все дело в районе – стриптиз-клубы, бары, казино и тому подобное, от того и контингент там встречался не самый приятный. Здесь же я увидела совершенно другой Гаршир, и он действительно чувствовался моим новым домом.

Когда на горизонте показалась зеленая вывеска с названием магазина, я невольно поморщилась. Из раза в раз данное заведение вызывало у меня не самые приятные чувства, от чего постоянно хотелось развернуться и бежать сверкая пятками. И всякий раз я перебарывала себя, понимая, что не в праве отступать.

Отыскать эту вакансию было не сложно. Признаться, она неоднократно попадалась мне на глаза, когда пролистывала сайт в поисках чего-то приемлемого для меня. Не сказать, что у меня был какой-то выбор, в плане… В моей ситуации, как говорится, все средства хороши – а, если точнее, работа. Однако, несмотря на безысходность и острую нужду в деньгах, эту вакансию я всегда оставляла на самый крайний случай или же и вовсе пропускала, не заостряя на ней внимания. Как и многие другие, судя по всему.

Важной обязанностью здесь являлось знание всех возможных пород и видов любого домашнего питомца. Плюс к этому понимать, кому какой необходим корм, витамины и даже лежак с игрушками. Обычному смертному, как мне казалось, запомнить такое количество товаров просто нереально. Возможно именно это требование, подчеркнутое жирной линией на странице вакансии, и отпугивало людей. Но когда не остается ничего… приходится думать, что мне это будет по плечу. Конечно, платили здесь студентам не так много, как хотелось бы, но опять таки, выбирать особо не приходилось, а таким, как я любой цент лишним не будет.

Еще одним немалым минусом, помимо стойкого запаха кормов, от которого всю смену у меня чесался нос, был мой “босс”. Если говорить о самом ужасном, высокомерном, доставучем и вечно недовольном боссе, то администратор, Чарльз, – просто идеальный кандидат. Даже когда работа выполнялась качественно и в необходимый срок, он все равно находил недочет и заставлял все переделать в точности наоборот. С чем, собственно, мне в очередной раз и пришлось столкнуться сегодня.

– Пошевеливайся, пошевеливайся, – крикнул Чарльз, хлопая в ладоши на весь торговый зал. – Стенд с ошейниками сам себя не соберёт, а ты тут копаешься!

Проигнорировав его очередной выпад, я продолжила раскладывать пеленки, к которым, на минуточку, приступила всего десять минут назад.

В смене нас, обычно, было по человек пять. Двое шли на кассу, остальные разбредались по залу, работая с покупателями, разгребая поступивший товар и переделывая полки. Я проработала здесь всего две недели, за кассовый аппарат меня из недоверия не пускали, поэтому почти все свое рабочее время проводила на ногах.

Первый день был просто ужасен. Пока изучала зал, пытаясь запомнить, что где лежит, накрутила кругов десять, отчего потом еле доковыляла до общежития, а потом до четвертого этажа и к своей комнате. Ноги гудели так, будто я пробежала десять марафонов по десять миль за раз. С каждым днем, конечно, становилось легче, я стала запоминать все больше зоотоваров и даже начала более менее разговаривать с одной из своих коллег, Виви. Однако желание уйти отсюда и не возвращаться росло просто поминутно.

Нет, я не была трусихой, и вполне понимала, что не могла этого сделать. Мне нужно было чем-то оплачивать свою учебу и жизнь в целом. Мне не на кого было положиться, кроме себя самой. Вертеть задницей перед заносчивыми парнями или перекладывать с места на место корм для рыбок и пытаться подсказывать что-то покупателям, изо дня в день выслушивая недовольства Чарльза? Пожалуй, выберу второе. По крайней мере, это выглядело более приемлемо для двадцатилетней студентки. Тем и безопасней. К тому же, вероятность того, что тот придурок заявится сюда, равна… нулю?

– Почему ты до сих пор здесь? Зависла на пеленках что-ли?

Еще одна заноза этого места – Лейла. Такой же обычный продавец как и я, но возомнившая себя невесть кем.

Вот, чего я никогда не понимала: зачем искать новых работников, расписывая чуть ли не зеленые луга, если в конце концов тебя потом просто напросто не будут ценить и делать все возможное, лишь бы ты свалил из их райского уголка?

Я поднялась с корточек и повернулась к Лейле, оказавшись лицом к лицу с ее вечно недовольным видом. Какую-либо косметику – и средства личной гигиены, судя по всему – она игнорировала.

– Чего тебе?

– Их нужно сложить стопкой, а не раскладывать дурацкой лесенкой. Боже…

Она нагнулась, отчего ее джинсы спустились неприлично низко, и собрала все упаковки в башню.

– Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь, – фыркнула она, выпрямившись.

– Явно больше твоего, – пробормотала я.

– Что?

– Говорю, что они были разных размеров, потому и лежали по отдельности, чтобы покупатель видел разнообразие товаров. Но ты раскладывай как знаешь, конечно…

– И кто вообще подсказал тебе эту хрень?

– Чарльз.

Я пожала плечами и, схватив пустую тележку, покатила ее в сторону ошейников, не обращая внимания на злобное ворчание Лейлы. Наконец-то можно дышать полной грудью.

Как же меня раздражали люди, которые из кожи вон лезли, чтобы показать свое превосходство на пустом месте. Они не в состоянии признать свою неправоту, никогда не извиняются, не прислушиваются к другим и не в состоянии идти на компромисс. Мой отец и старшая сестра такие, и как же сложно нам всегда приходилось…

Хлопнула входная дверь и за стеллажами послышался в миг преображенный елейный голосок Лейлы:

– Добро пожаловать! Что-нибудь подсказать?

По полу застучали чьи-то каблуки.

– Я пока в состоянии разобраться самостоятельно, так что не нужно преследовать меня. Спасибо.

Я чуть не выронила крючки, когда узнала голос. И, представив недоуменное лицо Лейлы, злорадно хохотнула про себя. Да, так ее.

– Каталина!

– Я здесь.

Шаги приблизились и из-за угла показалась Эби.

– Ну наконец-то! Я тебе звоню, пишу, а ты все не отвечаешь.

– Нам нельзя пользоваться телефонами, – ответила я, продолжая развешивать крючки. – А что произошло?

– Помнишь, я обещала тебе помочь с… Эй, ты, – вдруг переключилась подруга, сердито взглянув куда-то мне за спину, – может, хватит уши греть? Я же сказала, мне не нужна сопровождалка! Дубизм… В общем так, я нашла тебе кое-какое дельце.

Я мигом отложила ошейники и повернулась к подруге.

– Где? Кем? Когда?

– Кем-то вроде официантки на одно крупное мероприятие. Ну, знаешь, сотни гостей, шампанское, снобистские разговоры.

– Ну-у, думаю, разлить шампанское мне по силам.

– Ну вот и ладненько.

Подруга потерла ладони, став вдруг осматриваться.

– А тут всегда так воняет?

Я засмеялась.

– Ты не поверишь…

– Нет, я серьезно. Надо бы написать им парочку негативных отзывов. Как никак, ты здесь работаешь и дышишь этой дрянью.

Телефон Эби брякнул, и она стала рыться в своей сумочке жемчужного цвета.

– Это всего лишь запах кормов, – я закатила глаза. – Может, скажешь, наконец, что там по работе? Куда, когда?

– Давай-ка… лучше не здесь. Ты скоро заканчиваешь?

– Через час.

– Отлично, – Эби что-то напечатала в телефоне. – Я тогда съезжу пока по кое-каким делам и вернусь к концу твоей смены. Можем потом сходить слопать по бургеру? Умираю, как углеводов хочу.

Я усмехнулась, хотя желудок от одного упоминания бургера чуть не завопил от радости.

– Заметано.


***


"Tasty fingers” вот уже второй месяц являлось нашим с Эби любимым местом. Здесь готовили, пожалуй, самые вкусные бургеры на свете. А называлось закусочная так, потому что славилась своими сырными палочками, по форме больше напоминающими человеческие фаланги в кляре и панировочных сухарях. Сравнение, конечно, не очень аппетитное, но палочки действительно вкусные.

Жаль лишь, что не всегда могла себе позволить такой праздник живота. И дело здесь не в жире или углеводах, грозящих испортить мне фигуру. Об этом я особо никогда не парилась. Вся моя нынешняя жизнь упиралась в финансы. Каждый цент был распределен, так что мне оставалось только смириться со своим положением дел и запастись терпением. Рано или поздно ведь этому должен прийти конец, а я буду вспоминать о происходящем сейчас с улыбкой. И облегчением.

Слопав целую корзинку палочек, мы приступили к своим бургерам: Эби взяла double-meat, а я обычный чизбургер. У меня была настоящая сырная слабость, потому мой выбор в основном падал именно на него. Только вот лук приходилось просить не добавлять. Терпеть его не могла.

– А твои… так и не связывались с тобой? – спросила Эби, прожевав смачный кусок.

Я поморщилась, глотнув воды.

– Нет. Они и не станут. Я же, вроде как, предала их.

Потому что, впервые за всю жизнь сделала то, что нужно мне, а не кому-то другому. Впервые выбрала себя.

– Неужели, у них совсем нет желания узнать, в порядке ли ты? – Брови подруги насупились. – Как обустроилась, жива ли вообще…

– Тише-тише! – засмеялась я, а на сердце стало безумно тепло от ее заботы. – Это не ново для моих родителей, так что я привыкла.

– А мне этого не понять. Ты же их дочь! Как можно так относиться к своему собственному ребенку?

Эбигейл посмотрела на оставшуюся треть от своего бургера и откинула его на тарелку. На ее лице отражалось что-то среднее между злостью и грустью, и мне сразу захотелось ее успокоить. Заверить, что все со мной будет в порядке, а тот факт, что с родителями я вот уже три месяца не разговаривала, никак меня не волновал.

Дожевав свою булочку, я, как можно беззаботней, откинулась на спинку стула.

– Не бери в голову. Я уже взрослая девочка и в присмотре не нуждаюсь.

– И все равно это отстой. – Эби поджала губы. – Не знаю кем бы я была, если бы не мои родители.

У Эбигейл была замечательная семья, судя по ее рассказам. Ее отец, Доминик Уинтер, – уважаемый хирург. Он никогда не пытался заставить дочь пойти по его стопам. Можно сказать, даже наоборот, убеждал хорошенько подумать, если маленькой Эби вдруг захочется стать таким как папа. “Ты даже представить себе не можешь, каких ужасов я насмотрелся за первый год учебы», – заявил он ей. «Кошмар! Надеюсь, твой выбор падет на что-то более эстетичное». Мы обе смеялись до слез, когда подруга, забавно копируя его голос и жесты, рассказывала об этом их разговоре десятилетней давности. А внутри меня в тот момент разливалась тихая грусть, оттого, что далеко не каждый отец способен быть таким.

Мама Эбигейл, Клара, тоже поддерживала ее во всем. Каждая неудача и победа, цели и мечты. Занятая своим личным издательством, по словам Эби, она всегда находила время, чтобы послушать свою дочь, узнать, как прошел ее день, не обижали ли ее в школе и кем она хотела бы стать, когда вырастет. Родители всегда прислушивались к ней, интересовались ею и старались ни в чем не отказывать. Всегда давали выбор. А Эби… Ну, думаю, она просто стала хорошим человеком, безмерно боготворящим своих маму и папу.

Забота, уважение, любовь и взаимопонимание – вот, что было в чести у членов семьи Уинтер.

– Да, они у тебя классные, – улыбнулась я, вспомнив тот единственный раз, когда пересеклась с ними, месяц назад. Именно тогда я окончательно убедилась в правдивости слов подруги. Они действительно классные.

Эбигейл смущенно отмахнулась.

– Ладно. Мы ушли от главной темы. Насчет работенки.

– Я вся внимание.

– Я спросила у одного знакомого, который занимается подбором персонала на всякие там важные мероприятия, есть ли что-нибудь у сливок общества в ближайшее время, и-и… – подруга негромко постучала пальцами по столу, а-ля барабанная дробь. – Та-да, в эту субботу в доме семейки Хаверсон состоится вечеринка в честь дня рождения миссис Хаверсон. Здорово, правда?

– Да, наверное. А кто такие эти Хаверсоны?

– А, местные крутые шишки. У главы семейства своя строительная компания, чьи проекты заполонили немалую часть Америки и Европы.

Ого…

– Ты… уверена, что я им подойду?

Эби фыркнула.

– Конечно. Мне прекрасно известно, как делаются такие дела, и я подготовилась заранее. – Она полезла в сумочку и достала оттуда сложенный вдвое листок А4. – Вот.

Я с осторожностью развернула его… и не поверила своим глазам.

– Это что такое?

– Твое резюме, что же еще. Оригинал уже у них. Я там кое-чего добавила. Ну, знаешь, чтобы ты наверняка прошла. И прошла ведь.

Покачав головой, я зачитала вслух один из пунктов:

– Качества: коммуникабельная, стрессоустойчивая, гибкая, – мои брови скептично выгнулись, – умею работать в команде, с задатками лидерских качеств… Опыт: временная домоправительница у Илона Маска? Ты зачем все это понаписала?

Глаза готовы были лезть на лоб.

С ума сойти!

А Эби лишь смеялась.

– Ну а что, – дернула плечами она, – Зато тебя взяли. К тому же, это всего на один вечер. Если, конечно, не решишь остаться в их списках.

– Да, но… Что мне теперь делать с этой информацией? А вдруг мне устроят допрос или, того хуже, пробьют по какой-нибудь базе и поймут, что это брехня?

– Никому не будет дела до этого. Поверь мне. Главное, чтобы ты умела раздавать напитки и закуски, а остальное просто в довесок. Лучшим лучшее и все такое, – хихикнула подруга. – Они очень избирательны даже в однодневных официантках.

Положив листок перед собой на стол, я принялась нервно теребить свою привычную косичку “рыбий хвост”, все еще не в состоянии до конца осознать, что произошло.

Я. Отправлюсь в дом миллиардера. Где соберется куча гостей. И буду официанткой. На один вечер. Еще и под каким-то прикрытием.

Почти осознала.

– Ладно, – протянула я, вздохнув. Руки уже затрясло. – И куда нужно ехать?

Эби заговорщически улыбнулась.

– Записывай адрес.

## Глава 5

Деймон


Внутренний дворик и весь первый этаж нашего дома уже были забиты вездесущими гостями, когда я прибыл на праздник. При всей возможности поступить так, как наказал отец, я не стал идти у него на поводу. Пришел первый или последний – маме это было не так важно, ведь она никогда не сомневалась в том, что я в любом случае буду на ее празднике. Это лишь очередная прихоть самого отца. Желание не ударить в грязь лицом, желание показать всем идеальную семью, дружно встречающую гостей с жуткими улыбочками на лицах в стиле призраков из «Астрала». И почему бы не сделать все наоборот, правда? Еще одно доказательство того, что не все наши желания имеют свойство исполнятся.

Поигрывая ключами в одной руке, я прижимал другой к боку коробку с подарком для мамы. Хотя и знал, что сегодня она вряд-ли доберется до него, как и до других подарков, мне не хотелось являться сейчас домой с пустыми руками. Тем более на глазах у такой огромной публики.

Единственный сын и без подарка к юбилею родной матери? Ай-ай-ай-ай-ай…

Мне было плевать на пересуды, касающиеся исключительно меня. Пусть мелят, что хотят. Не моя вина, что вместо мозгов у них пудинг. Но только не о маме. О ней я никогда бы не позволил шептаться по углам. Ради нее я всегда готов делать вид, что мне приносит неимоверное удовольствие тот балаган, который устраивается в нашем доме из года в год вместо обычного семейного праздника. Готов улыбаться незнакомцам, притворяясь, что мне есть до них дело.

Пройдя мимо кучек людей, рассредоточившихся по всему первому этажу и на автопилоте кивая им, я наконец добрался до лестницы. Поднялся наверх и двинулся к белоснежной двери, за которой скрывался кабинет мамы.

Еще с после студенческих времен у нее был свой небольшой бизнес по созданию парфюмерии на заказ, потому в дела отца она никогда не вникала. Отцу же ее участие никогда и не нужно было. А уж после моего рождения он окончательно уверился в том, что именно я стану его верным компаньоном.

Оставив подарок на столе – пусть откроет, когда останется одна, – я мигом ретировался вниз, дабы найти наконец маму и лично поздравить ее. Погода сегодня радовала солнцем и неожиданным теплом, потому банкет с зала частично перенесли во внутренний двор, оставив нараспашку стеклянные двери. По всему его периметру теперь были расставлены круглые высокие столики, пополняющиеся фуршетом. Живая изгородь даже в свете дня поблескивала гирляндами, а веселое журчание парочки мини-фантанчиков разбавляло рой голосов и звон бокалов.

Я не знал и половины из тех, кто сегодня присутствовал здесь, но уже догадывался, что к концу дня, скорее всего, буду вынужден знать имя и род деятельности абсолютно каждого. Отец был уверен, что именно это показатель уважения человека, и каждый раз приходилось мириться с этой прихотью. Хотя…

Засунув руки в карманы брюк, я направился к одной из скамеек, где обнаружил маму, которая сидела с группкой женщин и о чем-то оживленно беседовала. Она выглядела как всегда на высоте: русые, как у меня, волосы, собранные в аккуратный пучок, бежевое платье с кружевом и такого же цвета туфли с небольшим каблуком. Мама всегда придерживалась классики. Всегда умела себя преподнести в лучшем виде. Более того, она как будто была рождена, чтобы стать леди-босс и женой влиятельного человека в одном лице.

– Мой малыш, – протянула мама, улыбнувшись, когда заметила меня.

Подойдя к скамейке, я учтиво кивнул ее собеседницам, после чего быстро обнял маму, которая уже успела подняться мне навстречу.

– С днем рождения, мама.

– Спасибо, зайчик. Как доехал?

Я небрежно повел плечами.

– К счастью, без пробок. Я оставил твой подарок наверху. Откроешь после праздника.

Готов поклясться, все, кто слышал нас сейчас, внутренне провозгласили восхищенное “о-о-о”. Да, производить необходимое впечатление я более чем научился.

– О, не стоило. Ты…

– Пожалуйста, только не говори, что я и есть твой подарочек.

Мама улыбнулась еще шире и принялась разглаживать и без того неплохо сидящий воротник моей голубой рубашки.

– Так и есть. Только посмотри, каким ты красивым стал. – Она покачала головой. – От девчонок, наверное, до сих пор отбоя нет, да?

Я фыркнул.

– А, значит до этого я был уродцем… Мило.

Звонкий смех мамы, казалось, разнесся по всему двору.

– Ладно, ворчун ты мой. Иди, пожуй чего-нибудь, пока твой отец не начал свою супер важную речь, где будет благодарить всех за то, что они пришли.

– О'кей.

– И, Деймон … – Мама посмотрела на меня с какой-то странной грустью, поджав губы, погладила меня по щеке, прежде чем договорить: – Найди Хейзел, ладно?

Настроение тут же ухудшилось.

Только этого мне не хватало!

Сдержанно кивнув, я отошел к одному из столиков, где стянул стакан с мохито. Есть не хотелось совершенно, а выпить что-нибудь посерьезнее при всем желании не мог – мне еще обратно в кампус как-то добираться нужно было. Я не торопился лишать себя остатков спокойствия и уединения, просто наблюдал за собравшимися людьми, когда в голове вертелись мысли типа «какого хрена моя жизнь превратилась вот в это?». Сплошные обязательства, не приносящие мне ни пользы, ни удовольствия. Лишь иногда, находясь в университете или в нашем с парнями доме в Гаршире, я ощущал отголоски настоящего счастья. Был собой и делал то, что нравится. И осознание того, что уже через год моей свободе придет конец, с каждым днем угнетало меня все больше и больше.

Пригубив прохладный напиток, покатал его на языке и, стиснув зубы, проглотил, когда услышал рядом с собой голос.

– Мне бы ни за что не пришло в голову подарить какому-то там колледжу целый спортивный комплекс. Ты прямо-таки меня удивил.

Да вы издеваетесь…

Обернувшись к источнику голоса, я еле сдержал порыв плюнуть ему в лицо. Герберт Кильман собственной персоной. Заученная высокомерная стойка, серый костюм-двойка и каштановые с проседью волосы, уложенные вправо с помощью обилия геля. В руках он держал бокал шампанского, глядя на меня ехидными глазами.

– И чем же именно? – невозмутимо ответил я.

– Это, довольно, серьезный проект, не находишь? Когда Морган показал мне твои чертежи, я был крайне восхищен. Но никак не думал, что комплекс подобного типа будет в такой глуши, как кампус Шамрок.

Свободная от стакана рука непроизвольно сжалась в кулак. Чертовски хотелось вмазать ему. Что бы он не делал, что бы не говорил. Всегда. Но в разговорах с Гербертом я никогда не показывал своих истинных эмоций, потому, постарался успокоиться и продолжил поддерживать очередную светскую беседу. Мысленно представляя, как оставляю ему смачный пинок под зад.

– Все просто. Кампус нуждается в современном и полностью оборудованном комплексе, ведь прежний, в котором до сих пор спокойно принимают гостей на соревнованиях по тому же хоккею, вот-вот пойдет трещинами от его мелких размеров. А территория около него более чем позволяет расшириться и под новый дворец спорта, и под биатлонный центр. Осталось лишь дело за малым, так что не вижу здесь ничего удивительного.

Рот Кильмана изогнулся в усмешке.

– Хм… Да, может, ты и прав. Но почему бы не предложить идею, скажем… тому же Висконсину? Уверен, их губернатору понравится, что появится что-то настолько универсальное и комфортабельное для настоящих и будущих олимпийцев.

– Я изучал статистику, и в этом плане у них все в полном порядке. В то время…

– Но с финансовой точки зрения это не разумно, Деймон, – перебил меня Герберт. Он поставил полупустой бокал на поднос мимо проходящего официанта и посмотрел на меня в упор. – Не лучше ли будет продать проект?

Внутри меня, казалось, что-то вспыхнуло.

Поэтому я не хотел, чтобы отец брал его в кураторы. Какое бы дело не взял этот урод Кильман, он всегда думал лишь о собственной выгоде, а именно, сколько прибыли ему оно принесет.

Я же говорил всерьез: университет Шамрок, сам Гаршир, в частности, нуждался в этом комплексе больше, чем любой другой город, какой бы не назвал Кильман. Моему другу, Тео, как и другим биатлонистам из его команды, приходилось выезжать в сам Лейк-Плэсид, чтобы надеть лыжи для тренировки на снегу. А это почти в трех часах езды от нас. Я три года наблюдал за его и так забитым расписанием, а в сезон тем более, когда он тратил больше времени на дорогу, нежели на саму тренировку. В то время, как городские власти могли давным давно предоставить им что-то серьезнее роликовых лыж. И территория около кампуса вполне позволяла это.

– С чего вдруг мне это делать?

– Ты не оцениваешь всех возможностей, – покачал он головой. То же мне, нравоучитель хренов. – Идея хороша, но в таком месте… я уверен, она не принесет должного результата.

Допив свой мохито, я со стуком поставил стакан на стол, из-за чего некоторые гости стали оборачиваться на нас. Но сейчас мне было насрать. Окинув Герберта Кильмана жестким взглядом, я ответил:

– В таком случае, иди со своими предложениями к отцу. Ах да, забыл, он ведь уже целиком и полностью одобрил мое. Да и встреча с горсоветом уже не за горами. Поздновато, не находишь?

Усмехнувшись с ноткой злорадства, я обошел его, собираясь скрыться в стенах дома, когда он схватил меня за плечо, принуждая остановиться.

– Не забывай, кто вытащил тебя и твою семью из дерьма, мальчишка. Твой отец прислушался ко мне, и бац – твой дорогой проект теперь общий, – прошипел он так, чтобы слышал только я. – Так что не смей разговаривать со мной в таком тоне. Кто знает, какую еще игрушку у тебя отберут за непослушание.

Я выдернул руку, одарив его скучающим взглядом. Он был вполне высоким, но я все равно выше.

– А вы не забывайте, что находитесь в моем доме, на юбилее моей матери. Кто знает, что окажется в вашем бокале за столь открытое неуважение.

– Угрожаешь?

– Я? И в мыслях не было, – хмыкнул я и двинулся к стеклянным дверям, ведущим из двора в гостиную. Только тогда я почувствовал, как онемели мои стиснутые кулаки.

Ублюдок! Чертов ублюдок!

Я видел его гнилое нутро с самой первой нашей встречи, и всякий раз недоумевал, почему это же наотрез отказывается видеть отец. Он снова и снова продолжал связывать себя с этим уродом, а теперь… Не хотелось даже думать о том, что нас ждет. Меня, в частности.

Нервно откинув с глаз мешающую прядь волос, шагнул внутрь и именно в этот момент на кого-то натолкнулся. Послышался звон. По паркету что-то рассыпалось.

– Черт, – услышал я громкий шепот девушки-официанта.

Она нагнулась за подносом и теперь разбросанным тарталеткам, принимаясь торопливо все соскребать с пола. Я наклонился следом, намереваясь помочь с устранением бардака, который мы оба устроили. Сегодня был явно не мой день.

– Я помогу, – пробормотал я, подбирая корзинки из песочного теста.

– Не нужно. Я сама…

– Ничего, это моя вина.

– Это из-за меня… – лепетала девушка, собирая с пола нечто похожее на творожный крем. Все ее по-детски маленькие пальцы и ладошки теперь были покрыты им.

Я поднял глаза на ее лицо в тот же момент, когда она посмотрела на меня, и вдруг из ниоткуда появилось ощущение, что мне надавали по морде. Ярость снова заполонила мои вены.

Нет, сегодня определенно не мой день.

Подскочив на ноги, я уставился на нее сверху вниз, не веря, просто не веря, что вселенная действительно так жестока со мной. Официантка поднялась следом, держа в руках поднос и все то, что осталось от десерта. Ее брови нахмурились, а прищуренный взгляд словно готов был прожечь дыру у меня во лбу. Ну надо же…

– Вот так встреча, пупсик, – зло проговорил я. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Могу тебя спросить о том же, – парировала она.

Схватив за локоть, тряхнул ее так, что та покачнулась.

– Ты не в том положении, чтобы препираться со мной. Говори…

– Извините, эм… у вас все в порядке? – раздался женский голос у меня за спиной.

Отвлекшись от своего очередного врага, повернулся и тут же понял, что на нас пялились люди. С интересом, с замешательством, с ехидными улыбками и нескромно вытянутыми пальцами, тыкающими в нашу сторону.

Твою ж…

Коротко ответив другой официантке, что все ок, передал ей испорченный десерт и потащил надоедливую дуру в сторону библиотеки. Благо, она всегда была закрыта для посторонних. Когда мы перешагнули ее порог, а дверь за нами захлопнулась, отрезав лишние шум и взгляды, я толкнул девку вперед, отчего та засеменила ногами, как мама-утка. Это внезапное сравнение вызвало у меня усмешку.

Обернувшись, девка посмотрела на меня исподлобья, держа перед собой испачканные руки.

– Кто тебя нанял?

– Чего…

– Ты глухая? Я спросил, кто тебя подослал следить за мной?! В клубе, потом в колледже, здесь?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да ладно. Неужели это случайность, и ты просто так постоянно находишься там же, где и я?

Она ахнула, строя из себя саму оскорбленность.

– Я здесь работаю, а не…

– Да-да, охотно верится.

Буркнув что-то, она вытерла руки о фартук и достала из заднего кармана своих джинс какую-то карточку. Затем протянула ее мне, так, чтобы я смог прочитать, что на ней: имя, название организации, занимающейся подбором персонала на мероприятия, разрешение на въезд на частную территорию, печать и дата выдачи.

– Надеюсь, ты умеешь читать, – она еще раз махнула пропуском перед моим носом и убрала его обратно в карман с чересчур самодовольным видом.

– Более чем, Каталина Бекфорд, – отчеканил я, смерив ее взглядом.

Она ниже меня головы так на полторы и с минимум макияжа на лице. Белая рубашка с галстуком-бабочкой, черные узкие джинсы, фартук, а темные волосы заплетены в длинную широкую косу. Она могла бы быть милашкой, если бы уже не была для меня миниатюрным демоном.

– Но это не значит, что я так легко тебе поверю.

– Кто бы сомневался… Слушай, мне некогда играть в «верю, не верю». Кое-кому из нас приходится работать.

Я вскинул брови.

– Намекаешь, что я тут, в отличие от некоторых, прохлаждаюсь?

– Я ни на что не намекаю. Мне просто не хочется быть уволенной.

Каталина вздохнула, как будто разговор со мной ее ужас как утомил, и шагнула в сторону выхода. Я мигом преградил ей путь.

– Можешь не спешить, – хмыкнул, глядя на нее сверху вниз, – ты уже уволена.

– Ха, и кто же так решил?

– Я решил.

Теперь ее бровки полезли на лоб.

– Неужели, снова опустишься до того, чтобы отправить моему боссу дурацкий мэйл?

Как бы эта девчонка не дерзила, как бы не пыталась держать свой нос по ветру сейчас, я видел, что она постепенно растрачивала остатки своей уверенности.

«Дурацкий мэйл»? Да все что угодно, лишь бы ты страдала так же, как теперь вынужден из-за тебя страдать я!

Отлично помнил, что про нее говорил адвокат Кильмана, когда тот разбирался с журналистами. Однако, удивлен, что еще в тот момент мне не назвали ее имени. Что не прищучили еще тогда, при малейших подозрениях.

– Может и отправлю. Только в следующий раз, потому что здесь я – твой босс.

Каталина отступила от меня еще на шаг, и вся ее напускная уверенность, как и говорил, растворилась в мгновение ока. Плечи поникли, а пухлая нижняя губка едва заметно задрожала.

– Так, значит… ты из семьи Хаверсон?

– Да, а ты у меня дома. Так что, бери ноги в руки и выметайся отсюда.

Я отошел в сторону, сделав ей приглашающий жест рукой. Каталина посмотрела на дверь, затем на меня, и вдруг выдала:

– Ты меня не нанимал, не тебе и увольнять.

– Да что ты, – съязвил я. – Поговорим о правах и обязанностях?

Она покачала головой.

– Если бы я знала, что это твой дом, и близко к нему не подошла бы.

– Правдоподобно. Но не достаточно.

– Да что тебе нужно?!

Перемена в ее тоне меня несколько удивила.

– Мне? Чтобы ты свалила. Еще раз попадешься мне на глаза – пеняй на себя. О, и да, когда будешь продавать свои мерзкие фотокарточки с моим участием, не забудь отфотошопить мой нос. А то там горбинка.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – прошептала она, недоуменно уставившись на меня.

По-моему, наш чудо-разговор зашел в тупик. Да и мне он уже как-то поднадоел.

– Пошла вон отсюда, – устало выдохнул я.

– Я не собираюсь…

– Я сказал – выметайся!

Вздрогнув от моего крика, Каталина странно на меня посмотрела – было в этом взгляде что-то отчаянно-испуганное, а может мне просто почудилось, – и выбежала из библиотеки.

## Глава 6

Каталина


Прицелившись в красивую рыженькую белочку, что застыла на ветке дуба и с интересом на меня поглядывала, я задержала дыхание и нажала на кнопку. Послышался звук затвора, и мои губы невольно растянулись в полуулыбке.

До мурашек просто…

Сегодня впервые за все время учебы у меня образовалось “окно”, потому я решила немного погулять по кампусу. Работа, лекции и домашние задания съедали все мое время, отчего не оставалось даже получаса на себя. Просто остановиться, выдохнуть, оглядеться по сторонам. Ежедневная суматоха не позволяла ничего из этого, отчего, признаюсь, я уже начинала чувствовать неимоверную усталость.

Фотография меня успокаивала. Можно сказать, заставляла чувствовать под ногами твердую почву, и верить, что все получится. Бабуля подарила мне этот фотоаппарат на мое пятнадцатилетие, и с тех пор я с ним не расставалась. Да, теперь он был слегка потрепанным жизнью и, может даже, устаревшим, но мне было все равно. Это единственная вещь, что осталась со мной от нее.

Бабушка всегда разделяла мою любовь к фотографии, поддерживала и верила, что я действительно смогу стать настоящим профессионалом, потому, получив от нее такой подарок… Не помню, чтобы когда-либо я чувствовала себя счастливей, чем в тот момент. Родители, конечно же, скептически отнеслись к бабушкиным заверениям о моем успехе и до сих пор оставались при своем мнении.

«Это не то».

«Разве на этом заработаешь»?

«Пустая трата времени».

«Туфта, а не настоящая работа».

Я слушала и позволяла делать с собой все, что им было нужно. Как правильно. Пока не осознала, что моя жизнь и не моя вовсе. Я была кем-то вроде куклы или робота, который выполнял команды и не имел права на что-то только свое: мнение, желания, эмоции… Моя жизнь проходила мимо меня, пока я исполняла прихоти других, заботясь об их чувствах, боясь обидеть или разочаровать.

Однако, обо мне никто не думал. Я тратила время непонятно на что, молчала и текла по течению, и всех это устраивало. Особенно, сестру и отца. Им категорически не нравились мои разговоры о самостоятельности и чем-то новом, и чуть ли не растекались довольными лужицами, когда в очередной раз махала на себя рукой, заявляя, что все останется по-прежнему.

Я часто ненавидела себя за свою трусость. За то, что позволяла им потакать мной, указывать, что мне делать со своей жизнью, срываться на меня, когда мечтала не о том. Ненавидела просто за то, что постоянно думала о других, нежели о себе и собственном благе. Так что, в конце концов, я взяла всю свою волю в кулак и отправила анкету в Шамрок. Год уже был упущен, и мне больше не хотелось терять ни минуты.

И вот я здесь, стояла в парке своего кампуса и делала фотографии всего, чего хотела. Мысли о том, что все это я позволила себе сама невероятно грела мои сердце и душу. Деньги в кошельке, место в общежитии, образование, да даже черные леггинсы и «казаки» из секонд-хэнда, что были сейчас на мне… Всего этого я добилась сама.

Прогуливаясь по парку, я сделала еще с дюжину фотографий – такая уж красивая у него была архитектура и ландшафт, – после чего подошла поближе к корпусу, где через полчаса у меня должна была быть пара, и присела на лавочку. Положила свой серый кожаный рюкзачок слева от себя, чехол от фотоаппарата справа и стала просматривать сделанные кадры, убирая неполучившиеся. Предпочитала сразу удалять их, дабы не засорять карту памяти. Она, увы, не резиновая, а денег на новую пока не было. Но остановиться делать снимки, когда все вокруг так и призывало меня взяться за своего друга и запечатлеть их… Мне это было не по силам. Не знала, радоваться или нет тому, что на курсе фотографии нам пока не задавали практических занятий. С одной стороны, конечно, мне ужас как хотелось получить уже какое-нибудь интересное задание и поработать над ним как следует. Попробовать, так сказать, что-то другое, непривычное мне. Но с другой стороны, я отлично понимала, что не готова. Еще столько всего нужно сделать…

Вдруг, позади меня послышался чей-то смех. Громкие разговоры и снова всплеск смеха. Я машинально обернулась в сторону корпусов и увидела группу парней, что, выйдя из главного здания, теперь двигались в сторону парковки. Пробежав глазами по каждому из них, уже хотела отвернуться, но тут взгляд зацепился за знакомую русую шевелюру.

Ну нет, должно быть, показалось. С чего бы ему…

О, нет, не показалось.

Деймон Хаверсон собственной персоной, шел беззаботной пружинистой походкой рядом со своими друзьями всего в каких-то пяти метрах от меня, чем, собственно, я сейчас ой-ой как рисковала. Ведь попадаться ему на глаза после того злосчастного вечера мне действительно больше не хотелось. Я и прежде не горела желанием, на самом деле, но судьба то и дело сталкивала меня с этим ублюдком. Причем в тех местах, где это казалось вообще невозможным. И вот сейчас поняла, что еще одно место, где я пыталась обосноваться, будет украдено им у меня. Теперь и здесь мне не будет покоя.

Прищурившись, я быстро оглядела Деймона: синяя рубашка, песочного цвета брюки, мокасины, а на плече кожаная сумка на длинном широком ремне. И эти его волосы… Наверняка вбухал кучу геля или лака, чтобы ни одна волосинка не вышла из строя. Фыркнув, я отвернулась.

После того, как он в наглой и жестокой форме меня выгнал, я сразу же отправилась к Роуз, девушке, которая отвечала за нас на этом вечере, и сказала, что плохо себя чувствую. Она, конечно же, была не довольна, но все же отпустила меня. И, так как моя смена продлилась от силы часа полтора, заработала я не так много, как могла бы, если бы не вмешался тот придурок. Когда же я вернулась в общежитие и во всех подробностях рассказала Эби о произошедшем… Скажем так, подруга была в ужасе.

Я не знала как относится к словам Деймона. Более того, мне не было понятно и половины из того, что он мне наговорил в библиотеке своего пентхауса. Признаюсь, первые пару дней я действительно боялась что-то предпринимать. В голове не смолкали надоедливые, жалкие мысли «что, если?». Что, если мы снова пересечемся? Что, если я снова куда-то устроюсь, а он магическим образом окажется там? Что, если он при следующей встрече он сделает что-то… радикальное? Но, позже, набросав возможный исходный вариант своей жизни, приняла решение.

Да пошел ты со своими приказами!

Не собираюсь прятаться только потому, что доставляю ему какой-то вымышленный дискомфорт.

Мне. Все. Равно!

– Знаешь, это и впрямь похоже на сталкерство. Одно непонятно – зачем?

Резко подняв глаза от фотоаппарата, я еле сдержала испуганный крик. Сердце застучало где-то в районе солнечного сплетения, а щеки мгновенно накрыло волной тепла.

Надо бы перед сном выпить свое успокоительное, которое со времен стрипклуба я подзабросила за ненадобностью.

В паре шагов от меня стоял ни кто иной как чуть менее ублюдочный друг ублюдочного Деймона. Почему “чуть менее”? По крайней мере, в кофейне он ни слова плохого мне не сказал и казался гораздо дружелюбней своего дружка. Однако это вовсе не означало, что мне хотелось находиться в его обществе.

Сложив руки в карманы своего темно-зеленого бомбера, он все так же изучающе смотрел на меня, склонив голову набок. Я же принялась в ускоренном темпе собирать свои вещи. Спрятала фотоаппарат поглубже в рюкзак и, взявшись за лямку, поднялась со скамейки.

– Эй, не обязательно сразу убегать, – подозрительно спокойно проговорил парень. – Или ты за Деймоном…

– Я не слежу за ним, умник, – процедила я, нервно вытаскивая косу, придавленную лямкой.

– Окей. А что тогда ты здесь делаешь?

– Да, интересно, что же я здесь делаю? На территории кампуса. С учебными пособиями в сумке. Думай, не торопись.

На его лице отразилось искреннее удивление.

– Серьезно? Ты тоже учишься в Шамроке? Вот же… сюрприз, конечно.

– Отлично, – хмыкнула я и, повернувшись в сторону нужного мне корпуса, за которым как раз скрылись Деймон и его свита, бросила через плечо блондину: – Теперь беги, доложи своему хозяину, что видел меня здесь, – и поспешила убраться куда подальше.


***


Вернулась в общежитие я только около девяти вечера. Эби еще не было, поэтому, все, что мне оставалось, это лишь тихонечко простонать и плестись к своей половине комнаты. После семинаров и очередной смены в магазине все мое тело изнывало от усталости. Голова раскалывалась еще с того момента в парке перед университетом, а теперь, когда я рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, непроходящее гудение, казалось, только усилилось, давя мне на уши.

Одно радовало – завтра у меня был назначен долгожданный выходной, так что сразу после лекций по Искусство фотографии и Основам композиции отправлюсь отлеживать бока. Уверена, этой ночи мне будет катастрофически мало.

Достав телефон из рюкзака, который затащила вместе с собой на кровать, я поднесла его к глазам и размеренными движениями открыла сайт с вакансиями. Когда он прогрузился, я невольно затаила дыхание, после чего осмотрела меню. Значок конвертика пустовал. Неужели снова – ничего. Разочарование принялось постепенно стягивать мои внутренности, когда я перешла к своим откликам. Просмотрено и еще раз просмотрено.

Ни-че-го.

В течении последнего месяца я упрямо отправляла свое резюме на вакансии для фотографов. Нет, не из ряда тех, где требовалась уйма техники, навыков и огромнейшее портфолио, где хотя бы одна из серий была бы с кем-нибудь из знаменитостей. Это самые обычные вакансии типа: сделать фото для сайта новенького кафе, фотограф на день выписки из роддома… Частные лица с их маленькими требованиями и все равно – полный ноль.

Шумно вздохнув, я свернула сайт – не было сейчас сил выискивать что-то новое, – и открыла приложение, куда выкладывала свои фотографии. На них редко появлялась я сама. Только в виде отражения в зеркале или какой-нибудь моей части тела. В рамках приличий, конечно: будь то ключица – которая мне в себе, кстати, очень нравилась, – рука с букетом полевых цветов или спина, прикрытая распущенными волосами. Мой блог был в частности наполнен фотографиями того, что меня окружало. Я выискивала красоту там, где другие, очень даже возможно, видели уродство или вообще ничего. Я искала ее в простых вещах, окружающих нас изо дня в день. И мне казалось, что своими работами, смогу показать это и другим.

Однако, моя страница не пользовалась популярностью. Даже если фото пойманной на траве утренней росы, подсвечиваемой солнцем, и выглядело очень профессионально, оно не оценивалось так, как мне того хотелось бы. К тому же, в последнее время я не заливала туда ничего нового. Да и в глубине души всегда понимала: кого этим удивишь сейчас? У каждого второго фотографа-самоучки есть серия макро-снимков, красивых закатов и архитектуры их городов с силуэтами местных жителей. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать их.

Возможно, именно поэтому я и была здесь. Мне хотелось большего. Хотелось узнать, на что еще я способна. Хотелось стать настоящим профессионалом в своем любимом деле.

Вдруг дверь открылась, на пару секунд впустив в комнату свет из коридора, и снова закрылась. Послышался шум снимаемой обуви, перемешанный с чертыханиями, когда показалась Эби. Молча пройдя к своей кровати, она кинула сумку так, что та стукнулась об стену и приземлилась на покрывало, и плюхнулась следом.

– У тебя там все в порядке? – прохрипела я, увидев подругу в таком же положении, в каком была и я сама, когда только вернулась.

– Мгмгхм, – пробурчала она что-то нечленораздельное.

– Понятно.

Эби тут же перевернулась на бок, лицом ко мне. Она казалась чем-то расстроенной и возмущенной одновременно. Я ободряюще ей улыбнулась.

– Я просто терпеть не могу попадать во всякие там неловкие ситуации.

– Так понимаю, сегодня это произошло?

Отложив телефон в сторону, я подложила руку под щеку, показав тем самым Эби, что собираюсь выслушать ее от и до.

– Нет, вроде, ничего такого, если подумать. – Она фыркнула. – Только вот один идиот… решил поиграть со мной.

Я мигом поднялась, опираясь на локоть.

– Так, стоп-стоп-стоп. Какой еще идиот?

– Познакомилась недавно с одним. Думала, развлечемся, все как всегда. Он же строил из себя недотрогу, потом сам позвал встретиться, пообщаться, а сегодня, когда я решила, что он не против… ну, сама понимаешь, он выдал, что я вообще не в его вкусе и ушел. – Подруга вдруг подскочила на ноги, принявшись ходить туда-сюда. – Это что за сорт такой, не понимаю!

Мои губы растянулись в широкой улыбке.

– И такие бывают, поверь. Зачем только ему понадобилось встречаться с тобой, если ты не в его вкусе?

– Без понятия. До этого он вел себя очень даже заинтересовано, как мне казалось. Но сегодня его как будто перекосило от моего предложения.

Эбигейл застыла у окна, глядя куда-то в сторону сопок, выглядывающих из-за деревьев.

– Ну и пошел он в жопу, – спустя какое-то время буркнула она.

Однако, я ей не верила. Для той, кто использует парней в своих целях и идет дальше как ни в чем не бывало, сейчас она слишком уж переживала на этот счет. Обычно это была привычка парней, которые наутро просыпались одни. Что же не так?..

Прищурившись, я взглянула на Эби.

– Может, ты, допустим, в кой-то мере, приблизительно… влюбилась?

– Да ну тебя, – усмехнулась она, бросив в меня лапку-антистресс. Сделав высокий хвост, сложила руки в боки и встала передо мной, глядя сверху вниз. – Давай лучше что-нибудь приготовим. И пожрем за «Друзьями». И бахнем по банке колы. У меня должна была заваляться.

Я только захохотала, протянув ей руки.

Так и живем.

## Глава 7

Деймон


– Чертова дамочка, – простонал Тео, когда снова проиграл в наш упрощенный Блэкджек.

Я засмеялся и стал мешать карты. Два – ноль, в мою пользу. Везение? Нет, думаю, я действительно в этом хорош.

Мы сидели на полу в просторной гостиной, совмещенной с кухней, и уже полвечера перекидывались картами, ожидая, когда же Фриц, наконец, соизволит накормить нас. Сегодня его очередь. Потому, сейчас он стоял у плиты и помешивал какую-то смесь овощей, журчащих на сковороде.

Признаться, у него с этим получалось лучше, чем у нас с Тео. Никто из нас толком не умел готовить, но это не помешало нам дружненько принять решение включить сие занятие в нашу ежедневную рутину. К настоящему же моменту все более менее поднаторели, но Фриц, все таки, гораздо больше.

– Ты просто слишком жадный, – ответил я другу, выдав ему две карты. Я же снова был “дилером”. – Не умеешь вовремя останавливаться.

Тео недоуменно изогнул свою чересчур подвижную бровь.

– И это говоришь мне ты? Да у тебя еще больше бывало, когда ты был “игроком”!

– Да потому что у моих в таких случаях были низкие значения. Кому я правила зачитывал?

Тео только отмахнулся и оценил свои карты: десятку пик и четверку червей. Со стороны кухни послышался издевательский хохот.

– Молчи, Фриц. Сбиваешь.

– Кажется, кто-то точно не понимает сути игры, – крикнул Фриц, сливая воду из-под макарон.

Ответом ему был средний палец. Тео с задумчивым видом попросил еще одну карту. Выпала та же “дамочка”. Двадцать четыре очка против моих двадцати. Вуахаха.

– Тьфу, – фыркнул друг, нервно потерев лицо. – Тупая игра.

– Кажется, тебе не хватает мотивации.

– Точно, – согласился Фриц, – Хватит играть в холостую. – Он подошел к нам, повесив кухонное полотенце на предплечье, и шутливо поклонился. – Делайте ваши ставки, джентльмены.

Тео сдернул полотенце и шлепнул того по ноге.

– Да пошли вы…

– Э-эй, будешь бить повара – останешься голодным!

– С твоими овощами я так и так останусь голодным. Я мяса хочу!

– А твоя разжиревшая задница потом ни в один лыжный костюм не влезет…

Хохоча над словесной перепалкой лучших друзей, я собрал карты и фишки в кучу и бросил их в ящик тумбы под телевизором. Эх, еще одна настолка, с которой у нас ничего не вышло. Также в этом ящике уже валялись «Уно», «Монополия», шахматы и кучи дисков для Xbox. Последним мы всегда гораздо охотнее пользовались.

Сегодня был один из тех дней, когда мы решили остаться дома. Никаких баров, никаких тренировок и работы. К тому же, пару часов назад небо затянуло хмурыми тучами, и с тех пор лило как из ведра. Потому, только полный дебил вылез бы сейчас из дома.

Когда парни успокоились, мы наконец уселись за обеденный стол. За целый день, погруженный в работу, я кое-как засунул в себя сэндвич и две кружки кофе, так что сейчас набросился на еду как сумасшедший. Впрочем, как и Тео с Фрицем. Первый упорно готовился к началу сезона, второй к выездной игре в Нью-Йорке, отчего оба пропадали на тренировках в кампусе. Неудивительно, что мы по вечерам превращались в зверей.

Большую часть ужина слышны только звон вилок о тарелки и наше совсем некультурное причмокивание, когда засовывали в свои рты сдобренную соусом пасту. Что и говорить, Фриц умел готовить. Опустошив свою тарелку, Тео снова наполнил ее теплым салатом и принялся жевать.

– Ты в понедельник едешь в Лейк-Плэсид? – спросил у него, накручивая макаронину на вилку.

– Ага. Тренер хочет, чтобы мы попробовали новую трассу до того, как выпадет снег. Говорят, там есть слишком уж крутой подъем… Придется хорошенько постараться, чтобы на него забраться.

Я закивал. Фриц кинул на меня удивленный взгляд, продолжая молча жевать.

– Отец сегодня звонил. Сказал встречу с горсоветом перенесли на следующую неделю. – Тео на секунду замер, но тут же сделал вид, что ничего не происходит. Я фыркнул, вспомнив безапелляционный голос отца. – Такими темпами, комплекс появится на свет лет через десять.

Тео только пожал плечами.

– Не парься, я знал, на что шел и уже привык к своему распорядку. То, что ты вообще взялся что-то с этим делать, само по себе чудо для нас с парнями.

– Почему они тянут? – нахмурился Фриц, потягивая воду.

– Понятия не имею. Такое впечатление, будто они нарочно не хотят обсуждать это.

– Не понимаю. Финансирование есть, чертежи готовы. Бери – не хочу.

Я кивнул.

– Вот и я о том же.

– Может, дело в тех… новостях? – с задумчивым видом проговорил Тео, катая по своей тарелке последний помидор. – Может, просочились прежде, чем Кильман все подчистил, и теперь они смотрят на вас с опаской? – Закинув его в рот, он посмотрел на меня и широко улыбнулся. – Вдруг, опять что учудите.

– М-да, Тео…

– Чушь, – ответил Фриц. – В том, что произошло месяц назад не было ничего, что могло бы испортить репутацию семьи Деймона, и нам это давно известно. Не брать во внимание проект, который сделает город одним из выдающихся спортивных центров штата только потому, что были какие-то статейки с заказчиком-реализатором? Глупо.

– Значит подождем.

– Подождем, – согласился я, вернувшись к еде.

– Кстати, статейки. – Фриц поднялся из-за стола и отнес свою посуду в мойку. – Ты правда вышвырнул ту девушку из дома своих родителей?

Я чуть не подавился от резкой смены темы.

– Неужели, напечатали?

– Тео рассказал.

Я хмуро взглянул на друга, но тот лишь выставил перед собой руки, продолжая лыбиться.

– Это же было эпично, согласись? Я не мог не рассказать.

– Да, выгнал. Жаль, пинка для скорости не успел поставить ее заднице.

– М-м, да ты уже успел рассмотреть? – Тео подвигал бровями.

– Нет, – фыркнул я, – там смотреть не на что.

– А мне тогда в клубе показалось, что очень даже…

– Мне кажется, ты поступил как последний придурок, – разнесся по кухне голос Фрица.

Тео замолчал. Мы с ним переглянулись и, как чертовы синхронисты, повернули головы в сторону моек, где до сих стоял Фриц, прислонившись спиной к краю столешницы и сложив руки на груди.

– Что, прости? Это я – поступил как придурок?

– Ты. Насколько я понял, она там работала…

Я откинулся на спинку стула, пытаясь сохранять самообладание. Один разговор о той девице выводил меня из себя.

– Именно, Фриц, она там работала. Снова выискивая компромат на меня или мою семью. Тебе не кажется подозрительным, что она так часто попадается мне на глаза в последнее время?

– Нет, не кажется. Потому что, она тоже учится в Шамроке и, уверен, просто подрабатывает, где может. По крайней мере, могла.

От меня не укрылась осуждающая нотка в его голосе. И осуждал он именно меня.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Тео.

Мне тоже было интересно.

– Я случайно увидел ее в кампусе сегодня. И выглядела она как самая обычная студентка.

– Ну и? Мне медаль ей дать за усидчивость?

Тео едва слышно хмыкнул. Фриц закатил глаза.

– Не будь уродом, Деймон. Просто оставь девушку в покое.

Я не смог сдержать едкого смешка. Съеденное, казалось, осело в желудке мертвым грузом.

Он сейчас серьезно?

– Оставить… По-моему, ты забыл, что она сделала со мной.

– Но это же не доказано. – Друг покачал головой. – Ты просто зацепился за мысль, что именно она – виновница всех твоих неудач и наказываешь ее. Но на самом деле просто искал того, на ком можно выместить свою злость. Я ведь прав?

Конечно же нет!

Даже если она и не была частью чьего-то заговора, она все равно была там и с самого начала показала отсутствие своего профессионализма. Я прекрасно понимал, что и мы с парнями в тот момент вели себя не самым лучшим образом – напились в хлам, и это не оправдание, – мололи всякую несвязную чушь и ржали. Но… «девочки Тони», как мы обычно называли танцовщиц из «Шарма», более чем привыкли к подобному, их не расстроить какими-то грязными подначиваниями, не говоря уже о… персональном взаимодействии с клиентами. Зачастую, именно они и являются их инициаторами. Откуда же тогда выползла эта мисс Оскорбленность?

Тео поднялся с опустевшей тарелкой из-за стола. Убрал посуду в раковину и лениво потянулся.

– Хорошая речь, братан, – он похлопал Фрица по плечу и поплелся из кухни. – Не забудь в следующий раз поставить пинок той невинной стриптизерше, Деймон, – крикнул он, прежде чем скрыться за углом.

Мне хотелось усмехнуться, но серьезное выражение на лице Фрица вконец убило мой позитивный настрой. И почему это я – злодей?

– Мне плевать, почему ты вдруг стал защищать ту девку, но я уж точно не собираюсь забывать, чем по ее вине теперь вынужден расплачиваться.

– Расплата расплатой, а я сегодня случайно пересекся с ней в парке около главного корпуса, и она сразу умчалась прочь, словно от чумы. Мне за тебя теперь стыдно, между прочим.

– Стыдно? Не может быть…

Подойдя к раковине, я отпихнул друга локтем в сторону, и принялся за мытье. Посудомоечной машиной мы пользовались не так часто.

– Ты ведешь себя с ней, как обиженный мальчик, – усмехнулся Фриц. – Почему нельзя просто все забыть и жить дальше?

– Я не могу! – буркнул я, начиная потихоньку закипать. – Понимаешь? Возможно, эта месть, наказание, расплата – называй как хочешь, – единственное, что у меня осталось. Единственное, над чем я могу удерживать контроль. И, если она виновата, а она виновата, я не могу позволить ей спокойно отираться по Гарширу, живя в свое удовольствие, в то время как вся моя жизнь из-за нее идет под откос.

– Я так понимаю, отступать ты не собираешься? – получив в ответ мой уверенный кивок, друг глубоко вздохнул, пройдясь рукой по своим светлым волосам, и снова поднял на меня глаза. – Тогда, надеюсь, вы с ней больше не пересечетесь.

## Глава 8

Деймон


Ну и зачем Фриц рассказал мне, что видел ее в кампусе? Теперь я как настоящий параноидальный придурок озирался по сторонам, выискивая направленную на меня камеру или еще что похлеще. Ведь, судя по тому, что рассказывал тогда Прэскотт, адвокат Кильмана, она училась на факультете фотографии, поэтому ее причастность к тем снимкам и выглядела такой правдоподобной. Даже, если и не она делала те снимки, очень даже могла быть соучастницей в создании той злосчастной статьи.

Единственная причина, по которой ее не схватили, была… Она исчезла? Принесла извинения? Оплатила ущерб? Без понятия, если честно. Отец отдал репутацию семьи в руки Герберту – он имел прямые связи со многими медиакомпаниями, – и тот, самолично предложив помощь, разгреб мусор, не посвящая в столь подробные детали “кто-что-зачем”. Да и мне, собственно, было плевать. До тех пор, пока чертов Герберт Кильман не потребовал свою цену за проделанную работу.

Семинар по культурологии закончился, и теперь я пытался пробраться к выходу через толпы студентов, заполонивших коридор. Глаза то и дело прыгали с одной девчачьей макушки на другую, что стало уже порядком раздражать. Угомонись, Деймон! Не позволяй этой девчонке контролировать себя!

– Мистер Хаверсон, – вдруг кто-то окликнул меня, когда я едва выскочил наружу.

Обернувшись на голос, заметил приближающегося ко мне профессора Уоллиса – преподавателя по компьютерному моделированию. Ему было от силы лет тридцать пять, но при этом он уже успел зарекомендовать себя отличным наставником. Довольно строгий, но справедливый. Он щелкал свой предмет как орешки, и от студентов требовал того же. Если взял его курс, будь добр вникай и делай все вовремя. Из преподавателей, пожалуй, он мне нравился больше всех.

– Добрый день, мистер Уоллис, – я пожал ему руку.

– Здравствуй, Деймон. Хотел только сказать, что получил вчера ваш мэйл. И я очень впечатлен. И скоростью, и качеством. Отличная модель.

Я кивнул.

Конечно. Она просто обязана была ему понравится. Я корпел над этим заданием в течение целой недели и отправил файл уже вчера вечером, хотя официально сдавать нужно было только через три дня. Предпочитал отправлять свои работы пораньше, чтобы, в случае чего, была возможность обсудить с профессором все недочеты до следующего семинара. Да и с моими бесконечными делами вероятность забыть сделать это вовремя крайне высока.

Нет уж, спасибо. Хватило первого курса.

Задание требовало от нас составить модель своего дома мечты. Почти как в Sims, только намного сложнее. И гораздо круче.

В моем представлении это был бы трехэтажный дом из кирпича с покатой крышей, покрытой черной черепицей. Было бы много окон с темными рамами – в том числе панорамные, – мансарда, вмещающая в себя целую комнату и широкая терраса. Обязательно был бы внутренний двор с обычным подстриженным газоном и небольшой площадкой с баскетбольным кольцом. А еще вместительный гараж. В общем, идеальная холостяцкая берлога.

Не сказать, конечно, что я стремился в будущем жить в чем-то подобном – понятие «дом мечты» имело для меня несколько другое значение, – но, если бы я действительно был в этом заинтересован… Я выбрал бы что-нибудь такое. Без заборов, нуждающихся в пропусках, без огромных территорий с бассейном и скульптурами, требующих обслуживающий персонал. Именно дом, в котором не было бы посторонних лиц и ощущения чужеродности.

Поправив сумку на плече, я ответил:

– Ничего особенного, на самом деле. Просто модель.

– Вы молодец, Деймон, – Уоллис похлопал меня по плечу, мол “не скромничай”. – Мне понравилось, что вы подчеркнули каждую деталь, все до мелочей. Признаться, не думал, что хоть кто-то до этого догадается.

– То есть? – не понял я.

Профессор едва заметно улыбнулся, засунув руки в карманы своего темного пальто.

– Когда я давал вам это задание, я нарочно не делал уточнения, в каком именно виде мне нужны ваши работы. Вы могли бы сдать просто схему дома, или же проработать ее до такой степени, что уже можно было бы отправлять ее на согласование и приступать к отстройке. Поэтому, меня порадовало не только то, что вы прислали мне свое задание первым и намного раньше срока, но и сам факт того, что вы отнеслись к нему серьезно.

Я слегка опешил. С его стороны это можно было считать чуть ли не признанием в любви.

– Думаю, мистер Уоллис, остальные не меньше меня отнеслись к заданию… исключительно с профессиональной точки зрения.

– Я буду рад, если это окажется так. – У него завибрировал телефон. Извинившись, он достал трубку из внутреннего кармана и посмотрел на экран. – Долг зовет. Что ж, до пятницы, Деймон. Все посмотрим, обсудим на семинаре.

Мы снова обменялись крепким рукопожатием.

– До встречи, мистер Уоллис.

Стоило ему спуститься с крыльца, оставив меня одного, как, словно по команде, из здания вышла Каталина мать ее Бекфорд.

Ну чувствовал же, что она где-то поблизости…

Застегивая на ходу свою куртку, она, не видя меня, замершего чуть поодаль от выхода, сбежала вниз по лестнице и направилась к доске, где крепились различные объявления. Сняла рюкзак с плеча и, достав какой-то разноцветный лист, прикрепила его к доске. Аж четырьмя канцелярскими гвоздиками с пластиковыми шляпками.

Что, блин, там происходит?

Каталина отошла на пару шагов назад, оценивая свою работу. И, пока она всматривалась в свой же лист, я бесшумно подошел к ней сзади. Ее небрежная длинная коса – очень странная, кстати говоря, – тянулась вдоль ее спины, доставая почти до поясницы, и у меня на секунду… появились в голове кое-какие мыслишки.

Не-ет, не ванильно-мечтательно-романтичные.

Скорее, маньячные.

Затянуть косу вокруг ее тоненькой шеи и…

Шутка.

– А услуги фотографа в качестве приятного бонуса к интимным? – нарочито громко спросил я, когда смог наконец прочитать, что она там накалякала.

«Студент-фотограф предлагает свои услуги! Предметное, портретное, студийное, спортивное – любой формат по вашему желанию. Стоимость обговорим. Мое портфолио по ссылке…».

От звука моего голоса Каталина шумно вдохнула, но поворачиваться не торопилась. Лишь продолжала молча смотреть на россыпь объявлений, крепче прижав рюкзак к своей груди. Как будто я собирался вырывать его из ее рук и бежать, сверкая пятками.

Пфф, тоже мне…

– И радужный цвет как раз в тему, – продолжал цепляться я, ожидая от нее какого-нибудь эмоционального взрыва, но ее реакция меня удивила.

Так ничего и не ответив, Каталина повесила рюкзак обратно на плечо и двинулась дальше по тротуару, в ту сторону, где располагались общежития. Я нахмурился, глядя ей вслед.

Это еще что такое? Игнорировать? Меня?!

Нагнав ее в два шага, пристроился рядом.

– Да, продолжай молчать, все равно твой голос только раздражает. Постоянно или шепчешь себе под нос, или истеришь.

Снова молчание.

– Эй, алло, – я преградил ей путь и она – наконец-то! – соизволила поднять на меня свои зеленые глазищи, – меня плохо слышно?

– Отвали, Деймон, – произнесла Каталина без капли каких-либо эмоций. Как же эта серость отличалось от того радужного листа, который она оставила на доске объявлений всего пару минут назад.

– О, она говорит!

Мисс Оскорбленность лишь нахмурилась и попыталась меня обойти, но я не дал, вновь встав прямо перед ней. Ее ноздри возмущенно раздулись.

– У меня нет ни времени, ни желания разговаривать с тобой. Так что уйди с дороги.

Я усмехнулся.

– А-а, боишься, что я воплощу свою угрозу в жизнь? Правильно, лучше не попадаться мне на глаза, если находишься в моем черном списке. Но сначала ты скажешь мне, что такого сделала с Фрицем, из-за чего он, вопреки логике, стал теперь твоим ярым сторонником?

На лице Каталины отразилось полное недоумение.

Да, боже, мы что, на разных языках разговариваем?!

Но, не успел я открыть рот, чтобы съязвить на этот счет, она вдруг понимающе хмыкнула.

– Ничего я не делала. Просто твой дружок, скорее всего, понял, какой ты на самом деле двинутый, и попытался хоть как-то тебя вразумить. Пока не поздно.

– Не стоит переживать, мои друзья еще с нашей первой встречи знают об этом.

– Да неужели?! Почему же ты до сих пор здесь, а не в психлечебнице?

Уголки моего рта резко опустились.

Вот же сучка!

– Довольно с меня твоего неудачного сарказма, – рявкнул я, сжав кулаки в карманах куртки. Почему, черт побери, я вообще с ней тут разводил дурацкие беседы? – Я хочу, чтобы ты уяснила раз и навсегда: не смей приближаться к моим друзьям со своим несчастным видом, а-ля «спасите-помогите». Оставь их в покое. И меня заодно.

Она криво улыбнулась, поглядывая на меня снизу вверх. Затем улыбка стала шире, и еще шире. А потом она и вовсе расхохоталась как ненормальная.

– Оставить в покое? – Неожиданно улыбка превратилась в раздраженную гримасу. – Если кто и должен хотеть покоя, так это я. От тебя!

– Это смеш…

– Захлопнись! – крикнула она, а я так и остался стоять с открытым ртом. – Мне осточертели твои долбаные обвинения, приказы, оскорбления и угрозы! Я не знаю, что я тебе такого сделала, мистер Выпендрежные Штаны, – ты ведь не в состоянии сказать мне все прямо! – но, будь ты, черт возьми, добр, отвяжись уже от меня!

С этими словами она смерила меня ненавидящим взглядом и, сойдя на пожелтевший газон, быстрым шагом двинулась к общежитиям. Я уставился в ее удаляющуюся прямую спину, вскинув брови от нетипичного для меня шока.

Эта девка заткнула меня!

Это же я должен был наорать на нее и свалить потом с видом победителя. Она же должна была поджать хвост и убежать, или зареветь, или что там в ее стиле. Но…

«Мистер Выпендрежные Штаны»?

Оборотень, а не девушка.

## Глава 9

Каталина


Я купила ноутбук.

До сих пор не верится, что я это сделала. Конечно, он подержанный и совсем не такой, как мне представлялось. Обычный черный, видавший виды, со следами клея от стикеров предыдущего владельца. И все это за, ни много ни мало, пятьсот долларов. Но мне уже было, честно говоря, не до претензий.

Когда принесла его в комнату общежития и выложила на кровать, я запрыгала чуть ли не до потолка. Моя мечта исполнилась, и плевать, что мне двадцать, и в моем возрасте каждый обладает этим… агрегатом. Для всех это обыденность, ничего удивительного, но для меня… Я счастлива.

Мой первый ноутбук. Первая серьезная покупка, которую я сделала за свои собственно заработанные.

Меня так и переполняла гордость за себя.

К этому времени я уже целый час пыталась сделать из него свою обитель. Поменяла обои, перенесла с карты памяти свои файлы: учебные материалы, музыку, фотографии. Наконец-то можно было не париться и просто сохранять все на компьютере в случае нехватки памяти на внешних накопителях.

Ощущение, что с плеч свалилась часть моего и без того неподъемного груза. Пункт «Покупка ноутбука» я вычеркнула из списка предстоящих трат, так что теперь можно было немного выдохнуть. Я сделала это.

Когда папки с файлами выстроились в красивый ряд, из меня вырвалось что-то среднее между победным кличем и визгом. Я откинулась спиной на изголовье своей кровати и прижала руки к груди, не сводя глаз с экрана. Ну красота же! Со временем добавлю какие-нибудь наклейки – я любила все эти отголоски скрапбукинга, – и будет еще лучше. Я снова невольно взвизгнула.

Боже, кто увидит, подумает, что чокнулась…

Как по заказу, дверь открылась, и в комнату ворвалась Эбигейл. Она явно пребывала в хорошем настроении, о чем свидетельствовало ее неуклюжее пританцовывание, пока та пробиралась к своей кровати.

– Лина-а-а, у меня такие новости-и-и, – радостно пропела она, продолжая подпрыгивать.

– У меня тоже-е-е, – я кивнула на своего нового друга.

Подруга перевела взгляд с меня на ноут и взвизгнула не хуже моего. Она запрыгала еще больше, тыча в него указательными пальцами.

– Ты серьезно?! А-а-а, боже, я так рада за тебя!

Скинув сумку на тумбу, Эби кинулась ко мне с объятиями. Комната потонула в нашем смехе. Можно подумать, я выиграла в лотерею или начала встречаться с парнем. Нет. Всего лишь такая мелочь. Но сколько же эмоций.

– Он, конечно, не новый, но… главное – свой.

– Ты такая молодчина, – проговорила Эби, выпустив меня из захвата, и еще раз осмотрела мою покупку. – Хорошенький. И цвет красивый. – Она театрально взмахнула руками. – Мне бы твою выдержку.

Я хихикнула, ткнув ее локтем в бок.

– Выдержку?

– Ну да! Я не умею делать сбережения. Вот совсем. Всегда найдется платье или помада, которые их сожрут в два счета.

– Ну, в моем случае, это просто вынужденная мера, – пожала я плечами, пытаясь подавить смешок.

– Все равно!

Эби подскочила с моей кровати и, ни капли не смущаясь, стала переодеваться. Впрочем, она никогда меня не стеснялась, да и мне было не привыкать переодеваться у нее на глазах после гримерок стриптиз-клуба. Еще больше сей опыт помогает мне в общей душевой. Не то, чтобы этого не знала, просто… Я была в ужасе, когда впервые принимала здесь душ и, обернувшись за полотенцем, вдруг обнаружила, как девушка, моющаяся напротив, беспардонно пялилась на мою задницу! Нарочно!

С тех пор я старалась не принимать душ поздними вечерами.

– Ой, – вскрикнула Эби, натягивая синий кроп-топ, – забыла же рассказать!

Оторвав взгляд от экрана, я выжидающе посмотрела на подругу. Что-то мне не нравится этот слишком воодушевленный тон.

– Я сегодня познакомилась с одним парнем…

– Так-так, только не говори, что летишь с ним на Гонолулу. Вторая эскапада за месяц, Эб. Нехорошо.

– Тьфу, да нет же! Он сказал, что в доме братства прямо на Хэллоуин будет классная вечеринка-а-а. И знаешь, кто приглашен?

Подруга поиграла бровями.

– Э… – В голове, по ощущениям, сейчас вовсю стрекотали сверчки. – Может, я чего-то не понимаю, но… не вижу ничего необычного в том, что ты пойдешь.

– Необычно здесь то, – усмехнулась Эби, – что ты пойдешь со мной, и это не обсуждается.

Чего?!

– Нет, мне и так хорошо, спасибо, – открестилась я.

– Нет, не хорошо! – Эби возмущенно хлопнула ладошкой по своей кровати. – Ты учишься круглыми сутками, а когда не учишься – работаешь до посинения. Пора уже выйти из добровольного заключения и показать себя! Кому-нибудь, кроме преподавателей или работодателей.

– У меня нет времени на это…

– Просто передохни, Кат-лин, – подруга сложила руки в молитвенном жесте. – Расслабься хоть на один вечерочек.

Я понимала, что она права, но в то же время осознавала, что не могу позволить себе останавливаться. Впереди еще уйма всего, за что мне придется заплатить: очередной семестр, штатив и явно еще один объектив. После покупки ноута, мне банально не за что было приобрести себе обед. О каком же разгуле могла идти речь, если столько всего еще нужно было сделать?

– Я не могу, – покачала я головой. – Накопленное потрачено, так что мне теперь нужно начинать заново…

– Вот и начни. С отдыха. Отпразднуй свою покупку, и начинай потом все с новыми силами.

Может, она все-таки права?..

Может, попробовать немного отвлечься?

С того самого момента, как оказалась в кампусе, я не делала чего-то не по плану. Учеба-работа-домашка-сон-работа-учеба-работа… Замкнутый круг из обязательств, возложенных на мои плечи мною же. Обязательства, которые, верила, приведут меня к мечте. Но это совсем не означало, что я не заслуживаю хотя-бы часа на отдых, правда? Неужели, один вечер в иной обстановке способен сбить меня с намеченного пути? Мне казалось, я сильнее обстоятельств.

– Ну пожалуйста, Кат-ли-и-ин! – жалобно протянула Эбигейл.

Я захихикала, потирая переносицу. Ненавижу эти постоянные сомнения.

– Не называй меня так, дурочка.

– Это значит – да? – вновь воодушевилась она. Даже глаза расширились. Да блин!

– Я подумаю над этим.


***


У меня с самого начала не было выбора.

Меня просто взяли за ручку и привели сюда.

Я глубоко вздохнула, оглядывая свое отражение в зеркале примерочной. Хорошенькое платье. В форме «песочные часы», из черного фатина и с атласным подкладом. Моя чуть смугловатая после знойного лета кожа отлично контрастировала с ним, однако сидело оно странновато, на мой взгляд.

– Мне кажется, из-за этого веера вместо лифа, моя мини-грудь превратилась в коровье вымя.

Из-за занавески раздался всплеск смеха Эби.

– Не правда! Уверена, ты преувеличиваешь!

– Эх, если бы…

– Ну-ка покажись.

Как будто это что-то изменит!

Отдернув занавеску, я вышла к подруге, рассевшейся на кресле, как те самые богатенькие мужчины из фильмов, которые ожидают своих избранниц в платье ее мечты. Забавно.

Глаза Эби сощурились, когда она стала осматривать меня. Хлопнув нижней губой, как могла только она, проговорила задумчиво:

– Да, вот было бы поменьше… Не годится, – сделала вывод подруга. – Давай дальше.

– Может, не надо? – Я снова вздохнула. Черт, да этих «не годится» было уже восемь! Вот чем я занималась вместо того, чтобы делать тест? Примеряла платья, которые даже не стану покупать.

– Надо. Вечеринка тематическая, и я не позволю тебе быть на ней белой вороной в своих излюбленных леггинсах.

– Что плохого в леггинсах?

– Они не подходят для вечеринок, где ожидается, что ты будешь самой горячей штучкой. В платье, естественно.

Я скептически выгнула брови, уперев руки в боки.

– Не знала, что от меня чего-то ждут.

– Да. Я. – Эби улыбнулась во все тридцать два и поправила свой небрежный пучок. – Давай, Лина, нам нужно хоть за что-нибудь уцепиться.

– Не-ет, уволь меня от этого!

– О, точно, раз не хочешь искать платье, замотаем тебя бинтами. Будешь миленькой мумией.

Я скривилась и вернулась в примерочную.

– Миленькая мумия… – фыркнула, стягивая платье, – это даже звучит ужасно. Ты же в курсе, что я больше не собираюсь в этом месяце что-либо покупать, да?

– Тогда хорошо, что послезавтра он закончится, – донесся до меня слишком возбужденный голос Эбигейл.

Надев свой любимый зеленого цвета свитер с высоким горлом и те самые леггинсы, которые успела забраковать подруга, я собрала все вешалки с разноцветными тряпками в кучу и наконец вышла. Эби возмущенно взмахнула руками.

– Ну емае!..

Я показала ей язык.

– Все, сворачиваемся.

– Что-нибудь выбрали? – всплыла откуда ни возьмись натянуто улыбающаяся консультант. Если бы не Эби, она однозначно выставила бы меня за дверь в ту же секунду, как я бы только вошла. Да на ее тщательно оштукатуренном лице все было написано: «что ты здесь забыла, нищеброд?», «тебе эти вещи не по карману» и бла-бла-бла.

Вот поэтому то мне и не нравились подобные заведения. Дорого, одежды – несчастная горстка, а пафоса зато… И эти назойливые консультанты в своих обтягивающих платьях!

– Нет, здесь нет того, что мне нужно. – Я протянула ей их драгоценное тряпье. Консультант – бейдж гласил, что ее звали Амелия, – неуверенно приняла у меня вещи, после чего поспешила переложить все на один из столиков для клиентов.

Правильно, вдруг я заразная. Тебе лучше до единого сжечь эти платья. И стол в придачу.

Черт, настроение ниже плинтуса…

– Спасибо за помощь, Амелия, – поблагодарила ее Эби, – мы все обдумаем и вернемся, – и потащила меня к выходу из бутика.

Забрав свою сумочку, я поспешила убраться отсюда раз и навсегда.

– Ты чего так погнала? – запыхалась рядом со мной Эбигейл.

Мимо проплывали другие бутики с одеждой более и менее популярных брендов, магазинчики для творчества, интерьерный и даже огромных размеров книжный. Ни разу не была в этом торговом центре. Как и во многих других местах, отдаленных от кампуса. Со всей этой суматохой, мне даже некогда было поразмыслить над тем, сколько всего здесь я еще не видела.

Эта мысль окончательно убила мой настрой, и я ускорила шаг.

Не могла здесь находится. Это… какой-то другой мир, в который я просто не имела права заступать. Глядя на всех этих людей, с довольным видом бродящих по магазинчикам и делающих покупки, невозможно было забыть о своем собственном положении вещей.

Мне такое было недоступно. Я не в состоянии купить себе необычный кофе или бургер тогда, когда мне этого захочется. Не в состоянии приобрести какую-нибудь кастомную безделушку, или наборы пастельных текстовыделителей, о которых грезила еще со старшей школы. И не могла спокойно примерять платья в бутиках, ведь знала заранее, что не куплю их.

Какой смысл ходить здесь и делать вид, что у меня есть возможность, но нет желания? Это просто самовнушение, и лучше от него уж точно не становилось.

– Просто хочу поскорее вернуться домой, и завалиться спать, – буркнула я, усиленно моргая.

И я смогу радоваться мелочам. Просто не сейчас.

Я смогла добиться всего того, что у меня теперь есть. Буду гордиться этим.

Мы спустились на эскалаторе и направились к выходу.

– До Хэллоуина всего один день, – с абсолютнейшим спокойствием подметила Эби. Боже, спасибо за ее тактичность! – Уверена, что не хочешь продолжить поиски идеального образа?

– Ага, забегу сама завтра перед работой. Может, что и найдется. В любом случае, не хочу слишком заморачиваться.

– Да, главное, что ты идешь, – вздохнула подруга воодушевленно. – Уж грим и прическу я тебе организую, не сомневайся.

– Надеюсь на это.


***


За спиной хлопнула входная дверь, и я, привычно зажмурившись от создавшегося грохота, от которого, казалось, сотряслись стены, стала подниматься на свой этаж, медленно переставляя ноги с одной ступени на другую.

Наконец-то выходные. Это, конечно, не избавляло меня от той горы дел, которая сопровождала меня изо дня в день – фактически, у меня не было выходных, – но, по крайней мере, я могла поспать подольше. Чем не рай для моих гудящих ног и бедной головушки.

Мысли о предстоящей вечеринке в честь Хэллоуина не переставали бить по мозгам. Они заставляли предвкушать и в то же время боятся, желать расслабиться или все таки взять себя в руки. А тут еще и отсутствие подходящего платья-костюма… Кажется, мои мозги превратились в кисель.

Миновав коридор, наполненный ароматами жареной курицы и свежих огурцов, вошла в комнату. Сбросила куртку, обувь и рюкзак и упала на пуф, переводя дыхание. Эби снова не было, потому в таком раскисшем виде я могла спокойно просидеть минут десять, если не больше. Но времени на этот вид соплей у меня не было. Так что я принялась на ходу стягивать свои клетчатую юбку и синюю рубашку, которые мне особенно нравилось надевать на учебу. Было в этом что-то… официальное. Подойдя к кровати в одних колготках и нижнем белье, потянулась к подготовленным заранее вещам для работы, когда взгляд зацепился за лежавшие у подножия платье, маску в венецианском стиле и крохотную записульку:

«Я не покупала его. Нашла в своих закромах в доме родителей. Уверена, оно сядет на тебе как влитое.

Эби

P.S. Я вообще говорила, что нам понадобятся маски? Х.»

Мои губы тронула благодарная улыбка.

Я, блин, не заслуживаю Эбигейл Уинтер!

## Глава 10

Каталина


Дом братства ходил ходуном. Громкая музыка оглушала, а просто огромное количество людей в костюмах злодеев и прочей нечисти, честно, заставляли меня нервно озираться, ожидая каких-нибудь скримеров.

Просторный двухэтажный особняк в самых лучших традициях пестрел всеми возможными атрибутами Хэллоуина: тут вам и тыквы самых разнообразных морд и размеров, и летучие мыши, ниспадающие с потолка, и реалистичные пауки, разбросанные по диванам и столам. По углам комнат были расставлены неоновые лампы, а огромных размеров гостиная, в которой собралась основная часть студентов, напротив, казалась несколько мрачноватой из-за темно-красного оттенка, затопившего полутемное пространство.

Играла моя любимая Everything Black Unlike Pluto, когда мы с Эбби только-только перешагнули порог дома, и я посчитала это добрым – насколько это вообще уместно в Хэллоуин, – знаком. Может быть, я и правда приняла правильное решение, придя сюда.

Платье, которое подобрала мне Эбби подошло идеально. Из черного атласа с кружевной отделкой, лифом-сердечком и пышной юбкой, доходящей мне почти до середины бедра. На удивление, я чувствовала себя в нем очень уверенно. Не переживала из-за отсутствия лямок или длины, а действительно кайфовала от того, как оно на мне сидит. На руки я надела длинные до локтей перчатки из такого же черного кружева, которые я по счастливой случайности раздобыла в секонде сегодня днем. А дополняли мой костюм рваные капронки и ботинки.

С макияжем и прической мне тоже помогла Эби. Волосы она просто закрутила щипцами в красивые локоны, а вот с лицом повозилась подольше. Так как мой образ подразумевался как вампирский, подруга хотела сделать акцент на глазах, добавив побольше черных теней и красным прорисовать венки. Но это было бы слишком громоздко в купе с маской, поэтому, в конце концов, она остановилась на классическом смоки. Зато уголок моих губ и подбородок украшала бутафорская кровь.

Никогда в жизни у меня не было такого детального образа.

С собой Эби тоже проделала нечто потрясающее. Ее платье было белого цвета, состоящее из корсета и юбки-пачки. За спиной крепились маленькие потрепанные крылышки, а на ногах – кружевные чулки и босоножки. Все это тоже было белоснежным, однако… как и платье, было усеяно “кровяными” пятнами разных размеров. В то время, как ее ладони выглядели так, будто она целый день копошилась в… чьих-то внутренностях.

Падший ангел. Такая была задумка, и, думаю, Эбби идеально воплотила ее в жизнь.

– Держи, – подруга протянула мне стакан с каким-то коктейлем.

Я подозрительно принюхалась.

– Кровавая Мэри, – пояснила она, отпив из своего бокала и улыбнувшись мне окрасившимися зубами. Мило.

Что ж, была не была.

Я сделала небольшой глоток.

Очень даже неплохо.

– Никогда в жизни не пила томатный сок с водкой. – Я снова глотнула. – Хотя погоди, я в принципе никогда не пила водку.

Эббигейл удивленно посмотрела на меня поверх своего стакана.

– Серьезно?! Каталина Бекфорд, да вы настоящая тусовая девственница.

Мэри чуть не пошла у меня носом.

Да, Эбби была права. Все вечеринки, на которых я присутствовала, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Да и алкоголь я пробовала только по праздникам… Начиная с восемнадцати лет. Так что…

– Ну давай, – пытаясь перекричать тяжелые басы, начала я, – научи меня, как надо веселиться. Отведи меня на темную сторону[1].

Подруга засмеялась так заливисто, что даже маска на ее лице стала подергиваться.

– Ладно. Здесь у меня для тебя только три наставления: пей, танцуй, веселись!

– Отличные наставления, мисс Уинтер, – мы чокнулись бокалами и выпили остатки напитка. – Думаю, пора переходить ко второму пункту.

Мне чертовски хотелось танцевать!

– Как это верно, мисс Бекфорд, – хихикнула Эбби и потянула меня в сторону гостиной, в толпу танцующих разношерстных нечистей.


***


Я стояла у стола, заполненного бутылками с пивом и горками из закусок в виде глазных яблок, и, попивая свою третью Кровавую Мэри, наблюдала за происходящим вокруг. Кто продолжал дрыгаться под музыку, кто сбился в кучи, о чем-то болтая, кто развалился на диванах, засовывая свой язык в чужой рот.

То, что все эти люди находились в масках и, по сути, мало кто мог понять, с кем разговаривал в данный момент, казалось, волновало только меня. Ну разве не жутко? Особенно для тех, с языками.

Эби, в отличие от меня, знала здесь как минимум человек десять, и маски – иногда даже очень жуткие, – ее абсолютно не сбивали с толка, когда ее знакомые подходили здороваться. Вот и сейчас, когда к нам подбежал какой-то парень в костюме Зорро, а Эби признала его «тем-самым-Шоном-который-нас-пригласил», она куда-то с ним исчезла, предварительно сказав, чтобы я никуда не уходила от этого стола.

Просто прекрасно! Всегда мечтала стоять столбиком в центре хаоса и привлекать к себе ненужное внимание.

– Охраняешь, чтобы самой больше досталось? – Подпрыгнув на месте, отчего томатная жижа плюхнулась на пол, я чертыхнулась. Ну вот, что я говорила! – Предупреждаю, эти штуки слишком перченые.

Повернувшись на голос и приготовившись наворчать его источнику что-нибудь неприличное, вдруг просто обомлела.

Передо мной стоял… Джаред Лето?

Джаред Лето в образе Джокера, если быть точнее.

– Э-э, нет? – промямлила скорее как вопрос. Если бы здесь проходил конкурс на лучший костюм, этот парень определенно занял бы первое место.

В свете неоновых ламп его ярко-зеленые волосы казались еще зеленее, а часть грима на лице, который не закрывала часть маски «грусти», – особенно глаза и рот – приобрел пугающий и в то же время притягательный контраст. Его хотелось рассматривать. Весь его образ.

На нем была темно-бордовая рубашка, частично расстегнутая на груди, благодаря чему можно было увидеть на шее тату и массивные цепи. На плечах виднелись кожаные ремни от кобуры, а на ногах – обычные чуть зауженные брюки и туфли.

Выглядел он как тот самый Джокер, словно бы сошедший с экрана телевизора, и мысль об этом на какое-то мгновение застопорила все остальные, крутившиеся в моей голове.

Этот парень продумал образ до мелочей.

– Показать, где они держат нормальную выпивку? – кивнул он на мой почти полный стакан.

– Нет, – отсалютовала я, придя в себя, – мы с Мэри подружились.

Парень широко улыбнулся, блеснув металлическими зубами.

Твою ж…

Одна только эта деталь дала бы ему сотню очков!

– На самом деле, это не настоящая Кровавая Мэри.

– Неужели? И в чем же отличие?

Я скептично поболтала жидкость и снова посмотрела на Джокера. Что-то в нем показалось мне знакомым. Ну да, фильм с его участием смотрела, дурочка! Нет, не то, чтобы я его знала… Может, пересекались разок в кампусе?

– Обещаешь сохранить это в тайне, моя дорогая? – спросил он с наигранным придыханием, явно пародируя своего персонажа, и посмотрел на меня полуприкрытыми глазами.

Я пожала плечами, обведя взглядом зал.

– Я – могила.

Парень приблизился ко мне, и, когда его рот оказался возле моего уха, громко шепнул:

– В нем нет Табаски.

Каркающий смех вырвался прежде, чем мне удалось его остановить.

Неужели, та мизерная доза алкоголя, которая присутствовала в этих коктейлях, сделала свое дело? Да, пьянела я очень быстро.

– Вот жулье! – воскликнула я в притворном возмущении и поставила стакан на стол. – Больше не прикоснусь к этой подделке!

Джокер снова рассмеялся, прикрыв рот рукой с рисунком улыбки. И этот приятный баритон абсолютно точно не подействовал на меня.

– Кажется, Мэри только что потеряла своего единственного друга.

– Это еще что значит?

– Я не видел, чтобы кто-то притрагивался к этой теплой и неправильной бурде больше одного раза. – Он ткнул в мою сторону своей фляжкой, наполненной… чем-то. – Кроме тебя. Сначала я впал в ужас, но потом, оценив твой костюм, все понял.

Я хмуро оглядела себя, и до меня вдруг дошло, что он имел ввиду.

– Боже, – хихикнула я, покачав головой, – никогда бы не подумала.

– Вампирам полагается кровь, – Джокер оперся спиной о стену, и подмигнул мне глазом, не прикрытым маской. – И чем теплее, тем лучше.

Щеки вмиг захватил румянец, и я отвернулась от парня, сложив руки на груди. Грамульки выпитого алкоголя испарились, и на меня обрушилось чувство собственной никчемности.

И куда подевалась Эби, когда она мне так нужна? Я стояла здесь как идиотка, еще и выставила себя таковой перед самым лучшим Джокером на свете просто потому, что чертовски плоха в вечеринках.

Когда я вообще в последний раз тусовалась? В средней школе на осеннем балу?!

На данный момент я уяснила одно: не стоит пихать в рот все, что попало под руку. Особенно, если не знаешь, как это употребляется. Так, вероятность опозориться будет гораздо меньше.

– Идем.

Я оглянулась на Джокера, который, как оказалось, еще не сбежал от меня. Напротив, он протянул мне свою разукрашенную руку и выжидающе смотрел на нее.

– Куда это?

– Порыщем в закромах у местных придурков что-нибудь поинтереснее этого, – он снова кивнул на мой стакан.

– Ты в курсе, что твой костюм – лучшее, что происходило за всю историю Хэллоуина? – помолчав, выдала я.

Парень усмехнулся, с гордостью задрав подбородок.

– Еще как в курсе. А теперь пошли.

Не дожидаясь моего ответа, он взял меня за руку и повел сквозь толпу в сторону дверей. Его ладонь была такой большой и теплой, по сравнению с моей, что я невольно сжала ее пальцами, не желая отпускать. Цеплялась как идиотка за руку человека, которого даже не знала… Просто фантастика!

Пройдя по коридору, чуть менее кишащему людьми, мы свернули налево к арочной дверной коробке и оказались в просторной кухне. Рассеянный свет от настенных ламп придавал ей более умиротворяющую атмосферу, отчего я, впервые за вечер вздохнула с абсолютным спокойствием. Она была, на удивление, пуста от людей, так что мы направились прямиком к черному – как и большая часть техники и мебели здесь – двустворчатому холодильнику.

Отпустив меня у барной стойки, Джокер разом открыл обе дверцы и с интересом стал осматривать содержимое.

– Так-с, у нас есть… тостовый хлеб! – В подтверждение он вынул пакет и потряс им над своей головой. – А еще творожный сыр, шоколадная паста, оливки и кола. – Он повернул голову в мою сторону, но мне была видна лишь та часть его лица, которую закрывала жутковатая маска. – Что выбираешь?

Я рассеянно опустилась на барный стул.

– А… Мы что, будем есть?

– Да.

– Так просто?

Парень вытащил все перечисленное им из холодильника и кучей вывалил на стойку прямо перед моим лицом.

– Слушай, этот грим занял почти четыре часа моей жизни, так что мне пришлось пропустить и обед, и ужин. А сейчас я не прочь опустошить холодильник дома братства не только потому, что с прошлой вечеринки у них передо мной должок, но и потому, что ужасно хочу есть. – Он вздохнул, протянув мне импровизированный сендвич с толстым слоем шоколадной пасты. – Ну так как, ты в деле?

Я забрала угощение. Потому что не меньше него умирала от голода.

– А что у них за долг перед тобой? Неужели, слопали весь твой недельный запас?

Парень – как глупо, я делила с ним провизию и болтала о всякой бредятине, но до сих пор не знала его имени! – соорудил себе сендвич с сыром, поставил нам по банке колы и сел напротив меня.

Боже мой, что творилось! Мы, серьезно, сидели на чужой кухне и уплетали бутерброды, пока в дверь и стены продолжали долбиться басы вечеринки?

– Хуже. Когда мы с парнями устраивали вечеринку в нашем доме и по глупости пригласили «братьев», они напились в хлам и устроили бойню всем съедобным, что попадало им под руку. Ну, знаешь, когда ты бросаешься порцией спагетти болоньезе, а тебе в ответ прилетает граната из йогурта?

– Какой ужас, – скривилась я, придвинув к себе упаковку с сыром.

– Не то слово, – кивнул Джокер, усмехнувшись. – А когда мы в полупьяном состоянии пытались их остановить, они смылись, так что убирать пришлось нам самим.

– И это вся твоя плата?!

– А что ты предлагаешь?

– Ну-у, – я оглядела кухню и улыбнулась, когда банальная но беспроигрышная идея посетила мою голову. – Поменяем им соль и сахар? Да, эффект не долгий, но все же. О! Нет! Лучше насыпать им перец в белье!

– Какие у тебя засторелые методы, вампирчик, – засмеялся Джокер, достав свою фляжку.

– Зато эффективные.

Он открутил крышку и добавил содержимое в свою банку с колой. Я нахмурилась.

– Ты что делаешь?

– Добавляю виски в колу.

– Зачем?

Парень поднял на меня глаза, недоуменно вскинув свою невидимую из-за грима бровь, отчего на лбу образовалась небольшая складка.

– Ты что-нибудь знаешь о спиртных напитках?

Его прямой вопрос вновь загнал меня в краску.

Приложив холодные ладони к своим горящим щекам, я тихонько вздохнула.

– Я – полнейшая неудачница.

– В плане чего?

– Всего этого, – обвела я глазами комнату. – Тусовки, алкоголь… травка, если будет угодно. – Мы синхронно усмехнулись. – Мои родители не позволяли мне не то, что ходить на вечеринки, устраиваемые моими одноклассниками или их друзьями… Моего свободного времени и моих желаний почти не существовало. Все мысли должны были быть лишь о домашнем хозяйстве, отсюда и эти “познания”.

– У твоих родителей своя ферма?

– Да. Скот, птица, овощи. Всему этому необходим ежедневный уход, так что у меня не было времени на веселье с друзьями.

За стенами кухни раздались громкие басы, а за ними не менее громкие визги. Меня не переставал терзать вопрос, что этот человек делал здесь, со мной. Почему он не там, среди ряженой толпы студентов? Где его друзья, о которых он говорил?

Джокер какое-то время молчал, вертя в руках банку, прежде чем спросить:

– А тебе самой хотелось этого?

– Честно? Думаю, раньше, в старших классах хотела. Многие считали меня какой-то не такой, странной, и меня это ужасно донимало. Но потом… мне стало все равно. Мне кажется, в итоге я просто приняла себя и свою жизнь такой, какая есть. Вся эта беззаботность не для меня.

Позитивная атмосфера, еще мгновения назад витавшая между нами, сменилась чем-то холодным и тоскливым.

Да у меня настоящий дар портить все и вся!

– Не важно, – поспешила я разрядить обстановку, когда Джокер открыл рот, чтобы что-то ответить. – Просто мне слегка неловко от своей глупости. Надо же, теплая «Кровавая Мэри», да еще и без Табаски!

Мы немного посмеялись, прежде чем кухня снова погрузилась в молчание. Пару раз в дверь кто-то стукнул, но никто не вошел.

– С моими родителями все наоборот, – начал вдруг Джокер. – Иногда у меня создавалось такое впечатление, будто они только этого и ждали – когда я подрасту настолько, чтобы можно было отправить меня восвояси. И я знал, всегда знал, что это не мой финиш. Потому что, возвращаясь с очередной тусовки, понимал, что от меня все равно требовали хорошие оценки, достойное поведение в обществе и плавное вступление в будущее, к которому они меня готовили.

– Звучит как проект, – вырвалось у меня, но я тут же выставила перед собой руки. – Извини, если…

Он покачал головой, слабо улыбнувшись.

– Ничего. Так и есть, на самом деле. Временами кажется, что между нами с отцом не родственная связь, а… обычная сделка. Но знаешь, что, вампирчик? Я всегда искал в этом позитивную ноту. Если мне позволялось делать то, что я хочу ровно до тех пор, пока я не закончу университет, – отлично, мне этого хватит. Я буду брать от жизни все, пока у меня есть эта возможность.

– Но что потом?

Парень небрежно пожал плечами и отпил колы с виски.

– Мне все равно. «Потом» будет потом.

Что-то здесь было не чисто. Чувствовалось, эта тема была для него неприятна, и желание узнать, что ему там приготовили родители-любители-сделок, росло посекундно.

Хотя какая мне, к черту, разница? Я толком то и не знала этого парня. Его жизнь, настоящее и будущее – его дело. Меня это не касалось.

Резво вырвав банку из рук Джокера, я сделала глоток. В его глазах мелькнул огонек интереса, когда наши взгляды пересеклись. А, может, это была просто смешинка.

– Ну как? – хохотнул он, когда я снова припала к его банке.

Не успела я ответить, как в дверь что-то с силой ударилось – отчего мы оба подскочили со стульев, – и в следующую секунду она распахнулась настежь. В кухню ввалилась группка парней-зомби.

– А вы что здесь делаете?

– Сюда нельзя!

– У вас интим? – кричали они наперебой и все как один были ужасно пьяны.

Вдруг, моя ладонь снова оказалась в большом и теплом коконе пальцев Джокера, когда он шепнул:

– Бежим.

И мы побежали. Под возмущенные возгласы, как я поняла, тех самых «братьев», выскочили из кухни и рванули обратно, в сторону гостиной, откуда и началось наше странное знакомство. Маневрируя между целующимися парочками и танцующими кучками, бежали и смеялись, как два напроказничавших ребенка. Но было в этом что-то… Свободное.

Я чувствовала не присущую мне легкость, и это заставляло меня смеяться еще громче. Плевать, все равно никто не слышал.

Мы остановились только когда оказались посреди танцпола. Джокер, улыбаясь своими теперь уже обычными зубами – думаю, весь «металл» стерся сендвичами и виски-колой, – и закружил меня в танце. Он двигался… завораживающе. Плечи, руки, ноги. Парень, определенно, знал, что делал. Плавные движения превращались в сумасшедшие подергивания. Осторожные касания – в крепкую хватку.

Он покрутил меня вокруг оси и резко раскрутил, отчего юбка моего платья изящно приподнялась. Затем прижал к себе и, едва касаясь, провел руками по бокам вниз, к моим бедрам. Мои же пальцы, так же невесомо как и его, медленно пробежались по его шее к груди, и я снова вскинула руки над головой.

Танец-притяжение. Танец-свобода.

В нем не было отголосков пошлости. Лишь желание выплеснуть накопившиеся эмоции. Желание двигаться и чувствовать жизнь.

Мощные басы отдавались во всем теле, вызывая одну за другой волны мурашек. Вены наполнились любимым видом адреналина. Вот она моя стихия.

Руки Джокера легонько обхватили меня за талию, мои – его шею. Вновь вернулась плавность, грациозность, некая ленивость в наших прикосновениях. Мы покачивались в ритм музыки, тесно прижавшись друг к другу. Подушечками пальцев цеплялись за элементы наших костюмов и крохотные участки оголенной кожи с тонкой пленкой пота. Наш танец, как и музыка, казался бесконечным и многогранным, но в этом и была его прелесть.

Когда биты ускорились, а бас снова ударил по барабанным перепонкам, мы лукаво друг другу улыбнулись и запрыгали в общей массе. Вскинутые в воздух руки, ритмичные движения бедер и плеч. Я откинула голову назад и закрыла глаза, полностью отдавшись музыке.

Как же хорошо…

И стоило предвидеть, что это закончится намного быстрее, чем хотелось бы.

Это произошло неожиданно. Наша песня закончилась, сменившись другой, а мы с моим зеленоволосым другом стояли все еще прижавшись друг к другу: мои ладони на его груди, его – снова на моей талии. Сердца бились как пойманные воробьи в клетках, а на лицах, частично скрытых масками, играли широкие улыбки. Его грим, – как, уверена, и мой, – слегка потек, но это делало образ Джокера только интереснее. От наших диких танцев его зеленые волосы взлохматились, а маска съехала набок. И в тот момент, когда моя рука потянулась поправить ее, появился он.

– Где ты, черт возьми, пропадаешь?! – попытался перекричать музыку блондин. В отличие от остальных присутствующих на нем не было ни костюма, ни маски, потому узнать его не составило огромного труда. – Ты вообще читал мои сообщения?

– Фриц? – повернулся к нему Джокер, выпустив меня из кольца своих рук. Собственно, этого и не требовалось. Я отшатнулась. – Что ты здесь делаешь? Разве ты…

– Да-да, – фыркнул тот. – Мне позвонили с телефона Тео. Он снова налакался, а у него режим! Но где ты был, пока он…

– Э-э, – подала я признаки своего присутствия. – Извините, не буду мешать, – и поспешила убраться с их глаз куда подальше, пока они не поняли, кто перед ними.

Умчавшись в сторону лестницы, я услышала, как меня окликнули, но не остановилась. Нельзя. Словно в тумане, миновала ступени и оказалась на втором этаже.

Здесь было не так людно, как внизу. Из-за закрытых дверей раздавались голоса, смех и… другие звуки, заставившие меня тут же поморщиться. Вдруг, одна из дверей распахнулась, и оттуда вышла девушка в костюме Чародейки Ирмы. Улыбнувшись мне, она направилась вниз, а я шмыгнула в освободившуюся уборную. Кстати, очень просторную.

Подойдя к умывальнику, осторожно стянула с лица маску и включила воду. Подставив дрожащие ладони под напор, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Уставшая, потная, напуганная, с потекшим макияжем… И только в глазах все еще присутствовал блеск эйфории. Полного катарсиса.

Вот только толку от этого…

Почему?! Почему это происходит?

Сбрызнув лицо холодной водой, я оперлась руками о раковину и с тяжелым вздохом прикрыла веки.

Нужно было найти Эби. Найти и проваливать из этого дома.

– У судьбы отвратительное чувство юмора, – раздался жесткий голос за моей спиной.

Распахнув глаза, я увидела в отражении уже знакомое мне лицо в белом гриме, его пугающую маску и растрепанные зеленые волосы. Он стоял в проеме двери, которую по очередной глупости забыла запереть на шпингалет. Стоял и смотрел на меня теперь совершенно иначе.

Повернувшись к нему, я молча наблюдала за тем, как он сорвал с лица свою маску и окинул меня расстроенным взглядом. Таким же, как мой собственный.

Его жест почти ничего не стоил: из-за качественного грима его лицо все еще было нелегко рассмотреть. Но голос, каким он разговаривал со мной сейчас, напряженная поза, его друг…

Джокер, мой новый друг с лучшим костюмом за всю историю Хэллоуина оказался Деймоном Хаверсоном. Человеком, которого я всем сердцем ненавидела.


1 – отсылка к песне Everything Black – Unlike Pluto

## Глава 11

Деймон


Я смотрел на нее и не мог поверить, что это правда.

Серьезно? Из всех возможных девчонок, которые присутствовали на этой вечеринке, мне выпала честь обхаживать… ее?

Мне следовало остаться с Тео, чтобы не дать осуществиться его тяге утопать в несчетном количестве алкоголя из-за очередной душевной драмы. Вместо этого я пристроился рядом с девушкой в костюме вампирши, показавшейся мне слишком одинокой для той, кто находился в толпе.

Спрашивается, какая вообще мне была разница? Да таких одиночек на вечеринках тьма! Но было в том, как она всех осматривала, сжавшись в уголке рядом с тем столом, что-то наивное. Любопытное и в то же время настороженное. И, черт бы меня побрал, мне захотелось растормошить ее.

Я не понимал, откуда явилось это назойливое желание, но стоило подойти к ней и начать говорить, как потом уже не мог остановиться. Нес всякий бред, а она слушала с искренним интересом, как будто для нее все это было в новинку – что, как оказалось позже, действительно было в новинку.

Лучше бы я остался наблюдать за ней со стороны. Нет. Лучше бы ее вообще здесь не было. В этом коротком платье, в кружевной маске, добавившей ей гораздо больше загадочности, чем остальным присутствующим. И с этими длинными распущенными волосами, усыпанными какими-то мелкими блестками.

Где ее дурацкая коса, черт возьми?!

У меня не оставалось шансов понять, кто передо мной, ведь даже ее голос, казалось, звучал иначе. А, может, прежде я просто не вслушивался?

Чувствовал себя идиотом.

– Оказывается, с тобой может быть даже интересно… пупсик, – бросил я, крепко сжимая свою маску в руке. Пластик под пальцами жалобно заскрипел.

Каталина медленно повернулась ко мне всем корпусом, задрав подбородок.

– То же самое могу сказать и о тебе.

Ну вот, теперь ее голос звучал так же как и всегда. Глухо и с явной ноткой пренебрежения.

Ай-ай, какая жалость.

– Надеюсь, ты понимаешь: то, что я рассказывал о себе, не должно выйти за пределы твоей хорошей головушки.

Она нахмурилась, а я уточнил:

– Если увижу очередную статью, буду знать, к кому идти.

– У тебя какое-то хроническое помутнение рассудка? – Она обхватила себя руками. – Я просто не понимаю… За кого ты меня принимаешь?

– Не знаю. Это же ты постоянно появляешься передо мной в своих костюмчиках. Мне даже интересно, кем ты прикинешься в следующий раз, чтобы подобраться ко мне.

– Знаешь, что? – Каталина шагнула ближе, отчего ее подбородок задрался еще выше. – Пора бы перестать мнить себя поп-звездой, за которой бегают толпы фанаточек. Мир не вертится вокруг тебя. И мне нет никакого дела до твоей нескромной персоны.

И это ее мне хотелось откормить каких-то полчаса-час назад? Да, она выглядела такой маленькой и беззащитной, когда я впервые увидел ее там, с «Кровавой Мэри» в руках. Потому и подумал, что взять ее на мою кухонную авантюру будет не такой уж и плохой идеей. А теперь – это?

Та забавная девчонка, которую я угостил ее первой виски-колой, исчезла. Вместо нее появилась темная лошадка по имени Каталина Бекфорд.

Я сделал шаг к ней навстречу, и нас стала разделять всего пара футов. Мои глаза снова прошмыгнули по ее миниатюрному телу.

– Фанаточки не создают мне проблем, в отличие от назойливых журналюг и папарацци. Таких как ты, например.

– Я не…

– Замолчи, Каталина. Я знаю, кто ты и чем занимаешься.

Блеф чистой воды. Нихрена я не знал.

Но, честно говоря, мне доставляло какое-то ненормальное удовольствие бесить ее своими намеками.

– И чем же, по-твоему, я занимаюсь? – фыркнула она.

– Ты помнишь Тони? Уверен, что помнишь, – усмехнулся я. – Так вот, он рассказал столько интересного о тебе… Ну, помимо твоей любви к стриптизу и… кое-чему еще.

Ее глаза едва заметно расширились. Щеки раскраснелись.

Неужели, бинго?

– Все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

– Например, что тебе очень нравятся деньги, и за них ты готова сделать все, что угодно.

Никакой реакции.

Холодно улыбнувшись, я бросил маску куда-то в сторону раковины, у которой до этого стояла Каталина, и от создавшегося грохота она вздрогнула, усиленно заморгав. В ее глазах появился подозрительный блеск.

Да плевать.

– Или то, что ты мастерица делать компрометирующие снимки местных знаменитостей, а потом продавать их прессе. Ну? Как тебе это?

Каталина распахнула свои пухлые губки с остатками алой помады, но лишь покачала головой, глядя на меня снизу вверх. От «крови» на ее подбородке остался еле заметный потек, и я поймал себя на мелькнувшей буквально на секунду мысли, что хотел бы провести по нему большим пальцем, стерев окончательно.

– Верь во что хочешь, Деймон. – Она попыталась меня обойти, но я схватил ее за предплечье и развернул спиной к столику с бутыльками мыла и стопками полотенец, придавив своим телом.

Каталина тихо вздохнула, ее щеки стали пунцовыми. Сладковатый аромат карамели – должно быть, ее духов, – заполнил мои ноздри, но я только отмахнулся от него.

– А свою версию, что же, не хочешь рассказать?

– Какой смысл? – Она дернулась, но я не отпустил. Потом еще раз, и еще. Бесполезно. – Я никогда не делала подобных фотографий и никому ничего не отправляла, понял, придурок?! – ощетинилась она, глядя на меня исподлобья. – Я нахожусь в этом городе чуть больше трех месяцев, так и откуда, скажи, мне знать о ваших долбаных сливках общества, чтобы бегать за ними с фотоаппаратом?!

Что?

Три месяца?..

Когда Каталина снова дернулась, мои пальцы на ее плечах непроизвольно разомкнулись, и она проскользнула мимо меня к двери, вмиг вылетев из уборной. Сжав челюсть, я кинулся за ней.

Музыкальные биты все еще сотрясали воздух и стены, по потолку ползали отсветы неоновых ламп. Вечеринка по случаю Хэллоуина продолжалась.

Мне нужно было найти Фрица и убедиться, что ему с парнями удалось убрать Тео отсюда. Я сослался на то, что у меня есть одно незаконченное дело… А оказалось, оно абсолютно не стоило того, чтобы ради него бросать своих товарищей.

Я становился чертовым эгоистом рядом с ней.

– Ты думаешь, я так легко поверю в это? – бросил ей в спину, а в голове бухало только одно: «три месяца».

– Я уже сказала – верь чему хочешь!

– Так и собираюсь.

Я остановился, наблюдая, как она приближается к лестнице, наверняка намереваясь сбежать отсюда. От ответов.

Однако теперь, после ее ядовитых высказываний, я не был особо уверен в своей правоте. Вдруг, она в самом деле не при чем? Вдруг, Тони и детектив Герберта что-то перепутали? Фото, время, нужда в деньгах, связи со СМИ?

Да пошло оно все!

– Ты навредила моей семье.

Каталина замерла, едва коснувшись ладонью перил. Когда же она обернулась ко мне, было не так то просто разгадать эмоцию, отразившуюся на ее лице.

Злость? Замешательство? Усталость? Шок?

Может быть, все сразу?

– И как я это сделала, позволь спросить? – издевательским тоном воскликнула она, вновь шагнув в мою сторону.

Я хмыкнул, сложив руки в карманы брюк.

– Я не собираюсь пересказывать, как именно все было. К тому же, ты и сама должна бы знать, правда?

И снова блеф. Все мои разговоры с ней превращались в эти кошки-мышки, лишь бы это заставило ее говорить.

– П-ф, понятия не имею, – она скрестила руки на груди, испепеляя меня злобным взглядом. – Но ты постоянно твердишь о каких-то статьях. И моих фото. Могу предположить, что дело в этом. Но вот, что мне неясно: с чего ты взял, что я каким-то там образом навредила твоей семье, если я даже знать не знаю вас?

– Знать меня – вполне достаточно, как оказалось, – прошипел я.

– Лина, вот ты где! – вдруг выпрыгнула со стороны лестницы блондинка в маске из перьев и белом платье, забрызганном бутафорской кровью. И… Это что, обрубки крыльев за спиной?

– Эби, – с явным облегчением вздохнула Каталина, повернувшись к незнакомке.

– Боже, я везде тебя обыскалась. И телефон твой молчит. Думала уже поисковую бригаду вызывать, а… – внимание блондинки переключилось на меня. – А это еще кто? Классный костюм, кстати.

– Это… – Каталина нервно заправила за ухо длинную прядь, глянув на меня. – Это Д-деймон.

– О… Приятно познакомиться, – ее подружка подошла ко мне и протянула руку, – Я Эбигейл.

– Взаимно, – не сводя глаз с Каталины, которая застыла с лицом, а-ля «только-попробуй-что-нибудь-вякнуть», я ответил на рукопожатие.

– Вау, да ты выглядишь как настоящий Джокер Джареда Лето, – продолжала пялиться на меня блондинка. – А чем волосы красил?

– Эби, давай просто уйдем домой.

Мои склеенные брови скептично приподнялись на это заявление.

Кто бы сомневался…

Каталина так и осталась стоять за спиной своей подруги, бросая в меня злобные взгляды. Когда же Эбигейл обернулась к ней, через плечо направив на меня большой палец, выражение ее лица вмиг подобрело.

– Может, лучше останемся с Деймо-Джокером? – выдала блондинка. – У меня выдался отвратительнейший вечер, а он как раз только что его немного скрасил. Ты согласен, красавчик?

– Не дум…

– Да, Каталина. Оставайтесь с Деймо-Джокером. Заодно закончим и наш… разговор.

«Давай же окончательно проясним все», – добавил мысленно.

На самом деле, мне это уже осточертело. Чувствовал себя чокнутым одержимым этими тупыми статьями. Но, когда по их вине все твое будущее превращается в сплошной бардак… Я не понимал, что со мной творилось, но точно знал, что просто обязан был поставить точку в том деле и начать… попробовать жить с тем, что у меня осталось.

Каталина сощурилась.

– Разве твоему другу не нужна была помощь?

– Ему уже помогли, – не совсем соврал я. Мне действительно нужно было узнать, что произошло у Тео – благо, рядом с ним сейчас был Фриц. Но в то же время, я не мог позволить ей уйти. Чувствовалось, сейчас мы оказались намного ближе к развязке.

– Все равно, – покачала головой она и направилась к лестнице, – мне больше нечего тебе сказать. Пойдем, Эби.

Блондинка переводила непонимающий взгляд с меня на свою подругу, пока в итоге не остановилась на мне. Ее рот изогнулся в печальной гримасе.

– Как-нибудь в другой раз, Динь-Динь, – пожала плечами она и, откинув кудри за спину, ушла следом за Каталиной.

А что я? Пришлось принять ее очередной побег.

Пошло оно все! Версия: два-ноль.

Еще успею разобраться в этом дерьме. Состояние Тео сейчас было гораздо важнее.

Достав телефон из кармана, быстро набрал Фрица. И, пока в ухо раздавались размеренные гудки, прокручивал в голове все то, что узнал о Каталине.

Да, похоже, моя уверенность в ее причастности к делу однозначно пошатнулась.


***


– Надеюсь, оно того стоило, – буркнул мне вместо приветствия Фриц, когда я вошел в гостиную. – Точнее, она.

Он развалился на диване и прикладывал к боку пакет с замороженной брокколи. Видимо, Тео лягнул.

Я плюхнулся в кресло напротив него, откинувшись на спинку. Свой грим смыл еще в доме братства – надоело ходить с разукрашенным лицом, – так что от всеми любимого там образа Джокера на мне остались только мятая бордовая рубашка, брюки и взлохмаченные зеленые волосы. Еще хорошенько постараться нужно, чтобы смыть всю эту ерундистику.

– Сам не до конца понимаю. – Я устало провел ладонью по лицу. – Так что там с Тедом?

– Он не говорит, – вздохнул Фриц, вырубив телевизор с баскетбольным матчем. – Не удивлюсь, если он снова увидел кого-то похожего на ту, чье имя нельзя называть, и сошел с ума, когда понял, что на самом деле это не она.

– О нет, когда он уже забудет ее?

– Это всего лишь мое предположение. Спросим завтра, когда протрезвеет. Вдруг, просто белочка.

– Знавал я этих белочек. Всегда одна и та же, – хмыкнул я.

Фриц приподнялся на локтях и, скривившись, оперся на видавшую виды подушку-гуся, которую мы с Тео подарили ему на двадцатилетие.

– Тео? – кивнул я на его бок.

Он отмахнулся.

– Супермен в действии. Расскажи лучше, где тебя черти носили? Я думал ты обещался глаз не спускать с него…

Чего?

– Я ему не мамочка, Фриц, – фыркнул я, внезапно разозлившись. – У него спортивный режим, и он прекрасно знает об этом. К тому же, должен бы и сам понимать, что любое нарушение чревато проблемами не только с тренером, но и с его собственной карьерой. Уже большой мальчик. Но если ему важнее заливать свои любовные драмы литрами алкоголя вместо того, чтобы что-то делать, то это уже вне моей компетенции.

Фриц удивленно выгнул бровь.

– Черт… извини, – я провел рукой по волосам. – Сейчас во мне говорил уставший эгоистичный урод.

– Это я понял и без твоих уточнений. Давай, – он побуждающе махнул рукой, – я весь внимание.

На часах было уже около двух ночи. Хотелось залезть под душ и смыть с себя остатки неудачного Хэллоуина. Но вместо этого, продолжал сидеть в кресле, сжав в руках подлокотники, и смотреть в одну точку, снова и снова прокручивая в голове этот вечер.

Ну знал же, что вечеринка в доме братства не принесет ничего хорошего.

– Та девушка, с которой ты меня видел. Это она.

– Кто?

– Каталина.

– Погоди, до меня что-то не доходит. – Фриц спустил ноги на пол и, кинув пакет с брокколи на столик, хмуро уставился на меня. – Все это время ты был с девушкой, которую, как сам утверждал, ненавидишь?

– Нет. Мы оба были в масках и не знали, с кем на самом деле разговаривали.

В голосе друга отчетливо послышалась смешинка.

– И не только разговаривали, судя по всему.

Я резко перевел на него взгляд.

– Мы просто танцевали.

– Видел, – спокойно отозвался он.

– Просто. Танец. – отчеканил я, вызвав на лице Фрица и без того выпирающую улыбку. Придурок.

– Ладно-ладно. И что дальше? Вы поговорили?

– Да, более менее. Пока не узнал, кто она на самом деле. И, знаешь, Каталина рассказала мне кое-что, что не стыкуется со словами Кильмана и его команды.

– Что, например?

Я нагнулся вперед, опершись локтями о колени, и тяжело вздохнул.

– Во-первых, время, которое Каталина якобы провела в городе. По словам Прэскотта, она жила здесь не меньше года и все это время активно занималась продажами компрометирующих снимков. Во-вторых, ее причастность к той статье.

Брови Фрица все больше опускались к переносице, пока он вслушивался в мои слова.

– Она сказала, что никогда подобным не занималась, и ни о какой статье ничего не знает. Понятия не имею, с какого перепугу мне нужно ей в…

– Стой. Только не говори, что снова наехал на нее со своими дурацкими вопросами.

Я недоуменно взглянул на друга.

– А как еще, по-твоему, я должен был выяснить все?

Он покачал головой.

– Ты хоть понимаешь, что это ужас как похоже на самое настоящее домогательство?

Я остолбенел.

Будто кто-то окунул меня в ледяную воду, тем самым вырвав из моего внутреннего бедлама.

Все мысли, прежде роем кишащие в голове, исчезли. Остался только гул приливающей к вискам крови.

– О чем ты?

– Сам подумай, Деймон. Всякий раз, когда вы с ней пересекаетесь, ты начинаешь давить на нее обвинениями и вопросами «а не ты ли участвовала в создании тех фото, где я сижу с глупой мокрой от виски рожей и пялюсь на то, как ты тычешь в меня своим пальчиком?». Даже на этой вечеринке. У тебя появился шанс сделать что-то новое в отношении нее, а ты снова все спустил в унитаз.

– Мне просто нужно было узнать правду, – процедил я.

– Ну узнал бы, виновата она или нет, что бы ты делал дальше?

– Она занимается фотографией!

– И что же? Теперь каждого, кто изучает фотографию, можно обвинить в продажах грязных фото желтушникам? – Фриц невесело усмехнулся. – Я ни разу толком не общался с ней, но даже мне понятно, что она не из этих. А ты только и делаешь, что ведешь себя с ней как полный идиот.

Опустив взгляд в пол, я задумался над словами друга.

Может, он и прав.

С тех пор, как дело замяли, я продолжал слепо верить словам Тони, адвокату и детективу Кильмана, как и ему самому. Не стал заниматься проверкой подлинности информации, а сразу пошел разбрасываться обвинениями направо и налево. Еще и подтверждений ждал. Наказывал за свою поломанную жизнь, но того ли? Что, если Каталина действительно не при чем? Тогда Фриц прав. Мои действия – ни что иное, как самое натуральное домогательство. Просто другого вида.

Твою мать.

Я резко поднялся с кресла, и друг внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

– Я отвалю от нее, Фриц. Можешь не сомневаться.

В любом случае, это уже ничего не изменит.

## Глава 12

Деймон


Первая неделя ноября пролетела незаметно.

Каждый день я буквально разрывался на части. В промежутках между занятиями, бегом срывался в офис на переговоры с подрядчиками, выезжая на объекты, контролировал поставки и помогал парням перетаскивать материалы на верхние этажи будущего дома. Когда же в компании от меня ничего не требовалось, я брался за учебники и до поздней ночи готовился к предстоящим контрольным и курсовым. Я был измотан до такой степени, что, засыпая, видел перед глазами без конца мелькающие цифры, чертежи, профессора Вебера с его закрученными вверх усами… Но это не помешало мне проснуться в воскресенье в шесть утра и, врубив музыку в наушниках на всю мощь, отправиться на пробежку.

Тео и Фрица я решил не звать, дав им возможность закончить свои путешествия на единорогах, или что там снится выдающимся спортсменам. Шутка.

На самом же деле, Фриц отсыпался после выездной игры в Олбани, где их команда разнесла хозяев в пух и прах. Что до Тео… Почти все свободное от учебы время он пропадал на тренировках в зале. Кажется, начало сезона подействовало на него гораздо отрезвляюще, чем наши с Фрицем недовольные физиономии, от которых тот только отмахнулся, когда наутро после Хэллоуина вывалился из комнаты.

Добежав до главного здания университета, я выключил наручный таймер и уже хотел повернуть назад, как вдруг мой взгляд уловил подозрительно знакомый силуэт, застывший у доски объявлений. Той самой, где… Да не может быть.

Затормозив, я убрал наушники и, как полный придурок, спрятался за стеной корпуса, продолжая пялиться на девушку.

Что она-то делает здесь в такую рань?

Каталина достала из рюкзака очередную радужную бумажку и прикрепила ее к доске на этот раз обычной полоской скотча, которую теперь продолжала усердно тереть, дабы та лучше приклеилась. Я почувствовал как уголок моего рта приподнялся в улыбке.

Уже и забыл, как две недели назад вернулся сюда и сдернул точно такую же бумажку, как только Каталина скрылась у общежитий. Даже те кнопки с пластиковыми шляпками до сих пор валялись в кармане моей сумки. Я хватался за любой способ насолить ей, а в случае с объявлением сделать это было не так и сложно. Удивительно, что с новым она вернулась только сейчас. Надо бы отдать тот, что я украл… Или нет?

Вообще не понимал, откуда у нее такое стремление к заработку. Неужели ее фермеры-родители ничего ей не высылали?

С момента нашей встречи на вечеринке мы больше нигде не пересекались. Возможно, из-за накопившихся дел, а, может, просто перестал высматривать ее за каждым углом.

После того, как Фриц – наш здравый смысл – по-дружески отчитал меня, я решил прекратить это. Не из-за Каталины, нет. Она все еще не особенно мне нравилась. Из-за самого себя.

Я хотел справедливости. Хотел заставить виновных отвечать за свои поступки, но чего точно не хотел, так это становится преследователем. Между ловлей психопата и становлением им самим же очень тонкая грань. И я едва не переступил через нее, гоняясь за незнакомкой с требованием признаться в том, чего она, возможно, даже и не совершала. С мыслями о мести.

Я осознал, насколько омерзительным был все это время. С тех пор, как увидел Каталину в той кофейне, в моей голове не переставали звучать слова Тони и Кильмана о том, какая она на самом деле. И я верил им. Глухо, слепо и просто тупо. Она находилась передо мной, а я продолжал голосить о том, что слышал от других, даже не попытавшись узнать хоть что-то от нее самой.

И кто я после этого?! Чем лучше желтых газетенок, разбрасывающихся грязными сплетнями?

Пока Каталина складывала скотч в свой потертый рюкзак, я двинулся в обратную сторону, кинув взгляд на часы.

Ни к чему теперь превращаться еще и в сталкера. Мне больше ничего не нужно от нее…

– Эй ты! – раздалось в спину.

Мы что, поменялись ролями?

Ухмыльнувшись этой мысли, я повернулся к Каталине. Она сложила руки в карманы куртки и, не сводя с меня хмурого взгляда, уверенно шла в мою сторону.

– И тебе доброе утро, пупс.

– Хватит меня так называть, – парировала она и кивнула в сторону доски объявлений. – Твоя работа?

– Что именно?

– Хватит прикидываться дурачком. Я уверена, это ты стащил мой лист!

– Ладно, – невозмутимо пожал плечами я, направившись в противоположную от нее сторону. – Было очень интересно, но у меня нет на это времени.

За спиной послышался возмущенный вздох, а потом и быстрый топот каблучков по вымощенной камнем дорожке, отчего мой рот растянулся еще шире.

– А ну-ка стой!

– Ну что еще? – я повернул к ней голову через плечо, чуть сбавив шаг. Она поравнялась со мной, продолжая метать недовольный взгляд.

– Верни мой листок. И перестань уже меня преследовать.

– Ого. Тебе не кажется, что это ты сейчас меня преследуешь?

– В отличие от тебя, у меня есть весомая причина. – Она преградила мне путь, вытянув указательный палец. – Из-за тебя я в очередной раз рискую остаться без работы.

Я перевел скучающий взгляд с ее пальца на лицо.

– Откуда в тебе это рвение? Стриптиз-клуб, кофейня, мой дом… и бог знает что еще?

– Ну, не все рождаются с золотой ложкой в заднице, – фыркнула она, заставив меня хохотнуть.

– Вообще-то, с серебряной во рту.

– Не важно.

Я сложил руки в карманы своего худи, качнув плечами в попытке вернуть тепло. С восходом всегда становилось значительно холоднее. Глаза Каталины, казавшиеся сейчас почти изумрудными – в цвет ее свитера, – проследили за каждым моим движением, пока снова не остановились на моем лице.

– Что ты вообще здесь делаешь в такую рань, в воскресенье?

Она потеребила кончик своей неизменной косы, прежде чем сухо ответить:

– Иду на работу.

Я удивленно хмыкнул.

– И кем на этот раз?

– С чего мне вообще рассказывать тебе это? Чтобы ты снова написал моему начальнику письмо с антирекомендациями?

Упрек в ее голосе подействовал на меня странным образом. Что-то на мгновение сдавило мою грудную клетку, стукнулось о ее левую часть и осело на плечах, отчего они тут же опустились.

Ауч.

– Я…

– Посторонись, вы двое! – крик, раздавшийся позади меня, заставил нас не сговариваясь отпрыгнуть в сторону. Мимо промчался парень на спортивном велосипеде. Еще один идиот, не знающий о существовании велосипедных дорожек.

– Я ухожу, – вздохнула Каталина, застегнув куртку. – Мне нужно успеть закончить к восьми, так что…

Она вообще хоть когда-нибудь выдыхает?

Мельком оглядев ее лицо, заметил легкие синяки под глазами, которые Каталина, должно быть, пыталась скрыть косметикой. Да и в целом она казалась измотанной. Странно, что прежде я не замечал этого.

Хотя какое мне вообще дело? Живет так – значит хочет. Правда же?

– Я верну твой драгоценный листок, – как можно безразличней сказал я, и зашагал спиной вперед. Прочь. И так потерял кучу времени на эти разговоры. – Почтовым голубем будет нормально?

– Так и знала, что это ты, – проворчала она и отвернулась, помахав мне своей маленькой ручкой. – Можешь оставить его себе. Ты определенно к нему не равнодушен.

Мой рот изогнулся в широкой улыбке.

Вот чудачка.


***


– Ничего не хочешь сказать? – со сквозящей злобой в голосе спросил отец, отпив воды из своего стакана.

Воскресный бранч у родителей явно не задался.

Вот что бывает, когда мама пытается изменить установившиеся привычки нашей семьи…

Пока я учился в частной школе, большая часть наших совместных обедов проходили в компании других людей и не всегда дома. Банкеты, встречи с заказчиками, аукционы… Все что угодно, что не касалось исключительно нашей семьи.

И это внезапно изменилось. С тех пор, как я съехал отсюда.

– Не особенно, – пожал плечами я, кое-как проглотив панкейк.

Отец загремел вилкой.

– Тебе вообще знакомо понятие ответственности?

– Морган, пожалуйста, давайте спокойно поедим, – строго проговорила мама, отрезая кусочек от манго.

– Наш сын не перестает прыгать перед камерами! Я не могу махнуть на это рукой и как ни в чем не бывало поливать блины кленовым сиропом!

Фотографии. Какой-то урод снова решил нажиться на фото с моим участием. Им было уже чуть больше месяца – тогда я выходил из бара с той длинноногой цыпочкой, с которой меня и запечатлели в довольно дискридитирующей позе.

Тогда я, как никогда прежде, разозлился на отца и тот приговор, который он со своим дружком Кильманом мне вынесли накануне. Мне было плевать на все последствия. Я сделал это назло его запретам, назло самой жизни, которая не переставала иметь меня всеми возможными способами. Прошло достаточно времени. Моя злость не исчезла, но достаточно притупилась, и я, можно сказать, перешел в стадию принятия, благополучно забыв, что вообще рисковал. И вот результат.

Но почему фото всплыли только сейчас? Чего они ждали?

– По-моему, я уже предупреждал тебя насчет походов по заведениям подобного типа, Деймон.

– И я прекрасно это помню, – фыркнул я.

Отец стукнул кулаком по столу.

– Не смей пререкаться со мной! – крикнул он так громко, что, казалось, его эхо отразилось от графина и стаканов. – Еще повезло, что Герберт вовремя перехватил статью, иначе от грязи не отмылись бы.

Ну конечно, кто еще мог нам помочь, если не этот сукин сын…

– И что же он запросил на этот раз? – съязвил я, глянув на отца. – Твой особняк? Может, сразу все банковские счета?

– Деймон! – протянула мама.

Она уже смирилась с тем, что в последнее время наше совместное времяпровождение не задавалось. Особенно у нас с отцом. Поэтому просто продолжала есть, разочарованно вздыхая.

Я отодвинулся от стола, бросив салфетку в свою почти незамаранную тарелку.

– Нет, серьезно. Мне одному кажется подозрительным, что он всегда поразительно вовремя приходит на помощь? Не за просто так, конечно же.

Отец сузил глаза, откинувшись на спинку стула.

На воскресный бранч он оделся менее формально, чем обычно. Белая футболка-поло и брюки. Но тем не менее держался так же деловито, что прослеживалось в каждом его движении. Уверенность, расчетливость. Как будто и сейчас он был не со своей семьей, а с очередными бизнес-партнерами.

– А ты хотел бы, чтобы было наоборот? Чтобы твои фото с теми девушками легкого поведения разлетались по всему интернету? Чтобы все знали, насколько распущен будущий гендиректор Haverson Development?

– Нет, я бы хотел, чтобы ты хоть раз в жизни трезво взглянул на своего закадычного дружка и понял, что он далеко не такой святой, каким ты его считаешь.

– Герберт помогает тебе, всей нашей семье, а это твоя благодарность?

Я фыркнул.

– Мне не за что его благодарить.

Ведь он не сделал ничего хорошего для меня. Абсолютно.

– Ты ведешь себя как мальчишка! – вновь ударил кулаком по столу отец.

– Ну хватит, – попыталась вклиниться мама.

– Чтобы я больше не видел тебя бродящего по барам, да еще и в компаниях с разными вертихвостками! Ты понял меня?!

– Предельно, – процедил я, глядя прямо перед собой.

Мне было плевать на его запрет. Проживу. Обидно, конечно… но я не настолько был одержим выпивкой и сексом на одну ночь, чтобы устраивать истерики. По мне это не особо и ударило.

Было чертовски неприятно другое.

Каждый раз приходя сюда я надеялся, что все пройдет удачно. Как у самой обыкновенной семьи: рассказы об успехах, планы, дружный смех и, в целом, добродушная обстановка. И всякий раз меня оглушала реальность.

Мы не нормальная семья.

Все, что я слышал, это требования, упреки, нравоучения… Мои успехи – и не только в учебе, – мало кого волновали, был важен лишь конечный результат. Если мама и пыталась проявлять искренний интерес ко мне, то отцу хотелось видеть во мне только своего приемника. А как я им стал, через что прошел – не столь важно.

Ножки стула заскрипели по полу, когда я поднялся из-за стола.

– Прошу прощения, что принес очередные разочарования. – Я перевел взгляд с мамы на отца и, покачав головой, направился вон из столовой. Из этого дома. – Приятного аппетита.

Вот и поговорили.

## Глава 13

Каталина


Дорогая мисс Бекфорд!

Нас заинтересовало ваше объявление и мы были бы крайне рады, если бы вы стали частью нашей команды.

Если предложение еще актуально, позвоните нам по номеру, указанному ниже, и мы договоримся насчет собеседования. Подробнее о вакансии в приложении к письму.

С уважением,

Пенелопа


Кажется, моя челюсть только что закатилась под кровать…

Я вернулась в общежитие каких-то десять минут назад, включила ноутбук, решив посмотреть что-нибудь за перекусом. Но, когда высветилось оповещение о новом сообщении… В одном носке, футболке, чуть прикрывающей ягодицы, я упала на пол перед экраном и стала лихорадочно щелкать мышкой, пока не открылось это.

Да! Да! Да!

Я закрыла ладонями рот, дабы сдержать ликующий писк. Конечно, радоваться пока было рано. Мне еще предстояло связаться с ними – а сделать это лично мне было не так-то и просто, – потом само собеседование. Но тот факт, что в этом плане я сдвинулась с мертвой точки, меня несомненно радовал.

Взяв телефон, быстро добавила номер в контакты и открыла ссылку из письма. Меня перенаправили на сайт моего университета, раздел свободных вакансий для студентов.

Фотограф для студенческой газеты.

Боже мой…

Это точно не сон?

Я не могла поверить, что мне действительно предлагали работу фотографом. Настоящим. Фотографом. Нет, конечно, в глубине души я надеялась, что на мое предложение рано или поздно будет отклик, просто… Серьёзно?!

Пока я натягивала шорты, не переставала думать о своих дальнейших действиях. Звонки меня чертовски напрягали – я предпочитала общение с помощью смс, так как в разговорах по телефону с незнакомцами нередко заикалась и просто терялась, издавая однотипное «мгхм», – но это совершенно не означало, что у меня было право отказываться от мечты.

Нельзя позволять страхам брать над собой верх. В таких случаях велик риск застыть на месте, оставшись без единого шанса на нормальную жизнь. Если бы каждый прятался в коконе своей неуверенности, вряд-ли из этого получилось бы что-то хорошее.

Потому, когда я жадно вонзила зубы в купленный накануне крохотный сэндвич и плюхнулась на кровать, снова просмотрела вакансию. Всего то требовалось следить за происходящими событиями в университете и делать разноформатные фото к статьям. С этим, уверена, вполне себе справлюсь.

Открыв в телефоне контакты, я сразу же нашла нужный номер, но палец все равно непослушно завис над кнопкой вызова. Переживания вновь клешнями вцепились в мое тело, отчего теперь колени – если не я вся – нервно подпрыгивали по постели.

Давай же! Ты сможешь!

Прикончив сэндвич, одной рукой смяла крафтовый пакетик, превратив его в своеобразный шарик-антистресс. И, пока не струсила, нажала на вызов. После пары гудков из динамика прозвучал женский голос:

– Слушаю.

– Пенелопа?

– Да, – вполне доброжелательно протянула она. – Чем могу помочь?

– Это Каталина Бекфорд. Вы отправляли мне письмо с предложением о работе, – Почти не дыша проговорила я. Так, вроде, все шло неплохо.

– О, конечно!

– И я… я хотела бы узнать, когда лучше подойти на собеседование.

– Подождите минутку, я просмотрю наше расписание. – Послышался шорох, а за ним и какие-то приглушенные голоса. Ожидание сводило меня с ума до такой степени, что пришлось делать дыхательную гимнастику. – Отлично. Можете подойти завтра к двум часам в главный корпус?

Прикинув в голове возможность забежать к ним между парами, я уверенно закивала.

– Да! Конечно. Да.

Одного «да» хватило бы, дурочка…

В голосе девушки слышалась отчетливая улыбка, когда она ответила:

– Договорились. Подходите к кабинету 416. Мы будем ждать.


***


Медиацентр Шамрока, что не удивительно, находился в отделе журналистики. Мне не приходилось бывать здесь прежде, потому, пока я добиралась до нужного мне кабинета, разглядывала стенды с фотографиями с различных мероприятий. В том числе проходящие вне кампуса, о чем свидетельствовали фото спортсменов с юниорского чемпионата по биатлону или с кучкой людей позирующей перед статуей свободы. Выглядело здорово.

Еще со школьных времен я мечтала быть частью чего-нибудь подобного. Работать в команде и получать удовольствие от самого процесса. Быть может, здесь мне повезет больше.

Найдя дверь с номером 416, я глубоко вздохнула и, расправив плечи, уверенно постучала.

– Войдите! – прокричали мне с другой стороны.

Стоило войти внутрь, как меня вмиг ослепил солнечный свет, который проникал через два огромных окна и окутывал собой весь офис: достаточно просторный, разделенный на несколько секций с рабочими местами. Белые стены были увешаны не меньшим количеством фотографий, грамот и листов А4 с различными графиками и таблицами. В воздухе витал еле уловимый аромат кофе, а из дальнего угла комнаты слышались отголоски радио.

Из-за одного из столов поднялась девушка с рыжими кудряшками и россыпью веснушек на лице. Вероятно, она была студенткой старших курсов.

– Добрый день, я…

– Каталина, верно? – девушка подошла ко мне, протянув ладонь, которую я тут же пожала. – Я Пенелопа, но можешь звать меня Пен. Пожалуйста, проходи.

Мы вернулись к ее столу, заваленному какими-то бумагами с наклеенными в некоторых местах разноцветными стикерами. На включенном мониторе ее компьютера была открыта схема нового номера студенческой газеты.

Я присела на предложенный Пен стул, обхватив руками свой рюкзак.

– Итак, не буду томить, – улыбнулась девушка. – В скором времени нам предстоит очень много работы, так что мы переговорили с ректором и решили, что в команду необходим еще один человек. Лишними никакие руки не бывают, правда же? В основном нужно будет помогать Зои – нашему фотографу, ну и в целом выполнять разные мелкие поручения по офису.

Стоп. Что?

– Так я, – я прочистила горло, – всего лишь помощник?

Пенелопа не замечала моего замешательства, взявшись что-то распечатывать на принтере.

– Да, можно сказать и так. Ничего сложного, на самом деле. Ты же на первом курсе? – Она постучала листами по столу, собрав их в аккуратную кучку, и подняла на меня взгляд. Уголки ее губ опустились. – К сожалению, мы можем предложить только это…

– Нет-нет, все в порядке. – Нет. Все очень далеко от порядка. – Какой график?

– На самом деле, всегда по-разному. Мы должны следить за всем, что происходит в кампусе, а иногда даже за его пределами. Спорт, развлечения, искусство – мы подмечаем все, отсюда бывают и периодические переработки. – Пен махнула рукой, повернувшись ко мне на своем кресле на колесиках. – Но тебе как помощнику это не грозит. В целом за день выходит часа два-три. Вот.

Протянув мне бумаги, которые не так давно распечатала, она снова зашуршала пальцами по клавиатуре.

Я уставилась на страницы, едва сдерживая разочарованный вздох, когда увидела список обязанностей помощника фотографа и правила их исполнения.

Что ж…

Просто потрясающе!

– Так понимаю, мне не придется присутствовать на мероприятиях вместе с остальными?

– Конечно нет, – вновь заулыбалась Пен. – На работу вне офиса мы не отправляемся всем скопом. Не всегда, по крайней мере. К тому же, твоя работа подразумевает немного другое. Чисто местные делишки.

Она подмигнула мне, на что я лишь нахмурилась.

Да, мне совершенно не до веселья, Пенелопа. Представь себе.

Все не такое уж и радужное, каким казалось мне еще полчаса назад. Неужели они посчитали, что я боюсь работы? Все эти «не переживай, всего два-три часа! дел не много!»… после того, как они сами наткнулись на предложение моих услуг? Ха.

– Что насчет оплаты? – Я откинулась на спинку стула, придав себе максимально равнодушный вид. Бред какой-то. – Или помощникам ничего не полагается?

– Ну почему же… Десять долларов за час.

Итого, около тридцати долларов в день. Конечно, не то, на что я рассчитывала, но был в этом и положительный момент: можно смело бросать поломойство в студии красоты.

– Хорошо, я согласна. Когда можно приступать?


***


Отголоски разочарования и негодования все еще продолжали долбить по голове, когда мы с Пен распрощались.

Двери медиацентра закрылись за моей спиной и я, передернув плечами, в попытках скинуть накопившееся напряжение, двинулась по коридору к лестничной площадке. Мне был крайне необходим свежий воздух и время, чтобы переварить это собеседование.

Все нормально. Подумаешь, помощница. Лучше, чем ничего…

Глупо было рассчитывать, что мне, студентке первого курса, фотографу-самоучке, предоставят нечто более серьезное и интересное. Мои навыки, мое желание и портфолио ничего не значили. Уверена, та Зои за время учебы в Шамроке стала настоящим профи в своем деле, потому другие им и не нужны.

Я пыталась убедить себя в том, что ничего страшного не произошло, но мысли о сваливающихся на меня неудачах, так просто не отпускали. За что бы я не бралась, как бы сильно не старалась, все словно бы ускользало сквозь пальцы. Стоило почувствовать радость или удовлетворение, как мигом все омрачалось подробностями. Да, конечно, я была рада, что у меня появилась неплохая альтернатива: не нужно больше выходить за пределы кампуса, чтобы заработать те же десять долларов. Но…

Несмотря на то, что основной причиной, почему я вообще искала работу, была острая нужда в деньгах, мне безумно хотелось устроиться в свою сферу. Набраться дополнительного опыта, проявить себя или просто обменяться вдохновением с людьми, кто так же горел фотографией, как и я, – не важно. Кто из нас не мечтал совмещать приятное с полезным?

К тому же, их отклик сам по себе сбил меня с толку. Я предлагала услуги фотографа, а не… помощницы фотографа и всех, кто имелся в медиацентре нашего университета. Я хотела фотографировать, а не…

Стоп. Хватит.

Нужно сконцентрироваться на том, что у меня получалось, а с остальным как-нибудь справлюсь. Или просто перетерплю.

Завтра мой первый рабочий день, там и посмотрим, что к чему.

Спустившись на первый этаж, я свернула к вестибюлю, помедлив, когда на глаза попалась группа людей, следующих в мою сторону и совершенно не сочетающихся с обстановкой.

Во-первых, они были взрослыми мужчинами – лет сорок-пятьдесят, не меньше. Во-вторых, все как один были облачены в отглаженные костюмы-двойки определенно не самых дешевых марок. И в-третьих, их взгляды. Оценивающие, внимательные, расчетливые.

Может, какая комиссия?

Когда они, разговаривая, почти поравнялись со мной, я готова была застыть на месте, заметив среди них знакомое лицо. Со скучающим видом, в не менее дорогом костюме серого цвета, он шел позади остальных, держа руки в карманах брюк. Удивительно или нет, но сейчас он был как никогда далек от образа беззаботного студента. Деймон Хаверсон выглядел как один из тех важных шишек, что шествовали сейчас по первому этажу Шамрока. Как будто, уже был на коне власти и полного превосходства над остальными. В его горделивой ауре явно чувствовалось пренебрежение, с которым он осматривал стены своего же университета. Хотелось подставить ему подножку, дабы придурок спустился, наконец, с небес на землю и перестал воображать себя невесть кем.

Я усмехнулась возникшей в голове картинке, где Деймон, как огромный слайм, со шлепком распластывается на полу коридора, и тем самым привлекла к себе его взгляд. Упс.

Светлая бровь приподнялась, а сам он притормозил, вынудив меня сделать то же самое.

Что? Не-ет… Вали отсюда!

– Снова ты, – пробормотал Деймон в качестве приветствия. – Как поиски очередной работы, трудяга года?

Меня удивило его нетипичное… Дружелюбие? Нет, скорее, более адекватное отношение ко мне. Лицо Деймона сейчас практически ничего не выражало, зато в ярко-голубых глазах отчетливо читалась усталость и некая отстраненность. Наверное, именно поэтому он не налетал на меня, как обычно, со своими угрозами.

– М-м, нормально. А что, не можешь дождаться очередного акта мести?

Он хмыкнул и, моргнув, посмотрел на меня теперь более сосредоточенным взглядом, чем пять секунд назад.

– Конечно. Ведь вся моя жизнь так и крутится вокруг твоей скромной персоны.

– Я и не сомневалась. Только этим и занимаются высокомерные баловни вроде тебя. – Я кивнула на удаляющиеся от нас мужские спины. – Что за делегация?

– Ай-ай-ай, – Деймон покачал головой и криво улыбнулся. – Жить здесь и не знать мэра города? Нехорошо.

Я схватилась за сердце.

– Вау! Должно быть, тебе невероятно повезло дышать с ним одним воздухом. Мне можно лишь мечтать об этом!..

Сарказм сочился из меня, как вода из продырявленной бочки. Моя привычная невозмутимость и сдержанность в присутствии этого человека мгновенно сошли на нет.

– Ну да, там, откуда ты родом, наверное, самой выдающейся личностью был портрет Эйнштейна в учебнике по физике. Напомни мне, где ты жила до этого? – он щелкнул пальцами. – А, точно! В какой-то помойке в обнимку с коровами.

Дыхание сперло от возмущения. Вверх по шее поползла волна тепла. Нет, не от стыда. От ярости.

– Ну и ублюдок же ты, – прошипела я и шагнула в сторону, когда вокруг моего локтя вдруг обернулись его пальцы, заставив меня остановиться. – Отвали!

– Не стоит обижаться на правду, Каталина, – произнес он, ехидно улыбаясь. – Нужно уметь находить сильные стороны в своем происхождении и использовать их по-максимуму. Если постоянного убегать от него, притворяясь кем-то другим, просто-напросто не выживешь.

Ну надо же! Сначала открыто высмеивает меня, а потом прикрывается второсортными мотивационными речами?

Да пошел ты, придурок!

– Спасибо за ненужный совет, Деймон.

– Мистер Хаверсон! – окликнули его с конца коридора, где до этого скрылись мужчины в костюмах. – Мы вас ждем.

– Секунду, сейчас подойду.

Внимание Деймона снова переключилось на меня.

– Уверен, мой совет не такой уж и ненужный. Да и ты не меньше меня знаешь это, правда?

Я дернула рукой, и он незамедлительно отпустил меня, оглядывая мое лицо.

– Не думай, что что-то знаешь обо мне.

– Не обольщайся, – усмехнулся он, попятившись. – Я о тебе вообще не думаю.

## Глава 14

Деймон


На часах было уже далеко за полночь, а сна не было ни в одном глазу. Не только из-за света луны, который пробивался через занавески и светил прямо мне в глаза, но и из-за мыслей, что не давали покоя моей дурацкой башке.

Сегодня мой проект по строительству лыжного комплекса наконец-то перешел на новый этап. Часть необходимых документов были с горем пополам подписаны, место строительства проанализировано “от и до”, так что дело оставалось за малым. И, если все пройдет благополучно, то уже в следующем году мы перейдем непосредственно к отстройке.

Я надеялся, что к новому сезону, трассы, как и сам комплекс, будут готовы, и Тео с другими парнями из клуба биатлонистов смогут спокойно тренироваться, не выезжая за пределы Гаршира. Быть может, однажды и гонки будут проводиться здесь. Кто знает.

Еще одной мыслью, которая не собиралась меня покидать, была о том случае в коридоре университета сегодня днем. Я не понимал, с чего я вообще беспокоился о чувствах Каталины. Зато прекрасно осознавал, что слова, которыми бросался в нее в тот момент, иначе как гадкими не назвать.

Признаюсь, я был ужасно груб и нетактичен. Я не имел права рыться в той информации, которую она по незнанию рассказала мне, а потом использовать ее против нее самой же. И мысли об этом снедали меня с тех самых пор, как я присоединился к собранию в кабинете ректора.

Что я должен был делать теперь? Бежать посреди ночи к общежитиям и извиняться перед ней, потому что совесть не давала мне спать? А ведь завтра у меня еще тест по Истории архитектуры, а потом и поездка на первую в этом сезоне гонку Тео… Как мне исправить хотя-бы часть своих косяков?

Поднявшись с постели, босыми ногами прошлепал к рабочему столу и вытащил из ящика мятый разноцветный лист.

И все-таки, зачем ей все это? Таких зацикленных на работе людей мне еще не приходилось встречать. Особенно ее возраста. Она училась на первом курсе, следовательно, ей было от силы лет девятнадцать. Девчонки-первокурсницы, с которыми я в свое время общался, обычно, отрывались на вечеринках и вешались на парней, вспоминая о невыполненных домашних заданиях только на рассвете. Но Каталина…

Что с ней не так?

Я пробежался глазами по тексту, выведенному чуть ли не каллиграфическим почерком и усмехнулся, когда взгляд остановился на цифрах ее номера. В тот момент, когда я их записывал в свои контакты, и не думал, что вообще воспользуюсь ими. Однако, сейчас всерьез подумывал…

Может, написать ей?

Нет, плохая, очень плохая идея.

Ты просто спятил, Деймон! Ночь на дворе, она явно отсыпается после, определенно, загруженного дня. А тут ты со своими смсками…

В самом деле, ну что я мог написать? «Хэй, Каталина, как дела? Мне сегодня изрядно помотали нервы, поэтому я был весь как на иголках. Не обращай внимания на мои слова…» – так, что-ли? Судя по выражению ее лица в тот момент, когда мы разошлись в разные стороны, она возненавидела меня еще больше. Вдоль и поперек. А если не чувствовала этого прежде, – в чем я сомневался, – то точно начала после моих нечаянных унижений.

Нечаянных? Тьфу.

С листом в руках, уселся за стол и запустил компьютер. Да, я собирался сделать кое-что очень, очень безумное. Просмотрев оставленные Каталиной ссылки, ввел одну из них в поиск браузера. Когда открылась страница с множеством фотографий, резко втянул воздух ртом.

И это все… ее?

Я ничего не соображал в фотографиях – стили и все в таком роде, – но то, что предстало моим глазам было, определенно, хорошо. Даже слишком.

Работы были самые разнообразные, по большей части предметные и пейзажные. Но стиль, в котором они были выполнены, как будто объединял их между собой. От фотографий веяло непринужденностью, открытостью и просто жизнью.

С максимальным для ночи вниманием я изучал одно фото за другим. Анализируя, просматривая каждую деталь. Создавалось впечатление, что с их помощью Каталина хотела показать людям всю красоту окружающего ее мира. Найти в чем-то обычном и приевшемся нечто сокрытое. То, что можно было бы увидеть только хорошенько приглядевшись.

Вот, казалось бы, ничем не примечательная корзина яблок на деревянном столе. Чем тут можно удивить? Но ракурс, захватывающий зеленые листья какого-то дерева и теплые солнечные лучи, падающие на своеобразный натюрморт, делал общую картину более… детальной что-ли.

Я прокрутил страницу вниз и вдруг наткнулся на фото другого рода. В отличие от предыдущих, на нем была сама Каталина.

Судя по чуть размытому из-за установки ракурса фону, фото было сделано в какой-то комнате, у окна, откуда по стенам и мебели рассыпался солнечный свет. Лица девушки не было видно – к камере она была повернута спиной, – но узнать ее не составило большого труда. Каталина стояла довольно близко, так, чтобы в центр кадра попала лишь правая часть ее тела. Длинные темные волосы были заплетены в две небрежные косы, ниспадающие по спине, и благодаря которым открывался частичный вид на щеку и плавный изгиб шеи. А на виднеющемся краешке ее оголенного плеча сидела божья коровка.

Без понятия, что такого было в этом фото… но, признаться, я рассматривал его добрые минут пять. Или десять.

Каталина на нем казалась такой…

Резко развернувшись на кресле, я зарылся рукой в волосы, уставившись в окно на звездное небо.

Нельзя было этого делать.

Влезая в ее пространство, собирая по мелким частицам информацию о ней, все больше и больше уверялся в своей ошибке. В том, что она совсем не такая, какой я ее себе изначально представлял и тем более, какой мне ее представили другие.

Образ наглой стриптизерши-любительницы-денег в коротеньких шортиках никак не вязался с той девушкой-фотографом, с той Каталиной, с которой мы стали пересекаться все чаще и чаще. Конечно, я еще не настолько хорошо знал ее, чтобы утверждать это. Но ощущение, что я был прав сейчас, словно бы сигналило над головой: «тупица», «тупица», «тупица».

Мне не должно было быть до этого дело. Однако было, черт возьми! И мне ужасно не нравились те ощущения, которые я испытывал сейчас от этого осознания.

Шумно вздохнув, снова повернулся к столу и взял телефон. Часы показывали без четверти два ночи.

А что, если все таки написать ей? Пусть не прямое извинение – для этого лучше выбирать личную встречу, – но… для начала, можно ей руку своеобразного мира протянуть…

М-да, действительно чувствовал себя тупицей.


***


Несмотря на то, что масштабы соревнований были далеко не такими, как, например, на Кубке мира, болельщиков здесь сегодня собралось немало. Кто махал флажками и плакатами, кто хлопал ладошками-трещетками, кто оглушающе гудел дудками. Один из последних не переставая дудел мне чуть ли не в самое ухо, но я был слишком занят наблюдением за происходящим на трассе, чтобы вырвать атрибут из его рук и выбросить куда-нибудь подальше от меня. Не особо любил все эти громкие поддерживающие штуки, но что поделать.

Я остался у ограждения, чуть в отдалении от финишной черты и со странным волнением, потряхивающим грудную клетку, следил за сменой кадров на огромном экране. В сегодняшнем спринте, который открывал новый сезон, участвовало только тридцать спортсменов, собравшиеся с ближайших штатов, где более менее был развит биатлон. И Тео только что перешел с тринадцатой позиции на десятую.

Он старался изо всех сил. Я видел, как усердно друг тренировался в свободное от учебы время. Последние дни и вовсе были заполнены исключительно силовыми тренировками и выездами на трассы Лейк-Плэсида, которые уже засыпало приличным слоем снега. Тео натирал лыжи смазкой, надевал свой костюм из спандекса и работал до поздней ночи.

На экране показался огневой рубеж, и болельщики, казалось, затаили дыхание, когда прибывшая часть спортсменов приняли позицию “стойки”. Первые щелчки винтовок встретили дружные выкрики с трибун. Тео присоединился к стрельбе и с равным промежутком времени принялся закрывать одну мишень за другой.

Мой рот растянулся в улыбке.

Хорош.

Четверо парней из первой девятки пошли на штрафные круги, в то время как Тео выбился на пятое место. Хотелось вскинуть вверх кулак, но было, пожалуй, рановато для подобных жестов. Впереди еще полтора километра.

– Привет, Деймон.

Я резко повернул голову на голос и чуть не выругался вслух. Настолько не ожидал увидеть ее сейчас.

– Хейзел? А ты что здесь делаешь?

Она пожала плечами.

– Приехала поболеть.

Ах да, точно.

Я снова отвернулся, сложив локти на ограждение. Хейзел встала рядом со мной, повторив мое движение. Ее музыкальные пальцы с длинными красными ногтями перебирали флажок с какой-то надписью.

– Как у тебя дела? – спросила она между очередными дудениями болельщиков. Не дождавшись от меня ответа, продолжила: – Слышала, в СМИ просочились твои… новые фотографии?

– Почти. – Я фыркнул. – И те снимки – старье.

– Ясно.

Был ли это намек с ее стороны или еще что – плевать. Челюсть заныла от того, как сильно я сжал зубы. Одно появление этой девушки испортило весь мой позитивный настрой.

Но она не виновата.

Нужно напоминать себе об этом почаще. Особенно, учитывая…

Мой взгляд переместился на нее.

Хейзел всегда предпочитала во внешнем виде женственность. Потому даже здесь, на довольно холодном ветру, она была в кремовой водолазке, таких же леггинсах и темно-серой жилетке. Никаких длинных пуховиков, широченных джинсов и шарфов-пледов, в которые заворачивалась большая часть девушек-болельщиц. Каштановые волосы Хейзел были собраны в аккуратный высокий хвост, а лоб прикрывала черная кепка-козырек.

Будь все в нашей жизни иначе, она, может быть, мне даже понравилась.

– Твой отец знает, что ты здесь?

– Нет конечно, – хмыкнула Хейзел, не сводя глаз с экрана. На кадре показался один определенный биатлонист с номером двадцать три, и она грустно улыбнулась. – Он бы сразу объявил мне домашний арест до тех пор, пока… Ну, ты знаешь.

– Ага.

Я повел плечами, пытаясь максимально абстрагироваться от недосказанных, но вполне понятных мне слов Хейзел.

На кой черт я вообще начал эту тему? Очевидно же, нам обоим она никогда не приносила ничего хорошего.

Разговор явно не клеился.

Какое-то время мы молчали, следя за ходом гонки. Мне нечего было ей сказать. Да, мы были знакомы еще со времен частной школы, но никогда не были особо близки. Разные интересы, разные цели, разные взгляды на жизнь. Мы толком-то и не общались. А теперь нам приходилось создавать видимость чего-то общего.

Боги, как я все это ненавижу…

– Ты не один такой.

Неужели, я сказал что-то вслух?

Я повернул голову, тут же встретившись с ее карими глазами. Глазами, полными настоящего отчаяния.

Хейзел слабо улыбнулась.

– Те, кто говорит, что детишкам богатеньких родителей все достается за просто так, да и вообще, что они живут исключительно в свое удовольствие… Знали бы они, как ошибаются.

– Ну, иногда они все-таки правы, – усмехнулся я.

– Да, иногда, – кивнула Хейзел и перевела взгляд на трассу, где стали появляться первые финалисты. Сквозь громкий гудеж и всеобщее ликование, едва расслышал, как она добавила: – Лично я предпочла бы отказаться от своего трастового фонда, лишь бы жить свободной жизнью обыкновенного человека.

Как бы ни было это глупо, смешно или даже банально… Единственное, на что у меня повернулся язык, было:

– Я тоже.

## Глава 15

Каталина


Закончив редактировать один из снимков, которые недавно сделала в парке кампуса, свернула приложение и открыла папку с новыми работами, готовыми к публикации.

Отлично. Можно будет опубликовать вот это, когда…

Напротив меня раздался громкий вздох.

– Я все еще жду, – проворчала Эби, постукивая пальцами по столешнице.

«Tasty fingers» сегодня кормили двойной порцией сырных палочек по цене одной. Так что мы с Эби просто не могли пропустить такой момент щедрости, и теперь уплетали купленную на двоих тарелку нашего любимого местного блюда.

У Эби было окно между парами, у меня же свободный час, прежде чем нужно было топать на смену в зоомаркет. Дела там, кстати говоря, шли не лучше, чем месяц назад. Не покидали ощущения, что меня пытаются выпнуть, но… Им придется постараться получше. Так просто от меня не избавиться.

– Нет, – равнодушно ответила я.

– Давай пиши.

– И не собираюсь.

– Лина!

Настала моя очередь громко вздыхать.

Оторвав взгляд от экрана ноутбука, посмотрела на подругу. Перед ней тоже был открыт ее макбук, за которым она должна была сейчас работать над какой-то презентацией. Но… Ключевое слово “должна”. Все, что она делала последние минут двадцать, так это доставала меня!

– Не-а. У меня нет никакого желания отвечать этому придурку.

– Да почему?!

Мое сегодняшнее утро началось с смс от человека, от которого я ожидала этого меньше всего. Нет, вообще не ожидала. Номер, конечно же, был неизвестен, но догадаться, от кого прибыла эта весточка, было не так уж и сложно.

И чего ему не спалось в половине третьего ночи?!

Первое и, пожалуй, единственное, что я почувствовала, когда открыла сообщение едва продрав глаза, было оцепенение. Незнакомый номер, скриншот ленты с моими фотографиями и всего два предложения:

«Ты все больше удивляешь меня, пупс. Признаться, я ожидал разврат…»

Но затем оцепенение сменилось лишь раздражением.

Кусок высокомерного говна! Да как он вообще посмел смотреть мою страницу, а потом еще и писать мне среди ночи?!

– Может потому, что он – самый отвратительнейший человек на планете Земля, и я не хочу иметь с ним ничего общего?

– По-моему, ты преувеличиваешь. – Эби откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. – На Хэллоуин он мне таким не показался. А у меня, если помнишь, сверхчуйка на всяких там уродов.

Я скептически вскинула брови. Подруга фыркнула, выставив перед собой ладони.

– Ладно, почти сверхчуйка. Но я же не предлагаю тебе написывать ему любовные поэмы. Просто…

– А что ты предлагаешь? Ответить ему, все, что угодно, – значит поддаться на его очередную провокацию. А я уже сыта ими по горло. Спасибо.

Подвинув к себе миску с палочками, стала поглощать одну за другой.

– Может, он… хотел пообщаться с тобой? Думал о тебе…

– В три ночи?

– Тем лучше.

– Критикуя мои фото?

– И тем самым он привлек к себе твое внимание, – хитро улыбнулась подруга. С каких пор она записалась в очумелые сводники?

После их знакомства на той вечеринке, я сразу же рассказала Эби, кто скрывался под маской Джокера. Она выслушала меня, немного поворчав, но потом стала чересчур воодушевленно приводить самые разные псевдо-плюсы, из-за которых мне можно было бы вступить с ним в… особые отношения. Она еще больше стала придерживаться мнения, что его поведение – признак скрытой симпатии, отчего мне снова и снова приходилось открывать ей глаза на правду. Приводя свои доводы.

– Ты выдумываешь то, чего нет. В последний раз, когда мы с ним пересекались, этот придурок открыто насмехался надо мной, а теперь еще и это… вторжение. А другие его подлянки? – Я покачала головой, гневно откусив кусочек сыра. – Пошел он в…

Эби резво отобрала у меня спасительные углеводы.

– Ладно! Вот и напиши ему, чтобы отвалил раз и навсегда. Постоишь за себя. – Она пожала плечами и хрустнула сырной палочкой. – Мне кажется, хуже от этого не будет.

– Что-то я сомневаюсь.

– Поверь мне. Парни, вроде него, любят, когда им не достается то, чего они так рьяно хотят.

Подмигнув, Эби с довольным видом отхлебнула кофе из своей чашки.

– Да ну тебя! – Я кинула в нее смятую салфетку, но та умело отбила мою подачу. Бумажный комок упал точно в миску.

Да, я предпочитала игнорировать его.

Подумаешь, сообщение прислал. После всего, что он сделал со мной… Он вообще не имел права лезть в то украденное объявление, пялиться на мои фотографии, да еще и приставать ко мне со своими очередными издевками. После всех его унижений, оскорблений, угроз…

Да.

Катись к черту, Деймон!


***


Как же хотелось сейчас поработать камерой!

Я прямо видела перед глазами «тот самый» ракурс – и не один, – который бы взяла объективом. Можно было бы хорошенько поиграть тенью баскетбольного кольца или сделать более детальные фото напряженных рук с мячом, дабы разбавить потом коллаж из фотографий с самими спортсменами, но… Вместо этого мне приходилось периодически поправлять дополнительный свет и бегать за стаканами кофе для Зои – фотографа студенческой газеты.

Снимала она действительно очень круто. Передача света, цвета, экспозиция. Взявшись за работу, она действовала как настоящий профессионал, указывая парням из команды, где и как им встать, чтобы кадр получился идеальным. Зои не отвлекалась на внешние факторы, полностью погрузившись в свое дело. Даже когда телефон в ее кармане настойчиво завибрировал в четвертый раз, она просто не глядя швырнула его в мою сторону, зная, что я поймаю.

А что я? Поймала, конечно же. В этом и состояла моя задача: следить за всем и вся, что могло хоть на секунду отвлечь ее от создания фотографий. Придать волосам Чейза – атакующему защитнику – более растрепанный вид? Сделано. Отмыть с площадки пятно от кетчупа, упавшего с чьего-то хот-дога? Сделано. Бежать за забытыми Зои матирующими салфетками в другой корпус, где находился офис газеты? И снова, сделано. Признаться, так замотаться за какие-то сорок минут… Немыслимо!

– Молодцы, мальчики! – воскликнула Зои, хлопнув в ладоши. Фотоаппарат висел у нее на шее. – Теперь давайте попробуем сделать что-нибудь живое.

– Не многовато ли для одной статейки? – в который раз проворчал Итан, легкий форвард. – Мы тут уже битый час торчим.

– Поговори мне еще. Так, Уилл, Фриц, создадим ситуацию.

Парни со вздохами поднялись со скамьи и подошли к Зои, когда та, размахивая руками, стала рассказывать, чего именно хотела бы получить от них. Я же продолжала стоять в сторонке, ожидая очередных указаний. И стараясь как можно тщательнее игнорировать одного из игроков.

Здесь был дружок Деймона. Фриц. Его блондинистую голову я узнала сразу же, как только мы вошли в зал. Он меня, судя по всему, тоже. И это сделало мою работу здесь самой настоящей пыткой.

Я не знала этого парня, но уже терпеть его не могла. Он был другом Деймона, а мне казалось сомнительным, что с таким человеком как он, стали бы общаться адекватные люди. Так что…

Что еще не нравилось, так это его взгляды, которые он время от времени кидал на меня. Такие же, как тогда в кофейне, такие же, как тогда в парке. Изучающие. И стоило его взгляду пересечься с моим, как он начинал вдруг сдержанно и… как-то подбадривающе мне улыбаться. А я лишь безразлично отворачивалась, еле сдерживая порывы показать ему средний палец.

Сдались мне твои подбадривания, дебил.

– Лина, нужна вода! – крикнула Зои.

Тряхнув головой, схватила с переносного столика бутылку с распылителем и потопала к ним.

– Сделай нам лайт-пот, – что в переводе с языка Зои означало «сделай им сексуальную пленку пота, которую захочется слизать языком».

Да, несмотря на то, что за время съемки, парни немало двигались, проделывая различные фокусы друг с другом и с мячом, этого было недостаточно, чтобы… пропотеть. Вот Зои и нашла этот чудо-способ, считая, что искусственная влага сделает парней на ее фото просто альфа-самцами.

Пока я обрабатывала лицо Уилла, он не прекращал болтать и хихикать, хвастаясь, что именно он принес своей команде победу. Фриц стоял рядом, молча ожидая своей очереди.

– Такие передачи как у меня, никто в жизни не сделает. Тебе стоило это видеть, крошка. Там так…

– Я не люблю баскетбол, – оборвала его, дав рукой знак, что закончила с ним.

– Что-о? – Уилл неверяще помотал головой, отчего с его темной увлажненной шевелюры посыпались мелкие брызги. – Да ты многое упускаешь, крошка!

– Да-да, охотно верю.

– Я серьезно!

– Шевелись, Уилл, – пихнул его в плечо Фриц. – У многих из нас еще есть дела, а ты все время тянешь, разглагольствуя.

– А как же подмышки?

– Уилл! Тащи уже сюда свою задницу! – подключилась Зои.

– Хорошо-хорошо, – он поднялся со стула, и его место занял капитан.

– Как дела, Каталина?

Я усмехнулась, принимаясь за дело.

– Двойные стандарты.

– Не понял… – Фриц нахмурил брови.

– Я про болтовню. Сокомандника отчитал, а сам…

– А, – он хмыкнул. – Разница в том, что Уилл болтает без умолку, а я могу вовремя остановиться.

Я придала его волосам небрежный вид, как будто он действительно только-только закончил матч.

Как там называются люди, которые под видом сиропа льют машинное масло на панкейки, придавая им супер-аппетитный вид? Фуд-стилисты? Тогда меня можно смело назвать… Волостилист? Баскет-стилист? Ну и дурость же лезет мне в голову.

– Ты недавно работаешь с ними? – спросил Фриц, вероятно, имея ввиду студенческую газету. – Деймон рассказывал, что ты оставляла объявление с предложением услуг фотографа…

– А Деймон не говорил, что он придурок, каких поискать? – фыркнула я, мгновенно закипев. Что еще он растрезвонивает своим дружкам?!

Фриц только широко улыбнулся.

– Старые новости. Хотя… на самом деле, он не такой плохой, каким может показаться.

– Классно, что еще остались люди, которые верят в это.

– Ауч! – вдруг вскрикнул Фриц, и только тогда я поняла, что слишком сильно сжала пальцами рычажок, из-за чего брызнула водой прямо ему в глаз.

Случайно.

Хотелось смеяться от всей абсурдности этой ситуации, но пришлось лишь плотно сжать губы, пока я тянулась за рулоном с салфетками. Оторвав лист, заткнула им глаз Фрица.

– Вот. Утрись. И вали уже на площадку, пока не высох мой шедевр.

Плевать, чего он пытался добиться своими «он не такой».

Не интересует.

Всё.

Отвернувшись к столику, я все же не сдержала смешка – карма, ребята, – и принялась собирать вещи, когда со стороны входа послышался знакомый голос:

– Я все видел.

Резко подняв голову, тотчас пересеклась взглядом с Деймоном, застывшим в проходе слева от трибун. Сердце мгновенно заколотилось о грудную клетку, а тело с головы до ног окатило волной предательской дрожи. Нет, не то чтобы я трепетала от одного его вида. Он просто-напросто заставлял меня нервничать. Эти скрещенные на груди руки с ярко выраженными на них венами, ухмылка на четко очерченных губах, хитрый взгляд… Сегодня Деймон выглядел вполне обычно, как среднестатистический студент: черные джинсы, синяя рубашка и серый утепленный бомбер. Даже его русая шевелюра смотрелась более естественно, чем в нашу последнюю встречу.

Проклятье. Я теперь постоянно буду пялиться на мужские волосы, да?

Покачав головой своим мыслям, вернулась к сбору вещей. Зои с парнями уже заканчивали съемку.

– Игнорируешь меня?

Деймон оторвался от косяка и направился в мою сторону. Я неосознанно напряглась.

– Ну да, точно. Ты ведь так и не ответила на мое сообщение.

– Не вижу смысла.

– Почему?

– Потому что, твое сообщение тупое.

Он удивленно хохотнул.

– Тупое?

– Гадкое, циничное, раздражающее, омерзительное, гнусное. – Я взяла свой рюкзак, пакет с необходимым оборудованием Зои и подняла на него глаза, надеясь, что он чувствовал те молнии, которые мои глаза метали в него. – Выбирай что хочешь.

– Погоди-погоди, – пальцы Деймона осторожно сомкнулись на моих предплечьях, когда я едва собралась обойти его. Ярко-голубые глаза пробежались по моему лицу, поймав отсвет настенных флуоресцентных ламп. – Это была просто шутка. Ладно?

– Как же я сразу не поняла! – фыркнула его ключице и, дернувшись, отступила на шаг. – Спасибо, что объяснил. Можно теперь пройти?

– На самом деле, у тебя неплохо получается.

– Пф-ф, «неплохо». Что ты вообще здесь забыл?

Он кивнул в сторону баскетбольной команды.

Ах, точно. К Фрицу пришел.

– За Фрицем заехал. У нас сегодня намечается что-то вроде… двойной попойки, – Деймон улыбнулся, потерев гладковыбритую щеку. – Между прочим, я видел, как ты прыснула Фрицу воду в глаз.

– Это произошло случайно!

– Когда вы обсуждали меня? Не думаю.

– Мы не…

– Не отрицай, пупс. Я же слышал твои эпитеты.

– Ладно, – я пожала плечами. – Не буду рушить твои сладкие иллюзии, самовлюбленный болван.

Запрокинув голову, он разразился грудным смехом, эхом отразившемся по всему баскетбольному залу. И по моим шее и спине, видимо. Так как по ним вмиг рассыпались чертовы мурашки.

Смех привлек внимание парней, которые уже стали стекаться в сторону раздевалок. Они принялись дружно выкрикивать Деймону приветствия, как будто он был сама знаменитость, в то время, как Зои, казалось, не замечала никого и ничего, кроме своего фотоаппарата и проделанной работы. Да, она определенно горела этим. И надежда стать однажды кем-то вроде нее, кем-то… большим… затеплилась в груди с новой силой.

– Пару минут, Деймон! – крикнул Фриц, прежде чем скрыться за дверью.

Я отвернулась от него, вновь столкнувшись со смешинками в глазах Деймона.

– Так понимаю, радуга помогла? – он расплылся в улыбке.

– Ты слишком уж много мне сегодня улыбаешься, – прищурилась я.

На его лице пробежала тень удивления.

– А что ты бы предпочла? Может, чтобы я снова налетел с угрозами?

– Не знаю. Может, чтобы ты вообще не заговаривал со мной. Мне было гораздо проще жить, пока ты не знал о моем существовании и не докучал своим идиотским стремлением к общению. Какому бы то ни было.

Теперь уже Деймон отшатнулся. На высоких скулах заиграли желваки, лоб прорезала вертикальная складка.

В яблочко.

– Идем? – махнула рукой Зои, подойдя к нам. – О, привет, Деймон.

– Привет, – прохрипел он и переключил все внимание с меня на нее. – Сегодня у нас в планах вечеринка. Ты в деле?

Зои откинула за плечо свои светлые пряди, радостно захлопав глазами.

– А пив-понг будет?

– Обижаешь.

– Тогда я в деле. А ты, Лина, пойдешь?

– Нет, не пойдет, – прервал меня Деймон, когда я только-только открыла рот, чтобы ответить. Повернувшись в мою сторону, он одарил меня очередной, но уже холодной улыбкой и продолжил максимально безразличным тоном, от которого у меня почему-то заныл желудок: – Я не приглашаю к себе домой всякий сброд.

## Глава 16

Деймон


– Три, два, один! Пьем!

Запрокинув голову, я со скоростью света влил в себя рюмку текилы и, перевернув ее на стол вверх дном, всосал дольку лимона.

– Есть!

Группка из семи человек издала хоровой гудеж.

– И снова побеждает… Деймон, дамы и господа! – воскликнул Тео, ничуть не обиженный тем, что снова проиграл. Казалось, сейчас ему доставляло удовольствие само наличие алкоголя в его крови, а все остальное было просто приятным бонусом.

– Это становится неинтересно, – проворчала одна из уже опьяневших девушек и, махнув на нас рукой, отошла.

Другая же, брюнетка в измятом желтом платье, едва прикрывающем ее округлую попку и в сапогах с высоченными каблуками приблизилась ко мне. В нос ударил едкий аромат ее духов, от которого хотелось чихать неделю, но я лишь одарил ее своей фирменной усмешкой, стараясь не обращать внимание на накатывающее удушение.

Чак, один из “игроков”, уже разливал следующую порцию.

– Кому как, – сказала брюнетка, пожирая меня глазами. – Лично мне очень интересно, на что еще способен этот рот.

– Поосторожнее на поворотах, цыпленок, – хохотнул Тео, пихнув меня в бок. – Он нам еще понадобится.

– Я могу и подождать.

Мои губы растянулись еще шире, когда я взял рюмку.

– Только не здесь. Лучше отойди подальше. – Опрокинув в себя содержимое, шумно выдохнул через рот. – Миль так на пятьдесят, окей?

Все, кто мог слышать эти слова, взорвались смешками. Только вот брюнеточка не смеялась. Надув и без того перекаченные губы, она что-то буркнула и скрылась в дрыгающейся толпе.

В жопу.

Все это.

Все, чего мне хотелось: только побыть, наконец, со своими друзьями и напиться до беспамятства. Никаких девчонок в коротеньких юбчонках с их недвусмысленными намеками. Сегодня они меня крайне раздражали. Все они.

Эта вечеринка в принципе подразумевала собой что-то чисто мужское, но в какой-то момент все вышло из-под контроля, и вуаля, в нашем доме полно разношерстных девиц. Что удивительно, большую часть из них я даже не знал. Зато все знали меня. И Теда. Что не удивительно.

Даже та девушка, Зои пришла. Я пригласил ее абсолютно не думая о том, кого и зачем зову. Мы толком не были знакомы, так, пару раз пересекались на матчах. У меня и в мыслях не было приглашать ее. Мною двигали внезапно вспыхнувшее раздражение, желание насолить и как бы не хотелось этого признавать… обида.

Да пошло оно все.

– Упустишь лакомый кусочек, – усмехнулся Итан, сокомандник Фрица, кивнув в сторону удаляющегося желтого пятна.

– Итан, фу, – скривился его капитан.

– Я тебе что, собака?

Мы дружно заржали.

– Гав-гав, Итан, – Тео протянул им рюмки.

– Учитывая то, как ты изъясняешься, очень может быть, – ответил Фриц, насыпая соль на запястье.

– Пошел ты!

Чокнувшись, мы снова отсчитали «три».

Я выиграл.

– Да твою мать, Деймон! – выругался Чак, вытирая подбородок. – Как ты это делаешь?

– Это годы тренировок, мужик, – хохотнул Тео. – У тебя нет ни шанса.

– Окей-окей, я избавлю вас от унижений.

Я махнул рукой и, стянув по пути остатки текилы с нашего импровизированного пивного стола, двинулся к креслу в противоположной стороне комнаты. Меня провожали возмущенные пьяные возгласы, но я лишь усмехнулся. Забавно, но после всех опрокинутых мною рюмок, я все еще был предельно трезвым. Гостиная перед глазами не расплывалась, мозги упрямо не очищались от роя мыслей.

Вот же черт! И почему, когда мне что-то необходимо, так трудно это получить…

Вокруг шумела толпа студентов, музыка долбила по барабанным перепонкам, а все, чего хотелось мне, это забыться. Забыть свое обреченное будущее. Забыть сегодняшний день, который, судя по внутренним ощущениям, вымотал меня до предела. Забыть все, что было связано с… С ней.

Ее перекошенное отвращением лицо, когда она говорила со мной сегодня – да и всегда, – ведь я прекрасно знал, что заслужил это. Ее дурацкие фотографии, которые казались чересчур наполненными жизнью и были слишком хороши для моих глаз. Забыть, что она вообще существует. Эта девушка, сама того не осознавая, влияла на мою жизнь и меня самого… Заставляла сидеть сейчас здесь, в отдалении ото всех, и переваривать события, произошедшие с нами за время этого странного знакомства вместо того, чтобы просто отрываться как и планировал.

Как так получилось-то?

– Какого ты засел тут? – вклинился в мои мысли Тео. Хлебнув из стакана, он уселся на диван напротив меня. – Потерял ту цыпу что-ли?

– Что? – не понял я.

– Ну ту, в желтеньком. – Друг покачал головой. – Тебе срочно нужно трахнуть кого-нибудь. Может тогда с твоего лица сотрется это страдальческое выражение.

– Нет у меня никакого выражения.

Я сделал медленный глоток, и текила снова тяжестью осела в желудке. Тео с подозрением в глазах проследил за моими движениями.

– Как там, кстати, наша распрекрасная стриптизерша?

– Не надо, Тед, – предостерегающе буркнул я.

– Неужели, я попал в точку, и это из-за нее ты теперь каждый вечер добросовестно превращаешься в амебу?

Мои брови полезли на лоб.

Превращаюсь в амебу?

– Чушь! Она вообще меня не интересует.

– А я разве говорил что-то про интерес? – Поймав мой хмурый взгляд, друг захихикал, спрятавшись за своим стаканом. – Смотри, Деймон, как бы ты не очнулся, однажды, голым под ее каблуком.

– Что за хрень лезет сегодня из твоего рта?

– Это не хрень, а факт. Ни дня не было, чтобы ты не говорил о ней. «Каталина то, Каталина это!». – Он сложил руки на спинку дивана, с прищуром взглянув на меня. – Ты теперь и лапаешь ее постоянно.

Я невесело усмехнулся, сжав пальцами бутылку.

Что здесь происходит, мать вашу?

– И снова – чушь. Я никого не лапаю. Тем более… эту вздорную девчонку.

– Вообще-то… – послышался сквозь биты голос Фрица, когда он вышел из-за моей спины и упал на другое кресло, вытянув ноги. Он указал на меня своей выпивкой. – Еще как лапаешь.

– Какого дерьма вы оба нанюхались, после того, как я ушел?

– Тебе не отвертеться от этого, – протянул Фриц. – Мы видели с парнями, как ты ее зажимал в зале.

– Еще и улыбался, паршивец, – закивал Тед, хохоча.

– Идите в жопу, придурки!

– Нет, а если серьезно. – Фриц нагнулся вперед, сложив локти на колени, и вертя между пальцев банку пива. Его лицо вдруг приобрело более осознанный и даже серьезный вид. – Что происходит, Деймон? Ты и Каталина…

– Ничего нет, ясно? – проворчал я и нервно провел рукой по волосам. – Я просто… хотел извинится перед ней за все, что сделал. Но она послала меня прежде, чем я успел открыть рот в нужном направлении. Вот и все.

– И тебя это гложет теперь?

– Ни капли.

Телефон завибрировал, и я поспешно – лишь бы это дало мне фору перед очередными наставлениями друзей – достал его из кармана брюк. Бросив взгляд на экран, чуть не бухнулся с кресла.

Серьезно?

Я моргнул раз. И еще, и еще. Картинка не пропадала.

Мне действительно пришло сообщение от «Пупсика».

Легка на помине…

Быстро открыв его и прочитав содержание, едва сдержал смешок. Ведь то, что она написала, было подозрительно… нетрезвым? Да, вполне возможно.


Пупсик: «Нее очен-то и хаттелкось на твоб ткпую вечпривку,?!»


Фантастика.

– Ау-у, Деймон! – Тео лягнул меня в икру. – Чему ты там лыбишься?

Подняв голову, я столкнулся с двумя парами любопытных глаз.

Что они там говорили?

А, точно.

– Джина прислала видео с котятами, – отмахнулся я, параллельно набирая ответ Каталине.


Я: «Лишилась похмельной девственности, пупс?»


– Лично я считаю, тебе нужно попробовать еще раз, – ничего не подозревая отозвался Фриц. – Я имею ввиду извинения.

– И это предлагает тот, кто больше всех топил за то, чтобы Деймон отвалил от нее? – хмыкнул Тео. – Как по мне, лучше забить. Не хочет – не надо. Тоже мне, важная шишка.

Я непроизвольно сжал челюсть.

Да, я давно убедился, что Тео недолюбливал Каталину. Всякий раз, когда речь косвенным образом заходила о ней, он или кривился, или осыпал ее разными… плохими словечками, что, на мой взгляд, было уже перебором. И не только сейчас. Всегда, на самом деле. Она не заслуживала этого, даже если и не слышала его выдающихся оскорблений напрямую.

А когда-то и я разбрасывался в ее адрес подобным…

Идиот.

– Почему ты так говоришь о ней? – поинтересовался я.

Тео фыркнул.

– А как еще мне о ней говорить? Я вообще не понимаю, почему ты перед ней стелишься.

– Стелюсь? – мое возмущение сейчас, уверен, можно было разливать по бочкам и раздавать безэмоциональным лохам. – Ты что-то путаешь…

– Она ни в чем не виновата, Тео, – тихо добавил Фриц, поболтав пиво.

– Все равно. Мы не в «Красотке», брат, чтобы тебе теперь, как одержимому, бегать за проституткой.

– Тео!

– Не смей, мать твою, называть ее так, – поразительно спокойно предупредил я, ткнув в его сторону указательным пальцем.

Друг на мой тон только развел руками.

– Вот видишь, – засмеялся он, – ты уже ее защищаешь. Помни про каблук, Деймон. Там слишком тесно для нормального существования.

Мой рот растянулся в ухмылке.

– Ты – придурок, в курсе?

Телефон в руке снова завибрировал, и я тут же открыл смс.


Пупсик: «ННЕ ТВОЕНО УМА ДЕЬА!»


Что там случилось с Каталиной Бекфорд, которую я успел узнать? С каких пор она напивается? А самое главное, где она и одна ли?

Какая мне разница – кто бы подсказал. Но я, как ни старался, не мог сейчас заставить свое сердце угомониться. Оно скакало в груди так, будто я пробежал марафон, хотя на самом деле лишь перебирал в голове всевозможные передряги, в которые это невинное – почти – создание с косой до задницы могло попасть в подобном состоянии. А судя по сообщениям, оно было не самым… ясномыслящим. Даже я со своими литрами текилы явно уступал ей.

И снова, какая мне разница?

Я быстро набрал ответ:


Я: «Надеюсь, тот, с кем ты сейчас, донесет тебя до общежития.»


Как только нажал кнопку “отправить”, тут же пожалел о своих словах. Точнее, о формулировке. Слишком уж она обеспокоенная.

– Вот вы где! – вдруг воскликнула какая-то незнакомая мне девушка с выкрашенными в бордовый цвет короткими, до плеч волосами.

Кольцо в ее носу напомнило мне мексиканских быков, отчего я просто не смог не прыснуть коротким смешком. Казалось, настроение потихоньку приходило в норму. Рядом с незнакомкой показалась еще одна, блондинка.

– Пойдемте танцевать!

Они запрыгнули ногами на диван по обе стороны от Тео и принялись извиваться под отголоски музыки, не переставая по-идиотски хихикать. Короткие юбки, что говорится, не оставляли места воображению.

Брови Тео на секунду изогнулись в удивлении, но он тут же включился в их игру. Растянув рот в чеширской улыбке, и глядя на них снизу вверх, провел руками по их голым бедрам.

– Мм, все, что пожелаете… – Тео глянул на нас. – Парни?

Мы с Фрицем синхронно фыркнули.

Фриц не был сторонником подобных отношений с женским полом, а я… Скажем так, у меня сейчас были дела поинтересней.

– Как хотите. Вперед, дамы.

Они дружненько опустились на пол и, все так же издавая опьяненные хохотки, покинули гостиную. Я тоже поднялся, оставив бутылку на столике.

– Куда это ты? – прищурился Фриц.

– Мне нужно проветриться.

Он приподнял бровь.

– Ладно. Ты что-то надумал?

– Посмотрим, – отмахнулся я, прекрасно понимая, что он имел ввиду, и направился в сторону прихожей.

Выйдя из дома, застегнул на ходу куртку и двинулся вниз по улице. Тротуар, освещаемый теплым светом ночных огней, был пуст. Еще бы, в двенадцать-то ночи. Морозный ноябрьский воздух щипал щеки и нос, руки в карманах куртки начало слегка покалывать от холода, но это нисколько не останавливало меня. Наоборот, казалось, вся моя вечерняя выпивка сдала позиции, так что переставлять теперь ноги было все легче и легче.

Однако телефон во внутреннем кармане ощущался килограммовой гирей. Каталина не отвечала. Без понятия, почему меня так цеплял этот факт. Надо было бы забить и продолжать тусоваться с друзьями, тем более, что это все затевалось в их честь. Но не мог. Медленно но верно я приближался к общежитию.

И что я собирался выяснять сейчас здесь?

Меня точно туда не пустят, чтобы можно было найти Каталину и убедиться, что с ней все в порядке. В голову лезли мысли о разного рода… уродах, способных навредить беззащитным студенткам. Особенно пьяным в стельку. Особенно таким неопытным как она. Потому, тягучее как карамель спокойствие, которое испытывал прежде, плавно сменилось несвойственной мне тревогой.

За голыми деревьями показались корпуса, и я, достав телефон, набрал номер Каталины. Из динамика раздались размеренные гудки, но никто так и не отвечал.

Где она, черт побери?

Позвонив еще раз, снова остался без ответа, а затем и вовсе меня встретила голосовая почта. Выругавшись, выпустив изо рта кучку пара, я принялся печатать ей новое смс, продолжая идти к общежитиям.


Я: «Еще раз сбросишь звонок, и я за себя не ручаюсь!»


И еще одно, о котором тоже потом пожалел, ведь не имел права задавать такой вопрос:


Я: «Ты в порядке?»


Обойдя парочку припаркованных автомобилей, затормозил напротив входа, когда телефон в руке, наконец, завибрировал.


Пупсик: «Ты издеваешься? Сейчас четверть первого, мне утром на работу, а потом еще нужно будет бежать в колледж и сдавать эссе, над которым я корпела весь вечер! Я пытаюсь выспаться, а ты мне мешаешь!»


Я смотрел на ее сообщение и не понимал, что происходит. Куча букв и ни одной опечатки. Сон, работа, эссе и я, который, оказывается, ей… мешал? Ха. Тысяча раз ха.


Я: «Нет, похоже, это ты издеваешься!»

Я: «Признайся, у тебя раздвоение личности, одна из которых сегодня кутила, а другая писала эссе?»

Пупсик: «Кутила? Иди-ка ты на свою “не-для-сброда” вечеринку, пьяница!»


Окинув взглядом кирпичное здание, фасад которого подсвечивался прямоугольными фонарями, прислонился к металлическому ограждению, отделяющему парковку.

Я представлял, как жутко и в то же время сюрно выглядел сейчас со стороны. Ночь, улицы пусты, где-то вдалеке слышались отголоски чьих-то голосов и смеха… и только черные глазницы большей части окон пялились на мою негодующую физиономию.


Я: «Так значит ты обиделась?»

Пупсик: «Еще чего.»

Я: «Я так и знал.»

Пупсик: «Тебе что, больше нечем заняться на собственной вечеринке?»

Я: «Вообще-то, меня там нет.»


Я вздохнул, пробежавшись глазами по территории кампуса. Каталина замолчала, вероятно, ожидая от меня подробностей. Или просто отправившись спать.

Желание рассказать ей о том, где именно я сейчас находился, было неодолимым. Ужасно хотелось услышать, а лучше увидеть ее реакцию на мое внезапное появление здесь.

Но я не стал. Я уже чувствовал себя униженным, самым настоящим идиотом, которого, скорее всего, просто развела девчонка. Но зачем это ей? Месть за “сброд” или что еще хуже? Зачем ей притворяться?

Пьяные смски – те еще точки давления, хотя…


Я: «Спокойной ночи, пупс.»


Засунув телефон обратно в карман, я повернул назад.

Чем бы это все ни было, я разберусь с тобой позже, Каталина Бекфорд


***


Она не отвечала мне целый день.

Ни тебе «доброе утро», ни «извини, я перебрала». Ничего. Как и на следующий день.

А я как дурак пялился в телефон все то время, что был на парах и даже потом, в фирме отца. Он и так был не в восторге от моего опоздания, отчего он все совещание не переставал сжимать рот и сверлить меня недовольным взглядом. А тут еще и моя внезапная мания лазить под стол и выуживать из кармана брюк телефон каждые… Сколько? Пять минут?

Зачем? Хрен знает. Но выходка – а иначе это не назвать – Каталины не оставляла меня в покое уже вторые сутки. Как и ее игнор.

Только когда я возвращался поздно вечером домой, вырубив на всю мощь свой плейлист с треками восьмидесятых, на экране показалось ее имя. Сперва мои губы сами по себе изогнулись в ухмылке, пальцы расслаблено забарабанили по рулю, но потом… В общем, хорошо, что я остановился на светофоре. Все мое тело как будто оцепенело, а волосы на затылке, уверен, встали дыбом, когда прочитал всего два слова:


Пупсик: «Я влипла…»

## Глава 17

Каталина


Неприятности в последнее время стали настоящими градинами сыпаться на мою голову. Я ощущала себя беднягой Тони Льюисом, который по несчастной случайности разбил волшебное зеркало, вследствие чего на него свалилось семь лет невезения.[2]

Сначала Эби натворила делов с моим телефоном, пока я отлучалась в душ, а когда один идиот стал без конца написывать мне, сон и вовсе как рукой сняло. Потом мой будильник не прозвенел, из-за чего я почти опоздала на работу, кое-как продрав глаза. А сегодня… Меня отправили на ответственное задание: забрать заказ из магазина канцелярии, где руководство Шамрока на постоянной основе приобретало все необходимое для работы студенческой газеты. Казалось бы, ну что может пойти не так? Мне выдали список для сверки и даже печать для документов, однако все с самого начала пошло по одному месту.

Пенелопа ошиблась с адресом, случайно прислав мне координаты их главного склада, куда я добиралась битый час. Потом у автобуса, на котором нужно было добраться до магазина, сдуло шину, из-за чего пришлось пятнадцать минут дожидаться следующий. А потом, пока я бродила по клубку улочек, выискивая необходимое здание, спрятанное во внутреннем дворе, и ждала, пока менеджеры магазина найдут мою коробку и оформят документы, на город постепенно опустились сумерки.

Выйдя на улицу, я на секунду застыла в некотором недоумении. Со всей этой нервотрепкой и не заметила как быстро пролетело время. Поставив коробку на скамейку в небольшом парке, взглянула на наручные часы и только убедилась в своей правоте. Уже шесть вечера. Шесть!

Почему со мной никто не связался? Последний раз я созванивалась с Пенелопой два часа назад, когда сообщила про сломанный автобус. Дальше я действовала самостоятельно, интуитивно, и у меня просто не было времени лезть в рюкзак за телефоном.

Боже мой…

Я мигом вытащила его и, разблокировав, обнаружила лишь одно единственное сообщение, присланное Пенелопой на электронку около полутора часов назад. Она, будто предвидя, что я провожусь с этим допоздна, написала мне, принести все завтра в офис прямо перед занятиями. Видимо, потому, что все уже на тот момент разошлись, и меня там просто никто не ждал. А если бы мне понадобилась помощь? Я до сих пор стояла непонятно где, на морозе, с достаточно увесистой коробкой канцелярии, в то время, как остальные нагло наплевали на это и сидели теперь в своих комнатках под теплыми одеялками?

– Черт…

Подхватив коробку, я быстрым шагом потопала в сторону остановки. Главное, чтобы тот злосчастный автобус все еще ходил.

Никогда не бывала в этой части города, потому, пока добиралась сюда, приходилось периодически сверяться с картой, дабы не заблудиться окончательно. Сейчас кое-что я уже помнила… по крайней мере, надеялась на это. Надеялась, что иду в правильном направлении и скоро сяду на автобус, который увезет меня в кампус.

К счастью, Гаршир пока и не думал засыпать. В прозрачном воздухе отражалось эхо его вечерней жизни: шум машин на дороге, разговоры проскальзывающих мимо меня прохожих, спешащих домой после рабочего дня. Из пиццерии на противоположной стороне улицы разносился аромат сыра и специй, из ларька в метре от меня определенно пахло хот-догами, отчего мой желудок не постеснялся тут же издать отчаянный рык. Да, последним моим приемом пищи был жалкий батончик мюсли, съеденный во время ланча. Так что сейчас мне понадобились все усилия, чтобы продолжать идти к остановке, не отвлекаясь на соблазнительные ароматы общепита.

Поймав глазами знакомый указатель, я облегченно вздохнула. Оставалось дело за малым.


***


Я прождала его полчаса!

Пальцы на руках и ногах уже дошли до той стадии, когда «ой, как холодно» сменяется на «они горят!». Люди на остановке приезжали и уезжали, никто не задерживался дольше, чем на пять минут. А я продолжала превращаться в ходячую льдину, охраняя коробку канцелярии и дожидаясь, когда же придет этот проклятый автобус.

Ну что за день такой? Одно сплошное издевательство!

Тяжело вздохнув, я достала телефон и открыла мессенджер. Подъезжал очередной автобус, и я, окинув его беглым взглядом, ткнула пальцем на последний чат.

После сделанного Эби, меня все еще одолевала… Не то чтобы злость. Скорее, возмущение, что она решила так необдуманно впутать меня в свою авантюрку. Но сейчас было не время дуть щеки. Тем более из-за какого-то богатенького идиота.

Мне действительно нужна была ее помощь.

Рефлекторно подняв глаза на отъезжающий автобус, я в ужасе ахнула, вдруг поняв, что электронный указатель все это время мигал необходимым мне номером и названием маршрута. А сейчас он уезжал от меня. Без меня.

Твою мать…

Сорвавшись с места с коробкой подмышкой и телефоном в другой руке, помчалась за ним, издавая по пути всевозможные выкрики. А он все отдалялся и отдалялся, пока не скрылся за поворотом.

– Твою мать, – повторила я уже вслух, не обращая внимания на людей вокруг. Им-то что, сядут и уедут через пару минут, а вот мне…

Повернув назад к козырьку остановки, я на ходу написала Эби и убрала телефон. Еще немного и мои пальцы точно отвалятся.

Как назло, совершенно не подумала сегодня утром о перчатках. Все таки, одно дело, когда вышел из общежития, и через пять минут уже зашел в корпус университета, и совсем другое – отправится в незнакомую черту города и по итогу застрять в ней до позднего вечера.

Телефон в кармане издал сигнал о новом уведомлении, и я, быстро достав его, открыла смс от Эби.

Вот только это оказалась не Эби.

Что за…

Нет. Нет-нет-нет-нет-нет!

Я серьезно перепутала чат и отправила свой SOS этому придурку?!

Должно быть, по привычке выбрала последний использованный чат, так как прежде переписывалась только с Эби, и она всегда занимала эту первую строчку. Но, так как, пару дней нам с подругой не приходилось этого делать, последний, кто мне писал, был…


Богатые Штаны: «Что случилось?»

Богатые Штаны: «Где ты?»


Возведя глаза к темному беззвездному небу, я шумно выдохнула. Теперь этот день можно официально назвать самым худшим за последнее время.


Я: «Забей. Я не собиралась тебе писать. Случайно перепутала чат.»


Его ответ не заставил себя долго ждать.


Богатые Штаны: «Мне плевать, собиралась ты или нет. Говори уже, что произошло. У меня нет на это времени.»


Мудак.


Я: «Извините, что мое случайное вторжение отвлекло Вас от обжиманий с какой-нибудь девчонкой в вашем теплом пентхаусе.»

Я: «Мог бы вообще не отвечать, суперзанятой грубиян!»

Богатые Штаны: «А что, ревнуешь?)»

Богатые Штаны: «По-моему, я просто попросил тебя рассказать, что происходит.»


Что происходит… Я ужасно замерзла, устала и готова вот-вот разреветься – чего обычно не делаю! – на глазах у кучки незнакомцев. Мне хотелось домой; постоять под горячим душем, укутаться в свой любимый флисовый плед и съесть, наконец, что-нибудь вкусное.

Выдохнув очередное облачко пара, быстро, пока не передумала, набрала ответ.


Я: «Я застряла в центре города с этой дурацкой коробкой для студенческой газеты, а мой автобус только что ускользнул прямо у меня из-под носа!»


Нажав кнопку «отправить», я, ни на чем не заостряя внимания, оглядела улицу. Перед глазами образовались размытые отблески вечерних огней и фар, проезжающих мимо машин, когда поняла, что это результат подступающих слез.

Я никогда не была плаксой. Всегда стойко выдерживала любое недоразумение, сваливающееся на меня по жизни. Но сейчас, вся эта ситуация заставляла меня неосознанно поджимать трясущиеся губы и смотреть в никуда с полным ощущением обреченности.

Карман куртки пронзила вибрация. В попытках сбросить непролитые слезы, быстренько проморгалась и снова полезла за телефоном.

Боже, столько, сколько сегодня, я им, пожалуй, никогда не пользовалась.

Входящий вызов от «Богатых Штанов».

Сюрприз-сюрприз, Каталина…

– А вот сейчас советую не сбрасывать звонок, а четко и ясно сказать мне, где ты, – раздался в трубке веселый голос Деймона. На заднем фоне играла какая-то музыка.

Опять на вечеринке? И снова звонит мне.

Я неверяще покачала головой.

– Зачем тебе это? – хрипло произнесла я.

– За тем, что тебе невероятно повезло, и я сейчас как раз неподалеку.

– И?

– И-и, – протянул он, усмехнувшись, – я могу тебя забрать.

Мои брови полезли на лоб.

– Это… Мне не нужна твоя помощь.

– Еще как нужна.

– Серьезно что-ли?

– Да.

Так просто? Быть не может. Во что он играет?

– Не трать время на лишние размышления. Просто скажи адрес и я приеду за тобой.

– Но… мы не…

Хватит заикаться, дурочка!

В голосе Деймона больше не было слышно смешинок. Даже отзвуки музыки, казалось, исчезли полностью.

– Я серьезно, Каталина.

Каталина.

Не пупсик, не пупс, не проститутка… Стоп. Он ведь уже давно не называл меня проституткой. Более того, в последнее время он стал вести себя как-то иначе, более адекватно что-ли. А теперь еще и это… стремление помочь мне.

И почему у меня всегда так скручивает внутренности от употребления им моего имени? Что-то мне это не нравится.

– Я могу помочь, – добавил Деймон.

О'кей, к черту мою гордость и неприязнь.

Зажмурившись, я сокрушенно вздохнула.

– Остановка Diamond-Hall. Здесь рядом еще огромная пиццерия, – я пригляделась к вывеске. – Cheesy Paradise, кажется.

– Принято. Жди там.

И он отключился.

А я принялась послушно ждать.

Просто невероятно.

Чем бы ни было вызвано его желание приехать за мной, как бы не хотелось притворяться, что это для меня ничего не значило… мне было приятно. Возможно, я рано радовалась, и сейчас Деймон вывезет меня далеко за пределы Гаршира и оставит в какой-нибудь канаве замерзать. Возможно, он просто посмеялся надо мной и без зазрения совести вернулся к своим друзьям. А, возможно, действительно заберет меня отсюда. Без малейшего понятия. Но…

Не успела мысль до конца сформироваться в моей голове, как вдруг по улице стал разноситься нарастающий с каждой секундой гул. Музыка. Безумно громкая и до боли знакомая мне музыка, если быть точнее. Прохожие по обе стороны улицы стали оборачиваться, кто-то, посмеиваясь, даже включил камеру.

В потоке проезжающих мимо машин показалась виновница создавшегося шума. Теснясь к краю дороги, черная новенькая BMW стала притормаживать, пока не остановилась прямо напротив меня. Я ничего не смыслила в автомобилях, но то, что предстало моим глазам, было… В общем, моя челюсть валялась где-то под ногами.

Cheri Cheri Lady Modern Talking заполнила пространство как минимум ближайших пары миль, когда окно с моей стороны плавно открылось. Деймон сидел за рулем с другой стороны и с неким расслабленным равнодушием смотрел прямо перед собой, качая головой в такт песне. Я так и застыла, не сводя с него округлившихся глаз и не решаясь сдвинуться с места.

Что он творит?..

Боже, чувствовалось, внимание каждого, кто был свидетелем этого шоу, было сейчас приковано к нам.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Деймон повернул голову, и наши взгляды встретились. Наигранно нахмурившись, он уменьшил громкость ровно настолько, чтобы мне были слышны его слова:

– Запрыгивай, – он приглашающе кивнул.

Я не сдвинулась с места. Будто окончательно превратилась в ледышку, навсегда сроднившись с этой чертовой коробкой.

Деймон покачал головой и вышел из машины. На нем был классический черный костюм-двойка. Ворот белой рубашки был расстегнут, галстук отсутствовал. Деймон забрал из моих рук коробку и, кривовато улыбнувшись, снова кивнул на машину.

– Садись, Каталина. Она не кусается, – и, словно в доказательство своим словам, открыл дверь, приглашая меня занять переднее место.

Стадия шока, наконец-то, отступила и мои ноги все-таки шевельнулись. Когда я нерешительно села в кресло, и близко не думая расслабляться и утопать в его мягкости, Деймон убрал коробку на заднее сидение и вернулся за руль. Переключив коробку передач, он обогнул прибывший автобус и выехал на дорогу.

Modern Talking, пусть уже и гораздо тише, но все еще сотрясали воздух авто. В салоне было темно, лишь контурная подсветка разбавляла мрак синими и фиолетовыми линиями, вытесняя едва пробивающиеся сквозь окна лучи придорожных фонарей. Пахло кедровым ароматизатором, интересно переплетенным с перечным парфюмом самого Деймона. Смесь ароматов заставляла прикрывать глаза и вдыхать ее снова и снова, как какому-то ненасытному токсикоману.

Но только не меня.

Я не могла почувствовать и толики комфорта, находясь рядом с ним. Да, он не делал ничего дурного, наоборот, пока только зарабатывал очки “хорошего парня”. Но мне было крайне тяжело отбросить все мысли о том, что было между нами лишь месяц назад.

Вцепившись в кресло автомобиля, я не могла перестать ожидать от него подвоха.


2 – речь идет об одном из главных героев американского мини-сериала «Десятое королевство».

## Глава 18

Каталина


– Вот, возьми, – Деймон протянул мне картонный стаканчик, не отводя глаз от дороги. – Взял по пути сюда, должен быть еще горячий.

Я сидела на пассажирском месте и так сильно вжималась в дверь, что вполне могла бы вытолкнуть ее наружу вместе с собой. Находиться рядом с Деймоном, еще и в таком тесном пространстве… Одна мысль об этом заставляла меня паниковать.

Скосив взгляд на протянутый стакан чего-то, все же приняла его – скорее, из размышлений о собственной безопасности, – стараясь при этом не показывать пронизывающую мои пальцы дрожь.

Чертовы нервы…

Пить, однако, я не торопилась. Да, я была ужасно голодна, а из-под пластиковой крышечки исходил такой аппетитный шоколадно-коричный аромат, что мне с трудом удавалось сдерживать восхищенное “м-м-м”. Меня просто удивляло, что он, тот парень, который при каждом удобном случае демонстрировал полную антипатию ко мне, теперь делал нечто ровно противоположное. Да, в глубине души, конечно, я была благодарна за этот жест. Просто… Я не доверяла ему.

– Пей, ты, наверное, совсем замерзла, – произнес Деймон удивительно мягко, чем еще больше обескуражил меня.

Я повернула голову и внимательно взглянула на него. Размеренные движения, умиротворенное выражение лица и чуть взъерошенные волосы. Музыка теперь играла с умеренной громкостью, двери у машины не были заблокированы. В общем, ничего, что намекало бы на темные замыслы с его стороны. Но все же…

– Ты что-то подмешал?

Деймон посмотрел на меня, вскинув брови. Уголок его губ приподнялся, прежде чем он снова отвернулся.

Отчего то мои щеки тут же запылали.

– Ладно, поймала. Там всего лишь с десяток мишек маршмеллоу.

– Каких еще…

Я открыла стаканчик и удивленно ойкнула.

Действительно, на поверхности ароматного напитка плавали размокшие зефирки в форме мишек.

– В бардачке лежит еще одна упаковка, если нужно больше.

Я сделала осторожный глоток и… прикрыла глаза от удовольствия. Это божественно!

– Как ты узнал, что мне нравится горячий шоколад? Да еще и с зефирками?

Деймон пожал плечами.

– Спросил у продавца, что предпочитают маленькие девочки, когда они приходят к нему замерзшие. И определенно злые.

– Очень смешно.

Когда мы остановились на светофоре, я сделала еще несколько маленьких глотков и, блаженно облизав нижнюю губу, вдруг поймала на себе взгляд его голубых глаз. Мои и без того покрасневшие щеки обдало жаром.

– Не смотри на меня, когда я ем!

Деймон ухмыльнулся.

– Что-то ты не возмущалась в тот раз, на Хэллоуин.

– Я не знала, что это ты.

– Ах, ну да. Это же все объясняет.

Светофор загорелся зеленым, и Деймон нажал на газ.

Водил он весьма уверенно, что, думаю, присуще всем парням вроде него. Жилистые руки плавно двигались по рулю и коробке передач, снова и снова приковывая к себе мое внимание. Не хотелось пялиться, как будто я какая-нибудь фетишистка, но все мои попытки отвернуться к окну были безуспешны. Глаза неосознанно скользили влево, вылавливая каждое малейшее движение красивых мужских рук, подсвечиваемых фиолетовым цветом, благодаря чему казались еще более… рельефными.

Предыдущий трек вновь сменился Modern Talking. На этот раз заиграла You Can Win If You Want, заставив меня тут же зажмуриться.

– Ты издеваешься? Сначала Cheri Lady, теперь эта…

– Классика? Не понимаю, о чем ты, – губы Деймона растянулись в нахальной улыбочке.

– Скажешь, совпадение? – я недоверчиво выгнула бровь, в тайне балдея от мурашек, вызванных плейлистом этого самодовольного типа. Хоть что-то хорошее в нем было.

– Определенно. Мне просто нравятся их песни, вот и все.

Надо же…

Я глотнула уже подостывший шоколад, прежде чем тихо ответить:

– Мне тоже. Всегда нравились, но в данный момент они вызывают у меня слишком много грусти.

Деймон бросил на меня быстрый взгляд.

– Почему?

Я убрала с глаз выбившуюся из пучка прядь.

– Они напоминают мне о доме, – произнесла, задумчиво пялясь на проплывающие мимо огни города. Судя по пейзажам, он действительно вез меня обратно в кампус. Вот, и никаких тебе похищений. – Когда я была маленькой, мы часто включали песни восьмидесятых и родители устраивали после рабочего дня семейные танцы со светомузыкой. Многие хиты мне нравятся до сих пор, но эта группа… Не знаю, какая-то особенная для меня. Ну еще и Jean Michel Jarre.

И зачем я только это все ему рассказывала? Моя жизнь его не касалась, как и мои музыкальные вкусы. Тем более, то, как он…

– Отдает космосом, правда? – усмехнулся Деймон.

– Да, я тоже так думаю. – Казалось, меня было не остановить. – Всегда было интересно, как обычные инструменты могут издавать такие звуки.

– Ну… они у него не всегда обычные.

– Точно.

Мы немного помолчали, слушая красивый голос Томаса Андерса. Песня о девушке из провинциального городка, которая мечтает изменить свою жизнь… И почему она так откликается во мне?

– Значит, – Деймон прочистил горло, – ты скучаешь по дому?

В голове вдруг мелькнула картинка места, откуда я почти без оглядки уехала почти пять месяцев назад.

И разочарованные лица родителей, когда сообщила им о своем решении.

– Да, – вздохнула я. – Очень скучаю.

Секунда, и салон авто погрузился в непривычную тишину.

Мой взгляд метнулся к Деймону, что с невозмутимым видом продолжал вести автомобиль.

– Зачем ты это сделал?

– Чтобы тебе не было грустно, – просто ответил он.

– Не притворяйся, что тебе не все равно, – буркнула я, вертя в руках почти опустевший стаканчик.

– И не собирался. – Деймон издал короткий смешок. – Да, кстати, расскажешь, что это было позавчера? Уж кому было не все равно, так это тебе, верно?

Блин.

– Нет. Не верно. Это была не я.

– О, да ладно?!

Деймон явно не собирался мне верить.

– Моя подруга, Эбигейл, взяла мой телефон, пока меня не было, и написала тебе те смс.

– Хуже бреда не слышал, – усмехнулся он.

Развернувшись в кресле, я бросила в Деймона возмущенный взгляд.

И еще бы бросила… что потяжелее!

– Так все и было! Она предлагала написать тебе что-нибудь, когда я рассказала ей о вашей вечеринке, но я отказалась. Тогда, пока меня не было в комнате, она и отправила те “пьяные” сообщения, после чего удалила их у меня, считая, что так, видите-ли, смешнее.

Деймон рассмеялся.

Действительно рассмеялся, да так беззаботно и легко, что мурашки от этого звука вновь волной рассыпались по моей шее и спине.

– Ну да, – он озорно оглядел меня. – И часто ты разговариваешь со своей подружкой обо мне?

– Не чаще, чем ты разбалтываешь все обо мне своим дружкам. Зачем ты вообще приехал за мной? По-моему, ты сам сказал, что у тебя нет на это времени.

Во мне говорила какая-то уязвимая неблагодарная сучка, но все же… Было интересно, почему он вдруг решил стать таким… таким добрым ко мне.

– Я не это имел ввиду. Я как раз возвращался из фирмы отца, когда мне пришло сообщение от тебя, и не хотел наматывать лишние круги, если бы ты в итоге оказалась где-нибудь рядом с тем местом. Поэтому и торопил с ответом.

– Понятно.

Что еще я могла ответить на это?

С каждой нашей новой встречей Деймон удивлял меня все больше и больше. Если прежде у меня и были хоть какие-то объяснения его отношению ко мне, то сейчас я совсем запуталась.

Машина остановилась, и, подняв глаза на лобовое стекло, поняла, что перед нами высилось здание общежития. Приехали.

Деймон заглушил двигатель и устало откинулся на спинку своего кресла. А я все еще не сдвинулась с места. Здесь было так тепло, мягко и… Казалось, я окончательно расслабилась, так что присутствие рядом Деймона уже не особо и пугало меня. Возможно, дело в горячем шоколаде, до сих пор согревающим меня изнутри. А, может, в нашем разговоре, который, на удивление, был вполне нормальным. Я знала лишь, что, невзирая на мое изначальное нежелание садиться в его машину, не хотела выходить сейчас наружу.

Как странно.

Нужно двигать, пока еще какая-нибудь белиберда не пришла в мои мысли.

Я отстегнула ремень безопасности.

– Спасибо… что спас меня.

– Пожалуйста, – проговорил Деймон, глядя куда-то на руль.

Ладно, теперь точно пора.

Подхватив рюкзак и стаканчик из-под напитка, потянулась к двери, когда Деймон снова заговорил, вынудив меня обернуться:

– Ты… – Он помотал головой, на секунду прикрыв глаза. – Не забудь свою коробку.

А, вот оно что.

– Конечно.

Выйдя из машины, я достала свое сегодняшнее проклятие с заднего сидения и, трясясь от разницы температур салона и улицы, направилась к общежитию. Впервые возвращалась сюда так поздно.

– Каталина! – раздался за спиной окрик Деймона.

Я повернулась к нему всем корпусом, ощущая как на шее пульсирует венка.

Он наполовину вылез из машины, так и оставшись за открытой дверью. Русые волосы взъерошились еще сильнее под действием легкого ветерка, глаза, полные неведомых мне эмоций, вперились в меня. Он будто хотел сказать или сделать нечто, на что еще не был до конца готов. Выдохнув облачко пара, Деймон захлопнул дверь и подошел ко мне.

– Что ты делаешь? – нахмурилась я. – Возвращайся в машину. Ты же в одном костюме…

Он снова забрал у меня коробку и, обведя взглядом мое лицо, наконец произнес:

– Прости, что наезжал на тебя все это время. У меня не было никакого права так издеваться над тобой.

Я застыла как вкопанная.

Он только что…

– Все нормально, – неизвестно кого попыталась убедить я. Абсолютно сухо и неискренне, к тому же.

Холодный воздух в купе с его словами сейчас будто сдернули с меня розовые очки, сняли чары, которые накрыли меня за то время, что провела в дорогом автомобиле Деймона. Истинные чувства, испытываемые к нему, притупились, отчего я на время просто-напросто забыла обо всем, что он говорил и делал в мой адрес. Все его оскорбления, унижения, насмешки, угрозы… Как я могла после этого позволить ему вести меня в общежитие, поить шоколадом и болтать о жизни? А теперь еще и «прости»? Чего он пытался добиться этим?

Хорошо вспоминать и плеваться на все это, когда он уже довез тебя домой в целости и сохранности…

Нет-нет, соберись! Не время быть моралисткой!

– Нет, не нормально, – покачал головой Деймон. Как проницательно! – Ты не заслуживала подобного отн…

– Деймон, – прервала его, махнув рукой, – сейчас не лучший момент для объяснений. Отдай мне это и иди в машину, пока не заболел.

Он дернул плечами.

– Мне все равно. Я просто обязан был это сказать.

– И что дальше? – хмыкнула, покачав головой. – Я безмерно благодарна тебе за помощь… и за шоколад с зефирками, но… я не могу теперь по щелчку пальцев забыть, как ты поступил со мной.

– Я на это и не рассчитывал. Мне просто… Извини, что так поздно разобрался во всем.

– Так в этом дело? – Я отошла от него на шаг. – Ты понял, что облажался, и теперь вдруг стал хорошим? Сделка с совестью или что-то вроде того?

Его молчание все подтвердило.

– Ясно. Но это не исправит содеянного.

Он вскинул подбородок, взглянув на меня с вызовом. Но не с агрессивным, как это выглядело прежде. С более… настойчивым.

– А я попытаюсь, – бросил Деймон и зашагал ко входу. Мне ничего не оставалось, кроме как обалдело похлопать глазами и потопать за ним.

Предполагалось, что он отдаст мне эту злосчастную коробку у дверей общежития, но не тут-то было. Он упрямо проследовал за мной до четвертого этажа, а затем и до моей комнаты. Я не понимала, что он вытворял, – с какой стати, вообще! – но просто позволила ему это.

Остановившись у двери, повернулась к нему, неловко протянув руки. И почему он такой странный сегодня?

– Спасибо… еще раз.

Деймон оторвал любопытный взгляд от приклеенных стикеров с именами, и наши глаза встретились.

– Пожалуйста, – он прочистил горло, – Ка…

Не дав ему вставить еще хоть слово, я вырвала коробку из его рук и юркнула в комнату, захлопнув дверь перед его удивленным лицом. Прислонившись спиной к деревянной поверхности, тихо выдохнула через рот, пытаясь унять свою нервозность. Сердце в груди стучало как сумасшедшее.

В мини-прихожей показалась Эби. Сложив руки на груди, она оперлась боком о край комода и осмотрела меня с ног до головы.

– Что это с тобой?

– А что?

Подруга кивнула на меня.

– Твои глаза сейчас вывалятся из глазниц.

– Да? Правда? Ну… Нет.

Я отмахнулась, принявшись стягивать сапоги.

Пф-ф, все со мной было нормально. Просто рада, что этот вечер, наконец, подошел к концу.

## Глава 19

Деймон


Стул напротив меня заскрипел, и я, перестав массировать гудящие от недосыпа виски, поднял глаза.

Наш семейный детектив, Том Фишер, с таким настороженным видом выдвинул для себя стул этого простого кафе, что мне тут же захотелось закряхтеть от смеха. Но не стал, потому что дело, ради которого я сюда его позвал, было крайне… серьезным.

Он был одним из тех немногих людей, кому я действительно доверял. За десять лет работы с нашей семьей, Том ни разу нас не подвел. Более того, он стал хорошим другом для нас. По крайней мере, для меня.

Ему было чуть за сорок, но тем не менее его темные волосы уже наполовину подернула седина, а в светло-карих глазах с морщинками вокруг них до сих пор периодически проскальзывал мальчишеский азарт. Иной раз думалось, что он был настолько универсальным и подстраиваемым под любую ситуацию человеком, что мог заставить каждого, сколько бы ему ни было лет и в каком положении бы он ни находился, раскрыть о себе все карты. Даже если изначально он этого делать и не планировал. Что лишь подтверждало – профессию себе Том выбрал самую что ни на есть подходящую.

– Добрый день, Деймон, – мы крепко пожали друг другу руки – он не меньше моего любил проводить свободное время в спортзале, – и сели за столик. – Ты сказал, что это срочно.

– Здравствуй, да. На самом деле, мне следовало еще раньше обратиться к тебе.

– Что случилось?

К нам подошла девушка-официантка, поинтересовавшись, не желаем ли мы чего-нибудь. Я по-прежнему отказался, а Том заказал стакан воды.

– Я по поводу того дела. С фотографиями из клуба.

Он нахмурил свои редкие брови.

– Мне казалось, мы все утрясли.

– Да, но меня интересуют кое-какие детали.

– Рассказывай.

Я нагнулся к столу, сложив на него сцепленные руки.

– Я знаю, что на начальных этапах так называемого расследования, по заверениям отца, Кильман забрал твое дело и передал его своим людям, тем самым оставив нас в полном неведении.

– Моргану был важен результат. Герберт пообещал сделать все быстро и без лишнего шума. Прямая связь с медиа индустрией лучше, чем ее отсутствие, ты же понимаешь.

– В таком случае, мне нужно, чтобы ты все узнал. Инкогнито, конечно же. Кто сделал те снимки, каким образом человек с фотоаппаратом проник в закрытый клуб, обещающий полную безопасность своим гостям, и как Кильман вышел на ту девушку, которую по итогу обвинил во всем.

Том откинулся на спинку стула.

– И зачем тебе это?

Я пожал плечами.

– Потому что, мне надоел тот факт, что моя жизнь была так глупо доверена идиоту Герберу. Я в состоянии разобраться со своим дерьмом. Ну и… Я более чем уверен, что Каталина здесь ни при чем.

Во взгляде Тома показался неподдельный интерес.

– Каталина? Ты знаешь ее?

– Это не важно, – отмахнулся, пытаясь не вспоминать нашу последнюю встречу… и ее пухлые губы, частично испачканные горячим шоколадом. – Главное – понять, почему люди Герберта Кильмана, как и он сам, так уверились в ее виновности, но при этом просто так ее отпустили.

Том чуть не поперхнулся своей водой. Вытерев платком рот, он уставился на меня.

– Так ты хочешь засадить ту девчонку?

– Ты меня вообще слушал? – возмутился я. – Конечно же нет. Но сам подумай, если бы фотографии действительно сделала и отправила Каталина, ей бы предъявили хоть что-то. Никого никогда не отпускают просто похлопав по плечу и выдав наставления, типа «не делай так больше». Но что мы имеем? Ничего.

Я сжал челюсть.

Вдох, выдох, и успокойся, мать твою!

– Значит, ты и правда с ней знаком. И обсуждал с ней это.

– Я пытался выудить у нее хоть какую-то информацию и, поверь, делал это не самым лучшим образом… о чем теперь очень жалею.

– И она сказала, что ничего не делала, – не вопрос, утверждение.

– Каталина даже не знала об этом.

– Но она работала в том клубе. Это может пригодится… Ты уверен, что она говорит правду?

Я оскорбленно фыркнул.

– Из нас двоих, она намного лучше меня. Ты бы видел, с каким упорством она постоянно ищет себе работу. Все твои сомнения вмиг испарились бы.

Получив в ответ лишь лязганье тарелок из кухни, я посмотрел на Тома, вскинув брови.

– Ну так как, поможешь?

Он задумчиво постучал пальцами по своему стакану.

– Морган будет не в восторге, если узнает, что ты снова бередишь это.

Мой рот растянулся в непроизвольной ухмылке.

Он согласен.

Он определенно согласен.

– Тогда сделаем все как можно секретней.


***


Расставшись с Томом, я сунул руки в карманы своего пальто и бодрой походкой направился дальше по улице, где припарковал свою машину. Оставил ее там, дабы перед встречей с детективом была возможность немного пройтись и поразмыслить о правильности или, точнее, своевременности своего решения. Казалось бы, поезд ушел, уже ничего не изменить. Но мне хотелось попытаться хоть что-то исправить.

Не ради своего удовлетворения.

Из-за Каталины и того чувства вины, которое испытывал всякий раз, как смотрел на нее. В чем-то она все-таки была права. Я серьезно накосячил, и мне необходимо было сделать все возможное, чтобы загладить перед ней свою вину. А начать я мог с этого.

Потому сейчас, когда Том согласился с моим предложением, лишь убедился, что я на правильном пути. Вероятно, в глубине души, он и сам не до конца поверил таким быстрым и безосновательным решениям Кильмана. Слишком уж… туманно у него это вышло.

Пройдя мимо арки, ведущей во внутренний двор, вдруг расслышал чей-то слабый писк. Нога замерла в воздухе, так и не коснувшись брусчатки тротуара. В плечо тут же врезалась чья-то фигура, заставив меня пошатнуться.

– Осторожнее, сынок, – проговорил пожилой мужчина и поспешил дальше, размахивая портфелем.

– Извините, – крикнул ему вслед, но тот уже скрылся в толпе на пешеходном переходе.

Мимо проходили люди, часть из которых недоуменно поглядывала на меня. Но мне было все равно. Нахмурившись, я зашагал назад и, замерев, вгляделся в пространство за аркой. Писк повторился. И еще раз. Я решительно направился на звук.

Это было что-то среднее между плачем и скулежом какого-то животного. И чем ближе я пробирался к нему, тем отчетливее его было слышно.

Двор оказался небольшим, но ухоженным. Никаких миниатюрных магазинчиков и забегаловок. Он явно относился к многоквартирным домам, что окружали его, о чем говорила небольшая детская площадка с парой скамеек по разные стороны и кусочки пожелтевшей травы там, где не была выложена брусчатка.

Я прошел в самый центр, прислушиваясь и приглядываясь к каждому уголку, когда сбоку вдруг, совсем рядом, что-то шевельнулось и снова издало отчаянный писк. Резко повернувшись, опустил взгляд под одну из скамеек. Вот же…

Под ней на несчастном грязном лоскутке ткани жался маленький комок шерсти. Котенок.

– Эй, – присев на корточки, протянул к нему руку. – Кс-кс-кс. Давай же, иди сюда.

Он только повернул ко мне свою чумазую моську, так и оставшись прижиматься к своей тряпке и кряхтя что-то на кошачьем.

Боже, и чем я только тут занимался…

Котенок, насколько я смог отметить, был трехцветным. По всему дрожащему тельцу были рассыпаны рыжие и белые пятна, а преобладал в окраске темно-коричневый. Никакой еды рядом с ним не было, как и мамы-кошки с собратьями, от чего напрашивался только один вывод. Его просто выбросили. Как чертов мусор.

И какая сволочь могла так поступить с живым существом?! Верно, только самая настоящая.

Я никогда не задумывался о том, чтобы когда-нибудь завести домашнее животное. Ни котов, ни канареек, ни мини-пигов. Но сейчас, глядя на этого никому не нужного, голодного, замерзшего малыша что-то внутри меня надломилось. Оглянуться не успел, как стянул с шеи шарф и, осторожно подняв вновь запищавшего котенка, завернул его в теплую ткань.

– Держись, приятель. Я тебе помогу.


***


Мне бы точно не помешало составить хороший список, прежде чем переться сюда. От обилия товаров в глазах сейчас по-настоящему рябило, а от стойкого запаха всевозможных кормов мозг, казалось, уже начал плавиться.

Это был самый ближайший к кампусу зоомаркет, потому я, предварительно оставив пушистый комок дома, и метнулся именно сюда. Понятия не имел, конечно, что ему было необходимо в первую очередь. Ну… кроме очевидного: корма и временного лежака. И, наверное, шампуня. А миска? Может, тогда и какую-нибудь игрушку взять, чтобы не скучал?

Точно нужен список.

Пройдя вдоль стеллажей, стянул первый попавшийся корм, где был нарисован белый кот. Так, пока, вроде, ничего сложного. Я кинул упаковку в корзину и с довольным видом осмотрелся вокруг. Завидев у дальнего стеллажа нечто вроде домиков с когтеточками из джута, направился к ним. Полки с кормом расступились, и я резко остановился.

Стоило кинуть взгляд на кучу а-ля лежаков – если это вообще можно было так назвать – самых разных конструкций и размеров, как мой недавно приобретенный энтузиазм вмиг подсдулся. И как из этого можно что-то выбрать? Да и нужно ли брать подобное, если в конечном итоге я найду ему более подходящего хозяина, который сам будет решать, в чем спать его питомцу?

Я шумно выдохнул.

– Здравствуйте. Вам нужна помощь?

Сдержав порыв подпрыгнуть от неожиданности, обернулся на голос и приготовился уже излить консультанту свои проблемы, как тут же захлопнул рот. Девушка-консультант замерла, испустив еле слышимый вздох удивления.

На ней сегодня была свободная фирменная футболка с названием магазина в небесно-голубом цвете, в которой она выглядела еще хрупче, чем обычно. Стройные бедра облегали черные узкие брюки, а волосы вновь заплетены в длинную косу. Не так давно, благодаря гуглу, узнал, что она называется «рыбий хвост».

– Привет, – нарушил я тишину, склубившуюся между нами.

Каталина прочистила горло, неловко сцепив руки за спиной и, придав лицу максимально безразличный вид, произнесла таким же безразличным тоном:

– Привет.

– Так, значит, здесь ты и работаешь?

Кивок.

– Понятно. А как все прошло с миссией «доставь коробку»?

Она дернула плечами.

– Неплохо. Меня хотели отчитать за то, что я все еще не вожу машину и даже не постаралась сообщить им об этом, но я умело отбила это нападение.

Ее слова заставили меня искренне улыбнуться. Никогда не встречал человека сильнее, чем эта девушка.

– Что тебе нужно? – вздохнула Каталина, слегка нахмурив лоб.

– У меня… Я сегодня нашел котенка, – пробормотал я, стараясь выглядеть при этом серьезно.

Лицо девушки, казалось, просветлело, а в глазах появился мягкий блеск. Она прижала руку к груди.

– Котенок?

– Да, совсем маленький. Кто-то выбросил его на улицу. Вот, думаю теперь, что ему купить.

– И ты забрал его себе?

– Временно. Наверное.

– И выбрал ему этот корм?

Я опустил взгляд на свою корзинку.

– Ну-у… да. Он же кошачий.

Каталина критично покачала головой и, выхватив выбранную мной пачку, повернула к стеллажам с кормом. Я поплелся вслед за ней, улыбаясь, как полный дебил.

Не мог остановиться.

– Маленькому не рекомендуется питаться едой для взрослых котов. Так что… Ага, вот это подойдет, – она протянула мне пакетик поменьше. – С витаминами.

Я осмотрел упаковку с фотографией пушистого полосатого кота и поднял глаза на Каталину.

– И как нужно выбирать?

– Как правило, на упаковке пишется «для котят», – она постучала пальцем по идентичной надписи и добавила деловым тоном: – Идем, тебе еще кое-что понадобится.

И под кое-что Каталина имела ввиду суспензию от паразитов, двойную миску, жидкий корм, небольшой лоток и наполнитель к нему, дополнительные витаминки, шампунь и даже маленькую мышку-игрушку на палочке. Когда мы вернулись к лежакам, девушка притормозила и повернулась ко мне.

– Если не планируешь оставлять котенка себе, можно обойтись чем-нибудь попроще, – она указала на обычные кроватки, разложенные на торце и верхних полках рядом с клетками для хомяков.

– Я… даже не знаю. А что насчет этих? – кивнул на настоящие кошачьи дворцы.

– Думаю, ему он будет ни к чему, если в итоге ты отдашь его кому-то другому. В любом случае, выбирай на свой вкус.

– Лина! – вдруг, откуда ни возьмись показался тощий парень с бузз катом, одетый в такую же футболку, как и Каталина. – Закрываться уже надо. – Он перевел взгляд на меня и его плечи приподнялись, когда он выдал грубовато: – Мы закрываемся.

– Я и с первого раза услышал, спасибо.

– Тогда идите на кассу, пока мы ее не закрыли.

– Мы сейчас подойдем, Энди, – вздохнула Каталина и кивнула мне. – Поторопись.

И я принялся выхаживать перед полками. Глаза просто разбегались от этого изобилия форм и цветов. Можно было бы выбрать вот этот, двухэтажный, с домиком-дуплом. Котенку должно быть интересно в нем. Или, может, этот, с тремя разноуровневыми лежаками и канатиком. А что насчет обычной кроватки-подушки?

Черт, ненавижу давку временем.

Когда тощий Энди, наконец, перестал метить территорию и скрылся за стеллажами, я спросил, натянув на лицо ухмылку:

– Твой бойфренд?

Каталина шла рядом, ожидая, когда же я сделаю свой выбор.

– П-ф, еще чего.

Теперь широкая улыбка сама коснулась моих губ.

– А выглядел он так, будто готов был заслонить тебя своим телом и бить кулаком в грудь с криком «она моя».

– Он, конечно, как-то купил мне Snickers, но назойливые сталкеры не в моем в… – Она цокнула. – Так ты будешь выбирать кровать для котенка или нет?

– Вот эта.

Я быстро ткнул в двухэтажную конструкцию из бежевого плюша, которой отдавал большее предпочтение, однако бежать галопом к кассе не торопился. В голове сейчас была только одна мысль.

Когда Каталина потянулась к домику, намереваясь стянуть его с полки, я мягко накрыл ее руку своей. Чисто автоматически.

– Сталкер? – нахмурился, столкнувшись с ней взглядом. Она мигом отпрянула.

– Забудь об этом.

– Говори, пока не заставил его собирать свои кости по всему торговому залу.

Девушка лишь возмущенно развела руками.

– Он просто пару раз поджидал меня за магазином после смены вот и все. Какая тебе разница вообще?

Какая… Хотел бы я знать. Но тот факт, что Каталина работает с больным ублюдком, подкармливающим ее как рыбку, заставлял все внутри меня закипать от негодования. Мало ли, что у него было на уме.

– Идем уже на кассу, – устало выдохнула она, и я, подхватив домик, вновь последовал за ней.

Рассчитав меня, Каталина кинула чек в мой пакет. Прежде я не мешал ей делать свою работу, только молча наблюдал за ее действиями, параллельно пытаясь представлять, с чего начну уход за питомцем. Но сейчас, подхватив свои покупки, не успел вовремя прикрыть рот, как слова сами сорвались с моего языка:

– Ты хочешь… Хочешь помочь мне?

Каталина взглянула на меня как на идиота. Может, потому, что я и был идиотом. Кто знает.

– С чем это?

– С котенком. Я понятия не имею как правильно нужно ухаживать за ними. С чего начать.

– И почему я должна тебе помогать?

– Потому что, уверен, ты любишь котов и знаешь, как с ними справляться.

– Ха, – Каталина нажала на какую-то кнопку и из кассового аппарата полез длиннющий чек, – с чего такой вывод?

Я улыбнулся, облокотившись о стойку.

– Видел, как загорелись твои глаза, когда я сказал о нем. Еще так трагично прижала руку к груди.

– Такой себе аргумент.

– Значит, не поможешь? – мой голос был максимально жалостливым. – Потому что тебе не нравятся милые пушистые котятки?

– Котятки нравятся, а вот ты – нет.

– Я оскорблен, – улыбнулся еще шире и разблокировал телефон. Время расчехлять тяжелую артиллерию. – В общем, если захочешь, приходи. – Я назвал наш адрес и показал ей первую и пока единственную фотографию найденыша, сделанную в машине, прежде чем я отвез его домой. Это пятерка. – Мы будем тебя ждать.

## Глава 20

Каталина


Открытая страница с информацией по Основам фотографии молча наблюдала за мной с экрана ноутбука, но мысли мои сейчас были чересчур далеки от нее. Вместо того, чтобы готовиться к тесту, сидела за столом в комнате общежития, подперев одной рукой подбородок, а другой вертя гелевую ручку, и думала о человеке, о котором лучше мне было бы не думать совсем.

Снова, на самом деле.

Все началось со вчерашнего вечера, когда он приперся к нам в магазин и сказал, что забрал брошенного на произвол судьбы котенка себе. Сам его приход и та оригинальная покупка зоотоваров меня крайне озадачили, так что весь оставшийся вечер мою голову не покидали его слова-приглашение, изображение чумазого котенка – судя по фото, ему было от силы пара месяцев, – сидящего на пассажирском сидении и завернутого в кофейного цвета шарф.

А еще тот момент, когда он взял меня за руку…

Нет, это точно нужно выбросить из головы!

Лично мне было непонятно, зачем такому как Деймон – слишком свободному, слишком несерьезному и, казалось, плюющему на мир, – понадобилось брать котенка себе. Еще и при том, что он не знал, как за ним ухаживать.

Не думаю, что когда-нибудь вообще пойму этого человека, последовательность его решений и действий. Перемену в его отношении ко мне.

На то странное приглашение прийти к нему я, конечно же, отказалась. Даже потом, когда Деймон покинул магазин, а мне оставалось закрытие, была твердо уверена в том, что ни за какие блага мира не сунусь в логово этого парня и его дружков. И даже пушистому чуду было не сломить мою броню уверенности.

Серьезно, с какой стати мне соглашаться? Я толком и не знаю его, чтобы так глупо тащиться к нему домой.

Однако, уверенность значительно пошатнулась за этот день. И все из-за Деймона с его вновь возобновившимися смсками.

Сначала, уже поздно вечером, он прислал мне фото, где был изображен угол какой-то комнаты, оформленный под кошачий, благодаря приобретенным им вещам. Чуть позже пришло сообщение со словами:


Богатые Штаны: «Мы искупались! *смайл с бицепсом*»


А потом:


Богатые Штаны: «Он не засыпает и постоянно кричит. Как думаешь, может, мне помурчать ему колыбельную?»


Я лишь закатывала глаза, так ничего ему и не отвечая, и Деймон перестал написывать.

До сегодняшнего утра.

Перед началом первой пары и на протяжении всего дня, он, как ни в чем не бывало, снова принялся забрасывать меня фотографиями с котенком и частично с собой, подписывая их всякими разными глупостями. Под снимком изображенного крупным планом ротика, испачканного в жидком корме, он написал, что тот слишком много ест, и он устал подсыпать ему еду. А когда я, прочитав это в аудитории, неосознанно заворчала, преподаватель еще долго поглядывал на меня с недовольством.

Как и потом, когда Деймон прислал фото уже чистенького котенка, одиноко сидящего на последней лестничной ступеньке, с подписью «привыкаем к высоте», я, пытаясь слушать лекцию, едва сдержала испуганный возглас.

Бедное животное. Попал в руки к идиоту.

Деймон определенно издевался надо мной. Иначе с чего ему вообще писать мне на протяжении всего дня и показывать своего питомца? А, может, он был прав, и просто не знал, как правильно ухаживать за котами? Отсюда и его… ошибки в воспитании. И сообщения мне, как его единственному подсказчику.

Вот только я не ответила ни на одно из них.

Тогда, в магазине, Деймон угадал. Я действительно люблю кошек. Нет. Я кошатница до мозга костей. Дома, в Джорджии, у меня осталось трое, и уезжать от них мне было не менее болезненно, чем от родителей. Бездомных, когда они мне попадались, я всегда старалась чем-нибудь угостить и подарить им пару минут ласки, а с видео, где люди спасают их… и вовсе постоянно рыдала в три ручья.

Вот и котенок Деймона, конечно же, не оставлял меня равнодушной с самого начала. Мне правда хотелось бы помочь ему. Взять на руки, покормить… погладить. Убедиться, что он в порядке после экспериментов Деймона и его соседей. На одном из фото у пушистика было такое умилительное и даже немного жалостливое выражение моськи, что, глядя на него, хотелось вмиг сорваться с места и бежать к нему с распростертыми объятиями.

Чертов Хаверсон, знал, на что давить.

– Ли-и-ина, хвати-и-ит! – пробурчала Эбигейл, вырвав меня из размышлений.

Оказывается, я все это время активно щелкала автоматической ручкой.

– Извини, – я отложила ее на стол и повернулась на стуле к подруге, – задумалась.

– Подготовка к тесту не задалась?

Эби сидела на своей кровати, небрежно застеленной мягким, лавандового – ее любимого – цвета покрывалом, и стучала по клавиатуре. Ее светлые волосы, прежде собранные в высокий пучок, распушились вокруг головы, на лице – ни грамма макияжа.

Вся в работе.

В отличие от меня.

– Ага, – зевнула я, – не могу сосредоточиться.

Одно радовало – назначен тест был только на послезавтра. А, значит, время на подготовку еще было.

Эби продолжала без остановки что-то печатать. И тогда, решив ее не отвлекать, я спрыгнула со стула.

– Пойду прогуляюсь.

– Ага… – пробормотала подруга и добавила: – Вот так вот, красавчик.

Я только покачала головой, улыбнувшись.

Что бы она там не делала, пусть.

Время было еще довольно раннее, но, тем не менее, лучи закатного солнца уже постепенно накрывали город. Последние пару дней были не по-ноябрьски теплыми, потому сейчас можно было не закутываться в сто одежек. Выбрав синие скинни и бордовый укороченный кардиган с V-образным вырезом, я принялась переодеваться. Пока колдовала с прической, телефон вновь издал сигнал. Волосы рассыпались по спине, когда я, сжав губы, открыла новое сообщение от Деймона.


Богатые Штаны: «У меня вопрос… А котенок в состоянии проглотить ту мышку на палочке? Чисто гипотетически…»


Мне хотелось зарычать.

Или лучше садануть чем-нибудь тяжелым по его богатенькой, но такой тупой башке.

Какого черта происходило в том доме?

Быстро собрав волосы в высокий хвост, нацепила сапоги, куртку, сунула ранее приготовленный фотоаппарат в свой рюкзак и, маякнув Эби, поспешила на улицу. Я не замечала ничего. Ни вечернюю прохладу, ненавязчиво коснувшуюся щек и ушей, ни пения перелетных птиц, слетающих с ветки на ветку. Я была раздражена и взволнована одновременно. Меня бесил Деймон своими странно недалекого содержания сообщениями, а переживания о маленьком живом существе, попавшем в его грубые мужские лапы, заставляли сердце в груди сжиматься.

Дыхание сбилось, когда я почти вприпрыжку примчалась к необходимому мне дому. Он был двухэтажным, с белой облицовкой, красной черепицей на покатой крыше и широким крыльцом с двумя резными колоннами по бокам. Никакой дополнительной растительности, никаких гирлянд, как у предыдущих домов, здесь не наблюдалось.

Пройдя по дорожке, уложенной темно-серой плиткой, я, теперь уже с меньшей уверенностью, поднялась на крыльцо. Половицы под ногами издали еле слышимый скрип, но было такое впечатление, будто его могла слышать вся округа. Что сказать… чувствовала я себя сейчас какой-то воришкой.

За дверью из темного дерева, наоборот, не было слышно ни звука. Даже сквозь прикрытые жалюзи окна нельзя было разглядеть какое-либо движение или хотя бы полоску света, учитывая, что уже вечерело. Я вдруг засомневалась, что здесь вообще кто-то живет. Что, если Деймон дал неправильный адрес? Или… Вдруг все это – одна огромная подстава?

Стряхнув со спины холодок боязливости, я приблизилась к двери и мой взгляд поймал возле звонка список проживающих. Всего их было трое, и мне стало немного спокойнее, когда узнала два из них.

Деймон Хаверсон

Фриц Кингсли

Тео Петерс

Хмыкнув, я подняла подбородок повыше и нажала на звонок.

Пару секунд было тихо, как вдруг в дверь с внутренней стороны что-то глухо стукнулось. Я рефлекторно отпрыгнула, схватившись за сердце, но осталась ждать.

– Убери свое исчадие Ада от меня! – раздался веселый крик по ту сторону, и мое сердце заколотилось еще быстрее.

Возьми себя в руки. Все будет в порядке.

Заскрипел замок и дверь распахнулась.

Передо мной показался незнакомый парень с густой черной шевелюрой, в серой футболке и черных тренировочных штанах. Высокий, весьма спортивно сложен. Судя по всему, это и был тот Тео – его-то мне еще не приходилось встречать. Хотя… выглядел он подозрительно знакомым.

Парень хмуро осмотрел меня с ног до головы, а когда его взгляд встретился с моим, выдал пренебрежительно:

– Мы не занимаемся благотворительностью.

– Я ищу Деймона, – громко произнесла я прежде, чем он закрыл дверь. Грубо… – Он здесь?

Его брови изумленно изогнулись, а за ними и его рот.

– Как посмотреть, – усмехнулся Тео. – Для тебя его здесь нет.

– Это еще что значит?

Не успел он снова открыть рот, как из-за угла появился Деймон с пушистым комочком в руках.

– Ты его обидел, Тед! Я оторву тебе… – заметив, кто стоял рядом с его другом, он замер. Уголки его губ приподнялись в по-настоящему лучезарной улыбке. – Каталина. Ты пришла.

Выглядел Деймон… неплохо. На нем была белая футболка, идеально облепившая грудные мышцы и крепкие плечи, и песочного цвета шорты на… Кхм. В общем, никогда бы не подумала, что ноги парня можно посчитать красивыми. Его волосы были чуть влажноваты, отчего казались темнее чем обычно. И весь этот образ в сумме с пушистиком, миленько устроившимся на его руках, оказывал не совсем хороший на меня эффект.

Он выглядел… по-домашнему. Приятно. Обычно. Симпатично.

Сделав вид, что ничего не заметила, оглядела котенка на наличие чего-нибудь ненормального и поняла, что он был очень даже доволен своей жизнью. Прикрыл глаза, да помуркивал себе. Облегченный вздох сорвался с моих губ, и сгусток беспокойства в груди наконец начал таять.

Он жив и здоров. Ничего не случилось.

Пробежав темными глазами сначала по мне, а потом и по своему другу, Тео с открытым недовольством фыркнул и скрылся в доме. Мы остались одни.

– Я пришла не к тебе, – поспешила оправдаться я.

– Мне все равно, – дернул плечом Деймон и открыл дверь пошире. – Пожалуйста, проходи.

Я вскинула бровь.

– Если бы не твои надоедливые смс, меня бы здесь не было.

– Ладно.

– Я просто хочу удостовериться, что с котенком все хорошо.

– Угу.

– Предупреждаю, у меня в рюкзаке есть перцовый баллончик и канцелярский нож.

Деймон ухмыльнулся. Пятнистый комок в его руках уже начал потихоньку вырываться.

– Надеюсь, тебе они не понадобятся. Заходи, здесь холодно.

Возможно, это было самой большой ошибкой в моей жизни, но… Я переступила порог их дома, всеми силами скрывая свою внутреннюю неуверенность. Дверь за спиной закрылась, и Деймон, выйдя вперед, кивнул идти за ним.

Оставив верхнюю одежду в прихожей, я свернула за ним в сторону просторной гостиной, совмещенной с не менее просторной кухней. Внутреннее убранство дома было стильным и, на удивление, очень уютным. Четко выдержанный минималистичный стиль с преобладанием белого, бежевого и серого цветов. Ни за что не решила бы, что здесь обитают парни-студенты. Единственное, что выдавало проживающих – легкий беспорядок из чисто мужских штучек: огромного размера носок на спинке дивана, кучка дисков для XBox рядом с плазмой, включенный на ней же спортивный канал, исписанный баскетбольный мяч в полупустом стеллаже, пачка всем известных презервативов на полке.

Мило.

Посадив котенка на ковер, где его ждала целая и невредимая мышка на палочке, – похоже, меня действительно надули! – Деймон повел меня в зону кухни, где нас, можно подумать, кто-то ожидал. Я шла следом, держа рюкзак перед собой и оглядывая принадлежащее им пространство. Мне же о таком можно было только мечтать.

Я никогда не знала роскоши. В Джорджии мы жили в довольно старом доме, доставшемся маме по наследству. Что-то гнило, что-то ломалось, что-то протекало. Конечно, ему бы не помешал хороший ремонт и обновление мебели и бытовой техники. Но у нас не было лишних денег для всего этого, особенно в те, не самые лучшие для нас времена, когда папа остался без работы, а ферма еще не знала успеха. Новая одежда, электроника, прочие изыски – все это зачастую нам было недоступно. Потому, мы научились принимать то, что у нас имелось с благодарностью, не прося ничего большего. Не надеясь, на большее.

Сейчас же, снимая комнату в местном общежитии, я была довольна собой как никогда. Уже сам факт того, что у меня была крыша над головой и кровать с подушкой, ощущался каким-то чудом, случившемся со мной. Меня более чем устраивал тот минимум, который я смогла себе обеспечить. Но то, что предстало моим глазам в данную минуту… Осознание, что у студенчества всегда существовала обратная сторона медали, било наотмашь.

Чем ближе мы подходили к кухне, тем отчетливее пахло жареным луком, отчего у меня мгновенно заурчало в животе. Разглядев у плиты спину третьего жильца, я чуть не засмеялась в голос.

Вот, значит, кто у них тут заведует кухней.

– Фриц! Поприветвуй нашу гостью.

Парень обернулся на голос друга, заставив меня удивленно охнуть.

– А я и не знала, что ты носишь очки, – кивнула я, вместо приветствия.

Фриц улыбнулся, кивнув в ответ:

– Обычно я использую линзы. А очки ношу дома. Или, когда занимаюсь по учебе, – он ткнул пальцем в сторону обеденного стола, где были раскрыты тетради и учебники, и вернулся к готовке.

Деймон прошел за кухонный островок и принялся рыться в навесных шкафчиках. Я же осталась по другую сторону, все еще крепко прижимая к себе рюкзак.

Боги, что я здесь забыла?..

Мне здесь не место.

Беги! Беги отсюда!

– Куда Тео сбежал?

Фриц весело фыркнул, высыпав обжаренный лук в глубокую фарфоровую посудину, наполненную чем-то горячим. Обстановка чувствовалась самой что ни на есть непринужденной. Обычной, естественной. Их дом был наполнен жизнью.

Нельзя было сюда приходить. Нельзя было смотреть на эту часть его жизни. Даже если я только начала. Этого уже было слишком много.

– Понятия не имею.

– Этот неудачник мне теперь двадцатку должен, – Деймон повернулся ко мне с кружкой в руке, – Что будешь? Чай? Воду? Яблочный сок? По-моему, у нас был только яблочный…

– Нет, спасибо. Я… – Внезапное волнение как будто сковало мое горло. Сердцебиение участилось. – На самом деле, мне уже нужно идти. Я только оставлю подарки для малыша.

– Что? – нахмурился он. – Ты же только пришла.

– Ничего, я вообще не собиралась… приходить.

Почему, черт возьми, его доброта такая приятная? Всего пара жестов, и вот я уже превращаюсь в размазню. С каждой секундой мне было все сложнее сопоставлять этого Деймона и другого, того, кто способен на жесткую хватку и ядовитые слова.

А Фриц? Зачем он постоянно так подбадривающе улыбался мне?

Отмахнувшись от своих мыслей, я открыла рюкзак и стала доставать подарочки: маленькую чесалку, мячик, кошачье лакомство с сырным вкусом, переносную подушку с мягкими шариками-висюльками по краям и мышку для его самостоятельных игр. Плюс работы в зоомаркете – неплохая скидка для персонала.

Выложив все это на стол, я повесила рюкзак на плечо и подняла глаза на парней. Фриц с удивлением осматривал кошачьи гостинцы, а Деймон смотрел прямо на меня. С неподдельной теплотой и даже неким… восхищением во взгляде.

Нет, не нужно выдумывать!

Мне это просто показалось.

Он поставил кружку на стол и, приблизившись, встал прямо напротив меня. Фриц вновь вернулся к плите.

– Зачем это, Каталина? – мягкий, слишком мягкий баритон прошелся стадом мурашек по моим шее и плечам. – Я бы докупил все, что нужно.

Я помотала головой, почему-то не зная, куда девать глаза. Щеки стали стремительно нагреваться.

– Это будет от меня. На обретение дома… Как его зовут, кстати?

– Пока не определился между Марсом и Хантером. – Деймон усмехнулся. – Тео вообще предложил назвать его Люцифером.

– Почему именно Люцифером?

– Понятия не имею. Наверное, Теду просто не по вкусу его острые коготки.

Я отвернулась и, завидев неуклюже умывающегося котенка у кресла, направилась к нему.

Все-таки я здесь именно ради него.

С каждым шагом мой рот все больше растягивался в улыбке – это всегда происходило неосознанно в присутствии этих милых созданий. Оставив рюкзак на диване, присела на колени перед котенком и осторожно протянула к нему руку.

– Кто тут такой сладенький? – хихикнула я ему, когда он, понюхав мои пальцы, начал тут же об них тереться своей пятнистой мордочкой и мурчать.

Рыжий, белый, коричневый. Так и знала.

– Ты определенно ему нравишься, – раздался за спиной голос Деймона.

– Ей.

– Что?

– Это девочка.

– Как это… – Он обошел кресло и присел на корточки рядом со мной. – Как ты это определила?

– Все просто – в частоте случаев именно кошки бывают трехцветными. Существует, конечно и другой способ, с помощью которого я и убедилась, что… Подожди, – я взглянула на него, нахмурив лоб, – вы что, даже не определили пол животного?

Деймон пожал плечами, но в лице читались смешинки.

– А я то думал, почему врач сегодня так странно на меня смотрел, когда я с десяток раз повторил ему, что это мальчик.

Погладив котенка, я потянулась за его игрушкой, изо всех сил пытаясь не засмеяться.

– Ну так вот. Это девочка. Советую уже сейчас начать выдумывать другие имена.

– Тоффи, – вдруг произнес Деймон, играя с ней мячиком, который я принесла им. – Она как пушистая ириска, правда же?

– Точно! Один в один.

Я не сдержалась и все-таки рассмеялась.

Кто ты такой, Деймон Хаверсон? Почему, прямо здесь и сейчас, моя душа будто наконец-то успокаивается? Та, которая всегда пребывала настороже, которая всегда была на низком старте, в ожидании какого-нибудь подвоха от жизни. Мне не следовало бы этого испытывать в доме с тремя незнакомцами. В обществе одного конкретного человека, который прямо сейчас продолжал открываться мне с совершенно другой стороны.

Не хотелось признавать это, но все, что я испытывала в данный момент, был комфорт. Хрупкий, едва зародившийся в моем сердце. Аккуратно затеплился в груди и рассыпался по всему телу.

Мне не хотелось уходить отсюда.

Словно почувствовав эту крохотную перемену во мне, которую я и сама не до конца осознавала, Деймон повернул голову и внимательно оглядел мое лицо. Секунда, и гостиная укуталась в его бархатный смех.

## Глава 21

Деймон


Она улыбнулась мне.

Она, черт побери, улыбнулась мне! Ни ее танец в стриптиз-клубе, ни та вечеринка на Хэллоуин – в обоих случаях она улыбалась, не зная, кто находился перед ней, – не шли ни в какое сравнение с этим моментом. Впервые со дня нашего знакомства я увидел ее настоящую улыбку. И она… прекрасна.

Она прекрасна.

На самом деле я был очень удивлен, когда увидел Каталину за дверью. Да, я приглашал ее к нам вчера. Да, сегодня я целый день забрасывал ее самыми разными сообщениями, в тайне надеясь, что она мне ответит или даже поспешит на помощь. Но я и подумать не мог, что Каталина действительно придет.

Было странно и одновременно предсказуемо признавать тот факт, что мне хотелось ее видеть. Никогда прежде я не испытывал подобного ни к одной из девушек, что встречались на моем жизненном пути. Никогда не нуждался в их присутствии, в их голосе. До Каталины.

Помощь с котенком была эдаким фарсом, чем-то вроде ширмы для моих истинных желаний, которых, честно, и сам боялся.

Мне просто хотелось увидеть ее.

Еще раз.

Увидеть как мило краснеют ее щеки и приподнимается подбородок, когда Каталина пытается казаться непоколебимой рядом со мной. Хотелось снова коснуться ее слишком маленькой ладошки и подстегивать на эмоции, которых, чувствовал, по какой-то причине, она была по большей части лишена. Мне хотелось говорить с ней, узнавать эту бесконечно смелую девушку все больше и больше. Она интриговала и одновременно восхищала меня так, как никто прежде. Потому, наверное, я и отправлял те идиотские сообщения. Единственная точка соприкосновения, которая, как я думал, могла бы подтолкнуть ее к решительным действиям. Ко мне.

И вот она здесь. Сидела совсем рядом, – благодаря чему мои ноздри снова и снова наполнялись карамельным ароматом ее парфюма, – и, не отрывая своих глаз от моих, улыбалась. Смеялась с меня и моей глупости. И я просто не мог не засмеяться в ответ.

– Так и зачем ты писал всю ту чепуху? – поинтересовалась она спокойно. – Ничего же из того не было правдой, да?

Я покачал головой.

Желание протянуть руку и коснуться ее щеки, поймав еле уловимую ямочку, было неумолимым. Какая-то жалкая секунда, и я явно набедокурил бы. Чего мне не хотелось, так это спугнуть ее. Нарушить нашу только-только установившуюся… Гармонию? Да, может быть.

Но мой рот, казалось, не понял этого наставления.

– Я просто хотел снова тебя увидеть, – шепнул я, вглядываясь в ее лицо.

Каталина так и застыла, глядя на меня. Ее губы приоткрылись, а щеки покраснели сильнее, когда она вдруг подскочила на ноги. Я поднялся вслед за ней, пытаясь понять, как она отнеслась к словам, сорвавшимся из моего дурацкого рта. Вывод: не очень хорошо.

– Я… кхм, думаю, мне нужно возвращаться в общежитие, пока не стемнело. – Она потянулась за рюкзаком.

– Каталина…

– Эй, вы двое! – крикнул Фриц из кухни, помешивая что-то в сковороде. Очень вовремя, брат. – Если хотите ужин как можно скорее, помогите-ка мне с салатом.

Девушка нахмурилась.

– Но я не собиралась…

– Давайте-давайте, детишки, морковь с капустой сами себя не нашинкуют.

Пока девушка пребывала в явном замешательстве от “просьбы” Фрица, я осторожно выудил из ее пальцев рюкзак и ободряюще улыбнулся. Она неуверенно взглянула на меня.

Все будет хорошо. Обещаю.

– Поужинай с нами. Просто прими это как мои извинения за те смс. – И за все мои ублюдские поступки по отношению к тебе. – Идет?

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Как будто надеялись, что таким образом найдем истинно правильное решение для этого вечера. Но тут Каталина согласно кивнула, и мы, оставив Тоффи играть на ковре, отправились помогать Фрицу.


***


– М-м, пахнет обалденно, – нарезая морковь соломкой, вздохнула Каталина, когда Фриц перемешал очередную партию вареного теста с обжаренным луком. Я расположился рядом с ней, в попытках натереть капусту в салатник. Дело, признаться, было не из легких.

– Деймон, опусти терку в миску. Так тебе будет удобнее, – учительским тоном проговорил друг, который явно заметил мои потуги.

– Да, шеф! – отсалютовал ему капустиной, на что он только закатил глаза.

– Заткнись.

Но я ведь не лукавил. У него действительно получалось готовить не хуже, чем у именитых шеф-поваров, у которых мои родители не раз заказывали их фирменные блюда. В отличие от безрукого меня. Потому, стоять сейчас в компании Каталины и брать у Фрица этот своеобразный урок кулинарии было… весьма познавательно.

Мне определенно нравилась эта атмосфера.

По лестнице раздались быстрые шаги, и через какое-то время в поле зрения показался Тео.

– Мы будем сегодня жрать или… – Он замер у островка, когда его взгляд остановился на Каталине. – А эта почему еще здесь?

– Тео, – предостерегающе шикнул я.

– Ну а что? Мне не нравится, что у нас в доме орудует журналюга.

– Я не журналист, а фотограф, – парировала Каталина, потянувшись за очередной морковкой.

– И что ты хочешь этим сказать, дорогуша? – фыркнул Тео, усевшись на барный стул прямо напротив нее.

– То, что это большая разница.

– Ну, это, по-любому, не мешает тебе в данную минуту копать новый компромат на Деймона и его друзей, правда?

Какого хрена?

Он прекрасно знал, что я во всем разобрался и отмел от Каталины все свои прежние обвинения – не говоря уже об остальном. Знал, насколько сильно я виноват перед ней.

Так какого хрена он снова поднял эту тему?!

Тем не менее, Каталина как будто и не чувствовала того оскорбления, каким сейчас наполнялись мои вены.

– Нет. Уверена, и ты на самом деле знаешь, что я никогда подобным не занималась и не собираюсь заниматься.

– Да что ты?!

– Захлопнись, Петерс, – проговорил я холодно. – Каталина здесь только из-за меня, так что сбавь свой тон.

– Пф… ну конечно.

– О, помощник! – вернулся из кладовки Фриц и тут же протянул Теду бутылку вина. – На-ка, открой, чтобы подышало.

– Может, лучше водки? Думаю, без нее я не переживу этот вечер.

– Переживешь, – похлопал его по плечу Фриц.

И тот, тяжело вздохнув, подчинился воле нашего шефа.

Я хмыкнул себе под нос, наблюдая за углубляющимися складками на лбу Тео, пока он возился со штопором. Отметил также и темные круги под его глазами, и квадрат пластыря на его плече, проглядывающий сквозь футболку. Уверен, в нем говорила усталость и исключительная забота о нас, его друзьях, всякий раз, когда он рычал на Каталину. Так было всегда: один был готов порвать за другого, если чувствовал какую-то угрозу. Его положение – одна из причин, почему я не мог схватить его за шкирку и заставить хорошенько подумать о своих словах. Как и то, что сам я и был виновен в нынешней ситуации.

Уж кому и нужно было надавать по морде, так это мне.

Закончив с салатом, мы все дружненько накрыли на стол и наконец-то принялись за ужин. И Тоффи в том числе, которая сейчас похрустывала кормом на всю столовую.

– Как же давно я не ела домашней еды, – застонала от удовольствия Каталина, и я чуть не подавился от этого звука.

Было ощущение, что за этот вечер я узнаю о ней больше, чем за все время нашего знакомства. Однако, со мной с того момента в гостиной она больше не заговаривала, переключив внимание на моих друзей, в частности, на Фрица. А я и не настаивал. Если бы такой как я ни с того ни с сего сказал подобное мне… Я бы тоже потом не захотел с ним разговаривать.

Но это не мешало мне, сидя напротив нее, ловить каждое ее движение и слово.

– Если бы я знала, что вы устраиваете пир, взяла бы с собой Эбби.

Нахмурившись, Фриц поправил свои очки.

– Эбби?

– Моя подруга и соседка по комнате, – пояснила Каталина и подцепила вилкой кусочек. – Ей бы точно понравилось. А как, кстати, называется это блюдо?

– Картофельные клецки. По фирменному рецепту моей бабушки.

– Мне теперь точно нужен этот рецепт. Это правда очень вкусно.

Друг сконфуженно пожал плечами.

– Ничего особенного…

– Шутишь? Да от этого шедевра у меня настоящий гастрономический оргазм!

Произнеся последнее слово, Каталина вдруг ойкнула. Она покраснела до кончиков ушей и, мельком оглядев нас троих, стала с предельной тщательностью обмакивать клецку в сырном соусе.

– Глядишь, к ночи дойдешь и до классического, – усмехнулся в свою очередь Тед, за что получил от меня хмурый взгляд и пинок в ступню.

Все-таки мой друг тот еще мудила.

Как и я, если говорить честно.

– Ты же на первом курсе учишься? – сменил тему Фриц.

– Да… Была бы на втором, если бы не пропустила год.

– А почему пропустила? – вклинился я. Удивительно, но я не знал об этом.

Она бросила на меня быстрый взгляд, зардевшись, казалось, еще сильнее.

– Я работала на ферме родителей. Дела там пошли в гору, вот и… Отец предложил отложить учебу, чтобы им было кому помочь.

– Ммм, Тео тоже рос на ферме, но решил все-таки удариться в спорт. – Фриц посмотрел на него и ухмыльнулся. – Правда, Тео?

Тот лишь вскинул бровь, дырявя его взглядом исподлобья. Мне хотелось рассмеяться.

Тед не особенно любил болтать о своем прошлом. Ни о жизни на ферме, ни о школе… И что-то мне подсказывало, в обществе Каталины тем более не собирался этого делать.

– И каким спортом ты увлекаешься?

– Биатлоном, – ответил вместо него я. Тео же упорно выдержал пять секунд молчания.

Глаза Каталины округлились. В них появился искренний интерес, когда она повернулась к моему другу.

Хм, кажется, меня сегодня официально игнорируют.

– О, правда? Я обожаю биатлон!

Тео с некой настороженностью ответил на ее взгляд.

– Серьезно?

– Абсолютно. Вообще, это одна из причин, почему я и выбрала этот колледж, – Каталина усмехнулась. – Не в каждом есть свой биатлонный клуб.

– Так ты тоже катаешься? – удивился не меньше меня Фриц.

– Нет, только смотрю.

– Не самый популярный вид спорта для нашей страны, – явно не до конца верил ей Тео, но напряжение, исходившее от него, чувствовалось, начало постепенно таять.

– Тем и интереснее. Меня никогда не привлекало что-то слишком заезженное, такое, о чем все постоянно говорят на каждом углу. Не знаю, просто на каком-то подсознательном уровне я всегда отдавала предпочтение не популярному, а более… интригующему.

Немного помолчав, Каталина глотнула вина и продолжила:

– К тому же, это интересный спорт. Когда смотришь, как они стреляют по мишеням… дух захватывает. Ведь это кардинально меняет потом всю гонку, и вот ты уже не уверен, кто придет первым.

– Да это так, – жуя, закивал Тео, заинтересовавшись ее словами. – Лучше же, чем просто лыжи, правда?

– Лыжи тоже по-своему хороши, но биатлон мне все же нравится больше.

– О, наш человек, – усмехнулся он и предложил девушке отбить “пять”.

По комнате разнесся громкий хлопок, и они дружно засмеялись.

Надо же… А я и не предполагал, что Каталина увлекается этим видом спорта. Как и многое другое… я не предполагал.

Интуиция меня не подвела – этот вечер с Каталиной действительно был для меня как ее открытие с другой стороны. Даже несмотря на то, что сама она вдруг закрылась от меня, я узнавал о ней все больше. И проскальзывающее сейчас желание выгнать отсюда парней, дабы ее внимание целиком и полностью стало принадлежать только мне, лишь подтверждало то, в чем мне самому себе было совершенно непривычно сознаваться.

Но я не мог.

И не потому, что когда-то зарекался не испытывать к девушкам никаких подобных чувств. Не потому, что не привык ходить по свиданиям, целоваться и признаваться в том, что кто-то мне не безразличен. А потому что тупо не имел больше на это права, о чем с каждой нашей встречей, я все больше и больше забывал.

Нельзя.

Нельзя, Деймон!

Я правда не мог так поступить. Даже если Каталина до сих пор испытывала ко мне отвращение и не планировала в ближайшее время это менять, я не собирался ставить нас в ситуацию, где знал, что так или иначе уйду, оставив ее в прошлом. Так что пусть лучше она продолжает считать меня обычным мерзавцем, не заслуживающим ее внимания, чем узнает, что она мне нравится.

А она действительно мне нравится.

Каталине уже не понравились мои слова, потому, мне не хотелось еще больше давить на нее своими возникшими чувствами.

Но вот справлюсь ли я с этой задачей… Очень, очень большой вопрос.


***


– Удали эту фотку! – крикнул с кресла Тед смеющейся сидя на ковре Каталине. – Немедленно!

– Нет уж, я распечатаю ее, вставлю в рамочку и подброшу тебе в качестве рождественского подарка.

– Если сделаешь это, твоим рождественским подарком от меня будут мои боксеры после дистанции в пятнадцать километров!

– Фу-фу-фу!

– Как мерзко, Тед! – выкрикнул Фриц, а я только хохотал, прикрыв рукой глаза.

Все началось с того, что Тоффи, съев свой ужин, пристроилась у ног Каталины и, не шелохнувшись, внимательно следила за тем, как та ест. Со своим чересчур милым выражением моськи она не могла вызвать у девушки иной реакции, кроме как сорваться с места и понестись за фотоаппаратом.

За одним фото посыпались другие, и вот мы “четверо в гостиной, не считая котенка” разместились кто где, когда Каталина предложила нам сделать групповые фото, каких, как она выяснила, у нас было от силы два-три. Мы, конечно же, отказывались… но девушка была непреклонна. Более того, она заставляла нас постоянно шевелиться, чтобы кадры получились живыми. И кто бы мог подумать, что мы с моими лучшими друзьями ей так просто подчинимся.

Фото нас троих с Тоффи на диване.

Фото, где Тоффи полезла Фрицу в вырез майки, а мы все дружненько смеялись с этого.

Эпичное фото с задницей Тео, пойманное в тот самый момент, когда он, обхватив ее руками, стал пытаться тверкать. А уж какое выражение лица у него было…

В общем, попал брат.

Именно об этом снимке он и беспокоился сейчас.

– Пожалуйста, котик… – заскулил Тео. – Избавься от этого позорища.

– Ни за что!

Он по очереди ткнул в нас пальцем.

– Это произошло из-за ваших слишком активных оваций. Я просто вошел во вкус!

– Ну да, ну да, – усмехнулся Фриц, – это все объясняет.

– Разве ты не милашка?

Каталина повернула экранчик камеры к Тео, и тот снова завыл. Я сидел на подлокотнике дивана рядом с ним, потому и моим глазам предстала фотография из серии “Зад тверкниста-биатлониста”. Рот снова растянулся в ухмылке.

– Отправь ее мне, пупс. Я поставлю себе на обои.

– И мне! – отозвался Фриц, наглаживая Тоффи.

– Вы мне больше не друзья! Поняли?!

Каталина хихикнула и, бросив взгляд на наручные часы, резко выпрямилась. Улыбка – которая сегодня почти не сходила с ее лица – померкла, а в глазах проскользнула эмоция, которую я не смог до конца разгадать. Нечто среднее между грустью и смятением.

Она поднялась на ноги, и у меня внутри что-то сжалось. Кажется, вечер подошел к концу.

– Мне пора, мальчики. Уже слишком поздно…

Мы тут же дружно повскакивали на ноги и потопали за ней в прихожую.

– Может быть, вызвать такси? – пробормотал Фриц, почему-то поглядывая на меня.

Убрав фотоаппарат в рюкзак, Каталина погладила котенка на его руках

– Нет, идти не так далеко.

– Да зачем вообще уходить? – Тео ухмыльнулся, сложив руки на груди. – Оставайся. Заодно я смогу убедиться, что ты удалила все неудачные фотки со мной.

– Ха-ха…

– Я провожу, – сказал я, как отрезал, отчего все взгляды устремились на меня. Удивленные парней и настороженный Каталины.

– О, не нужно…

– Нужно.

Как истинный джентльмен, которым я никогда не был с девушками, помог ей надеть куртку и, отлучившись на пару минут, дабы переодеться в одежду потеплее, подхватил с крючка свою. Уверен, что выглядел сейчас как полный придурок, но мне было плевать.

Каталина вздохнула:

– Спасибо за гостеприимство и… приятно было с вами познакомиться. И пообщаться.

– Приходи еще, – отозвался Фриц.

– Взаимно, котик. И, Деймон, – криво улыбнулся Тео, – двадцатка за мной.

Каталина помахала им рукой и выскочила за дверь, а когда я хотел выйти следом, Фриц вдруг добавил:

– Если после твоих стараний она когда-нибудь влюбится в такого неудачника как ты… Расскажи ей все сразу. Думаю, она заслуживает правду.

Да, заслуживает.

– Не нужно беспокоиться. До этого не дойдет, – бросил я и вышел за дверь.

Улицы погрузились в вечерний мрак, а дневное тепло сменилось кусающей прохладой.

Мы с Каталиной шли по безлюдному тротуару, каждый думая о своем. С момента, как мы вышли из дома, она не пыталась заговаривать со мной. А я впервые не знал, с чего начать разговор.

Что-то между нами изменилось сегодня. Что-то, что заставляло мое сердцебиение учащаться и перекрывать кислород в легких. Что-то, отчего в груди разливалось непривычное тепло, всякий раз как я смотрел на нее.

И неплохо было бы как-то разобраться, хорошо это или… все-таки не очень.

– Спасибо, что пришла, – выдал я с напускным равнодушием. Ну вот, вполне безобидная тема нашлась. – Ты очень мне помогла.

– Я не сделала ничего особенного, – дернула плечом она. – Ну, кроме того, что определила пол котенка. И помогла тебе заработать двадцатку, конечно же.

Я хмыкнул.

– Догадалась, да?

– Ага. Весь вечер не покидало чувство, что меня используют.

– Я не использовал тебя. Тео не верил что ты придешь вот и предложил этот дурацкий спор.

– И это была истинная причина, почему ты писал мне в течении дня, – фыркнула она. – Так боялся не добавить очередные двадцать долларов к своему трастовому фонду?

Она… расстроена?

Неужели, все дело именно в этом?

Я остановился и вынудил ее сделать то же самое, осторожно коснувшись ее ладони. Она судорожно вздохнула, когда мы оказались лицом друг к другу.

– Это не правда, и ты это знаешь, – ответил я тихо.

– Ничего я не знаю. И не хочу знать.

– Я просто сказал, что хотел тебя увидеть. Что-то не так с этим?

Она вырвала свою руку из моей и вздернула носик.

– Да, не так. Мне не нужна твоя внезапная благосклонность ко мне. То, что ты что-то там выяснил и понял для себя, это не значит… не значит, что я в секунду изменю свое мнение о тебе.

– Я и не ожидал этого.

– Ты называл меня шлюхой, Деймон! Из-за тебя я лишилась работы. Трижды!

– Я пытаюсь все исправить…

– И что? – прервала меня Каталина. – Мне теперь растечься лужицей перед тобой? Неужели ты думаешь, что после всего этого, имеешь право говорить мне подобное?

– Что говорить, пупс? Что в последнее время мне хочется постоянно видеть тебя? Видеть как блестят твои глаза, когда ты делаешь то, что ты любишь или просто гладишь котенка? Слышать твой смех? Знаю, я не должен всего этого говорить, но просто не в состоянии остановиться. Уж точно не тогда, когда ты рядом со мной.

Каталина лишь покачала головой и, оставив меня без ответа, зашагала дальше. До общежитий оставалось не так много, а я, чувствовалось, делал все только хуже.

Твою мать.

Твою мать. Твою мать. Твою мать!

Нагнав девушку, я преградил ей путь.

– Прости меня, Каталина. Пожалуйста, прости за все, что тебе пришлось перенести из-за меня. Мне правда очень жаль, что так получилось.

Не успел опомниться, как мои руки потянулись к ее румяным щекам. Каталина дернулась, втянув воздух через рот, и изумрудные даже в полумраке глаза встретились с моими. Внутри все перевернулось, когда ее нижняя губка едва уловимо задрожала.

– Чего ты боишься? – шепнул я.

– Тебя, – сглотнув, произнесла она. – Я боюсь тебя, Деймон. Боюсь, что увижу в тебе слишком много хорошего, и окончательно забуду все, что было прежде. А я не могу… Не могу, понимаешь?

– Разве это плохо? – спросил я мягко.

– Это просто несправедливо.

Убрав мои руки со своего лица, Каталина потупила взгляд.

– Спасибо, что проводил, Деймон, но, думаю, дальше нам нужно идти разными дорогами.

И она просто ушла. Ушла, оставив меня стоять и смотреть ей вслед в полном смятении чувств и эмоций.

И что я, блять, наделал?!

## Глава 22

Каталина


Декабрь всегда был моим любимым временем года. Не зима в ее привычном представлении, а именно декабрь. Люблю его за ту предпраздничную атмосферу, что начинает витать вокруг с самого первого дня этого месяца. Предвкушение первого снега, Рождества и поисков подарков, которые, как бы ты не планировал и не старался, откладываются на самый поздний срок.

Для меня сутью Рождества всегда был не сам этот день, а время до него. Время, когда все вокруг становятся чуточку счастливее и мечтательнее, чем обычно. Время, когда хочется забыть обо всех своих проблемах, отодвинуть их подальше и погрузиться в приятные мелочи, которые вдруг становятся значимее. Например, выпить не просто какао, а с плавающим на нем снеговиком из хлебных палочек и маршмеллоу. Или в первый же день, невзирая на недовольства отца, увешать весь дом самыми разными не сочетающимися между собой гирляндами и балдеть от результата так, как никогда в жизни.

И пусть на поздравления в день благодарения мне ответила только мама… Пусть. Я не могла позволить этому испортить мое предпраздничное настроение.

Сегодня – как раз кстати – мне несказанно повезло, когда получила задание украсить кабинет студенческой газеты. Пенелопа с парнем, отвечающим за сайт, просто водрузили коробки с украшениями на стол и дав мне парочку наставлений, ушли в смежную комнату для общих собраний, где все подготавливали для какого-то грандиозного, по их словам, интервью. Почему “грандиозного” я так и не удосужилась узнать. Впрочем, не очень-то и хотелось, особенно, когда у меня оставался всего лишь час до последней пары. Потому, воткнув наушник в ухо и включив свой отобранный пару лет назад рождественский плейлист, я принялась за работу.

Уже полчаса спустя весь периметр комнаты был увешан гирляндами, на двери висел венок из хвойных веточек, а в углу, чуть в отдалении от входа, стояла небольшая искусственная елочка и ждала своего часа. Я едва-едва успела ее собрать, когда в коридоре послышались чьи-то приближающиеся голоса, а затем в кабинет вошли двое парней. И если брюнета слева мне, казалось, за все время работы здесь еще не приходилось встречать, то того, с русой шевелюрой…

С каких пор он интересуется студенческой газетой?

Парни прошли в ту часть, где готовилось интервью, когда брюнет, вероятно что-то забыв, вернулся к одному из столов и стянул с него какую-то папку. Деймон остался ждать его у входа в комнату для собраний и смотрел в свой телефон, другой рукой сжимая ремешок сумки.

Я была же несколько… удивлена, что он никак не отреагировал на мое присутствие. Ни приветствия, ни даже просто взгляда… Как будто меня и вовсе здесь не было. Что за последние три раза, когда мы с ним пересекались, уже стало для него обычным делом. Он игнорировал меня, проходил мимо, делал вид, словно мы и не общались никогда. И это, признаться, каждый раз оставляло за собой неприятный осадок где-то глубоко в душе. Конечно, тогда вечером я завуалированно просила Деймона отстать от меня, но ведь это не избавляло его от банальных жестов воспитанности. Правда же?

Пока тот парень-брюнет зацепился за разговор с постоянно поправляющей свои кудри Пэн, я убрала наушники с телефоном в рюкзак и нерешительно подошла к Деймону, изо всех сил пытаясь делать вид, что ничего такого между нами не произошло. Он все так же стоял у входа и смотрел теперь куда-то прямо перед собой.

– Если решил вдруг постоянно появляться в тех же местах, где и я, – произнесла дружелюбным тоном, – мог бы хотя-бы здороваться. Так, для приличия.

Деймон лениво опустил на меня свои синие глаза и прикрытый челкой лоб расчертили горизонтальные складки.

– У меня есть дела поважнее пустых разговоров, – хмыкнул он. – К тому же, мой мир не вращается вокруг тебя, пупсик.

Ого.

Вау.

Что?

– А я утверждала обратное?

– Нет… Но твой намек, что я тебя якобы преследую, говорит сам за себя.

– Ладно. Как ты тогда объяснишь наши постоянные пересечения по всему кампусу?

Ну давай же, подыграй мне как это было всегда!

Нам необязательно все усложнять…

На его лице отразилось показное – или нет? – удивление.

– А мы пересекались? Пф-ф, не больше, чем совпадение.

Он что, издевается?

Или все это время я действительно была той единственной, кто замечал наши встречи?

Я сложила руки на груди, стараясь не показывать, что этот факт только что больно кольнул меня куда-то в солнечное сплетение.

Он… другой. Как будто снова превратился в того Деймона, которым был в самом начале нашего эдакого знакомства.

Но разве не этого мне тогда хотелось для собственного спокойствия? Нет… Я просто хотела вернуться в ту стадию, когда мы подшучивали друг над другом. Без неприязни и будоражащих признаний. Золотую середину, когда я уже начинала привыкать к нему и даже доверять.

– Зачем же ты сюда пришел?

Он дернул щекой.

– Уж точно не ради тебя.

– Готов, мужик? – подошел к нам брюнет с синей папкой в руках. Рядом с ним показалась и Пенелопа.

– Да, – бросил Деймон, отвернувшись от меня. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

И все трое скрылись за дверью, оставив меня одну.

Ну-у… и что это было, черт возьми?

Мы впервые заговорили с того вечера, когда он сказал мне… все то, что сказал, а теперь он вел себя так, словно этого вообще не было.

В тот момент Деймон казался таким неожиданно нежным и странным одновременно, что я просто напросто испугалась. Его слов, его жестов, его самого. Всего, что было связано с ним. Я изо всех сил хотела продолжать ненавидеть Деймона, но все больше узнавая его, видя, как та жестокая маска постепенно срывается прямо у меня на глазах…

Мне было чертовски страшно от его признаний.

Ужин в их доме, знакомство с его котенком и друзьями – все прошло как нельзя лучше. Не думала, что эти парни окажутся такими открытыми и интересными. А мне и правда было с ними интересно. И весело. И легко. Так, как давно не было с едва знакомыми людьми. А Деймон… Он слишком резко переступил черту, чем заставил меня защищаться, отталкивать его от себя, судорожно цепляясь за прошлое и настойчиво держа в своей голове все те аргументы, что у меня были против него. Но, сейчас, когда получила именно то, чего тогда и просила…

Я скучала по новому Деймону.

Скучала по его смскам, скучала по жизнерадостному смеху, скучала по его подколам и добрым ярко-синим, как море в ясную погоду, глазам, в которых, сказать честно, иногда хотелось утонуть. И было горько вдвойне от понимания того, что это именно я все испортила. Из-за своей неуверенности, прилипчивых страха и неопытности перед отношениями с мужчинами. Все это из-за меня.

Проклятье.

Настроение совсем упало. Даже вид рождественских украшений не мог его поднять, и все свое оставшееся рабочее время я уже с гораздо меньшим удовольствием развешивала елочные игрушки в золотистых и красных оттенках.

В кабинет вдруг впорхнула Зои с фотоаппаратом в руках.

– Что там по интервью? Уже началось? – Она огляделась вокруг. – Ва-ау, как красиво.

Я заставила себя искренне улыбнуться. В конце концов, незачем всем смотреть на мое кислое от своих же поступков лицо.

– Спасибо. А интервью… не знаю, они заперлись там с полчаса назад, и с тех пор никто не выходил. А кого должны интервьюировать?

Зои к тому моменту уже прошла к своему рабочему уголку и вытащила из сумки ноутбук, когда она посмотрела на меня круглыми глазами.

– Ты не знаешь? Так Хаверсона же! Я думала, весь кампус уже в курсе.

– О чем? – недоумевала я, нервно вертя елочный шарик в руках.

– О том, что Деймон спроектировал для Гаршира и, в частности, для Шамрока лыжно-биатлонный комплекс, которого здесь никогда не было. На следующий год назначено начало строительства, а через неделю должна состояться официальная презентация с Деймоном в главной роли. Отсюда и интервью, и фотосессия, которую мы организовали сразу же после него. Но мне нужно сперва согласовать с ним его расписание.

– Вот это… да… – только и промямлила я.

Да, я слышала что-то такое, знала, что через неделю планируется какое-то мероприятие. Но то, что с этим связан Деймон… Я была крайне озадачена. Опять.

Дверь распахнулась и все ныне присутствующие на интервьюировании высыпались в кабинет, продолжая что-то обсуждать между собой. Зои, заметив Деймона, тут же подбежала к нему, и ему пришлось переключиться на разговор с ней. Ни меня, ни результатов моей работы никто больше не замечал, а я застыла, как пришибленная, и не могла перестать смотреть на парня, о котором снова невольно узнала слишком много. Слишком много, для той, кто обещал себе не менять свое отношение к нему, что бы тот ни делал, хоть это все и было уже тщетно.

Может, пора перестать думать о том, что было в прошлом, и просто начать все заново?

Перестать быть горделивой сукой, которую когда-то обидели и просто… жить дальше?

Он ведь извинился передо мной, и не раз, а я лишь отталкивала его!

Когда все скрылись за дверью кабинета, я бросила взгляд на часы и, поняв, что моя пара скоро начнется, стала собирать вещи. Быстро убрала в кучу пустые коробки из-под украшений, зацепила рюкзак и задержалась у зеркала, дабы убедиться, что никаких блесток на мне не осталось. Ну и… что в целом выглядела нормально. Бежевое облегающее платье, что урвала вчера в секонде, с V-образным вырезом и длиной до середины бедра сидело на мне хорошо, да и волосы, которые сегодня заплела в обычную небрежную косу, были в полном порядке. Глубоко вздохнув, я вышла в коридор, столкнувшись в проходе с воодушевленной Зои. Она все говорила, пока я искала глазами одну конкретную спину.

– …так что, назначили на пять. Ты как, сможешь подойти?

– Нет, я… – взгляд пробежался с одного студента на другого, когда наконец зацепился за знакомую широкую спину, обтянутую темно-синим джемпером. Попался. – У меня пара сейчас, а потом работа.

– Жаль, – задумчиво надула губы Зои. – Может, тогда лучше перенести на другое время?

– Не нужно, – отмахнулась я. – Ты и сама отлично справишься.

– Ладно… Но готовься. Скорее всего, мы с тобой будем одними из приглашенных на тот вечер в следующую субботу.

Кивнув, я поспешно распрощалась с ней и быстрым шагом двинулась дальше по коридору. Не понимала, зачем, но мне нужно было это сделать. Нет, мне хотелось это сделать.

– Деймон!

Ничего.

– Деймон, подожди!

Нужная мне спина наконец-то замерла, и я без труда пересекла оставшееся между нами расстояние. Медленно повернувшись ко мне, Деймон тяжело вздохнул. Так, будто находиться со мной в одном помещении для него было физически невыносимо.

Ну, а чего ты еще ожидала после своих побегов и криков?

– Хотела спросить, как там Тоффи, – выпалила с легкой улыбкой на губах. Вроде, неплохо для начала.

– Прекрасно.

– Если что понадобится…

– Нет, не понадобится, – оборвал он меня. – Мои друзья и ветеринарный врач достаточно помогают.

– О… хорошо, – пробормотала я.

– Это все?

Сжав губы, лишь робко покачала головой.

Да, мне определенно не нравилось общаться с таким Деймоном.

– Ты не говорил мне, что спроектировал будущий лыжный комплекс.

Опущенный взгляд невольно зацепился за его открытые, благодаря закатанным до локтей рукавам, мускулистые предплечья, из-за чего в животе вмиг образовался неведомый мне прежде трепет. Красивые мужские руки всегда были моей тайной слабостью. Но сейчас совсем не время для ее проявлений.

Деймон небрежно пожал плечами.

– Не думал, что был обязан.

– Нет, конечно, но… Тео же биатлонист, – губы снова тронула легкая улыбка. – Это, наверное, очень здорово, что именно благодаря тебе у твоего друга появится возможность тренироваться здесь, не выезжая за пределы города, как раньше.

– Он не будет здесь тренироваться.

– Почему?

– Потому что к тому моменту, когда все будет окончательно готово, Тео выпустится и свалит отсюда так же, как и все остальные. Что-нибудь еще или я могу идти?

Его ироничный тон, будто горькая пилюля, на мгновение сковал мое горло.

– Ты злишься на меня? – шепнула, вглядываясь в его бесстрастное лицо.

Деймон снова протяжно выдохнул, и его глаза, казалось, наконец-то наполнились частичкой эмоций. Изнеможением, тоской или чем-то другим – было сложно разгадать. Но стоило ему на секунду зажмуриться, как все вновь бесследно исчезло.

Его словами-льдинами можно было вскрывать консервные банки, – или чье-нибудь дико колотящееся сердце, – когда он произнес:

– Все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить, Каталина.

– Значит, дело не во мне?

– А разве тебе не все равно?

– Нет. – Я сцепила пальцы в замок, надеясь хоть как-то собраться с духом для следующих слов: – На самом деле, я хотела… извиниться, что так грубо повела себя в тот вечер. Мне не стоило снова зарываться в прошлом и набрасываться на тебя…

– Не нужно извинятся, пупсик.

– Но мне правда жаль. Это был очень хороший вечер, а я как всегда все испортила.

– Нет, ты все правильно тогда сказала. – Деймон снова хмыкнул, отступив от меня на шаг. – Нам действительно стоит идти разными дорогами. Поверь, так будет лучше для всех. – И, развернувшись, он скрылся в толпе мельтешащих студентов.

## Глава 23

Деймон


Долбаный День благодарения!

Терпеть его не мог.

Еще в двенадцать лет этот праздник потерял для меня весь свой смысл. Потому что, в нем никогда не было ничего хорошего. По крайней мере, для нашей семейки, стремящейся именно в этот, второй после Рождества семейный праздник, устроить очередное торжество с кучами непонятных людишек, дабы лишний раз облизать друг другу задницы.

День благодарения в этом году не стал исключением. Мама настаивала на моем присутствии, утверждая, что мы просто посидим втроем, как нормальная семья, которой мы никогда не были. И я послушал ее. Поверил. А потом негодовал весь остаток дня, потому что, все это было не больше, чем самая обычная ложь. Не успел я подъехать к нашим владениям, как увидел на парковке у родительского дома еще с десяток премиальных машин, только половина из которых принадлежала Кильманам.

Прибыли к нам в полном составе? Какая радость!

Нет.

Мама потом лишь извиняюще улыбалась мне, но мне было все равно. Весь вечер я был вынужден слушать лестные речи Герберта и его жены Белинды о моем проекте в Шамроке и видеть полные неискренней гордости улыбки отца. Они не отказались и от возможности в очередной раз энтузиастично перетереть их общую договоренность, которая раз и навсегда перечеркнет всю мою жизнь, разделит ее на “до” и “после”.

И не только мою, на самом деле…

Мне нужно было уже давно смириться с этим фактом, но… Я не мог, черт побери! От каждого их нового слова о нашем будущем становилось тошно вдвойне. Галстук чуть ли не удушающе передавливал шею, а пальцы рук немели от того, как сильно я их сжимал под столом.

То же, уверен, чувствовали и дети Кильмана. Его сын, Себастьян, был всего на два года младше меня, но явно побольше своего отца понимал, что обсуждение данной темы – не то, чем следовало бы сейчас заниматься. Об этом говорили его чересчур медленные пережевывания индейки и хмурый взгляд, бегающий с Герберта на его сестру и обратно. А Хейзел… Хейзел тоже не отличалась веселостью. Она только ковыряла вилкой еду в своей тарелке и изредка отпивала вино из бокала, стараясь не смотреть ни на кого из нас. И я не осуждал ее.

Все бы отдал, лишь бы забыть тот вечер. Но, увы, я не имел на это права. Я должен был помнить об этом. И не только вчера, когда Каталина первая заговорила со мной, или пять дней назад, когда понял, что совершил непростительную ошибку, взвалив на нее свои гребаные чувства, возникшие так не вовремя. Я должен держаться от нее как можно дальше, как она и сказала в тот вечер, прежде чем с перепуганным видом убежала от меня. Я должен помнить, что не вправе даже думать о каких-либо взаимоотношениях с ней. Должен взять, наконец, ответственность за свои действия. Ведь в том, что происходило со всеми нами последние все эти три месяца, была лишь моя вина.

Мне отвечать. И если ценой этому будет потеря человека, так неожиданно ставшего важным для меня… Нужно просто принять это.

Но это еще не значит, что я оставил бы все так, как оно есть.

– Я правильно вас понял, молодой человек? – мужчина в замешательстве изогнул седые брови. – Не так давно вы угрожали мне банкротством моего кафе, если я не уволю Лину, а теперь хотите, чтобы я, спустя почти три месяца, неизвестно каким образом вернул ее назад?

– Именно так. У меня нет никаких претензий и… и я прошу прощения за те неудобства, что доставил вам лично.

– Да что вы говорите…

Он наклонился вперед, сложив сцепленные в замок руки на свой рабочий стол, и внимательно всмотрелся в мое лицо. Но я был бесстрастен. Читайте в моих глазах что хотите, вы не найдете там ничего, кроме разрастающейся черной дыры.

– Вы выглядите довольно взрослым человеком, но, судя по всему, еще не наигрались в свои извращенные игры, – без грамма веселья усмехнулся владелец той самой кофейни, откуда Каталину незаслуженно выгнали. С моей подачи, разумеется. – Уж не знаю, где и как она сейчас, но оставьте девочку в покое, вот вам мой совет.

О, вы себе даже не представляете, как долго я пытаюсь это сделать…

– Оставлю. Но не раньше, чем она вернется к своей прежней спокойной жизни, какая у нее была до встречи со мной.

– Так дела не делаются… – сузил он глаза.

– Послушайте, – я придвинулся к столу. – Я здорово накосячил тогда, вел себя чересчур импульсивно по отношению к ней, да и вообще… Мне вбили в голову, что она виновна кое в чем, и я… не знаю, был просто ослеплен злостью и желанием насолить ей в ответ. На самом же деле Каталина не сделала мне ничего плохого, и теперь…

– Вы чувствуете вину за свои поступки? – закончил он за меня. – Поэтому пришли ко мне, надеясь, что, если я верну ее сюда, как ни в чем не бывало, все вдруг забудется? Ваша вина иссякнет и вы сможете спокойно продолжить вести свою праздную жизнь?

На кой черт я ему вообще все это растрепал?!

Сидел тут и почти что плакался какому-то незнакомцу о своих проступках, как будто он мой чертов семейный психолог! А он только сидел и сверлил меня враждебным взглядом.

Дурацкая была идея с самого начала!

Но раз уж начал… нужно идти до конца.

Я глубоко вздохнул, прежде чем начать приводить свои доводы:

– Не поймите меня неправильно, сэр. Я делаю это вовсе не для себя, а в первую очередь для нее. Ваша кофейня находится гораздо ближе к общежитиям кампуса, чем ее нынешняя работа. Платите вы, судя по моим сверкам, не намного больше, но все же больше, а для Каталины это немаловажно. Да и, исходя из объявления на вашей двери, – я ткнул большим пальцем себе за спину, где за стеной находился зал, – вам как раз не помешает опытный бариста.

А еще здесь нет урода-сталкера, который подкармливал бы ее батончиками Snickers! По крайней мере, я надеялся на это.

– А с чего вы взяли, что мне есть до этого дело? – помолчав с минуту, выдал он. – Между Каталиной и жизнью своего кафе я выбрал второе. Так почему вы думаете, что мне вообще захочется вернуть ее?

– Потому что, мне хочется верить, что вы хороший человек. – Я пожал плечами. – И что вы цените хорошие кадры.

– А что же насчет самой Каталины? Вы ее спросили, нужно ли ей это теперь?

– Я не собираюсь указывать ей, что делать. Она свободный человек и имеет право решать самостоятельно, что для нее лучше. А все это, – я указал на пространство между нами, – это только между нами.

Мужчина откинулся на спинку стула, продолжая испытующе смотреть на меня.

– Что вы хотите этим сказать?

– Каталина не должна знать, что я приходил к вам. Позвоните ей, пригласите вернуться назад. Скажите, что больше не позволите мне и мне подобным угрожать ни вам, ни вашим работникам, ни вашему детищу. А дальше выбор только за ней. – Я протянул ему руку. – Договорились?

– Вы очень мутный человек, Деймон.

– Какой есть, – бросил равнодушно. Я здесь не очки симпатии зарабатывал. – Ну так что?

Секунды молчания растягивались как струна, держа меня в подвешенном состоянии. Возможно, это действительно было огромной ошибкой, прийти сюда и что-то ему доказывать. Но мне лишь хотелось исправить всю ту идиотскую ситуацию с Каталиной, прежде чем навсегда исчезнуть из ее жизни.

Покачав головой каким-то своим мыслям, мужчина все же ответил на рукопожатие.

– Вам крайне повезло, что я добряк.

Любой другой, не задумываясь, плюнул бы вам в лицо.

Его слова отчего-то заставили мой рот дрогнуть в облегченной улыбке.

– Тогда точно повезло.


***


Вечеринка хоккейной команды Шамрока наверняка была сносной. Здесь вам и горы выпивки, и стайки девчонок, и вполне нормальный плейлист, который, на удивление, меня не бесил. Вот только мой настрой, с которым меня сюда и притащили пара приятелей из команды по баскетболу, не давал мне до конца наслаждаться всем этим. В последнее время я был чересчур перегружен своими обязанностями, потому сил на исключительно свои потребности почти и не оставалось.

Я пробовал вести разговор с одной хорошенькой миниатюрной блондинкой, но он был настолько скучным, пестрящим однообразными вопросами обо мне типа «а правда, что у тебя две руки?», что я просто поднялся с кресла и молча оставил ее позади. Как и другую, уже статную брюнетку, которая почему-то решила, что все это время я умирал от желания пощупать ее силиконовую грудь, выпирающую из-под глубокого выреза платья. Потом я пытался заставить свои ноги двигаться на танцполе, но они будто одеревенели, отказываясь как-либо шевелиться под ритм музыки. Потому, сдавшись, я привалился спиной к стене с бутылкой безалкогольного – сегодня я был за рулем – пива в руке и наблюдал за толпой, негодуя от своих внутренних противоречий.

Да, мне не мешало бы отвлечься. Заняться крышесносным сексом с любой из присутствующих здесь девчонок, дабы снять накопившееся за последние недели напряжение. Но отчего-то… не мог. Меня не цепляла ни одна из них, а область ниже живота, казалось, и вовсе утратила способность шевелиться в их сторону.

Когда-то найти себе девушку на одну ночь было для меня обычным делом. Пришел, взял свое и свалил. И ни одна из них, кто образно бывал в моей постели, никогда не оставалась неудовлетворенной. Мне нравился секс, продиктованный чистой похотью, без примеси каких-либо глубоких чувств и привязанностей. И меня это более чем устраивало. Но то, что происходило со мной сейчас…

Черт, я понятия не имел, что со мной сейчас происходило!

Хотелось рассматривать попки девчонок, а глаза застилали воспоминания о божьей коровке, сидящей на хрупком девичьем плече. Хотелось представлять, как яро оттрахаю следующую подошедшую ко мне блондинку-брюнетку, а в мыслях были лишь ярко-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц, да одни конкретные пухлые губы, с которых был бы не против слизать оставшиеся капельки шоколада.

Чокнулся, не иначе.

Да… Вероятно, я был уже изрядно пьян – пусть не выпил и бутылки безалкогольного, – иначе, почему мне показалось, что обладательница тех самых губ только что прошла в паре метров от меня?

Мне просто необходимо было проверить…

Взяв с собой едва начатую бутылку, я двинулся в направлении кухни, где и скрылась девушка в компании своей подруги. Должно быть, это была Эбигейл. Та самая девушка-ангелок, с которой мы ненароком познакомились на хэллоуинской вечеринке.

Я замер чуть в отдалении от дверного проема, так, чтобы им было меня не видно. На кухне и вокруг толпились кучи уже подвыпивших студентов – не уверен, что даже парни из хоккейной команды, которые и закатили в разгар сезона в своем доме вечеринку, знали здесь каждого в лицо, – потому, мои подглядывания не выглядели чем-то странным. По крайней мере, я надеялся на это.

Девушки взяли себе по бутылке охлажденного пива и подошли к группе парней, где блондинка зацепилась словесным поединком с одним из них. Каталина же застыла рядом с подругой и с легким волнением постукивала пальцами по темному запотевшему стеклу своей бутылки. Она как будто боялась, что они вдруг заметят ее и начнут разговор, который ей был не интересен. Или просто думала о чем-то своем, не волнуясь о том, какое впечатление на них производила. Но судя по тому, как плотоядно на девушку поглядывали двое из них, они определенно заметили ее.

Еще бы.

Каталину невозможно было не заметить.

С самой нашей первой встречи я никогда не переставал ее замечать. Как и сейчас. Я увидел ее даже сквозь скопище людей, мелькающее перед глазами, и она, словно долгожданный глоток кислорода, вновь запустила все мои жизненные функции.

Не успел оглянуться, как рот сам по себе растянулся в полуулыбке. Мой приход сюда теперь не казался мне бестолковым. Но всего какая-то жалкая секунда, и понимание, что я должен продолжать избегать ее, опустилось на мои плечи новой порцией груза.

Не сводя глаз с происходящего, где Каталина уже частично включилась в беседу с одним из глазливых ублюдков, я сделал большой глоток и побрел в противоположную сторону дома. Чем дальше, тем меньше вероятность, что я обязательно натворю делов.

Спустя час обстановка почти не изменилась.

От громкой музыки, казалось, уже трескались стены, а количество присутствующих только прибавлялось. Я с горем пополам прикончил свою бутылку безалкогольного, выслушал двух девиц, которые восхваляли постройки фирмы моего отца, но ни одна из них, увы, не смогла “вспомнить” даже одного названия. Я даже пытался уделать Итана в Rocket League, но в самый неподходящий момент отвлекся на девушку в зеленом свитере, что неподалеку весело смеялась в компании с Эбигейл и парой других девушек, и конечно же с треском ему проиграл.

Нет, я ни в коем случае не следил за ней, как одержимый. Просто присматривал, чтобы никакой членсодержащий субъект не мог сделать ей больно.

Но вот я, взяв себе выпивку с чаши со льдом, в очередной раз оглянулся в ее сторону и… никого не увидел.

– Черт, чувак, что ты там все высматриваешь? – снова возник рядом Итан, глотая виски, словно воду.

– Да так, мерещится одно знакомое лицо.

В словах полное безразличие, а в душе – необъяснимая тревога. Взгляд пробежался по переполненной гостиной. Ее не было. Твою ж…

– А. Ну-у, раунд номер четыре? – Он хохотнул, качнув стаканом в сторону теперь занятой Playstation. – Спорим, я тебя снова с-сдел… сдела-а-аю…

– Я пас, мужик, – бросил в ответ и, вручив ему свою бутылку, направился к блондинке, которая осталась в кресле, где до этого они отдыхали вместе, и что-то активно печатала в своем телефоне.

Она подняла глаза как раз в тот момент, когда я приблизился к ней. Густые брови взметнулись вверх, а рот шевельнулся в слове «ого».

– Приветик, Деймо-Джокер! Вот так сюрприз…

– Где твоя подруга?

Ничего личного, но мне не до светских болталок.

Она непонимающе нахмурилась.

– На какую мою подругу вы так крепко запали? На Деби? Или Брук? Или… на Серу? – выдала она на полном серьезе. Но тут же взорвалась смехом, разглядев мое хмурое выражение лица.

– Хватит.

– Ну узнал же, ну?

Ну еще бы…

Я закатил глаза.

– Где Каталина?

– А-а, точно. Она уже ушла домой. В смысле, в общежитие.

– Одна?

Любой вариант ответа, однако, меня не устроил бы.

Эбигейл пожала плечами.

– Ну да. Я предлагала попросить кого-нибудь из трезвенников, чтобы ее подвезли, но она отказалась. И от такси тоже. Сказала, что хотела прогуляться. Да здесь и недалеко совсем… Эй, Ромео!

Не дослушав ее я помчался в прихожую. Быстро выхватив свою куртку из груды других, выскочил на улицу и метнулся к машине. Морозный воздух в секунду остудил щеки, а дыхание склубилось перед глазами белыми облачками.

Отсюда до общежитий кампуса был только один путь. И, если Каталина ушла не так давно, у меня однозначно был шанс ее догнать. Мало ли, кто мог встретиться ей по пути… И прямо сейчас мне, как какому-то сверхзаботливому идиоту, чертовски хотелось накричать на нее, что вообще решилась тащиться по ночи одна. Но это только после того, как уверюсь в том, что она в порядке.

Чертыхаясь, я завел двигатель и вырулил на дорогу.

Пару минут спустя впереди показался мост Либхабер – один из популярных местных достопримечательностей, соединяющий кампус Шамрока с остальным Гарширом. А стал таковым он, в частности, благодаря видам, открывающимся с него. Многие туристы приезжали сюда как на своеобразную видовую площадку, надеясь сделать как можно больше фотографий с виднеющимися вдалеке заснеженными вершинами гор и бесконечной рекой, обрамленной хвойными и не только породами.

Вдруг, у правого парапета стал заметен чей-то силуэт, что вмиг заставило все внутри сжаться. И чем ближе я подъезжал, тем отчетливее распознавал в нем Каталину. Совсем одну у самого края моста.

Вздохнув то ли облегченно, то ли еще более напряженно, я медленно затормозил в нескольких метрах от нее. Что-то было не так, учитывая, что девушка никак не отреагировала на дополнительный к придорожным фонарям свет и звук двигателя, и просто продолжала стоять у парапета, вглядываясь в темноту реки. Клятое волнение сковало горло, и я кое-как выбрался из машины.

Она ведь в порядке, правда?

– Ну, и что ты собралась тут делать? – спросил я с напускной скукой в голосе.

Давай же, посмотри на меня! Скажи, что ты просто залюбовалась пробивающейся сквозь облака луной, отражающейся в воде!

Словно прислушавшись к моему внутреннему зову, она резко обернулась ко мне и, судорожно хватая воздух ртом, посмотрела на меня… заплаканными глазами.

Твою мать!

Игнорируя боль, пронизывающую сейчас всю мою грудную клетку, я попытался придать своему лицу максимально отстраненное выражение. Нужно просто узнать, что здесь происходило. Вдруг, все действительно было в норме, а я своей, пожалуй, чрезмерной заботой лишь все испорчу.

Ты должен держаться от нее подальше, помнишь?

Да, точно.

Мне просто нужно отвлечь внимание от моего присутствия здесь. Попридержать маску полного отчуждения и равнодушия к ней и срочно выдать что-нибудь наитупейшее из закромов прежнего Деймона Хаверсона.

Давай!

Уголки моих губ опустились.

– Серьезно? Наматываешь сопли на кулак? Знаешь, если собралась прыгать… – я едва не поперхнулся от своих слов, – просто прыгай, а не устраивай из всего шоу.

Ее глаза сощурились, когда по румяным от мороза щекам хлынула новая доза слез. Сердце снова сделало кульбит, и я поморщился от горького кома, застрявшего в горле.

Мне еще ни разу не приходилось видеть Каталину плачущей. Плачущей так скорбно и отчаянно. Она всегда выдерживала натиск учебы и меняющейся работы, всегда очень смело отвечала на все мои нападки. Находила не менее едкие слова, а иногда и жесты – как тот случай с моим виски у меня лице. А теперь нечто заставило ее плакать. Мою сильную и бесконечно отважную девочку.

Каталина разлепила пересохшие губы и произнесла всего три слова:

– Его больше нет.

## Глава 24

Каталина


Я так больше не могу…

Я устала бороться. Изо дня в день пытаться удержаться на плаву, когда обстоятельства снова и снова хватали меня за лодыжки и утаскивали на дно моей жизни.

Пора признать, что мне не по силам это. Что я просто не создана для великих свершений, для того будущего, о котором так много мечтала, к которому так упрямо шла.

Сколько себя помнила, у меня в приоритете всегда были другие, их желания, чувства, мнение. Я позволяла другим решать, какой я должна быть, чем должна интересоваться, с кем общаться, где жить и что по итогу иметь. Слишком часто позволяла себя отговаривать, манипулировать, а иногда и просто командовать мной. Мне это не нравилось, конечно же нет, но рот почему-то всегда был закрыт, а ноги послушно топали на ферму, потому что это “верх моих мечтаний”.

Да, я слабачка, каких поискать, но…

Впервые в жизни мне хотелось сделать что-то только для себя. Не для родителей, не для сестры, потому что она так захотела, а только для меня! И вот, чем это обернулось. Скитания с одной работы на другую, нехватка средств, недоедание, недосыпание, стресс и… теперь еще и это.

Как я могла продолжать оставаться здесь? Как могла продолжать идти наперекор чужим желаниям, если неудачи с тех пор, словно рой потревоженных ос, не отставали от меня ни на шаг? Как могла я цепляться за свою еле-еле построенную жизнь здесь, если она напрямую вышвыривала меня отсюда?

– Я сдаюсь, – прошептала, зажмурившись. Вид ошеломленного лица Деймона, застывшего передо мной, не делал ситуацию легче. Откуда он вообще взялся здесь?..

Мои губы задрожали от тихих рыданий.

– Что случилось, Каталина?

Его голос прозвучал надломлено, совершенно не так, как пару минут назад: холодно, бездушно.

От слез мои щеки, чувствовалось, уже покрывались тонким инеем, но мне было плевать на это. Как и моим глазам, продолжающим испускать все больше и больше соленой жидкости.

– Мой… Я…

Покачав головой, я закрыла лицо ладонями. Все тело уже лихорадило. Ноги налились слабостью, когда я стала плавно оседать на покрытый льдом асфальт. Боль потери и неимоверная усталость раздирали меня на части, отчего было трудно даже просто вздохнуть.

Почему это происходит со мной?

За что?..

Полная безысходность.

– Эй-эй-эй, – вдруг услышала совсем рядом с собой голос Деймона. Плеч осторожно коснулись его руки. – Тише… Расскажи, что произошло.

– Мой фотоаппарат… Его больше нет, – пролепетала, сдерживая отчаянный всхлип. От одной только мысли об этом хотелось забиться в угол и дать выход накопившемся эмоциям. – Все кончено. Абсолютно все… Я-я решила сделать пару снимков к заданию по курсу фотоискусства, т-тогда… поскользнулась и… он просто… выскочил из моих рук.

Деймон мягко отнял мои ладони от лица и, обхватив мои щеки, заставил встретиться с ним взглядом. Перед глазами все расплывалось из-за несдерживаемого потока слез, но это не помешало мне разглядеть его сожаление. Искреннее раскаяние, отразившееся во всем его облике.

И, не выдержав еще одной эмоциональной давки, я кинулась вперед, прижавшись к груди человека, которого до недавнего времени и не знала совсем. А сейчас… Он был единственным, кому мне было не страшно показать все свои уязвимые места.

Деймон обвил руками мои спину и плечи и крепко прижал меня к себе.

– Все будет хорошо. Слышишь? Я вызову кого-нибудь. У отца повсюду связи. Мы вытащим его оттуда.

– Н-нет, – покачала головой. – Слишком поздно. Ему конец, всей моей жизни конец…

– Не смей говорить так. Поняла меня? – прервал он, приподняв меня настолько, что мое тело оторвалось от земли, а нос коснулся его плеча, втянув аромат дорогого парфюма.

Меня все еще сотрясало от рыданий, а слезы с глухим стуком падали на ткань его куртки, когда я ответила:

– Но это правда. Б-бабушка подарила мне его… меньше, чем за год до своей смерти. Она была единственной, кто верил в меня, кто… поддерживал мое стремление стать фотографом. Это в-все… все, что у меня осталось от нее. А без них… в этом всем больше нет смысла.

«Снимай, если нравится, дорогая, и не слушай никого. Знаешь, за всю свою тернистую жизнь, в конце концов, я точно поняла одно – нужно делать только то, к чему у тебя лежит душа, а не то, что от тебя хотят другие. Это и есть самый главный смысл нашего существования. Помни об этом, когда закончишь школу и будешь на распутье выбора своего будущего», – говорила она мне, когда впервые узнала о моей страсти. А через полгода подарила мне фотоаппарат, веря, что я прислушаюсь к ее словам.

И я старалась. Правда старалась, без конца билась о всевозможные препятствия, словно рыба об лед, лишь бы у меня все получилось здесь. Но я не справилась. Не удержала груз ответственности и самодостаточности, и все, что у меня было, вновь ускользнуло сквозь пальцы. Ничего не осталось.

Кто я теперь? Как быть дальше?

– Мне здесь не место, Деймон…

– Не говори так, – шепнул он куда-то в мой висок.

Но я его не слушала.

Мою плотину привычной сдержанности будто прорвало, и остановить поток эмоционального всплеска теперь было невозможно.

– Все последние месяцы мне как будто пытались указать на мое место. Что я не должна быть здесь, не должна учиться и работать, как все, а… должна была остаться с родителями и продолжать заниматься делами фермы, чего моя семья всегда и хотела. Они же… – из горла вырвался сдавленный вздох, – они ненавидят меня.

Деймон отодвинулся ровно настолько, чтобы он мог посмотреть на меня.

– Что? Почему? – спросил, нахмурившись, и стал стирать большими пальцами влагу с моих щек.

– Потому что, я захотела жить, а не просто существовать? – пожала я трясущимися плечами. – П-потому что, не послушала своих родителей, и все равно поступила так, как посчитала нужным для себя? Моих желаний для них никогда не существовало…

– Но зачем им вообще мешать тебе? Как можно запрещать своему ребенку двигаться дальше? Как-то самореализовываться, а не топтаться на одном месте?

– У каждого из них свои причины… я-я так думаю. И теперь они просто отвернулись от меня…

– Что?! – Деймон резко покачал головой. – Нет… Нет. Давай, пойдем со мной. Здесь слишком холодно.

Он вдруг вскочил на ноги и помог подняться мне, превратившейся в какую-то безжизненную субстанцию. Повесил пустой чехол, что все это время валялся на земле, себе на плечо и, придерживая за спину, потянул меня за собой к припаркованному у обочины автомобилю.

Точно… Так он и оказался здесь.

Но как он узнал, что я была здесь?

Почему вообще помогает мне?

Увы, у меня совсем не осталось сил для всех этих размышлений.


***


Когда Деймон закрыл за нами дверь их дома и включил в прихожей торшер, свет которого на какое-то мгновение ослепил меня, я сконфуженно поджала пересохшие губы.

– А… где ребята?

– Фриц уехал на все выходные к маме, а Тео на гонках. – Он пробежался глазами по комнатам первого этажа и ухмыльнулся. – Тоффи, наверное, где-нибудь шкодит.

Последнее заставило меня хоть и слабо, но улыбнуться. Однако, скованность в каждой моей мышце не проходила.

Деймон стянул с себя верхнюю одежду и, повесив мою куртку на вешалку, повел меня дальше.

– Можешь отдохнуть в гостиной, а я пока приготовлю что-нибудь.

– Нет, не стоит… ничего делать…

– Брось, Каталина, ты совсем замерзла. А мне не сложно сварить тебе кофе или что-нибудь вроде того.

– Ладно. Тогда я бы… Я бы посетила ванную. – Дабы смыть со своего лица весь тот кошмар, что случился на мосту. – Если можно.

– О, конечно. Ванная на втором этаже, направо, последняя дверь. Полотенца на полке сразу у входа.

– Спасибо.

Еле-еле доковыляв наверх, я мельком отметила, что второй этаж имел вполне лаконичный дизайн, с преобладанием тех же оттенков, что присутствовали и в остальной части дома, после чего скрылась за нужной мне дверью. Но, стоило переступить порог, как вмиг оцепенела, обнаружив совсем не то, что искала. Передо мной предстала чья-то спальня.

Однако, когда оглядела весьма просторную комнату, поняла, кому именно она принадлежала.

В центре громоздилась большая кровать, аккуратно застеленная темно-синим постельным бельем. В правом дальнем углу, у окна, стоял L-образный письменный стол с компьютером, наушниками, кучей учебников, тетрадей и чертежных принадлежностей, а рядом с ним – кожаный вращающийся стул. На широком подоконнике цвета ореха лежали тубус и сумка, с которой хозяин комнаты ходил на учебу. Напротив кровати стоял комод из темного дерева со сложенной на нем горой папок, самых разных холстов и парой вертикальных лотков с какими-то бумагами. У другой стены, под стать комоду, огромный двустворчатый шкаф, а по другую сторону от внутренней двери – такой же стеллаж, частично забитый книгами, папками-регистраторами и даже одним горшком с кактусом.

Мило.

Но, как бы то ни было, я попятилась вон.

– Деймон, – воскликнула, насколько была способна на это сейчас, надеясь, что он меня услышит, – здесь чья-то спальня.

– Все правильно! – между звоном посуды раздался его голос с первого этажа. – В комнате есть вторая дверь, там ванная!

– А…

Ну да, конечно.

Молодец, Каталина.

Тупить на ровном месте – это твое призвание, правда же?

Воспоминания о сегодняшнем происшествии и том, что мне приходилось испытывать на себе раньше – и, скорее всего, опять предстоит испытать, – вновь клешнями вцепились в мой мозг, вызывая не самые приятные ощущения по всему телу. В носу защипало от подступающих слез, пальцы рук затряслись, но я тут же сжала их в кулаки.

Хватит ныть!

Совсем скоро снова сможешь забиться в своей детской комнате, тогда и будешь жалеть себя, вспоминая о тех никчемных попытках выбраться оттуда к чему-то большему.

Стиснув зубы, я пересекла спальню Деймона, стараясь больше ни на что не смотреть, и закрылась в ванной. Стоило лишь поднять глаза на свое отражение в зеркале, висящем над гранитной раковиной, как удивленный и в то же время растерянный вздох сорвался с моих губ. Выглядела я просто отвратительно! Пылающие щеки со следами соленых дорожек, размазанная по нижним векам тушь, припухшие глаза с красными прожилками, растрепанный низкий пучок… превративший мою голову в перекати поле.

Какой ужас!

Быстро приведя свою физиономию в подобие порядка и освежив прическу, я, не задерживаясь здесь ни на секунду дольше, спустилась вниз, где меня встретил аромат чего-то очень вкусного. И осознание того, кто там готовил сейчас, вынудило мой рот расплыться в полуулыбке.

Кто бы мог подумать, что мы к этому придем…

На самом деле, я и не предполагала, что Деймон решит привезти меня к ним домой. Более того, в момент, когда я села к нему в машину, мне вообще не было дела ни до чего, кроме моего фотоаппарата, которого… теперь не было. Боль просто продолжала разъедать меня изнутри, когда Деймон занял водительское место и молча примчал нас сюда. А потом позволил мне побывать в его комнате, воспользоваться его ванной, и теперь он готовил мне…

И я оценила это. Правда. Была бесконечно приятна его забота обо мне. Признаться, я уже и забыла, каково это, когда о тебе заботятся. Обычно это я дарила всем все свое внимание, пока… мои силы не стали стремительно иссякать.

Погладив Тоффи, устроившуюся клубочком на своей подушке-лежаке, прошла в зону кухни, где Деймон, судя по изданному им ранее шипению, об что-то обжегся. Я обогнула кухонный островок и нерешительно замерла за его широкой спиной, обтянутой черной футболкой, пока он возился со сковородкой. Я знала, что Деймон почти не умел готовить, а потому его порыв приготовить мне что-то был сейчас особенно значим для меня.

– Все хорошо?

Он повернулся ко мне с пластиковой лопаткой в руках и улыбнулся.

– Да. Пытаюсь тут строить из себя супер-шефа. Нашла ванную?

– Да… Спасибо.

– Не благодари, пока не попробуешь сей шедевр, – он кивнул на плиту, где все уже шкворчало и парило.

Помимо бутербродов с жареным сыром, которые Деймон уже перекладывал со сковороды по тарелкам, заметила в сотейнике рядом нечто подозрительно знакомое как по виду, так и по запаху. Серьезно?

– Что это?

Парень проследил за моим взглядом, и его улыбка стала как будто робее.

– Это для будущего горячего шоколада. Надеюсь, получится. Ты… Устраивайся, где захочешь, я сейчас все принесу.

– Я могу помочь, если…

– Не нужно, Каталина. – Он посмотрел на меня просящим взглядом. – Отдыхай.

Пришлось подчиниться. И, сев за обеденный стол, я стала ждать, когда Деймон присоединится ко мне. Было ужасно неловко, что я вот так свалилась ему на голову, наверняка испортив весь вечер. Мои наручные часы показывали уже 12:17 ночи, а он, вместо того, чтобы отсыпаться или наслаждаться своим свободным временем, возился сейчас со мной.

И это при том, что в последнюю нашу встречу он определенно не был настроен на наше дальнейшее общение.

Что с ним происходило? И…

– Как ты нашел меня? – спросила, не поднимая глаз от плетеной хлебной корзинки, что стояла в центре стола.

Деймон молча подошел к обеденной зоне и поставил передо мной тарелку с тостами с жареным сыром и кружкой ароматного шоколада, на поверхности которого, как и в прошлый раз, плавали маршмеллоу, но теперь в форме рождественских елочек.

Предательское тепло затопило мое замороженное сердце, и все проблемы, навалившиеся на меня за последнее время, на секунду словно растворились, позволив, наконец, вздохнуть полной грудью.

– Спасибо. Выглядит очень вкусно, – искренне улыбнулась я, когда он принес свою порцию – только никакого зефира – и сел перпендикулярно ко мне.

– Будем надеяться, что это еще и съедобно, – усмехнулся Деймон, и мы принялись за еду.

И это действительно было очень вкусно. А мне, как большому любителю сыра и шоколада, тем более.

Я сделала глоток из своей чашки и на мгновение прикрыла глаза от удовольствия.

– Восхитительно. Уже второй раз спасаешь меня с помощью горячего шоколада.

– Ну, – он проглотил кусочек тоста, – подумал, что после всего пережитого сегодня, это единственное, что я мог сделать для тебя прямо сейчас.

– И очередное тебе спасибо.

Отсалютовала я кружкой и натянула на губы улыбку, хотя мысленно уже была там, на мосту, в том самом моменте, когда мой лучший друг выскользнул у меня из рук. Вкус душевной горечи перемешался с пряностями, и горло вновь сковало, предвещая новую дозу слез.

Нет-нет-нет!

Перестань реветь, черт возьми!

– Так… расскажешь про свою семью?

Я подняла глаза, столкнувшись с его сочувствующим взглядом, и вздохнула, обхватив кружку ладонями:

– Нечего рассказывать.

– Мне так не показалось. – Немного помолчав, он продолжил: – Поэтому ты так зациклена на работе, да? Потому что, они тебе совсем не помогают?

– Я… – я сделала очередной глубокий вдох и, потупив взгляд, решилась: – В общем, как-то так завелось в нашей семье, что помощь родных всегда обходила меня стороной, в то время как сама я обязана была регулярно предоставлять ее другим. Я должна была постоянно помогать родителям на ферме, радоваться жизни в нашем маленьком городишке в штате Джорджия и даже мечтать не смела о том, чтобы что-то изменить. В выпускном классе, когда я пыталась заговаривать о своем будущем, об учебе и переезде, моя семья начинала реагировать на это очень странно… Мама, пусть и не пыталась препятствовать мне, начинала грустить, как будто в глубине души не хотела отправлять меня во взрослый мир. Папа всегда выказывал только недовольство, считая, что мне не нужно никуда уезжать, чтобы добиться каких-либо успехов. И, вероятно, надеялся, что в итоге ферма не останется без пригляда, потому что она будет на мне.

– Ты говорила, что оставалась в помощниках всего на год. – Деймон нахмурил лоб. – Но, как я понимаю, вполне могла остаться и намного дольше… Неужели, твой отец действительно принудил бы тебя остаться с ними, вместо того чтобы дать тебе возможность обустраивать свою собственную жизнь? Что за…

– Да, думаю, – невесело усмехнулась я. – Не будь я такой упрямой.

– Да уж… упрямой, – в голосе Деймона послышалась веселая нотка, но в следующих словах от нее не осталось и следа: – Твои родители должны гордится тобой, Каталина. А не прятаться за своими собственными страхами с надутыми щеками. Ты не рабыня, а их дочь, и пора бы им вспомнить об этом.

– У них есть дочь. Та, которая всегда получает от них то, что хочет, и они не требуют от нее ничего взамен, чуть ли не боготворя ее.

– У тебя есть сестра?

Я задумчиво поскребла пастилаж на кружке.

– Да. Старшая. Шесть лет назад она уехала учиться в Нью-Йорк, и с тех пор живет там в свое удовольствие, почти не показываясь дома. А наши родители никогда и не настаивали на этом, позволяя ей спокойно добиваться своих целей и искать новые.

Деймон замер с бумажной салфеткой в руках, но тут же резко смял ее в кулак.

– Позволяя, значит… Интересная, однако, у твоей семьи позиция. А что же она сама?

– Эльза по своей природе очень вспыльчива и импульсивна, потому, во избежание раздутого из мухи слона, родители обычно старались не трогать ее и просто-напросто не вмешиваться в ее жизнь. Но сама она любит контролировать все и вся. И в частности меня. Например, когда в прошлом году я сообщила, что хотела бы приехать к ней, дабы посмотреть Нью-Йорк, прежде чем смогла бы переехать туда учиться, она взбесилась так, как никогда прежде, отказав мне в месте возможного ночлега.

Я горько хмыкнула, вспоминая ее не менее горькие слова:

«Ты не могла сказать мне заранее?! У нас с Роем и так работы хренова туча! Некогда еще и с тобой по городу шляться!»

«Работа? А как же родители? Они не справятся одни, Лина. Ты должна бы уже понять это…»

«Пф-ф, так и знала, что ты – неблагодарная сука!»

– Или, как потом, когда я снова по глупости заговаривала с ней одной или со всей семьей о своем желании учиться или работать где-то, откуда у меня, в следствие, появились бы деньги… Она вдруг переставала улыбаться и закрывалась от меня, чуть позже начиная прилюдно высмеивать, закидывать оскорблениями и…

– Подожди, – Деймон покачал головой, не сводя с меня своих проникновенных глаз. – Это… Кто этот человек, черт побери? Даже на правах старшей сестры, она не вправе так относиться к тебе.

Я только пожала плечами.

Хотела бы я знать, почему Эльза именно такая. Почему всегда стремилась показать мне, какая я неудачница, при этом делая все возможное, чтобы так оно и оставалось. Почему в тайне от меня часто шушукалась с нашим отцом, отчего потом оба с пеной у рта доказывали мне, что любые мои желания провальны с самого начала. За что она так со мной?

Не имела ни малейшего понятия.

– Эбби считает, что все это просто не в интересах Эльзы… Как и не в интересах наших родителей, – произнесла я, вспомнив как яро подруга защищала меня с тех пор, как узнала обо всем.

– Что именно?

– Чтобы я встала на ноги, получила полную независимость, может даже, какое-то счастье и успех. Она говорит, что Эльзе, с учетом ее… характера, просто выгодно, чтобы я оставалась бесперспективной помощницей родителей, в то время, как она сама будет прохлаждаться в Нью-Йорке и бог знает где еще. А отсюда и те недовольства, возникающие, когда я начинаю думать о другом.

– И… Ты согласна с ней?

– Не знаю… может быть, Эбби и права, просто…

– Тебе не хочется верить в это? Думать о них плохо, даже при всем при том, что они пытаются сделать с тобой? – Деймон снова покачал головой. – Черт… По-моему, ты – самый бескорыстный человечек на этой планете.

Отчего-то его слова заставили меня зардеться.

– В любом случае, это уже не важно. Они победили, так что… я возвращаюсь домой.

Комнату заполнила непривычная тишина. Только из зоны кухни едва различался гул холодильника.

Этот вечер не должен был быть таким. Перегруженным эмоциями и имеющим такой исход.

Второй раз за все время моего пребывания здесь я пришла на вечеринку. По глупости взяла с собой фотоаппарат, надеясь сделать кадры знаменитого моста. Тем более, что наше задание отлично перекликалось с ситуацией: необходимо было сделать ночную серию фотографий, дабы показать свои способности к настройке ISO и диафрагмы.

Мне хотелось просто быть обычной студенткой. Повеселиться с подругой на вечеринке спортсменов и уйти делать домашнюю работу. Ничего сверхъестественного. Но чем же все это обернулось?

– Не сдавайся, Каталина, – тихо произнес Деймон, и я подняла на него удивленный взгляд, когда он протянул руку через стол и нежно сжал мою ладонь своей. – У тебя есть выбор, такой, какой не каждому суждено получить. Ты взрослый человек и вольна жить так, как тебе того хочется. Оглянись, посмотри, сколько ты сделала, чтобы быть сейчас здесь.

Он легонько провел большим пальцем по моей ладони, и от этого касания вверх по руке, под рукавом свитера пробежал табун мурашек. Щеки запылали, но я была не в состоянии отвернуться, продолжая, как зачарованная, вглядываться в синеву его глаз.

– Жизнь здесь обходится мне слишком дорого, – шепнула я. – У меня ничего не осталось, Деймон.

– У тебя есть я. И я сделаю все, о чем бы ты меня не попросила.

– Я не прошу тебя быть моей феей крестной…

Он пожал плечами.

– Знаю. Тогда я буду твоим чертовым падшим ангелом-хранителем, потому что ты не сдашься, как это сделал я, поняла? Не позволяй случившемуся сегодня перечеркивать все то, чего ты, самый храбрый и усердный человек, которого когда-либо знал, с таким трудом добилась. Сама, без чьей-либо помощи.

Мои пальцы неосознанно обхватили его большую ладонь, когда из груди вырвался приглушенный всхлип.

Это слишком… Слишком для моего все еще чересчур израненного сердца.

– Ты восхищаешь меня, Каталина. Твой отпор родителям и сестре, твоя амбициозность… Немногие люди могут похвастаться решительностью, подобной твоей. Просто… – Деймон шумно вздохнул, – помни об этом, хорошо?

Слишком…

И я закивала, ответив ему самой благодарной улыбкой, на какую только была способна.

– Хорошо.

## Глава 25

Каталина


Звонок телефона, лежащего рядом на тумбе, вынудил меня оторваться от обжиманий с подушкой и, почти скуля, потянуться за ним.

У меня была небольшая хандра. Думалось, что я вполне имела на нее право после всего… что случилось два дня назад. К тому же, сегодня выдался вполне бездельный денек, потому привычно сбегав на лекции, вернулась в свою комнату и заползла под одеяло. О дальнейшей учебе, к которой желательно было бы вернуться уже сегодня вечером, пока не хотелось даже думать, а работа в зоомаркете… Скажем так, я освободила себя от этих пут. Но только на время, пока длится мой импровизированный больничный так как окончательно сдаваться здесь никто не собирался.

Да, я решила остаться, решила попробовать продолжить свою смехотворную борьбу с судьбой. Пока тот факт, что я осталась ни с чем, я старалась определить для себя просто неприятным событием, явно проверяющим меня на прочность. И хотелось использовать его, чтобы стать сильнее и еще настойчивее в достижении поставленных задач. Нужно работать больше?

О'кей. Только можно мне сперва отлежаться?!

Видимо, нет.

Сев в кровати, убрала за уши свои спутанные волосы и наконец ответила на звонок.

– Алло?

– Лина?

Я нахмурилась. Голос знакомый, но номер не определен.

– Да, кто это?

– Это Сара, из медиацентра. – А, черт, это же наш зам! – У нас здесь ЧП, представляешь?! Зои… – из динамика раздался тяжелый вздох. – Она сегодня свалилась с тяжелым гриппом, а до презентации Хаверсона осталось всего четыре дня и… Она точно не успеет поправиться, так что на субботу у нас нет фотографа. В общем, ты не пугайся, дело обычное.

– В каком смысле, не пугайся?

– Ну, я надеюсь ты нас выручишь. Сама понимаешь, такое грандиозное событие для нашего университета очень важно…

С каждым ее новым словом и с каждой секундой моего постепенного озарения, чувствовалось, как за грудиной ускоряется сердцебиение, отдаваясь гулом в ушах.

Этого просто не может быть!

Дверь открылась и закрылась, и я подняла потрясенный взгляд на вошедшую подругу, которая, кивнув мне, водрузила на рабочий стол какую-то коробку. В ее глазах отразилось не меньше недоумения, чем, уверена, было в моих, когда я спросила:

– То есть… ты хочешь, чтобы я была фотографом на том вечере?

– Ага, – бросила Сара. – Ты же изучаешь фотографию, правильно? К тому же, я прекрасно помню твои работы. Это очень круто.

– Но…

У меня теперь не было фотоаппарата. У меня не было самого главного, чтобы продолжать называться фотографом. Именно поэтому учеба здесь, как и участие в грядущем вечере, теперь казалось чем-то сюрреалистичным для меня.

Как вовремя все происходит в моей жизни…

Эбби села на свою кровать, продолжая угрюмо наблюдать за мной. Так она смотрела на меня уже два дня, с тех пор как узнала о моей потере. И, виня себя за то, что потащила меня на ту вечеринку, вследствие чего это все и произошло, она целыми сутками вертелась вокруг меня, принося мне то ланч, то лишний шоколадный батончик, то невзначай выясняя «как дела». И это несмотря на мои отказы и уверения, что все в порядке. Ни наш поход на вечеринку, ни пара глотков пива, ни что-либо другое в тот вечер – все это здесь не при чем. Я ни в коем случае не винила ее или кого-нибудь другого в своих бедах. Только себя.

Это было мое решение пойти пешком до кампуса. Мое решение взять с собой фотоаппарат, в надежде сделать новые снимки. Это мои ноги не устояли на скользкой дороге и мои руки не удержали камеру, отправив ее прямиком в водную могилу.

Все это на мне. Потому и выбор, как быть дальше, тоже должен оставаться за мной.

– О'кей, я… могу подумать? А завтра все обговорим, и я дам свой ответ?

Я понимала, что, скорее всего, не имела права отказываться. Все же, пусть это и не прямая обязанность «помощника фотографа», я работала в медиацентре, и они вполне могли поручить мне нечто… большее и за дополнительную плату. Вот только моя ситуация не оставляла мне другого варианта, кроме как взять отсрочку и попытаться как-то решить это.

Какое-то время Сара лишь задумчиво – или недовольно? – мычала в трубку, но все же ответила:

– Хорошо. Ладно. Только подойдешь перед первой парой, времени у нас в обрез, и чем раньше ты дашь свой ответ, тем лучше будет для нас всех.

Она сбросила вызов, оставив на моем плече очередной грузик проблем. Замечательно!

Я кинула телефон на одеяло и, оперев локти о колени, зарылась пальцами в волосы.

И что мне теперь прикажете делать?

– Как думаешь, это когда-нибудь закончится? – раскачиваясь из стороны в сторону, обратилась я к Эбби.

– Не уверена… Объяснишь, что там от тебя опять хотят?

– Зои заболела, и теперь меня просят побыть фотографом на вечере в субботу.

– М-да, – протянула подруга. – И что будешь делать?

– Я? Понятия не имею. Все как-то… офигеть как вовремя!

Я устало плюхнулась спиной на кровать, наслаждаясь прохладным потоком ветерка, попадающим в комнату из приоткрытого окна.

Пару дней назад выпал первый снег, слегка покрывший улицы белой мучкой. В настоящий же момент от него почти ничего не осталось, но воздух по-прежнему был прозрачным. С запахом зимы и приближающихся праздников.

Вот бы еще добраться до них, не сойдя по пути с ума…

– Ты можешь отказаться? Тебя же не попрут из-за этого?

– Думаю, нет. Это не моя обязанность.

Эбби фыркнула.

– Ну вот и скажи им об этом. Скажи, что у тебя теперь нет… оборудования, и пусть сами решают эту проблему.

– На самом деле, я могла бы взять все у Зои, – задумавшись, пробормотала я. – Если она согласится, конечно.

– Ага, заодно и тебя заразит чем бы она там не болела.

Замкнутый круг или все же…

Я выпрямилась и, спустив с кровати ноги в носках с рисунками оленей на пол, взглянула на подругу.

– Схожу к ним завтра, там и разберемся. Не хочу думать об этом сейчас. Так, что посмотрим?

Мы с Эбби запланировали на остаток дня просмотр рождественских фильмов. Мне нужно было только дождаться, когда она вернется из колледжа с кучкой снеков, и с головой окунуться в кинематографическую сказку. Поэтому в данный момент у меня не было никакого желания портить себе настрой новыми размышлениями о будущем. Пошло оно все.

– Может быть, тот про городской каток, который все дружненько спасали? – ответила Эбби, переодеваясь в домашние шорты и огромных размеров футболку. – Помнишь, который мы смотрели в октябре? Мне он понравился.

– Да, дав…

– Ой, черт, совсем забыла! – Эбби подскочила к рабочему столу и, обернувшись ко мне, похлопала ладонью по коробке. – Тебе тут что-то передали!

Нахмурив в недоумении брови, я отложила взбитую мной ранее подушку к стене и подошла к подруге.

Это был черный прямоугольной формы короб с крышкой, перевязанной атласной коричневой лентой и с бантом наверху. А на ней самой – небольшая карточка с моим именем.

Интересно…

– Кто передал?

– Не знаю, парень какой-то. У входа в общежитие подозвал, спросил про меня и знаю ли я тебя. Потом вручил это. Я брать не собиралась, мало ли что, – она усмехнулась, – вдруг, бомба какая. Но он сказал, что с помощью этого, цитирую: «у нее будет больше возможностей снять мой следующий тверк». Понятия не имею, что это значит…

Но мне уже было все более чем понятно. И именно это понимание заставляло сейчас сердцебиение вновь взяться за ускорение.

Развязав ленту, медленно потянула крышку и осторожно заглянула внутрь. Не знаю, у кого из нас с Эбби вздох был громче, когда нашим глазам предстал новенький фотоаппарат одной из самых известных и дорогих моделей. В слое шариков пенопласта также проглядывались карандаш для чистки, внешняя вспышка, ремень и даже бленда.

– Ого-го! – воскликнула моя подруга, подпрыгнув на месте от восторга.

И восторг этот был заразителен. Мне хотелось пищать от одного вида всех этих штучек. Вот только скребущая душу растерянность не оставляла мне и шанса на это.

Зацепив пальцами сложенный вдвое лист бумаги, лежащий сверху, я всмотрелась в написанное:


«Заполнишь его новыми воспоминаниями? Д.»


Зачем он это сделал? После всего, что узнал обо мне и моей жизни, где я привыкла рассчитывать только на себя. Я не могла, не могла позволить ему вдруг стать для меня спасителем. Или…

Новая волна замешательства в купе с возмущением, уверена, уже поднялась красными пятнами по моим шее и щекам, и я шумно вздохнула, не зная, как именно должна была сейчас реагировать на… все. Первостепенно, наверное, стоило просто взять себя в руки и хорошенько обдумать, как действовать дальше.

И у меня уже родилась одна дурацкая идея.

– От кого это? – Эбби одарила меня хитрой ухмылкой, как будто была как никогда довольна догадками своей хваленой “чуйки”.

Очередной вздох сорвался с моих губ, когда я ответила:

– От феи, мать ее, крестной.


***


Ноги переступали с одной ступени на другую, и колени, казалось, становились все слабее по мере того как я приближалась к нему. Фриц, пригласивший меня в дом, подсказал, где его искать. Так что я, поспешно отмахнувшись от предложенного им стакана воды – и удивленного взгляда, – направилась прямиком в подвальное помещение, оборудованное под домашнюю «качалку».

Последний раз, когда была в этом доме, мы с Деймоном много говорили. Я рассказала ему не самую приятную часть своей жизни, совершенно не боясь показаться ему странной или ревнивой дурой. Наоборот, чувствовалось, что накопленным за все время горечи и замешательству, требовался этот выход, и давно. А мне – человек, способный выслушать и понять меня так, как никто другой не смог бы.

Почему именно он? Да потому что, он был единственным в моем маленьком окружении, кто, как оказалось позже, разделял эти чувства.

Еще в Хэллоуин, исходя из его короткого рассказа, я оценила их взаимоотношения с родителями как эдакий проект. Когда кажется, что тебя родили на свет и поставили на ноги только с чувством собственной выгоды. Когда из тебя пытаются вылепить что-то свое, не желая даже слушать о твоих собственных потребностях.

В тот момент я могла лишь догадываться о том, что еще крылось за его словами. Но после его рассказа в этот раз… До тех пор, пока Деймон не отвез меня в общежитие и я снова не оставила его за дверью своей комнаты, меня не покидало ощущение чего-то близкого мне. Даже когда я, приведя себя в порядок, плюхнулась на свою кровать, из головы не выходили его слова…

– Ты… ты сказал, что сдался, – полушепотом, будто боясь нарушить нашу минутную тишину, начала я, сидя на пассажирском сидении и вглядываясь в профиль Деймона. Из-за голых, припорошенных первым снегом деревьев, высящихся перед лобовым стеклом, проглядывало здание моего общежития. – Что ты имел ввиду?

Он глубоко вздохнул и, откинув голову на спинку кресла, повернул ее ко мне.

– Тот случай в стриптиз-клубе, – его брови дернулись к переносице, – он все для меня определил. Когда фотографии с нами и соответствующая статья оказались в газете, отец пришел в ярость. Он переживал за репутацию нашей фамилии и фирмы, в частности, потому и начал суетиться, думая, как бы заставить «этот информационный мусор» исчезнуть раз и навсегда. Он подключил свои связи, а именно, своего давнего… друга, имеющего непосредственный контакт с медиа индустрией. И Герберт, само собой, согласился…

– Но не бесплатно, да?

Деймон отвел взгляд в сторону приборной панели и закивал.

– Да… не бесплатно. Теперь он без пяти минут соучредитель нашей компании, а мой проект, тот самый со спорткомплексом, отец отдал ему. То бишь, весь процесс будет исключительно под его руководством, в то время как я теперь остался с ролью пешки, которая свое уже отработала.

– Значит, – я задумчиво постучала пальцем по кожаной обивке своего сидения, – ты сам спроектировал будущий лыжно-биатлонный комплекс, а твой отец просто взял и выкинул тебя из него?

– Можно сказать и так. Все, что мне осталось от него, это давать интервью для студенческой газеты, да периодическое присутствие на переговорах с мэром или ректором. Отец, конечно, не оставляет меня без работы на фирме. Наоборот, я пашу на наших объектах почти все свое свободное время, особенно с тех пор, как случился тот инцидент. Но мой личный проект… Единственное, чему я уделял все свое внимание, что действительно было моим, он просто молча забрал и продал, как будто это ничего не стоящая безделушка.

Я слушала его историю и видела в ней отражение себя самой. Мы были похожи и одновременно различны. Мы существовали в разных социальных слоях, но имели одинаковые проблемы с нашими семьями.

Уверена, Деймон, как и я, пытался доказать не только себе, но и своим родителям, что он чего-то стоит. Мой папа не хотел, чтобы я шла своим путем, и отвернулся от меня, когда я впервые проявила эгоизм. Из-за дурацкой статьи отец Деймона так испугался за будущее своей фирмы, что готов был продать своего собственного сына. Во времена, когда нам как никогда была необходима их поддержка, они уходили, выставляя нас чуть ли не чудовищами их воображаемой идиллии. Мы оба использовали все свои возможности, дабы в нас наконец поверили, но все, что получали в итоге, это только разочарование, гнев, скептицизм и предательство.

– С тех пор мой отец контролирует всю мою жизнь, – помолчав, продолжил рассказывать Деймон. – Он и раньше это делал, когда убеждал меня пойти по его стопам и получить образование архитектора или бросить баскетбол, потому что это «спорт для дегенератов», да и вообще пустая трата времени. Я бы не сказал, что был против этого. Нет. Мне нравилась архитектура и я стремился к этому сколько себя помню. Пошел навстречу, бросив после школы ненавистный ему вид спорта. Просто сейчас… – Он покачал головой. – Сейчас все иначе, понимаешь?

Я кивнула, рассматривая его уставшее лицо.

– Думаю, иногда я все же пытался сделать что-то только для себя, пытался бороться с его наставлениями, самостоятельно решая, как будет лучше. Но теперь… не могу. Тот дряной случай будто окончательно лишил меня этой возможности. Отец перешел на новый этап контроля, а я сдался.

Моя рука порывисто потянулась в его сторону и ладонь накрыла предплечье, скрытое под тканью толстовки. В полумраке салона наши взгляды нашли друг друга, и у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Нет, Деймон. Ты не должен позволять каким-то фотографам-доходягам лишать себя свободы. И то, что твой отец боится их… это только его проблемы. Как он может быть таким большим эгоистом? Думать о себе и том, как бы выгодно преподнести себя обществу, и вообще не думать о своей семье это же… Я не понимаю таких людей. Не понимаю людей, которые привыкли только требовать и брать, абсолютно ничего не отдавая взамен. Мне жаль, что наши отцы такие, жаль, что они топят нас своим мнением и решениями, касательно наших жизней. Но… Мы должны продолжать противостоять им. Должны цепляться за свои идеи, мечты, цепляться за свое собственное «я», пока не стало слишком поздно.

– Я не могу, Каталина. Это ведь не все, что…

– Но ты должен! Ты сказал, что я должна бороться, но тогда и ты не сдавайся. Чего бы он ни требовал от тебя, что бы ни забирал… Борись!

Спустившись вниз, я оглядела просторный, выполненный в серых оттенках зал, наполненный всеми возможными спортивными снаряжениями: несколько скамеек для пресса и занятий со штангами, верхняя тяга и велотренажер, пара беговых дорожек, боксерская груша в самом дальнем углу, а также различные наборные гантели и настенный турник. На котором сейчас и подтягивался Деймон… и, сам того не осознавая, демонстрировал мне свою широкую спину, усеянную капельками пота.

В комнате негромко играла музыка как я смогла понять, снова что-то из восьмидесятых, потому он, наверное, и не услышал как я вошла, продолжая делать размеренные подтягивания. А мне это, отчего-то, совсем не мешало. Напротив… Забылись все прежние планы и тот факт, что мне хотелось поскорее вернуться в свою комнату и свернуться калачиком под одеялом за просмотром рождественской мелодрамы. Забылись мои мысли о том, как на самом деле я негодовала от жеста Деймона, и что должна была сейчас с ним за это сделать. Сейчас мои глаза, казалось, намертво приклеились к перекатывающимся мышцам его спины и мускулистым плечам, считывая каждое мельчайшее движение. Резинка его черных спортивных штанов замерла под самыми поясничными ямками, позволив ткани выгодно облепить крепкий…

Деймон издал полувыдох-полустон, и я, придя в себя, нарочито громко прочистила горло, привлекая его внимание. Он тут же повернул ко мне голову и спрыгнул на пол.

Если уж его спина так повлияла на мое текущее состояние, то, когда моему взору открылась его обнаженная мощная грудь с мягкой россыпью волос и рельефный пресс, где-то внизу живота пробежала щекочущая дрожь, а по щекам мгновенно расползлось тепло.

– Каталина? – Его дыхание было сбивчивым. Рот очертила добрая улыбка. – Что ты здесь делаешь?

Стянув с крючка полотенце, Деймон стал промокать им лицо и торс, не сводя с меня глаз.

В горле вмиг пересохло. Все же нужно было глотнуть воды, прежде чем спускаться сюда.

– Я… Я пришла по поводу той коробки, которую кое-кто сегодня передал для меня. – Я уперла руки в боки, в надежде, что так выглядела тверже той лужи, в которую чуть было не превратилась ранее. – К-как это прикажешь понимать?

– Даже приблизительно не догадываюсь, что ты имеешь ввиду.

Улыбка на лице Деймона стала еще шире, когда он пальцами зачесал назад влажноватые волосы и закинул полотенце на плечо. Я нахмурилась, изо всех сил пытаясь больше не опускать взгляд ниже его ключицы.

– Деймон…

– Что, Каталина?

– Ты знаешь, что, – устало выдохнула я. – Я же говорила, что мне ничего не нужно ни от тебя, ни от кого-либо другого. Я сама со всем справлюсь. Ясно?! Не нужно считать меня беспомощной и засыпать дорогой техникой. Мне по силам заработать деньги на все необходимое оборудование.

Он качнул плечами, продолжая смотреть на меня и улыбаться.

Может, у него лицевой нерв защемило?..

– Я это знаю.

– Почему же тогда делаешь по-своему?

– Мне ничего не стоило купить этот фотоаппарат и все то, что тебе понадобится для работы с ним. Для меня это пара пустяков…

– А для меня нет! – Моя нога неосознанно топнула по полу, устеленному ковролином. Но не озлобленно, скорее… Забавно.

– Это я тоже знаю. Но я сделал это для тебя, так что, хватит уже дуться и просто прими его. Считай, что это мой подарок тебе на Рождество.

Я чуть было не выкрикнула ему ошалелое “серьезно?”. Увы, совершенно не привыкла получать подарки на Рождество. Зачастую их смешивали с теми, что предназначались на мой день рождения, таким образом наутро оставляя меня без рождественского чуда и размазывая два моих когда-то любимых праздника в одно непонятное нечто. Так, со временем я и привыкла быть той особенной, которая наблюдает за загорающимися искорками в глазах других, когда те открывали свои подарки, в то время как в самой себе постепенно гасила это волшебное чувство.

А теперь Деймон… Он снова шел против всех моих установившихся правил, заставляя меня пребывать теперь не в своей тарелке.

Отмахнувшись от несвоевременных мыслей и скрестив руки на груди, я ответила, четко:

– Нет.

– Нет? – Он склонил голову набок и приблизился ко мне, оставив между нами расстояние в пару шагов. В нос тут же ударил его мужественный запах: смесь кедра, перца и едва уловимой ноткой мускуса. Я судорожно сглотнула, сдерживая порыв прикрыть глаза.

Хватит…

– Я не возьму его. Более того, я уже принесла коробку сюда со всем содержимым и… В общем, спасибо, что позаботился обо мне, но больше не нужно так…

Деймон покачал головой, глядя на меня сквозь ресницы. Но вот разгадать истинный смысл этого взгляда было невозможно. Еще эта улыбка…

– Как скажешь, пупс.

– Правда?

– Конечно. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь делать.

Смешок вырвался из моего рта.

– О, не подлизывайся!

Я повернулась к выходу, когда Деймон поймал меня за руку и развернул обратно к себе. Мои щеки запылали с новой силой, стоило столкнуться с ним взглядом. И рассеянная улыбка коснулась моих губ, когда он произнес игриво:

– Это все, за чем ты приходила? Вернула мне мой же подарок?

– Ну-у… Да. У нас с Эбби планы на вечер, так что…

– Уходишь?

Кивок.

Он оглядел меня сверху вниз и словно нехотя отпустил.

– Тогда ладно. До встречи, Каталина.

– Увидимся.

Я робко махнула ему рукой и направилась к выходу, вдруг вспомнив кое-что:

– А, да! Не надо связываться с каждым моим бывшим боссом и просить их вернуть меня на работу, ладно? После того до смешного странного звонка Билла чувствую себя немного… чудно’.

– Понятия не имею, о чем ты, – ухмыльнулся он, как довольный кот, и, ответив ему высунутым кончиком языка, я пулей выскочила из этого дома.

## Глава 26

Деймон


Классические костюмы всегда были для меня привычной частью моей жизни. Встречи с партнерами отца, банкеты, презентации – все это обязывало меня выглядеть, что говориться, с иголочки, и в конце концов я даже привык к ним. Но тогда почему сейчас мне было до такой степени некомфортно в этом сшитом на заказ смокинге, что хотелось немедленно сдернуть его и кинуть под ноги всем этим людям?

Вряд ли кто-то из присутствующих здесь знал истинное положение вещей. Что я был просто выставочным шутом, чертовой куколкой барби, которой приказано улыбаться во все зубы и с энтузиазмом рассказывать о том, каким феноменальным будет будущий комплекс. Будто все, чего я хотел от своего проекта, это позже светиться перед камерами и микрофонами, наслаждаясь всеобщим вниманием и обожанием.

Черта с два!

Но выбора не было. Приходилось натягивать на лицо добродушное и даже немного чванливое выражение, когда на деле все внутри трепыхалось от тлеющего гнева. Особенно в те моменты, когда на глаза попадала туша чересчур самодовольного Герберта. Ужасно хотелось дать ему под зад коленом… Но кто я такой, чтобы ставить его в столь неловкое положение, правда?

Его присутствие, как и присутствие моих родителей, не было для меня сюрпризом с самого начала. В некоторой степени, именно отец и организовал этот вечер – а если точнее, заплатил нужным людям нужную сумму, чтобы все здесь, в стенах Шамрока, было по высшему разряду. Так что, тот факт, что вечер откроет речь Моргана Хаверсона, гендиректора Haverson Development, был вполне ожидаем. Вдвойне.

Часть гостей слушала его чуть ли не с открытым ртом, другая же с некой скукой во взгляде, направленном на сцену, где мой отец, стоя за прозрачной кафедрой, вещал о важности сего события. Были и третьи, кто вообще не слушал, тихо переговариваясь между собой или просто опрокидывая в себя бокалы шампанского, которые разносили официанты. Как я, например.

Я стянул один с проплывающего мимо подноса и пригубил охлажденную шипучку, оглядывая просторный зал, заполненный людьми. Смокинги и разных оттенков платья незнакомцев смешивались в сплошную массу, не вызывающую у меня совершенно никакого интереса. Мне хотелось… Стоп. Неужели, снова это делал? Неосознанно искал одного конкретного человека, рядом с которым мне было бы сейчас в разы комфортнее, чем с кем-либо другим? Я ведь даже не знал, здесь ли она, но все равно не оставлял надежду увидеть ее. Фриц с Тедом должны были подойти чуть позже – у обоих обязательные тренировки, потому за них я особо не переживал… Собственно, им необязательно было приходить. Подумаешь… Я даже пытался отговорить их от этой идеи, но мои друзья оставались при своем решении.

Речь отца подошла к концу, и его проводили с импровизированной сцены бурными аплодисментами. Главный устроитель торжества подал знак музыкантам, и по залу стали разноситься звуки живой ненавязчивой музыки.

В поле моего зрения вдруг показался мой преподаватель по Типологии зданий и сооружений: полноватый любитель твидовых костюмов, лет пятидесяти и с прогрессирующей залысиной на макушке. Хороший мужик, но как профессор, что не удивительно, довольно требовательный. Хотя у нас проблем с ним как таковых никогда не возникало. Завидев меня, он направился в мою сторону, и я поспешил придать себе более расслабленный вид.

– Деймон! Все-таки нашел тебя.

Мы пожали друг другу руки.

– Добрый вечер, мистер Коллинз.

– Только что видел твой макет. Честно скажу – впечатлен.

– Спасибо.

– Настоящий проект. Серьезный, функциональный, с точным пониманием пространства. Вижу, мои лекции не прошли даром, – смеясь, он потрепал меня по плечу. – Ты настоящий профессионал, Деймон.

Я заставил себя улыбнуться.

Боже, если бы вы только знали как мне противно притворяться, что все отлично.

– Да нет… Ничего особенного.

– Ничего особенного? Ха! Прежде никто даже и не думал о том, что городу не помешал бы собственный лыжный комплекс… То, что ты вообще предложил это Гарширу, да еще и будучи студентом… заслуживает самой большой похвалы. – Профессор покачал головой каким-то своим мыслям и вдруг сменил направление темы: – Кстати, видел, что у тебя там модульные раздевалки будут. Это временные конструкции?

– Не совсем. Они сборно-разборные, но рассчитаны на круглогодичное использование. Их даже можно масштабировать под крупные соревнования. Если таковые вообще будут.

– Хм, очень умно. Ты явно продумал и функционал, и экологию. Молодец.

– Это был мой основной приоритет, – я качнул головой вбок, почему-то впервые за долгое время реально загордившись своей работой. И тем, что знал о ней определенно больше ублюдка Кильмана, которого отец уже во всеуслышание назначил куратором. Но через секунду чувство гордости уже исчезло. Настроение было просто паршивое. – К тому же, после утверждения мы тесно работали с местной общиной. Нашей главной целью было, чтобы комплекс стал частью ландшафта, а не инородным телом. Ни для города, ни для самого кампуса.

– Да, я заметил это, – он почесал кончик своего орлиного носа. – Твой проект очень… живой. С глубоким пониманием того, кто и как им будет пользоваться. Честно сказать, пытался поговорить об этом с Гербертом, но он и два слова о нем связать не смог. Сразу видно, кто на самом деле тут главный, да? – попытался отшутиться мистер Коллинз, но, чувствовалось, решение отца его устраивало не больше, чем меня.

– Надеюсь, что так. Я еще далеко не архитектор, но… очень старался быть им.

– Однако, в этом смысле ты уже намного впереди многих, ты же это понимаешь?

Я только пожал плечами, пробежав взглядом по заполненному помещению, но его тут же отбросило назад, в противоположную сторону зала, стоило ему зацепился за знакомый силуэт. Снующая толпа между нами не позволяла мне разглядеть ее, но я не оставлял попыток, продолжая как-то взволнованно наблюдать за ней. И не зря.

Убрав за ухо прядь, она, сосредоточившись на камере в своих руках, отошла чуть поодаль от гостей, благодаря чему я смог полностью рассмотреть ее. И убедиться окончательно в том, кем именно была эта девушка.

Сегодня ее длинные волосы не были заплетены. Они густой шелковистой волной струились по ее спине, кончиками касаясь поясницы, и я не мог отделаться от мысли, что хотел коснуться их, ощутить их мягкость своими огрубевшими пальцами. На Каталине было изящное бордовое платье с пышной юбкой чуть ниже колен, оттеняющее ее оливкого цвета кожу. А образ завершали черные туфли на каблучке, сделавшие ее немного выше.

Она великолепна.

Я улыбнулся, впервые по-настоящему за этот вечер, чувствуя свое ускоряющееся сердцебиение. И…

Просто не мог оторвать глаз от нее.

Мистер Коллинз кашлянул, вероятно как-то по-своему прочитав мой взгляд.

– Красивая, – проговорил он добродушным тоном и снова потрепал меня по плечу, прежде чем оставить одного. – Хорошего тебе вечера, Деймон.

– Да… – Она больше, чем просто красивая. – И вам, – кивнул ему я, снова взглянув на Каталину.

Сделав фотографию цветочной композиции, она опустила фотоаппарат и стала осматривать зал. Словно почувствовав что-то, резко повернула голову в мою сторону, и наши взгляды пересеклись. Я не знал, как правильно интерпретировать выражение ее лица, но… Думалось, что медленно поднимающиеся уголки ее темно-розовых губ и сияющие эмоциями глаза, это хороший знак. Она… была рада мне. И одна только мысль об этом заставила меня судорожно сглотнуть и расплыться в ответной улыбке, шутливо отсалютовав ей своим полупустым бокалом.

Сердце раздулось за грудиной, как воздушный шарик, когда Каталина двинулась в мою сторону. Казалось, ещё немного, и оно взлетит ей навстречу. Ладони по ощущениям стали какими-то желеобразными, а ноги едва не начали переступать с пятки на носок. Это просто нетерпение или… я действительно нервничал?

Серьезно, мать вашу?! Я никогда не нервничаю!

– Привет, – робко улыбнулась она. Легкий шлейф карамельного парфюма и ее собственного аромата коснулся моих ноздрей, и я неосознанно вдохнул поглубже.

– Привет. – Я вгляделся в ее глаза, подведенные сейчас чуть ярче, чем обычно, что делало зелень ее радужек еще выразительнее. – Распустила волосы в мою честь? Мне нравится.

Я готов упасть перед тобой на колени.

Каталина усмехнулась, покраснев.

– Ну конечно же. Как иначе!

– Что ты здесь делаешь?

– Работаю, – она вытянула перед нами фотоаппарат. – Зои заболела, так что ей на сегодняшний вечер понадобилась замена.

– Вот оно что. Трудолюбива как всегда?

В моем голосе не было ни упрека, ни изумления. Только чистое, искреннее восхищение ею.

– Приходится быть такой. А я и не жалуюсь. Когда бы мне еще выпала возможность побывать на подобном мероприятии.

Уголки наших губ в странном синхроне растянулись еще шире.

– Уверен, что она еще у тебя будет. И не раз. И точно не ради такой вычурности. Кстати, – я взял ее руки в свою, свободную от бокала, опустив взгляд на фотоаппарат и притворившись, что это касание никак не отразилось на мне. – Откуда он?

– Договорилась с Сарой, замруководителя медиацентра, что пока буду пользоваться собственностью университета. В подобных случаях. Думаю… дать запрос на пользование и на время занятий, пока не куплю себе новый.

Бездумно проведя кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони, я отпустил ее.

– Ты же знаешь, что тебе не нужно ничего покупать. Твой подарок все еще с нетерпением ждет тебя в коробке у меня в шкафу.

– Я уже говорила, что думаю об этом. – Она качнула своим хрупким обнаженным плечом, пробудив во мне внезапное желание коснуться его губами. – Деймон, мне…

Ее голос вдруг утонул в громких аплодисментах, а я, будто пробудившись ото сна, стал хмуро осматривать зал, в попытках понять, какого хрена здесь происходило. Казалось, на те мгновения с ней я абсолютно забыл, где мы находились и с какой целью. Забыл про людей вокруг и тот факт, что они собрались здесь ради презентации моего проекта, который на самом деле уже и не мой совсем.

Каталина отпрянула, взглянув на “сцену”, где, как оказалось, уже все было подготовлено для моего выступления. И до меня наконец дошло, что все сейчас глазели в нашу сторону, ожидая, когда же я соизволю напичкать их историей создания некогда своего дела.

– Деймон, – голос моего отца, слегка искаженный микрофоном, был безапелляционным, – прошу.

Мы с Каталиной переглянулись, и она слабо мне улыбнулась, покачав фотоаппаратом.

– Удачи, – произнесла одними губами, прежде чем скрыться в скопище людей, а мне не оставалось ничего другого, кроме как благодарно кивнуть ей и последовать за указами отца.


***


С официозами было покончено.

По крайней мере для меня.

Живая классика сменилась более танцевальной музыкой, а гости сегодняшнего вечера рассосались по всему залу, каждый расслабляясь по-своему. Многие до сих пор подходили ко мне и выражали восторг проделанной мною работе, в том числе несколько моих однокурсников, наш особо впечатленный ректор и более сдержанный мэр. Даже мама улучив момент, сбежала из компании Кильманов и других приглашенных друзей отца, с которыми они в тот момент беседовали, чтобы лишний раз потрепать меня за щеку и сказать, какой я у нее молодец.

В ней явно был переизбыток умиления ко мне.

Каталина периодически мелькала среди толпы, с головой увлеченная своим делом. Уверен, в глубине души она по-настоящему радовалась предоставленной возможности снимать, заняться наконец тем, чем она так горела. И я был бесконечно рад этому. Рад, что она была в порядке, что осталась здесь и продолжила начатое, несмотря на все препятствия.

Мне хотелось стать для нее опорой, которой у нее никогда не было. И я не собирался отказываться от этого желания, даже будучи убежденным в ее состоянии сделать все самостоятельно. Я хотел быть ее поддержкой, плечом, на которое она смогла бы опереться, чтобы выдохнуть и с новыми силами продолжить путь. Я больше никому и никогда не позволю причинить ей боль, или заставить ее сомневаться в себе и своих силах.

Не позволю.

Чего бы мне это не стоило.

– Может быть, вы себе номер снимете? – пропищал рядом со мной Тео. По другую сторону от меня в свой бокал закряхтел Фриц, и я тоже улыбнулся.

Да, все-таки приперлись, придурки…

– Придумай что-нибудь поинтереснее, дружище, – толкнул его локтем в бок и небрежно привалился к перилам болкончика. – Эта фраза избита уже сколько… лет пятнадцать?

– Ну извини. Я не виноват, что твои постоянные созерцания ее через весь зал такие стереотипные. Рядом с тобой ничего другого и не придумывается.

Возможно, он был прав.

Сейчас Каталина с парой девушек, вероятно, из студенческой газеты что-то дружно обсуждали, показывая друг другу собранный за вечер материал. Она была так увлечена всем этим… А я, черт бы меня побрал, не мог перестать смотреть на нее.

– Я просто… – Уголок моего рта потянулся вверх, когда девушка, увидев что-то на экранчике фотоаппарата, округлила глаза и, прикрыв на мгновение лицо рукой, стала заливисто смеяться вместе с “коллегами”. – Просто наблюдаю.

– Лучше завязывай с этим, – вставил свое слово Фриц. – Или действуй уже, или прекращай так пялиться на девушку. Выглядишь как долбаный маньяк.

– Или вуайрист, – согласно качнул фляжкой Тео, чем заставил меня усмехнуться.

– Иди-и-ите в жо-о-опу-у-у…

– Ты хоть выпивкой ее угостил?

– В отличие от нас, она работает, Тед.

– Ну и? Выпивкой. Угостил?!

Мои пальцы на миг скользнули к переносице в наигранном жесте усталости, когда я кое-как пытался сдержать рвущийся наружу смех.

Фриц оперся спиной о перила.

– Как, кстати, Каталина справляется со своей потерей?

– Неплохо, я думаю. Пытается продолжать учиться и работать. Все по-прежнему, за исключением… важного.

– Да уж, – протянул Тед, глотнув виски из своей фляги, – достается же девчонке.

– Ей бы передохнуть пару минут. Или пару недель.

– Лучше лет. Она, конечно, держится молодцом, но иногда создается такое впечатление, что на нее свалили все обязанности, какие только могут быть на ферме и у среднестатистического студента.

О, если бы вы только знали…

Но я молчал, слушая болтовню друзей. Я не рассказывал им того, что узнал о Каталине. Это была ее личная история, то, что она не так давно решила доверить мне – что было безумно ценно для меня. Потому я ни в коем случае не собирался трепаться об этом. Несмотря на всю ту ярость, что прямо разрывала меня изнутри, стоило подумать о… странной семейке Каталины.

Тем временем ее напарницы удалились из зала, и она осталась одна у небольшого круглого столика с той самой цветочной композицией, которую сфотографировала ранее. Ее внимание было полностью сосредоточено на фотоаппарате, а губы периодически растягивались в легкой улыбке.

В зале все так же играла музыка, а приглушенный свет гирлянд и ламп мягко растекался по пространству, создавая немного ленивый ритм. Кто-то танцевал, кто-то с бокалами в руках продолжал рассматривать модель будущего спорткомплекса. Другие сбивались в группки и делились мыслями, обсуждали надежды на будущее города или что-то в этом духе. Вечер был в самом разгаре. И, наверное, мне тоже стоило наконец расшевелить свой зад и сделать что-нибудь. Хоть что-то. Для себя.

Под удивленные взгляды лучших друзей, я сдернул с себя пиджак и галстук и вручил все им.

– И что ты затеял, донжуан? – ухмыльнулся Тео, наблюдая за тем, как я поправил ворот рубашки и приступил к рукавам. Вот, так уже намного лучше.

– Кое-что, чего хочу. – Ноги понесли меня по лестнице, но я вдруг затормозил, обернувшись к открыто забавляющимся парням. – Спасибо, что пришли. Для меня это действительно важно… А теперь валите домой.

Оба не сговариваясь отсалютовали мне своими выпивками, но я уже спустился вниз и через весь зал направился к человеку, к которому меня необъяснимо тянуло. Не обращая внимания на окружающих, смотрел только на нее, ни на йоту не сомневаясь в своем решении.

Заметив меня, Каталина изумилась, но через мгновение ее лицо как-то трепетно просияло.

– Я думала, ты уже ушел.

– С чего вдруг? – Я наклонил голову, улыбнувшись. – Моя презентация закончилась, но это не значит, что у меня не осталось здесь дел.

– Да? И каких, например?

Подойдя ближе, я взял из ее рук фотоаппарат и положил его на столик. Затем обхватил ее ладони своими, потянув в центр зала.

– Что ты делаешь? – опешила Каталина, озираясь, вероятно из переживаний, что ее накажут за минутку отвлечения. Пусть только попробуют.

– То, что нам нужно.

Мы остановились среди танцующих, и Каталина, замерев передо мной, неловко повела плечами. Я почувствовал ее неподдельное волнение, когда она взглянула на меня. В зеленых глазах блестел огонек удивления и некой нерешительности в том, что я ей сейчас предлагал.

Мы танцевали вместе лишь раз, в ту ночь на Хэллоуин, когда понятия не имели, кто вообще перед нами. И… как бы для меня не был ценен тот, наш первый разделенный момент, хотелось заменить его чем-то иным. Чем-то, что, уверен, на обоим было необходимо. Я знал, как она любит танцевать, – не раз видел ее упоение собственными глазами, – и теперь хотел снова поспособствовать этому. По-другому, без масок и затуманенного даже слегка разума. По-настоящему.

Я подал ей руку и Каталина вложила в нее свою, мягко, неторопливо. Другой рукой я обхватил ее талию. Пальцы ощутили тепло ее кожи сквозь ткань, носа коснулся тонкий аромат карамели, и в своих мыслях я блаженно замычал. Настолько необходимо и правильно она ощущалась рядом со мной.

Каталина коснулась моего плеча свободной рукой, и мы стали плавно раскачиваться с одной ноги на другую, не сводя друг с друга глаз.

– Тео и Фриц потом не будут дразнить тебя? – уголки розовых губ робко приподнялись.

Ее ладонь в моей руке еле ощутимо подрагивала и, казалось, была такой хрупкой, что я не удержался и невесомо, как будто успокаивая, провел по ней большим пальцем.

Не бойся меня, малыш.

Я ни за что на свете не сделаю тебе больно.

– Не думай о них, – улыбнулся в ответ и мягко развернул ее спиной к своей груди. Продолжая покачиваться, потянулся губами к виску, затем и к ее ушку, и произнес полушепотом: – Я говорил, что ты изумительно выглядишь?

На девичьей шее тотчас проступили мурашки, а румяные щечки стали еще ярче, когда она тихонько покачала головой. Мой рот снова расплылся в улыбке и я вернул Каталину к себе, заглянув в ее взволнованное лицо.

– Тогда скажу это сейчас, – я провел ладонью по ее плечу вниз, к запястью, – Ты прекрасна, Каталина, – и, когда музыкальные аккорды сменились, подстроился под их ритм.

Левая нога – шаг назад. Правая – в сторону. Я вёл. Каталина шла за мной, не спрашивая, куда, и будто окончательно доверившись мне. И мое чертово сердце вмиг ускорило свой темп, стоило этой мысли закрепиться в моем сознании.

Музыка усиливалась, тогда я, отступив на полшага, повел девушку в моих руках в легкое кружение, направляя. Ее юбка развернулась полумесяцем. Волосы мягко рассыпались по плечам и спине.

Когда она снова вернулась ко мне, я притянул ее ближе, почти вплотную. Каталина смотрела мне прямо в глаза, не прячась. Напротив, словно так же, как и я сам, пыталась разгадать, что между нами сейчас происходило. Чем был этот момент для нас.

Я медленно развел ее руки в стороны, ведя по кругу.

Тело Каталины выгнулось назад в изящном изгибе, и я поддерживал ее спину, чувствуя, как под ладонью бьется ее пульс. Учащенный, как и мой собственный.

Она вернулась к исходной точке, прямо ко мне. Еще один разворот. Шаг в сторону. Встречный поворот. Она двигалась уже сама, чувствуя ритм, будто мы танцевали так не впервые, а целую жизнь до этого.

Я поднял ее правую руку, и Каталина проскользнула под моей, вращаясь, легко касаясь моего плеча затылком, дыша со мной в унисон.

Я снова поймал ее. Руки крепко обвили ее спину, и в этот момент я понял, что не чувствую остальных. Только ее. Только эту музыку. Только нашу близость.

Она чуть отстранилась, руки все еще обхватывали мои плечи. Я провел рукой по ее талии, Каталина снова посмотрела мне в глаза. И что-то в этом взгляде было настолько беззащитным, что мне мгновенно захотелось спрятать ее от всего мира и оберегать от любой паршивости, посмевшей ее коснуться.

Наша песня достигла кульминации.

Резкий, но плавный наклон. Секунда, и я подхватил девушку под бедра, в районе ягодиц, заставив ее шумно втянуть воздух ртом и опереться руками мне на плечи.

Я держал её. Крепко и бережно, как будто знал, что именно так она должна быть в моей жизни. На этой высоте. В этом моменте.

Каталина смотрела на меня сверху вниз. В ее взгляде читалось искреннее смущение. Грудь быстро поднималась и опускалась, щеки раскраснелись, а пухлые губы приоткрылись в непроизносимых эмоциях, которые, чувствовал, она испытывала в неменьшей степени, чем я сам.

И мне ужасно хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти. Хотелось запомнить, как идеально она ощущалась в моих руках. Запомнить каждый вздох, сорвавшийся с ее губ, каждое прикосновение кожи к коже. Хотелось запомнить все, что касалось этой девушки.

Медленно, по секунде, я опустил ее на пол.

Маленькие ладошки Каталины остались на моих плечах, а наши взгляды были все еще тесно переплетены.

Песня почти стихла и плавно сменилась другой.

Но мы не двигались.

Не говорили.

«Я мог бы поцеловать ее прямо сейчас…», – возникла вдруг мысль в моей голове, и она, признаться, вогнала меня в странную предвкушающую дрожь.

Боже, я никогда в жизни не желал чего-то сильнее, чем коснуться ее мягких и таких манящих губ своими. Едва сдерживался, чтобы не наклониться и не стереть все выстроенные между нами границы.

Но я не сделаю этого. Не сделаю, потому что это все – больше, намного больше чем просто влечение, то единственное, что привык испытывать и давать другим девчонкам. А сейчас, с ней… Все было иначе. Я всем своим существом чувствовал это, но… совершенно не знал, как быть с тем, что становилось большим, настоящим. Мне не хотелось ошибиться. Только не с ней.

– Каталина…

– Да? – шепнула она.

Невыносимая нежность к этой девушке затопила мое жесткое сердце, и рука потянулась к ее щеке. Но тут же дернулась обратно, а Каталина резко отшатнулась, когда кто-то за моей спиной внезапно воскликнул:

– Лина! Вот ты где! – возникла около нас одна из тех девушек, с которыми недавно общалась Каталина. Ее смолистые волнистые волосы еле-еле доходили до подбородка, и в сумме с низким ростом и раскосыми глазами она почему-то напоминала эльфа. – Там Пэн подошла, просит тебя скинуть ей файлы, чтобы она могла просмотреть все в воскресенье. – Ее взгляд пробежался по нам. – Извините, если… помешала.

– Н-нет, ничего, – Каталина сцепила руки перед собой. – Идем, – она мельком глянула на меня и в компании эльфийки поспешила к другим своим коллегам. А я? Я остался один, не понимая, что должен делать с тем запутанным клубком из мыслей и чувств, что она оставила во мне после себя.

## Глава 27

Деймон


– Таким образом, в связи с приближением сроков сдачи объекта, прошу обеспечить устранение всех замечаний, чтобы к Рождеству завершить ввод в эксплуатацию. Доложите мне о прогрессе через три дня. На этом всё.

Переговорную заполнил скрежет ножек стульев, сменившийся обычной возней сборов и перешептываниями. Я тоже поднялся со своего места и собирался уже покинуть офис, когда отец окликнул меня:

– Деймон, задержись.

Да, в его лексиконе напрочь исчезло слово «пожалуйста».

Проводив взглядом удаляющиеся из кабинета спины и тихо выдохнув сквозь зубы, я обернулся к отцу.

– Чего ты хотел?

– Сядь, для начала, – он кивнул на стул слева от него, продолжая заполнять свой еженедельник предстоящими делами.

Я послушался и сел на стул, откинувшись на спинку с максимально небрежным видом. Правая нога расположилась на левой, носок оксфордов беззаботно подпрыгивал, выражая полное расслабление. Которого, вообще-то, не было. Почему-то.

Отец отложил ручку и поднял на меня чересчур внимательный взгляд. Прошло секунд десять, прежде чем он наконец произнес:

– Что это за девушка была с тобой на презентации?

– Эм… их было много. Ты о ком?

Как будто я не не понимал, о ком именно он спрашивал…

– Та, с которой ты так самозабвенно танцевал.

– Самозабвенно? – Я притворно фыркнул. – Чушь…

– Следи за языком и отвечай на вопрос!

– Ого, не знал, что мы на допросе.

– Деймон!

– Не знаю, ясно? Просто девушка. А что, что-то не так с этим?

Отец прищурился.

– Нет. Просто хочу, чтобы ты не забывал о своих обязанностях. Надеюсь, у той девицы нет от тебя никаких наивных ожиданий?

– С меня довольно.

Вскочив на ноги, я бросился к двери, не желая больше выслушивать эти осточертевшие назидания. Но жесткий голос вынудил меня остановиться.

– Я тебя не отпускал, сын!

– А что еще ты хочешь сказать мне? – резко повернувшись к нему, я развел руками. – Может, мне теперь нельзя ни с кем разговаривать, кроме твоих обожаемых Кильманов? Нельзя после всего потраченного времени на твоих лизоблюдов-дружков побыть с теми, с кем хочется мне самому? Что еще я должен сделать для тебя, отец?!

Моя тирада, однако, его не проняла. Он продолжал как ни в чем не бывало собирать бумаги в стопку и складывать их в свой портфель.

– Не для меня, а для себя. Не забывайся.

– Это все, что ты услышал?!

– Проблема в том, Деймон, что ты не можешь понять до конца, зачем все это делаешь. Ты считаешь, что мне это нужно? У меня дел и без твоих проблем хватает. Однако приходится постоянно контролировать, водить тебя как желторотика за ручку, указывая, как нужно поступить в данном случае. Что сделать, чтобы жизнь не плюнула тебе в лицо. – Он застегнул портфель и поднялся с кресла, глядя на меня усталым и… разочарованным взглядом. – Деймон, когда ты уже научишься брать ответственность за свои поступки?

Моя челюсть чуть не упала мне под ноги.

Он сейчас серьезно что-ли?

– Ответственность… Последние месяцы я только и делал, па, что брал на себя ответственность. Странно, что ты этого еще не заметил. Зато не перестаешь выкрадывать время у своего огромного списка дел, чтобы следить за тем, что я делаю в свободное от своих обязательств время.

– Я слежу не за тобой, а за тем, чтобы ты не натворил глупостей! Ты не забыл, чего от тебя ожидают в следующем году?

Отец вышел из-за стола, остановившись напротив меня. Я был выше него, но это совершенно не мешало ему из раза в раз смотреть на меня – да и на всех – свысока.

Горькая усмешка сорвалась с моего рта.

– Мне казалось, у меня еще есть время на свободные действия… до тех пор, пока мне на руки не наденут кандалы.

– Я уже говорил: тебе следовало раньше думать об этом. Твоя свобода выбора закончилась в тот момент, когда ты допустил существование той мерзкой статьи. Пора бы уже понять это, мальчик мой.

Статья, статья и снова статья.

Все, что мне приходилось слышать от своего собственного отца, это лишь упреки в событии четырехмесячной давности, который ему самому не нанес никакого вреда. Мог бы, но не нанес. На меня же свесили все мыслимые и немыслимые… приказы, из раза в раз закрывая мне рот, когда я высказывал свою точку зрения или просто пытался подумать о противостоянии им.

Да, я был виноват, но… Действительно ли тот случай был настолько ужасным, что требовал такой платы от меня?

Как же глупо… Отец, Кильман, я – мы все гребаные глупцы, мнимые себя вершителями судеб. Казалось, я уже извлек свой урок, когда обвинил Каталину в том, чего она не совершала, за что теперь расплачивался ее недоверием и осторожностью по отношению ко мне. Но дойдут ли когда-нибудь до этого отец и его хваленый друг-спаситель-фамилии? Большой вопрос, ответа на который, думаю, мне никогда не получить.

– А как, по-твоему, я должен жить? Давай же, накинь мне парочку примеров. Может, мне следует теперь постоянно бегать за вами с Гербертом, ожидая новых наставлений, разрушающих меня? Притвориться тупым болванчиком без своей головы на плечах? Неужели тебе настолько плевать на свою собственную семью, что ты так просто продаешь ее?

Отец скривился, сунув руку в карман дорогих брюк.

– Было бы плевать, тебя бы уже давно стерли в порошок какие-нибудь журналюги, а ты остался бы никчемным работничком за триста баксов в месяц!

– Рад, что ты так высоко ценишь моё существование, – издевательски хмыкнул я, сняв воображаемую шляпу.

– Не драматизируй. Я просто пытаюсь вытащить тебя из ямы, в которую ты сам с упорством лезешь.

Он недовольно покачал головой и, больше не глядя на меня, направился к выходу. Его шаги звучали ровно и уверенно. Как всегда. Но у самой двери он замедлился, будто вспомнил что-то ненужное, но все же раздражающе важное.

– Кстати. Та девушка… – голос его был почти ленивым, с оттенком скучающего равнодушия. – Так кто же она в действительности? Очередная твоя игра? Или ты решил снова наплевать на все, что строилось вокруг тебя годами?

Я молчал, не шелохнувшись.

Ни слова о ней он от меня не получит!

Отец обернулся наполовину, бросив взгляд через плечо:

– Ты же понимаешь, что такие… появления – это сигнал. А мне совсем не хочется, чтобы кто-то делал поспешные выводы. Особенно в твоем положении.

Положение.

Ну да, конечно.

Каждое его слово – не разговор, а приговор.

– Тебе стоит быть осторожнее, – продолжил он. – Мы оба знаем, что внимание к тебе сейчас не просто излишнее, оно опасно. А подозрительные лица рядом могут породить лишние вопросы. Герберт уже задал свой, а…

– Он может засунуть его себе в задницу.

– Поработай-ка над своей манерой речи, Деймон, – процедил отец. – И да, имей в виду: еще раз увижу ее рядом с тобой, и нам придется в ускоренном порядке принять все необходимые меры, чтобы ни одна девица к тебе больше не смела подходить.

Я не сразу ответил. Позволил этой паузе стать весомее любых реплик. Потом спокойно, без резких движений подошел к нему, ровно настолько, чтобы он услышал меня без искажений.

– Если узнаю, что вы с Гербертом пытаетесь копать под нее, подключая своих шестерок… – я чуть наклонился вперед, голос оставался тихим, но каждая интонация резала, как наждак, – я найду способ заставить вас пожалеть об этом. Не сомневайтесь.

Отец молчал. Только чуть наклонил голову, а уголок его рта дернулся в необъяснимой мне эмоции.

– Мне уже нечего терять, – добавил я. – В отличие от вас обоих.

И ушел первым, не собираясь дожидаться от него разрешения.


Каталина


Еще одна неделя пролетела незаметно. Погрязнув в своих обычных буднях, я не могла найти свободной минутки даже на то, чтобы просто посмотреть на электронный календарь и выяснить, какое было число. Опомнилась я лишь сегодня, когда в конце смены ко мне подошел Энди с вопросом о планах на Рождество, которое, на минуточку, было уже через четыре дня. На вопрос я, конечно, ничего многообещающего не ответила, но вот встряску успела получить.

Подарки.

Для моих…

Друзей?

Их не было!

Я понятия не имела, что могла бы подарить тем немногим людям, ставшим важной частью моей жизни. Возможно, я забегала вперед, и они не считали так же, да и понятие дружбы было для меня почти незнакомым, но… Хотелось думать, что эти люди будут не против моей настойчивости.

В любом случае, кому не нравится принимать подарки, правда? В киношные и не совсем притворства типа «мне больше нравится дарить, чем получать» я никогда не верила.

Полнейшая неподготовленность меня крайне озадачила, потому сейчас, когда я, задумавшись, ставила магазин на сигнализацию, и не заметила движение за спиной.

– Ну так что? – произнес кто-то, чем заставил меня подпрыгнуть на месте и, схватившись за сердце, повернуться к источнику голоса.

Улица уже вовсю утопала в сумерках и крупных хлопьях снега, тихо падающих с темного неба, так что видимость была не самая лучшая. Лишь вывеска магазина, да уличные фонари в купе с гирляндами на голых деревьях неподалеку хоть немного, но освещали близлежащее пространство. Это и позволило мне разглядеть у лестницы очертания долговязого Энди.

– Боже мой! – выдохнула я, спустившись. – Ты меня напугал.

– А… Я только хотел спросить. Пойдешь со мной в кино?

Что…

– К-куда? – опешила я, чувствуя как у меня почему-то деревенеет спина.

– В кино. На что хочешь?

– Я не… Нет, спасибо.

Он как-то сокрушенно кивнул, потянув за лямки своего рюкзака, что громоздился у него на спине, и опустил взгляд. Маленький бубенчик на его узорчатой шапке дернулся, едва не вызвав у меня приступ нервного смеха.

– Почему?

– Как-то не хочется, – натянуто улыбнулась я, прикидывая в голове варианты для побега в более людное место. Энди никогда не преподносил себя настолько “плохим мальчиком”, чтобы мне его боятся, но сейчас, увы, не могла отделаться от мысли, что хотела бы быть ближе к заполненной прохожими улице.

– Тогда когда?

– Знаешь, это может прозвучать банально, но что, если без четверти никогда? – раздался совсем рядом знакомый голос, и воздух тут же застрял в моих легких.

Деймон с уверенным видом подошел к нам, держа обе руки в карманах своего темного пальто, усеянного сейчас снежинками. Волосы намокли, превратившись в подобие иголочек, а на лице проглядывалась усмешка.

Энди сразу выпрямился, приняв, вероятно, свою оборонительную стойку. Наверное, и Деймона он узнал.

– Я обращался к девушке…

– Мне пофиг.

– Что ты здесь делаешь? – искренне удивилась я.

Взгляд Деймона переместился на меня, и в глазах, насколько позволял вечерний мрак, показался огонек озорства и чего-то еще, что было мне не до конца понятно.

– Пришел за тобой. Во избежание нападков всяких… маньяков.

Мои брови выгнулись куда-то на макушку.

Этот вечер определенно был одним из самых чудаковатых за последнее время.

– Я бы и сам помог ей в случае чего, – вставил недовольно Энди.

– О, я не сомневаюсь, – хмыкнул Деймон и кивнул в сторону тротуара. – Ну а теперь свободен, помощник. Мы сами справимся.

Пару мгновений парень только буравил Деймона взглядом, но в конце концов сдался. Вздох вырвался облачком пара из моего рта, когда он сделал нечто вроде объятий, коротко сжав мои плечи, и, попрощавшись со мной, поспешил удалиться. Деймон проводил его цепким взглядом, прежде чем повернулся ко мне с ехидной улыбкой на губах. Склонил голову набок, глядя на меня сверху вниз, и мое сердце заколотилось, словно мотылек в банке.

Мы не виделись с вечера презентации, каждый погруженный в свои привычные будни. Конечно, мы списывались пару раз, ничего особо не обсуждая. Деймон снова делился фотографиями уже окрепшей Тоффи, подкрепляя их забавляющимися подписями и смайлами, а один раз даже прислал фото себя в процессе работы над каким-то рисунком. Я же отвечала снимками своей домашки, нашей с Эбби комнаты, которую мы украсили в середине недели, или другим, чем занималась в тот момент.

Но о том, что произошло в тот вечер мы так и не поговорили. Не то чтобы я вообще могла это сделать… Происходящее между нами в прямом смысле перехватывало у меня дыхание, стоило мысли о том моменте, когда он повел нас на танцплощадку, снова ворваться в мои мысли.

Я просто не могла перестать думать об этом. Не могла перестать вспоминать его руки, мягко касающиеся моего тела, его проникновенный взгляд, вновь и вновь ловивший мой собственный… Чувство безопасности и абсолютного доверия к этому мужчине поглотило меня целиком. И я бы солгала, если бы сказала, что это ничего не значило для меня. Оно значило.

И это меня пугало.

– Ну привет, – шепнул он, улыбаясь, и шагнул ближе.

Я поправила свою бини, вдруг занервничав, и выдала максимально небрежно:

– Привет. Ну, так и… зачем ты здесь?

– Хотел предложить отвезти тебя кое-куда. Если захочешь. Но вижу, тебя уже пригласили.

– Энди, он… просто… – нервный смешок вырвался быстрее, чем в голову пришел бы хоть какой-то хороший ответ. Хотелось бы мне знать, что здесь только что произошло. – Я сама не ожидала.

– Правда? – Деймон явно забавлялся. – Мне казалось, мы раскрыли его… своеобразную симпатию к тебе еще в прошлый раз.

– Ничего подобного!

– Ну что ж ты! Парень так старался, а ты даже не заметила!..

– Заткнись!

Я стукнула кулачком по его груди, скрытой черной тканью пальто, когда он засмеялся, заставив меня прыснуть следом. Щеки мигом запылали.

Боже, этот мужчина…

Почему мне так легко и одновременно непросто с ним?

Наш смех стих. Вокруг валил снег, где-то позади, в стороне дороги и оживленных улочек, слышались шум машин и разговоры. А мы просто смотрели друг на друга, казалось, мысленно задавая себе мой ранешний вопрос.

– Так ты… согласна? Поедешь со мной?

– Куда?

Он как-то загадочно улыбнулся.

– Это сюрприз.

– Но… уже ведь поздно. И я устала после работы. К тому же снег, – я подняла лицо к небу, поймав щеками несколько снежинок, а когда снова посмотрела на Деймона, оказалось, что он все еще не сводил с меня глаз.

– Я знаю. Но сейчас только восемь, а то, что я предлагаю, подразумевает для тебя отдых. Отвлечение.

Он осторожно снял с моего плеча тяжеленький из-за учебных принадлежностей рюкзак, своим жестом вынудив меня неосознанно втянуть воздух ртом. Декабрьская прохлада не помогала держать себя в руках.

– И что ты хочешь сделать?

– Ну, – ухмылка украсила его лицо, – думаю, тебе понравится.

## Глава 28

Каталина


Я попала в рождественский рай?

Нет, серьезно, по-моему, такое неимоверное количество гирлянд и прочих атрибутов просто… Такое просто невозможно!

– Это реально? – шепнула я Деймону, когда мы прошли под красочной аркой.

– О, да, – усмехнулся он, ведя меня по образовавшемуся коридору, – очень даже реально.

Мой взгляд бегал по всему пространству главной площади Гаршира, не останавливаясь ни на чем определенном. Обилие огней, украшений и людей – все это одновременно завладевало моим вниманием, так, что перед глазами уже образовывались разноцветные всполохи.

По обе стороны от нас в хаотичном порядке располагались ярмарочные домики со всевозможными рождественскими вкусняшками, игрушками и сувенирами. Группки людей кто проходил мимо, наслаждаясь тем, что просто находились здесь, кто останавливался у какого-нибудь ларька, долго раздумывая, на чем именно остановить свой выбор. Повсюду разносились голоса и смех с оттенками предвкушения праздников и наслаждения долгожданными каникулами. Из динамиков, расположенных на фонарных столбах, ненавязчиво звучали рождественские композиции, добавляющие еще больше атмосферности и некой сказочности.

Я вертела головой, пытаясь увидеть все, каждую мелочь. Ароматное печенье на витрине слева и музыкальные шкатулки на перекрестке с другим проходом, ведущем к огромной карусели, полной радостных детей и взрослых; мини-мастерская по изготовлению свечей справа и согревающие напитки прямо напротив.

Было невозможно абстрагироваться от всего этого. Окружающая нас обстановка увлекала меня – как, думаю, и каждого из присутствующих – за собой, не оставляя и шанса на игнорирование или плохой настрой.

Усталость? Пф-ф, забыто.

– Так и… зачем мы здесь?

– Ни за чем конкретным, – Деймон пожал плечами. – Просто решил показать нашу знаменитую рождественскую ярмарку. Подумал, что тебе будет интересно взглянуть.

– И чем же она знаменита? – улыбнулась я, не сводя глаз с возбужденной толпы. С каждым нашим новым шагом чувствовалось, как мне передавалось их состояние.

– Тем, что на время праздников главная площадь как будто… превращается в отдельный маленький городок, откуда никому не хочется потом уходить. Это чуть ли не наша визитная карточка на время праздников. Вон там, – Деймон указал на улочку из деревянных палаток, увитых пушистыми хвойными ветками и неисчислимым количеством гирлянд, – можно найти много разных мелочей для подарков. Знаешь, нечто вроде тех машинок с елкой на крыше, или ту же вифлеемскую звезду в миниатюре. Конечно, вряд-ли человек, которому ты это подаришь, будет напрямую пользоваться ими, но все равно получить такое некоторым приятно. Там же рядом есть целые лари с елочными игрушками ручной работы и мастерские, где ты можешь создать что-то свое.

– Что-то вроде лепки из глины? Всегда мечтала сделать что-нибудь из нее.

– Ну, мастерских здесь довольно много и у каждого свои предпочтения. Но в основном это дерево и другие природные материалы, которым в обычные дни мы не придаем большого значения.

– Здорово, – вздохнула я, наслаждаясь окружающей атмосферой.

Он был прав. Что-то в этом месте незримо влекло меня, заставляя, пусть только на время пребывания здесь, отгораживаться ото всех своих проблем и… просто жить моментом. Целый городок из множества сверкающих домиков и аттракционов, купающийся в ароматах хвои и специй. А сколько людей было здесь в этот момент… Даже пушистые хлопья снега сегодня не были для них помехой.

Гаршир представал передо мной с совершенно другой стороны. Без пошлостей стриптиз-клуба, без цинизма коллег и беспрерывных неудач, сопровождавших меня с самого начала. Не раз у меня появлялись мысли сбежать отсюда, вновь спрятаться где-то, где я бы сидела ни с чем, но зато с целыми коленками. Но сейчас… мне хотелось сбивать их, зарабатывать свои собственные синяки и шишки, зная, что после буду вознаграждена чем-то подобным.

Сейчас мне не хотелось быть где-то еще. Только в этом самом месте.

– А вот в тех палатках, – Деймон кивнул в сторону другого мерцающего ряда, – можно испробовать, наверное, все существующие на этом свете праздничные угощения. Может быть, я слегка предвзят, но такого Штоллена как здесь еще нигде не ел. Даже Дрездену, уверен, до него далеко, – ухмыльнулся он. – Думаю, тебе стоит попробовать. И раклет, само собой.

– А что это?

– Это когда берут сыр, сильно разогревают его, а потом соскребают на картошку, хлеб или что другое. Это одно из самых популярных праздничных блюд на ярмарке.

– Ты столько всего сказал, а я услышала только “сыр”, – из меня вырвалось идиотское хихиканье. – Извини.

– Любишь сыр?

Кивок. И еще. И еще.

– В любом его проявлении. А ты? Какое твое самое любимое блюдо?

Деймон остановился и стал оглядывать площадь, пока в конечном итоге его сияющие весельем глаза не замерли на мне.

– Лазанья. Готов поглощать ее целыми сутками как чертов Гарфилд.

Я засмеялась.

– Идем, – он кивнул следовать за ним. – Нам нужно поесть.

Мы свернули в сторону ряда, изобилующего едой. Вокруг уже вовсю клубился пар от кипящих напитков и журчащих на грилях и сковородах вкусностях. Деймон выбрал прилавок с наименьшей очередью и сделал заказ, не дав мне даже достать кошелек.

– Ты не обязан, – пробормотала я.

– Я знаю, – отозвался он просто.

Через пару минут в моих руках оказалось что-то горячее и чертовски ароматное, как он и говорил, и с первого укуса я уже чуть не обожглась. Настолько это было вкусно.

– Осторожнее, – жуя свой креп с грибами, проговорил Деймон.

– Мгхм, – издала я нечленораздельный звук, на что он только подмигнул.

Какое-то время мы просто молча жевали, укрытые шумом ярмарки, светом гирлянд и более мелкими снежинками, падающими на наши головы, цепляясь за волосы, за шарф, за ресницы.

Казалось, весь город продолжал кружиться вокруг, а я просто впитывала это все в себя, чувствуя некое умиротворение.

Закончив с перекусом и избавившись от пустых контейнеров и салфеток, мы двинулись дальше.

– Идем к тому шатру. Там делают фигурки из дерева и их иногда дарят прохожим.

– Только если мне достанется не ангел и не Щелкунчик.

– Почему?

Я шутливо пожала плечами.

– Слишком банально.

– Тогда будем искать тебе что-нибудь исключительное, – объявил он, усмехнувшись.

Мы шли медленно, не из-за толпы, а будто по негласному согласию. Торопиться совершенно не хотелось. Деймон шел рядом, настолько близко, что его плечо иногда едва касалось моего. Он не торопился заговаривать, и я тоже молчала. Тишина между нами была не пустой, а какой-то… насыщенной. Комфортной.

– Ты каждый год сюда приходишь? – спросила я спустя пару минут.

– Нет, – он метнул в меня быстрый взгляд. – Я вообще впервые здесь за последние два года. Времени на это особо нет, да и незачем было.

– Правда? Почему же решился в этом году?

Он будто на мгновение задумался. Потом выдохнул в сторону, как будто признаваясь самому себе:

– Может… Просто захотелось, чтобы ты это увидела. Такое стоит увидеть, если в принципе решаешь посетить Гаршир в это время года. – Деймон улыбнулся мне. – И тем более, если живешь здесь.

В этот момент мы подошли к нужной палатке. Прямо у дорожки стоял стол с готовыми деревянными фигурками. Мастер, мужчина лет шестидесяти, тепло поприветствовал нас и какое-то время рассказывал нам о своем творении. И я была без ума от каждой из представленных им поделок. Будь то объемная елочка с маленькими свечками или рельефный колокольчик с множеством узоров. Сам факт, что это все было сделано человеческими руками, вызывал во мне восхищение.

Когда мужчина предложил взять что-то для себя, Деймон оставил меня у входа в палатку, а сам подошел к прилавку. Достав бумажник, сказал что-то мастеру, и тот как-то понимающе закивал, поглядывая на меня с доброй улыбкой. Все время, что они тихо беседовали, я просто сгорала от любопытства, что же снова выдумал Деймон. Каждый его жест пусть и был для меня удивительным, отзывающимся некой обволакивающей мягкостью в моем сердце, но волнение из раза в раза отказывалось отпускать меня. Через пару минут Деймон вернулся ко мне, а в его ладонях лежала объемная фигурка зайчика, держащего в лапках миниатюрный подарок. Поделка была накрыта прозрачным куполом с красным в белый горох бантиком и парой хвойных веточек на макушке, создавая поистине волшебный вид.

Она… потрясающая.

Деймон молча протянул фигурку мне.

– Не Щелкунчик. Как ты и просила.

Я растерянно улыбнулась и аккуратно взяла ее в руки, надеясь, что ничего не испорчу.

Маленький зайчонок, вырезанный вручную и покрытый легким инеем, словно дышал морозом. Такой хрупкий, будто бы тронутый рождественской магией. Я осторожно вертела его в ладонях, рассматривая каждую деталь, и удивлялась, как из простого, казалось бы, куска дерева можно создать нечто подобное. Умилившись окончательно, я прижала фигурку к груди так, словно это была самая ценная вещь на всем свете, и подняла глаза на Деймона. Неподдельная нежность, блеснувшая в его лице заставила сердце забиться быстрее.

– Спасибо тебе…

– Не за что. Я просто выбрал, – пожал плечами он, но улыбка сделалась слегка смущенной.

Или же мне это все показалось?..

Где-то вдалеке заиграла новая мелодия, легкая, рождественская, почти детская. Когда я убрала фигурку в рюкзак, предварительно замотав ее в свой свитшот, который сегодня забрала с работы, Деймон взял меня за руку и повел в самую глубь рождественской ярмарки.

И время, что мы провели здесь, окончательно выбросило из моей головы все оставшиеся ненужные мысли.

Мы бродили по украшенной площади, словно дети, вырвавшиеся на свободу после долгих месяцев серых будней. Не было маршрута, не было цели. Только сиюминутные, живые желания, будто рождавшиеся из самого воздуха, пропитанного корицей, дымком от жареных орешков и гулким эхом рождественских мелодий.

Сначала мы залипли у витрины с карамельными яблоками, блестящими, как будто они были лакированными. И увела Деймона прежде, чем он снова решился бы взять одно для меня, просто потому, что я смотрела на него дольше пяти секунд. Потом нас куда-то понесло, то ли за ароматом жареных каштанов, то ли за звоном детского смеха, и вот мы уже стояли у палатки с плюшевыми игрушками оленей, Санты и эльфов со странными длинными ногами.

Мы то и дело останавливались. У мастерской, где вырезали снежинки из тонкой бумаги, у киоска, где можно было самому собрать пряничный домик или расписать елочную игрушку. Над нами плыли теплые огни гирлянд, а под ногами мягко похрустывал свежий снег, и в какой-то момент все стало казаться еще более невозможным. Настолько красиво, чисто и… Настолько по-настоящему ощущалось времяпрепровождение здесь.

Мы покатались на яркой карусели. Потом пошли по главной аллее, перепачканные сахарной пудрой от имбирных пряников, которыми одна женщина-продавец угощала каждого, кто заходил в ее лавку с вязаными изделиями и пряжей. И много смеялись, когда снежинки залепляли нам глаза и попадали в рот. Мы даже набрели на ретро-фотокабину, спрятанную в углу между лавками, и я – не знаю, зачем – затащила Деймона внутрь. На первых снимках мы выглядели как чужие, осторожно и неловко улыбающиеся в камеру, но к третьему кадру я уже хохотала, пытаясь натянуть на голову колпак с оленьими рожками, который он мне подсунул. Деймон без предупреждения обнял меня за плечи, прижавшись щекой к моему виску, и вспышка щелкнула в тот самый момент, когда я едва дышала от охватившего меня трепета.

Когда мы миновали будку, улыбка все еще не сходила с его лица, снова и снова вызывая мою собственную. Я полностью расслабилась рядом с ним и… просто отказывалась верить, что этот вечер мог бы быть другим, если бы не этот мужчина.

Ничего из этого не было планом, или каким-то дешевым сценарием. Это было просто жизнью. Спонтанностью, которой мне хотелось бы жить почаще. Ведь именно в такие моменты счастье чаще всего казалось ближе к тебе, чем когда-либо еще.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – обратился ко мне Деймон, наклонившись так, чтобы поймать мой блуждающий по площади взгляд. А когда до меня дошел смысл его вопроса, щеки отчего-то тут же зарделись.

– Нет. Ничего не нужно…

Живот как по заказу протяжно заурчал, заставив меня мысленно чертыхнуться.

А Деймон только кивнул и свернул к лавке с напитками.

– Нет! – запротестовала я, потопав за ним. Чувствовала себя дурочкой. – Не смей ничего брать! Мы здесь не для того, чтобы без конца кормить меня!

Но мои попытки оттащить его подальше отсюда не увенчались успехом. Всего пара минут, и довольно улыбающийся Деймон повернулся ко мне с протянутыми стаканчиками чего-то невообразимо вкусного. Я сглотнула накопившуюся слюну.

Проклятье!

Мне не нравилось, когда кто-то платил за меня. Не привыкла чувствовать себя должницей, даже если люди и не говорили мне об этом. К тому же, когда такое происходило, внутри сразу начинало скрести ненавистное ощущение полной беспомощности. Никчемности. Будто я была маленьким ребенком, который ждет, когда мама или знакомая тетя купит тебе леденец, потому что сам ты еще ни на что не годен.

Но в случае с Деймоном, видимо, мне стоило как-то… ускоренно менять свои укоренившиеся мысли. Потому что так просто, по всей видимости, он сдаваться не собирался.

– Ты как-то говорила, что хочешь попробовать глинтвейн, – в глазах Деймона мелькнула какая-то теплая эмоция, но мне было чересчур неловко, чтобы придавать ей большое значение. – Надеюсь, тебе понравится.

– Мне ли вообще привередничать, – буркнула, приняв красочный стаканчик. Горячий, пестрящий смесью вкусов напиток… Я сделала сдержанный глоток, так, как будто не хотела сразу же с жадностью опустошить его, и добавила: – Спасибо.

– Вкусно? – он глотнул из своего стакана.

– Ага… Очень. – Я прищурилась. – И почему ты так стремишься накормить меня? Между прочим, не такая уж я и дева в беде.

– Я знаю это, пупс, – засмеялся Деймон, – Знаю, – и потянул меня дальше.

Где-то на повороте ярмарки, среди витрин с пряниками и сахарных лошадок, нас снова будто кто-то переключил. Мягко, почти неощутимо, как если бы расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки после долгого дня.

Я даже не помню, кто первым потерял равновесие. Может, я оступилась, поскользнувшись на утоптанном снегу, а может, он слишком самоуверенно шагнул через бордюр и задел меня плечом. Что бы это ни было, в итоге мы едва не повалились друг на друга. Деймон с каким-то перепуганным выражением лица поймал меня за руку, удерживая в вертикальном положении, и это отчего-то показалось мне ужасно смешным. Сначала я хихикнула, пытаясь восстановить равновесие, потом он тихо фыркнул, и через пару секунд мы уже не могли сдержаться. Вновь засмеялись громко, звонко, стоя прямо под заснеженными елями, с которых от вибрации на нас начали осыпаться пушистые хлопья. Прохожие бросали удивленные взгляды, кто-то улыбался, кто-то просто проходил мимо, а мы… мы не могли остановиться.

– Ты бы видел свое лицо, – захлебывалась я, держась за живот. – Тебя будто прокляли рождественским венком!

– А ты себя видела? У тебя на шапке как будто снеговик сдох, – парировал он, но сам не мог перестать улыбаться.

– Ха-ха, очень смешно. Смотри, еще чуть-чуть, и вместо мишени можно будет кидаться снежками в тебя!

Деймон же промолчал, только посмотрел на меня с прищуром. Но без издевки. Скорее с какой-то странной теплотой, будто тоже не ожидал, что вечер вот так выйдет из-под контроля. Я снова засмеялась, чуть тише, и он шагнул ближе, осторожно стряхнул с моей головы снег, заставив мои щеки загореться, а сердце – или что-то около него – сразу же рвануться вперед, словно подхваченное легким трепетом.

Боже, что со мной такое? Почему мое тело так реагировало на него?..

Не успела оглянуться, как рука потянулась к испачканному плечу Деймона, повторив его жест заботы. И не только потому, что он сделал то же для меня… В этом была какая-то своя необъяснимая потребность. Касаться. Быть рядом. Как и неделю назад, когда не могла перестать смотреть на него, пока он выступал с презентацией. Деймон был так невероятно красив в своем смокинге, что от одного взгляда на него у меня внутри все дрожало. А наш танец… Я не хотела, чтобы он заканчивался. Не хотела, чтобы Деймон отпускал меня. Ведь впервые в своей жизни чувствовала, что нахожусь на своем месте. В Гаршире. В университете Шамрок. Рядом с ним.

– А вы вообще как… готовитесь к Рождеству? – спросила я, когда мы двинулись к центру площади, где стояла огромная, обвешанная тысячами украшений ель.

– Мы?

– Ну, вы с Тео и Фрицем.

Деймон ухмыльнулся.

– Да никак. Мы на этот счет никогда не заморачиваемся. Тео говорит, что наклейка с Сантой на зеркале в прихожей уже праздник.

– Это преступление, – я деланно покачала головой, а рот уже растягивался в улыбке. – Настоящее, холодное преступление.

– Против кого?

– Против духа Рождества!

Он снова по-доброму рассмеялся, а я почувствовала себя чертовски довольной собой.

– Ну, думаю, из-за таких троих болванов, как мы, дух Рождества не сильно расстроится.

– Нет-нет, знаешь что, – сказала я, притормаживая у очередного киоска, где продавались рождественские украшения: гирлянды, игрушки, свечи, – ты еще можешь все исправить. Поможешь мне выбрать что-нибудь для троих… безответственных студентов, которые забывают, что праздник бывает лишь раз в году.

– И что ты хочешь им устроить? – Его глаза озорно пробежали по моему лицу. – Возмездие?

– Подарю им шанс стать нормальными людьми. Смотри, эти звезды можно повесить прямо на окно, а вот эти штуки можно развесить по кухонным шкафчикам. О! И посмотри на этих гномов! Они же шикарные!

– Они жуткие.

– Они очаровательные! – возразила я, – Возьмем двух. Один – Тео, другой – Фриц. Думаю, будет справедливо.

– А я?

– А ты… – я бросила многозначитальный взгляд на фигурку оленя, увитого серебристой гирляндой, и мы разразились очередным приступом хохота.

Сегодня определенно был самый веселый вечер за… Сколько? За всю мою жизнь?

– Идем, – я взяла ладони Деймона в свои, почти не обратив внимания на его взгляд, вдруг сменившийся чем-то бархатным. – Давай устроим вам настоящий праздник.

Уже через час мы, груженные пакетами и болтающие ни о чем, ввалились в прихожую их с парнями дома. Учитывая довольно позднее время, решили оставить все в гостиной, а к украшению приступить уже завтра. Это был чудесный вечер, но теперь… Я правда устала!

Мы только скинули обувь, а в проходе вдруг показались Тео и Фриц, явно удивленные нашим шумным вторжением. Оно читалось на их лицах, когда они, оба вскинув брови, наблюдали за нами. Холодный свет и звуки стрельбы, выходящие из гостиной, говорили о том, что мы оторвали их от состязания на XBox.

– Что это с вами двумя? – ухмыльнулся Тео, прищурившись. – И что это за блестящее дерьмо вы притащили? Навоз единорога?

Мы с Деймоном переглянулись, и новая порция смеха разнеслась по прихожей.

Может, в глинтвейне было слишком много вина?..

– Это вам, мальчики. – Я протянула парням по пакету украшений. – Привет от Рождества!

Фриц вскинул брови и перевел взгляд на Деймона.

– Это шутка?

– О, нет, брат, – усмехнулся тот. – Боюсь, мы в заложниках у духа Рождества.

## Глава 29

Деймон


Вдохновение – очень странная штука.

Иногда ты не можешь дождаться, когда тебя накроет этой волной из идей и подробных представлений. Когда захочется творить, не останавливаясь, дабы не сбить себя с намеченной цели. Но иногда… это цунами. Чертово цунами, захлестывающее тебя махом. Просто просыпаешься в четыре утра, и первой мыслью в твоей голове оказывается “вот оно”. Потом подскакиваешь так резко, что в ушах шумит, а в глазах на мгновение темнеет, и несешься к своему рабочему месту, всеми силами хватаясь за долгожданное ощущение наполненности.

Размеренное тиканье часов на стене разбавляло общую тишину комнаты и шуршание моего карандаша по бумаге. Время, по-моему, уже перевалило за десять утра, а я до сих пор так ни разу и не оторвал задницы от стула.

Не сказал бы, что был на все сто доволен результатом своей работы, но… Начало положено, так ведь? На самом деле, писать что-то именно с художественной точки зрения я не писал уже очень давно. Мне нравилось это в школьные годы, и, признаться честно, у меня это получалось не хуже, чем любой среднестатистический чертеж сейчас, вылетающий из-под моей руки. Мама всегда открыто восхищалась моими работами, мечтая о настоящих картинах, отец зачастую лишь сухо хвалил, резко переключаясь на вопросы о будущем в компании, словно бы намекая, на что именно мне следует тратить свой талант.

И вот я здесь. Студент третьего курса архитектурного факультета впервые за два года изобразил что-то кроме чертежа… Смеху подобно!

В стороне двери раздалось короткое “тук-тук”. Я быстро прикрыл свое художество другим листом и повернулся на стуле, когда в комнату заглянул Фриц.

– Отлично! – выдал он, когда его глаза остановились на мне, и вошел внутрь, хлопнув в ладоши. – Ты живой.

– Живой?.. – прозвучало скорее как вопрос.

– Уже скоро одиннадцать, а ты… почему ты в одних трусах?

Я опустил на себя взгляд.

Точно. На улице почти полдень, а я до сих пор сидел за рабочим столом в одних боксерах.

– Да я тут… Отвлекся.

Фриц ухмыльнулся, кивнув на груду бумаг.

– И что это ты там прячешь? А-а, занимаешься непристойностями? Точно! Все сходится. Вот теперь мне все ясно. Тео! Иди, чего покажу!

– Исчезни, придурок! – Я смял первый попавшийся листок и кинул им в друга, начиная хохотать вместе с ним. – Зачем ты вообще приперся сюда?

– Вообще-то я пришел сказать, что через полчаса мы Тедом выезжаем. Пока пробок нет. Тео уже ушел за припасами в дорогу.

– Вот черт. Совсем забыл об этом. – Я зарылся рукой в свои все еще растрепанные после сна волосы, не понимая, почему это окружающий мир продолжал вертеться, пока я, словно в творческом трансе, заседал здесь.

Вот тебе и вдохновение. Как же все не вовремя.

– Момент.

Я вскочил со стула и, порывшись в комоде, достал чистую одежду: джинсы и свитер с высоким горлом. Парни сегодня уезжали по домам на время рождественских выходных, и, так как по пути к себе Фриц проезжал мимо родного городка Тео, он завозил и его, после чего уже отправлялся к себе. Ну а я… Так как мне уезжать не было необходимости, за мной оставалось лишь выпроводить их из дома и пожелать счастливого Рождества… обменявшись истинно мужскими подарками.

Пока одевался и приводил себя в подобие порядка, Фриц все так же стоял неподалеку от моего стола, что-то внимательно на нем рассматривая. Странно.

– Эй, – усмехнулся я, когда вышел из ванной, – ты что там делаешь?

Он быстро оглянулся на меня.

– Ты по памяти писал? Очень круто, брат…

И только тогда до меня дошло, что моя первая за долгое время художественная работа, все это время, как попка младенца, блистала перед глазами друга.

Ну да, ты же сам сорвал с нее листок, сонная дубина!

На секунду я зажмурился, не веря в свою оплошность.

В этом не должно было быть ничего особенного. Друзья уже видели мои художества – по крайней мере те, что были вложены в мое портфолио, заготовленное для поступления в университет, – и показать им их было для меня абсолютнейшим пустяком. Но эта работа… Черт, я не был готов показать ее. Во всяком случае, не сейчас.

В следующее мгновение я уже примчался к столу и сунул лист между другими бумагами в лотке.

– Ничего особенного, – отмахнулся небрежно. – Подумаешь, я местные ярмарки уже наизусть знаю.

Фриц скептически выгнул бровь.

– Ну да. Та девушка на первом плане… это же Каталина?

– Ха. Нет, конечно.

– Так “нет” или все-таки “конечно”?

Он явно смеялся надо мной. Нагло и… справедливо. И это вынудило меня начать обороняться. Я скрестил руки на груди, взглянув на него с прищуром.

– Нет.

– Ты врешь, – фыркнул Фриц и двинулся к двери. – Я же видел ее в тот вечер, забыл? У нее была такая же шапка.

– Я не вру. Это просто девушка. Одна из кучи тех людей, что обычно там шляются. И да, у многих из них есть шапки, Фриц. Так что хватит уже об этом!

Ладно, может быть, я и врал.

Тот вечер с Каталиной два дня назад до сих пор стоял перед моими глазами. А именно она, среди всего того рождественского хаоса, что окружал нас тогда. С детским восторгом в глазах, с обворожительной улыбкой на губах. Я видел ее искреннюю радость и ужасно гордился тем, что именно благодаря мне она чувствовала себя так.

А сегодня ночью, когда мысли снова и снова возвращались к ней, мне пришла идея запечатлеть этот момент так, как мог. Так, как видел его только я.

Фриц склонил голову набок, всматриваясь мне в лицо. Даже руки упер в бока, а-ля строгий родитель.

– Ты рассказал ей то, что должен был рассказать?

– Лучше не лезь в это, Фриц, – проворчал я, протиснувшись мимо него, и направился к лестнице, на кухню. Он шел следом.

– Значит, не рассказал. Тебе не кажется, что это нечестно по отношению к ней? Да и к вам обоим.

– Мне кажется, это не твое дело.

– Между вами что-то происходит, это же видно невооруженным глазом! Ты говорил, что до этого не дойдет. Ну а что теперь?

– А что теперь? – бросил я, как ни в чем не бывало наливая себе свежесваренный кофе. Тоффи в своей привычной манере ластилась к моим ногам, выпрашивая лакомство. Погладив ее, я повернулся к другу, остановившемуся у кухонного островка, и прислонился спиной к столешнице, хлебнув из кружки горький напиток. – Все так, как и было.

Фриц посмотрел на меня с полным недоверием.

– Ты серьезно что-ли? Оглянись, – он взмахнул руками. – Ты позволил ей сделать это с нашим скучным антипраздничным жилищем! Купил все эти миллион украшений, только потому что она тебя попросила об этом. Отвел ее на ярмарку в центре города и пропал на три с лишним часа! Ты потянул девушку на танцпол, не оглядываясь на своего контролера-отца, на свои и ее прямые обязанности. Да ты глаз от нее не отрывал весь вечер!

Друг немного помолчал с чересчур… торжествующим выражением лица. Именно. Он выдавал свои аргументы, но не критиковал меня. Он будто бы пытался открыть мне глаза на очевидное.

– И это только то, что я увидел сам и узнал от тебя. Все еще хочешь утверждать, что ничего не чувствуешь к ней?

Нет.

Я не собирался отрицать.

Больше не было сил делать это.

Я чувствовал что-то, но не мог, черт возьми, дать этому точное определение.

Для меня все это было незнакомо… чуждо. А что точно знал, так это о желании ее беречь, быть рядом с ней. Я хотел этого и не понимал, почему.

Каталина вошла в мою жизнь не как вспышка, не как ураган. А как что-то теплое, тихое и устойчивое. Я не заметил, когда начал искать ее глазами в толпе. Не понял, когда захотел слышать ее голос, даже если она просто ворчит. Я просто однажды осознал: ее присутствие перестало быть случайным или нетерпимым. Оно стало необходимым.

Эта девушка заботила меня так, как никто прежде. Вызывала во мне такие эмоции и чувства, о существовании которых даже и не подозревал.

Я чувствовал.

Да, черт возьми, чувствовал. Но мечтать о чем-то большем, взаимном, особенно в моем положении… я просто не смел.

Как и отказаться от ее присутствия в остатках своей жизни.

Хлопнула входная дверь, и мгновение спустя на кухне появился запыхавшийся Тео с двумя пакетами в руках. Тоффи приветственно потопала к нему, задрав свой хвостик. Но тот вдруг поморщился, пробежавшись по нам взглядом.

– О, вау, что за энергетика здесь?

Фриц шумно вздохнул и покачал головой. Кажется, он понял меня без слов.

– Это Тоффи накакала. – Он ткнул пальцем в Тео. – Ты убираешь.


Каталина


Вынув из тумбы сверток из крафтовой бумаги, перемотанный красной лентой, я спрятала его за спиной, пока не заметила Эбби, копошившаяся в своем чемодане.

Сегодня она уезжала с родителями в Сан-Диего на все праздники, и последние дни не переставала ворчать из-за “дурацкого” выбора ее отца. Все дело в том, что подруга предпочитала встречать Рождество в максимально зимней атмосфере, в то время как Доминик Уинтер по собственной инициативе тянул все свое семейство в теплые края.

– Эта штука отказывается закрываться! – буркнула Эбби, усевшись верхом на свой лавандового цвета чемодан. – Эй, Лина… можешь… вот тут?

Я хохотнула и, оставив подарок на кровати, быстро помогла ей с замком.

– Боже, он скоро затрещит по швам, Эб. Может, не стоило брать столько вещей?

– Шутишь? – она сдула с лица выбившуюся из пучка прядку и поднялась с пола. – Уверена, этого не хватит даже на три дня. Пришлось засунуть ноут и побольше книг, иначе я точно сдохну там со скуки.

Смешок снова сорвался с моих губ, когда протянула ей сверток.

– Тогда найди место и для этого.

– Ой, это…

– Откроешь на Рождество, – сразу наказала я, наблюдая за тем, как постепенно светлеет лицо подруги. – Так что, придется тебе везти и его тоже.

Она закивала, вдруг широко улыбнувшись, и вынула из своей тумбы небольшую подарочную коробочку в форме куба. Глубокого бордового цвета и перевязанную зеленой лентой.

– Я думала подбросить ее тебе под кровать или в ящик комода, чтобы потом устроить тебе по телефону “холодно-горячо”, но раз уж… С Рождеством! – крикнула Эбби шепотом, словно издав победный клич, и мы обе засмеялись. А когда обменялись подарками, она наставила на меня указательный палец: – До двадцать пятого… ни-ни.

– Обязательно.

Я поставила коробку на стол, где уже красовался деревянный зайка под стеклянным куполом. Один взгляд на эту фигурку согревал мое сердце.

Я больше не была одна.

– Да, кстати. Ты так и не сказала, что будешь делать с завтрашним днем.

Точно, завтра.

Рождественский сочельник и…

– Завалюсь спать, наверное, – я скрыла свою растерянность за ухмылкой. – Хоть высплюсь перед новым семестром.

– Но это же не дело, – подбоченилась подруга. – Если бы не папа со своим желанием поваляться на шезлонге с Маргаритой, я бы тебе устроила… что-нибудь. Нельзя же просто… спать! Это что вообще такое?

– Расслабься, мне не нужен супер-праздник. Схожу пораньше в Tasty Fingers, пропущу парочку рождественских фильмов, которые мы с тобой не успели посмотреть. Все будет нормально. Клянусь.

Я села на свою кровать, подобрав под себя ноги. Признаться честно, тот факт, что я оставалась здесь одна на две недели, меня несколько пугал. К тому же, праздники. В эти дни я всегда была дома, с родителями, я никогда не оставалась один на один в Рождество. А тут…

– Твои звонили? – словно прочитав мои мысли, спросила Эбби, аккуратно укладывая свой подарок в сумочку.

Кстати, спойлер: на ярмарке я купила ей свечу ручной работы с ароматом цитруса, розмарина и чего-то еще, что в сумме имело по-настоящему зимний аромат. А также вложила ее любимый шоколад с цельным фундуком и фотографию, которую сделала в самом начале нашего знакомства, когда она пригласила меня в дом своих родителей. Мы дурачились, делали фотографии. В какой-то момент Эбби упала в кресло, поперек подлокотникам так, что ноги свисали с одного, а длинные волосы с другого, и продолжала хохотать. Тогда то я и поймала этот кадр. Столько жизни и эмоций было в нем… Упустить такое было бы просто кощунством. Потому, я просто не могла не подарить его Эбби.

– Нет, – вздохнула я, прислонившись спиной к стене. – И сомневаюсь, что это магическим образом изменится завтра.

Эбби смачно выругалась и рухнула на свою постель.

– Знаю, что они твои родители, но можно мне их презирать?

– Как хочешь. Честно, я уже ничего от них не жду. По крайней мере, от папы.

– А от Эльзы? – в голосе подруги проскользнули стальные нотки, как было всегда, когда она произносила имя моей сестры или даже просто упоминала ее. – Пф-ф, готова поспорить на миллион долларов, что она сейчас сидит на кухне с твоей мамой, объедаясь горой имбирных пряников, и с чувством собственной важности сетует о том, какая ты эгоистичная стерва.

Вполне возможно. Ведь ее никогда в этом ничто не останавливало: ни Рождество, ни истинная правда, в которой я и близко не была той, кем она меня выставляла.

– Знаешь, забудем об этом, – отмахнулась я, почувствовав, как горечь оседает где-то в горле. – Лучше расскажи, что там еще запланировал твой отец помимо пляжа. Экскурсии или что еще?

Эбби фыркнула.

– Ага, куда там. Говорю же, сто процентов будем валяться под солнцем, пока все дружненько не станем красными, как вареные раки.

Мой телефон издал короткую вибрацию, и я открыла сообщение, неосознанно расплывшись в улыбке.


Богатые Штаны: Только что вручил твои подарки парням. Видела бы ты их рожи :D


Я: Надеюсь, довольные?


Богатые Штаны: Наверное… Насколько вообще можно быть довольным, когда получаешь фото своего зада в рамочке?

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Почему он умудряется шутить так, что у меня в груди становится теплее, чем под самым толстым пледом?

– Это он, да? – протянула Эбби, с хитрым прищуром наблюдая за тем, как мои щеки предательски нагреваются.

Я поспешно заблокировала телефон и бросила его рядом.


– Это просто… Деймон.

– Угу, я так и поняла, – усмехнулась она, подперев щеку ладонью. – Ну давай, рассказывай, что между вами происходит?

Я пожала плечами, стараясь изображать полное безразличие, хотя внутри все было наоборот. Будто маленький моторчик завелся где-то в районе ребер.

– Да ничего особенного. Мы просто погуляли и все.

– “Просто погуляли”? Я не об этом!

Псевдо-раздраженное выражение ее лица было до такой степени комичным, что взрыв смеха сам по себе вырвался из моей груди, потянув за собой и Эбби.

– Так, – успокаиваясь, воскликнула она, – я серьезно, вообще-то. – Ее брови призывно изогнулись. – У вас с ним?..

Я опустила взгляд, и в груди что-то дрогнуло. Перед глазами сами собой начали вспыхивать картинки: теплые пальцы, переплетающиеся с моими, пока мы танцевали; его тихий смех и нежный взгляд, когда он отряхивал снег с моей головы, и множество других обычных, но таких необъяснимо особенных моментов, которые мы разделили друг с другом.

Я почувствовала, как в животе поднимается странная, щекочущая волна. Это чувство было новым, пугающим… и чертовски притягательным. Я никогда не думала, что могу вот так сидеть и терять дыхание только от воспоминаний о чьей-то улыбке.

– Он… Он ухаживает за мной… – слова вырвались почти шепотом, и я ощутила, как от них внутри стало так тепло, что дыхание снова перехватило. Хотелось одновременно спрятать лицо в ладонях и рассмеяться.

Эбби замерла, глядя на меня так, словно я только что произнесла что-то невероятное.

– Боже, Лина… – она улыбнулась так широко, что ее глаза заблестели. – Я, конечно, уже давно топила за это, но… Я так безумно рада за тебя, подруга.

Щеки предательски загорелись.

– Я только… не знаю, что делать с этим.

– И не надо знать, – перебила она. – Ты только посмотри на себя. Да ты светишься, Лина! Я не видела, чтобы кто-то так на тебя влиял.

Я зажмурилась, не в силах удержать свою абсолютно глупую, но в то же время счастливую улыбку, от которой внутри становилось еще волнительнее.

Было страшно признаваться себе, что мне нравится быть рядом с ним, что я жду его сообщений и ищу его взгляда в толпе. Но было и светло, как будто кто-то зажег маленький огонек, который наконец начал согревать меня изнутри.

– Он… Кажется, он делает меня счастливой, Эб, – призналась я почти шепотом, словно боялась спугнуть это чувство.

Эбби вдруг с радостным визгом запрыгнула ко мне на кровать и крепко обняла. А я впервые за долгое время почувствовала, что все будет хорошо.

## Глава 30

Каталина


Утро началось с очень неожиданного звонка.

А “неожиданного”, потому что…

– Алло, доченька, – раздалось из динамика, когда я, не веря своим все еще сонным глазам, оторвалась от подушки и приняла вызов. От одного звука родного голоса взгляд мигом застлала пелена слез.

– Привет, мама, – кое-как выдавила я из себя. В горле, по ощущениям, образовался комок размером с Джорджию. – Ты ч…

– С днем рождения, котенок мой! Успехов тебе, счастья, любви…

Мама продолжала говорить, желая мне чуть ли не всех благ мира, а я никак не могла прийти в себя и осознать ситуацию. Окончательно.

Это действительно происходило сейчас? Мне звонила моя мама?

Я слушала ее голос и будто снова оказалась дома, где пахнет свежеиспеченным хлебом, а за окном шумят ветви старого клена. И в то же время внутри жгло от воспоминаний о вечерах, когда я смотрела в окно своей комнатки над стриптиз-клубом, наблюдая за плавно утопающим в сумерках городом и гадая, почему оказалась именно той, которая не заслуживала поддержки своих родных. Почему, чтобы стать кем-то, идти к мечте, именно я должна была остаться в одиночестве.

– Спасибо большое, – пробормотала в ответ, а щеку все же расчертила одна слеза, которую я тут же быстро стерла.

– Двадцать один год… Какая же ты взрослая… Ну, как там твои дела? Как учеба? Справляешься? А то не звонишь совсем, не рассказываешь ничего.

Давящую тоску вдруг сменило возмущение.

– Ты серьезно, мам? Я думала… я думала вы больше не хотите знать меня.

– В каком смысле “не хотим знать”? Не выдумывай…

– Не выдумывай? – голос дрогнул. – Я уже пять месяцев здесь живу, а вы даже ни разу не поинтересовались, как я. За что живу и жива ли вообще! Вы хоть представляете, как трудно мне было одной?

– Ты же говорила, что у тебя там все схвачено. С работой, с учебой, с жильем. Показывала нам кампус. И я просила тебя позвонить мне как доберешься.

– И я звонила! – Я нервно стерла новую соленую дорожку. – И когда ты не ответила, оставила сообщение, что добралась. Но так все и осталось. Ты так и не перезвонила мне, мама. Никто из вас.

– Я была загружена на ферме, ты же знаешь, летом и осенью всегда так. А папа… – мама запнулась, словно боялась подбирать слова. – Он как всегда в своем репертуаре, но я… – она тихо вздохнула. – Я каждый день переживаю. Как ты, что ты.

Я зажмурилась.

Каждый день.

Эти слова больно задели что-то внутри меня, как будто вскрыли старую рану. Если это правда… почему тогда все это время казалось, что она тоже отвернулась от меня? Что я осталась одна, никому не нужная?

– Тогда почему… Почему ты не звонила? Ни разу.

– Потому что… – в трубке послышался легкий смешок, но не веселый, а смущенный. – Я видела твои фотографии в блоге и думала, ты очень занята. Что у тебя теперь своя жизнь… новые люди, новые заботы. Я не хотела тебе мешать, надоедать своими звонками. Думала, что так буду как будто тянуть тебя назад… к нам.

Я уткнулась взглядом в противоположную стену, сжимая телефон так, будто могла держать ее руку.

Все это время… она просто боялась? Не хотела мешать? А я ведь считала, что она, как и папа, просто решила закрыть за мной дверь и больше никогда не открывать.

– Мам… – прошептала я, и комок в горле стал еще тяжелее, распирая изнутри.

– А потом закрутилось: зима, ремонтные дела, и я все время откладывала звонок на «завтра». А завтра… вот, пришло только сегодня. Но я горжусь тобой, слышишь? Ты далеко, но я все равно знаю, что ты справляешься. Как бы ни было тяжело. Так ведь?

О моей работе в стриптиз-клубе мама, конечно же, не знала. Я ведь тоже не планировала этого изначально. Вакансия танцовщицы была для меня эдакой последней инстанцией. Вариантом, которого я ужасно боялась, но с моей ситуацией выбирать особо не приходилось, так что… я просто уцепилась за него. Хорошие деньги, предоставление жилья – достаточная плата за танцы полу-голышом. По крайней мере, мне так казалось, и маме, как и другим членам моей семьи, знать об этом было необязательно. Или все же…

– Конечно. Сейчас я работаю в зоомаркете, платят не так уж и много, но я научилась распределять свой бюджет так, чтобы на все хватало.

– И на учебу?

– Да.

– Ох, милая, – она тяжело вздохнула, – если бы у меня была возможность помочь тебе с этим, я бы помогла.

– Знаю.

– А папа… ничего не присылал?

– Нет, – фыркнула я. – С чего бы? Уверена, он ждет, когда у меня ничего не выйдет здесь и я приползу обратно. А… тебе?

– А что мне? – вздохнула мама.

– Он дает что-нибудь? Или снова “мне нужнее”?

– Да не бери в голову. Мне пока хватает того, что получаю с овощей. Вот в теплице сейчас уже шпинат с базиликом подтягивается. Скоро пойду на рынок.

Так странно осознавать, что жизнь там просто продолжалась. Мама не казалась мне огорченной или скучающей. Она делала то, что привыкла, не жалуясь и не обижаясь на меня за то, что я оставила их одних или что она не справляется без моей помощи, как “предвидел” наше будущее папа. На самом деле у мамы попросту не было времени на подобные мысли. Она всегда была такой. Была обычным взрослым человеком, который жил так, как выбрал сам и никогда никого в этом не винил. Более того, не заставлял жить так же.

– Мамочка, я так скучала, – выдохнула я надломлено.

– Я тоже, котенок.

В голосе мамы чувствовалась ласковая улыбка, и по этому звуку я вдруг поняла: расстояние между нами ничего не изменило. Это всего лишь сопутствующее обстоятельство, которое мы сможем преодолеть.


***


После того, как мама по-доброму отчитала меня, что я не приехала домой на Рождество, мы еще немного поболтали – как раньше… – после чего обменялись поздравлениями, и мама отключилась. Я долго не могла перестать смотреть на светящийся экран мобильного с завершенными вызовами и все еще с трудом осознавала, что только что говорила с мамой.

Меня переполняла… легкость. И радость. Тот факт, что она… не ненавидела меня определенно подействовал на меня как-то ободряюще. Как будто после разговора с мамой и расставления всего между нами по полочкам моя жизнь наконец-то стала проще, а в душе появилось больше места для праздника. На мгновение мне даже показалось, что воздух в комнате стал мягче. Как в те вечера, когда мы с мамой пили чай на кухне и болтали обо всем на свете.

Пару часов я гуляла по территории кампуса, наслаждаясь теплой пасмурной погодой и стараясь много не думать о своей потере, которая не переставала вызывать ноющее чувство в груди. Руки чесались, как хотелось сделать фотографии заснеженного парка, но приходилось мириться с тем, что в ближайшее время у меня этой возможности не будет. Потом сбегала в местный супермаркет, взяв все необходимое для празднования. А вернувшись в комнату, устроила на своей кровати нечто вроде птичьего гнезда: постель обложила подушками и пледом; поближе придвинула тумбу и табурет, дабы вместить ноутбук и мой импровизированный праздничный стол из парочки снеков и мини-торта с клубничным джемом; несмотря на день, включила гирлянду, огибающую весь периметр нашей с Эбби комнаты, создав тем самым самую настоящую атмосферу вечеринки.

Ну почти.

Да, это была тусовка одного человека. И я, оглядев со стороны всю проделанную работу, была очень даже довольна собой. С моим финансовым положением, боюсь, это максимум, который я в принципе могла себе позволить, а потому и это было мне за радость.

Вот только она сменилась вязкой тоской уже часам к семи вечера, когда город накрыла синяя пелена сумерек, а Рождество было все ближе и ближе. Признаться, мне было скучно. Ужасно. Даже приглушенные голоса из коридора, смех и хлопанье дверей только сильнее подчеркивали мое одиночество.

Я понятия не имела, чем себя занять, а ведь прежде наивно думала, что просмотра фильмов мне будет достаточно. У меня был двойной праздник, черт побери, но, казалось, что именно у меня этот день проходил хуже, чем у кого бы то ни было другого. Быть интровертом, однако, не всегда круто…

К настоящему моменту я уже прикончила два фильма и основательную часть торта. Эбби, из-за разницы во времени и джетлага, позвонила уже ближе к вечеру, все-таки устроив мне небольшую игру в “горячо-холодно”, в следствие чего я смогла найти припрятанный в ее ящике с носками подарок – бархатный мешочек с серебряной цепочкой и кулоном с камешком хризолита. Подвеска была изумительна и идеально подходила моим глазам, так что я потом еще долго благодарила за нее Эбби… пока та не поспешила сбежать от меня к бассейну – кое-кто испытывал явную неловкость, принимая благодарности. Папа же с моей сестрой отделались сухим “с днем рождения” в смс, но я старалась не сильно зацикливаться на этом. А вот что насчет Деймона…

Нет. Мне не хотелось думать о том, чем он занимался сейчас.

Ни ему, ни его друзьям я не говорила о своем дне рождении. Не считала важным кричать об этом во всеуслышание. Он знал, что я, как и он, оставалась здесь, в Гаршире, но мы не навязывали свою компанию друг другу. Тем более, Деймону, как он сам и говорил, нужно было появиться на обеде у друзей его родителей, а потому, думаю, изначально не было ни единого шанса, что мы увидимся сегодня. А я бы…

Мне хотелось этого?

Наверное… вопреки моей убежденности в том, что для меня в этом дне больше не было ничего особенного, чтобы разделять его с кем-то. Я лгала Эбби, лгала маме и самой себе, что прекрасно справлюсь и в одиночку. Это было далеко не так. И сейчас меня пугало не то, что впервые осталась в Рождество – мой любимый праздник – одна. А тот факт, что я хотела быть в эту минуту именно с ним.

Почему все мои мысли снова и снова возвращались к Деймону Хаверсону? Даже сейчас, когда я попыталась переключиться, перед глазами всплывал тот момент, когда мы вместе украшали их дом два дня назад. Вспомнились мои нескончаемые порывы ему улыбаться… и то, как сексуально перекатывались под футболкой мышцы его плеч, когда он развешивал рождественскую атрибутику.

Прикрыв на секунду глаза, я отошла от окна, за которым уже вовсю темнела улица, и плюхнулась в свое “гнездо”. Очередная мелодрама стояла на паузе, ожидая, когда же я возьмусь за просмотр. Но, честно говоря, желание наблюдать за чьей-то слезливой сказкой напрочь отпало. Так что, не раздумывая, свернула страницу с фильмом и закрыла ноут.

Хватит.

Лампочки гирлянд весело подмигивали мне со стен, однако настроение оставалось болтаться где-то у меня под ногами, когда стала убирать грязную посуду и остатки своих “закусок”. В этот самый момент завибрировал телефон, и глаза чуть не поползли на лоб, стоило увидеть, от кого был звонок.

Деймон.

Я замерла, держа телефон в руке, будто от этого зависело что-то большее, чем просто разговор. В груди все сжалось в странный тугой ком, и я нажала на зеленую кнопку.

– Алло?

– Привет.

– Привет, – я присела на край кровати. – Не ожидала тебя услышать.

– А я вот решил… – он чуть помолчал, и в этой паузе я уловила едва слышимый шорох шагов. Наверное, он отошел куда-то подальше от других гостей, чтобы позвонить мне. – У тебя все хорошо?

Его голос был низким, ровным, но от этих простых слов внутри вновь что-то дрогнуло.

– Да. Просто… – я усмехнулась, – как-то непривычно тихо.

Мы замолчали. И это молчание почему-то было уютным, а не неловким. Я смотрела на свет гирлянд, и казалось, что между ними и его голосом нет расстояния в километры, всего лишь несколько шагов.

– Каталина, – он произнес мое имя чуть медленнее обычного. Его дыхание, доносящееся через динамик, было немного прерывистым, так, будто он все еще куда-то шел. – Ты в комнате?

– Ага, – я думала добавить что-то еще, более безразличное, и в этот момент до меня донесся тихий, но уверенный стук.

Секунду я сидела не шелохнувшись, а потом медленно повернула голову к двери, вдруг все осознав. Сердце забилось так громко, что было почти не слышно следующих слов Деймона, раздавшихся полушепотом в трубке:

– Открой, пупс. Это, наверное, Санта Клаус и его эльф.

Глупая улыбка мигом растеклась по моему лицу, когда я неверяще покачала головой и понеслась к двери.

Он стоял там. Все еще в костюме после обеда с родителями, в расстегнутом черном пальто и уложенными в истинно мужскую – совсем не мальчишескую – прическу волосами. Даже слегка растрепанным, словно после легкой пробежки, Деймон выглядел очень… Вау.

Уголок его губ дернулся вверх, когда он убрал от уха телефон, в то время как я все еще находилась в каком-то полубессознательном состоянии и молча пялилась на него как идиотка. Так что он взял инициативу на себя. Опустил мою руку с зажатым в ладони мобильником и улыбнулся шире.

– Привет.

– Ты здесь, – произнесла я первое, что пришло в голову. – И… ты куда-то спешил?

Деймон чуть пожал плечами.

– Есть такое. Просто не мог больше ждать, чтобы увидеть тебя.

Слова упали прямо в мое сердце, оставив там тепло и что-то еще – легкое, но настойчивое. Я шагнула в сторону, молча пропуская его внутрь. Он переступил порог, а вместе с ним в комнату ворвался запах морозного воздуха и какой-то терпкой свежести, как будто он принес с собой кусочек улицы.

Деймон снял с себя обувь и прошел в комнату, где я ждала его, прислонившись к комоду. Мы стояли совсем близко, и ни один из нас не торопился отодвинулся. Я вдруг почувствовала, как нелепо выглядело мое “гнездо” из подушек за спиной, и в то же время мне захотелось, чтобы он увидел, какой для себя устроила праздник. Даже если он и получился крошечным.

– Уютно тут у тебя, – тихо сказал Деймон, глядя мне за плечо.

– Да, это… моя рождественская вечеринка, – щеки отчего-то загорелись. – С единственным участником.

– Уже не единственным.

Это прозвучало так, будто было само собой разумеющимся. Я не знала, что ответить на это. Слова застряли, но взгляд сам нашел озорные глаза Деймона.

Но он вдруг как-то угрюмо поджал губы.

– Почему ты не сказала мне?

– Что?

– Что у тебя сегодня день рождения, а ты в этой комнатушке совсем одна.

Откуда он…

Я только отступила, оставив его без ответа за спиной, и вернулась к уборке.

– У меня еще остался торт. Будешь?

– Неа. И ты тоже, потому что мы уже уходим.

– Куда это? – хмыкнула я.

– Я отвезу тебя в лучший ресторан в городе, и мы закажем самые вкусные блюда, какие только у них найдем.

– Спасибо, Деймон, но я не хочу…

– Нет? Хорошо… Тогда мы отправимся на площадь, где, уверен, уже собралась добрая половина города. Будем лепить снеговиков, или в этот раз все-таки доберемся до катка.

– Нет.

Деймон мягко, но настойчиво коснулся моего предплечья, заставив меня повернуться к нему. Пристальный взгляд впился мне прямо в глаза.

– Тогда едем домой. Ко м… к нам. Думаю, Тоффи уже соскучилась по тебе.

Мысль о ней притупила мою внезапно вспыхнувшую взволнованность, и я слабо улыбнулась. Я полюбила этот пушистый комок с первого взгляда и была бы счастлива тискать ее двадцать четыре часа в сутки, но просто так согласиться уйти сейчас с Деймоном почему-то не могла. Что-то останавливало меня. Пугало, рассыпая мурашки по спине.

– Не могу. – Я дернула плечом. – Вообще-то, я уже собралась ложиться спать.

И не к чему ему знать, что его присутствие рядом – именно то, о чем я мечтала каких-то десять минут назад…

– Очень в этом сомневаюсь, пупс. Ты не останешься здесь в Рождество. В свой собственный день рождения. Я не позволю тебе, ясно?

– Ух ты ж, – хохотнула я, прищурившись. – И что ты мне сделаешь?

Он иронично выгнул брови. И наша своеобразная перебранка почему-то напомнила мне о прежних временах, когда мы с ним только-только встретились в кампусе и едва переносили общество друг друга. Сейчас же… все было по-другому.

– Почему ты не хочешь? В конце концов, именно благодаря тебе наш с парнями дом сейчас светится не хуже нью-йоркской елки в Рокфеллер-центре.

– Да просто так.

– Нет уж, скажи мне. В чем дело?

Я вырвалась из его захвата и взяла в руки контейнер с остатками торта. Моей целью теперь был холодильник, но путь к нему, конечно же, преграждал Деймон. Тихий вздох сорвался с моих губ.

– Я же не спрашиваю у тебя, откуда ты узнал про мой день рождения. И почему вообще здесь, а не со своей семьей. Вот и ты отстань от меня.

– Ха, так ты хочешь знать, почему я здесь? Сбежал. – Он развел руками. – Мне и так надоело быть там, где я не хотел быть, и уже собирался сваливать оттуда, когда получил интересное сообщение от некой Эбби Уинтер, где она и рассказала про твой праздник.

Я вскинула брови.

– Эбби писала тебе?!

Деймон кивнул.

– Да. И сама мысль о том, что ты одна, привела меня в бешенство.

– Надо же какие мы нервные, – хихикнула я, обойдя его, всеми силами пытаясь скрыть свое слишком смущенное состояние. Дрожащими руками закинула торт в холодильник, когда Деймон снова сократил расстояние между нами, застыв за моей спиной.

– Не заставляй меня вытаскивать тебя из твоей берлоги силой.

Его глубокий голос, казалось, прошелся холодком по моему затылку, отчего веки на мгновение сами по себе сомкнулись.

Я повернулась к нему, скрестив на груди руки.

– О, правда? И что ты сделаешь? Закинешь меня себе на плечо, как дикарь?

– Хм. А это хорошая идея, – Деймон лукаво, даже несколько самодовольно поджал губы, после чего одним резким движением подхватил меня за бедра, и вот, издав писк, я уже пялилась на его спину, обтянутую тканью дорогого пальто.

Господи… Этот мужчина всерьез решил поставить меня во все существующие неудобные положения?! Заверещав, я заколотила по нему своими немощными кулачками.

– От-пус-ти ме-ня, дура-чье!

Но ему было все нипочем. Только посмеивался себе под нос, пока одной рукой придерживал меня у себя на плече, а другой собирал мои вещи: телефон, сумка, куртка, которую он накинул на меня как плед, сапоги…

Сердцебиение стало сумасшедшим, а в животе завязался узелок необъяснимого, но приятного тепла. И это ощущение вынудило меня колотить по Деймону еще чаще.

– Пусти, иначе… тебе не жить!

– Надо же какие мы злые, – передразнил меня он, но на ноги все же поставил. Уже у самого порога.

Я нервно стянула с растрепавшихся волос резинку, позволив им свободно рассыпаться по спине и плечам, и стала молча обуваться. На мне все еще оставались обычные черные леггинсы и кремовый вязаный свитер-оверсайз, но переодеваться сейчас во что-то другое не собиралась. Пусть.

Деймон тем временем стоял надо мной и наблюдал – чувствовала его взгляд на своем вспыхнувшем лице.

– Куртку! – выпрямившись, буркнула я.

Он проигнорировал мою вытянутую руку и, встав за моей спиной, самостоятельно одел на меня куртку. Даже волосы аккуратно достал из-под воротника, чуть дольше необходимого задержав на них свои пальцы. Как… по-джентльменски! Когда же я повернулась к нему, на его лице уже играла расслабленная улыбка.

– Не нужно дуться. Все будет хорошо, пупс.

## Глава 31

Каталина


Тоффи прыгнула мне на колени и стала активно тереться о мои руки своим мокрым носом, и я улыбнулась, принявшись почесывать ей спинку.

Гостиная утопала в теплом свете гирлянд, мигающих на окнах и украшенной елке в углу комнаты, рядом с которой, на ковре мы и сидели в обнимку с котенком. Вокруг нас валялись два мячика разных размеров и ленточка с бантиком на конце. Но Тоффи, почему-то, в данную минуту предпочла грызть мои пальцы. Деймон же отлучился к себе, дабы переодеться во что-то домашнее. Да, он оповестил меня об этом, но я упрямо делала вид, что не разговаривала с ним.

Это было забавно. Чувствовать на себе его гадающий взгляд, пока мы ехали в машине. Видеть, как он пытался любой мелочью привлечь мое внимание к себе, но раз за разом терпел неудачу.

Я не злилась на него, нет. Просто… Своими жестами Деймон вновь застал меня врасплох. Заставлял пугаться тех эмоций, что он вызывал во мне одним своим взглядом или касанием. Это было абсолютно ново для меня. Я как будто неосознанно плавилась изнутри и была не в силах остановить этот процесс. Потому что на самом деле мне чересчур нравилось то, как я себя чувствовала рядом с этим человеком.

На лестнице послышались шаги, и в гостиной показался Деймон. Смокинг сменился темно-синим свитшотом и черными джинсами, а прежде уложенные волосы теперь смотрелись естественнее. Да и сам Деймон выглядел более уютно. Так что я, невольно оценив его внешний вид, тут же отвела взгляд.

Эта щекотка в животе все никак не проходит!

– Веселитесь? – усмехнулся он, зацепив с кофейного столика маленький пульт.

– Нет, – без каких-либо эмоций произнесла я и подняла котенка к своим глазам. – Обдумываем план побега. Правда, Тоффи? Пошел этот тупой хозяин в…

Грудной смех Деймона прервал мою болтовню:

– Эй-эй-эй! Не очень-то!

Он нажал на пару кнопок и из колонок плавно заиграла музыка. Нейтральная, не привязанная к какой-либо определенной эпохе.

– Я думаю заказать что-нибудь. Что ты хочешь?

– Ничего.

– Хорошо. Может, тогда приготовить что-нибудь?

– Ты же не умеешь готовить, – деланно фыркнула я и поднялась на ноги, оставив Тоффи с ее любимой ленточкой – и стараясь не привлекать внимания к коробочке, которую припрятала под елкой.

– Ну, – Деймон криво улыбнулся, – в последний раз у меня, вроде, неплохо получилось. Так что, я принимаю заказы…

– Тю. О'кей. Хочу лазанью.

– Э, – его брови потянулись к переносице, – уверена?

– Абсолютно. Ты так вкусно тогда рассказывал о ней, вот и…

– Я же просто сказал, что это мое любимое блюдо.

– Не важно. – Я сложила руки на груди и задрала подбородок. – Иди и приготовь мне лазанью.

– О, кхм. Значит, мне нужны будут те специальные макароны…

Я еле сдерживала себя, чтобы не засмеяться в голос. Настолько потерянный вид был сейчас у Деймона. Он почесал щеку, прежде чем смиренно поплестись в кухонную зону. Тогда-то я и не сдержалась, прыснув смехом. Громким и свободным.

Каким же очаровательным он выглядел, когда был явно не в своей тарелке.

Стоп.

Очаровательным?

Серьезно?!

– Ладно, горе-шеф. – Я нагнала его, засучив рукава свитера. – Так и быть, помогу тебе в этом нелегком деле.

Благо, в их холодильнике и кладовке было все необходимое. А потому, весь следующий час мы дружно мастерили нашу лазанью. Извазюкавшиеся в муке и томатах, болтали и смеялись, вновь вернув ту легкость, к которой успели привыкнуть. Тоффи тоже нам помогала: крутилась под ногами, выпрашивая лакомство, да играючись кусала нас за пятки.

Когда наш шедевр отправился в духовку, я, вздохнув, наконец-то присела у кухонного островка. И едва устроилась на барном стуле, когда ко мне подошел Деймон, держа в руках подозрительно знакомую коробку.

– Ты что это задумал? – нахмурилась я.

Его губы дернулись в ухмылке, когда он опустил ее мне на колени.

– Теперь ты не сможешь не принять его. Главное правило подарков.

И открывать не нужно было, чтобы понять, что находилось в коробке – тот самый фотоаппарат, который он не так давно пытался подарить мне.

Сердце в груди снова загрохотало.

– Я-я не могу принять его, Деймон. Это очень дорого…

– А мне плевать, – хмыкнул он. – Я честно заработал эти деньги, паша в фирме, и только мне решать, на что их тратить. Поэтому, не думай, что карман моего отца до сих пор как-то страдает из-за его транжиры-сына.

– Я и не думала…

– Вот и ладно. А теперь возьми его и сделай сегодня вечером миллион фотографий.

И как бы себя не отговаривала раньше, теперь… я приняла его всем сердцем. Вопреки всем своим принципам и чертовой скромности. Меня затопило волной из моря благодарностей и теплоты к этому мужчине. Сейчас я просто не могла отказать ему.

– Спасибо тебе, – произнесла искренне, бросив на него быстрый взгляд.

– Пожалуйста, Каталина.

Спустя какое-то время, когда воздух в доме уже стал наполняться ароматом готовящейся лазаньи, я наконец-то настроила фотоаппарат. Деймон все это время стоял у меня за спиной и периодически с неким детским интересом задавал вопросы типа «а это что за штуковина?», «а это для чего?». Потому, когда все было готово, именно он оказался первым, на кого я нацелила объектив.

– Скажи «сыр».

Деймон сразу же отпрыгнул, криво улыбаясь. И я последовала за ним в гостиную, держа палец на готове.

– Еще чего.

Щелк.

– Ты сам сказал про миллион фотографий. Теперь придется тебе отдуваться.

Пятившись от меня, он задел ногой домик Тоффи, чуть не бухнувшись на пол, и тихо чертыхнулся.

Щелк. Щелк.

– Лучше елку снимай, или Тоффи. Да, точно. Мне сегодня как-то не хочется… – Щелк. Щелк. Щелк. – Что ты делаешь?

– Мой день рождения. – Я пожала плечами и хитро улыбнулась. Щелк. – Что хочу, то и делаю.

Фотографии, смех, праздничные огни и музыка. Все это переплеталось во что-то большее, яркое… особенное. То, что навечно хотелось запечатлеть в своем сердце. Я и предположить не могла, что мне могло быть до такой степени комфортно с другим человеком. Более того, с мужчиной.

Балуясь, словно малые дети, мы носились по всему дому, задирая друг друга. Я, в “попытках поймать лучший кадр”, совала ему фотоаппарат чуть ли не в самое лицо. А Деймон, шутливо отбиваясь, то и дело пытался щекотать меня, пока из моих глаз не начинали литься слезы. Мы даже сделали серию снимков с котенком, и я пообещала, что при первой же возможности распечатаю их… для будущего фотоальбома, который вместе со снежным шаром – с красочным домиком внутри – ждал его под елкой, и где уже было вклеено и подписано мной несколько фотографий. Но он, конечно же, еще не знал об этом.

Момент, и Деймон, убрав из моих рук фотоаппарат, потянул меня в центр гостиной. Обхватил меня за талию и весело закружил в танце.

Мы все так же тихо смеялись, заглядывая друг другу в глаза всякий раз, как оказывались лицом к лицу. Поворот, шаг назад и снова к нему. И каждый его пойманный взгляд и улыбка рождали еще больше трепета во всем моем теле. Внутри оно словно бы натягивалось напряженной струной, в то время как снаружи таяло от малейшего прикосновения Деймона ко мне.

Мои пальцы зарылись в его волосы на затылке, когда он, оторвав меня от пола, покружился со мной на руках, чем вызвал у нас обоих полувздох-полусмех, и снова опустил. Мы вновь стали покачиваться из стороны в сторону. Слишком близко, слишком… Я вдруг поймала себя на том, что рассматривала его лицо. Точеный подбородок, чувственные губы, прямой нос и самые синие глаза, какие только видела в своей жизни. На его щеке показалась ямочка, и мне тут же захотелось дотронуться до нее пальцем.

Но Деймон опередил меня. Его рука неторопливо поднялась к моему лицу, и большой палец с невероятной нежностью коснулся моей щеки. Наши взгляды пересеклись.

– С Днем рождения, Каталина, – полушепотом произнес он.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

Его глаза пробежались по моим и опустились ниже. Расстояние между нами вдруг стало медленно испаряться. Он собирался…

Духовка издала отрезвляющее “дзынь”, и я резко отпрянула, воскликнув чересчур громко:

– Лазанья! Пора попробовать наш шедевр.


***


Подтянув края пледа к своей груди, я расслабленно откинулась на спинку дивана, наблюдая за мелькающими в сумраке комнаты огоньками. Лазанья получилась намного лучше, чем ожидалось, потому, закончив ужин – Деймон даже заставил меня задуть свечи и загадать желание, – мы вновь переместились в гостиную, так как именно здесь была самая большая концентрация праздника, чем в любой другой точке дома.

– Так уютно, – мягкая улыбка растеклась по моему лицу. – Я рада, что не послушала голос разума, и приехала сюда с тобой.

Деймон, устроившийся рядом, повернул голову в мою сторону.

– Голос разума? – В его словах послышались нотки веселья. – Почему же он так категоричен ко мне?

– Ну, знаешь… «я не приглашаю всякий сброд» и все такое.

– Мы оба знаем, что это было сказано не всерьез.

– В самом деле? – подмигнула ему я. – Мне так не показалось.

Он почти невесомо обхватил пальцами мой подбородок, вынуждая посмотреть на него. Кажется, он не понял шутки…

– Нет, Каталина. Я никогда не считал тебя таковой.

– Нет? Даже в тот вечер, когда я танцевала для тебя стриптиз, а ты со своими друзьями смеялся надо мной? – Я ухмыльнулась, но почувствовала внезапную робость, разбудив воспоминания о том вечере: свой откровенный наряд, чувственную атмосферу клуба, его взгляд. – Я ведь так и не поняла, что смешного тогда сделала.

– Ничего. Мы просто…

Деймон покачал головой.

– Вели себя как пубертатные мальчики?

– Мы напились, – уголок его губ дернулся вверх, когда он вернул виноватый взгляд на меня. – Что говориться, вдрызг. Так что, в основном просто ржали и рассматривали всех девчонок в клубе. Думаю, мы в любом случае нашли бы, с чего начать смеяться.

Я захихикала.

– Потому что вы придурки даже в трезвом состоянии?

– Да. А вот ты отлично справлялась со своей работой.

– О, брось! Ты просто до сих пор под впечатлением от того, как смачно я заехала тебе в лицо твоим же виски.

– Определенно.

Мы дружно засмеялись, отчего, казалось, даже диван немного затрясся.

Тоффи, свернувшись калачиком, мирно спала на своей подушке, неподалеку от елки, в воздухе пахло выпечкой и мандаринами, да и всю прежде сдержанную обстановку комнаты теперь разбавляли самые разные праздничные штучки, один взгляд на которые как-то по-детски радовал. И мысленно оценив всю эту картину со стороны… Мне это нравилось.

Вечер плавно перетекал в ночь, но усталости не было. Напротив, я чувствовала себя переполненной энергией. Какой-то странной, неиссякаемой… до дрожи в каждой частичке тела.

– А твои родители не разозлятся, что ты празднуешь Рождество не с ними? – внезапно опомнилась я. – Ты же… сбежал?

– Даже если и так, мне все равно. Им уже давно пора понять, что я не их мальчик на побегушках. – Деймон шумно вздохнул. – Не волнуйся об этом, хорошо?

– Ладно. А я… Мне сегодня звонила мама.

Его взгляд метнулся на меня, а рука легонько коснулась моего плеча. Жест прямо говорящий – «я с тобой».

На душе сразу стало еще теплее.

– Как все прошло?

Я не могла сдержать улыбки, и повернула голову к нему, не отрывая ее от диванных подушек.

– Намного лучше, чем думала. Знаешь, мы с ней всегда были гораздо ближе, чем с папой, но пока она не позвонила… я и не думала, что так сильно скучала по ней. И готова была мириться со всеми своими обидами, лишь бы слышать ее голос.

– Но почему, тогда… – Деймон дернул щекой. – Почему она не поддерживает тебя?

– Оказалось, что поддерживает. Просто… не физически. Дело в том, что их общие заработки папа всегда забирал себе и сам решал, на что следовало бы их потратить. В то время, как маме из общего бюджета достаются лишь крохи. Я не получала от него ничего, даже с учетом моей постоянной помощи. А когда просила о поддержке, слышала только его недоверчивые смешки, в итоге так ничего и не получая. Он не верил в мой успех, не верил и маминым планам, как будто… все еще не оправился после того времени, когда мы почти что жили впроголодь. Сейчас, конечно, все хорошо, но… когда дело касалось незапланированных для него трат, нам в большинстве случаев приходилось выкручиваться самим.

– И как ты справилась?

– Как добралась до Гаршира? – Я повела плечом. – Работала прошлой осенью в одном магазинчике у нас в городе. Так и скопила кое-что. Как будто заранее знала, что будет невозможно убедить папу помочь мне. А с мамой… Она сказала, что гордится мной, и для меня это самое главное. – Наши взгляды пересеклись. – Именно это я и хотела услышать.

Деймон вдруг переплел наши пальцы, положив их между нами. Сердце в груди неистово заколотилось, когда он произнес:

– Ты восхитительная девушка… Каталина.

Голос Деймона прозвучал тихо, но так серьезно, что улыбка мигом спала с моих губ. Я моргнула, не в силах сразу ответить. В животе что-то дрогнуло от этих простых слов. В них будто заключалось что-то гораздо большее, чем обычный комплимент.

– Ты… правда так думаешь? – шепнула я.

– Я знаю это, – он наклонился чуть ближе. Его глаза смотрели прямо на меня. – Этот мир не перестает испытывать тебя, а ты… всегда оптимист. Ты добрая, храбрая, бескорыстная. И меняешь все вокруг, даже не замечая этого. Если бы ты могла увидеть себя моими глазами, – он тихо усмехнулся, – ты бы не сомневалась в моих словах.

Шумный вздох сорвался с моих губ, когда все тело будто налилось свинцом. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Ни разу. И сейчас в моей груди будто развернулся новый мир, полный света и тепла, мигом обдавших мое сердце.

– Деймон… – я прошептала его имя, сама не понимая, что именно хочу сказать.

Он склонился ближе ко мне, и расстояние между нами стало почти ничтожным. Своей большой теплой ладонью Деймон накрыл мою щеку, медленно, осторожно, словно прикасался к чему-то хрупкому. От этого едва ощутимого касания по коже пробежал электрический разряд.

Я замерла. Мир вокруг затих, будто кто-то приглушил все звуки. Только наши дыхания смешивались в этом крошечном пространстве. И когда губы Деймона ласково накрыли мои, я подалась ближе к нему, расположив руки на мощной груди.

Его поцелуй был осторожным, бережным, будто он боялся причинить мне боль. Мое сердце заколотилось так сильно, что я почти слышала его стук в ушах. Губы приоткрылись, выпустив судорожный вздох. Я шевельнула ими по его губам, не умея, не зная, как «правильно». И спустя мгновение, охваченная дрожью, отстранилась, мягко проведя пальцами вниз по его груди.

– Подожди-подожди… – шепнула, смущенно опустив глаза. – Я-я… я не умею…

Тишина повисла между нами, но только на секунду.

– Не умеешь? – в голосе Деймона не было ни насмешки, ни удивления. Только тихая нежность, да толика непонимания. Его палец осторожно коснулся моей нижней губы. – Ты хочешь сказать… тебя никогда не целовали?

Я кивнула, чувствуя, как щеки пылают. Земля могла бы прямо сейчас разверзнуться подо мной. Это было бы менее неловко.

– Невероятно.

Как-то ласково улыбнувшись, Деймон вновь наклонился ко мне, и мои глаза упоенно закрылись, когда наши губы соединились. Но теперь его поцелуй был медленнее, еще нежнее. Я тихо всхлипнула, когда он крепче прижал мою руку к своей груди, и наконец ответила ему. Уже чуть смелее, чувствуя, как в сердце нарастает буря, которую невозможно остановить.

Все мое тело отзывалось на его прикосновения: щеки раскраснелись, дыхание сбилось, а живот снова и снова сладко покалывало. Казалось, одна его ладонь, скользнувшая к моей шее, оставляла за собой огненный след. Я позволила себе раствориться в этом мужчине, впервые в жизни ощущая, как мир сжимается до одной-единственной точки.

До нас двоих.

Я тонула в этом чувстве, но именно оно внезапно и напугало меня. Я никогда такого не испытывала. Это было похоже на падение в неизвестность, и чем глубже падала, тем страшнее становилось.

Я резко отстранилась, и подскочила на ноги, прижимая ладонь к груди, чтобы хоть как-то совладать с бешено скачущим сердцем.

– Я… мне лучше уйти… Я… я должна… – слова сорвались слишком поспешно, и голос дрогнул.

Деймон быстро поднялся следом, рассеянно нахмурив лоб, но не делал попытки удержать меня. Он только открыл и закрыл рот, будто не решаясь сказать то, что в действительности хотел бы сказать.

Однако все же произнес:

– Уже поздно. Ты можешь… остаться, если хочешь. Располагайся в моей спальне, а я посплю здесь, на…

– Нет, не нужно, Деймон. Извини. Думаю, лучше вернуться.

– Хорошо, – он мягко кивнул. – Тогда я отвезу тебя.

Я кивнула в ответ, смятенно убрав за ухо прядь, а сердце заныло от понимания того, что я, вероятно, испортила этот момент своими волнением и неопытностью. В глазах Деймона по-прежнему светилась нежность, и это только сильнее разрывало меня изнутри.

Я поспешно накинула куртку, избегая его взгляда. Но когда мы вышли в ночь, в звенящую тишину заснеженной улицы, я краем глаза заметила, как он бросил взгляд на мой дрожащий профиль, прежде чем открыть мне дверь машины.

Пока мы ехали, я с трепетом в груди осознала одно: он не настаивал, потому что по-настоящему уважал меня. Даже в его поцелуе не было ничего принуждающего. Я сама хотела этого. До дрожи на губах хотела. Но почему-то до сих пор боялась себе признаться в этом.

Меня тянуло к Деймону. Он как-то неожиданно для меня самой стал одним из самых важных людей в моей жизни. Он… стал дорог мне. И это чертовски пугало, заставляло теряться в собственных «хочу». И не только потому, что впервые испытывала подобные чувства. Или потому что, от ощущения его рук на моем теле я таяла, словно мороженое, забытое на солнце. А… Это и правда происходило? Мы, два человека, которые еще не так давно терпеть друг друга не могли, теперь…

Вау.

Всю дорогу мы молчали. Окончательно запутавшись в себе, я не знала, что сказать. Да и стоило ли вообще начинать. Деймон тоже не предпринимал попыток начать разговор. Он смотрел прямо перед собой, плавно ведя машину в сторону общежитий.

О чем он думал сейчас? И что значили его… жесты?

Я остановилась у двери своей комнаты, прижав подарочную коробочку к животу. Она приобрела для меня теперь совершенно другое значение.

– Ну вот. Все. Спасибо тебе, что… за все, – выдохнула чересчур взволнованно, но заставила себя привычно улыбнуться, добавив тихо: – Счастливого Рождества.

– Счастливого Рождества.

Деймон шагнул ко мне. Наступал еще и еще, пока за моей спиной не оказалась стена, а мое бедное сердце вновь не ускорило свой темп.

Боже мой… Это слишком. Я не могу…

Его взгляд задержался на моих губах, и я снова ощутила ту самую бурю внутри, что сотрясала воздух в моих легких и вызывала легкую щекотку внизу живота.

Он мягко огладил мои плечи.

– Малыш…

– Н-не надо, Деймон, – покачала я головой, сглотнув. Эта бархатистая синева сводила меня с ума…

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Как будто безмолвно обмениваясь чувствами, пробудившимися нашим поцелуем.

Он кивнул.

– Хорошо. Тогда… Доброй ночи.

– Да, – вздох получился громче, чем хотелось бы. – Спокойной ночи.

Деймон отступил, дав мне свободное пространство.

Стоило бы прошмыгнуть мимо него и спрятаться у себя в комнате, оставив за дверью все то необъяснимое, что происходило между нами. Так ведь было проще, привычнее. Отвернуться, притвориться, оттолкнуть… Но я не хотела. Не хотела терять те чувства и моменты, которые мы пережили вместе. Чем бы ни было это… Я не хотела терять Деймона.

Возможно, именно эта мысль и побудила меня подняться на носочки и со скоростью света коснуться губами его подбородка, после чего отперла дверь и нырнула внутрь. И только когда я осталась одна, осознала, как трясутся мои руки. Дыхание было слишком частым, когда я прижала пальцы к губам, где все еще хранился вкус его поцелуя.

Его вкус. Такой новый, но удивительно родной. Я дрожала, но внутри теплилось странное ощущение, будто я наконец-то нашла то, чего всегда ждала… даже не подозревая об этом.

## Глава 32

Деймон


– Да. Спасибо, Том. До связи.

Закончив звонок, я убрал телефон во внутренний карман куртки и протяжно выдохнул в потолок вестибюля.

Наконец-то появились вести. Правда, в этот раз не так много, но уже хоть что-то. За последние полтора месяца детектив успел найти кое-какие следы, оставшиеся в базе данных той медиа компании, куда сливали фотки со мной, подписывая их всякой чушью. И одним из того, что он рассказал мне, было очередное подтверждение для меня. То, что я и сам давно знал: Каталина не имела к этому никакого отношения. Поставщиком в обоих случаях оказалась некая Челси Ноубл. Но вот кто она такая, откуда взялась и существовала ли на самом деле – большой вопрос, с которым Тому еще предстояло разобраться.

Пару недель назад он даже устроил мне допрос с пристрастием, пытаясь выяснить, действительно ли я не знал этой Челси. Он предполагал, что она могла быть одной из обиженных мною девиц, которых я, цитирую, “скорее всего, однажды оставил без надежды на большее”. Но я сразу отмел этот вариант. И не то чтобы я заглядывал в паспорт к каждой из тех, кто бывал в моей постели. Просто чувствовалось, что за этим стояло нечто большее, чем обычная обида за несбывшиеся девичьи мечты.

Сегодня же у детектива появилась информация о ряде очень интересных звонков одному определенному абоненту, которые совершил Брендон Купер, главный редактор медиа компании, примерно в то же время, когда всплыла статья. Об обычном совпадении и речи не было. Так что, ни подозрительному Брендону, ни Челси, ни кому-либо еще теперь не отвертеться от внимания Тома. Тот, словно голодная акула, вцепится в них, пока все в этом запутанном деле не встанет на свои места. Уж в этом сомнений никогда не было.

Лифт наконец-то звякнул, и из-за дверей показался ни кто иной, как сам Кильман. Серый выглаженный костюм, зализанные назад волосы, расчетливость в лице, вечно просящем кулака…

– Что-то ты зачастил к нам в офис, – хмыкнул я, и его узкий рот тут же выгнулся в хитрой усмешке. – Может, тебе сюда надувной матрас купить?

– Не волнуйся, Хаверсон-младший. При всем своем загруженном графике я вполне успеваю и на ужин дома.

Он с важным видом обошел меня, но я остановил его, выставив руку в сторону. Благо, из снующих вокруг сотрудников бизнес-центра на нас никто не обращал внимания.

– Слышал, ты не перестаешь приставать к отцу с Висконсином. Это предложение на будущее или у тебя уже есть какие-то великие планы, о которых нам стоит знать?

– Уж не знаю, что ты там слышал, но мы с Морганом налаживаем новые контакты, так что…

– Мы? По-моему, ты забываешься, мистер Кильман.

Он прищурился, усмехнувшись.

– Почему же?

Я сложил руки в карманы брюк, оглядев его скучающим взглядом. Внутри все сжималось от отвращения. Каждое его движение, эта ухоженная внешность, липкая самоуверенность… все казалось нарочито показным. Я слишком хорошо знал таких людей: улыбаются и уже точат нож за спиной.

– Потому что эта компания все еще носит имя моего отца. И если кто-то здесь что-то и решает, то это явно не ты.

– Ты как-то слишком горячишься, Деймон, – Кильман покачал головой, и мне захотелось впечатать эту самодовольную морду в ближайшую стену. – Я всего лишь предлагаю новые пути развития. Ты ведь сам знаешь, что любой бизнес держится на связях.

– Связях, или на том, что выгодно для таких как ты? – бросил я, внимательно глядя на него.

Я ждал хоть тени нервозности. Его бровь и правда едва дернулась, но он тут же натянул маску благожелательности.

Гад. Сколько тренировок понадобилось, чтобы так искусно прятать всю свою внутреннюю гнилую мерзость?

Однако, в его голосе все же засквозило холодом, когда он произнес:

– Тебе стоит быть осторожнее с формулировками. Я твой союзник, а не враг.

– Ну да, союзник, – я тихо усмехнулся. – Знаешь, что интересно? Ни в одном твоем шаге я, почему-то, не вижу ничего союзнического.

– Это что? Обвинение?

Он поднял подбородок, будто хотел показать превосходство, но уголки губ дрогнули в ухмылке.

Я чуть дернул плечом, ощущая, как в висках стучит раздражение. Его присутствие здесь было почти физически невыносимо.

– Нет. – Мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. – Скорее предупреждение. Что бы ты там не затевал за нашими спинами, ничего у тебя не выйдет. Понял?

На пару секунд между нами повисла тишина. Я видел, как он щурится, как его взгляд пытался пробить меня насквозь. Но пробивать нечего. Я давно понял, с кем имел дело.

– Ладно, – фыркнул Кильман и хлопнул меня по плечу. Его ладонь жгла сквозь пиджак, как метка. – Молодость горячая, а я привык работать головой, не кулаками. Но поверь, Деймон… – он наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвенело что-то скользкое, почти доверительное. – Настанет момент, когда ты сам поймешь, что без таких, как я, бизнес редко остается на плаву.

Я выгнул брови.

– Да ну? Ты поэтому продолжаешь надеяться, что отец прислушивается к тебе по поводу продаж Висконсину? Как же… глупо с твоей стороны.

В его глазах что-то мелькнуло. Раздражение или нетерпение? Я уловил это мгновение и запомнил. Его маска снова треснула, но он поспешно вернул ее на место.

– Ты видишь заговор там, где его нет, – сказал он почти дружелюбно. – Уверен, твой отец не такой мнительный как ты.

Я только хмыкнул и шагнул в сторону лифта, бросив ему через плечо:

– В этом и проблема, Кильман. Он чересчур тебе доверяет. Но я – нет.


***


Время уже близилось к шести вечера, когда я, закончив возиться с макетом “дома моей мечты”, повесил на плечо сумку и вышел из мастерской.

Усталость давила на глаза, так что в течении дня приходилось не раз тереть лицо и опрокидывать в себя одну чашку кофе за другой, дабы не провалится в двенадцатичасовой сон – не бухнувшись при этом лбом об стол.

Близилась сдача проекта, и тормозить было нельзя.

Спустившись на этаж ниже, прошел по коридору, когда глаза вдруг зацепили знакомую изящную фигурку, спешащую в противоположную от меня сторону. Она не заметила меня, будучи явно погруженной в собственные мысли. В ее руках был большой пакет, почти доверху заполненный какими-то предметами, а под мышкой – длинный рулон крафтовой бумаги. Должно быть, ее снова отправляли за канцелярской “провизией”.

Утомление мгновенно сошло на нет.

Я не медлил. Без особого труда нагнал ее, выудив из рук пакет.

– Дай сюда…

Я тут же чертыхнулся про себя: весил он фунтов двадцать, не меньше. Может, стоило пожаловаться на медиацентр за эксплуатацию?

Каталина вздрогнула, тихо охнув, и рулон с глухим шлепком упал на пол. Я тут же поднял и его.

– Боже мой!..

– И тебе привет, – усмехнулся я, заглянув ей в лицо.

Боже, как же она прекрасна… С растрепанной косичкой и румяными от бега щечками… Меня раздирало от желания снова поцеловать эту девушку.

С того вечера, с ее дня рождения, прошел месяц. Месяц после нашего первого поцелуя, от которого она убежала. И я уважал ее решение. Понял, как она была напугана и взволнована. Ей было необходимо время, и мне ничего не стоило дать ей его, больше не предпринимая попыток перейти черту.

Как бы сильно, мне этого не хотелось…

Мы ни разу не обсуждали это, и при встрече вели себя как обычно, словно между нами не произошло ничего такого. А я и не настаивал, несмотря на тлеющее желание вновь ощутить ее губы на своих. Ее прощальный поцелуй, прежде чем она скрылась в своей комнате, казалось, до сих пор согревал мой подбородок – и сердце. В тот момент мне ничего так сильно не хотелось, как поймать ее, прижать к своему телу и никогда не отпускать.

Но я был готов ждать. Столько, сколько ей понадобится. Пока она сама не будет готова, я больше не трону ее. Потому что, ни за что на свете не стал бы давить на нее своими чувствами.

– Ты меня напугал, – выдохнула Каталина, прижимая ладонь к груди.

– Прости. – Улыбка сама растянулась по моему лицу. – Просто не мог смотреть, как ты тащишь эту тяжесть одна.

– Это не так уж и…

– Даже не начинай.

Она покачала головой, дернув уголками губ.

Мы шли рядом. Я нес бумажный пакет, а Каталина держала рулон, и каждый раз, когда наши плечи случайно соприкасались, где-то за грудиной вниз по животу пробегала волна тягучего тепла. Я пытался не смотреть на нее слишком открыто, не выдавать себя. Но черт… рядом с ней даже воздух становился другим.

– Слушай, – начал я небрежно, – хотел приехать сегодня к тебе, чтобы кое-что обсудить, но раз уж мы пересеклись здесь…

– Опасное начало, – усмехнулась она, бросив на меня озорной с ноткой смущения взгляд.

Мы остановились у двери. Каталина потянулась за ключами, чтобы открыть ее, и я поймал себя на том, что снова любуюсь ею слишком долго. Слишком открыто и настойчиво.

Мы вошли в кабинет.

– Через неделю у Тео начинается чемпионат. И мы поедем туда с Фрицем на пару дней. Так сказать, поддержать, пока они с парнями не уедут в Арбер, и дальше. И подумал… может, поедешь с нами? Ты могла бы снять фото для репортажа в газету. Они в любом случае поедут на гонку, так что тебе просто можно было бы присоединиться к нам.

Я видел, как ее глаза расширились. Удивление, потом вспышка интереса.

– Ты серьезно? – она прикусила губу, и в этот миг мне показалось, что весь мир сжался до ее восторженного взгляда.

– Абсолютно, – я пожал плечами, делая вид, что в этом не было ничего особенного. – Будет весело. И потом… – я усмехнулся, – ты ведь любишь биатлон не меньше, чем сам Тео.

Она замолчала на пару секунд, и в тишине я слышал только собственный бешеный пульс.

Какого черта я так нервничал?!

– Это здорово, но… – Каталина прошла к одному из столов и, положив на него принесенную бумагу, вновь обернулась ко мне. Я же замер у порога, будучи совершенно не в состоянии оторвать от нее взгляд, когда она продолжила: – Но ты уверен, что они захотят взять меня? Я ведь только помощник фотографа, к тому же первокурсница…

– С этим уже все улажено.

– Что это значит?

Я направился к ней. Оставил пакет на столе и отошел ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.

– На днях я разговаривал с вашим директором и убедил ее, чтобы ты была одной из членов их команды на эту поездку.

– И… Она так просто согласилась?

Брови Каталины в замешательстве сдвинулись к переносице, так, что меня вмиг накрыло почти неодолимое желание коснуться этих складочек губами. Держи-ка себя в руках, придурок!

– Конечно. Но не потому что я просил. Кажется, им очень понравились твои коллажи с презентации…

Ее лицо стало постепенно озаряться светом. Губы тронула мягкая улыбка, а в глазах, бегающих по моим, появился радостный блеск.

– Ты шутишь?

– Нет.

– Значит… я правда могу поехать с вами?

– Да.

– И увижу гонку в живую?

Я не мог не улыбнуться ей в ответ. Не тогда, когда мою девочку переполняло такое заразительное счастье.

– Именно так.

Один единственный вздох сорвался с ее губ, и Каталина прыгнула ко мне, крепко обняв меня за шею. Карамель… Сладкая, ненавязчивая… Хотелось зарыться носом в изгиб ее плеча и упиваться этим невероятным ароматом.

И вдруг, как вспышка, в который раз за последнее время в мысли ворвался тот самый момент, когда я впервые коснулся ее мягких губ. Ее дрожь, смущенный всхлип и неловкое признание. Это был ее первый поцелуй, и то, что она доверилась мне в этом, пусть всего на пару мгновений… было бесценно для меня. А теперь Каталина сама прижималась ко мне. Смеялась, дарила этот чистый, искренний порыв, в то время, как во мне еще больше все переворачивалось.

Мои руки автоматически обхватили Каталину за талию. Я приподнял ее над полом и закружил, пока она смеялась куда-то мне в ключицу. И тогда понял, внезапно, четко, бесповоротно, – вот оно, мое место.

А эта потрясающая девушка – моя тихая вечность.

Мое нежное сердце.

Мой родной дом.

## Глава 33

Каталина


Я почти беззвучно захлопнула дверь машины и с нескрываемым восхищением оглядела высящееся перед нами здание.

Дом. Нет, не просто дом. Как будто иллюстрация шале класса люкс из журнала с недвижимостью. Мощное, обширное, величественное… Я понятия не имела, какой эпитет максимально точно дал бы ему описание.

Шале было одним из немногих, что располагались в этом районе Лейк-Плэсида в неком хаотичном порядке. Густая даже для зимы растительность скрывала “домики” друг от друга, даря настоящее уединение. Потому сейчас казалось, будто мы были здесь совершенно одни на ближайшую сотню миль.

Темное дерево облицовки дома оттенял белый снег, создавая довольно интересный природный контраст. Огромные панорамные окна отражали заснеженные деревья, и пробивающееся сквозь лапы елей утреннее солнце. Темно-коричневая покатая крыша была покрыта уже подтаявшей снежной коркой, а вдоль террасы мерцали мягкие огоньки гирлянды, создавая ощущение, что нас здесь давно ждали.

В этом месте все было иным. Прохладный и прозрачный воздух, будто с привкусом хвои. Умиротворяющая тишина, нарушаемая только отдаленным шумом дороги, музыки и эхом собравшихся на гонку гостей. Что, думаю, было лишь исключением, тем более во время проведения подобных спортивных мероприятий. Гаршир – а, в частности, территория кампуса, – был вполне спокойным и уютным местом для таких ценителей тишины как я, но Лейк-Плэсид теперь явно выбивался в мои личные лидеры.

Я глубоко вдохнула, тут же ощутив запах хвои, смешанный с горным воздухом. И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Предвкушение двух дней здесь, во всей этой красоте, делало меня странно счастливой.

И…взволнованной. Особенно в те моменты, когда мысль о том, как на самом деле был обеспечен Деймон, врывалась в мою бедную головушку.

И почему я постоянно забывала об этом? О том, насколько социально разными мы были. Как мы вообще оказались здесь вместе? Вдвоем?

Черт возьми…

Ты справишься с этим, справишься!

Я обернулась к Деймону. Он уже достал наши сумки и, закрыв багажник, направился ко мне.

– Может, стоит убедить Фрица тоже остановиться здесь? – хихикнула я, когда он самодовольно улыбнулся, подмигнув бровями.

– А что, какие-то проблемы?

– Нет, просто этот домина… он же огромный! Многовато для нас двоих, не находишь?

– Кто знает, – Деймон весело пожал плечами и двинулся дальше по каменной дорожке, ведущей к террасе. Я провожала его взглядом, чувствуя как ускоряется сердцебиение.

Стоило бы, наверное, немного успокоить свои нервы.

Да, я изо всех сил старалась вести себя с ним как обычно. Делать вид, будто того поцелуя не было, а мне и вовсе не хотелось повторить его. И как бы сильно меня теперь не волновала перспектива провести два дня в этом шале наедине с Деймоном… Мы, похоже, друзья. А, значит, ничего неприемлемого – для нас обоих! – не случится. Ни в коем случае. Мы будем заниматься своими обязанностями, поддерживать Тео и много гулять по местным знаковым местам. И все здесь пройдет по высшему разряду.

Правда же?

Когда я наконец переступила порог дома, потрясенный вздох тут же сорвался из моего рта.

Дом был совсем не таким, каким я его себе представляла. Никакого налета «вычурности» или безвкусных чучел животных на стенах. Наоборот, простор и много света. Высокие потолки, огромные панорамные окна в пол, из которых открывался вид на красивые окрестности.

Внутри все было выполнено минималистично, но очень гармонично, придавая пространству свой особый уют. В гостиной был камин, встроенный в стену из светлой камня, а перед ним располагался широкий диван насыщенного графитового оттенка, с кашемировыми пледами и большими клетчатыми подушками. Не показная роскошь, а продуманное до мелочей пространство, где каждая деталь была на своем месте.

На просторной кухне сиял новизной кремовый кухонный гарнитур, а рядом громоздился деревянный остров с барными стульями. На длинном столе, на “дорожке” были аккуратно расставлены бокалы, приборы и красивые тарелки нежно-голубого оттенка, словно кто-то заранее подготовил их к нашему приезду.

Здесь была даже ниша, оборудованная под эдакое рабочее место. А, может, я ошибалась, и это было уединенное местечко для чашечки кофе? Всего лишь кресло на деревянных ножках и высокий круглый столик, пристроенные возле окна. Но какой же отсюда открывался вид… Казалось, стоило взяться здесь за любую, даже самую скучную работу, и вдохновение накрыло бы автоматически.

– Ну, как тебе?

Губы сами разошлись улыбкой по моему лицу, и я, задвинув кресло на место, посмотрела на Деймона, замершего у лестницы с сумками в руках.

– Это… – я покачала головой, – просто потрясающе. Дом, сама деревня… Думала, Гаршир с его сопками очарователен, но… В жизни не видела таких красивых мест.

– Это еще что, – ухмыльнулся он. – Вообще-то, вся соль на втором этаже. Идем.

И это была правда.

Помимо шикарной ванной и дополнительной гостиной-кинотеатром, Деймон показал мне две просторные спальни. Они были обставлены просто, но со вкусом, с такими же огромными окнами от пола до потолка, но с балкончиками, откуда открывался еще более восхитительный вид, чем с первого этажа.

Передо мной лежал Лейк-Плэсид: жилые и туристические домики, хвойные склоны и белые прорези лыжных трасс, проглядывающие вдалеке. Там совсем скоро начнется гонка, ради которой мы сюда и приехали. Я, по большей части, за фотографиями, а Деймон с Фрицем ради Тео. Но сейчас я даже не думала о работе. Хотелось просто стоять здесь и рассматривать окрестности, пока мои ноги не затекут.

– Выбирай любую комнату. Вторая останется за мной.

Я кивнула, и внутри пронеслась странная дрожь. Словно смесь радости и необъяснимого предвкушения.

Повернувшись к Деймону, я благодарно ему улыбнулась.

– Тогда эта моя.

– Отлично. – Деймон оставил мою сумку на кресле и бросил на меня быстрый взгляд. Было теперь что-то осторожное в каждом его движении.

– Ага.

Комната погрузилась в неловкое молчание.

Мы просто обменивались взглядами, не спеша выплескивать друг на друга свои мысли.

– Комната точно тебе подходит? – спросил вдруг он.

– Да. Даже слишком, – из груди сорвался дурацкий смешок. – Больше, чем подходит.

– Хорошо. Я хотел, чтобы тебе было комфортно здесь.

Я вдохнула поглубже, перебирая пальцами ремень своего рюкзака. Глаза вдруг зацепились за огромную кровать в самом центре спальни, что, почему-то, заставило меня зардеться.

– Спасибо.

Он едва заметно кивнул. И тишина снова разлилась между нами.

Я слышала, как колотится мое сердце, видела, как он сглотнул. Мы словно проверяли, кто первым нарушит границу.

– Каталина?

– Что?

– Мы можем… – он тряхнул головой, будто передумал. – Нет, забудь. Я… просто рад, что ты здесь.

Простая фраза. Слишком простая, чтобы понять, что он имел в виду. Что на самом деле собирался сказать.

И я чувствовала ее кожей. Почувствовала так сильно, что в груди стало тепло.

Хотелось ответить так же прямо. Сказать, что я тоже рада. Что я действительно хотела этого. Что с самого Рождества во мне все время звенит что-то новое. Пугающее и желанное одновременно.

Но я только улыбнулась ему.

– Я тоже, Деймон.

Наши взгляды все же сцепились.

Деймон чуть сдвинулся, сделал шаг вперед. Совсем маленький, но сердце у меня все равно затрепетало в груди. Я невольно сплела пальцы перед собой, будто это могло удержать меня на месте.

Он остановился в двух шагах. Я вздохнула, губы сами приоткрылись, но слова застряли.

Сказать ему, что я никогда не жалела о том поцелуе? Что за последний месяц успела неоднократно понять, как в действительности он был дорог мне? Что одна мысль о его руках, касающихся меня, в животе словно вспархивали тысячи бабочек?

Нет, не тот момент. Не сейчас…

Его рука дернулась, будто он хотел коснуться меня, но остановилась, а потом и опустилась. Воздух между нами загустел, тишина стала почти ощутимой.

Если сделаю шаг сейчас, мы…

Нет. Нет-нет.

Впереди у нас еще много дел. Не нужно отвлекаться.

И только поэтому я выдохнула:

– Нам… надо собираться. До старта ведь недолго.

Деймон вглядывался в мои глаза еще мгновение, а потом медленно закивал.

– Да. Надо.

Он отступил на полшага, и напряжение будто чуть спало. Дрожь внутри, однако, осталась, пульсируя в каждой частичке тела. Сдернув с плеча сумочку, я отвернулась, делая вид, что что-то в ней ищу, хотя на самом деле смотрела только на стремительно удаляющееся от меня отражение Деймона в зеркале.

Когда спустя минут сорок я спустилась вниз, он уже ждал у двери.

– Готова? – спросил он. Голос звучал ровно, но я уловила в нем ту же осторожность, что и тогда, наверху.

– Да. На все сто.

Мы вышли к машине. Снег тихо хрустел под ботинками, в воздухе уже чувствовалось приближение весны.

– Фотоаппарат не забыла? – Деймон бросил на меня взгляд через плечо, когда потянулся к пассажирской двери.

– Нет. – Я коснулась рюкзака на плече. – Ты что, мы же с ней не разлей вода.

Он усмехнулся.

– Ну конечно. Как я мог забыть об этом.

Дорога к стадиону тянулась среди молоденьких елей, указателей и рекламных баннеров спонсоров. Местами проглядывались мини-закусочные и сувенирные магазинчики.

Я старалась думать о работе: о ракурсах, о том, где мы встретимся с остальными. А тот факт, что моя мечта оказаться на чемпионате потихоньку сбывалась, вообще должен был ввести меня в подобие отключки из-за эйфории, но… Я все время думала о том, что рука Деймона лежала на руле так близко, что стоило мне чуть сдвинуться, и…

– Нервничаешь? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Я дернулась.

– Я? Нет. С чего бы это?

– Ну, не знаю. Все эти фотографии, мчащиеся биатлонисты, за которыми не угнаться, – он пожал плечами. – Я бы на твоем месте, наверное, нервничал.

– Ты? – Я наигранно хохотнула. – А я думала, ты не знаком с этим состоянием. Всегда ведешь себя так высокомерно, будто тебе вообще чихать на всех и вся.

Деймон хмыкнул.

– Что? Скажешь, не правда?

– Почему же. Все именно так, пупс.

– Ну еще бы, – я отмахнулась, сдерживая улыбку.

– Вот только есть одно… прекрасное исключение, – тихо добавил он, глянув на меня очень говорящим взглядом, прежде чем перевел его обратно на дорогу.

Но вот что конкретно говорил его взгляд…

Мои щеки загорелись от осознания разгадки.

Я прикусила губу и отвернулась к окну. Снаружи мелькнул указатель с названием знаменитого спорткомплекса, в то время как внутри меня все металось от слов, которые все еще боялась произнести вслух.


***


Стадион просто гудел.

Толпа болельщиков напоминала огромный пчелиный улей: повсюду смех, выкрики, шуршание курток, мелькание разноцветных флажков и талисманчиков; на трибунах стоял запах кофе и чего-то сладкого из ларьков у входа. Влажный снег чавкал под ногами, а в лицо вместе с яркими солнечными лучами бил свежий горный воздух.

Да, здесь было слишком шумно, но мне это только нравилось.

Я подняла камеру и направила объектив на стартовую арку, за которой выстраивались спортсмены. Скоро начало, потому нужно было быть наготове. Зои и несколько ребят-операторов и журналистов из медиацентра тоже были здесь. Мы рассредоточились по всему периметру лыжного комплекса, дабы собрать больше разностороннего и интересного материала для наших статей и видео-фильмов. Моя позиция была здесь, на самом старте, а потом на финише. Из Шамрока участвовало только четверо ребят, так что, думаю, проследить за каждым из них будет не так уж и сложно. Помимо прочего, мне хотелось запечатлеть и общую атмосферу стадиона. Волнение на лицах зрителей, флаги штатов и плакаты с фотографиями и пожеланиями для участников, талисманы гонки, тут и там раскиданные вдоль линий ограждений. Хотелось с помощью своих снимков передать настрой самого мероприятия, чтобы каждый, кто взглянул бы на них, ощутил все на себе.

Пусть я никогда не видела его в форме, но сразу узнала Тео. В темно-синем комбинезоне, лыжах и с винтовкой за спиной он занял свою позицию. Лицо было частично прикрыто очками, однако это не мешало разглядеть на нем совершенно непривычное для него выражение. Это была более серьезная и сосредоточенная версия Тео. Казалось, таким он становился только в те моменты, когда был полностью экипирован и готов к “бою”.

Я щелкнула пару кадров. Сперва крупный план, потом общий на фоне остальных участников. К ним добавились еще несколько, когда появились остальные парни из Шамрока.

Все еще не верилось, что я была здесь, была частью всего этого. Еще год назад, смотря очередную гонку по телевизору, я и подумать не могла, что окажусь где-то в подобном месте. Или что буду фотографировать происходящее для студенческой газеты моего университета…

Боже, и когда моя жизнь успела так кардинально измениться?!

Голос судьи прорезал пространство. Толпа сразу же зашевелилась. Кто-то даже начал вслух подбадривать одного из биатлонистов, задрав плакат с его именем.

Я сделала вдох и поймала в объектив стартовую линию. Общий план. Щелк.

Раздался выстрел и гонка началась.

## Глава 34

Каталина


– Поднимаю бокал за эту пару шустрых волосатых ног, – с наигранной торжественностью в голосе проговорил Деймон, задрав свою бутылку Modelo. – Если бы не выдавливаемая из них скорость, не знаю, где бы мы были сейчас.

Дружный смех разбавил звон стекла о стекло.

После гонки – кстати, очень удачной – мы с ребятами отправились в местный бар отмечать третье место Тео и просто отдыхать после загруженного дня. Здесь же уже встретили и нашу команду из медиацентра Шамрока и других трех наших биатлонистов, занявших пятое, одиннадцатое и семнадцатое места. Так, в общей сумме, у нас получилась довольно… большая компания.

– Ха-ха, обхохочешься, – Тео закатил глаза, глотнув колы. Девушка, которую он уже успел подцепить в баре, смотрела на него с нескрываемым желанием, вырисовывая пальцем на его животе какие-то узоры. – Мои ноги уже почти национальное достояние, так что заткнитесь. И да, стреляю я обычно без промаха.

– Без промаха, в твоем случае, это как? Один к пяти? – парировала Фиби, из медиацентра, и вся компания разразилась смехом.

– Нет. Просто ветерок дул всякий раз, как Тео прицеливался, – глумился Фриц. – Правда же, Тео?

– Эй! – он сделал хмурое лицо, но сам не удержался от усмешки. – Вы просто мне все завидуете. Никто, кроме меня, не умеет так эффектно финишировать!

– Вообще-то, так эффектно падать носом вниз сразу после линии финиша, как это делаю я, никто больше не может, – вставил Джош, один из биатлонистов, и чокнулся с соседом.

– Все равно, третье место это очень… круто, – проворковала девушка Тео. Казалось, она говорила больше сама с собой, чем с нами, но вытянула свой бокал в центр стола. – Выпьем за это!

– Скорее, за лыжи, которые его каким-то чудом выдержали, – добавил Фриц, и снова наш столик затрясся от смеха.

– Да хватит уже! – Тео сделал вид, что возмущен. – Я между прочим стал отличным пиар-ходом для Шамрока! Где ваша благодарность, черт возьми?

– Вот она, – сказала я и чокнулась с ним, улыбаясь. – Просто не возгордись.

– Поздно, – протянул Деймон и качнул бутылкой. – Его эго сейчас разорвет этот старенький бар.

Мы засмеялись, а потом разговор пошел дальше. Кто-то начал обсуждать смешные моменты гонки, кто-то спорить, что было бы, если бы трассу еще больше расквасило, а кто-то рассказывал байки из прошлых сезонов. Все перемешивалось: смех, голоса, музыка, запах пива и закусок.

Я смотрела на нашу компанию как будто со стороны и понимала, что мне давно не было так легко. Смеяться с едва знакомыми людьми над нелепыми шутками, спорить о скорости, подшучивать над Тео, и не ждать осуждения за это. Я словно оказалась внутри чего-то настоящего. Чего-то, чего я всегда неосознанно хотела. Свое место.

Мой взгляд неосознанно скользнул на Деймона. Он улыбался, что-то отвечал Зои, и в этот момент выглядел таким живым и невероятно привлекательным, что воспоминания о его губах на моих вновь проникли в мои мысли.

Я вдруг поняла, что мое место было именно здесь, рядом с ним. Мне хотелось быть частью его жизни. На каком-то неземном уровне хотелось его прикосновений, его взглядов и хитрых улыбочек, которые предназначались бы исключительно мне.

Наверное, я просто начинала… привыкать к нему.

– Деймон? – раздался голос у нашего столика. Уверенный, с легкой ноткой удивления.

Все внимание обратилось к незнакомке. Она была высокой шатенкой, в темно-зеленом свитере, джинсах и ботфортах. Девушка была очень красивой и выглядела так, будто только что вышла из своего пентхауса, решив отужинать в ресторане со звездой Мишлен, а в этот бар заглянула совершенно случайно.

– Хейзел, – кивнул Деймон, и вся веселость исчезла с его лица.

Я уловила, как Тео скосил глаза на Фрица, но тот в ответ лишь пожал плечами.

– Не думала, что мы снова увидимся здесь.

Снова? Значит, они…

– Да. Я тоже. Ребята, это Хейзел, моя… знакомая, – произнес Деймон, после чего представил ей присутствующих за столом. Всех, кроме его друзей.

Девушка перевела на нас взгляд, и ее улыбка стала шире, когда все стали кивать и махать ей.

– Приятно познакомиться.

– Ну, как тебе гонка? – спросил вдруг Тео.

– О, это было потрясающе. Такой борьбы на финише я еще не видела.

Он отсалютовал своей банкой.

– Разница в миллисекунды, крошка.

– Эй! – девушка Тео возмущенно стукнула его по плечу.

– Вообще, вы все сегодня отлично выступили.

– А то… – самодовольно хмыкнул Джейк – один из Шамроковских биатлонистов. Деймон с Фрицем стали подозрительно тихими.

– Ты любишь биатлон? – воскликнула я прежде, чем успела себя остановить. Это было на меня не похоже…

Но Хейзел только весело закивала.

– Ага, еще со школы. Когда все тащились по футболистам, у меня была совсем другая… страсть.

Деймон оторвался от спинки диванчика и сделал большой глоток из своей бутылки. Остальные же теперь переговаривались между собой.

– У меня тоже, – хихикнула я. – Ты болеешь за кого-то?

– Да не сказала бы… – Хейзел покачала головой, как-то странно взглянув на Деймона. – Ладно, ребят, не буду мешать вашему празднику. Мои друзья там уже скучают, – она натянула на губы улыбку, сдержанно махнула нам рукой и ушла к своему столику.

Она показалась мне довольно приятной. Думаю, мы могли бы найти еще что-нибудь общее и поболтать об этом. Но навязчивое ощущение, что между ними с Деймоном произошло что-то… Это перебивало весь мой настрой. Даже разговоры за столом не могли толком отвлечь меня от дурацких мыслей.

Почему Деймон так переменился, стоило ей показаться здесь? С тех пор он почти не разговаривал. Крутил выпивку у себя в руке и слушал, о чем говорят другие. А может и не слушал вовсе. Иногда я чувствовала его взгляд на моей щеке, но делала вид, что слишком занята обсуждением с Зои какого-то нового сериала.

Да, мне было интересно, что их связывало. Почему все вдруг стало таким… натянутым. Но ни за что на свете не стала бы лезть в его дела. Мы были друг другу никем, и тот факт, что он поцеловал меня и… ухаживал за мной, еще ведь не означало, что у нас должны быть какие-то обязательства друг перед другом. Прошел уже месяц, Деймон больше ничего не предпринимал, а я до сих пор испытывала внутреннюю дрожь, всякий раз, когда думала о нем.

Он был интересен, заботлив, умен, сексуален и все еще свободен. И имел полное право на отношения с любой девушкой, которую бы он захотел. И плевать, что сама мысль об этом заставляла меня почти что задыхаться.

– Так, народ, идем танцевать! – крикнула Меган – наш корреспондент, хватая Джоша за руку.

Кто-то тут же повскакивал с кресел и присоединился к ним, кто-то остался за столиком.

Закинув в себя остатки Пина Колады, я тоже поднялась. Нет, до опьянения было еще далеко, но вот решительности у меня, пожалуй, прибавилось.

Деймон вскинул брови, когда я стянула с волос резинку и взбила волосы, безропотно глядя ему в глаза. Да, даже одного бокала мне было достаточно, чтобы набраться смелости для подобных жестов. Поправив свое платье – красное с мелкими белыми цветочками, длинными рукавами и юбкой до середины бедра, – я протянула ему руку.

– Ты идешь?

Уголок его губ дернулся вверх. Наконец-то эмоции.

– А хочешь?

– Да. – Я пожала плечом. О нет, захлопнись, пока не… – Ты единственный мужчина, чьи танцы меня не бесят.

Поздно.

Брови Деймона изогнулись еще сильнее, и по моим щекам пронесся жар. Его взгляд снизу вверх ощущался чересчур уж проникновенным.

– Я так польщен, пупс…

– Могу пойти туда и одна, на самом деле, – прищурилась я, и он засмеялся.

– Хорошо-хорошо.

Его теплая ладонь сомкнулась на моей, и от этого простого касания все волоски на руках встали дыбом. Под смех, крики и гул музыки я увлекла нас на танцпол, туда, где уже веселились наши ребята, и мы вскоре растворились в толпе.

Кто-то подпрыгивал, размахивая руками, кто-то притопывал в такт, кто-то просто раскачивался, не расставаясь с бокалом. Я смеялась и двигалась вместе со всеми, позволяя музыке поглотить меня целиком. Впервые за долгое время я чувствовала легкость, настоящую, свободную. Никаких мыслей. Никаких тревог. Только музыка, софиты и он рядом. Его присутствие будто защищало меня, делало мир теплее, и я позволила себе забыться в этом ощущении.

Какое-то время спустя Деймон коснулся моего плеча и, бросив «Сейчас вернусь», исчез в толпе. Я же осталась танцевать, все еще переполненная эдакой внутренней эйфорией от трека любимых OneRepublic.

Но потом, вернувшись к столику за водой, я увидела их. Неподалеку от барной стойки, в стороне от танцующей толпы. Они разговаривали и… Деймон наклонился к ней, а она что-то рассказывала, жестикулируя руками, пока одна из них не оказалась на его предплечье с закатанным до локтя рукавом рубашки. На лице Хейзел я не видела флирта, скорее странную рассеянность, но даже этого оказалось достаточно, чтобы сердце ухнуло вниз. Я почувствовала, как в груди стало тесно. И отвернулась, не давая себе смотреть дальше. Все, что только что казалось легким и правильным, сжалось в тугой комок где-то в груди. Будто то самое тепло, которое он пробуждал во мне, теперь мне не принадлежало.

Не понимая, что делаю, стянула свою сумку с дивана и накинула куртку.

– Эй, ты куда? – донесся чей-то голос из нашей компании.

– В-воздухом подышать, – бросила, даже не оборачиваясь.

Выскочив наружу, я побрела вниз по тротуару, прочь от бара. На улице было немного прохладнее, чем днем, и холодок прошелся по моим ногам, обтянутым черными капроновыми колготками, заставив все тело затрястись от непривычки. Однако, именно это мне и нужно было, чтобы очистить разум. Прийти немного в себя.

Я запрокинула голову к небу и шумно втянула воздух ртом.

Глупая. Какая же я, черт возьми, глупая!

Они просто разговаривали. Потому что были просто знакомыми. Ничего большего…

Но почему же тогда так больно?

– Каталина! – раздался крик за спиной.

Я вздрогнула и обернулась как раз в тот момент, когда Деймон заметил меня в свете фонарного столба. Тут и там все еще прогуливались местные жители, гости и туристы, но он сразу нашел среди них меня. Пробежав трусцой, он остановился в паре шагов. Взгляд был полон замешательства.

– Почему ты ушла?

– Да просто так, – ответила слишком быстро. И грубо.

– Каталина?

Я молча двинулась дальше, но он тут же поймал меня за руку.

– Отпусти! – дернулась я.

– Нет.

– Деймон, пусти! Я хочу… домой… Да! У меня все нормально, ясно?

– В самом деле?

– Абсолютно. Так что, можешь делать, что хочешь. Мне все равно.

– Да скажи ты мне, что, черт возьми, произошло!

Я опустила взгляд на вырез его рубашки, выглядывающий из-под расстегнутой куртки.

– Ничего. Лучше возвращайся к своей подруге. Она наверняка тебя уже потеряла.

– Что… Так, погоди, – Деймон приподнял мне подбородок и заглянул в глаза с каким-то… слишком довольным видом. – Ты поэтому убежала? Потому что ревнуешь?

– Чего? К ней?! – Горло сдавило, но я отмахнулась от этого, как от назойливого москита. – Пф-ф, нет.

– Точно?

– Конечно. Можешь флиртовать хоть со всем баром разом. Мне все равно.

Деймон на какое-то время замолчал, поджав губы.

– С чего ты вообще взяла, что я флиртовал с ней?

Я вскинула взгляд и замерла. Моя наспех выстроенная между нами стена превратилась в пыль. Его глаза. В них не было насмешки, не было самодовольства. Только это глубокое, почти болезненное внимание, которым он баловал меня.

– Я видела, как она смотрела на тебя. И потом… вас, у стойки.

Он нахмурился.

– И что же? Я просто пошел взять нам выпить. Она была там, и мы перебросились парой слов.

Я молча смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя полной идиоткой из-за того, что разводила здесь сейчас какие-то собственнические сопли. По спине пробежал холодок.

– Каталина, – Деймон покачал головой и мягко улыбнулся, взяв меня за руку. – Это ничего…

– Не значит? – сорвалось с моих губ. – Не нужно объясняться, Деймон, ладно? Просто это странно. Ты и два слова не мог связать с ней за нашим столиком, но стоило вам отойти в сторонку и, вуаля, ты с ней очень даже мил, а ее руки уже хватаются за тебя, как за спасательный круг.

– Но это полный бред…

Я резко вздохнула. Сердце билось так, что, казалось, его слышал весь переулок.

– А знаешь… отстань от меня. – Я спрыгнула с тротуара, решив как можно скорее убраться отсюда. – Это все не важно. Вот уж точно нет.

Вскоре рука Деймона снова остановила меня, а все его тело вдруг придавило меня к деревянной стене закрывшейся лавки. Я попыталась оттолкнуть его ладонью, но пальцы сами предали меня, зацепились за ткань его куртки.

– Она ничего для меня не значит. Понятно?

– Тогда… – голос предательски дрогнул. Я сразу же возненавидела себя за жалкие вопросы, которые следом посыпались из моего рта: – Почему вы были такими странными? Почему она смотрела на тебя так, будто ожидала от тебя ответов на все свои молитвы? Вы… Между вами что-то было, да?

Деймон провел ладонями по моим плечам и, зажмурившись на секунду, отрицательно покачал головой.

– Нет. Конечно же, нет. – Его глаза в вечернем полумраке горели решимостью, в голосе отчетливо слышалась твердость. – Нас ничего не связывает с ней и никогда не будет. Хейзел никогда, слышишь, она никогда не будет значить столько, сколько значишь для меня ты. У нее нет ни единого шанса даже на частицу моего гребаного сердца, потому что оно все принадлежит тебе.

Я шумно выдохнула, когда Деймон наклонился ко мне и его губы невесомо прижались к моему лбу, затем прошлись по моему виску, после чего нежно коснулись щеки. Медленно, по-настоящему тягуче дошли до носа, уголка рта и места под нижней губой.

Мои веки… нет, все мое тело трепетало от ощущения его поцелуев. Я и понятия не имела, как чертовски сильно на самом деле жаждала их. Мне определенно хотелось большего, но и этого сейчас было достаточно, чтобы окончательно опьянеть от мужчины, ласкающего меня.

– Я весь твой, Каталина, – прошептал он, немного отстранившись. Глаза не отпускали мои. – Весь твой.

Боже мой…

Его слова зазвенели внутри, как набат. И я верила им больше, чем чему-либо на свете. Верила ему.

Сердце билось так сильно, что я ощущала его стук в горле. Колени подрагивали, дыхание сбивалось. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его слова, на то, как его ладони сжимали меня, словно боялись отпустить.

Моя рука неспешно потянулась к его лицу, и ладонь мягко легла на чуть-чуть колючую щеку. Деймон прикрыл на секунду глаза, будто вбирая в себя мой жест, а потом повернул голову так, чтобы щекой плотнее прижаться к моей ладони. Его пальцы стиснули мою талию, и я услышала, как тихо, почти беззвучно он выдохнул.

Когда он снова открыл глаза, я утонула в них окончательно. Деймон медленно наклонился, так медленно, что каждая секунда казалась вечностью. Кончик его носа легонько коснулся моего. Он потерся им, словно спрашивая, насколько я согласна со всем этим. Дыхание снова перехватило, а каждый удар сердца теперь отдавался в кончиках пальцев, все еще сжимающих его куртку.

Между нами почти не осталось воздуха. Я чувствовала вкус его дыхания на своих губах, и от этого простого ощущения внутри все отозвалось горячей волной. Внизу живота натянулась невидимая струна, болезненно-сладкая, до дрожи.

Испустив тихий стон, я потянулась навстречу Деймону, когда он едва коснулся моих губ и…

Резкий шум заставил меня вздрогнуть, а Деймона отпрянуть.

Из дверей бара вышла компания парней и девушек, громко смеясь и перебрасываясь шутками. Их голоса и топот сапог по насту разрушили наш хрупкий момент.

Деймон, все еще закрывая меня своим телом от окружающих, глянул в сторону шумной компании. На его щеках заходили желваки, а мне почему-то захотелось улыбнуться. Какой же он все-таки… защитник. Но вовремя сдержала этот порыв. Неловко закусив губу, я убрала руки с его плеч.

Взгляд Деймона вновь обратился ко мне. Он выпустил меня из кокона своих рук и отступил.

Момент был упущен.

– Давай, я отвезу тебя домой.


***


Поездка в такси прошла как в тумане.

Всю дорогу до шале я не могла думать ни о чем другом, помимо мужчины, что сидел рядом со мной. Я чувствовала его тепло, словно нас разделяло не сиденье, а хрупкая прозрачная грань. Я боялась пошевелиться, боялась выдать свое все еще возбужденное состояние.

Деймон молчал, глядя в окно. Лишь иногда казалось, что в отражении его глаза ловили мои собственные с противоположного окна. В груди теснило так сильно, что я почти физически ощущала там его ладонь.

Когда мы вошли в шале, в груди зажглось новое волнение. Полумрак, мягкие огни бра в гостиной и запах дерева – все это будто подталкивало меня к тому, чтобы сделать первый шаг. И не позволить нашему моменту распасться так просто.

Деймон бросил куртку на кресло и прошел к камину. Я инстинктивно последовала за ним.

– Сегодня был очень долгий день, – пробормотал он, взъерошив поленья так умело, будто делал это каждый день. – Думаю…

– Деймон…

– …нам обоим нужно как следует отдохнуть. Можешь занимать ванную на сколько захочешь. Я пока побуду здесь.

Он сказал это спокойно, но я почувствовала в его голосе некую суетливость. Словно он сам уговаривал себя держаться от меня подальше. Словно изо всех сил пытался делать вид, что ничего не произошло. И все это ради меня.

А вот я так больше не могла. С меня достаточно притворств и отрицаний.

Деймон прошел в зону столовой и плеснул себе в бокал воды из графина. Я осталась стоять по другую сторону комнаты, все еще держа свою куртку в руках. Ноги утопали в пушистом ковре, в сумме с треском поленьев действуя на меня как будто успокаивающе. Но это было ничто по сравнению с тем напряжением, что я чувствовала сейчас в своем животе и сердце.

– Деймон, – позвала я хрипловато.

Он замер и, оставив стакан на столе, медленно обернулся ко мне.

– Да?

– Я-я… Я бы… – Шумный вздох вырвался из моего рта. – Я бы хотела, чтобы ты поцеловал меня.

Тишина. Долгая, мучительная.

Деймон посмотрел прямо на меня, и его глаза обожгли меня неистовым желанием.

– Каталина…

– Пожалуйста.

– Ты… Ты уверена? – спросил он так чувственно, что по телу пробежала дрожь.

Я кивнула.

– Да.

Деймон сорвался с места. Несколько мгновений, и расстояние между нами исчезло. Он обхватил мое лицо ладонями и впился в мои губы. Куртка и сумка полетели на пол, когда я обняла его за плечи.

Его рот накрыл мой жадно и в то же время осторожно. Будто он долго сдерживал себя, а теперь наконец позволил. Приподнявшись на носочки, я вцепилась в него, сначала неловко, почти робко. Но Деймон мягко направлял меня, задавал ритм, плавно превращая меня в настоящую ненасытную.

Я не думала, что поцелуй может быть таким. Сердце грохотало в груди, тело будто растворялось под крепкими мужскими руками. Они скользили от моего лица вниз по плечам, к талии, и каждая точка его прикосновения вспыхивала жаром.

Наши губы снова встретились. Теперь еще глубже. Его дыхание смешивалось с моим, и я ловила каждый звук, каждое движение, будто боялась потерять хоть секунду.

Я подтолкнула Деймона в грудь, и он плюхнулся в кресло позади него, потянув меня за собой, так, что я, ахнув, тут же оказалась у него на коленях. Я оседлала его почти не думая, тело сделало это раньше сознания. Колени уперлись в мягкое кресло, руки вновь обвили его шею. Я чувствовала, как грудь Деймона поднимается и опускается подо мной, как его ладони стиснули мои ягодицы, и это будоражило сильнее всего.

Он приподнял голову, чтобы снова поймать мои губы. Наши поцелуи стали отчаяннее, глубже. Я отвечала с жадностью, которой сама от себя не ожидала. Казалось, я голодала до этого момента всю жизнь.

– Боже, Каталина… – прошептал Деймон хрипло, на секунду оторвавшись, но все так же крепко прижимал мои бедра к своим. – Ты даже не представляешь, как я этого хотел.

У меня закружилась голова. Я коснулась его лба своим и провела кончиками пальцев по его щекам, пытаясь хоть как-то прийти в себя, но вот его губы снова нашли мои, мгновенно поглотив меня в пучину новых чувств.

Я ощущала его напористость, его ненасытность, но каждое его движение было пропитано нежностью. Будто он готов был следовать за моей неопытностью, медленно, шаг за шагом, и при этом сам горел от нетерпения.

Я задыхалась от этого контраста. От того, что этот потрясающий мужчина может быть таким, одновременно уверенным и уязвимым, страстным и бережным.

– Я-я… Я схожу с ума… рядом с тобой, – шептала я между поцелуями.

Я не заметила, как пальцы начали расстегивать пуговицы на его рубашке. Одна. Вторая. Пятая. Я провела ладонью по его крепкой груди, и Деймон, выдохнув сквозь зубы, снова накрыл мой рот так, будто мои слова и жесты сломали последнюю его защиту.

– Родная…

Его губы плавно перекочевали на подбородок, а затем на шею, вниз и вниз до изгиба плеча, с неким упоением посасывая мою разгоряченную кожу. Большие ладони скользнули вверх по моим бедрам, платье задралось, но он тут же потянул ее назад.

Я чувствовала, как Деймон сдерживал себя, не переходил черту окончательно, предоставляя мне свободу выбора. Остановиться на этом или идти дальше – решение оставалось за мной. И осознание этого факта побудило меня издать новый стон. Низ живота кольнуло в сладостном предвкушении, словно подсказывая мне правильный ответ.

Продолжения.

Я хотела всего, что он готов был мне дать.

Я хотела Деймона.

Мамочки… Не думаю, что когда-либо в жизни хотела чего-то… кого-то так сильно, как его.

Трель телефона выдернула нас из экстаза. Деймон нехотя оторвался от меня, вынул из кармана брюк телефон и, сбросив вызов, кинул его на кресло. Я захихикала ему в губы. Больше не сдерживала своих желаний. Ни тогда, когда безмерное счастье яркими цветами рвалось из моего сердца.

Деймон ухмыльнулся мне в ответ и потянул меня на себя. Его губы снова накрыли мои. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, он уже не пытался прятать, как сильно меня жаждет. Я растворялась в нем, в его тепле, в его руках, которые держали меня так, словно я была самой большой ценностью на свете.

И снова раздался звонок.

Деймон выругался сквозь зубы, но не остановился сразу. Его губы еще раз поймали мои, и только после этого он нехотя оторвался.

– Прости, малыш, – прошептал он, погладил меня по щеке и посмотрел на экран, вмиг нахмурившись. Взгляд у него стал другим: сосредоточенным, тяжелым. Немного помедлив, он все же поднялся, осторожно пересадив меня с коленей на кресло.

– Мне нужно ответить. Минутку, ладно?

– Хорошо.

Деймон вышел, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна, с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками. Щеки горели, припухшие губы все еще помнили его вкус. Я коснулась их пальцами и тихо засмеялась. Хотелось вскрикнуть от счастья, от этого головокружительного восторга, который распирал изнутри.

Но когда дверь открылась, все резко изменилось.

Деймон вошел медленно, словно его ноги тянул невидимый груз. Телефон он держал в руке, пальцы нервно сжимали его корпус. И взгляд… не тот, каким он смотрел на меня всего несколько минут назад, отстраненно блуждал по комнате.

– Все… в порядке?

– Уже поздно, Каталина, – его голос звучал ровно, почти безэмоционально. – Тебе лучше лечь спать.

Я замерла, не веря своим ушам, и медленно поднялась с кресла.

– Деймон… – тихо позвала я, но он не обратил на это внимания. – Что происх…

– Пожалуйста, иди к себе, – перебил Деймон и, сжав челюсть, прошел мимо меня.

Хлопнула входная дверь, отрезав последние надежды на объяснения.

В груди все сжалось, словно меня бросили в ледяную воду. Еще минуту назад я была на седьмом небе, была готова отдать все ради этого момента. А теперь он уходил прочь, оставляя меня в этом пугающем молчании, полном вопросов и смятения.

## Глава 35

Деймон


Я ненавидел себя.

Как же, черт побери, я себя ненавидел.

Эта ненависть жгла изнутри, пропитывала каждую клетку в моем теле и не давала вдохнуть полной грудью. Я ненавидел себя до дрожи в руках, до металлического привкуса во рту, до того, что хотелось стереть собственное отражение из зеркала, чтобы не видеть там того, кто я есть. Сколько лет я учился быть собранным, расчетливым, непоколебимым. И все ради чего? Ради того, чтобы в нужный момент оказаться гребаным трусом. Причин ненавидеть себя у меня хватало с избытком. Можно было составить целый список, длинный, как древний свиток. Но главной, самой разрушительной из этих причин была ложь.

Я всегда презирал вранье. Терпеть не мог, когда чужие слова пахли фальшью, и мне ничего не стоило срывать с них маски. Но сам… сам я нагло врал самому важному человеку в моей жизни. Недоговаривал, отшучивался, а иногда и банально забывал о том, что над моей головой все это время размахивали топором бесконечного долга. Я цеплялся за мгновения, как за спасательный круг. Убеждал себя, что если хотя бы ненадолго закрыть глаза, притвориться, что я свободен, то можно дышать полной грудью. Можно просто быть с Каталиной, слышать ее смех, чувствовать ее запах. А потом все махом оборвалось. Одним холодным напоминанием о реальности, в которую был обязан вернуться. Об особом виде ответственности, которая держала меня на коротком поводке. О невыносимой истине, которую я до сих пор так и не нашел в себе силы рассказать ей.

До чего же идиотская и до омерзения жалкая позиция.

Вчера вечером я был счастлив как никогда прежде. Гонка прошла отлично, потом в баре мы весело провели время с командой из Шамрока, поздравляя Петерса с бронзой, и рядом со мной сидела одна особенная девушка, к которой я не переставал неосознанно тянуть свои руки. А чуть позже в своей скромной, свойственной лишь ей манере она ответила взаимностью на мои чувства. Я не смел и мечтать о таком после всего, что сделал и продолжал делать ей. Но Каталина не переставала удивлять меня своей очаровательной исключительностью.

Вечер стал для меня еще лучше, когда она снова оказалась в моих объятиях. Когда я наконец-то мог свободно целовать ее, наслаждаться ее вкусом, языком прокладывая дорожку по нежной коже шеи и плеч и смело притягивая ее ближе к себе. Когда чувствовал, как взбешенная штука за моей грудной клеткой постепенно наполнялась незаслуженным, но долгожданным счастьем.

В моменты, подобные этому, рядом с Каталиной, я действительно забывал обо всем. Забывал о времени, о последствиях, о своих обязательствах перед семьей – какой бы странной она ни была – и уродами, которые не переставали мне об этом напоминать.


Двенадцать часов назад


Когда дверь небольшой бильярдной закрылась за моей спиной, я выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться, и принял звонок.

– Что тебе нужно? – голос прозвучал холодно, но хрипло, выдавая мое состояние.

– Понизь-ка тон, Деймон, – ответил Кильман. – Ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить мне.

– Говори уже, что хотел. Я занят.

– Ну конечно, занят… Слышал, у тебя там выдался неплохой уик-энд.

Я раздраженно фыркнул.

– С какой стати я должен перед тобой отчитываться? Насколько помню, ты мне пока не папочка.

– О, ну разумеется, – усмехнулся он без толики веселья. – Я всего-навсего хотел убедиться, что ты помнишь о наших с тобой договоренностях.

– Я прекрасно помню об этом. Именно поэтому мы здесь.

– Правда? А вот до меня дошла другая информация. Знаешь, иногда у меня складывается впечатление, что ты не до конца понимаешь всей сути наших планов. – Он выдержал паузу. – Ты ведь не один сейчас в Лейк-Плэсид, верно? И нет, я не имею в виду твоих дружков или свою упрямую дочь, которая, как выяснилось, тоже проводит там время с кем попало.

Неужели он…

Сукин сын!

Я стиснул телефон так, что костяшки наверняка побелели. Внутри все сжалось от негодования. Я представил, как он улыбается в этот самый момент. Самодовольно, гадко.

– С кем мы проводим время, вообще-то, не твое дело, – протянул я нарочито ленивым тоном.

– Ну брось, сынок, ты глубоко заблуждаешься. Теперь это напрямую мое дело. И не только мое. Потому, я бы не хотел, чтобы из-за твоей мимолетной глупости пострадал кто-то невиновный. Например, твоя тайная спутница, которой явно не хватает в жизни проблем. Кто она, кстати? Мне так и не удалось разглядеть ее лица.

– Не впутывай ее, Герберт. Она ничего…

– А я и не собирался. Хотя стоило бы, учитывая, что все это время ты водил нас с Морганом за нос. Ну, думаю, ты понимаешь, о чем я.

Я зажмурился, чувствуя, как последние отголоски недавней эйфории улетучились из моего тела, оставив после себя лишь ледяной осадок.

Да, легенда была несколько другой. Лейк-Плэсид, чемпионат, шале – все было абсолютной правдой, когда я на прошлом бранче оповестил о поездке своих родителей. Не то, чтобы был обязан. Скорее, так было нужно. Кильманы тоже были там, и с неким удивленным энтузиазмом приняли эту новость. Вот только…

Стоило ли спрашивать, откуда он узнал обо всем? Думаю, нет.

– Чего ты добиваешься, Герберт?

– Всего лишь хотел напомнить про твой должок передо мной. Точнее, перед всеми нами. И когда вернешься, тебе придется отвечать. Сроки выходят, парень. Так что, надеюсь, ты будешь благоразумен и вовремя оставишь за бортом свою дворняжку.

– Не. Смей. Говорить так о ней, – процедил я, тем самым окончательно выдавая себя. Но мне теперь было плевать.

– Как грубо. О! А она ведь не в курсе твоей маленькой тайны, да? – Когда я ничего не ответил, стиснув зубы, он самодовольно цокнул. – Так и знал. Что ж, не подведи нас, Деймон. Ты, вроде, не из тех, кто идет на попятную.

– Гори в аду, Герберт.

– Хм. Возможно, однажды…

Он мерзко засмеялся и отключился. Щелчок отбоя прозвучал как выстрел.

Я запрокинул голову к потолку, чувствуя, как к горлу подступает комок ярости. Чувства внутри переплетались между собой. Ненависть, бессилие, раздражение… А поверх всего этого долбаное отчаяние.

– Дьявол.

Не думая, я со всей силы ударил кулаком по стене. Боль в костяшках вернула чувство реальности. Той самой, где у меня не было и никогда не будет свободы выбора.

И на что я, вашу мать, рассчитывал? Что договор с этим выродком рассеется сам собой только потому, что я влюбился? Что мне позволят так просто жить своей жизнью, плюя на их собственные бизнес-планы? Ха, черт побери.

Словно оглушенный, я вернулся в гостиную. Каталина все так же сидела в кресле, поджав под себя ноги и ожидая меня. Ее щечки раскраснелись, припухшие губы до сих пор хранили след от моих, а в глазах горел огонек остаточного исступления. Она улыбнулась, и ее улыбка вонзилась в меня ножом, когда я мигом отвел взгляд.

Она была бесподобна. В милом коротеньком платье, с растрепанными от вторжения моих пальцев волосами. Невероятно хрупкая, нежная, родная. Ее недавняя ревность сорвала последние цепи, удерживающие меня от нее. И я поддался своим чувствам, не желая больше останавливаться.

Эта девушка была моей, а мое черное сердце уже целиком и полностью принадлежало ей. В этом не было сомнений…

Мне хотелось подхватить ее на руки, усадить к себе на колени и признаться во всем, что разрывало меня изнутри. Прижать ее к своей груди и не отпускать, пока она не выслушает все, что я, как последний засранец, скрывал от нее, и будь что будет. Но нет. Я собирался сделать то единственное, что, как мне казалось, могло защитить ее. То, что следовало сделать давным-давно.

Остановиться.

Ведь именно так я собирался поступить с того самого момента, как понял: Каталина ломает во мне все привычные установки, меняет меня. Я знал, что не имею права тянуть ее ближе. Что стоит позволить себе слишком много, и боль будет неизбежна, когда придется все оборвать. Я твердил себе, что держать ее на расстоянии – единственный верный выход. Что так будет правильно. Так должно было быть.

Но, будь я проклят… я не был уверен в своем решении до конца.


Сейчас


Я готов был придерживаться своего плана, но, как и предполагал, не отклоняться от него было… безумно сложно.

Впереди оставался еще один день в этом доме вместе с Каталиной, и я уже успел раз тридцать проклясть себя за то, что устроил нам это уединение. Возможно, вчера она все-таки была права – нам действительно стоило уговорить Фрица перекантоваться здесь, а не в том мини-отеле, где за счет университета остановились остальные ребята из Гаршира. Послужить нам эдаким буфером, чтобы мы не могли натворить разных глупостей. Он ведь знал о моей дилемме. Не единожды убеждал меня рассказать все Каталине, прежде чем между нами случилось бы что-то непоправимое. Но все равно оставил нас одних. Оставил меня косячить снова и снова.

Я не должен был что-либо начинать с Каталиной. Не должен был даже прикасаться к ней. Но отпустить ее, перестать разговаривать с ней и ощущать ее в своих руках? Это было просто невозможно. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше мне хотелось. А когда я впервые поцеловал ее? У меня окончательно снесло крышу от чувств к этой девушке.

Я никогда не искал близости в поцелуях. Для меня это было пустяком, ненужной сентиментальностью. В прошлом все всегда сводилось к утолению других потребностей, без намека на что-то большее, и меня это более чем устраивало. Одноразовый секс заменял чувства, а поцелуи с незнакомками казались лишними. Но с Каталиной все было иначе. Каждое ее касание прожигало меня изнутри так, что никакая ночь с другой женщиной не могла даже близко сравниться. Я стал одержим ею. Не мог перестать тянуться к ней, чтобы в очередной раз ощутить ее вкус, ее мягкость. Я не мог перестать даже думать об этом. Все потому, что целовать Каталину Бекфорд – сродни греху, от которого я был не в состоянии отказаться добровольно.

Большая часть трудностей для меня начиналась именно в тот момент, когда она попадала мне на глаза. Рано утром, когда мы молча пересеклись у дверей ванной, потом еще раз, когда уже я выходил в коридор, а она, не глядя на меня, прошмыгнула за дверь с корзинкой своих девчачьих штучек для умывания или еще чего. Мы неоднократно пересекались в этом, казалось бы, просторном доме, и всякий раз я с огромным трудом отводил от нее взгляд. Один раз даже порывался открыть свой клятый рот – от которого пока были одни только неприятности – и сказать ей что-то, что привык, но Каталина, будто почувствовав это, хмыкнула и демонстративно отвернулась от меня.

Ну еще бы. Меня совершенно не удивляло ее поведение, ведь сам повел себя как самый натуральный ублюдок – нет, я и был ублюдком, – бросив ее без объяснений. А с учетом моих мыслей наконец все прекратить, это должно было быть к лучшему. Даже если на самом деле так не считал.

Я запустил кофемашину, когда Каталина спустилась на кухню. Было уже около одиннадцати, и нам нужно было скоро выезжать к стадиону. Но то были наши вчерашние планы. До того, как все пошло кувырком.

Каталина прошла к холодильнику и, достав бутылку с соком, присоединилась ко мне у кухонного гарнитура. Стянула с крючка чистый стакан и наполнила наполовину. Мы стояли бок о бок и молчали, как два незнакомца, вынужденных делить одну крышу на двоих. Это сводило с ума. Будто и не было тех моментов, когда я срывал один за другим стоны с ее соблазнительных губ. Когда ее маленькие ладошки бегали по моей голой груди, одним своим прикосновением пробуждая во мне совершенно новые ощущения.

– Ну? – бросила вдруг Каталина, не пытаясь скрывать своего раздражения. – Ты так и будешь молчать?

Я повернул голову, поймав ее хмурый взгляд.

– Да мне, вроде бы, нечего сказать, – я небрежно пожал плечом и вернулся к своему кофе. Сделал глоток, будто это могло дать мне хоть какие-то силы, и облокотился о столешницу. Каталина все еще стояла рядом, внимательно наблюдая за мной снизу вверх.

Черт, как же мне хотелось поцеловать ее сейчас… Снова. Усадить на обеденный стол и продолжить то, на чем мы остановились вчера вечером, пока нас так отвратно не прервали.

– Серьезно? – Короткий невеселый смешок сорвался с ее рта, и этот звук полоснул по нервам сильнее, чем любой крик. – Мог бы начать с того, что рассказал бы мне, что вчера произошло.

Я сжал рот, чувствуя, как заколотилось сердце. Да так сильно, будто хочет пробить мне ребра.

– Это не так просто, Каталина.

– А что сложного? – Она шагнула ближе, и я услышал, как ее дыхание сбилось. – Ты сам все усложняешь, Деймон. Я не прошу от тебя… каких-нибудь обещаний делиться со мной всем, что происходит в твоей жизни. Но хотя бы в этот раз объяснений я заслуживаю.

Я поднял на нее глаза. Ее лицо было искажено непониманием и припрятанной уязвимостью. Щеки чуть покраснели, а пальцы нервно теребили дно стакана. Она ждала от меня ответов. А я… я не мог и языком повернуть в нужном направлении.

Правда, казалось, убьет все, что только-только пошло в цвет.

Или, может?..

– Поверь, я меньше всего хочу сделать тебе больно, – сказал я хрипло.

Каталина вскинула подбородок, горько усмехнувшись.

– Но ты уже сделал это вчера, и делаешь это прямо сейчас. Своим молчанием. Своим отношением ко всему, что между нами было.

– Ты меня возненавидешь, если… – я резко замолчал, дернув щекой.

– О чем ты вообще говоришь? В каком смысле, я… – ее брови изумленно изогнулись. – Да что произошло за те пять минут, что тебя не было? Я ничего не понимаю.

Каталина наблюдала за мной долго, будто пытаясь разобрать мои мысли по кусочкам. Но вот она отвернулась к окну и покачала головой как-то сокрушенно. Я смотрел на нее, понимая, что если сделаю сейчас шаг, хоть один, – все закончится. Вот только, что именно?

– Ты все равно ничего не скажешь, да? – спокойно спросила она.

Я сжал пальцы на чашке так сильно, что горячий фарфор обжег ладонь. Нужно было рассказать все. Обнять ее, заглянуть в зелень ее глаз и позволить нам забыть про этот долбаный мир, не перестающий испытывать нас на прочность.

Но вместо этого я сделал то, что, наверное, умел лучше всего. Разрушал.

– Будет лучше, если мы забудем… все, что произошло, – выдавил я, даже не узнав собственного голоса. – У нас ничего не выйдет, Каталина. Поверь мне.

Она медленно повернулась. В ее глазах больше не было ярости, только замешательство, боль и… разочарование.

Она кивнула. Коротко, будто приняла поражение.

– Как скажешь, – проговорила шепотом, и, со стуком поставив стакан, бросилась в прихожую.

Я не удерживал ее. Не звал. Только смотрел, как она садится в прибывшее такси и уезжает прочь. А потом я остался один. В тишине, с пульсирующими висками и жгучей ненавистью к самому себе, которая с каждой секундой лишь росла.

## Глава 36

Каталина


Когда я приехала на территорию комплекса, до гонки оставалось всего около получаса.

Последние события вымотали меня до предела, потому мое нынешнее состояние иначе как отрешенным нельзя было назвать. Я не понимала, что происходило с Деймоном и, признаться честно, устала задавать вопросы. Ему, себе, всему этому странному миру… Пока от них становилось только хуже, и я не знала, сколько еще могу выдержать.

Вчера я была счастлива. Так, как, уверена, никогда не была. Да, не так давно меня до чертиков пугало происходящее между нами, но теперь это было в прошлом. За то время, что мы провели вместе, я так привыкла к Деймону в своей жизни, что не понимала, как вообще могла не знать его, ненавидеть. Нет, воспоминания не стерлись, и я не превратилась в ведомую дурочку, закрывающую глаза на то, что сейчас было неприятно вспоминать. Просто… Все просто изменилось. Кардинально. И то, что произошло с нами вчера, лишь окончательно подтверждало это.

Казалось, мы с Деймоном наконец-то полностью открылись друг другу, и ощущение правильности в тот момент не покидало меня ни на секунду. Хотелось позволить себе окончательно открыться этому, позволить той нежности к нему поглотить меня без остатка. Ни разу в жизни я не испытывала подобного. Таких чувств, какие во мне пробуждал только он. Страсть, счастье, наслаждение, желание, чтобы человек принадлежал тебе и только тебе. Но то, как Деймон поступил со мной потом… Как будто леденящий шторм окатил меня с головы до ног и вернул в мою прежнюю реальность.

На короткое мгновение, когда он ушел из дома, мне даже подумалось, что все это было сном или обычной фантазией, разыгравшейся в моей голове. Вот только все еще горящие губы и следы его поцелуев на моей шее и ключице, которые я обнаружила позже в зеркале ванной, кричали мне о том, что все между нами было больше, чем правдой. Все его прикосновения, сверкающие желанием взгляды, слова… это было реально. Но по какой-то причине вдруг стало ничем.

Вплоть до сегодняшнего утра я не могла отделаться от мыслей об этом. Все думала о том, что же на самом деле произошло, почему Деймон так резко переменился по отношению ко мне. Как это вообще могло быть связано со мной? Что он скрывал? Но все мои вопросы, увы, так и оставались без вразумительных ответов, и мне, наверное, следовало только смириться с этим.

Когда подошла к трибунам, часть участников, организаторов и болельщиков уже занимали свои места. Я же сразу нашла себе местечко рядом с ограждением, чтобы отсюда поймать немного отличный от вчерашнего ракурс. Я не стала заходить в здание комплекса, где, вероятно уже собирались наши ребята, не желая с кем-либо взаимодействовать. Настроение было просто паршивым, и последнее, чего мне хотелось, это случайно сорваться на кого-нибудь из них.

– Хэй, Каталина! Как дела? – как по заказу раздался неподалеку знакомый голос.

Да. Правильно, зачем мне получать то, что я прошу, верно?..

Я оторвала взгляд от экранчика фотоаппарата и обернулась. Ко мне приближался улыбающийся Фриц. Его золотистые волосы трепал легкий ветерок, а в выражении лица не было ничего необычного. Отлично. Значит, он был не в курсе, что с его другом происходила какая-то откровенная неразбериха.

– Не фонтан, но сойдет, – попыталась быть дружелюбной я.

Он остановился рядом и, прищурившись от слепящего солнца, оглядел трибуны.

– А где Деймон? Думал, вы вместе приедете.

Сердце в груди сделало сальто, стоило его имени прозвучать вслух.

Неужели, я теперь буду всегда так реагировать? Пф-ф, да ни за что!

– Понятия не имею, где он, – пробормотала я, взяв себя в руки. – И мы не вместе приехали.

Фриц нахмурился. Вся веселость мгновенно исчезла с его лица.

– В смысле? Что-то… произошло?

– Хотела бы я знать.

– Я серьезно. Что случилось? – в его голосе послышались тревожные нотки. А, может, мне показалось… Похоже, я совсем запуталась в истинных эмоциях людей.

Пожав плечами, я опустила невидящий взгляд на фотоаппарат в моих руках. Внутри все перевернулось от внезапно ворвавшихся в мою голову воспоминаний нашего Рождества. Каждая частичка моей жизни теперь напоминала о нем.

– Сама не знаю, Фрици. Он просто отстранился от меня. В один момент мы были вместе, все было прекрасно, а потом пуф, – изо рта вырвался невеселый смешок, – и конец. Он оставил меня.

– А он… что, даже ничего не объяснил?

– Нет. Ему вчера кто-то позвонил, он вышел из комнаты поговорить, а потом вдруг резко переменился. Вернулся с этим удрученным выражением лица, с которым продолжал ходить сегодня все утро. Как будто я в чем-то провинилась перед ним. Или я какая-то кукла для развлечения? Поигрался и убрал в дальний ящик?

– Слушай, – произнес Фриц спокойно, облокотившись о фан-барьер, – я не думаю, что дело в тебе. Может, у него что-то произошло? И все совсем не так, как ты…

– А как тогда? – Я резко повернулась к нему, все еще стараясь говорить вполголоса, дабы не привлекать к нам лишнее внимание. – Просвети меня. Потому что я ничего не понимаю.

Он пожал плечами.

– Я тоже, честно говоря, не все понимаю. Но уверен в одном: Деймон не такой. Он, конечно, иногда та еще заноза в заднице, но он не из тех, кто будет использовать людей в своих целях. Тем более тех, кто ему небезразличен. А ты и сама, наверняка, знаешь, как он к тебе относится. Так что, вероятно, есть какая-то причина…

– Прекрасно! – я горько усмехнулась, теребя в руках ремешок фотоаппарата. – Конечно. Сто процентов у него есть причина. Но вот только, почему-то, я должна теперь мириться с тем, что он мне о ней никогда не расскажет, и просто принять его выбор исчезнуть из моей жизни. Это несправедливо, Фриц!

– Согласен, – Фриц глубоко вздохнул, и мне захотелось дать себе по лбу за то, что стояла здесь и раскисала прямо у него на глазах. Идиотка.

– Ладно, ты… извини. Я не хотела вываливать все это на тебя. Вы с ним друзья, и ты не обязан…

Он не дал мне договорить:

– Ничего, я понимаю тебя. И ты права. Это несправедливо. – Он повернулся лицом ко мне, все еще опираясь локтем об ограждение. – Но, к большому сожалению, Деймон – упрямый дурак. Всегда им был, уж поверь мне. Если задумал что-то, будет потом клешнями держаться за эту мысль, даже если причиняет этим боль другим и себе самому. А потому, все, что я могу посоветовать, это не оставлять все так. Сама знаешь, сколько ненужных проблем, бывает, появляется из-за обычного нежелания вовремя открыться. Просто… не позволяй ему отталкивать себя, Лина. Уверен, в его голове сейчас пирует не одна сотня тараканов.

Да. Конечно. Вот только все уже кончено.

– Но он оттолкнул меня, Фриц. Сказал, что у нас… что у нас ничего не получится. Я не собираюсь навязывать ему себя. Не хочет моего общества – ладно. Так и быть. Моя гордость пока еще при мне. – Я расправила плечи, бездумно оглядев шумный стадион. Гонка вот-вот должна была начаться. – Я так хочу ненавидеть его за то, что он так со мной поступает, но… Но, черт возьми…

Фриц снова вздохнул, потрепав меня по плечу.

– Все наладится, Лина. Просто дай этому ушлепку время и… Ах, а вот и он.

Фриц слегка кивнул куда-то в сторону противоположных трибун, и я проследила за его взглядом.

Среди толпы болельщиков и вправду показался знакомый силуэт. Деймон не переставал просматривать ряды трибун и стартовую линию, пробираясь сквозь скопище людей. Как всегда до безумия обаятелен и уверен в себе. Половина девушек оборачивалась на него с оценивающими, а иногда и откровенно пожирающими взглядами. И я их не винила. Он был самым красивым мужчиной, какого я только видела в своей жизни. Но теперь он не хотел быть ее частью.

Внутри все сжалось, как пружина. В душе все еще пылала злость в купе с обидой и болью, но над всем этим господствовала несломленная нежная тяга к нему. Отделаться от нее было просто невозможно.

Словно почувствовав наши с Фрицем взгляды, Деймон обернулся, и его глаза мгновенно нашли мои. Он застыл на месте, его плечи поднялись и опустились, как если бы он облегченно вздохнул.

Ты правда думал, что я уйду? Ну уж нет, Деймон. Я сильнее, чем могу показаться, ты же знаешь.

И так просто это не оставлю.


***


После гонки я попросила Фрица отвезти меня в шале.

Они с ребятами хотели как и вчера побродить по Лейк-Плэссиду, а потом отдохнуть в каком-то популярном клубе, прежде чем Тео с остальными уедут в следующий город. Я же отказалась. Не могла даже представить, как себя вести с Деймоном, да и от хоть какого-нибудь настроения ничего не осталось. К тому же, накопившаяся усталость наконец-то дала о себе знать, и уже к вечеру ноги еле держали меня.

Вернуться в кампус мы должны были уже к завтрашнему полудню, а потому, думаю, лечь спать пораньше вместо того, чтобы насладиться прогулкой по Лейк-Плэссиду, не такое уж и преступление для меня.

Признаться честно, я была сыта по горло этой поездкой. Я все еще была безумно благодарна Деймону, что он пригласил меня сюда. Увидеть чемпионат по биатлону и знаменитый Лейк-Плэссид своими глазами… это было удивительно, и мой фотоаппарат теперь ломился от снимков заснеженных гор, лыжных трасс и по-своему эстетичной архитектуры. Эти два дня должны были быть полными веселья и впечатлений. Но, увы, неприятности догнали меня и здесь, оставив после себя отвратительное послевкусие. Что бы не происходило, это отбило все желание на запланированный отдых.

Я приготовила себе простой сэндвич и в полной вечерней тишине съела его. Камин я не умела разжигать – даже дома этим всегда занимались родители, – так что, больше ничего не придумав, отправилась наверх и проводила последние отблески туманного заката, сидя в кресле-качалке и пялясь в огромное окно своей комнаты. Пару раз мне писала Эбби, рассказывая, как себя вела Тоффи – подруга вызвалась присматривать за ней в наше отсутствие, – но я так и не смогла найти в себе силы, чтобы ответить ей. Продолжала смотреть на небо, чувствуя какую-то внутреннюю апатию. Не хотелось ни оценивать проделанную за эти два дня работу, ни связываться с подругой, пока я в таком состоянии. Казалось, будто из меня высосали все соки.

Приняв душ, я забралась в постель и подтянула одеяло до самого подбородка. Было темно, только узкая полоска тусклого лунного света падала в комнату через штору. Сердце в груди продолжало нервно отстукивать, и я вполне понимала, почему. Казалось, что сама тишина этого прекрасного шале давила на меня.

Все должно было быть не так…

Усталости следовало бы свалить меня моментально, но мое тело будто взбунтовалось. Сначала я ворочалась, меняла позы, даже бездумно пялилась в потолок. Когда закрывала глаза, в голове снова и снова прокручивались события прошедших здесь дней. Звуки выстрелов винтовок, смех ребят, его взгляд. Атмосферные улочки, запах хвои, старый бар, его слова.

«У нас ничего не выйдет».

Я зажмурилась и прижала ладони к лицу. Эти слова в течении всего дня эхом били по вискам, и даже сейчас я все никак не могла от них избавиться. Все мои мысли упрямо возвращались к Деймону и тому, что он решил за нас обоих.

Я пыталась отвлечься, пересчитывала вдохи, смотрела на дверь, когда мне мерещились из-за нее непонятные звуки, но каждая секунда только сильнее сжимала в тиски мою грудь. В конце концов я сдалась, вылезла из-под одеяла и босыми ступнями ступила на мягкий ковер. В горле пересохло, поэтому решила спуститься на кухню.

В доме было тихо. Весь первый этаж мягко освещался несколькими бра, расположенными по стенам. Только благодаря этому, наверное, мне удалось добраться вниз, не споткнувшись о собственные ноги. Я включила маленький светильник над раковиной и, достав стакан из навесного шкафчика, наполнила его водой. Глоток, другой, и стало как будто лучше.

Хотелось думать, что мне по плечу все это, что никакому мужчине не удастся так сильно повлиять на меня. Однако теперь я почти что пыталась собирать себя по частям, отчего чувствовала себя еще хуже.

Прежде у меня ни разу не было отношений. Я ни разу не была на свидании, мне не дарили цветы и не целовали, не говоря уже обо всем остальном. Все это было мне незнакомо. Потому я не знала, каково это – быть для кого-то особенным человеком. А Деймон… Он заставил меня чувствовать себя такой для него. Когда он смотрел на меня, я ощущала себя так, словно была для него всем. Весь окружающий мир исчезал, оставляя нас одних. И как же больно было осознавать, что этому новому для меня чувству не суждено было побыть со мной подольше.

Я уже собиралась вернуться в комнату, когда заметила слабое мерцание за стеклом. Как будто маленькая лампочка очень медленно загоралась и так же плавно гасла. В приглушенном свете уличных гирлянд стал проглядываться чей-то силуэт, а полоска похожая на сигаретный дым едва уловимо уносилась в темноту.

Только когда я тихонько покралась в сторону лестницы, собираясь незаметно умчаться наверх за телефоном, поняла, кто был там. На террасе, спиной к окнам стоял Деймон. На нем была простая футболка и спортивные штаны, что говорило о том, что, по всей видимости, он вернулся относительно давно. В руке он действительно держал сигарету, периодически затягивался и выдыхал дым, запрокидывая голову к пасмурному небу.

Я так и замерла на границе кухни и гостиной, пялясь на него через панорамные окна. Никогда не видела его таким… потому желание выяснить, все ли с ним было в порядке, проникло в мою голову мгновенно, как щелчок. Поколебавшись секунду, подошла к двери. Накинув на себя стянутый с дивана плед, обула мягкие тапочки и шагнула на террасу. Необычно теплый для начала февраля ветерок сразу же коснулся моих бедер.

– Ты куришь? – выдохнула я вместо приветствия.

Деймон повернул голову, и в полумраке показалась его усталая улыбка.

– Иногда, – ответил он. – Когда совсем хреново.

Он снова затянулся и резко выдохнул дым в сторону, словно пытался вместе с ним выпустить из себя все то, что давило. Я дернула плечами, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Не от прохлады. От неодолимого беспокойства за него.

Что же тебя гложет?..

– Тебе не холодно… тут?

– Мне привычно, – буркнул он и, окунув окурок в пепельницу, оперся руками о перила. – Ты лучше возвращайся в дом, а я… сейчас приду.

Несколько секунд мы стояли молча. Я слышала только, как щелкают голые ветви под напором ветра, а наше молчание резало меня сильнее любых слов. Оставлять его здесь одного мне категорически не хотелось.

– А я думала, ты все еще с ребятами, – нарушила я тишину. – Фриц говорил, вы хотели прокатиться на сноубордах, а потом завалиться в один клуб… Roomers, кажется.

– Я уехал почти сразу же, – глухо отозвался он. – Не было настроения.

Должно быть, он вернулся пока я была в душе. Иначе почему не слышала его? Тогда и те звуки за дверью на самом деле мне не мерещились… Но то было не важно. Как и тот факт, что еще сегодня утром он сам оттолкнул меня.

Сейчас мне был важен лишь мужчина, что очевидно носил в себе чересчур много всего.

Возможно, с моей стороны это было глупо – продолжать как-либо взаимодействовать с ним. Но мне было плевать. Обида? Можно сказать, прошла. Гордость? Да к черту ее! Все, что я на самом деле хотела, это сократить разделявшее нас расстояние и обнять его со спины, дабы забрать все то, что его тяготило. Дать ему понять, что он больше не один. Что он мог мне доверять. Что он по-настоящему важен для меня. До сих пор.

– Деймон…

– Я облажался. – Вдруг произнес он. Его голос звучал твердо. – По всем фронтам.

От неожиданности у меня перехватило дыхание.

Неужели, он все же решился…

– Расскажи мне об этом. – Я сжала края пледа, сделав еще один крохотный шажок к нему. – Хоть что-нибудь. Пожалуйста.

Деймон провел ладонью по лицу, потом по волосам, будто собираясь с силами. Наконец, он повернулся ко мне.

– Я… я должен был держаться от тебя подальше. Неоднократно пытался убедить себя, что так будет правильно для нас. Что если оставлю тебя в покое, уберегу от всего того дерьма, в котором живу. Но… – он покачал головой так отчаянно, будто ненавидел себя за то, что собирался сказать. – Я не смог. До сих пор не могу.

– Тогда почему отвернулся от меня вчера? Сегодня? – спросила я дрожащим голосом. – После всего… Почему?

– Потому что, знаю, мой отец не позволит мне… остаться с тобой. Не после того, как я поставил его фамилию под удар. И его друг, Кильман… тот предприимчивый засранец, он узнал, что я здесь с тобой. – Деймон дернул плечами. – Он так просто это не оставит, понимаешь?

Да, я хорошо помнила его рассказ об их взаимоотношениях с отцом. Из-за тех проклятых фото из стриптиз-клуба Деймон впал в особый вид немилости своего родителя, и с тех пор не слышал и не получал от него ничего, кроме упреков и поручений.

Так, значит, это было как-то взаимосвязано?

– Друг твоего отца? Тот самый, кто помог вам избавиться от той статьи? Но какое ему дело до нас?

Почему этот Кильман вообще вмешивался в дела Деймона? Разве партнерства ему было мало?

– Все просто. Потому что это связано со мной. Для них обоих я стал гребаным инструментом. Для восстановления репутации, собственной наживы или других целей, без разницы. В любом случае каждый из них получит от меня свою выгоду. Я рассказывал тебе, что отец контролирует мою жизнь? Так вот оно. Это – тот самый контроль, которому я не могу противостоять. Не в этот раз.

– А что до меня?

– Ты – единственное, что не вписывается в их схему. Отец всегда по-своему представлял мое будущее, решая, кто мне подходит, а кто нет. Сейчас еще больше. А вчера позвонил Кильман и предупредил меня… насчет тебя. – Деймон стиснул зубы. – Большему я не позволю случиться. Только не с тобой.

Я шагнула еще ближе, не отрывая от него глаз. Между нами остались жалкие пара шагов.

– Но ведь это твоя жизнь, Деймон. Твоя. Ты вправе сам решать, кто в ней будет…

– Я думал, что был вправе, – он усмехнулся безрадостно. – Но с тех пор, как оступился тогда, право выбирать у меня окончательно забрали. Я больше ни черта не решаю.

– И ты решил, что лучше оттолкнуть меня самому, чем позволить им сделать это с нами?

Теперь Деймон шагнул ко мне навстречу и остановился почти вплотную. Я почувствовала оставшийся на его футболке запах дыма, смешанный с другим, уже ставшим родным. С его запахом. Боже, как же я привыкла к нему.

– Я решил, что так будет безопаснее для тебя, – проговорил он хрипло, глядя на меня сверху вниз. – Я не хотел, чтобы ты оказалась втянутой в это дерьмо. Не хотел, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я вскинула голову, встретив его проникновенный взгляд, и сердце тут же сжалось от той муки, которая отражалась в нем. Его слова… они не были признанием. Но они рождали внутри меня нечто совершенно новое, сильное, неукротимое. Как будто то, что я еще сегодня днем считала слабостью – мою привязанность к нему, – оказалось самой настоящей силой.

Между нами нависла пауза, наполненная потрескивающим электричеством. Деймон смотрел на меня так, словно боролся сам с собой. Его пальцы дрогнули, как если бы он хотел коснуться меня, но все равно сдерживался. Я видела эту борьбу. И, что страшнее всего, понимала ее. Он пытался быть для меня «щитoм», но прежде именно этим щитом и ранил.

Тогда я сама потянулась к нему. Дотронулась кончиками пальцев его руки, и он вздрогнул, словно от ожога. Глаза полные внутреннего страдания на миг закрылись.

– Нет, – выдохнул Деймон тихо. – Я так не могу, Каталина. Ты… ты даже представить себе не можешь, насколько это неправильно…

– Если это неправильно, – шепнула я, покачав головой, – тогда почему чувствую себя такой счастливой рядом с тобой?

Слова сорвались с языка сами собой, я просто не могла больше их сдерживать. Моя ладонь легла туда, где билось его сердце. Оно стучало так же неровно и быстро, как и мое. Наши взгляды снова встретились.

– Почему так уверена в том, что мои чувства к тебе – это самое правильное, что я когда-либо испытывала в своей жизни? Ты думаешь, я боюсь твоего отца? Или угроз его друга? Нет. Я боюсь потерять тебя.

Я сказала это и сама испугалась силы своих слов. Но это была правда, и я не собиралась больше прятаться от нее.

В его глазах, казалось, загорелись искорки. Выражение лица смягчилось, будто он впервые за последнее время позволил себе поверить, что у нас есть шанс. Что бы ни делали и ни говорили другие…

Но он медленно покачал головой.

– Нельзя недооценивать Кильмана. Он хитрый, изворотливый гад, который скорее продаст свою собственную жену, чем позволит своим планам пойти трещинами. Как бы ни хотел дать им с отцом отпор, сколько бы ни пытался, я повязан по рукам и ногам. И… черт, как бы я ни хотел быть с тобой, поверь, я хочу этого больше всего на свете… Я не могу.

Поджав губы, я грустно улыбнулась ему.

– Я не дам им запугать меня. Я же храбрая, помнишь?

– Каталина, ты не понимаешь…

– Нет. Я долго боролась против своего отца, против бесконечных обстоятельств, не позволявших мне идти вперед и добиваться своих целей, и выстояла. Сколько бы на моем пути не было дураков, желающих сломить меня, ни у одного так и не вышло. Так что сейчас… Не сдавайся, Деймон. Борись. Пожалуйста, борись вместе со мной.

Он моргнул, с неким мальчишеским трепетом изогнув брови. Из его рта вырвался взволнованный вздох.

– Малыш…

Я не дала ему ответить. Просто приподнялась на цыпочки и, обняв его за шею, тем самым укрыв своим пледом, поцеловала. Осторожно, мягко, не настаивая. Да я и не смогла бы, все еще внутренне робея от всех тех желаний, что во мне пробуждал этот мужчина.

Крохотное мгновение, и я почувствовала, как Деймон обхватил мою нижнюю губу своими, окончательно сдаваясь, отпуская себя. Руки невероятно нежно обвились вокруг меня, опустились на талию и притянули ближе к его крепкой груди. Вкус табака, кофе и корицы коснулся моего языка, заставив меня тут же замычать от удовольствия. Деймон в ответ издал тихий стон, скользя ладонями вниз по моей спине. В его объятиях я казалась хрупкой и маленькой, одновременно с чем очень сильной и желанной.

Вся внешняя прохлада исчезла. Осталось только его тепло, дыхание и руки, которые наконец перестали держать дистанцию между нами. Я чувствовала, как он дрожал, будто каждый сантиметр его тела кричал о том, как он боялся потерять меня и в то же время понимал, что этим самым мог причинить мне боль. И от этого очевидного метания наш поцелуй становился лишь глубже, отчаяннее.

Он оторвался от меня, пробежался губами по скулам, лбу, вискам, будто не мог насытиться. А потом снова заглянул в мои глаза.

– Прости меня. Прости, если когда-нибудь сможешь.

– Не нужно, – прошептала я, поняв, что он имел в виду весь наш дурацкий сегодняшний день. Очертила указательным пальцем линию его подбородка и улыбнулась. – Не нужно извиняться. Я-я понимаю. Я все понимаю, Деймон.

– Ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни, и я не отпущу тебя. Никогда, – выдохнул он, и его губы снова обрушились на мои. Жадные, сбивчивые, будто в этом поцелуе он искал спасение. Наши дыхания смешались, языки сплелись в танце. Я почувствовала, как его руки уверенно скользнули мне под колени, и прежде чем я успела осознать, Деймон поднял меня на руки. Я вцепилась в его плечи, целуя не менее требовательно, и мир вокруг исчез окончательно. Был только он и то, что я тоже никогда больше не хотела отпускать.

Деймон шагнул с террасы в тепло дома, дверь захлопнулась за нашими спинами, и ночная прохлада со всем тем грузом, что мы пронесли за сегодня, остались где-то далеко, будто в другой реальности. Пройдя в зону гостиной, он осторожно поставил меня на ноги. Мы смотрели друг на друга, оба восстанавливая сбившееся дыхание. Деймон смотрел на меня долго, будто хотел запомнить. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моим глазам, по губам, по моей быстро вздымающейся груди.

Стало невыносимо жарко. Не помня себя, я сбросила плед куда-то на кофейный столик и снова потянула Деймона на себя. А он не противился, ринувшись мне навстречу. Прижал меня к себе за бедра, отчего мое тело почти что повисло на нем, и с неистовым желанием атаковал мой рот. Тапочки мигом послетали с моих ног вслед за стонами из горла, в которых я едва узнавала себя.

Мы отступили к лестнице почти вслепую, не отрываясь друг от друга. Он пытался остановиться на каждом шаге, но я потянула его дальше, ступенька за ступенькой, не позволяя снова спрятаться за обязательствами и стремлениями меня уберечь.

Хватит. С нас довольно.

– Вообще-то я хотел уложить тебя спать, – лукаво протянул Деймон, вдруг прижав меня спиной к двери его спальни, куда я целенаправленно его вела.

Вопреки моей уверенности, щеки у меня моментально вспыхнули, а тело окутало тепло, когда мои пальцы зацепились за ткань его футболки на груди.

– Вот и уложи, – хихикнула я и открыла дверь.

Когда мы вошли внутрь, там было тихо и полумрачно. В противопложном от окон углу горел торшер, ненавязчиво освещая комнату теплым светом. Атмосфера казалась по-настоящему уютной и расслабляющей. А, может, все дело было в моем… настроении.

Я медленно прошла к огромных размеров кровати и, прикусив от волнения губу, повернулась к Деймону. Он прислонился спиной к двери и наблюдал за мной из-под полуприкрытых век. Как будто ждал, когда меня охватит страх перед… всем. Но он не дождется этого. Никогда. Я осознавала, чего хотела сейчас. Уверена, и он хотел того же, но просто не мог до конца позволить себе это. А потому, ждал. Ждал, когда я сама приму это решение.

– Что? – спросила я тихо, не выдержав. – Почему ты так смотришь?

Он лениво улыбнулся.

– Пытаюсь поверить, что это происходит наяву.

– А если нет?

– Тогда пусть это будет самый красивый сон в моей жизни.

Легкий, взволнованный смех сорвался с моего рта и тут же исчез. Желание стремительно пробиралось вниз по моему телу, заставив меня действовать.

Подойдя к нему, я зацепила подол своей длинной футболки и, не раздумывая больше ни секунды сняла ее с себя, оставшись в одних трусиках. Простые черные слипы с маленьким рисунком звездочек с краю, в которых не было ничего сексуального. Но ведь у меня не было намерений сегодня соблазнять… его.

Соски тут же затвердели, а в животе кольнуло от предвкушения. Щеки запылали еще пуще, когда Деймон, сглотнув, стал оглядывать меня, но я не пряталась. Только остановилась прямо напротив него, ожидая следующего шага.

– Теперь я абсолютно уверен, что это не сон, – прохрипел он, остановившись в полшаге от меня. – Мое художественное воображение даже близко не сравнится с тобой.

– Это приятно.

И я снова подалась к нему за поцелуем.

Он не был быстрым, наоборот: медленный, растягивающий время, пока все вокруг окончательно не исчезло. Его губы двигались по моим мягко, с какой-то щемящей нежностью, будто он боялся спугнуть наше мгновение.

Деймон прижал меня ближе, его дыхание сбилось. Кончики моих волос защекотали поясницу, когда он склонился надо мной, обхватив ладонями за талию.

– Ты убиваешь меня… – хрипло выдохнул он, покусывая мою шею, затем ключицу. – Эта карамель…

Его жадный рот двигался все ниже, пока не достиг моей груди. Деймон поднял на меня свои невероятно синие глаза, и его губы сомкнулись на соске.

– О боже, – зашептала я, обхватив его за шею. – Да…

Он легонько прикусил его и снова обвел языком, лаская меня так до безумия медленно и внимательно, что у меня задрожали коленки. Его ладони остановились под моими ягодицами, и Деймон выпрямился, подхватив меня на руки. Бедра автоматически сомкнулись на его талии, когда наши губы снова встретились в тягучем поцелуе.

Несколько шагов, и я почувствовала спиной мягкость постели. Не отрываясь от моих губ, Деймон навис надо мной, опершись руками по обе стороны от меня. Каждое движение было откровеннее любого признания. То, как он мягко касался моего живота и бедер, как его дыхание становилось все тяжелее, смешиваясь с таким же моим. Между нами больше не было ни страха, ни волнений. Только это.

Коснувшись моего рта еще раз, он снова двинулся вниз, оставляя по моей груди и животу дорожку из поцелуев. Я почти что задохнулась, когда его дыхание оказалось у самой резинки трусиков. Он посмотрел на меня взглядом полным вожделения.

– Я все еще могу отвести тебя в твою комнату.

Его губы дотронулись до меня через ткань, и хриплый стон вырвался из моего горла. Казалось, меня натянули как струнку.

– Ни за что, – выдохнула я слишком быстро.

Деймон засмеялся и, обхватив ладонями мои бедра, завел их себе за спину.

– Я просто предложил… – Вернувшись ко мне, пристально заглянул прямо в глаза. – Знай, что ты можешь остановиться, если…

Я покачала головой, притянув его губы к своим, пробежавшись по ним россыпью поцелуев.

– Я хочу тебя, – шепнула, уверенно ему улыбнувшись. – Очень хочу.

Эти слова сломали его остатки самообладания. Он накрыл мои губы жадным поцелуем, в котором было все: нежность, страсть, отчаяние. Его руки скользнули по моему телу, оставляя за собой огненный след. Когда его ладонь легла на мой бедро, я вздрогнула, но сама только подалась ближе.

Я чувствовала, как он тяжелеет надо мной. Оставшаяся ткань между нами мешала, обжигала, и я решила исправить это. Я провела пальцами по его плечам, скользнула по спине и, задержав дыхание, потянула его футболку вверх. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он тоже слышал его удары. Когда Деймон приподнялся и скинул ткань на пол, я коснулась его груди. Горячей, твердой, слегка покрытой волосами.

Я сглотнула, и в животе снова кольнуло.

Господи, как же он прекрасен…

– Какая нетерпеливая, – он мягко улыбнулся, поддев кончик моего носа своим.

Деймон снял с меня последние кусочки одежды и сам разделся до конца. Я наблюдала за ним, взволнованно прикусив губу, пока он доставал из сумки презерватив. Наблюдала за тем, как играли мышцы его спины, плеч… крепкой задницы, пробуждая во мне неожиданное желание покусать их.

Когда наши тела снова встретились, я затаила дыхание. Горячая кожа к коже, дыхание одно на двоих. Ощущение особой близости, которое я никогда раньше не испытывала.

– Деймон, – мои большие пальцы огладили его щеки, – у меня… никогда…

– У меня тоже. – Он покачал головой на мой скептично-ироничный взгляд. – С тобой все по-другому. Всегда было, родная.

Он глубоко поцеловал меня. С моих губ не торопясь переместился на шею, плечи, пока я тихо стонала, теряясь в новых ощущениях.

Его слова тронули во мне что-то глубже сердца. Я никогда не чувствовала себя такой живой, как рядом с ним. Такой счастливой и желанной.

Когда он медленно вошел в меня, я стиснула его плечи, впиваясь ногтями. Непривычные ощущения пронзили меня, и я ахнула.

– Чш-ш… – прошептал Деймон, прижав лоб к моему. Он замер, коснулся моих дрожащих губ своими. – Расслабься, малыш. Я здесь, с тобой.

Его голос был низким, хриплым, но в нем звучала такая нежность, что все мое тело мигом затопило приятным теплом. Я вдохнула его запах, впитала его каждой своей частичкой, и вскоре остатки напряжения стали растворяться, уступая место чему-то более сладкому и тянущему.

Дав мне время привыкнуть к себе, он медленно вышел и снова вошел, чем вызвал у нас обоих громкий вздох. Я выгнулась от наслаждения, почувствовала, как мое тело само откликается на каждое его движение, как все внутри наполняется новой, непривычной, головокружительной волной. Деймон двигался медленно, бережно, его руки не переставали ласкать меня, губы не давали забыться, покрывая меня поцелуями. Он сдерживался ради меня, и это сводило меня с ума. Каждый его толчок был точным, каждое скольжение внутри будто находило во мне новые струны, о которых я даже не подозревала.

– Моя девочка… – прошептал он, накрыв губами мой сосок.

Я обвила его ногами, притянув ближе, и тогда движения стали глубже. Руки блуждали по его спине, пальцы путались в шелковистых волосах. Жар внутри разгорался все сильнее. Я не думала ни о чем, кроме него. Думала о его губах на моей коже, о вкусе его дыхания, о том, как он смотрел на меня. Так, будто я была единственной в его мире.

И когда волна удовольствия накрыла меня, я уткнулась лицом в его шею, задыхаясь от силы ощущений. Еще несколько движений, и Деймон последовал за мной. Он сдавленно выдохнул мое имя и, рухнув рядом, прижал меня крепче.

Спустя какое-то время мы молча лежали бок о бок, едва прикрыв ноги одеялом. Сердцебиение и дыхание восстановились, а тело уже тихонько погружалось в сладкую негу. Улыбаясь, я смотрела в потолок, усеянный отсветами от торшера и уличных лампочек, и просто привыкала к новой себе. Нет, никаких глобальных изменений я не пыталась искать. Просто…

Повернув голову к Деймону, вмиг столкнулась с его взглядом. Но он не отвел глаз, оказавшись пойманным. Продолжал смотреть так проникновенно и упоенно, что это вызвало во мне очередной прилив нежности. Она была просто неиссякаема… Я протянула руку и почти невесомо коснулась его щеки. Он ласково взял мою ладонь в свою и перецеловал мне пальцы, не переставая наблюдать за мной. И этот жест тронул меня до самых глубин моей души.

– Я так счастлива, – выдохнула тихо, – быть здесь с тобой.

Деймон приподнялся на локте, нависнув надо мной. Мягко провел рукой по моему обнаженному плечу и ответил:

– А я с тобой, – блаженная улыбка тронула его губы, прежде чем он снова поцеловал меня, окончательно унеся в чувство необъятной любви к нему.

## Глава 37

Каталина


Я проработала всю неделю без выходных.

Как оказалось, мой заранее оговоренный с начальством пропуск имел последствия в виде нескончаемых – по ощущениям – смен, из-за которых вот уже шесть дней я возвращалась в общежитие еле волоча за собой ноги. Не имею ни малейшего понятия законна ли вообще вся эта ситуация, но у меня просто не оставалось сил, чтобы вдаваться в подробности. К тому же, я более чем справилась с ней. Через три часа седьмой смене придет конец, и мне предоставится целых два дня выходных. Формальных, конечно же.

Подработка в Шамроке пусть и не съедала столько времени, но все равно постоянно вынуждала меня изрядно попотеть. После поездки в Лейк-Плэсид меня, если можно так сказать, повысили, достаточно высоко оценив проделанную мной работу. Теперь я была кем-то вроде подсобного фотографа – то бишь должна всегда быть на подхвате в случае, если Зои понадобится помощь, – и меня это вполне устраивало. Оплата за новый семестр почти полностью опустошила мой кошелек, так что… я снова была словно заведенная, умудряясь впихивать во все это лекции и домашние задания.

Но я справлюсь.

Обязательно!

– Эй, – выйдя из подсобки, крикнула Лейла. Да, она была единственной здесь, кто до сих пор отказывался называть меня по имени. – Там Энди пиццу для всех принес. Иди, а то ребята со склада сейчас все слопают.

Я оторвала взгляд от бумаг с номенклатурами всех имеющихся у нас наполнителей и посмотрела на нее. Лейла ковыряла языком в зубах, тем самым дополняя свой привычно неряшливый и «мне на всех плевать» образ. Поначалу это казалось странным и вызывало некоторые вопросы, всплывающие в голове всякий раз как мы с ней пересекались. Но теперь я вполне привыкла. К ней, ее манере общения и отношению к коллегам. Как и к другим ребятам.

Наверное, за время работы здесь просто перестала чувствовать себя чужой. Напротив, я чувствовала себя частью команды, у которой тоже было право голоса. Всего какой-то месяц, и я разобралась в структуре магазина и, несмотря на то, что ничего особенного в нем не было, испытывала настоящее довольство от этого. Да и мои коллеги наконец-то стали доверять мне в полной мере.

Работа здесь не была пределом моих мечтаний, и как закончу колледж, обязательно попробую добиться чего-то большего в своей любимой сфере. Но здесь и сейчас, даже в этом, казалось бы, простом деле… Я была чертовски горда собой и тем, насколько активна была моя жизнь, даже если и высасывала из меня все силы. Как говорят: «лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть, что не сделал», и я согласна с ними. Ведь с тех пор, как решилась на шаг с поступлением сюда, все радикально изменилось. Было и плохое, и хорошее, но оно было, а, значит, моя жизнь постепенно складывалась по кирпичикам, а не стояла на месте с покрытым мхом фундаментом.

– Пусть. Я не голодна, – ответила, вернувшись к занесению данных в компьютер. Покупателей не было, потому в зале, кроме тихого отголоска радио, больше ничего не было.

– Бережешь попку для своего пижона?

– А… Что?

Лейла заняла место за второй кассой и хохотнула:

– Видели. Знаем.

Моя бровь взлетела вверх. Но меня удивило не то, что нас с Деймоном видели здесь – он стал часто забирать меня, если моя смена заканчивалась вечером, – а то, что она вообще продолжала говорить со мной.

Плюс ко всему, ей было от силы лет тридцать пять, а говорила она так, как будто была бабулей со стажем!

– Нет, – усмехнулась я монитору, – у меня неплохой обмен веществ, бояться нечему.

Пауза.

– Ты бы с ним поаккуратней. С такими фруктами лучше не сбрасывать с себя трусы сразу. Уж поверь мне.

Эм-м?..

Разговор обещал быть… забавным.

– С какими это?

– Мажориками? – фыркнула она, запустив принтер.

– Хм, ладно.

Чем бы ни было вызвано ее внезапное желание подискуссировать, мне не хотелось продолжения. Она ничего не знала о Деймоне, но и я не собиралась в чем-либо ее переубеждать. Зачем? Главное, что мне было известно о нем.

– Вот только не нужно скепсиса, – гнула свое Лейла, и я все-таки повернулась к ней, придав лицу максимально бесстрастный вид. – По глазам вижу, что в мыслях ты сейчас кричишь мне «он не такой», – она хмыкнула, стукнув листами о столешницу. – Но ты не права. Эти красавчики, все как один, любят красиво появляться, а потом тихо исчезать. И о твоем есть, что сказать…

– Стоп-стоп-стоп. Хватит. Мне это не интересно.

– Предупрежден – значит вооружен, разве нет?

Не сдержав порыв, я цокнула:

– Конечно. Спасибо за заботу… мамуль.

– Всегда пожалуйста, – хмыкнула Лейла. – У меня когда-то тоже был один… «весь из себя». А закончилось все тем, что его папаша купил ему адвоката, а мне – билет в реальность.

Я не нашлась, что ответить, и просто округлила глаза, делая вид, что ужасно увлечена заполнением таблицы.

Понесло же ее на откровения…

Телефон на столе засветился, и мой взгляд мельком упал на экран.

Папа.

Сердце снова заколотилось о грудную клетку, а губы непроизвольно поджались.

После полугода молчания он вдруг позвонил мне сегодня. И вот уже в третий раз я не могла заставить себя ему ответить. Полгода прошло с тех пор, как я уехала, но до сих пор помнила слова, которые он говорил мне тогда. О том, что я нужна на ферме, что дело семьи должно быть важнее всего, что я стремилась не к тому, а все мои мечты – лишь временное помешательство, на которое мне не стоило и рассчитывать.

Я смотрела на экран и мысли путались, словно клубок. Стоило ли отвечать? По какой-то причине все это время он ведь так и не пытался связаться со мной. Почему теперь? А что, если он звонил чтобы… снова осудить меня? Или в который раз сказать, что я сделала ошибку?

Рука потянулась к телефону, но остановилась. Внутри все будто сжалось. Нет. Сейчас я не была готова к разговору с ним.

Я отвернулась и попыталась сконцентрироваться на работе. Экран продолжал призывно светиться, но я не пошевелилась. Сердце билось слишком быстро, одолеваемое сомнениями, воспоминаниями и тревогами. Как будто один звонок папы мог нарушить весь мой хрупкий порядок.

Боже, как я это ненавижу…

У входной двери зазвенели колокольчики, и магазин наполнился характерными топотом и голосами покупателей. Боковым зрением я заметила как Лейла бросила на меня короткий взгляд и, ничего не сказав, ушла в зал. Телефон погас.

Ну и что мне, черт возьми, делать?!


***


Это произошло, когда я подошла к общежитиям.

Сегодня Деймон не смог приехать, так как его срочно вызвали в офис их компании. И мне ничего не оставалось, кроме как возвращаться в одиночестве, не спеша и наслаждаясь теплой погодкой. По пути заскочила в мини-маркет, взяв кое-что из съестного на ужин. А когда пересекла парковку и двинулась к дверям, меня вдруг окликнул до боли знакомый голос.

– Каталина.

Я едва не выронила пакет из рук.

Обернувшись на зов, не сдержала тяжелого вздоха, когда в поле зрения попал такой же до боли знакомый силуэт.

– Папа? Что ты…

Мой папа был здесь. Стоял около машины в паре метров от меня, держа руку на двери, как если бы только-только вышел из нее. Он был таким, каким я его помнила. Подернутые сединой темно-русые волосы, морщинки в уголках глаз и натруженные руки, уверена, как всегда были в ссадинах и мозолях.

Как будто никуда и не уезжала…

Один щепок за предплечье, и ощущение сновидения отпустило меня.

В джинсах и черном свитере, выглядывающим из-под расстегнутой куртки, папа уже направился в мою сторону.

– Я звонил тебе, но ты не брала. А пришел сюда, и твоя соседка по комнате сказала, что ты на работе.

– Была. Ты как… что здесь делаешь?

Он только хмыкнул и сделал то, чего я никак не ожидала. Обнял меня. Так крепко-крепко, как обнимал меня раньше, когда была маленькой. Пакет в моих руках заскрипел, и я, перекинув его подмышку, другой рукой обняла папу в ответ, все еще оставаясь в полнейшем замешательстве.

Наши отношения трудно было назвать близкими. Мы почти не разговаривали, не делились своими мыслями, не вели задорных бесед, как зачастую бывало у нас с мамой. Иногда мне было даже несколько непривычно поддерживать с ним диалог, да и он особо никогда не пытался. Не так, как это делал с Эльзой. Если в детстве мне не была заметна какая-то особая разница в моем общении с родителями, то незадолго до моего отъезда это стало так остро ощущаться, что я чувствовала за собой… вину. Мне всегда казалось, что все это неправильно, и что именно мне нужно стараться поддерживать общение со своими родителями. Но снова и снова сталкиваясь с отцовским непониманием и нежеланием искренне выслушать меня, я сдалась. Это причиняло не меньшую боль.

Чем я заслужила от него это равнодушие? Что еще должна была сделать, чтобы по-настоящему стать для него дочерью? Ведь пока не уехала, ощущала себя в его доме лишь бесплатной рабочей силой, на которую ему было откровенно плевать, в то время как старшая дочь всегда купалась в любви и заботе обоих родителей, живя так, как того хотела сама.

– Как дела-то твои? – спросил папа, когда мы сели в его машину.

Я пожала плечами, сцепив руки на коленях.

Просто… Серьезно, пап?

– Нормально. Кручусь-верчусь. А вы как?

– Ничего, все по-старому. – Он потянулся к заднему сидению и, выудив оттуда большой пакет, вручил мне. – На-ка. Мама передала тут тебе кое-что.

Мои брови изумленно изогнулись – настолько я не ожидала подобного.

Заглянув внутрь, обнаружила несколько контейнеров, от которых исходили просто невероятные ароматы маминой фирменной выпечки, мой любимый клетчатый шарф, по глупости забытый мной в прошлом году, а также небольшой подарочный пакетик с какими-то мелочами. На душе вдруг стало так тепло и тоскливо одновременно, что в горле образовался комок. Глаза запекло, предвещая слезы, но я не позволила им пролиться.

– Передай ей спасибо, – пробормотала я, сглотнув.

– А это… – папа порылся в бардачке и протянул мне какой-то лист, сложенный вдвое. – Это от нас.

Сперва я не могла толком разглядеть текст на нем, но когда безошибочно узнала в углу листа герб университета, обомлела. Холодок прошелся по моей спине, предчувствуя самое плохое.

Неужели… Меня отчислили? Но как же так? Я же оплатила весь следующий семестр. Моя жизнь наконец-то стала налаживаться, я научилась с ней справляться. И у меня еще море задуманных планов! Он не мог так просто…

– Что это значит, пап? Ты… ты поэтому приехал, да?

Он включил подсветку. Уже смеркалось, а потому видимость в салоне постепенно ухудшалась.

Я вперила взгляд в бумагу, ничегошеньки не соображая.

– Да. А ты как думала? Кроме того, нужно же мне было посмотреть, что это за место такое.

У меня затряслись пальцы.

Нет.

Нет-нет-нет-нет-нет!

– Уехала – и слова мне не сказала. Да кто так делает? – Папа шумно вздохнул. – Понимаю, прошел уже целый семестр, но… пока так.

И только тогда я заметила в тексте подозрительно знакомые цифры. Их мне приходилось не раз изучать. Когда забегала на сайт перед оплатой.

– Эт-то… Что это? Откуда у тебя реквизиты моего колледжа?

Папа бросил хмурый взгляд на документ в моих руках и… чертыхнулся.

– Тьфу, не то. Чертова куриная слепота! Да это я попросил в вашем финансовом офисе, чтобы распечатали. На будущее.

Отобрав у меня лист, продолжая ворчать что-то себе под нос, он пошарил во внутреннем кармане куртки и протянул мне другой. Поменьше. Хотелось засмеяться, но я все еще оставалась в мягкой стадии шока, потому издала лишь тихое «хи-хи». Этот вечер не переставал меня удивлять. Как и папа.

Я покачала головой и кое-как сдержала ошеломленный вздох, когда рассмотрела содержимое листа.

Чек на пять тысяч долларов.

– Возьми и обналичь, как будет время. А перед следующим семестром что-нибудь придумаем. Зря что-ли кукуруза назрела.

Сердце в груди снова заколотилось.

– Зачем? – только и спросила я.

– Чтобы ты устраивала свою жизнь, – голос отца был ровным, уверенным. – Конечно, я не разделяю твоего… подхода к этому, но то, что ты до сих пор здесь, учишься – само по себе результат. А это, думаю, наилучший показатель серьезности твоих стремлений.

Мне стало горько от того, как это прозвучало. Как будто все это время я проходила какую-то проверку на честность, о которой даже и не подозревала. Подопытный кролик своего собственного отца. А это что, мой выигрыш?

– Я вполне справлялась со всем сама, – выдала, набравшись смелости. Пока от моих отмалчиваний были одни только проблемы. Так что, довольно! – Зарабатывала, придерживала свои «хочу» до следующей зарплаты, лишь бы меня не выперли отсюда за неуплату. Да, то, что я все еще здесь, можно назвать чудом, но я добилась этого, папа. И мне жаль, что тебе потребовалось полгода, чтобы поверить в… серьезность моих стремлений.

– Надо же, – хмыкнул он с ноткой веселья, – ты стала еще напористей. Хорошо.

– Что «хорошо»? – тихо огрызнулась я.

Папа не ответил. Он задумчиво смотрел через окно на здание моего общежития, постукивая пальцами по двери. Потом вдруг заговорил:

– Мне не нравилась твоя идея с фотографией. Ну что это за занятие? Есть огромное количество программ, от которых в будущем было бы больше толку. Я не хотел, чтобы ты рано или поздно оказалась на нашем с мамой месте, когда в прямом смысле приходилось ковыряться в навозе, чтобы потом нам было что положить вам на обеденный стол.

– Но главное, что мне нравится это. Как ты не понимаешь?

И снова здравствуйте, старые новости… Я не скучала.

Он снова поучал меня. Снова относился с нескрываемым недоверием к тому, чего хотела, в чем я пыталась его убедить.

– Я понимаю, дочь. Прекрасно понимаю.

– Но почему тогда удерживал с этой идеей на ферме? Почему… не давал мне жить так, как я хочу? Эльзе ты запросто позволил самой решать, что делать с собой. Меня же… постоянно останавливал. Что бы я ни сделала.

– Потому что думал, что ты пересмотришь свое решение. Одумаешься. Мы не в том положении, чтобы пробовать. А Эльза… Ну что у Эльзы? Повезло с Роем, да и с юридическим ей было достаточно просто. Плюс, это всегда востребовано, Каталина. Это основа, на которую можно рассчитывать в будущем. В чем мне ее останавливать?

– С фотографией тоже можно многого достичь, папа. Мы учимся не для того, чтобы закаты фотографировать.

– Надеюсь.

– Я уже снимала для нашей студенческой газеты во время презентации нового спорткомплеса в Гаршире. Недавно даже поучаствовала в съемке на чемпионате по биатлону.

Папа заинтересовано посмотрел на меня.

Ну конечно. Одна из немногих наших точек соприкосновения. Он любил биатлон так же сильно, как и я. Даже на лыжах частенько ходил.

– У вас что, и биатлонисты имеются?

– Ну конечно, – впервые за время нашего разговора улыбка сама растянула мой рот.

– И ты… была на настоящем чемпионате?

– Нет, на искусственном, папа, – не удержалась от фырканья я. – Самый настоящий из тех, что видела за последние десять лет.

Его брови изогнулись, отчего на лбу образовались горизонтальные складки.

– О, это здорово.

– Я могла бы… показать, если хочешь. Только фотоаппарат в комнате.

– Давай. Конечно, – с нетипичным для разговоров со мной энтузиазмом ответил папа. – Отнеси свои сумки, и поедем где-нибудь перекусим. Да потом отправлюсь назад.

Я моргнула.

Так… скоро?

Я даже толком осознать не успела тот факт, что он был сейчас здесь. Да, мы не были близки, и между нами все еще висело обоюдное непонимание. Но он оставался моим папой. Частью моей семьи, по которой, как бы не храбрилась, как бы не ругалась… я скучала.

– Хорошо. Сейчас, – я потянулась к двери, когда папа снова окликнул меня.

– Ты это… в любом случае, устраивай свою жизнь. Так, как хочешь сама, ясно? Концентрируйся на учебе и делай, что нравится. О работе не волнуйся. – Папа отвернулся к ветровому окну, прочистил горло. Казалось, он чувствовал себя не в своей тарелке. Или… виноватым? – А мы поможем, чем сможем.

Растерянно кивнув ему, открыла дверь и выбралась из машины.

Теплый вечерний воздух сразу обдал лицо, и на секунду стало как-то по-домашнему спокойно. Я крепче перехватила пакеты и направилась к общежитию, переваривая сказанное папой.

Мы по-прежнему оставались далеки друг от друга, и вряд ли один визит махом все изменит. Нам еще предстояло много работы, чтобы прийти, наконец, к нормальному общению и взаимодействию друг с другом. Но в его голосе, в тех неловких фразах я все-таки услышала нечто новое. Может, осторожность. Может, ту самую попытку все исправить.

Я не ждала каких-либо извинений и не собиралась прощать за что-то конкретное. Просто больше не хотела тащить за собой эту вечную тяжесть.

Пусть между нами все еще немало недосказанностей, пусть прошлое было так просто не вычеркнуть, но впервые за долгое время мне показалось, что мы хотя бы смотрели в одну сторону. И, может быть, этого пока было достаточно.

## Глава 38

Деймон


Атмосфера в «Шарме» за последние месяцы не изменилась. Все те же неоновые тона подсветок, придающие каждой частичке клуба максимально интимную обстановку. Все та же открыто эротичная мелодия, будто зазывающая все толстые мужские кошельки, находящиеся в радиусе пяти миль. Все тот же стойкий запах дорогого алкоголя и денег, от которого у любого в трезвом состоянии обязательно засвербело бы в носу.

Приятно было осознавать, что место, подпортившее мне будущее, просто продолжало свое безбедственное существование. Хотя… как посмотреть. Все же было в нем… то единственное, что в корне изменило мою жизнь в лучшую сторону. Да и ощущения, что я обречен на нечто не желаемое для меня, почти покинуло мою голову. Сейчас я был как никогда окрылен мыслями, что все налаживалось, и контроль над моей жизнью медленно, но верно возвращался ко мне.

Небрежно скрестив в лодыжках вытянутые ноги, я откинулся на спинку кожаного кресла, которое стояло по другую сторону от стола Тони – владельца клуба. Он же занимал свое, наблюдая за мной с натянутой улыбкой. Ну конечно. Все недоумение касательно моего незваного присутствия читалось сейчас в его темных глазах, нервных движениях рук и капельках пота, уже изрядно покрывших носогубную часть его лица. Он нервничал, и я считал это хорошим знаком.

– Так и чем обязан такой внезапной встречи, Хаверсон? – спросил он, отхлебнув кофе из своей чашки. Горький, судя по тому, как он стиснул челюсти.

Я усмехнулся.

– А что же, не рад меня видеть?

– Вовсе нет. Просто ты не заглядывал к нам… с того самого раза. Мы с ребятками уж было думали, что ты теперь и не появишься здесь. Переживали, не отправил ли тебя куда-нибудь твой старик.

– Да неужели? Как трогательно с вашей стороны.

У этого напыщенного двадцатипятилетнего дебила можно было только поучиться лести.

– Ну… – Тони – как все привыкли называть его в «Шарме» – пожал плечами, – мы всегда заботимся о наших лучших клиентах. Ты же знаешь.

– М-да. Кстати, об этом. – Я склонил голову набок, не сводя с него глаз. – Не расскажешь мне об одной… крохотной детальке о том вечере?

Его темные брови двинулись к переносице, едва не превратившись в монобровь.

– О том вечере? Я думал, что рассказал все, что знал, еще тогда. Нанял непроверенную девчонку, вот все и…

– Брось, Энтони, – холодно протянул его имя я. Одно даже косвенное упоминание им Каталины в подобном ключе было для меня неприемлемым. – Я же в курсе, что ты лжешь. Потому и здесь сейчас. Не хотелось бы, чтобы ты сбежал от меня, сверкая пятками, прежде чем смогу получить от тебя все ответы. Говорят, ты и так почти не появляешься здесь с тех пор.

– Лгу? Сбегать? – он наигранно засмеялся. – Ты о чем это толкуешь? Я что-то не совсем понимаю.

– Не понимаешь? Хорошо. Тогда, будь добр, ответь на вопрос: почему она? Из всех, кто работал на тебя в тот период, почему ты указал именно на мисс Бекфорд? Узнал о ее планах с колледжем и решил этим прикрыться для достоверности?

А ведь так оно и было, мне не требовалось его подтверждение.

Каталина просто оказалась не в том месте и не в то время, а инцидент со мной лишь подтолкнул моих недругов выбрать ее в качестве подушки для битья. Что в конечном итоге тоже было моей виной. Виной, которую я планировал как можно скорее загладить перед моей любимой девушкой.

– Какого… Уж не знаю, что там тебе рассказала эта сучка…

– Еще хоть слово в ее адрес услышу, и я вышибу из твоего рта все зубы, – процедил я с удивительным спокойствием.

Тони подскочил на ноги, сделав вид, что мои слова оскорбили его тощий зад.

Вот только мне было плевать с высокой колокольни. Так же как и ему было плевать, когда он решил обманом вышвырнуть Каталину, не заплатив ей и половину ее гонорара.

Я толком ничего не знал об этом парне, кроме того, что его родители оставили ему приличное наследство, когда тому было около двадцати лет. Семейное дело он продал, а сам спустя какое-то время стал заниматься своим собственным бизнесом – покупкой развлекательных заведений самого разного направления. Когда-то мы с ним даже заваливались в один из его баров вместе с парочкой наших общих знакомых. Пили, играли в «выбери себе подружку на ночь», оставляя формальности более деловым процессам.

Но сейчас мне не было дела до этого. Не после того, что он сделал Каталине, и того, что нашел о нем Том. Теперь мне хотелось только выбить из него правду, не оглядываясь на наше старое знакомство.

– Ха, серьезно что ли? – Он оперся руками о дубовую столешницу и наклонился вперед. – Не забывай, где находишься, Эйч. Я не потерплю подобного неуважения на своей территории. Поверь, мне ничего не стоит сейчас вышвырнуть тебя отсюда под конвоем. И не посмотрю на позицию вашей фамилии в Forbes.

Я медленно поднялся с кресла, застегнул пуговицу на своем пиджаке – пришлось тащиться сюда сразу после встречи с партнерами отца – и вздохнул, скучающе глядя на него.

Предвидел такой исход событий. А именно, его привычную изворотливость в вопросах, которые ему были не под силу. Смены тем, игры в босса… Вот только они ему никогда не помогали.

– Ты, конечно, можешь попробовать, – произнес я, доставая из своей папки бумаги. – Только с этим будут кое-какие проблемы, Тони.

– И что это такое? – прищурился он.

– А ты посмотри. Думаю, тебе будет… интересно.

Я развернул перед ним копии счетов, которые мне сегодня прислал Том. В графе «получатель» значился счет компании Энтони. Кто-то инвестировал ему, довольно, кругленькую сумму. А вот отправителем… отправителем был тот же некто с подставным именем, который и переводил деньги за публикацию статьи о «позорном сыне владельца компании Haverson Development».

– Забавно, правда? – мой рот дернулся в полуулыбке. – Один и тот же источник. Только здесь, по всей видимости, реципиент получил за организацию особого мероприятия в VIP-зоне своего клуба, а вот этот – за «медиа-услуги и информационное сопровождение».

– Понятия не имею, что это.

– Уверен, что вполне себе понимаешь. Я хотел выяснить все у тебя напрямую, не подключая посторонних. Но ты, как понимаю, не готов решать вопрос по-хорошему.

– Это какая-то ошибка! – выплюнул Тони, отшатнувшись от своего стола и документов, как от чумы.

– Ошибка… – Я не спеша убрал бумаги обратно в папку. – А вот мне так не кажется, потому что твою «ошибку» оплатили с того же счета, что и публикацию в GarshireNews, которая позже могла разлететься чуть ли не по всем штатам. Не могу сказать, что в этом не было моей вины. – Я покачал головой, поджав губы. – Вот только все как-то слишком уж вовремя произошло, не находишь?

Тони моргнул раз. Второй. Маска псевдо-уверенности спала с его лица.

– Это бред собачий, Деймон.

– Думаешь, я не проверил информацию? – Я хмыкнул. – Мой человек копал глубже, чем ты можешь себе представить. И всегда добивается своего. Так что поздно играть в дурака.

Он шумно втянул воздух, схватившись за затылок. Провел пальцами по волосам, от чего часть с лаком встала дыбом, и, наконец, посмотрел на меня, рухнув назад в кресло.

– Послушай… это был… просто бизнес, ясно? Мне заплатили – я сделал. Все. Ни больше, ни меньше.

– Кто заплатил?

– Да не знаю я! Он не называл мне своего имени. Он всегда сюда под чужим приходил, а мне и дела не было, потому что отваливал он немало. Обычный мужик в костюме тысячи так за четыре. Еще перстень у него громоздкий… все по столу им стучал. Он попросил меня об аудиенции и просто сказал: «Хочу поставить одного твоего клиента на место».

– Так… Что еще знаешь?

– Это все.

– А что у него за перстень?

– Да обычный, с гербом. Что-то вроде… льва… да, льва с короной.

Я задумался.

Лев с короной.

Этот символ… почему-то казался мне смутно знакомым, но… Видел ли я его раньше?

Черт. Давай, безупречная память, подключайся уже к работе!

– Что ж, спасибо и на этом, Тони, – сказал, подхватив свое пальто. Я уже опаздывал. – Думаю, сегодня ты сказал достаточно.

– И что ты собираешься делать? – крикнул он мне в спину, когда моя рука уже коснулась дверной ручки. – Натравишь на меня копов? С такими связями, как у вашей семейки, уверен, сложно себе в таком отказать, правда?

Он пытался выглядеть самоуверенным, пытался смеяться, но… Похоже, в его голосе только что проскользнули сдавшиеся нотки. И дрожь.

Я повернул к нему голову.

Да. Он и смотрел теперь на меня с плохо скрываемым страхом.

Хотел бы я сейчас расквасить ему лицо за все, к чему он приложил свои наживные ручонки, но здравый смысл снова остановил меня. Ни к чему мне еще и эти проблемы.

– Не знаю, – холодно ответил я. – Мой адвокат свяжется с вами в течение суток. Там и посмотрим.

Больше ничего не сказав, я покинул «Шарм» с полной мыслей головой, в то время, как в груди нарастало только одно четкое ощущение: я почти у цели.


***


– Тоффи-фи, обед! – крикнул, поставив миску в наш «кошачий уголок» и слегка звякнув ею.

Ответ последовал мгновенно. Пушистый комок тут же вихрем промчался на кухню и довольно уткнулся моськой в корм.

За время жизни у нас Тоффи достаточно подросла и теперь, что говориться, задавала нам жару. Хватала за ноги, кусала все части тела, до каких только добиралась. А зачастую, чуть время подходило к пяти утра, начинала топтаться у наших с парнями комнат, царапать косяки и пронзительно мяукать, делая все возможное, чтобы разбудить нас. Просто так, из вредности. Но, как бы то ни было, эта мохнатая мелочь стала полноправным членом нашего дома.

– Хорошая реакция, Тофф, – заметил Фриц, спускаясь по лестнице. Его спортивная сумка свисала у него с плеча, в другой руке он нес вычищенные добела кроссовки.

Сегодня он с ребятами из команды уезжали в Бостон на игру, и мы с Тоффи оставались здесь одни. Ну, как одни… Планировали дожидаться кое-кого. Завтра у нас с Каталиной совпадал свободный от наших обязательств день, и мы хотели провести его вместе. Начиная с сегодняшнего вечера, раз уж оба мои соседа разъезжались по своим соревнованиям.

Фыркнув, я вышел за Фрицем в прихожую. Тот уже обувался.

– Еще чуть-чуть, и она выставит нам счет за проживание, – ответил ему, прислонившись боком к комоду.

– Уже. Вчера я не досчитался одного носка… Думаю, Тоффи его съела.

– Или ты просто разбрасываешь их где попало.

– Или она просто обжора, – кряхтя над шнуровкой, парировал Фриц. – Вся в папеньку.

– Ты только что назвал меня папенькой? – Смешок вырвался из моего рта. – Я польщен.

– Всегда пожалуйста.

Он накинул на себя куртку и повесил сумку на плечо.

– Ну что, у вас с Линой сегодня все в силе?

– Конечно.

– Что выдумал? Ресторан или кино?

Дурацкая ухмылочка сама по себе расползлась по моему лицу.

Ничего не мог с собой поделать. Всякий раз, как мыслями касался Каталины, меня прямо переполняло смесью из тепла и какой-то странной радости. До такой степени, что, оглянуться не успел бы, как превратился бы в бесформенную субстанцию. Но, черт возьми… это было по-особенному приятно.

– Не совсем.

– А-а, значит, что-то… особенное?

– Вали уже к своим подопечным, капитан, – я закатил глаза.

Фриц хохотнул и потянулся к двери, когда вдруг добавил:

– Ты ведь до сих пор не сказал ей, да?

Я неосознанно замер, чувствуя, как внутри все сжалось.

Не думал, что он снова коснется этой темы.

Фриц оставался верен себе: здравый смысл всей нашей честной компании. И постоянно вставлял мне мозги на место, даже когда я его об этом не просил.

– Нет.

Он вздохнул, покачав головой.

– Деймон, она имеет право знать…

– Я знаю это, Фриц, – оборвал его, скрестив руки на груди. На удивление, его назидания сейчас не вызывали во мне раздражения. Только бесконечное чувство вины за то, что не выложил все Каталине раньше, как он и предлагал. До того, как мы… – И я собирался сделать это еще в Лейк-Плэсид. А теперь я просто, – я качнул головой, – не думаю, что это все еще важно для нас.

По крайней мере, мне хотелось в это верить. С того самого момента, как высказал все отцу в тот же день, когда мы с Каталиной вернулись в Гаршир.

Отец впал в ярость, стоило ему услышать первое сказанное мной предложение. Но я все равно стоял на своем. Пока он смотрел на меня по-настоящему ошарашенным взглядом. Казалось, еще пара секунд, и он отречется от меня за не послушание.

Фриц нахмурился.

– Это ты так думаешь. А что будет, если тебе просто плюнут в лицо на все твои «не хочу»? Что тогда ты будешь делать?

– Я разберусь… брат.

– Я и не сомневаюсь, – сказал он спокойно, но взгляд оставался тяжелым. Он посмотрел на часы и снова вздохнул. – Ладно, мне пора. Автобус отходит через двадцать минут, если, конечно, Итан опять не опоздает.

– Порвите их.

– Ага, постараюсь в этот раз не облажаться, – усмехнулся он. – И ты тоже, кстати.

Фриц хлопнул меня по плечу и вышел за дверь.

Я же еще на какое-то время остался стоять в прихожей. Смотрел на свое отражение в зеркале, слыша, как мурлыканье Тоффи нарушало окружающую тишину, и не мог, черт возьми, понять, как именно должен был поступить с этим… клятым багажом. Продолжать молчать или выплеснуть все без остатка?

Да, я уже поговорил об этом с отцом – пусть в итоге так и не получил вразумительного ответа. Да, Герберт не призывал меня к немедленному возврату долга, как грозился тогда. И да, мы с Каталиной теперь были вместе, что как будто само избавляло меня от необходимости вообще вспоминать об этом. Но почему тогда ощущение, что что-то вот-вот произойдет, продолжало преследовать меня?

Возможно, потому, что ты никогда не был до конца честен, придурок?

Я провел ладонью по глазам и снова посмотрел на свое отражение.

Фриц был как всегда прав. Да я и сам уже давно знал правильный ответ, просто как всегда глупо надеялся, что смогу выждать более подходящий момент, чтобы сбросить эту информационную бомбу. Актуальна она сейчас или уже нет – не важно. Каталина с самого начала заслуживала услышать это от меня, а потому… сегодня она узнает все. Все те маленькие нюансы семейки Хаверсон, о которых прежде, по какой-то причине, я так и не смог ей рассказать.

Когда момент самобичевания более-менее прошел, я двинулся в сторону кладовой. Тоффи тем временем уже устроилась в углу дивана, тщательно вылизывая свой хвост. Когда проходил мимо гостиной, она внимательно покосилась на меня снизу вверх. Так, как будто понимала в моей ситуации больше, чем вообще могла.

Или просто осуждала меня?

– Не смотри ты так, – пробормотал я ей. – У меня все под контролем.

Телефон издал сигнал, и я, мигом выудив его из кармана штанов, взглянул на экран. За грудиной сразу стало в разы теплее, а улыбка моментально растянулась по лицу, когда прочитал новые сообщения:


Пупсик: «Через пятнадцать минут буду у вас!!! Надеюсь, ты не против примерно… 2/3 порции сырных палочек?»

Пупсик: «Пока переодевалась, немного облегчила пакетик… :3»


Ну все.

Конец.

Эта девушка слишком хороша для меня.

## Глава 39

Каталина


– Дей…мон… – прошептала я, потершись о его твердый торс.

Вверх. Вниз.

Невидимое электричество пробежало по моей спине и кольнуло в пах.

Вверх. Вниз.

Я зажмурилась от наслаждения.

Еще одно движение. Деймон застонал мне в губы и снова толкнулся в меня. Синхронный «ах» разнесся по комнате, перемешиваясь с тихим поскрипыванием кровати.

Наши носы коснулись, за ними в обрывистом поцелуе губы. Руки Деймона обхватили покрепче мою талию, большие пальцы защекотали живот, вызывая еще больше удовольствия. Он стал посасывать мою шею, куснул за ключицу, и перешел к ложбинке между моих слишком маленьких грудей. Мои бедра двигались по нему медленно, почти умело, пока ладони цеплялись за его покрытые потом плечи, оставляя за собой красные следы. Каждое соприкосновение наших тел ощущалось так четко и правильно. То как Деймон удерживал меня на себе, помогая следовать нашему плавному ритму, то, как волосы на его груди царапали мои соски всякий раз, как я прижималась к нему…

Боже, мне никогда не было так хорошо.

– Родная моя, – выдохнул он мне в плечо, когда я снова опустилась на него, тихонько застонав.

Сжав ладонями мои ягодицы, Деймон задвигался чаще, постепенно приближая меня к пику. Я невесомо пробежалась губами по его лбу, затем по виску, коснулась уха зубами. Жар наполнял мой живот с каждой секундой, отчего я не была способна контролировать себя.

Звуки соприкосновения наших тел раздавались все громче, наполняя собой всю спальню. Издав хриплый стон, Деймон вдруг перевернул меня на другую сторону кровати. Я оказалась на спине и тут же обвила его ногами, когда он накрыл меня своим телом. Наши пальцы переплелись у изголовья, и его толчки ускорились.

Еще пара скольжений, и внутри меня взорвался экстаз, сочно и в то же время мягко обволакивающий каждую частичку тела. Полностью размякшая, я откинулась на подушки, закрыв в блаженстве глаза. Через несколько секунд, глухо застонав, Деймон присоединился ко мне.

Позже мы еще долго смотрели друг на друга, восстанавливая дыхание. Мне до сих пор не верилось, что он был рядом. Как и то, что в своих мыслях я уже давно называла его своим.

Мой.

Мой Деймон.

В голове часто прокручивались события прошлого семестра, и тот факт, что теперь от прежних нас почти ничего не осталось, придавал мне какую-то особую энергию. Радость, что вопреки всем мыслям “а что, если” я просто последовала за своим сердцем и тем самым смогла по-настоящему узнать его.

В аквамариновых глазах Деймона сейчас читалась такая нежность, что воздух в легких снова перехватило. Комната уже ловила первые рассветные лучи, придав его телу, нависшему надо мной, поистине… чудесный вид. Мне не хотелось отпускать его.

– С добрым утром, пупс, – прошептал он и закусил губу, оглядывая меня сверху вниз.

Зарывшись пальцами в его растрепанные волосы, я издала какое-то неконтролируемое счастливое хрюканье. Никогда бы не подумала, что смогу воспроизвести подобный звук в обществе Деймона, но… вот она я. В ответ его брови по-мальчишески изогнулись, и мы, покатившись со смеху, вновь слились в ленивом поцелуе.

Если и доброе утро, то только такое. Так. С ним.

Мы не занимались… ничем таким с того самого раза в поездке. Были заняты привычной рутиной, периодически созваниваясь и не находя даже одной свободной минутки, чтобы встретиться лицом к лицу. До вчерашнего вечера, когда наш совместный ужин закончился, не успев начаться, стоило мне поймать его проникновенный взгляд. В нем чувствовался голод, желание, которое и я сама носила в себе все время.

Я видела как дернулся его кадык, пока мы играли в гляделки за обеденным столом. И… мы не выдержали. Просто потянулись друг к другу, не думая больше ни о чем. Мгновение, и Деймон, заграбастав меня в свои объятия, с невероятной мягкостью усадил меня на деревянную поверхность стола. Что-то посыпалось на пол, но нам не было дела до таких мелочей. Один поцелуй превратился в тысячу, мои руки жадно вцепились в него. Я не успела оглянуться, как стянула с него рубашку. Даже пару пуговиц оторвала – так сильно я хотела его в тот момент. Деймон следом избавил меня от свитера, его губы не переставали ласкать мое тело, и…

Ночь плавно перетекала в утро. Мы поспали всего пару часов, прежде чем сквозь дремоту я снова почувствовала на себе его такие ставшие родными руки. И желание оседлать его в ту же секунду, вновь почувствовать жар его твердеющего тела… Это пронзило меня моментально.

– Как здорово, – улыбнулась я, рассматривая работы Деймона в скетчбуке. Знаменитая и не совсем архитектура, зарисовки пейзажей, силуэты людей: в нем было всего понемногу.

Удивительно, как после почти бессонной ночи, я не засыпала на ходу. Рядом с Деймоном во мне как будто включался моторчик, поддерживающий меня в возбужденном состоянии.

– Думаешь? – отозвался он, обняв меня со спины. Пальцы принялись поглаживать мой живот сквозь рубашку, его рубашку – единственное, что было сейчас на мне. – Мне кажется, слишком… простовато. Давно не практиковался и навыки заржавели.

– Шутишь? Это лучшее, что я когда-либо видела! Я, конечно, ничего не соображаю в живописи или как там оно называется, но это просто… невероятно.

Губы Деймона коснулись моего плеча, и этот легкий жест пустил новую волну мурашек по моим бедрам. Вернув скетчбук на рабочий стол, я повернулась к нему лицом, расположив ладони на его голой груди.

– А все твои проекты? Да ты… самый талантливый еще-не-до-конца-архитектор в этом городе.

Похоже, я начала изъясняться как дурочка. Но Деймон, кажется, не заметил этого. Он продолжал смотреть на меня, не выпуская из своих рук.

– Должен признаться. Среди моих работ есть и ты.

Мои брови восторженно изогнулись.

– Ты меня нарисовал?

Он кивнул, улыбнувшись как-то… нетипично робко для него. Если бы я уже не была влюблена в него, то мое сердце определенно дрогнуло бы перед ним именно в этот момент.

– Да, после того раза на рождественской ярмарке у меня… не выходил из головы твой образ. Там ты была так заразительно счастлива. Улыбалась мне своей обворожительной улыбкой и чуть ли не подпрыгивала на месте, когда мы проходили очередную лавку с игрушками. Тогда я впервые увидел тебя такой. И… хотел запечатлеть этот момент. Очень. Впервые за долгое время, на самом деле. – Деймон ухмыльнулся и мягко погладил большим пальцем мой подбородок, проследив за этим движением. Когда наши взгляды пересеклись, мои коленки едва не подкосились. – Ну вот что ты делаешь со мной?

Я прекрасно понимала, что он имел ввиду. Ведь и сама ощущала то же самое.

Встреча с Деймоном круто повернула мою жизнь. Даже тогда, когда я и близко не думала об этом. Каждый шаг, каждое слово. Это привело меня сюда, сделало из меня именно ту Каталину, какой я сейчас и ощущала себя. Упорной, открытой, страстной к жизни и решительной в вопросах того, чего я хочу. И это не говоря уже о чувствах к мужчине, которых прежде никогда ни к кому не испытывала.

Я игриво пожала плечами. Широкая улыбка сама по себе растянулась по моему лицу.

– Абсолютно ничего. Ну, так и… Покажешь?

Деймон отошел к стеллажу и выудил из выдвижного шкафчика приличную стопку белых листов, скрепленных зажимом. Он передал их мне.

– Вот. Столько раз я пытался изобразить тебя с тех пор как мы познакомились.

Боже мой…

Я сглотнула, перебирая его рисунки.

Все они были выполнены простым карандашом, в одном «реальном» стиле, но каждый был по-своему индивидуален. И везде я узнавала себя.

Где-то я была изображена как совсем немного проработанный набросок, а где-то рядом со мной, судя по длинному хвосту и усикам показывалась малышка Тоффи. На других он уже более четко прорисовывал мою длинную косу, лицо и даже мои серьги, которые я надевала на презентацию его спортивного комплекса. Попался и тот самый рисунок со мной на рождественской ярмарке.

Самое удивительное было то, что я никогда не видела Деймона за созданием этих работ, что означало, что он писал их по памяти. И он так точно переносил моменты на бумагу, что не восхититься его талантом было просто невозможно.

– Вау, – выдохнула я и подняла на него взгляд. – Это потрясающе, Деймон.

Он убрал из моих рук листы и снова обхватил меня за талию. Я почувствовала, как мышцы под его кожей легонько напряглись. Словно он удерживал себя от чего-то.

– Правда нравится? – спросил тихо, и вопрос прозвучал почти уязвимо. Я улыбнулась, коснувшись его щеки тыльной стороной пальцев.

– Конечно. Даже не смотря на мою девчачью самокритичность. Это сделал ты. Деймон Хаверсон – невероятно гениальный в своем деле человек. Как мне могло не понравиться?

– Ох, опасные слова, мой дорогой пупс, – пробормотал он, прижавшись ко мне своим твердым телом, отчего мои ягодицы уперлись в край стола. – Говоришь такие вещи, что мне хочется…

– Что?

– Перестать делать вид, что я хороший.

Смешинка вырвалась из моего рта, и щеки запылали.

– А ты когда-нибудь делал вид, что ты хороший?

– Ради тебя? Дай-ка подумать, – его губы коснулись моего виска. – Возможно. Но в последнее время выходит все хуже и хуже.

От его голоса по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Я еле сдержала себя чтобы не выгнуть спину.

– А мне все нравится.

Деймон усмехнулся и, словно сдаваясь, покачал головой. Его руки обвили меня крепче. Он вздохнул и на выдохе как будто заурчал, когда кончики наших носов потерлись друг о друга.

– Я, кажется, слишком привыкаю к утрам с тобой.

– И я… Знаешь, – я оглядела его лицо, – мне всегда казалось странным, что наутро девушки надевают одежду своих парней, когда ночуют у них. Ну, в смысле, у них что, своей нет? Но сейчас… Считаю, что твоя рубашка – самая удобная вещь на свете.

Он улыбнулся шире.

– Для меня великая честь разделить с тобой хоть весь мой гардероб.

– Значит, ты не против…

– Против? Я хочу, чтобы ты надевала мои рубашки каждое утро.

Мы оба замолчали. На несколько секунд, наполненных каким-то особым видом тишины. В ней был уют, ласка и безмерно теплое чувство, которым хотелось делиться не переставая.

– А… снимать? Скажем, иногда?

Деймон вскинул брови в притворном изумлении.

– Вы что, кокетничаете со мной, мисс Бекфорд?

– Не-е-ет. Просто уточ…

И, не дав мне толком ответить, он поцеловал меня, зарывшись пальцами в мои распущенные волосы. Он целовал не жадно, как бывало сегодня ночью, а мягко, неторопливо, будто хотел растянуть этот момент на целую вечность. Мы все еще не делали никаких признаний, но они присутствовали в каждом нашем вздохе, каждом касании. В том, как его пальцы нежно сжимали мои бедра, притягивая к себе, как я улыбалась ему в губы, переполненная счастьем.

По двери вдруг что-то зашуршало.

Стук. И снова шуршание.

– Мяу! – раздалось по другую сторону, отчего я не сдержалась и тут же тихо рассмеялась, задев зубами нижнюю губу Деймона. Он ойкнул и, поймав мой взгляд, присоединился ко мне живым – и теперь таким любимым – смехом.

– Похоже, Тоффи решилась на настоящий протест, – проворковала я, имея в виду сегодняшнюю ночь, когда в самый неподходящий момент котенок решил присоединиться к нам в постели, вследствие чего Деймон принял решение всегда закрывать за собой дверь своей комнаты. Особенно, если мы здесь вдвоем. И его соседей нет, конечно же. История с Тоффи все-таки была довольно серьезной. Ведь мы были близки к тому, чтобы отдавить ей хвост моей задницей…

– И я ее не виню, – прохрипел Деймон, подхватывая меня на руки.


***


Я собиралась приготовить нам ужин.

Деймон ушел около часа назад, оставив нас с Тоффи в их доме одних. Его отец в срочном порядке отправил его на один из строительных объектов что-то там проверить, так что пришлось ненадолго отложить наш совместный выходной. Однако, не желая сидеть сложа руки, я решилась на идею с кулинарией. Когда жила дома с родителями я даже получала от этого удовольствие. Более того, я вполне справлялась с приготовлением обеда, и только лишь омлетом мои умения не ограничивались. А потому, уверена, и сейчас у меня все более чем получалось.

Я поставила в духовку замаринованные куриные крылышки, а на гарнир сделала простой овощной салат. Здесь и сейчас было гораздо интересней создавать гастрономические шедевры. Уж что-что, а кухня у парней, на удивление, просто ломилась от продуктов.

В родительском доме, напротив, случались моменты, когда о разнообразии можно было только мечтать. Мы никогда не рассчитывали на изыски, вроде устриц или ромовой бабы на день рождения. Что-то даже самое обычное зачастую не позволял нам бюджет. К счастью, за последние лет семь моя семья более чем выбралась из этой невеселой ямы, но такое изобилие… все равно было для нас чересчур.

Кто же из них отвечал за все это?

Деймон? Тю, вряд-ли.

Может, тогда Фриц? О да, ему бы подошло… Воспоминания о его клецках до сих пор вызывали у меня непроизвольное слюноотделение…

Улыбаясь своим мыслям, я накрывала на стол. И в тот момент, когда уже весь дом утопал в ароматах курицы и маринада, в дверь настойчиво постучали.

Оставив блюдо с салатом на столе, я поспешила в прихожую. Понятия не имела, кто мог прийти сюда, ведь ни Тео, ни Фрица все еще не было, так как оба они отсутствовали на выездных соревнованиях, ну а Деймон… не думала, что он бы стал стучать в дверь собственного дома.

Хотя…

Когда я открыла, передо мной предстали далеко не местные обитатели. Их было двое. Впереди стоял мужчина лет сорока пяти, в отутюженном костюме, бежевом пальто и вычещенных до блеска ботинках. В угольных волосах кое-где проглядывала седина, а лицо выражало полную неприязнь. Или так выглядело его самодовольство? А из-за его плеча почти неуверенно выглядывала… уже знакомая мне девушка. Черный брючный костюм, белое пальто и темные локоны, эффектно ниспадающие на ее плечи. В ее взгляде было заметно узнавание, но она опустила глаза прежде, чем мы с ней успели обменяться кивками.

Хейзел была так же не вычурно красива как и в день нашего знакомства. Умеющая себя преподносить даже тогда, когда этого и не требовалось. Подстать мужчине, что смотрел на меня сейчас, прищурив глаза. Уверена, на фоне этих двоих я выглядела странно со своими горящими из-за суеты щеками и небрежной косой, но… Не это меня волновало. А причина, по которой Хейзел вообще могла очутиться у дома Деймона и его друзей.

Что она делает здесь? И кто этот мужчина?

Я решила обратиться именно к нему.

– Могу вам чем-нибудь по…

Он вошел в дом, задев меня своим плечом, и стал осматриваться по сторонам, когда наконец произнес:

– Мы пришли за Деймоном. Будьте добры, позовите его. Наше дело не терпит отлагательств.

Хейзел тоже прошла внутрь, но не так уверенно как он, а я так и застыла с рукой на дверной ручке. Тряхнув головой, поспешила закрыть дверь и направилась следом за гостями.

Возьми себя в руки, Каталина.

– А вы… кто?

Мужчина к тому времени уже прошел в гостиную и с некой хищной грацией повернулся ко мне. Его рот изогнулся в усмешке.

– Милочка, не думаю, что задавать подобные вопросы в вашей компетенции. Вы же… обслуживающий персонал, насколько я понимаю?

Обслуживающий… что?!

– Я не прислуга…

– Мне неинтересно, кто вы. – Мужчина уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Хейзел все так же молча застыла в центре комнаты. – Немедленно сообщите Деймону, что его невеста уже ждет его. У нас мало времени.

На секунду мне показалось, что я ослышалась.

Слово «невеста» будто отскочило от стен, вернулось и ударило снова. Я моргнула, не чувствуя собственное тело. Наверное, выглядела глупо, как человек, которому нагадили под ноги.

– Невеста? – переспросила я, не узнавая собственный голос. Он казался еще тише, чем был обычно.

Хейзел вздрогнула, стоило этому слову вылететь из моего рта, но так и не ответила на мой вопрошающий взгляд, продолжая с предельной внимательностью рассматривать стену. Мужчина же, наоборот, будто оживился. Наклонил голову и смерил меня холодным, почти изучающим взглядом. Как будто прикидывал, какое место я занимала в пищевой цепочке.

– Да, – бросил он насмешливо. – Невеста. Женщина, которую он в скором времени назовет своей женой.

Его губы изогнулись, а кивок в сторону Хейзел лишь подтвердил догадку, как бы мимолетно возникшую в моей голове.

– Или вы всерьез полагали, что Хаверсон когда-то выберет кого-то вроде вас?

Снова смешок.

Я медленно выдохнула. И, судя по всему, зря, потому что вместе с воздухом, казалось, вышли остатки моих сил.

Я обхватила себя руками.

– Но мы… Как это вообще возможно…

Невеста.

Он никогда не говорил мне об этом. Даже когда мы едва переносили друг друга, между нами никогда не стояли отношения с другими людьми. Мы были свободны.

По крайней мере, я так думала.

Так, значит, Деймон… с самого начала собирался жениться на другой? А я – нечто вроде увлечения перед супружеской жизнью?

Господи, какой бред… Это даже в мыслях звучало бредово!

– Неужели вы думали, что между вами что-то серьезное? – вдруг проговорил мужчина. – Я подозревал, что в последнее время он чересчур много отвлекается на что-то. – Он хмыкнул. – Но теперь мне понятно, на что именно он тратил свое время. На дворняжку, которой позволил заиграться с собой. Как презабавно.

Мне как будто дали пощечину.

Я вскинула подбородок, изо всех сил стараясь держаться. Кем бы ни был этот высокомерный ублюдок, он не имел права так разговаривать со мной. И пора было бы напомнить ему об этом.

– Вы не имеете никакого права…

– О, еще как имею. Потому что вынужден постоянно вытаскивать моего будущего зятя из… – Он окинул ехидным взглядом накрытый в столовой стол, потом меня. – …авантюр, подобных этой.

Хейзел на мгновение прикрыла глаза, будто ей стало стыдно за каждое его слово, но так ничего и не сказала. А мужчина продолжал:

– Вы хоть понимаете, кто он на самом деле? Деймон – будущее его семьи. Он наследник, лицо их компании. Понятно? И с ней, – он кивнул на Хейзел, – они построят целую империю. Их союз – оптимальный вариант для всех нас, и они знают об этом. А вы… как бы это получше сказать… совершенно не вписываетесь в нашу межсемейную структуру.

– Хватит папа, – вспыхнула Хейзел, но он даже головы к ней не повернул.

Мои пальцы поймали подол рубашки и крепко сжали его. Мне необходимо было держаться. Хоть за что-то.

– Я уверен, он был с вами очарователен. – Его тон стал издевательски сочувственным. – Деймон в этом настоящий профессионал. Он умеет казаться человеком, которому плевать на социальный статус. Но, увы, девонька моя. Вы правда думали, что в конце концов кому-то будет дело до ваших… чувств?

Мужчина засмеялся, а я впервые за все время, что он говорил, почувствовала, как в глазах болезненно запекло. Но не позволила ни одной слезе пролиться. Ни за что.

– Их с Хейзел связь намного глубже, – продолжил он уверенным голосом. – Они выросли в одном кругу, получили одинаковое воспитание, понимают друг друга с полуслова. У них одинаковый уровень ответственности, одинаковые цели. Они… подходят друг другу. Не хочу показаться грубым, – очередная усмешка скользнула по его лицу, – но ваше присутствие рядом с ним – всего лишь небольшая пауза, которую он вскоре исправит. Ему нужно было время, чтобы поразвлечься? О'кей, мы все дали ему время. Но теперь пришла пора браться за дело.

Что-то в груди щелкнуло. Глухо, едва ощутимо.

Я стояла неподвижно. Тело слушалось меня, но только снаружи. Внутри же все уже словно бы уходило под воду. Я слышала собственный пульс, быстрый и сбивчивый, как удары об стену.

Деймон…

Это правда?

Тогда, в Лейк-Плэсид, я спрашивала его о Хейзел, о том, что их связывало. И он чуть ли не клялся мне, что она для него ничего не значила. А теперь…

Зачем? Почему он лгал мне?

Мир снова качнулся.

Я держалась за тишину внутри себя, такую же глухую, как и шум вокруг.

И на этом…

Ничего.


## Глава 40

Деймон


Полгода назад


Моя голова загудела еще до того, как вошел в офис.

Отец вызвал меня без каких-либо объяснений, что означало только одно: я опять где-то накосячил. Хотя, если честно, меня уже тошнило от его бесконечных ожиданий, требований, от всего этого «ты Хаверсон, будь достойным своего имени» и прочего пафоса, которым он меня кормил с детства. От приказного тона, каким он почти на постоянной основе разговаривал со мной. И волей-неволей я уже привык к его резким, не терпящим возражений вызовам.

Однако сегодня в воздухе, определенно, витало что-то другое. Что-то… густое. Нехорошее.

Я знал, что меня ждет что-то неприятное еще по голосу отца, когда он бросил мне в трубку приехать в офис немедленно. И стоило мне войти в конференц-зал и увидеть Кильмана, сидящего рядом с отцом за столом, что-то внутри тут же дернулось.

Этот сукин сын всегда вызывал у меня стойкое желание выбить из него улыбку вместе с передними зубами.

– Садись, – произнес отец сухо.

Я опустился в кресло, закинув ногу на ногу и чувствуя, как почему-то напряглись мышцы спины.

Лицо у отца было почти что каменным, губы сжаты в тонюсенькую линию. Значит, действительно что-то настолько серьезное?

– Ну? – я дернул плечами. – Чем сегодня я навлек позор на фамилию Хаверсон? Или, может, опять у кого-то из твоих друзей родился очередной внеплановый заказ?

Оба даже не шелохнулись.

– Я позвал тебя обсудить одну стратегическую деталь, касательно твоего будущего, – начал отец, сцепив пальцы. – То, что произошло несколько недель назад…

– Я в курсе, – перебил я. – Скандал, после которого вы так драматизировали, будто я кого-то убил. Я думал, все давно улажено.

Кильман поднял на меня глаза. Как-то хищно, лениво.

– Разумеется, улажено. Мной, – подчеркнул он. – Поверь, без моей помощи твой рейтинг в прессе выглядел бы сейчас весьма интересно.

Я ухмыльнулся.

Потому что именно его тон бесил больше всего. Будто он сделал мне одолжение, за которое я теперь должен ползать перед ним.

– Прекрасно. Пришли мне счет. Я оплачу.

– Это не денежный вопрос, сын, – цокнул отец. – Это вопрос репутации семьи и компании. Нашего будущего. И твоего, как будущего генерального директора, если ты не забыл.

– Ага, конечно, – бросил я тихо.

Его глаза сузились.

– Репутацию нужно закрепить. Чтобы никаких подобных… вспышек не повторилось, ты должен начать проявлять себя серьезнее. И для этого тебе понадобится опора.

Я нахмурился.

– Какая еще опора?

Кильман спокойно закрыл папку, что все это время листал.

– Брак, Деймон.

Три секунды.

Четыре.

Пять.

Я сидел, глядя на него и пытаясь понять, серьезно ли он только что выплюнул это слово, или это просто новая игра двух бизнесменов, которые считают, что мир это шахматная доска, а я – всего лишь одна из их жалких пешек.

– Ты женишься на моей дочери, – произнес Герберт так буднично, будто обсуждал погоду. – Это лучший выход для обеих сторон. Объединение семей. Защита репутации и гарантия стабильности.

Я медленно выдохнул.

– И с чего бы мне, черт возьми, соглашаться?

– Никому не нужно твое согласие, Деймон, – сказал отец. – Это необходимость. И твоя обязанность, учитывая, что ты вообще допустил эту ситуацию.

Меня словно ударило током.

– Ты шутишь что ли?!

– Конечно, это непростое решение, – добавил он. – Но мы не можем позволить, чтобы твои… развлечения и дальше ставили под угрозу всю нашу семью.

– Мои личные дела – это мои личные дела, – процедил я. – И я не…

– Личные? – перебил отец резко. – Ты думаешь, те фото, где ты с полуголыми девицами, коснулись только тебя? А то, что по твоей глупости наша фамилия едва не очернилась на весь мир? Это тоже… твои личные дела, а?

Я резко вскочил на ноги, отчего даже стул откинулся назад.

– Я с самого своего рождения смотрю, как ты делаешь все, чтобы наша семья казалась идеальной! Но вот тебе новость дня, – я развел руками, – мы не идеальные. И женить меня на ком-то ради желания показать, какие мы белые и пушистые – это маразм!

Отец тоже поднялся из-за стола.

– Ты не оставил мне выбора.

– Значит, поищи другой! Потому что я не собираюсь жениться на девушке, с которой даже не разговаривал. Не собираюсь быть вашим чертовым инструментом.

Кильман лениво потер пальцем оправу своих Rolex.

– Думаю, ты не в том положении, чтобы отказываться, Деймон…

– Ответ – нет, – процедил я. – И будет «нет», ясно?

Отец шагнул ко мне.

– Деймон…

Лицо его исказилось в раздраженной гримасе, но я уже сорвался к двери.

– Ты сделаешь, как я сказал! Это не обсуждается, – кричал он мне в спину.

Да плевать.

К черту! К черту! К черту!

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, отрезав остальную часть реплики отца.

Мне было плевать на их решения. Просто тьфу и растереть.

Я знал, чувствовал, что дружок отца так просто это не оставит. Чтобы решить проблему и не потребовать чего-то взамен? Ха, это никогда не было про него. Расчетливый ублюдок! А отец… Он всегда в первую очередь видел во мне не сына, а человека, которому в дальнейшем можно было бы передать дело своей жизни. Готовил меня, перестраивал под себя, направлял так, как ему было нужно. Прежде я позволял ему творить с собой все что угодно, но теперь…

Довольно.

Если они думают, что смогут заставить меня жить навязанной ими жизнью, значит, они ни хрена не знают обо мне!


Сейчас


Достав с заднего сидения букет розовых тюльпанов, я чуть ли не вприпрыжку потопал к дому. В груди было такое странное ощущение… Как будто каждая молекула, составляющая мое тело, наполнялась теплом, которое было некуда было девать. Хотелось улыбаться каждому встречному, делать глупые добрые дела и просто благодарить мужика на небе за эту удивительную жизнь. А одна мысль о том, что там, за дверью, ждала моя девочка, делала меня идиотом, в лучшем смысле этого слова.

Однако когда входная дверь за мной закрылась, и я, окончательно павший перед восхитительными ароматами чего-то вкусного, прошел в гостиную, вся моя благодарность мигом отвалилась и рухнула мне под ноги. Потому что сцена, представшая перед глазами, выглядела так, будто ее вырвали из моего личного ада и увеличили до масштаба реальности. Я видел ее в своей голове множество раз, в самых разнообразных проявлениях, а потому неожиданной ее назвать было сложно. Но все же…

Твою ж мать!

Первой я заметил Каталину. Понурив плечи, она сидела за накрытым на двоих обеденным столом и так медленно подняла на меня взгляд, что я так и застыл на пороге. Он был пустым. Разочарованным. Букет, который я купил для нее, сейчас в моих руках как будто потерял весь смысл. И определенно казался лишним на картине под названием «Ты облажался, засранец».

Все, что должно было быть началом чего-то настоящего, вдруг стало концом.

После мои глаза пробежались и по Кильманам. Герберт с видом победителя восседал на кресле, ухмыляясь. В его взгляде плескалась та мерзкая уверенность, с которой он всегда смотрел на тех, кого считал ниже себя. На всех, кроме себя, по сути. А у окна стояла Хейзел. Вытянутая, как струна, с руками, скрещенными на груди. Она повернулась ко мне, и на ее лице отразилась почти незаметная вина. Она, как и я, с самого начала не хотела быть частью этого. Но ее отец как всегда тянул за ниточки, делал из людей своих собственных марионеток. И ничто не останавливало его перед тем, чтобы превращать в одну из них даже собственную дочь.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прорычал я, метнув взгляд на старика Кильмана. Хотя вопрос был риторическим. Он пришел забрать свое. Или то, что считал своим.

Герберт ухмыльнулся.

– Деймон, дорогой, где же ты пропадал? Мы с твоей невестой тебя уже заждались, – открыто глумился ублюдок. – А эта… особа не соблаговолила предложить нам и стакана воды, представляешь?

Каталина бросила на него уничтожающий взгляд и выпрямилась, сцепив руки на столе. Одна эта перемена в ней влюбила меня в нее еще больше. То, как она противостояла ему… даже в своей молчаливой ярости она была прекрасна.

– Каталина тебе ничего не должна, Герберт. – Я оставил букет на тумбе. – И я не услышал ответа на свой вопрос. Какого дьявола ты забыл в моем доме?

– Решаю то, что должен был ты. Ну, думаю, ты понимаешь, о чем я.

Хейзел сделала маленький шаг вперед.

– Папа, прекрати. Деймон не…

– Молчать, Хейзел, – холодно пресек он.

Она опустила глаза, и я увидел, как задрожали ее пальцы.

Она так же была заложницей его амбиций. Но, в отличие от меня, не решалась бросать ему вызов.

Герберт снова повернулся ко мне и выдержал паузу, ту самую, которой он всегда пользовался, когда хотел эмоционально надавить на противника. В последнее время он вел себя как добродушный старикашка, но теперь… Маска клоуна окончательно спала с его хитрой морды.

– В любом случае, мы уже уходим. Уверен, вам с твоей… подругой есть, о чем потолковать. – Кильман поднялся, зацепив с подлокотника свое пальто. – И да, как и договаривались, мы ждем вас завтра в семь. Будь добр, не опаздывать как обычно. Твое объявление о помолвке, все-таки, самая важная часть вечера.

Он самодовольно хмыкнул и, махнув своей дочери, покинул комнату. Проходя мимо меня, Хейзел шепнула безнадежное «прости» и скрылась вслед за отцом.

Захлопнулась входная дверь. Мы с Каталиной остались одни. В оглушающей тишине я слышал только собственный пульс. И каждый удар отдавался в голове одним и тем же вопросом: почему я молчал?

Почему не рассказал ей сразу, тогда, когда мог? Когда я еще мог выбрать честность, а не эту сраную молчанку. Когда она смотрела на меня так, как никто никогда не смотрел.

Я хотел рассказать ей обо всем еще вчера, но когда увидел ее… это показалось настолько никчемным, что я снова, сам того не осознавая, отложил этот разговор на потом. Но теперь я опоздал. Теперь она знала. И не было слов, которые бы исправили последствия моего умалчивания.

Каталина так и сидела за столом, глядя куда-то прямо перед собой, и только пальцы крепко сжимали край салфетки, выдавая ее состояние. А я… Я стоял посреди гостиной, все еще не веря, что это реально происходит. Что мир, в котором я, наконец, начал дышать, рушился у меня под ногами. И все из-за меня. Из-за того, что я слишком долго держал свой клятый рот закрытым.

Тишина убивала меня. Я хотел, чтобы она хоть что-нибудь сказала. Или даже накричала на меня. Но ее молчание ощущалось хуже любых слов.

– Каталина… – тихо произнес я, шагнув к ней. Сердце билось неровно, словно пыталось выбраться наружу. – Пожалуйста, посмотри на меня.

Никакой реакции. Я раскаянно выдохнул, чувствуя как буквально то единственное, что делало меня счастливым, постепенно утекало от меня все дальше.

– Все это, – я сглотнул, – все не так, как кажется.

Слова звучали, как самое никчемное оправдание в мире. И я ненавидел себя за то, что произнес их. Но все же… Я, черт возьми, не знал, с чего начать разгребать навороченное мной дерьмо.

Она зажмурилась, ее губы задрожали. А мне хотелось врезать себе по морде за то, что довел все до этой точки.

Ничтожество.

– Малыш, пожалуйста… – Я сделал еще один шаг к ней. – Послушай меня. Что бы Кильман не наговорил тебе, это не…

– Не правда? – ее голос был хриплым, будто каждое слово стоило ей усилий. – То есть, он просто… все это выдумал? Просто пришел сюда, назвал Хейзел твоей невестой, и… – она подняла на меня глаза. Те самые глаза, в которых я всегда находил покой, теперь пылали огнем, в котором сгорала моя вина. – Я должна поверить, что это не правда?

Все должно было быть не так…

Ноги сами сорвались с места, но одно только ее слово, и я снова замер.

– Не приближайся ко мне! – Каталина выскочила из-за стола.

Нечему удивляться, скотина. Она ненавидит тебя.

– Я хотел тебе рассказать, клянусь. Сначала это казалось не важным, но потом, когда я узнал тебя… Я собирался отказаться от этой чертовой сделки, которую отец заключил с ним после того случая с фотографиями… Я отказал им в тот же день, когда мы с тобой вернулись из Лейк-Плэсид. Уверен, Герберт поэтому и пришел сюда, надеясь, что, в конце концов, я сделаю так, как хочет он. Но поверь мне, эта помолвка никогда не была моим выбором…

– Но ты все равно знал об этом! – В ее голосе звенел гнев. Гнев, который я заслужил. – Все это время. Ты знал и молчал, Деймон. Даже тогда, когда я спрашивала тебя о Хейзел… А теперь я должна просто поверить, что ты бедный заложник обстоятельств? Ты солгал мне!

Я сжал кулаки так сильно, что пальцы впились в ладони.

Я должен был сказать ей раньше. Как бы это ни было странно, не к месту или не важно по мнению самонадеянного меня, который думал, что все обойдется. Но я этого не сделал, о чем теперь очень жалел.

В первый раз в жизни я боялся потерять не статус, не свободу и не контроль.

Я боялся потерять ее.

– Прости меня, – тихо сказал я. – Прости, что не сказал. Прости, что позволил этому случиться…

Каталина опустила взгляд, покачав головой.

– Знаешь, что самое ужасное? Я ведь верила тебе. Думала, что ты… Что все, что было между нами, было по-настоящему. А на самом деле я всего лишь временное отвлечение перед супружеской жизнью.

– Но это по-настоящему, малыш. – Я шагнул ближе. – Каждый проведенный с тобой день. Каждое даже самое крохотное мгновение. Это было реально. Я никогда не играл с тобой.

– Тогда почему не рассказал мне, что обещан другой? – По ее щеке покатилась слеза, и я бы все отдал, чтобы вернуть время вспять, и ее не было там вовсе. – Почему? Я должна была узнать это от него? От человека, который даже не считает меня достойной дышать с вами одним воздухом? Ты хоть понимаешь, каково это?

– Я… Мне жаль, что ты узнала об этом таким образом. Я правда хотел тебе рассказать. Хотел окончательно избавиться от этой обязанности, чтобы быть с тобой. Мне никто кроме тебя не нужен!

Она задрожала. Слезы снова и снова наполняли ее глаза, но она больше не позволяла им упасть.

– А я собиралась приготовить тебе сюрприз. Мы же… – Она не договорила. Только выдохнула и горько усмехнулась. – Господи, как же глупо.

Вопреки ее словам не приближаться, я сократил разделявшее на расстояние и аккуратно коснулся ее щеки. Она дернулась, будто мое прикосновение обжигало, и, всхлипнув, посмотрела на меня снизу вверх.

– Я люблю тебя, Каталина, – мягко проговорил я. – Люблю. И ни за что на свете не позволю кому-либо встать между нами.

Она замерла, шумно вздохнув. Ее лицо на миг как будто просветлело, а в глазах промелькнуло тепло, родное, в котором мне всегда хотелось утонуть.

Но потом она снова закрылась от меня.

– Нет. Не надо, – прошептала Каталина. – Я-я не могу так больше.

– Эй-эй, пожалуйста…

Она покачала головой, прижав ладонь к глазам.

– Ты не понимаешь, Деймон… Я… я верила тебе. А теперь даже не знаю, кто ты такой на самом деле.

– Я все тот же, родная, – проговорил я отчаянно. – Тот же. Тот, кто, не смотря на дурость в моей голове, захотел узнать тебя, чувствовать тебя в своих руках. Кто влюбился в тебя так, как никогда никого не любил. Тот, кто наконец почувствовал, что живет. Благодаря тебе, слышишь?

Вторая ладонь легла на ее щеку, но Каталина тут же вывернулась, нервно смахнув с ресниц слезы.

– Нет, я не… не могу…

– Я твой, Каталина… Всегда был только твоим.

Помотав головой, она убежала в сторону прихожей. Когда я ее догнал, она, обувшись, уже схватила с вешалки свою куртку.

– Каталина, подожди.

– Нет. – Она даже не обернулась. – Не сейчас. Я просто… не могу тебя видеть.

– Пожалуйста, не уходи.

Она уже открыла дверь.

– Прошу, – я мягко поймал ее запястье.

Каталина остановилась. На секунду. Всего на секунду, но она показалась мне целой вечностью.

Как, черт возьми, мне исправить все это?!

– Если я и вправду что-то значу для тебя, – она глотнула воздух, будто каждое слово резало горло. Слеза снова расчертила ее щеку. – Тогда отпусти. Отпусти меня, потому что я больше не выдержу.

Она выдернула руку и выскочила на улицу. Я выбежал следом, но увидел только, как она почти бегом несется по тротуару. Прочь от меня.

И после всего, что натворил, единственное, что я мог сделать для нее сейчас, это позволить ей уйти.

Я остался стоять на крыльце, с босыми ногами и повисшими, словно плети, руками, которые, казалось, все еще чувствовали ее тепло. Опустился на ступеньки, провел ладонью по лицу и впервые за всю свою гребаную жизнь почувствовал, как в груди разливается пустота. Чудовищная черная дыра, затягивающая в себя все то хорошее, что было в моей жизни. И некого было винить в этом кроме самого себя.

Я сам разрушил свое счастье.

Своими руками.

Не знаю, сколько прошло времени к тому моменту, когда у меня в кармане в десятый раз брякнул телефон. Февраль с его достаточно низкими температурами все еще упрямо держался в Гаршире, но я, казалось, ничего не чувствовал, продолжая бесцельно сидеть на крыльце нашего дома.

Потушив окурок, я все же вынул трубку и бросил почти безучастный взгляд на экран, изначально не теша себя ложными надеждами, что это могла написать Каталина. А потому… Да похрен вообще!

Но потом мой взгляд зацепился за имя, после прошелся по написанному им. И новая порция ярости вновь наполнила мои вены. Пальцы вот-вот переломили бы экран телефона, так сильно я сжал его.


Том: « Деймон! Возьми трубку!»

Том: «У меня есть новости.»

Том: «Я нашел его! Это Кильман. Герберт, мать его, Кильман!»

Том: «Он заказал фотографа через Тони, чтобы нарыть свежего компромата на тебя. Все подстроено.»

Том: «Срочно перезвони мне!»


Убрав телефон обратно в карман, я словно одеревенелый поднялся со ступеней. Ощущение хоть какого-то ликования от того, что с поисками виновного теперь было покончено, не накрыло меня, как я предполагал. Теперь это было ничто по сравнению с желанием поставить Герберта Кильмана на место. И как можно скорее. Вся та его удивительно своевременная помощь, условия и принуждения, сулящие ему выгоду… Я чувствовал с самого начала то гнилое зловонье, которое исходило от каждого его «дружеского» жеста. Мы все были долбаным расходным материалом в его вымышленном королевстве. Но теперь, думаю, пора бы уже свергнуть этого короля-самозванца.

Попался, мразь.


## Глава 41

Каталина


Я добралась до комнаты, не помня себя.

Ноги, словно бы превратившиеся в желе, отказывались удерживать меня в вертикальном положении, потому, едва дверь захлопнулась за моей спиной, как я скатилась по ней на пол. Хватая ртом воздух, закрыла стянутое от слез лицо ладонями, пытаясь хоть как-то удержаться внутри собственного тела. Того самого, которое, по ощущениям, стремительно разваливалось на части.

Не верилось, что это действительно происходило со мной. С нами. Почему он молчал? Почему позволял этому спесивому козлу помыкать собой? Почему допустил, чтобы я так… привыкла к нему в своей жизни, если знал, что уйдет?

Хватит, хватит, хватит…

Прекращай уже!

Бок все еще жгло от долгого бега, но эта боль была несравнима с той, которую я ощущала в груди. Как будто кто-то вынул мое сердце, пропустил его через шредер и тяп-ляп запихнул обратно в меня.

Так чертовски больно…

– Лина? – раздался из глубины комнаты голос Эбби. За ним скрип кровати, а потом тихий приближающийся топот. – Это… Лина, что такое?

Меня еле хватило на то, чтобы покачать головой.

Вдруг плеча осторожно коснулась ее рука. Подруга опустилась рядом и оторвала мои ладони от лица.

– Эй, ну давай! Что стряслось? Скажи, кто, и я размажу его по…

– Не могу, Эб… Я не могу так больше.

Я покачала головой, стерев пальцами слезы со своих щек. Один взгляд на меня, и ее грозное выражение лица сменилось на встревоженное.

– Деймон? – проговорила она неуверенно.

Я пыталась дышать. Пыталась держать эмоции под контролем, но все попытки как-то взять себя в руки были тщетны. Особенно теперь, стоило его имени прозвучать вслух.

Поэтому мне не нравилось, когда меня жалели. В такие моменты, казалось, я становилась еще более ничтожной, а слезы превращались в бесконтрольный водопад.

Глаза снова защипало, когда я подтвердила догадку Эбигейл:

– Он женится.

Вот так просто.

Простые два слова, которые, оказывается, не так уж и сложно было произнести.

Простая истина, с которой мне уже следовало бы смириться. Но… Как, ради бога?! Как я должна вообще справиться с этой информацией? Вот мы с Деймоном вместе завтракаем, и я чувствую себя чуть ли не на седьмом небе от счастья, а потом одним махом все разрушилось. Все кончено.

Ее брови взметнулись вверх, и мои губы предательски задрожали.

– У него есть невеста, Эб…

– Че-го?! – воскликнула подруга.

Она схватила меня за руки, вынудив подняться с пола вслед за ней. Довела до постели и села рядом, поджав под себя одну ногу. Судя по пижаме, небрежному пучку и открытому на тумбе ноутбуку, она предпочла типичному для нее походу в клуб обычное валяние в постели.

Боже, как же хотелось сейчас той старой доброй жизни, в которой я жила все свои двадцать лет. Тогда не было никаких лишних переживаний, не было этого ощущения пустоты в груди, какое бывает лишь, когда теряешь что-то… что-то по-настоящему важное.

– А теперь рассказывай, – выдохнула подруга, вручив мне упаковку бумажных платочков и мой любимый батончик Snickers. – В каком смысле он женится? И что еще за невеста, мать вашу?

Я стерла плечом еще одну слезу со щеки и попыталась открыть шоколад дрожащими пальцами.

– Я-я сама толком ничего не поняла. – Мой голос прозвучал так хрипло, будто минуту назад мне дали соло без какой-либо подготовки. – Все произошло как-то… слишком быстро, но… Как оказалось, все это время он был помолвлен с другой. И сегодня… пока его не было, а я как идиотка готовила нам романтический ужин, заявился его… будущий тесть. Вместе с ней.

– А под ней ты подразумеваешь…

– Это та самая девушка, которую мы встретили в Лейк-Плэсид. Хейзел.

Когда мы вернулись из поездки, я мельком рассказывала Эбби о ней. И о своих – как мне казалось на тот момент – глупых подозрениях, что их с Деймоном связывало какое-то общее прошлое. Теперь-то я понимала, что те ощущения меня не обманули. Их и правда связывало нечто общее. Вот только не прошлое, а будущее.

Из того, что я нехотя выслушала от того Герберта Кильмана, мне стало понятно одно: брак его дочери на Хаверсоне был выгоден лично ему и, вероятно, он уже давно планировал этот ход. А все те слова, что они росли в одном мире и идеально друг другу подходят, был обычной точкой давления на меня, чтобы я увидела, насколько сильно не соответствую Деймону.

Но реакция Хейзел на речь ее отца и то, что позже сообщил мне Деймон… Значило ли это, что они оба на самом деле не хотели этого? Хейзел не показалась мне гонщицей за статусом его жены. Напротив, она выглядела довольно подавленной, как если бы факт замужества причинял ей не меньшую боль, чем мне теперь. Или Деймону.

Боже, сколько же времени он молчал об этом?..

– И что ты думаешь? – спросила Эбби, когда я рассказала ей обо всем: о том, что Герберт спас семью Деймона и что потребовал за это; о том, что произошло сегодня днем, о позиции Деймона и о мыслях, что стали потихоньку проникать в мою и без того перегруженную голову.

Батончик в руках закончился, и я смяла фантик, уделив ему чересчур большое внимание. Пусть так. Это было лучше, чем смотреть на Эбби и снова видеть в ее глазах это неподдельное огорчение. В конце концов она была чуть ли не самым ярым ждунчиком-романтиком, который с самого начала верил, что мы с Деймоном будем вместе. Даже в те моменты, когда я сама еще на дух его не переносила, моя подруга, уверена, уже вовсю обдумывала цветовую гамму нашей с ним свадьбы.

Забавно… было бы, если бы не было так горько.

– Думаю, что Деймон должен был рассказать мне об этом. Тогда бы я не чувствовала себя такой наивной дурой, когда открыла дверь тому уроду и позволила ему отыгрываться на моем незнании. Думаю, что как бы он не хотел, ему придется поступить именно так, как от него ожидают. Думаю, Хейзел, в самом деле, идеальная партия для него. И думаю… для нас все кончено.

Эбби шумно вздохнула.

– Нет.

Мои брови взлетели вверх, когда я повернулась к ней.

– В смысле? – буркнула ей, высморкавшись в платок.

– Нет, говорю!

Она так быстро подскочила на ноги, что ее пучок рассыпался за ее спиной. Нервно убрав с глаз мешающуюся прядь своих светлых волос, она остановилась напротив меня и в своем излюбленном жесте уперла руки в боки.

– Ничегошеньки еще не кончено, понятно? Ты сама сказала, что он должен жениться на этой Хейзел только из-за какой-то дрянной сделки, долга. Из-за этого Гир… Гор… годзиллы в костюме. Ясно же, что это не его желание. И он любит тебя… Так?

Эбби побуждающе взмахнула рукой. Пришлось кивнуть, хотя, признаться, ее порывы к этим мотивационным речам малость ввели меня в оцепенение.

– Так… наверное.

– Не «наверное», а факт! Он любит тебя, Лина. Это видно даже слепому хомяку с расстояния в сотню миль. И я не верю, что после всего, через что вы прошли, он так просто откажется от тебя.

Я покачала головой.

– Не в этом дело, Эб. Я знаю, что это не его решение. Верю в его чувства ко мне, но просто… Я не понимаю, почему он не рассказал обо всем раньше. Он знал, что ждет его… ждет нас в будущем. Мы были обречены с самого начала, а он даже не счел нужным сообщить мне об этом. Никому не будет дела до того, что мы чувствуем друг к другу, когда он пойдет в церковь с Хейзел.

Эбигейл с задумчивым видом опустилась на свою кровать.

– Ну не знаю, Лин. Может, он… тянул, потому что хотел хотя бы ненадолго почувствовать себя свободным вместе с тобой? Счастливым. Да, то, что он не сказал, это плохо, черт возьми, я бы и сама ему за это врезала. Но… – она пожала плечами, – это совсем не значит, что вашей истории конец. Я уверена.

– А если он все же женится? – прошептала я. – Он ведь должен этому… Герберту. Что мне тогда делать?

Она улыбнулась, грустно, но, тем не менее, как-то по-своему уверенно.

– Тогда я лично надеру ему задницу за то, что не придумал ничего. Но пока он сам не скажет тебе «все кончено», даже не думай, что с вами кончено. Понятно?

Я кивнула, а мои губы сами по себе растянулись в благодарной улыбке.

Пусть уверенность Эбби была чрезмерной, пусть слова звучали слишком оптимистично, пусть я все равно ощущала боль, пульсирующую где-то за грудной клеткой… в этот момент мне отчаянно нужно было услышать хоть что-то, что удержит меня от полного крушения.

Однако, это не избавляло меня от горькой правды.

Я любила его слишком сильно. Любила настолько, что от одной мысли о том, что рядом с ним будет другая, я почти что задыхалась от смеси из ревности и безысходности. Но несмотря на это, мне все же не стоило ожидать чуда. То, что Деймон не рассказал мне об этом, огорчало и в некоторой степени даже злило меня. А сам факт того, что под «платой долга» все время скрывалась его женитьба на Хейзел… это меняло все. Не думаю, что у него будет шанс отказаться от своего обязательства. Не в это раз.

Потому, я должна собраться, должна думать о себе и своей собственной жизни, какой она была до Деймона. Может быть, тогда мне будет не так тяжело отпустить его.

Деймон


Коридоры архитектурного корпуса всегда казались мне безопасным местом. Точкой, где можно исчезнуть в чертежах и макетах, забить голову формулами нагрузок, и хотя бы на несколько часов перестать быть источником чьего-нибудь успеха. Как будто в пределах здания переставали существовать значимость фамилии, деньги или тот же долг, который тянулся за мной, как привязанный к щиколотке бетонный блок.

Но сегодня даже этот корпус был чужим. Слишком яркий свет ламп больно бил по глазам. Слишком громкий смех студентов отдавался по нервам. Слишком много воздуха, и ни капли, которой хватило бы, чтобы сделать вдох.

Я стоял у стеклянной стены второго этажа, опершись ладонями о холодные перила. Снизу открывался весь центральный холл университета: прямоугольная шахта света, в которой студенты смешивались в единый рой теней, голосов и учебных пособий. Среди всего этого гомона я и увидел ее.

Каталина шла по коридору в компании пары студенток. И я не смог не отметить, насколько же она была прекрасна. Черт, я уже и не помнил, когда вообще смотрел на нее, и при этом у меня не пересыхало во рту от ее красоты. Она улыбалась, участвуя в общем разговоре, но при этом у нее был такой уставший вид, будто она прожила не учебный день, а целую войну. Боль полоснула по ребрам. До сих пор во мне эхом отдавалось ощущение того, как она выскользнула из моих рук, попросив отпустить ее. Сердце снова сорвалось вниз, и я не знал, чем удержать его от падения.

Она замедлила шаг, пропуская мимо какую-то шумную группу студентов, и на секунду подняла глаза, оглядывая корпус университета. И, клянусь, если бы в тот момент наши взгляды встретились, я бы не выдержал. У меня было бы ноль воли, ноль здравого смысла и столько же выдержки. Я бы сорвался с места и побежал к ней. Рассказал бы, о чем узнал, рассказал бы о том, что теперь все изменилось, и у нас еще есть шанс быть вместе. Что этот навязанный мне долг, на самом деле, не больше чем мыльный пузырь, который совсем скоро я разорву к чертовой матери.

Но она не увидела меня, а я обещал себе не давить на нее. До тех пор, пока не разделаюсь с Кильманом, я приказал себе не приближаться к ней и так и планировал поступить. Письмо, которое я, как последний придурок, подбросил ей под дверь сегодня утром объяснит все за меня, а дальше… все зависело от исхода моей вечерней эскапады.

Я сжал перила сильнее, отчего костяшки побелели. Слова Тома зациклились у меня в голове, как запись на неисправной пластинке:

«Его правая рука договаривался с фотографом, он же с липового счета платил за распространение, чтобы тем самым замести следы. И да… той ночью в клубе, где тебя засняли с той блондинкой… Герберт хоть и заплел все так, чтобы выйти на него было почти что невозможно, но и там тоже фигурировал его человек. Думаю, тебе будет интересно посмотреть записи с камер. Все, абсолютно все расходится с тем, что вам рассказывал его адвокат».

Том говорил спокойно, почти буднично, но каждая фраза резала, будто скальпель. Детектив понимал, что именно он мне отдавал. Не просто доказательства. Это была гребаная свобода и… смерть всему тому дерьму, которое Кильман успел породить в моей жизни.

Он не просто так продал фотографии в медиакомпанию. Он не просто так протолкнул эту историю со стриптиз-клубом, где меня, как будущее Haverson Development дискредитировали, а Каталину выставили в роли виноватой, просто потому что она оказалась под рукой.

Нет.

Он нанял кучу людей, лишь бы остаться незамеченным, заплатил за фото и организовал их утечку. Заранее просчитал подходящий момент, чтобы выставить себя героем, когда отец поднял всех на уши. И с самого начала знал, какова за это будет цена.

Гребаный стратег. Хищник в накрахмаленном пиджаке.

Герберт Кильман спасал нашу семью не по доброте душевной, как всегда считал отец. Он сделал это, чтобы я стал тем, кем он и хотел – удобным инструментом. Идеальным вариантом для того, чтобы позже через меня и свою дочь подобраться к компании отца. Это оказалось слишком предсказуемо… предсказуемо до нервного смешка, какой я и выдал вчера, когда мы встретились с Томом, дабы собрать весь этот дерьмо-пазл воедино.

Он подставил меня, подставил мою девушку. И теперь ждал, когда я нагнусь перед ним еще и на его долбаном вечере. Толкал речи, улыбался… и сообщил перед всеми их друзьями, прочими лизоблюдами и прессой о нашей помолвке с Хейзел. О помолвке, которую он выстроил на лжи.

Я закрыл глаза, впервые за долгое время ощутив не просто злость, а ледяную, чистую, сосредоточенную решимость. Он уверен, что победил, что никто никогда не доберется до правды. И пусть думает так, пока может. Пусть наслаждается последними часами своей власти.

Я поднял голову, и взгляд тут же прошелся по клетчатой юбочке, черному свитеру и невероятно длинной косе, которую в ней я по-особенному любил. Каталина уже подходила к двери аудитории. Остановилась, вздохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и в общем потоке нырнула внутрь.

Вот они, последствия моих решений. Последствия, за которые я теперь просто обязан ответить. И я отвечу, но потом, если она позволит… я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть нас.

Верь мне, малыш.

Я нервно провел рукой по волосам и стал собрать чертежи со скамьи в сумку.

Да, сегодня вечером я буду у него. Поулыбаюсь его гостям и даже дам ему произнести свои жалкие напыщенные речи, которые, уверен, тот готовил еще за год. А потом… кто знает, чем может все обернуться.

Неподалеку засмеялись студенты, где-то в стороне хлопнула дверь, а воздух стал как будто чуть менее плотным, когда мной окончательно овладела уверенность в том, что я справлюсь.

Да, я не всегда поступал правильно, зачастую ошибался в выводах, из-за чего потом меня снедало невыносимое чувство вины и желание как-то исправить образовавшийся бардак. Но сейчас я казался себе человеком, который впервые за много лет знал, чего он в действительности хотел, и как при этом должен был поступить.

Потому, никто, даже чересчур уверенный в себе Герберт Кильман меня не остановит.

## Глава 42

Деймон


Дом семьи Кильман всегда выглядел так, будто был построен не для жизни, а для демонстрации. Огромные окна, чтобы соседи видели богатство; белые стены, чтобы отражали свет так ярко, что у людей запросто могла начать кружиться голова; картины без вкуса, но с необоснованно большим ценником, который приятно было показывать друзьям. Я переступил порог зала, и меня почти ослепил блеск мрамора. Да, будто обработанный антисептиком мавзолей. Идеально стерильный, идеально пустой. Хотя… пустым этот вечер точно нельзя было назвать.

Толпа гудела, переливаясь золотом украшений и звоном бокалов. Молодые деловые львы, старые акулы, респектабельные жены с одинаковыми улыбками «я счастлива, потому что это записано в брачном контракте». Все смешались в одну многоногую светскую массу. И как бы они не старались тянуть ко мне руки и флюиды псевдо-радости от встречи со мной, я не задержался ни у одного из них. Не знал, знали ли они об истинной причине этого вечера, по, признаться, для меня это не имело никакого значения. Это друзья Кильмана… потому, не удивлюсь, если под своими костюмами Stefano Ricci и платьями Victoria’s Secret скрывались такие же гнилые душонки как и у него.

Пригубив бурбон, прошел дальше, ни на чем не заостряя внимание, пока на мои глаза не попался тот самый чертяга, по вине которого мы и собрались здесь все сегодня. Со своей фирменной улыбочкой человека, который привык считать всех вокруг инвестициями.

Новенький смокинг сидел как влитой, волосы – как всегда с избытком лака – зачесаны назад.

Подготовился…

– Деймон, – распахнул он руки, будто собирался меня обнять. О, нет, старик, ты что-то определенно перепутал…

– Герберт, – я остановился в шаге от него и даже заставил себя изобразить вежливый кивок.

Он прищурился. Его глаза, холодные, как сталь, скользнули по мне сверху вниз. Оценивающе, как у человека, привыкшего выбирать породистых жеребцов.

– Рад, что ты решил не опаздывать, – сказал он. – Сегодня все-таки важный вечер.

Важный.

Да уж.

– Ну, ты же знаешь… я человек ответственный, – протянул я, сделав еще один глоток из своего стакана. – Особенно когда вопрос касается… моей семьи.

Его бровь дернулась.

Он не привык видеть меня покорным. А теперь я казался ему смирившимся со своей участью, верным песиком на поводочке, которому можно в любой момент указать на его место. И ему это нравилось. Я видел это по тому тонкому, почти незаметному изгибу уголка его рта.

– Очень надеюсь, что так, – ответил он. – Ты же понимаешь… сегодняшняя новость окончательно сделает нас ближе. Для наших семей это…

– Рентабельно, – закончил я вместо него. – В кой-то мере, не правда ли? Теперь я понимаю всю важность вашего с отцом решения.

Он активно закивал.

Ему нравилось, когда за него заканчивают его мысли. Как, наверное, и думать, что он чертов дирижер, а остальные его личные инструменты. Но то, что он принял за покорность, было только паузой перед решающим ударом.

Этот человек разрушил меня, контролировал мою семью, подставил Каталину и при этом считал, что у него все шло по плану…

Смешно. И плачевно.

– Именно, – его губы скривились в довольной ухмылке, когда он почти в дружеском жесте хлопнул меня по плечу, двинувшись со мной по залу. – И я рад этому. Согласен, иногда сложно… сконцентрироваться на действительно насущных вещах. Но то, что в конечном итоге у человека есть способность вовремя настроиться на правильный путь, многое о нем говорит. Уж поверь мне.

Он говорил почти одобрительно, даже как-то по-отечески. И это бесило так, что пальцы начали подрагивать.

– А где же Хейзел? – спросил я как бы между прочим.

Мы скрылись за балясиной, остановившись около стойки с бокалами шампанского.

– До сих пор наверху, наводит красоту, – он махнул рукой. – Ты же знаешь женщин, всегда считают, что выглядят недостаточно хорошо. Тем более в такие моменты… Ты ведь сегодня…

– Должен прилюдно попросить ее руки. Помню.

– Да. Кстати, – Герберт полез во внутренний карман своего пиджака и передал мне коробочку из синего бархата. – Это наше фамильное кольцо. Подаришь его Хейзел.

Заглянув внутрь – из чистого любопытства, – увидел кольцо из белого золота с камнем гранатом, увитом изящной лозой. Оно было поистине роскошным и несомненно могло бы полюбиться Хейзел, если бы только ее отец хоть немного думал о других, а не только о самом себе. Но не это меня поразило. А перстень со львом, красующийся на его собственном пальце, которому прежде я не придавал большого значения. Теперь же… За грудиной разлился настоящий леденящий гнев.

Сукин сын.

– Вижу, вы довольны собой, – произнес я, убрав коробочку в карман.

– А почему бы и нет? – он ухмыльнулся еще шире. – Я рад, что моя дочь выйдет замуж за благополучного мужчину, а семья моего друга станет и моей семьей тоже. Разве, это может не приносить довольство?

– Благополучного? А мне казалось, вы считали несколько иначе, когда придумали с отцом этот… проект.

– Не спорю, тот случай несколько подпортил впечатление о тебе. Но мы никогда не переставали верить в тебя, Деймон. И ты поступил правильно, ну, что оставил ту девчонку по вызову. Честно, я был удивлен, когда увидел ее в твоем доме. Как-никак, она подставила тебя, а ты…

И тогда я ударил. Резко и точно. Так, как он давно напрашивался.

Его голова рванулась назад. Он ухватился за стену, и на белой штукатурке остался бурый след от его крови.

Несколько гостей обернулись, но я уже с напускной скукой поправлял свой галстук.

– Осторожнее, – произнес я назидательным тоном, но ни один мускул на моем лице не дрогнул ни на миллиметр. Я еле сдерживал себя от того, чтобы размазать его всего по этой стене. – У вас просто… ужас какой скользкий пол.

Герберт посмотрел на меня исподлобья, зажав костяшкой большого пальца свой нос. И во взгляде его появилось что-то новое. Не было больше тех спесивости и расчетливости, которые не спадали с его лица. Теперь здесь был только чистый страх, смешанный с замешательством.

Он хотел ответить, но я не позволил ему, отойдя на шаг, и улыбнулся так, будто все было в порядке.

– О, папуля пришел. Ах, и мама здесь. Пойду, поздороваюсь. Наслаждайся своим праздником.

Я сунул руки в карманы брюк и, не дожидаясь от него реакции, растворился в толпе, оставив засранца разбираться с новыми для него ощущениями в одиночку.

Герберт Кильман думал, что все контролирует. Что я сломлен и мной можно управлять. И пусть думает так дальше.

Вечер только начинался.

И мое возмездие тоже.


***


Я постучал ключом по бокалу с шампанским и тонкий звон разрезал гул голосов.

– Минуточку внимания!

Взгляды гостей друг за другом устремились в сторону импровизированной сцены – да, тупица устроил в своем доме целое шоу с живой музыкой и журналистами, – остановившись прямо на мне, и мой рот тут же растянулся в предвкушающей усмешке.

– У меня есть небольшое объявление. – Я зацепил глазами из толпы одного определенного человека и кивнул. Потом перевел взгляд на другого. – Хейзел, поднимись сюда, пожалуйста.

Я видел, как она вздрогнула. Выражение ее лица из напряженного вдруг сделалось встревоженным, но уже спустя пару мгновений она взяла себя в руки. Резко заправила за ухо длинный локон, и, натянуто улыбнувшись, направилась ко мне.

Я не говорил ей о своем плане, как и о том, что ее отец – самая настоящая мразь, виновная в большей части наших проблем. Потому, уверен, сейчас она готова была, не дойдя до «сцены», свернуть в сторону и упасть перед ним на колени, умоляя дать ей хоть крупицу свободы. Или просто сбежать. Для нее эта помолвка была таким же апокалипсисом, как и для меня раньше. Вот только она своему отцу ничего не была должна. Он требовал от нее подчинения на постоянном уровне.

Я подал ей руку, кивком головы подсказав остановиться рядом со мной, и повернулся к собравшимся. Мои родители, стоявшие неподалеку от нас в компании Кильмана, наблюдали за нами с ожиданием. Герберт же с некой детской радостью в глазах.

– Еще полгода назад я бы ни за что на свете не признал, что верю в настоящую любовь. Если бы кто-то сказал мне, что я буду стоять вот здесь и вообще говорить об этом, я бы, наверное, только рассмеялся, потому что это было чуждо для меня. Но жизнь… – я пожал плечами, – иногда подбрасывает такие варианты, от которых, как бы не старался, ты просто… не можешь сбежать. Я долго думал о том, что вообще значит выбор. Насколько сильно может измениться жизнь в зависимости от того, какое именно решение мы принимаем. И вот… – я повернулся к Хейзел. – Я хочу, чтобы вы все стали свидетелями одного из таких решений для нас.

Гости, чувствовалось, затаили дыхание.

А я… черт возьми, я наслаждался этим ожиданием.

Улыбнувшись, медленно достал из кармана бархатную коробочку. Да так, чтобы каждый мог увидеть ее. В зале кто-то ахнул, послышались удивленные и восторженные шепотки. Но вот моя рука снова нырнула внутрь и, опустевшая, вернулась в исходную позицию. Как раз в тот самый момент, когда в толпе показался он. Главный человек этого вечера, тот, чье уже домтаточно давнее решение сегодня обретет силу, способную… ох, думаю, оно прибавит не один седой волос на макушке Герберта.

Мне не ничего не стоило вчера связаться и договориться о совместном деле с Лукасом Брандтом, одним из самых успешных биатлонистов в штате – за которым я часто наблюдал на гонках, когда приезжал к Тео, – и по совместительству возлюбленным Хейзел. Я уже давно знал об их связи, и даже не думал о том, чтобы разбалтывать эту информацию Кильману. Или своему отцу. Сначала это просто меня не касалось, а потом… Я отлично понимал ее. Понимал, каково это, готовиться к неизбежной помолвке с одним человеком, в то время как любишь другого.

Сперва нас вынуждают искать кого-то «более подходящего», затем придумавают это слияние семей – по крайней мере, моего отца грела одна только мысль о том, что его друг с ним породнится, – считая, что это предел наших мечтаний. Но никто так и не удосужился задать нам тот самый, малюсенький вопрос, ответ на который снес бы на хрен все их планы.

А теперь это больше не имело значения.

– Люк, – обескураженно прошептала Хейзел, когда заметила его.

Парень вышел из-за толпы, не сводя с нее восхищенного взгляда. Казалось, ему было плевать на всех, кто был в этом зале. Плевать на возможные проблемы, которые ему мог бы запросто устроить папаша его девушки. Он уверенно подошел к нам, и гул в зале поднялся, как ветер перед грозовым ливнем.

– Какого дьявола происходит, Деймон? Что он здесь делает? – донесся до меня полный возмущения голос Герберта. Уверен, у него и пена изо рта едва не летела сейчас, но я не обращал на него внимания. Снова кивнул Лукасу и отступил подальше, дав возможность каждому насладиться происходящим.

Ее отец пожелал увидеть сегодня сцену помолвки? Что ж, его последнее желание исполнено.

Вот только… ума не приложу, отчего он сейчас так… недоволен? Странно…

Лукас тем временем опустился перед Хейзел на одно колено, протянув красную бархатную коробочку с кольцом, которое тот купил ей еще полгода назад, и девушка прикрыла рот дрожащими руками.

– Хейзел, – его голос прозвучал хрипло, но уверенно.

– Держись подальше от моей дочери, ничтожество! – прошипел Герберт, рвясь в нашу сторону, но его жена вовремя зацепила его за локоть, не позволяя ему этого. Его гости все больше недоумевали.

– Я помню, как ты не хотела торопиться со всем этим. Мечтала сначала объездить весь мир, а уже потом создавать семью. Я знаю, как ты хочешь быть свободной, как и знаю, что ты боишься быть со мной, но… Мне все равно, что подумают или сделают другие. Это абсолютное ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь. А потому… Если ты позволишь… Хейзел, ты выйдешь за меня?

Она громко всхлипнула. Слезы стекали из ее глаз.

– Да, – радостно воскликнула она, взмахнув руками. – Да, пожалуйста… да!

Толпа взорвалась аплодисментами, кто-то даже вскрикнул от восторга. Отсалютовав в зал бокалом, я пригубил шампанское, наблюдая за разворачивающейся картиной.

Отец нервно оглянулся на негодующего Кильмана, не понимая, что происходит. А Герберт… Теперь он стоял неподвижно, так, будто его ударили под дых.

Прекрасно.

Когда же все немного успокоились, поздравления утихли, а обнимающаяся пара посмотрела на меня полными благодарности и вопросов взглядами, я сказал, медленно приближаясь в сторону Герберта:

– Знаете… Я много месяцев пытался понять одну простую вещь: почему нас так часто заставляют верить, что чужие интересы важнее наших собственных? Почему кто-то считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами?

– Замолчи, – процедил Кильман.

Улыбки поспадали с лиц большинства присутствующих, но я смотрел только на него.

– Иногда мы слишком много доверяем людям. И, наверное, только для того, чтобы в конечном итоге понять, что доверять им было нельзя. Ни в бизнесе, ни в личных вопросах. Ни в чем.

Шепот прошел по залу.

Кильман вскинул подбородок, растеряв всякую уверенность. Он понял, что я говорю именно о нем.

– Сегодня я хочу, чтобы вы наконец поняли: я больше не играю в чужие игры. И не принимаю решений, которые навязывает мне из-под стола какой-нибудь расчетливый лживый ублюдок, пытающийся обманом расширять свою собственную империю. – Я повернул голову к Хейзел. – Извини, Хейзел.

– Что ты… Да как ты смеешь наговаривать на меня?!

Гости стали поглядывать на хозяина дома. Кто-то хмурился, кто-то уже отходил в сторону, чтобы достать телефон из клатча. Решимость в глазах Герберта окончательно треснула.

Пора было заканчивать этот цирк.

– Если человек строит свое влияние на манипуляциях, давлениях и скрытых мотивах… рано или поздно это становится видно всем. И никакой маски уже не хватит, чтобы прикрыть… его истинное гнилое нутро.

Он дернулся ко мне, но отец преградил ему путь, взмахнув рукой.

– Герберт, – его голос был стальным. – О чем он говорит?

Я не сдержал усмешки.

– Ничего особенного, папа. Просто твой друг опозорил твою фамилию, чтобы потом самому же ее и «спасти».

– Что за вздор?! – фыркнул Кильман.

Лоб отца прорезали две горизонтальные складки. Взгляд метнулся с меня на его друга и обратно.

– С чего ты вообще это взял?

Я пожал плечами.

– Доказательства уже лежат на твоем столе, но ты поступай как знаешь, конечно.

Герберт сузил глаза. Он готов был рвать и метать.

– Доказательства? Да какие, к черту, доказательства?! Ты…

Безаппеляционный голос отца снова оборвал его. Он оглядел полный ушей и глаз зал и шумно вздохнул.

– Нужно переговорить. Наедине.

На щеках Кильмана заходили желваки. Но, бросив на меня еще один яростный взгляд, он только кивнул, и они оба вышли за стеклянные двери.

– Что происходит, – заволновалась вдруг Белинда Кильман. Прежде никто не смел вставить и слова. – Я ничего не понимаю…

– Уверена, все выяснится, – мама нервно посмотрела на меня, вскинув бровь. – Правда же, Деймон?

Я лишь качнул головой и метнул взгляд на Хейзел, которая, несмотря на услышанное сейчас, все еще дрожала от счастья в руках своего настоящего жениха. И впервые за долгое время почувствовал, что мир медленно возвращался на свои рельсы.

А впереди наконец-то мелькала свобода.


Каталина


Дорогая Каталина,


Не думал, что когда-нибудь воспользуюсь таким древним способом связи, но мне не хотелось доставать тебя смс. К тому же, я не был уверен, что ты вообще их откроешь. Как и это письмо. На самом деле, после случившегося, я уже ни в чем не уверен… В общем, если ты читаешь это, я рад. Рад, потому что в таком случае у меня еще остался шанс на то, что ты, возможно, захочешь выслушать меня. А мне определенно есть, что рассказать тебе.

Во-первых, я знаю, что облажался. Самым отвратительнейшим образом. Облажался, так и не решившись сообщить об истинном смысле этого клятого долга, что висел надо мной последние полгода. Время, проведенное вместе с тобой, как будто позволяло мне забыть об этом. Это правда. Все, о чем я мог думать, это ты, и тот факт, что мои чувства к тебе с каждым днем становились сильнее. Мне было плевать на чужие ожидания, плевать, что моя жизнь так крепко застряла в руках Кильмана. Я как будто всегда знал, что это какое-то недоразумение. Что помолвка на дочери друга отца магическим образом рассеется, а мне не придется находить слова, чтобы объяснить тебе весь этот псевдоэлитный бред. Да, я всегда был долбаным эгоистом, но мне просто… не хотелось впутывать тебя в извращенные игры Кильмана. Хотелось, чтобы хоть что-то в моей жизни осталось нетронутым им.

Даже когда не верил в самого себя, для тебя я оставался свободным человеком. Тем, кем давно уже не был: способным отстаивать свой выбор и самостоятельно принимать решения. Ты вдохновляла меня, заставляла верить, что у меня действительно еще есть шанс стать по-настоящему счастливым. И я всеми силами цеплялся за эти ощущения, до самого конца отгораживался от правды, которая в конечном итоге…

Ладно, думаю, пора уже перейти ко второму пункту. Согласна?

Во-вторых, свадьбы действительно не бывать. В любом случае, я бы не позволил ей случиться – не тогда, когда в моей жизни появилась ты, – однако то, что я выяснил сегодня, кардинально изменило все карты. Веришь или нет, но Герберт оказался тем самым человеком, который подставил нас с теми фотографиями. Я не рассказывал, что нанимал частного детектива, чтобы найти истинного виновного в том деле? Ну да… прости… В общем, он нашел его. Не без труда, но у него получилось. Кильман задействовал слишком много людей, чтобы самому не попасться, тебя выставили виноватой, а с меня потребовали выполнения обязательства перед ним за то, что вообще допустил, чтобы фамилия Хаверсон оказалась под угрозой компрометации. Ну и за его оперативное «спасение», конечно. Теперь же, зная все, нам с Томом (это детектив, кстати) было достаточно легко сопоставить каждый ход гребаного (извини) Герберта Кильмана и понять, чего он хотел добиться. Но главное здесь то, что помолвка с его дочерью была лишь связующим звеном, чтобы позже через нее он мог подобраться к бизнесу отца, чего хотел очень давно. Потому, клянусь тебе, сегодня вечером я заставлю его пожалеть о своих многоходовочках.

И, в-третьих… Я сожалею, что из-за меня мы оказались в этой ситуации, Каталина. Что из-за меня тебя оставили без тех денег, которые ты заработала в клубе (с Тони, кстати, я уже поговорил, и твой заработок должен прийти на счет сегодня-завтра), что ты попала в махинации Кильмана, а я позже устроил еще больше неприятностей. С моим появлением в твоей жизни произошло слишком много дерьма… но это не значит, что я перестану пытаться заслужить твое прощение.

Я виноват перед тобой, малыш. Черт, не сосчитать даже, сколько раз. Знаю, возможно, уже слишком поздно, и ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего. Это справедливо, но я все равно буду ждать тебя…


– Мисс Бекфорд?

Вынырнув из раздумий, я резко подняла глаза на профессора Мюллера, не имея ни малейшего понятия, чего он от меня хотел.

– Простите? Я…

Профессор Мюллер – мужчина лет тридцати пяти, в строгом костюме и с добродушными лисьими глазами – только кивнул и улыбнулся, вероятно, приняв извиняющийся тон в моем голосе. Он повторил свой вопрос:

– Как вы считаете, что такое собственный стиль фотографа? В чем он выражается?

Пустота.

В голове в этот момент было одно лишь перекати поле. Казалось, строчки из письма Деймона, которое я обнаружила в комнате вчера утром – ума не приложу, когда он успел его подкинуть, – вытеснили собой все остальные мысли.

– Собственный стиль фотографа… это…

Шевелись, язык! Ну же!

Карандаш в моих руках завертелся со скоростью света. Я почувствовала, как щеки стали нагреваться от стыда.

– Да. Что это по-вашему?

– Я думаю, стиль – это, в первую очередь, про… про съемку. Важно придерживаться одного времени суток или, например, ракурса…

Мистер Мюллер подбадривающе взмахнул рукой.

– Так-так.

– Но собственный стиль также и… про грамотность э-эм… обработки снимков в одном стиле.

– И как это влияет на общее восприятие?

Следовало бы концентрироваться на теме занятия, а не позволять Деймону удерживать твое внимание на себе, Каталина!

Боже, ну вот зачем он вообще написал мне это письмо?! С тех пор, как прочла его, я не могла перестать думать о том, что он мне через него рассказал. Как и перестать гадать, что эта информация теперь означала для нас. Или все же для меня одной? Ведь, как бы мне ни было больно и тяжело, я планировала… постараться оставить Деймона позади, учитывая, что он был обещан другой, а наших с ним отношений вообще не должно было существовать. Но то, что он написал…

– Мисс Бекфорд?

Вот! Еще одно доказательство, что он тебя только отвлекает!

– Эт-то…

Я закусила щеку, пытаясь как-нибудь поскорее подобрать нужные слова.

– Думаю, это создает узнаваемость… автора снимка.

– Угу.

– Когда… когда фотограф придерживается определенной съемки, своей постоянной обработки и передает каждый свой снимок в одном и том же настроении, это все… и образует собой стиль. Который при правильной подаче становится узнаваемым среди других.

– Именно, – щелкнул пальцами профессор, и мне, наконец, удалось облегченно выдохнуть. – Отлично! Идем дальше.

Отсидев остаток занятия, я поспешила в корпус, где находился медиацентр Шамрока.

Сегодня в планах у меня был просмотр фотографий, сделанных в прошлом семестре во время презентации спорткомплекса, чтобы потом выбрать лучшие неиспользованные ранее снимки и подготовить их для общего рассмотрения. Приближалось начало строительства, а потому, ребята из газеты решили осветить эту новость с помощью новой статьи. И теперь мне предстояло делать свою работу, стараясь при этом не заострять внимание на одном конкретном человеке, лица и силуэтов которого на фото, казалось, было больше, чем чего бы то ни было другого.

Подперев рукой подбородок, я размеренно крутила колесико мышки, когда в кабинет вошла Зои.

– О, привет. Ты уже здесь, – кивнула она и повесила сумку на стул рядом с моим.

– Ага, – я устало застонала. – Думала, смогу быстро выбрать парочку фотографий и положить себя в горизонтальное положение как минимум на двенадцать часов, но, судя по всему, мне отсюда не выбраться и до полуночи.

Зои хихикнула, кинув мне упаковку с сэндвичами.

– А что с ними не так?

Да так… Просто мужчина, которого я люблю и с которым мы теперь были в полной неразберихе, без конца вгоняющей меня в тоску, присутствовал почти на каждом из них!

На самом деле, я сама была виновата. Мой же фотоаппарат – и глаза – не отлипали от него тогда весь вечер. Вот и пожинала теперь плоды своего непрофессионализма.

– Их просто… слишком много, – натянуто улыбнулась я. О наших отношениях с Деймоном никто кроме близких друзей не знал – мы не особо светились на территории университета, – потому, я и не могла сказать ей свою печальную истину.

– Ну, давай тогда я тебе помогу. Все равно у меня отменился семинар, да и Пен сегодня не бу-у-удет…

Зои плюхнулась на стул и, прежде чем я успела опомниться, повернула мой ноутбук так, чтобы тот оказался между нами.

– Ох уж этот Хаверсон, – вздохнула она как-то мечтательно, когда стала просматривать мои работы. – Настоящий ходячий секс, скажи же? Он просто создан для камеры…

Если бы я сейчас посмотрелась в зеркало, определенно обнаружила бы на своем лице кофейные блюдца вместо глаз. И щеки… черт побери, они мгновенно загорелись. Но, скорее от возмущения, нежели от стыда.

Зои была хорошим человеком. За время работы с ней мы достаточно сдружились, но ее слова о Деймоне пробудили во мне необъяснимую ревность и по-детски глупое желание с головой накрыть его пледом, лишь бы скрыть от посторонних глаз. Не хотелось слышать из уст подруги о том, как сильно ей нравился мой…

Кто? Парень?

– Кстати! Слышала новости?

– Какие? – невольно напряглась я.

– Помнишь, того харизматичного мужика, который собирался у нас в кампусе комплекс строить?

Это она так про того засранца Кильмана, что ли?..

Мой рот автоматически искривился.

– Ты же не была тогда на вечере. Откуда ты знаешь, какой он… харизматичный?

– Да мне и не нужно было. Это же Герберт Кильман! Он здесь далеко не последнее лицо. Ему, конечно, уже лет за сорок, но выглядит он весьма…

– О боже, Зои! – Я закрыла лицо ладонями. – Фу!

Но она только похихикивала, пожимая плечами.

– А что, мужик он видный, очень активный в плане разных… важных для города событий. Весь Гаршир, по-моему, о нем знает. Да что там Гаршир, вся Америка.

– Ну? Так и что с ним?

Думаю, было понятно, что всеобщего восторга им я не разделяла. Тем более после всего того, что он сделал.

– Сегодня вся местная пресса всполошилась. Пока никто точно не знает, правда это или обычный вброс, но, похоже, его отстранили от дел с нашим спортивным комплексом.

– Почему это?

Кажется я понимала причину, но все равно предпочла бы сейчас услышать это все от Зои. По крайней мере, ту версию, которую распространили журналисты.

Но когда это вообще успело просочиться в прессу? Неужели Деймон всерьез сделал нечто, что так скоро подорвало репутацию Кильмана?

Зои сняла с руки резинку и, собрав свои светлые волосы в пучок, ответила:

– Читала в одном новостном паблике, что из-за каких-то мошеннических схем. Что-то вроде того. Якобы он обманом вынуждал подписывать разного рода сделки, в том числе и с Хаверсонами. Вот отец Деймона и дал ему от ворот поворот.

О. Боже. Мой!

Он и вправду сделал это!

– Ого, – всего-навсего выдала я. У меня больше не осталось сил на новые потрясения.

– Вот-вот, представляешь?!

Зои покачала головой и продолжила отбирать лучшие фотографии, не замечая моего остолбеневшего состояния.

Не верилось, что это происходило на самом деле.

Подставы, авантюры, уловки напыщенных придурков, которым, вероятно, было уже до такой степени скучно в своих за́мках, что они выдумывали подобную ахинею. Сюжеты из бое-драм вдруг стали частью настоящего мира, и я не понимала, было ли вообще здесь для меня место. Точнее, хотела бы я на нем остаться.

Я никогда не делала людям плохо. Всегда старалась идти навстречу, лишь бы потом кому-то было хорошо, а обо мне лестно отзывались. Но это все равно не умаливало обнаглевших дядичек использовать меня как расходный материал. И как теперь знать, что не используют снова?..

Боже, когда моя жизнь успела превратиться в такой бедлам?!