Александр Алтунин
Психология и философия доброты. т.2. часть 18

Смотришь на картину «Иисус, Мария и Марфа» и понимаешь то, как действует великая доброта Господа, воплощенного в Иисусе. Иисус прекрасно отдавал себе отчет в том, что он является Божиим сыном. И в связи с этим, Он принципиально неровня любым людям, даже самым талантливым и замечательным. Но, имея столь значительный статус, мягко говоря, Он, тем не менее, не стал наполняться высокомерием и пренебрежительностью, чванством и формализмом, спесью и гордыней. Он прекрасно понимал то, что Он является посланником Своего Отца с вполне конкретной миссией. Которую следует выполнить до конца и максимально добросовестно. Это невольно наводит на мысль о том, что и у каждого из нас есть своя персональная миссия. Не обязательно одинаковая, но, тем не менее, индивидуально специфическая и по форме, и по сути. Безусловно, она совершенно несоизмерима с миссией Иисуса. Ибо, каждому дается миссия соответственно его способностям и возможностям. Которые у большинства людей весьма скромны. Хотя, это и не означает их абсолютного обесценивания, как таковых.

Иисус смотрит на Марию с безграничной добротой. Он не питает никаких иллюзий относительно уровня ее интеллекта, одухотворенности, мудрости, гармонии личности. Он видит то, что есть на самом деле. И это в сотни или тысячи раз меньше, чем в Нем самом. Но это не мешает Ему видеть в ней вполне конкретные достоинства и добродетели, как конкретный и существенный потенциал для серьезного духовного роста, положительной и перспективной эволюции личности в целом. На примере отношения Иисуса к Марии мы видим то, как сам Иисус на деле проявляет те духовные истины, к которым призывают других людей.

Он видит, что в принципе Мария стремится к максимально адекватному восприятию его мыслей. Она прикладывает все силы ума и души для серьезного и глубокого осмысления истин Иисуса. Он видит ее старания. И это, безусловно, вдохновляет Его еще на больший уровень доверительности беседы с ней. Он доброжелательно воспринимает ее сомнения и колебания, ее не в полной мере уверенный и успешный поиск истины, ее не самые совершенные наводящие вопросы, ее некоторую растерянность от ощущения глобальности и концентрированности Его мыслей.

Иисус видит в Марии достойный сосуд для своей мудрости. Осознавая при этом принципиальную непригодность Марфы для этой цели. Хотя, по форме Иисус остается доброжелательным и к Марфе. Но внутри себя Он принципиально адекватно оценивает ее глупость и невежество, приземленность и прозаичность, да еще десятки других недостатков ума и души. Он видит убогость ее духа и понимает то, что она совершенно не готова к серьезной духовной работе в силу примитивности своей личности в целом. И, к сожалению, еще долго не будет готова к этому. Скорее всего, всю оставшуюся жизнь. Ибо, Иисус видит в ней большую концентрацию самоуверенности и самовлюбленности, сумасбродства и своенравности, амбициозности и откровенной гордыни.

Иисус видит в Марии достаточно достойную ученицу, продолжателя и проповедника своих идей, мнений и представлений, принципов и убеждений, правил и законов. В отличие от Марфы, Иисус хорошо разбирается в людях и поэтому видит принципиальное отличие Марии от Марфы. В наиболее важных и ценных параметрах бытия.

Доброта Иисуса, большая и глобальная, настолько очаровывают Марию, что она с громадным трепетом и безграничным благоговением слушает наставления своего временного наставника в духовных вопросах.

Пример Иисуса наглядно показывает всем нам то, как мы должны относиться к другим людям. И в том числе, к тем, кто менее умен, чем мы, менее одухотворен и совершенен, менее развит и менее талантлив. Доброжелательность преподносится как стиль мышления и образ чувствования, как модель поведения всегда и во всем.

Каждый берет от жизни лишь то, что может усвоить… На первый взгляд, казалось бы ясная и понятная фраза, доступная для восприятия абсолютно любого человека. Но, на самом деле, в ней скрыт глубокий философский смысл. Люди, привыкшие мыслить лишь простыми понятиями и категориями, как правило, оказываются неспособными к адекватному восприятию, анализу и усвоению понятий даже средней степени сложности. Аналогично ситуация складывается и с относительно более умными людьми. Их, правда, не более десяти процентов от общей массы людей. Но, тем не менее. Эта категория людей стоит на более высокой ступени иерархической лестницы общества, ибо, способна мыслить даже категориями средней степени сложности. Но, на этом возможности, как минимум, девяносто девяти процентов людей из этой категории и исчерпываются. Так как категории высокой степени сложности оказываются для них недоступными. Конечно, все они, так или иначе, делают вид, что именно они что-то существенное поняли и усвоили из понятий этой степени сложности. Но, часто даже самая символическая проверка выявляет принципиальное несоответствие между их словом и делом. Получается, что желаемое выдается за действительное. И винить их в откровенно злом умысле при этом иногда очень сложно. Ибо, ими руководят, на первый взгляд, благие намерения. Но от этого суть дела, к сожалению, принципиально не меняется. Проверка выявляет, в лучшем случае, крайне поверхностное погружение этих людей в столь сложную интеллектуальную и духовную материю. В результате чего, в их головах, если и появляется принципиально новая информация, то преимущественно в виде хаотично расположенных разрозненных фрагментов знаний, существующих совершенно автономно от их основного мировоззрения. А потому к нему не имеющего абсолютно никакого отношения. Ни о каком творческом осмыслении речи вообще не может быть. Ибо, творческое мышление, даже в задатках, имеется лишь у пяти процентов людей. А относительно серьезным самосовершенствованием занимается, максимум, один процент людей. Если имеются исходные данные для одного психотипа человека, то другой, тем более, принципиально иной, получиться в результате не может. Как бы всем другим людям и ему самому не хотелось.

Почему Марфа осталась в стороне от общения Марии с Иисусом? Да просто из-за того, что она, по большому счету, была умственно (думаю, что и душевно тоже, скорее всего) ленива. А полноценная беседа, как правило, требует вполне конкретных по величине и интенсивности умственных усилий. А зачем, собственно? Мне, мол, думает Марфа, – и так хорошо живется. Зачем же при этом еще что-то усложнять?

И в этом вся она, как впрочем, и весь еще распространённый и фундаментальный стандартный психотип (менталитет). С другой стороны, человек, привыкший мыслить лишь понятиями, условно говоря, арифметического уровня, воспринимает алгебраическую задачу, как нечто, принципиально чуждое его разуму и сознанию. Признаться же в своей принципиальной несостоятельности в такой ситуации у большинства просто-напросто мужества не хватит, да и болезненное самолюбие задавит. А потому гораздо проще прокомментировать алгебраическую область знаний, как нечто чрезмерно абстрактное, слишком сложное, чтобы иметь реальный практический смысл именно в его конкретной жизни. Так легче, проще и удобнее. И создается впечатление у такого «аналитика», что «и волки сыты, и овцы целы».

Не менее сложной выглядит ситуация и тогда, когда человек, освоивший лишь алгебру, встречается с тригонометрической задачей. При поверхностном и фрагментарном взгляде, этот «интеллектуал» не видит точки приложения этой навороченной абстракции в своей реальной жизни. А потому считает принципиально излишним тратить время и силы на освоение новой сложной области человеческого знания. Так, собственно, всегда дело обстояло с областью знаний по философии человеческого бытия. Практически девяносто девять процентов людей всегда считали и считают, что философия, как таковая, – это удел ученых и просто людей странных, что называется, не от мира сего. Серьезно заниматься философией, в распространенном представлении считается, мягко говоря, странным, а грубо выражаясь, неприличным. А, так как всем хочется, чтобы их считали обычными и приличными людьми, то они, соответственно, бегут от философии, как черт от ладана. Это, собственно, и понятно. Ибо, никто, нигде и никогда не говорил им о том, что философия, при всей ее чисто теоретической сущности, отстраненности и высокой степени абстрактности ряда понятий, может иметь еще и очень серьезный, не говоря уже, первостепенный практический смысл. И что без конкретных и обширных знаний по философии невозможно сформировать действительно полноценное мировоззрение, создать правильное отношение к себе, к окружающим, к жизни, к Высшим силам. Создать правильный образ и стиль жизни, обрести истинное счастье и благополучие. Конечно, никто и никого не призывает посвящать всю свою жизнь лишь философии. Это было бы и неумно и нелогично. Ибо, изначальные возможности большинства людей (девяносто процентов) в этом плане весьма и весьма символичны. Но, и, тем не менее: постараться узнать, понять, и усвоить хотя бы некоторые азы философии человеческого бытия было бы полезно абсолютно для всех. Это помогло бы избежать миллионов больших драм и трагедий. В том числе, тяжелой онкологии, самоубийств, злокачественной шизофрении и т.д. и т.п.

Ставки-то, что называется, очень высокие. И поэтому оправдать умственную лень, даже лишь отчасти, не представляется возможным в принципе. А чрезмерно лояльное отношение общества и государства к умственной (да и душевной тоже) лени – это, по сути психологическая и духовная, культурная и идеологическая диверсия. С тяжелыми осложнениями и последствиями даже для того или иного конкретного народа или государства.

Как показывают тридцать лет психотерапевтической практики автора и более двухсот фундаментальных трудов классиков философии и психологии, умственная и душевная лень – это не есть удел отдельных людей. Это большое и значительное социальное явление, характеризующееся интеллектуальной и душевной пассивностью и отстраненностью. Нет, если бы это обстояло лишь именно так, то ситуация не имела бы высокой степени проблематичности и драматичности. Ленивый умом и душой человек – это явный и конкретный, вечный и принципиальный источник концентрированного и многогранного, сознательного и целенаправленного, изощренного и злокачественного зла. Нет в жизни ничего самого страшного и ужасного, нелепого и отвратительного, жестокого и агрессивного, мерзкого и подлого, чего бы не мог сделать этот «замечательный» человек.