Кирилл Кудряшов
Катана

Ольге Веселых,

Лене Кропочкиной,

Дарье Трохиной,

И моему главному критику – Свете Луговских,

Посвящается…

Пробраться в дом, вскрыв довольно хитроумный замок, для Аксона не составило большого труда. Самым сложным было отпереть сейф, оборудованный современной сигнализацией, и достать из него то сокровище, за которым, собственно, и послал его Шрам. Настоящий самурайский меч катана, древний, как сама жизнь! Что собирался делать с ним Шрам – его не интересовало. Оставит себе, или продаст в чью-то коллекцию – какая разница, ведь свои две штуки баксов он получит вне зависимости от дальнейшего развития событий. Нужно лишь выкрасть меч из дома этого "бизнеснюка"… К чести его, надо сказать, дом был настоящей крепостью. Толстые кирпичные стены, массивные двери и окна с бронированными стеклами, высокая ограда вокруг, двое охранников во дворе… Похоже, этот тип везде и всюду опасался быть подстреленным. "Интересно, – с улыбкой подумал Аксон, – А не забегает ли охранник вперед босса в сортир, дабы проверить, не блеснет ли из унитаза дуло снайпера?" Шутка старая, но все же, очень может быть – эти парни способны были как раз на такое. А вот остановить громилу в маске, средь белого дня перемахнувшего через казавшуюся неприступной ограду – силенок у них не хватило. Да еще и на каком отшибе расположен этот домище – ни один киллер не найдет – заблудится в поисках жертвы! Третья улица имени какого-то Черняховского! Короче говоря, двадцать восьмой тупик коммунизма, что неподалеку от колхоза имени ссылки Владимира Ильича Ленина в Шушенское, во время разлива, где-то в районе улицы реанимированных рабочих. Идиотизм!

Ага! Вот и панель отключения сигнализации. Модель знакомая. Один рывок, и все провода словно на ладони, выбирай, какой обрезать. Красный, или зеленый? Когда-то он уже отрубал такую систему… Зеленый. Плохо то, что черта с два в этой системе поймешь, включена она, или находится в глухом ауте. Ну, выбора нет – придется лезть в сейф так. Впрочем, Аксон был уверен в себе…

Маленькая но мощная ручная дрель… Маленькая, но очень полезная дырочка в крышке сейфа… Отмычка… Замок вскрыт!

Катана и в самом деле впечатляла.

Ножны из красного дерева, инкрустированная сандалом рукоять… А лезвие! Отражаясь от его идеально гладкой поверхности свет резал глаза. Меч зачаровывал, приковывая к себе внимание и заставлял забыть все желания кроме одного – ощущать его гладкую рукоять в своих руках, чувствовать его холодную мощь и готовность убивать. Таким оружием можно было легко разрубить человека надвое, что нередко и случалось в поединках самураев, а легкость сверхпрочной закаленной стали, позволяла одним точным взмахом разделить падающую каплю дождя на две, и спрятать меч в ножны еще до того, как обе половинки коснутся земли! На секунду Аксону нестерпимо захотелось оставить его себе, забыв о поручении Шрама, о самом Шраме и о его деньгах. Но лишь на секунду… Из состояния транса его вывел приближающийся вой сирен.

"Охрана! Чертова сигнализация!"

Сейчас раздумывать об этом было уже поздно. Видимо, технологии современных систем безопасности шагнули далеко вперед за пол года его последней отсидки. Аксона подвела вовсе не сигнализация, прицепленная к сейфу, которая, скорее всего, подавала сигнала лишь охранникам, лежавшим сейчас в отключке на крыльце (Аксон даже не потрудился перенести их за порог – какая разница, все равно из-за высоченного забора не видно ничего, что творится на участке), а охранная система на входе в дом, подававшая сигнал на дежурный пульт какой-то фирмы вневедомственной охраны, ребята из которой сейчас и мчались сюда.

Отбросив в сторону сумку с инструментами – он был уверен, что не оставил ни на одном из них своих отпечатков, и положив меч в специально принесенный с собой футляр, Аксон выбежал из дома и в считанные секунды перемахну через ограду так же, как несколько минут назад ворвался на территорию этого дома-крепости – по заброшенной веревке с "кошкой". Он мчался в сторону леса, едва касаясь ногами земли, сжимая в руке ручку футляра, в котором покоился прекрасный меч.

За спиной грянул первый выстрел, но он даже не услышал свиста пули – парень явно стрелял как сапожник.

Еще один…

До леса оставались какая-то сотня метров – пустяк для тренированного парня вроде него.

Новый выстрел! На этот раз пуля прошла ближе – Аксон явственно слышал, как она вонзилась в ствол одинокой сосны, мимо которой он промчался, сконцентрировав всю свою волю на работе мышц и дыхании.

Залп! Четыре выстрела – палили все вместе, но бестолково. Пятьдесят метров до спасительных деревьев, а пока он как на ладони…

Грудь пронзила острая боль, когда пуля прошла навылет. На секунду Аксон сбился с привычного ритма бега, чтобы глубоко вздохнуть, набрать воздуха для решительного броска, и с удвоенной силой бросил свое тело вперед.

Двадцать метров…

Еще одна пуля просвистела под самым ухом. Чуть правее, и она пробила бы ему череп, положив конец всем мечтам и заботам.

"Еще чуть-чуть!"

Аксон влетел в лес, уворачиваясь от несущихся навстречу деревьев и стараясь не сбавлять хода. В глазах темнело. Впервые с того момента, когда пуля вонзилась ему в грудь он попытался вздохнуть, и с удивлением обнаружил, что это удается ему с трудом. Вместе с горячим воздухом он выбрасывал из себя кровавую пену, а поступавший в легкие свежий обжигал их холодом, словно в сорока градусный мороз. Пуля прошла через легкое…

Он остановился, крепко вцепившись в сосновую ветку, чтобы не упасть. Футляр в руке казался неимоверно тяжелым, ноги подкашивались, а перед глазами плыли черные круги.

"Не уйти…"

Он рывком открыл футляр, и отшвырнул его в сторону, достав меч. Так будет легче бежать, чертова коробка весила чуть ли не втрое больше катаны.

Неимоверным усилием воли он заставил себя оторваться от дерева и двигаться дальше. Нужно бежать. Нужно спасаться!

Каждый последующий шаг давался труднее предыдущего, в голове помутилось окончательно, а за спиной, все ближе и ближе раздавались голоса преследователей. Они шли по его следу, словно волки, преследовавшие раненного оленя… Вот только и сам Аксон был волком, не привыкшим проигрывать! Пусть они возьмут его, пусть убьют, но он дорого намеревался продать свою волчью шкуру!

Устроить засаду! Затаиться вон в том невысоком кустарнике – вот единственный выход. Быть может, они пройдут мимо… Надежды мало, но все же! А если нет – он ударит по ним с тыла, как тогда, с ребятами, на Кавказе, где он прошел жестокую школу выживания! Сколько же их? Четверо? Пятеро?… А сколько, вообще машин выехало на сигнал?

Совсем рядом хрустнула ветка…

Аксон резко перевел взгляд направо, одновременно встряхивая головой, чтобы избавиться от зеленовато-серого тумана перед глазами. Никого!

Что это за тень там, у сосны?

"Померещилось… Враги слева… Они идут…"

Четверо парней в форме остановились прямо перед ним, и не сговариваясь открыли огонь по той самой тени, что только что привлекла внимание самого Аксона. На их лицах застыл невообразимый ужас, а "Макаровы" одну за одной выпускали пули по невидимой для него сейчас мишени. В кого они палят? Не все ли равно?..

"Враг моего врага – мой друг!"

Собрав волю в кулак Аксон вскочил на ноги и рванулся вперед, на ходу отбрасывая в сторону ножны. Солнечный свет, проникший сквозь густые кроны вековых сосен блеснул на идеально отполированной стали, промчался ярким зайчиком по стволам деревьев, чтобы затем снова исчезнуть, словно бы испугавшись разворачивавшейся в лесной глуши кровавой бойне.

Катана сама ложилась в руку. Катана сама разила противников. Аксону лишь оставалось повиноваться ее велениям. Всего одно движение, и все четверо оказались на земле с выпущенными кишками и перерезанными глотками. Всего одно движение, ибо от того момента, как самурай вступает в схватку и до того, как, либо он, либо его последний противник упадет замертво, он совершает всего ОДНО плавное и грациозное движение! Все пассы и выпады происходят без перерыва, отдыха или перегруппировки. Меч – не пистолет, его не нужно перезаряжать или взводить на нем курок…

Все четверо были повержены, пистолеты выпали из обессилевших рук и бесшумно утонули в опавшей хвое. Ноги Аксона подкосились, и он медленно упал на колени, бессмысленно вглядываясь в окружавший его сознание мерзкий и липкий туман, прокрадывающийся в его разум.

"Слишком большая кровопотеря… Мне не встать. Не выжить."

Собравшись с силами он неуклюже попытался встать на ноги, но лишь повалился на спину, уставившись в голубое небо, проплывавшее над величественными соснами, мерно качавших своими кронами, словно прощаясь. Силы оставляли его.

– Человек… – прошелестел рядом тихий голос, и на лицо умирающего Аксона легла тяжелая тень.

*****

– Что там за шум? – озадаченно спросила Лена, замерев в причудливой позе – полуприседя, левая рука взметнулась к уху, словно стараясь выделить из многообразия голосов леса тот, что так заинтересовал ее, в правой – солидных размеров кухонный нож, сумка с грибами стоит возле ног…

– Не знаю, – ответил Костя, тоже прислушиваясь, – Не могу разобрать. Какие-то голоса… Даже нет, скорее, крики.

– Может уйдем отсюда, а?

Костя усмехнулся, взглянув на ее нож, и вспомнив о том, на кой она прихватила с собой это громадное лезвие, с которым впору идти на медведя. Для защиты! Для защиты от него, а вовсе не от медведей, которые, чисто теоретически, вполне могли сбежать из находившегося поблизости зоопарка, как можно было бы подумать, взглянув на этот нож ("Ножище" – мысленно поправился Костя), который больше смахивавший на тесак, а отдаленно – и на мачете. Спасибо еще, что хоть зонтик не заточила, как советовала ей мать… Согласитесь, интересное начало романа…

Познакомились они совсем недавно – недели так три назад, встретившись на просторах "Интернета". Костя просто так, от нечего делать, бродил по сети с компьютера у себя на работе, выискивая что-нибудь интересное (анекдоты, картинки, новых знакомых и т.д.), когда забрел на какой-то сайт знакомств, на котором и наткнулся на Ленино объявление. Она же подала его просто из желания как-то засветиться в сети – как любила называть это она сама, "Оставить свой след в истории". Познакомились. Какое-то время переписывались. Пару раз созвонились. Пошли в кино… Тут то и началось самое интересное, достойное описания в каком-нибудь юмористическом журнале – на их первое свидание Лена пришла немного испуганная, и буквально с первых же слов попросила его рассказать о своем увлечении, о котором он упоминал в письмах.

Костя и представить себе не мог, что то, что он интересуется танатологией может кого-то удивить, или напугать. Он вовсе не считал свое увлечение странным, или, упаси Боже, опасным для него, или кого-то еще. Ну и что, что слово танатология происходит от греческого "Tanatos", т. е. "Смерть"?! Ну и что, что он перечитал кучу книг о смерти и знал десяток определений этого явления, или существа (во многих религиях Смерть имеет тело, либо какой-то нематериальный образ, и с некоторым приближением ее/его, – кто сказал, что Смерть женского пола, – можно назвать живым существом) – не бегает же он по моргам и по реанимационным палатам, желая увидеть ЕЕ лик! Кто-то собирает марки, кто-то модели самолетиков, а кто-то – материалы о смерти. Ничего страшного, ничего особенного – хобби, как хобби. Но для Лены все это было вовсе не так просто. Во-первых, она не знала значения слова Tanatos, во-вторых, чтобы успокоить мать перед походом в кино она рассказала ей о Косте все, что знала сама, даже немного приукрасив действительность. Интересный, умный, начитанный, юморной, перешел на второй курс СГГА (сама Лена в достоинства это не записывала, так как учась в ФМШ считала полным отстоем все ВУЗы кроме НГУ), увлекается танатологией (ляпнула она это исключительно потому, что логически рассудила: раз "логия" – значит наука, значит это должно, по идее, поднять Костю в маминых глазах), и вообще, хорош во всех отношениях… Однако, мама, видимо немного знакомая с греческими мифами, о боге Танатосе где-то была наслышана, так что, слово "танатология" показалось ей знакомым, да еще, на беду, дома у них пылился на полке энциклопедический словарь, так что, усадив Лену обедать перед дальней дорогой в кинотеатр мама углубилась в поиски.

Дальше – картина маслом. Лена за обе щеки уплетает суп. В кухню заходит изрядно побледневшая мама со словарем в руках…

– Леночка, а ты знаешь, что такое танатология?

– Нет, – отвечает та, уже понимая, что ничего хорошего.

– Это наука, – мама цитирует словарь, – о закономерностях и процессах умирания организма, а так же о философских и религиозных аспектах смерти. Название происходит от греческого "Tanatos", и приблизительно означает "Наука о смерти".

Лена подавилась ложкой…

Тогда, на первом свидании он, кажется, убедил ее в том, что вовсе не бегает по улице с окровавленным топором в надежде тюкнуть им по голове какую-нибудь несчастную старушку, дабы лицезреть процесс отделения ее души от тела и все "закономерности умирания организма", но вот доказать это маме Лена не смогла.

– Ну хорошо – не убил он тебя на первом свидании, – прокомментировала она, – Вы, ведь, в кино ходили, народу там слишком много. А куда он теперь пригласил?

– В лес, за грибами, – стараясь скрыть улыбку выдавила из себя Лена, – В Заельцовский бор…

Маму чуть не хватил кондрат…

Нет, не от того, что этот "маньяк" проявил такую наглость, а от того, что ее милая, тихая, робкая и осмотрительная доченька уже согласилась!!! Этого сердце несчастной женщины вынести уже не могло. Остаток дня прошел за разговорами о нравах современной деградирующей молодежи, при чем в перерывах между монологами мамы Лена периодически вставляла: "Завтра мы идем в лес. Я так решила". И мама, и вернувшийся с работы отец демонстрировали просто чудеса изобретательности в области защиты от маньяков-танатологов. Заточить наконечник зонтика, взять с собой кухонный тесак, сотовый телефон, а то и вовсе самих родителей (при чем худосочный папа-программист вовсе не проявлял горячего желания куда-то ехать, но однозначно изменил бы мнение, стоило жене лишь злобно сверкнуть в его сторону глазами). Сошлись к позднему вечеру на громадном ноже, при чем сама Лена уже снова задумалась о том, переживет ли она завтрашний день.

И вот, они здесь, в лесу, за тридевять земель от цивилизации. Хотя, так могло показаться только человеку, весьма слабо разбиравшемуся в географии Новосибирска. Это Лена считала, что улицы Стасова и Холодильная, за которыми начинался густой лес – это самый край города, за которым просто ничего нет, кроме, быть может, медведей, а уж Костя-то прекрасно знал, что хотя центром эти места назвать никак нельзя, но уж и окраиной точно, а в том, что медведи здесь неподалеку, он не сомневался ничуть, ведь до зоопарка оставалось всего пара километров, если следовать этим курсом и не заблудиться в лесу. На это, он, собственно, и рассчитывал – то-то Лена удивится, увидев перед собой ограду зоопарка, да еще и с милой дыркой, достаточной для того, чтобы через нее выбрался на волю в меру исхудавший бегемот! На халяву, как говорится, и хлорка творогом идет, и долото проскочит (а уж в том, что уксус сладкий – вообще сомневаться не приходится)…

– Может уйдем отсюда, а?

– Может и уйдем, – машинально пробормотал Костя, прислушиваясь. Действительно, крики. Этакое боевое гиканье – "За Родину, за Сталина!" "Любите Родину, Мать Вашу!"

– Пойдем.

Это был не вопрос, не просьба, а утверждение. Еще бы, кому хочется где-то в лесной глуши (пусть и близко к центру города, но все равно в глухомани) наткнуться на дико орущих дикарей, свору маньяков, или кого еще. Костя молча кивнул головой, уже прикидывая, какой придется навернуть крюк, чтобы все-таки выбраться к зоопарку, но обойти этих вопящих ненормальных, кем бы они не были (а кто еще, как не закоренелые психи могут дико орать посреди леса?), и зашагал вслед за Леной, уже продиравшейся через лесную чащу. Слава богу, хоть трава была не такой высокой, как могла бы быть к концу лета – кроны громадных сосен тщательно скрывали солнечный свет, не позволяя "конкурентам" пробиться из земли. Зато грибы в этой влажной темной тиши росли как на дрожжах, и догоняя Лену он уже пару раз с сожалением перешагнул через разноцветные сыроежки, не решаясь сбавить ход, чтобы срезать их – крики за спиной становились все ближе.

– Как думаешь, кто это? – выдохнула Лена, когда они поравнялись.

– Понятия не имею, – ответил он, – Да и узнавать не хочу. Ходу!

Зычный боевой крик (у Кости он ассоциировался с гиканьем идущих на врага Скифов) раздался где-то неподалеку справа, и ребята не сговариваясь повернули в противоположную сторону.

– Там, впереди кто-то есть! – закричал, вдруг, кто-то за их спинами, теперь уже совсем рядом, от чего на Костиной голове зашевелились волосы, – Пленных брать не будем! ВПЕРЕД!

– Бегом! – шепнул Костя, и они помчались, не разбирая дороги. Теперь крики, пока еще не различимые, раздавались и впереди – создавалось ощущение, что лес просто наводнен охотниками за головами, так и мечтающими сорвать с них скальп.

– В какой стороне дорога?! – крикнула Лена на бегу.

– Дай подумать, – Костя попытался мысленно наложить маршрут их движения на примерную карту местности, и с ужасом понял, что впервые за несколько лет он заблудился, да еще и в такой, мягко говоря, неудачный момент, – Понятия не имею!

Они продолжали бежать, мысленно перебирая варианты спасения, постепенно выбиваясь из сил и не имея уже ни малейшего понятия о том, где они находятся. Однако, шум и крики затихали вдали, похоже, погоня свернула не туда.

– Давай передохнем, – прошептала Лена, сбавляя ход за секунду до того, как Костя решился предложить это сам, отметив про себя, что этой стройной и подтянутой девушке частые занятия шейпингом и бегом (выполняемые исключительно для того, чтобы поддерживать фигуру в оптимальной форме) пошли только на пользу, и тягаться с ней по скорости может далеко не каждый.

– Давай, – согласился он, останавливаясь, – Кажется, оторвались. – он опустился на траву, знаком призывая последовать его примеру, лишь на секунду потеряв из зоны видимости окружавший их лес, чтобы взглянуть себе под ноги и не усесться, ненароком, на муравейник, когда тишину леса разорвал испуганный возглас Лены, а на его лицо легла черная тень. Прямо перед ним, словно чертик из коробочки, возникла рослая человеческая фигура с занесенным над головой чуть изогнутым мечом…

*****

Аксон открыл глаза, пытаясь осознать кто он, и где находится. В голове царил непроглядный туман, обволакивающий сознание и не дававший сосредоточиться хоть на чем-то.

"Что произошло?.. Я умер?"

Он попробовал поднять левую руку, затем правую, и удостоверился, что по-прежнему является их хозяином. Мышцы ног, торса, шеи – все по-прежнему подчинялось ему. Аксон поднялся на ноги и встряхнул головой, отгоняя от себя лоскуты тумана, никак не желавшие уходить. Не помогло. Туман прочно прописался у него в голове. Прямо у его ног, широко раскрыв глаза (а если быть точнее, то вытаращив их), на бардовой от крови земле, покоилась отрубленная голова одного из охранников, имевших неосторожность приехать на этот злосчастный вызов.

Туман не рассеялся, но события последнего часа (нескольких часов, дня, суток? – сколько он пролежал без сознания?) постепенно прояснялись в голове Аксона. Дом, с сигнализацией, настолько мощной, что даже он оказался не в состоянии отключить ее, меч… Аксон наклонился, поднимая с земли катану, лезвие которой было покрыто запекшейся кровью – даже сейчас это безмолвное орудие, теперь уродливое и неприглядное, внушало трепет и молчаливый восторг. Он пару раз взмахнул мечом, со свистом рассекая воздух, проверяя работоспособность своих мышц и наслаждаясь ощущением силы, вливавшейся в ладонь из рукояти катаны, а затем огляделся в поисках ножен. Вон они, в кустах, где он и бросил их, срываясь с места в атаку…

Дом, меч… Что было дальше? Охрана, безумный бег к спасительному лесу, стрельба, рана…

"Они попали в меня, я был ранен!.."

Аксон опустил глаза – на его куртке, с правой стороны груди, красовалось громадное красное пятно, растекшееся до самого таза. Рубаха прилипла к телу, напитавшись крови, – странно, что заметил он это только сейчас, – но боли не было! Сорвав с себя куртку и отодрав рубашку от тела он запустил под нее руку, ожидая наткнуться на кровоточащую рану, но ее не было, словно бы никогда пуля "Макарова" и не разрывала ему грудь. Но как тогда объяснить громадное кровавое пятно, немеющие конечности и туман в голове? Впрочем, руки и ноги сейчас слушались его просто великолепно, а туман был не похож на тот, что проплывал сквозь его разум когда он стоял, прижавшись к дереву и прикидывая, на сколько минут его еще хватит, и скольких он сумеет положить, прежде чем сам рухнет без сознания. Из горла больше не вырывалась кровавая пена, сердце больше не билось, как сумасшедшее, силясь восстановить недостаток кислорода в мозге. Казалось, оно вообще не билось…

Он замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, к своему телу, не шевелясь и не дыша, а затем переместил руку с правой части груди в левую. Ничего. Ни малейшего стука.

"Пульс!.."

Рука переместилась на запястье, а затем на сонную артерию. Ничего!

Зеленоватый туман безумия сгущался в сознании.

"Мое сердце не бьется! Я мертв!"

Тут Аксон заметил еще кое-что – вот уже больше минуты, как он стоял, недвижимо, ловя удары своего сердца, боясь даже вздохнуть. Вот уже больше минуты, как он не дышал, и не чувствовал ни малейшей потребности вдохнуть. Он крепко зажал ладонью рот и нос, и простоял в таком положении еще несколько минут. Ничего!

"Я не дышу!"

Его тело функционировало, тренированные мышцы по прежнему были налиты силой и готовы подчиниться любому приказу мозга, но они не получали притока крови, поскольку сердце его не билось. Сознание, пусть и затянутое пеленой тумана, тоже было способно выполнять отводимые ему функции, что было еще более невероятно, ведь мозг не получал больше кислорода. Аксон глубоко вдохнул свежий лесной воздух, и отчетливо ощутил, как он вливается в его грудную клетку. Он ощущал запах хвои и земли, он мог дышать, но больше не нуждался в этом. Теперь воздух был необходим ему лишь для того, чтобы заставить вибрировать голосовые связки.

Мир перед глазами Аксона сдвинулся с места и поплыл в неизвестном ему направлении. Разум отказывался принимать тот факт, что отныне подчиненное ему тело фактически мертво.

"Но я же жив! Я мыслю, я могу двигаться, я живу!"

Что произошло?.. Аксон медленно прокручивал в памяти события, предшествующие его пробуждению от странного сна, стараясь не упустить ни малейшей детали. Рана, погоня, лес. Он теряет силы и решает встретить противника лицом к лицу, уже не надеясь на победу, не надеясь на то, что ему удастся уйти отсюда живым. Он залегает в стороне от тропинки, по которой только что мчался и выжидает, впрочем, не очень долго – вневедомственная охрана не заставила себя ждать (организация под названием "Crown", отметил про себя Аксон, взглянув на залитую кровью форму обезглавленного тела рядом с собой). Странная тень, которую он успевает заметить краем глаза справа от себя… Стоп! Почему "Странная"? Он не успел ее рассмотреть – взгляд застилала отвратительная пелена, вызванная потерей крови, да особо и не пытался – какая-то его часть, интуиция, или подсознание, подсказала ему, что опасность не в ней – опасность в приближающихся ребятах с оружием в руках. Но все же, что в ней было странного?..

"Тень была, но рядом не было ничего, что могло бы ее отбрасывать!"

Серая тень, серое нечто. Оно просто висело в воздухе, будучи одновременно и плоским и объемным…

Потом появились охранники. Они даже не пытались искать его – без размышлений и промедления они открыли огонь по той самой тени, что секунду назад отмел как бесполезное наблюдение Аксон. Все четверо палили по ней из "Макаровых", выпуская патрон за патроном, а на их лицах был написан неподдельный ужас.

"Словно они увидели саму смерть!"

Им было не до Аксона, когда он, истекающий кровью, вооруженный одним лишь мечом (лишь единицы людей во всем мире признают, что меч может составить конкуренцию пистолету), но все же смертельно опасный, бросился в атаку, видя перед собой лишь четыре цели, которые нужно уничтожить любой ценой (отчасти – потому, что остальную часть поля зрения заволокла туманная дымка, предшествующая потере сознания).

Один против четверых хорошо вооруженных людей! И он победил!..

Но был ли он один?

"Если бы не ЧТО-ТО там, у сосны, они бы превратили меня в решето!"

Аксон подошел к дереву, по которому вели огонь его преследователи. Кое-где пули сорвали его кору, но никаких следов крови, или вообще чего-то инородного, кроме, разумеется, самих пуль. Он обернулся и вновь обвел взглядом недавнее поле боя. Что-то еще было не так…

"Головы!"

Поднявшись с земли он обратил внимание на лежащую рядом отрубленную голову, и еще тогда машинально отметил, что не помнил, чтобы сносил ее с плеч. Теперь же, восстановив в памяти все события недавнего поединка он был точно уверен, что вспорол троим животы и пырнул мечом в самое сердце четвертого, но НЕ ОТРУБАЛ НИКОМУ ГОЛОВЫ! А, тем не менее, сейчас на него смотрели ЧЕТЫРЕ пары выпученных глаз. Смотрели с отрубленных голов!

Мир вновь пошатнулся.

Аксон недоуменно смотрел на меч, машинально стирая с него остатки запекшейся крови. Как он мог сделать это, абсолютно не помня ничего? Выходило, что он уложил их всех, рухнул на землю сам, возможно, умер, спустя пару минут – поднялся, отрубил уже мертвым охранникам головы, и снова завалился… спать? Это слово явно не подходило для определения того, что с ним произошло, но другое на ум не приходило. Зато в голове прочно засел другой вопрос, гораздо более важный – что делать дальше?

Пожалуй, для начала, стоило унести отсюда ноги – не торчать же на месте преступления, ожидая, когда тебя загребут. Не смотря на то, что его сердце больше не билось, Аксон ощущал себя вполне живым и здоровым, как никогда – ужас от осознания того, что он больше не нуждается в дыхании, постепенно прошел, и теперь Аксон был склонен считать происшедшее с ним каким-то загадочным физиологическим феноменом, а это уже успокаивало, так как не попадало в сферу деятельности охотников за вампирами или хозяев зомби, а укладывалось в рамки современной медицины. По крайней мере, пыталось уложиться…

Где-то за спиной едва слышно хрустнула ветка, и аксон тут же молниеносно развернулся, занеся меч для удара (мысль о том, чтобы подобрать с земли один из пистолетов в голову почему-то просто не пришла). Никого. Видимо какой-то грызун прошмыгнул мимо…

Внимательно оглядевшись по сторонам и выбрав необходимое направление, Аксон зашагал на юго-восток, рассчитывая до вечера пересечь Заельцовский бор и выбраться в город где-нибудь в районе мясокомбината. Об окровавленной одежде он позаботится позднее (одним из главных жизненных принципов Аксона было "Решай проблемы по мере их поступления") – сейчас в этой лесной глуши его все равно никто не увидит.

Нужно добраться до своих, передать меч Шраму (при мысли о расставании с катаной руки сами прижали ее к груди, в которой гулко ухнуло не желавшее более биться сердце), получить обещанное вознаграждение, а дальше – кривая выведет.

*****

– Эх, мама-перемама, да вы же не наши! – воскликнул стоявший перед ними парень, опуская свой меч – Какого же черта вы, тогда, так бежали?

– В каком смысле, не ваши? – пытаясь скрыть дрожь в голосе спросил Костя, озираясь по сторонам. Из-за деревьев показались еще пятеро – трое парней и две девушки, все с мечами или топорами в руках, разодетые в длинные, черные плащи, вышитые загадочными узорами.

– Ну а сам бы ты не побежал? – спросила миловидная девушка с солидных размеров топором, помахивая им словно детской игрушкой, отчего создавалось впечатление, что под ее черным плащом скрыта не стройная фигура нимфетки, а бицепсы и трицепсы профессионального борца-рестлера. – Поставь себя на их место, – и уже обращаясь к Косте и Лене добавила, – Извините, если мы вас напугали, мы приняли вас за викингов, где-то рядом слуги некромантов перебили целый их отряд.

Лена, прячась за Костиной спиной, похоже, еще не отошла от пережитого страха, зато сам он постепенно начинал понимать, что к чему.

– Вы… Вы толкинисты?

– Ролевики. – поправила его девушка, скидывая с головы балахон и являя миру прекрасные золотые волосы, растрепанным каскадом спадавшие до плеч. – Это более широкое понятие, ведь одним только миром Средиземья наши игры не ограничиваются. Некоторые даже обижаются, когда их зовут толкинистами – воспринимают, как оскорбление – мол, фантазии у нас, что ли, маловато. – она мелодично рассмеялась, а затем протянула ребятам руку, – Я Ольга, а вы?

– Костя, – он пожал протянутую руку, на секунду смутившись и вспоминая джентльменские (или Донжуанские) навыки – не стоит ли опуститься на одно колено и поцеловать ей пальцы и машинально прикидывал, как отреагирует на это Лена, на секунду усомнившись, а есть ли ему до этого дело… как не пытался Костя быть серьезным и увлеченным – ловелас в его душе всегда брал свое.

– Лена, – она, по крайней мере, смогла выдавить из себя свое имя, все происходящее казалось странным и диким сном. Мечи, орда ролевиков… Сумасшедший дом.

Остальные "Лесные бродяги", как успел окрестить их Костя, подошли поближе и по очереди тоже представились, впрочем, их имен Костя, разумеется, не запомнил.

– Так это ваш народ заполонил тут весь лес?

– Да, – согласился напугавший их рослый, широкоплечий парень, по имени Саша, уложив свой сарацинский меч на плечо, и критически оглядев их пакеты с собранными грибами, улыбнувшись добавил, – Удачное вы выбрали время для сбора грибов. Конкурентов нет, мы тут всех грибников распугали. Вы, наверное, последние.

– Большая игра, – прокомментировала Ольга, – Две с лишним сотни человек, план игры на три дня, полтора десятка народов…

– Оль, давай вернемся в лагерь, – перебила ее вторая девушка, – У нас еще дела есть.

Трудно передать словами, какое облегчение испытала в этот момент Лена – эти сумасшедшие уходят, снова предоставляя их самим себе! Наконец-то! О ролевиках она, конечно-же, слышала, но никак не ожидала встретиться с ними лицом к лицу, да и вообще не понимала этого сомнительно удовольствия, носиться по лесу в поисках себе подобных, размахивая мечом и дико выкрикивая имя мистического бога. Однако, радость ее продлилась недолго.

– А можно нам с вами? – спросил Костя, – Давно уже мечтаю посмотреть на Игру!

– Да ты что?! – дернула его за рукав Лена, – Пойдем в город!..

Костя даже не заметил ее явного нежелания углубляться в эту лесную глушь в компании абсолютно незнакомых ребят.

– Лен, ну пойдем с ними, а? Это ж здорово, интересно… Увидим поединки, может еще и сами поучаствуем.

– Ага! Вот счастье то, мечом по башке получить! Хочешь ее надвое расколоть?

– Милая, – с критической улыбкой произнесла Ольга, – У нас мечи деревянные или из стеклотекстолита, а так здорово блестят благодаря специальной серебрянке! Мы же не звери какие-нибудь! Смотри на это как на Пейнтбол с холодным оружием.

– Но я просто…

Договорить Лена не успела. Заросли осинника в пяти метрах от них расступились, пропуская небольшую безмолвную группу парней в растрепанной одежде, вид которой попросту не позволял определить, чем же являлись эти лохмотья до того, как началась игра. Грязные, размалеванные краской лица, заляпанные красной краской двуручные мечи. Они шли напролом, ожесточенные и готовые убивать – Костя подивился, насколько ролевик может войти в роль.

– Гоблины! – крикнул кто-то рядом!

– Круговая оборона! – скомандовала Ольга, вскидывая наизготовку топор.

В мгновение ока ребят оттеснили с поля боя, на котором разворачивалось яркое представление. Девять гоблинов окружили маленькую сплоченную команду и бросились в атаку, которая захлебнулась, спустя пол минуты, напоровшись на острия мечей вставших в круг людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.