Кирилл Кудряшов
В Ожидании

Посвящается:

Лене Дзюба, за науку о жизни.

Нине Васиной, за сон.

Все события повести – лишь плод воображения автора.

Все персонажи – вымышлены.

Кроме Паромщиков!

Он стоял в дверном проеме, пытаясь понять, где он и что делать дальше.

Взгляд направо – лес. Густой сосновый лес. Взгляд налево – аналогично. Кажется даже, что деревья справа и слева стоят симметрично относительно тропинки, берущей начало прямо у порога двери. Ах да, взгляд прямо – тропинка. Узенькая, теряющаяся в темноте леса.

Собственно, и никакого порога-то не было. Тропинка начиналась прямо из двери, в ярком свете полной луны Андрей отчетливо видел это. Косяки, дверь, кромешная темнота за спиной и тропинка. Возможно, она начиналась даже там, откуда он пришел, но лунный свет упорно не желал проникать в дверной проем, и разглядеть что-то позади себя было решительно невозможно.

Итак, тропинка. Если она есть, значит, она куда-то ведет. Нужно идти, не стоять же вот так, в двери. Он не знал, откуда он пришел, но, по крайней мере, видел, куда ему можно идти. Или куда его ведут?

Пять уверенных шагов вперед. Андрей удивленно остановился, глядя на свои две тени! Поднял голову, и так и замер с отвисшей челюстью, переводя взгляд с одной полной луны на другую. Вторая луна раньше пряталась за деревьями, и висела она чуть ниже первой.

Что-то ворохнулось в темноте за деревьями. Андрей замер, напряженно всматриваясь в темноту леса, но не мог уловить ни малейшего движения.

Откуда-то издалека раздался не то вой, не то рык, от которого по спине моментально забегали мурашки, а взгляд рефлекторно метнулся к земле, выискивая что-нибудь, что можно взять в руки и, в случае необходимости, использовать как оружие. Ничего. Ни палки, ни камня… Ни даже сухой хвои, только зеленая трава, ровная, словно на газоне у центрального отделения «Сбербанка».

– Да что ж это за лес-то такой? – вслух произнес Андрей, и сам испугался собственного голоса. А вдруг, услышит тот, кто выл в лесу? А вдруг придет?

Андрей оглядел себя, ища хоть какой-нибудь намек на то, как он здесь оказался, и где, собственно, это здесь? Кроссовки, джинсы, любимая футболка с жутковатой куклой из "Пилы" на трехколесном велосипеде и коронной фразой главного персонажа этого триллера: "I want to play a game!". Впервые за все время ее существования футболка показалась Андрею мрачной и жуткой, а уж надпись… Ни в какую game он play не желал, но вот, на тебе, оказался черт-те где, и черт-те как.

Ладно, тропинка есть, значит, надо по ней идти.

Ночь была теплой, словно сибирская ночь в середине июля. В лицо дул легкий свежий ветерок, невесть как просачивавшийся сквозь стену леса. Андрей шел, настороженно оглядываясь по сторонам, ища малейшие признаки движения среди деревьев вокруг. Иногда он слышал что-то. Шорохи, едва слышимые, на грани восприятия, как будто чья-то мохнатая шкура терлась о шершавые стволы сосен, но ни разу никто не попался ему на глаза. Ни разу не хрустнула ветка – прежде всего потому, что веток на земле не валялось. Ни единой.

И лес не пах! Совсем не пах! Не было аромата хвои и смолы, не было запаха прелой травы и грибов – обязательных атрибутов июльской сибирской ночи. Лес был непривычным, неправильным, и тот, кто в нем обитал, тоже был непривычным. Не издавал никаких звуков кроме шорохов, и… И, слава Богу, не спешил нападать.

В воздухе витал лишь один запах – свежий аромат воды. Может быть, кто-то назвал бы его запахом моря, но Андрей отродясь не бывал на море и не видел его соленых волн. Но он знал – так пахнет ветер, дующий от водоема, приносящий с собой его влагу, прохладу и его запах.

Море открылось Андрею спустя пару минут хода. Лес расступился, внезапно закончившись, а под кроссовками зашуршал песок. Обычный такой песок, реальный, привычный, настоящий. Вот только впереди было не море. Широкая река, или, быть может, очень протяженное озеро? Лес подступал практически к самому берегу, оставив песчаному пляжу, от силы, метров полста, а другой берег терялся в темноте. В свете двух полных лун Андрей видел вдалеке лишь вершины гор да словно бы застрявшие, зацепившиеся за них облака. Пытаясь определить на глаз расстояние до гор, помни, горы – великие обманщицы в этих вопросах. Кажется, до нее всего ничего, а на деле – будешь идти полдня и только-только достигнешь отрогов.

На противоположном берегу реки что-то сияло. Ярко-ярко, даже ярче обеих лун вместе взятых, и свет этот казался мягким, волшебным и манящим. Хотелось немедленно броситься в воду и плыть, плыть к нему, пытаясь достичь этого источника волшебства. Если темнота вокруг пугала, то свет на другом берегу манил и обещал счастье и радость.

Как? Андрей не мог этого понять. Он просто чувствовал благо, излучаемое в черную пустоту ночи этим белым светом, и так залюбовался им, что в первые несколько секунд упустил из виду две вещи. У самой кромки воды, в рассеянном сиянии белого света, стояла человеческая фигура, а чуть ближе к лесу находился еще один источник света, на сей раз не таинственного и не сулящего счастье. Просто невысокое одноэтажное строение со свисающей над входом лампочкой. Обычной такой лампочкой Ильича, ватт этак на 120, озарявшей окрестности тусклым светом.

Андрей медленно двинулся вперед, обходя строение сбоку, и вскоре уже мог прочесть надпись на вывеске над дверью: "В Ожидании".

Человек на берегу услышал его шаги и обернулся. Девушка. Светлая блузка, джинсы. Цвета не разобрать, но похоже, что тоже голубые, как и на нем сейчас. Совпадение, или все, кто попадает в этот мир, носят голубые джинсы? Нет, чушь… Да и не важно это. Важно то, что все в этой девушке кажется ему знакомым. Прическа – прямые волосы, остриженные под каре, чуть-чуть не доходящие до плеч, фигура, контуры лица, которые скрадывала тьма.

– Андрей? – удивленно и радостно окликнула она его, и тогда он узнал этот голос.

– Лида?

Они бросились друг к другу, и остановились, не дойдя пары шагов. Замешательство. Удивление. Страх… Андрей очнулся первым, шагнул вперед, и крепко обнял нежданно встреченную здесь подругу, и она обняла его в ответ. Несколько секунд они стояли так, высокий, крепко сбитый парень, и едва доходящая ему макушкой до груди девушка.

Это не было порывом страсти. Не было продиктовано отчаянием и радостью от встречи со старым другом здесь, неизвестно где. Просто так повелось у них еще там, в том мире, – крепко обняться при встрече. Крепко и по-дружески, и чем дольше были паузы между встречами, тем крепче были объятья.

Они отстранились, отступили на шаг, разглядывая друг друга. Заговорили они тоже одновременно, словно их мысли бежали параллельно друг другу.

– Как ты здесь оказалась?

– Ты знаешь, где мы?

И такими же синхронными были ответы.

– Не знаю!

– Понятия не имею!

Эта параллельность мыслей вызвала улыбку у обоих. Страх отступил, из души Андрея его прогнало ощущение близкого, практически родного человека рядом.

– Так, говорим по очереди, – улыбаясь, сказал он. – Как старший по званию и по возрасту, начну я. Я вышел из двери в лесу. Пошел вперед по тропинке. Вышел сюда, на пляж, увидел тебя. Как я здесь очутился – понятия не имею, и где это самое здесь – тоже не представляю. Идей нет, версий нет, что происходит – не знаю. А что у тебя?

Девушка помрачнела.

– У меня история немного другая. Возвращалась домой из кино, поздним вечером. Переходила дорогу. Потом свет, визг тормозов, удар. Помню, что было больно практически везде, а потом – бац, и я стою здесь, на берегу.

На голове Андрея зашевелились волосы…

– Тебе озвучить мою гипотезу того, где мы с тобой находимся, – продолжила она, – Или…

– Или! – отрезал Андрей, – Давай-ка об этом пока не будем.

– Ну, не будем, так не будем, – печально согласилась Лида, и вновь обернулась к Свету. Да, про себя Андрей его именно так и называл, Светом, С Большой Буквы.

Он лихорадочно перебирал воспоминания последних дней в голове, пытаясь найти связь происшедшего недавно со своим появлением здесь. Какое сегодня число? День недели? Черт его разберет. Что было вчера? Пятница, вчера была пятница. Утро, командировка в Новосибирск на весь день. С директором, на его машине. Трасса… И что, там он и разбился?

Нет, они благополучно въехали в Новосибирск, исколесили его вдоль и поперек, постояли во всех городских пробках, встретились со всеми, с кем планировали… Дальше? Опять трасса. Снег, летящий в лобовое стекло, стремительно проносящиеся мимо фуры и порывы ветра, порожденные этими махинами, от которых тяжелый джип даже немного покачивало.

Снег, скользкая дорога. Так что же, там это случилось?

Опять нет. Возвращение в Медянск, ночь, дом, жена. Он буквально валится с ног от усталости, безумно хочется спать. Ужин, расспросы жены "Как съездил?". Ванная, кровать…

Андрей не помнил, как он засыпал. Да какое там – он не мог даже вспомнить, как добрался до кровати!

– Нет, я сплю! Я просто сплю! – вынес он свой вердикт!

– А я? – грустно улыбнувшись, спросила Лида.

– А ты мне просто снишься, вот и все.

– Что-то я себе уж очень реальной кажусь для твоего сна.

– Все верно! – объяснение показалось Андрею настолько логичным, что он даже развеселился. – Тебе просто кажется. Ты же просто персонаж моего сна!

– Хорошо бы, если б так! – сказала она.

Первый признак сна – ты не помнишь, как ты оказался в том месте, в котором ты оказался. Перебрав в памяти все события последних минут, Андрей окончательно пришел к выводу, что спит. И повеселел.

– Лида, не забивай себе голову ерундой! Ты – тоже спишь! И не было никакой машины, никакой аварии! Я проснусь, наберу твой номер, и расскажу тебе о том, какая веселая ерунда мне приснилась.

– А тебе часто снятся сны с запахами?

От строения с надписью "В Ожидании" отчетливо тянуло шашлыком…

– Кстати, – сменил тему Андрей, – Что это такое? Ты туда заходила?

– Нет еще. Я смотрела на Свет!

По тому, как Лида произнесла это слово, он понял, что для нее он тоже Свет, и никак иначе.

– Смотрела, думала о том, что если я умерла – мне должно быть грустно, что я должна бы заплакать. Но мне было как-то… Никак! Просто пусто, и даже плакать не хотелось! А потом пришел ты.

– Так, ладно, – Андрей обнял девушку за плечи, – Забудь. "Никак", "грустно", забудь эти слова! Тебе со мной грустно и никак хоть раз было? Нет! Вот и сейчас не будет. Пойдем, узнаем, что это за "В Ожидании" такое!

Скрипнули ступеньки невысокого крыльца. Тяжелая деревянная дверь толкнула колокольчик над входом, и тот негодующе зазвенел, протестуя против такого обращения. Взору Андрея и Лиды открылось небольшое, тускло освещенное кафе с пятью накрытыми клеенками столами. Подле барной стойки стояла девушка восточной внешности. Услышав звон колокольчика, она обернулась и кивнула им. Ни тени улыбки не промелькнуло на ее непроницаемом лице, как, впрочем, и тени недовольства. Она просто приветствовала очередных посетителей, визит которых не нес ей ни радости, ни негатива.

– Здравствуйте! – сказал ей Андрей, подходя поближе, и, не дождавшись ответа, спросил, – вы не подскажете, как называется это место?

Она отвлеклась от своего занятия (краем глаза Андрей подметил, что она нарезает кольцами лук на небольшом столике сразу за стойкой) и посмотрела ему в глаза. Посмотрела, задумчиво перевела взгляд на Лиду, потом обратно.

– Вы в моем кафе, – наконец ответила она, – название вы, наверняка, увидели на входе.

– Увидели, – согласился Андрей, – Но нам бы еще понять, где находится ваше кафе? Что это за место такое?

– Ах вы об этом…

Она произнесла эти слова так, что после "ах" не шло закономерной паузы. В ее словах не было удивления, в них вообще не было никаких эмоций, и даже "ах" не служило выражением чувств, оно просто было маленьким словом, которое хозяйка кафе слышала от кого-то, но совершенно не умела употреблять. Речь ее была размеренной и неспешной…

– Я называю это место "Ожиданием".

– Ожиданием? – переспросил Андрей, – это как-то странно. Вероятно, русский язык не родной для вас? "Ожидание" – это глагол, это действие.

– Действие, место, здесь это равнозначно. Здесь, в Ожидании.

Андрей переглянулся с Лидой, в глазах которой все явственнее читался испуг.

– Так, хорошо. А чего здесь ожидают?

– Перевозки через реку. Когда придет время, придут Паромщики и заберут вас на свой берег.

Девушка вернулась к прерванному занятию, размеренно и не торопясь рубя лук в кольца.

– Интересный сон, – пробормотал Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ладно, попробуем разобраться.

– Скажите, а как вас зовут?

– У меня нет имени, – ответила девушка, – оно мне не нужно.

– А откуда вы?

– Отсюда. Я всегда жила здесь, в Ожидании.

– Так… – Андрей замялся, пытаясь придумать хоть один вопрос, на который нельзя было бы ответить так, чтобы ответ не таил в себе еще больше непонятного, – а это – это ведь кафе?

– Да, я уже говорила.

– Тогда можно нам чего-нибудь поесть?

– Рано.

– Рано?

– Рано.

– А почему?

– Потому что рано.

– А когда будет можно? – не сдавался Андрей.

– Позже. Я накрываю столы после прихода тех, кто очищает.

– Понятно.

Хотя, конечно же, ничего не было понятно…

– Вы не будете возражать, если мы посидим здесь просто так?

– Не буду. Хотя мне кажется, что снаружи красивее. Там льется Свет.

Это были первые эмоции, прорезавшиеся в голосе хозяйки кафе. Свет она произносила точно так же, как и Лида, и явно, в самом деле, считала его красивым.

– А что это за Свет? – спросила молчавшая до этого Лида.

– Это огни Того Берега.

– А что там, на Том Берегу?

В глаза хозяйки кафе мелькнула грусть. Мелькнула и тут же пропала, уступив место привычному равнодушию и спокойствию.

– Не знаю. Никогда не видела и не увижу. Мое место здесь, в Ожидании.

Лида легонько потянула Андрея за руку, кивнув на место за одним из столов.

– Спасибо вам за беседу, – вполне искреннее обратился Андрей к хозяйке кафе. – Вы позовете нас, когда придут те, кто очищает?

– Вы не пропустите их появления, – ответила она, – они ведь придут очищать вас.

Андрей вздрогнул от этих слов, произнесенных равнодушно и без эмоций. Волосы на затылке снова зашевелились, руки покрылись гусиной кожей… "Очищать вас". Как очищать? От чего очищать?

– Ты все еще думаешь, что это сон? – спросила Лида, усевшись за стол напротив него.

– Жуткий, но сон!

– Везет! Значит, ты можешь заставить себя проснуться?

Лида как всегда демонстрировала логику и интеллект, не типичный для 16-летней девушки. За что Андрей, собственно, ее и ценил.

– Ну, раз это сон, значит, могу!

– Ну так проснись, разбуди себя!

– А я не хочу пока что! Мне интересно, что будет дальше.

– В самом деле? – от сарказма в лидиных словах могли бы скиснуть щи, – ты сидишь с воображаемой Лидой Кузнецовой в каком-то Ожидании и говоришь ни о чем. Со слов официантки этого жутковатого кафе скоро придут те, кто будет тебя очищать. Ты правда хочешь чтобы этот сумбурный сон превратился в кошмар? Хочешь остаться в нем и подождать, пока это случится?

– Хорошо, убедила! Сейчас я ущипну себя и проснусь! А проснувшись, первым делом позвоню тебе настоящей и расскажу про то, какая чушь мне приснилась!

– Если ты и вправду проснешься, обязательно позвони! – помрачнела Лида, – что бы там со мной настоящей не случилось, я хотела бы, чтобы ты был рядом!

Она легонько коснулась его руки. Жест просьбы, жест доверия…

Андрей ущипнул себя за предплечье. Закрыл глаза и ущипнул вновь. А затем резко оттолкнулся ногой от стола, заваливая свой стул на спинку.

Пол мощно и стремительно атаковал затылок. Перед глазами заплясал хоровод звездочек, а руки сами метнулись ощупать голову на предмет раскола на две части.

– Убедился? – спросила стоявшая над ним Лида, протягивая руку.

– Кажется, да, – ответил Андрей вставая и прижимая ладонь к затылку, – черт, больно же я приложился… Читал где-то, что если хочешь проснуться, нужно упасть.

– А я смотрела. Впрочем, не важно. Убедился? – повторила она свой вопрос.

Андрей молча кивнул, усаживаясь обратно на стул. Из-за барной стойки на него равнодушно смотрела хозяйка кафе, и на невозмутимом poker face не отражалось ни жалости, ни иронии. Быть может, подобное она видела не раз? Попытки попавших в Ожидание людей доказать самим себе что происходящее – не более чем сон.

– Что будем делать? – спросил Андрей, ладонью отгоняя мельтешащие перед глазами звездочки.

– Это ты меня спрашиваешь? Кто из нас двоих мужчина? Даже не так – старший и умудренный опытом мужчина? Это тебе полагается придумать, что делать теперь!

Она была права, кругом права. Впрочем, женщина всегда права, даже если ей только 16, а ты практически вдвое старше ее.

По щекам Лиды текли слезы. Две блестящие в тусклом свете серебряные бусины. Она плакала молча, без всхлипов, без рыданий, видимо еще даже сама не осознавая, что плачет. Одну слезу смахнул с ее щеки Андрей, вторую она, смутившись, вытерла сама.

– Все в порядке, – сказала она, пряча глаза, – я не хотела на тебя кричать, прости. Я смогу принять тот факт, что я… Что я…

Произнести последнее слово было не так просто, как и принять этот факт.

– Но я-то жив! Я просто сплю, я уверен! – воскликнул Андрей, – просто как-то странно сплю. Смотри, ты обнаружила себя на берегу, а я – в лесу, на пороге какой-то двери. Ты помнишь машину, сбившую тебя, а я ничего такого не помню. Я просто очень устал вчера и завалился спать. И оказался здесь!

Внезапное озарение заставило его вскочить на ноги!

– Смотри! Допустим на секунду, что ты мне правда не снишься, что ты и в самом деле оказалась в Ожидании. В месте, где души ждут прихода таинственного Паромщика. Ты испугалась, и… И каким-то образом сумела позвать меня. Я не знаю, как это возможно. Не знаю, почему зов дошел именно до меня, а не до твоих родителей или твоего парня. Просто почему-то я оказался способен на него откликнуться и, конечно же, пришел! А раз я пришел через дверь, значит…

Договаривать не пришлось. Лида напряженно смотрела на него, из всех сил стараясь не произнести того, что так хотелось сказать, что буквально срывалось с губ и читалось во взгляде. "Не уходи".

– Пойдем вместе! – вдруг сказал Андрей, – Вдруг, не только я могу вернуться обратно через эту дверь? Пойдем?

Уговаривать не пришлось. Лида рывком поднялась из-за стола и вышла следом за ним из кафе. Луны сияли в безоблачном небе, таинственный Свет с Того Берега светил в глаза, лаская взор. Хотелось остановиться и любоваться им! Остаться, и вместе с Лидой ждать прихода Паромщика, который перевезет туда, к этому Свету.

Но нет, нельзя. Рано еще на тот Свет, есть еще дела на этом.

Лес. Темный, мрачный и пугающий. Лида замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

– Я боюсь!

– Не бойся, я же сюда прошел, значит, и обратно пройдем! Вон, уже видна тропинка!

– Где?

– Да вон же она!

– Не вижу. Вижу только деревья, и…

Что-то большое выступило из-за деревьев, и Лида взвизгнула, отшатываясь. В первый момент Андрей принял это существо за медведя, но потом, когда оно сделало еще шаг вперед, понял что перед ним всего лишь собака. Нет, не всего лишь. Огромная мохнатая собака, в сравнении с которой печально известный Куджо казался бы дворняжкой. Псина могла бы спокойно смотреть Лиде прямо в глаза, даже не задирая голову, а значит в холке она была без малого полтора метра.

Кавказская овчарка или что-то похожее. Бульдог с носорогом… Огромное, черное мохнатое существо.

Собака заворчала. Не угрожающе, нет, просто недовольно. Она охраняла свои владения и не собиралась мириться с приходом в них посторонних. Взгляд черных блестящих в лунном свете глаз был направлен на Лиду, и девушка испуганно отступала под этим гипнотическим взором.

Двигаясь задом наперед, и не сводя взгляда с собаки, Андрей поравнялся со своей спутницей и взял ее за руку.

– Попробуем пройти!

– Нет!

Уговаривать ее было бесполезно, и Андрей прекрасно понимал почему. Идти навстречу сторожевой собаке размером с тебя не захотел бы никто. Уж лучше кафе "В Ожидании" и приход Паромщиков. Лучше снова свет, визг тормозов и удар, чем эта тварь, способная раздробить тебе руку просто легонько сжав челюсти.

Он боялся и сам, но… Но почему-то собака не смотрела на него, она наблюдала только за Лидой!

– Я попробую!

– Не ходи!

Лида вцепилась в его руку, но Андрей просто стряхнул ее. Кровь кипела от адреналина. Сердце билось где-то в затылке, отдавая в уши гулкими ударами там-тама.

"Я не боюсь. Я смогу. Если кинется – просто убегу. Смогу! Пойду!"

Шаг, еще шаг. Лида замерла позади, не смея даже дышать. Собака не сводила с нее глаз, не обращая внимания на Андрея. Еще шаг, еще…

Лида ойкнула, и Андрей не сразу понял, почему. Собака не двинулась с места, все также стояла, не сводя с нее взгляда, просто… Просто второе такое же огромное и мохнатое создание вышло из леса с правой стороны тропинки. Андрей замер, переводя взгляд с одной псины на другую. Зеркальные отражения друг друга, угольно-черные, сливающиеся с темнотой леса…

– Не ходи! – едва слышно прошептала позади него Лида.

– Черта с два! – громко ответил он ей.

Собаки синхронно повернули к нему головы, заставив сердце замереть на месте, а потом снова пуститься в бешеный галоп. Они не зарычали, не сделали ни шага. Просто смерили его тяжелым взглядом и снова обернулись к Лиде, не сводя с нее глаз.

Твари… Черные стражи леса.

Андрей стоял уже между ними, совсем близко, всего в паре метров от каждой. Время от времени твари косились на него, теперь – только по очереди, одна смотрит на Лиду, а вторая – проверяет, что там делает этот нахальный гость, но с места не трогались, и вообще никак не проявляли враждебности.

Впрочем, им это и не было нужно. Псины просто излучали враждебность! Они были эталоном враждебности! Их взгляд приковывал к земле, каждое их движение, полное затаенной мощи, заставляло сердце замирать!

– Лида. Медленно. Маленькими шажками. Сюда! – негромко позвал Андрей.

Девушка замотала головой.

– Меня. Они. Не тронули. Иди. Сюда!

Лида сделала шаг.

Андрей не увидел, просто почувствовал, как напружинились мускулы обеих собак. Внешне они остались неподвижными, но какое-то шестое чувство подсказывало, что они готовятся к броску.

Андрей не успел крикнуть "Стой!". Он лишь почувствовал, что стражи леса сейчас бросятся на Лиду, и сделал то, чего не ожидал даже сам от себя. Бросился на правую псину.

Мгновение растянулось, время замедлилось, луны засияли ярче.

Собаки оторвались от земли в молниеносном, беззвучном прыжке. Доли секунды спустя Лида поняла, что происходит, и рванулась обратно, к реке, к кафе. Андрей врезался плечом в огромное тело собаки, сбивая ей прыжок, и они оба кубарем покатились по земле.

Псина приземлилась на четыре лапы. Андрей тоже. Вот только если для собаки это было нормальным положением, то для человека – совершенно неудобным. Все, что он успел сделать – это выставить перед собой правую руку, в которую и впились серебряные клыки громадного и тяжелого облака черноты, которое издалека можно было бы принять за собаку.

Боль пронзила руку и впилась в мозг раскаленной иглой. Левой рукой Андрей ударил в оскаленную пасть и, кажется, даже попал, а в следующую секунду почувствовал, что отрывается от земли! Тварь рванула его за руку, разжала челюсти и отбросила прочь, словно несмышленого щенка, словно тряпичную куклу. И столько силы было в этом рывке, столько несокрушимой мощи…

Рука горела. Горел бок, которым Андрей ударился о дерево. Перед глазами все плыло. Андрей рывком поднялся на ноги, ища глазами Лиду и собак, и боясь увидеть, как черные твари разрывают на части хрупкую, беззащитную девушку.

Лида во все лопатки улепетывала к берегу, и уже почти добежала до кафе. Собаки степенным шагом возвращались обратно, к нему. Не бежали, не стремились атаковать, а просто шли по своим делам. Он не интересовал их, Лида в принципе тоже. Отпугнуть, не дать ей приблизиться к лесу, вот в чем была их цель. Безусловно, они порвали бы ее в клочья, приблизься она к деревьям вплотную, но сейчас она не интересовала стражей темноты ни в малейшей степени.

У порога кафе Лида остановилась и посмотрела в его строну. Их разделяло с полсотни метров, и Андрей не был уверен, что она увидит его на фоне черного леса. Но услышать-то должна была…

– Я вернусь! – крикнул он, уже не заботясь о том, чтобы не разозлить собак. – Слышишь, Лида, я вернусь за тобой! Если я могу выйти, значит, смогу и войти! Я вернусь!

Она услышала. Кивнула. Помахала рукой и спрятала лицо в ладонях, заставив сердце сжаться от тоски. Женщины не должны плакать, особенно такие юные, добрые и красивые.

Руки самопроизвольно сжались в кулаки… Ну, точнее, попытались, вспышка боли в правой руке тут же вернула Андрея к действительности. Судя по ощущениям, кости предплечья больше нет, челюсти псины просто раздробили ее в мелкое крошево. Нестерпимо болело плечо. Вывих? Вполне возможно. Тварь швырнула его с такой силой, что вполне могла вырвать руку из сустава.

Не оглядываясь больше на собак, Андрей зашагал к двери, левой рукой прижимая правую покалеченную к телу…

Дверь никуда не исчезла, все также стояла открытая, посреди черного леса. Черный провал двери… Андрей хотел было обойти ее с боков и сзади, посмотреть, как она выглядит с разных сторон, но… Но какая разница, похожа ли эта дверь на кинговские из "Темной башни"? Есть она и есть. И она должна вести домой.

Теперь он понимал, почему оказавшись здесь, в этом странном мире, освещенном двумя лунами, ему и в голову не пришло сделать шаг обратно, в темноту дверного проема. Его звала Лида. Каким-то непостижимым образом она достучалась до него из мира Ожидания и позвала на помощь.

Не колеблясь больше ни секунды, Андрей сделал шаг в темноту, и темнота поглотила его.

За окном светало. Часы показывали 8 с небольшим утра. Рука болела.

Андрей тихо сполз с кровати, стараясь не разбудить спящую жену, и аккуратно, на цыпочках, ушел в ванную. Боль в руке постепенно отпускала, плавно сходя на нет. Он ощупал ее, покрутил, помахал над головой. Ощущения – как будто просто крепко ударился. Синяка нет, перелома нет, просто болит… Фантомные боли? Или как их назвать, антифантомные? Когда повреждения нет, все на месте, а боль все же передается по нейронам.

Он также тихо прокрался обратно в спальню, подхватил с прикроватной тумбочки сотовый телефон, и ушел с ним в зал. Телефонная книга, "Лида Кузнецова". Вызов.

На восьмом гудке Андрей нажал отбой и глубоко вздохнул. Восемь утра. Спит и не слышит телефона? Или… Он выбрал другой номер, Даши, лидиной сестры. На худой конец, просто извинится за то, что разбудил их с мужем в такую рань в субботу. Хоть бы… Хоть бы… Хоть бы и в самом деле все закончилось дашиными словами "И не звони мне больше по утрам! Приснилось ему, видите ли…"

– Андрей?

Он хотел ответить, но не мог. По дашиному голосу он понял все. Такой голос, с легкой хрипотцой, тихий, больше похожий на шелест, бывает только в двух случаях. Если у тебя грипп или ты совсем недавно выплакал все слезы.

Собеседница на другом конце электромагнитной волны молчала. Ждала его слов…

– Даша… – произнес, наконец, Андрей. – Что-то с Лидой, да?

– Ее…

"Ее больше нет"…

– …Ее сбила машина!

– Она…

"Она жива?"

– Она в коме! Врачи говорят, что…

"Что надежды нет"

– …Что состояние тяжелое, но она может выбраться.

"А может и не выбраться"

Андрей знал цену слов врачей в такой ситуации. Все их слова нужно переводить на понятный всем язык следующим образом: "Как распорядится судьба." Но он не собирался оставлять все на волю судьбы.

– Где она?

– Четвертая скорая, травматология.

– К ней можно?

– Я не знаю! Я ничего не знаю!

– Я еду, Даша! Уже еду!

Он нажал "отбой", не попрощавшись. Ринулся к шкафу, хватанул первую попавшуюся футболку

"I want to play a game"

стал натягивать теплые джинсы… Это во сне, если это был сон, они с Лидой встретились на теплом пляже. В реальности за окном стояло –15. Конец ноября. Сибирь. Медянск…

– Андрей? – Света стояла в дверях, удивленно глядя на него. – Ты куда? Что случилось?

Удивление на ее лице плавно менялось на испуг. Света вообще склонна была бояться чего-то неожиданного, чего-то, что выходило за рамки обычного. Муж, вскочивший в 8 утра субботы с кровати и спешно натягивающий одежду, в рамки обычного уж точно не вписывался…

– Помнишь Лиду Кузнецову?

– Помню, ты рассказывал.

– Она в больнице, ее сбила машина. Я еду к ней.

В светиной голове крутился как минимум десяток вопросов, главным из которых был "Зачем? Чем ты можешь помочь?", но она не задала ни одного.

– Позавтракай хотя бы! Я сейчас быстро разогрею!

– Не могу! По дороге перекушу!

Андрей говорил быстро, отрывисто, громко. Перед глазами все еще стояли оскаленные пасти черных стражей леса.

– Я позвоню!

Он впрыгнул в ботинки, швырнул на плечи шубу, наспех обмотался шарфом, хлопнул себя по карманам, проверяя, на месте ли мобильник и ключи, клюнул жену в щеку. Хотел поцеловать в губы, как обычно делал на прощанье, но в последний момент вспомнил о нечищеных зубах и ограничился поцелуем в щеку.

– Возвращайся! – привычно напутствовала она его.

– Как только смогу! – также привычно крикнул в ответ он, уже топоча вниз по лестнице.

Подъезд, улица. Бегом, все бегом, на ходу застегивая шубу. Такси! Стоять, черный "Ford Mondeo", стоять! Плевать, что ты принадлежишь такси "Акула", и что ценник у тебя в полтора раза дороже, чем у других, на все плевать!

– В четвертую скорую!

– Адрес?

– Хрен знает. В Сосновке где-то. По дороге разберемся. Поехали, поехали, поехали!

Водитель утопил педаль в пол, и "Форд" рванул вперед.

– С кем-то что-то случилось? – спросил водитель.

Какая проницательность! Наверняка каждую субботу ранним утром к нему в такси запрыгивают взволнованные мужики и требуют как можно быстрее отвезти их в скорую, ибо там, в Сосновском районе, воздух чище, а возле станции скорой помощи – елки красивее!

– Да, – лаконично ответил Андрей, хотя хотел ответить весьма многословно и не вполне цензурно.

– Родственник?

– Друг. Близкий друг.

– А….

Видимо, это все объясняло и давало водителю полную картину мира.

До больницы долетели минут за 15, благо, субботним утром полуторамиллионный Медянск еще спал, и сотни машин не толпились на городских улицах, превращая их из автомагистралей в парковки. Андрей расплатился, практически не заглядывая в кошелек, так что, вполне возможно, что водитель получил вдвое больше положенного по счетчику, и стрелой взлетел по ступенькам в приемный покой.

Регистратура… Табличка, на которой крупными буквами выведено: "Часы посещений с 11 до 13 и с 17 до 19"

– Простите, – спросил он у окошка регистратуры, – мне бы Кузнецову найти. Лиду Кузнецову.

– Минуточку! – ответило окошко приятным женским голосом. – Кузнецова… Кузнецова…

Андрей терпеливо ждал, заставляя себя не отбивать пальцами барабанную дробь на стойке.

– Кузнецова. Лидия. Палата интенсивной терапии.

– К ней можно?

– Вы рано пришли. Посещения разрешены с 11 до 13.

– Да поймите вы…

– Понимаю. Все понимаю. И вас понимаю, и десяток других людей понимаю, у кого родные и близкие в реанимации или в палатах лежат. Нельзя, поймите и вы меня. Правила больницы. Вы хотите отвлечь от работы доктора, который будет в этот момент ее осматривать? Хотите случайным движением вырвать капельницу, которой ей капают физраствор? Вряд ли. Поэтому часы посещений с 11 до 13.

Андрей смог лишь кивнуть и вышел на улицу…

Киоск, сигареты… Андрей купил пачку "Кента" и закурил, впервые за последние 5 лет. Он чувствовал, что должен сейчас сидеть у кровати Лиды, держать ее за руку, но… Правила. Часы приема. Нельзя…

Подумав, он достал из кармана телефон и набрал Дашин номер.

– Даша, я приехал, – просто сказал он в трубку, – где ты?

– Зачем? – грустно спросила трубка Дашиным голосом.

Андрей опешил.

– Что "зачем"?

– Зачем ты приехал?

– Хочу помочь! Я сегодня во сне видел… – начал он и тут же умолк. Как Даша воспримет его слова? Скорее всего, примет за сумасшедшего.

– Ты уже помогаешь, – вздохнула Даша, – спасибо тебе.

Кажется, его слов о том, что он что-то видел во сне, она просто не услышала.

– Где ты?

– Дома. К Лиде все равно никого не пускают.

– Знаю. Часы посещений – только с одиннадцати.

– Да. Поэтому мама решила, что нет смысла торчать в больнице… Я хотела тебе сказать, когда ты позвонил, но не успела, ты бросил трубку… И я подумала… Я вообще не подумала, что ты и правда к ней поедешь.

– Она – мой друг.

– Знаю. Но все равно… Впрочем, не важно. Спасибо тебе. Мы приедем к одиннадцати. Привезем одежду, может быть что-то еще… Не знаю…

– Известно, что с ней? В каком она состоянии?

– Ее сбила машина. Практически возле дома, вчера, поздним вечером. Лида переходила дорогу не на переходе, и… Джип. Большой такой черный джип. Она сильно ударилась головой, уж не знаю, обо что, об капот или об асфальт. Да и не важно это… В скорой сказали, ушиб головного мозга. Она без сознания, но дышит. Дышит сама… Просто не открывает глаз, не просыпается.

Даша заплакала… Негромко, часто-часто всхлипывая, и Андрей понял, что еще секунда, и заплачет он сам. Даже не из-за Лиды, просто от жалости к ее сестре…

– Даша, – позвал он, – Даша, ты слышишь меня?

– Да… – откликнулась она.

– Все будет хорошо, слышишь?

А что еще можно сказать? Чем еще утешить? Андрей уже проходил через это. Даже нет, через гораздо худшее. Ему доводилось говорить, что все будет хорошо, когда он твердо знал, что хорошо уже не будет. Что человек, по которому сейчас плачут, уже никогда не откроет глаз…

Лида, по крайней мере, была еще жива… И имела хоть какие-то шансы выбраться из места под названием Ожидание.

– Даша, слышишь? С ней все будет хорошо. Ты же знаешь Лиду, у нее же сталь в хребте. Она внешне такая мягкая, такая ранимая, но в хребте у нее сталь. Она не сломается. Она выкарабкается. Потому что здесь ее ждут! Здесь ее ждешь ты. Слышишь?

– Слышу… – по голосу он понял, что Даша улыбнулась, пусть и ненадолго, но улыбнулась. – Верю! Ты так это говоришь, что… Верю!

– Увидимся! – сказал он.

– Увидимся! – эхом отозвалась Даша, повесив трубку.

Андрей закурил еще одну сигарету и вновь направился к больнице. Ехать домой? Нет, он чувствовал, что сейчас ему лучше быть поближе к Лиде. Подумав, он позвонил жене.

– Света, я тут останусь, хорошо?

– Что с ней?

– Травматический шок. Она без сознания. К ней пока не пускают… Я подожду одиннадцати, часы посещений в это время начинаются.

– Ты хоть поешь, что ли…

– Сейчас, в буфет зайду, перекушу. И буду ждать.

– Ну, тогда… Возвращайся! Я тебя люблю.

– И я…

Она не спросила. Не задала этого вопроса. "Зачем ты там? Кто она тебе?" Она не знала на него ответа, и все же не спросила. За это Андрей ее и любил…

В буфет он, конечно же, не пошел. В желудке было пусто, но пустота на сердце давила сильнее. Выбрав себе место в коридоре, Андрей расстегнул шубу, утрамбовал шапку в карман и развалился на стуле.

Заснуть… Если нет возможности взять руку Лиды в свою в этом мире – значит, нужно постараться сделать это в том. В мире Ожидания.

Со сном в ином месте кроме своей кровати у него всегда были проблемы. Заснуть в поезде, в автобусе, в самолете, Андрею удавалось крайне редко. Ему нужны были тишина и покой, чтобы мимо не сновали медсестры, чтобы по ушам не били голоса проходящих мимо людей…

Андрей уткнул подбородок в грудь, представив себя нахохлившимся на ветке голубем. Он сейчас и в самом деле был на него похож… Нахохлившийся, втянувший голову в плечи, взлохмаченный. Он поздно вернулся вчера, крепко устал, плохо спал и рано подскочил с кровати. Оказавшись в тепле и покое, организм тут же намекнул сознанию, что неплохо было бы прикорнуть где-нибудь на часок другой.

Значит, может быть, все-таки получится уснуть?

Все-таки получится попасть в Ожидание?

Возле двери стояла собака. Та самая черная тварь размером с молодого теленка, что сегодня уже раздробила ему руку. Или ее сестра? Андрей с трудом удержался от того, чтобы сделать шаг назад, обратно, в темноту дверного проема, а значит, и к возвращению в реальный мир. Мир живых.

Собака вела себя не агрессивно. Строго говоря, она себя вообще никак не вела, просто смотрела на Андрея своими черными, блестящими в свете лун глазами, и не двигалась с места. Второй видно не было. Впрочем, дойди дело до схватки, и одной такой собаки против человека, не вооруженного гранатометом и не закованного в броню, будет более чем достаточно. Ну а два этих мохнатых теленка наверняка могли бы порвать Андрея пополам.

– Что смотришь, тварь? – спросил Андрей и ощутил, как дрожит его голос. Он боялся этого черного существа и не мог себе в этом не признаться. Да и кто бы не испугался на его месте? Инфернальная тварь, иначе не скажешь… Не хватает только пламени из пасти и дыма из ушей.

– Что смотришь? – Андрей сделал шаг вперед, оказавшись всего в полуметре от кончика носа стража леса, – хочешь убить – убивай. Кидайся, давай, сейчас самое время. Потом уйду, догонять придется.

Бравада, просто бравада. Но чем еще заставить себя не бояться собаки, способной откусить тебе руку без видимых усилий? Да что там руку – псина выглядела настолько устрашающе, что в голову приходили мысли о том, что она создана не только для того, чтобы рвать глотки, но и для уничтожения бронетехники противника и сбивания низколетящих самолетов.

Андрей рассмеялся собственным мыслям, представив, как эта зверюга взвивается в воздух, вспарывая брюхо пролетающему над лесом истребителю. Бред. Иногда полезно переоценить противника, это вызывает смех. А смех прогоняет страх.

Собака не трогалась с места, просто провожала его взглядом.

– Ну и стой тут, дура черная, – бросил он через плечо, – только за мной не ходи. И Лиду не тронь, тварь! Иначе убью!

Бравада – действенное средство против страха. Андрей и сам вдруг поверил, что в случае необходимости сможет убить этого черного зверя, только массой превосходившего его раза в полтора, а уж силой и длиной клыков…

Собака не провожала его, просто смотрела. Почему? Андрей мог лишь строить гипотезы. Когда они с Лидой приблизились к лесу, он не вызывал у собак раздражения, пока не напал на них сам. И сейчас страж леса безмолвно позволил ему следовать по своей территории. Быть может, это потому, что он чужой здесь? Что его здесь быть не должно? Поэтому он волен входить в этот мир и покидать его по своей воле, в отличие от Лиды, которой запрещено приближаться к лесу, и уж тем более к двери, ведущей обратно, в мир живых?

Возможно… Других гипотез не было.

Размышляя о свойствах этого мира и силясь унять дрожь в руках и ногах после встречи с черной псиной, Андрей вышел к реке и к кафе "В Ожидании". Вышел и замер метрах в пяти от кафе, потому что Лида отныне была в этом мире не одна. Народу в Ожидании прибавилось!

По песку вдоль воды ходили люди! Отсюда, от самого леса, Андрей начитал восьмерых. Девятый и десятый вышли из кафе, как раз когда он подходил к воде… Десятой была Лида.

Она на секунду остановилась на крыльце, удивленно глядя на Андрея, а затем стремглав бросилась к нему. За всю, в общем-то, не короткую жизнь Андрею на шею ни разу не вешались девушки, поэтому к мощному толчку, когда Лида крепко обхватила его за шею и уткнулась лицом в его плечо, он совершенно не был готов и не сумел устоять на ногах. Они вместе повалились на песок на глазах у девяти изумленных донельзя человек, смеясь так, как смеются лишь дети в раннем детстве, вот так вот, вдвоем, падая в рыхлый сугроб.

– Ты все же вернулся! – прошептала Лида, сияя и смахивая с уголков глаз слезы.

– Я же обещал! – ответил Андрей, вставая и помогая подняться ей.

Раньше, чем он успел опомниться, Лида снова обняла его, порывисто и искренне, и таких крепких объятий нельзя было ожидать от юной и хрупкой девушки. Так не обнимают возлюбленных – их обнимают нежно, словно боясь повредить. Так обнимают только друзей, самых верных, самых дорогих… Ну, или тех, кто отправился за тобой в царство Аида, чтобы попытаться помочь тебе вернуться в мир живых.

– Прости, что я убежала, – прошептала она ему на ухо, – я так перепугалась… Она была такой огромной, такой страшной…

– Ты все правильно сделала, – так же шепотом ответил Андрей, – я же сам велел тебе бежать, помнишь?

– Да, но… Но ты вернулся за мной, а я сбежала, оставила тебя наедине с этими псами.

– Отставить себя корить! – добавив командирского рыка в голос, сказал Андрей, – лучше познакомь меня с остальными!

Лида отстранилась, шмыгнула носом, и обвела взглядом людей, собравшихся вокруг них полукругом. На взгляд Андрея, никто из присутствующих не вышел из возраста тинейджерства, самому старшему явно было не больше двадцати лет. Это наводило на мысли о том, что Ожидание – не одно, и что умершие (или умирающие) собирались в этом месте в ожидании Паромщиков по возрастному признаку. Вряд ли за истекшие несколько часов в мире умерли только десяток подростков, наверняка прощались с жизнью и взрослые люди, и старики. А раз их здесь нет, значит они где-то в другом месте… Тоже на берегу реки, ждут переправы к Свету? Или Ожидание только для молодежи вот такое, а для всех остальных – какое-то иное?

Впрочем, это он надеялся выяснить как минимум лет через 40, а лучше – через 60, в глубокой старости, когда придет время и ему на правах постояльца, а не случайного гостя, оказаться в Ожидании.

– Это Андрей, – представила его Лида своим товарищам по несчастью, – вы мне еще не верили!

Андрей кивнул.

– Я еще все имена не запомнила, так что лучше вы представьтесь сами, – попросила она.

– Давайте по часовой стрелке, – предложил рослый парень со спортивной стрижкой, стоявший крайним слева в образовавшемся вокруг Андрея и Лиды полукруге. – Антон. Москва. Ночное нападение гопников. Зарезали, проще говоря.

– Маша, – продолжила совсем еще юная девочка в светлом платьице. – Москва, рак.

Сказано это было так просто, что в первый момент Андрею показалось, что девочка просто назвала свой знак зодиака, а вовсе не диагноз. Рак… Вот так просто и обыденно. Сколько же лет она жила с этим? C осознанием того, что скоро умрет? Каково это было, готовиться к смерти в то время, как сверстники играли на улице в снежки?

И словно прочтя мысли Андрея, Маша добавила:

– Мне 11 лет. В августе исполнилось… Два года я провела в больнице…

Не было в этом голосе детской простоты. Была боль…

– Ян, – представился третий, сгладив неловкую паузу, и ухмыляясь от уха до уха. Высокий лоб и пустые глаза наводили на мысль о еще одной неизлечимой, правда, не смертельной болезни. Синдром Дауна или что-то в этом духе… – Самара. И не знаю, с чего вы все взяли, что умерли, а я, например, жив, просто сплю. И вижу странный сон…

При этих словах Антон презрительно хмыкнул, за что Лида метнула на него недовольный взгляд.

Ян выглядел лет на шестнадцать, и в отличие от остальных, одетых во что-то летнее и прогулочное – футболки, платьица, блузки, он щеголял в официальном костюме. Серый пиджак, розовая рубашка с длинным рукавом, черные брюки. Сочетание цветов было не просто безвкусным, оно было не естественным и бросалось в глаза.

– Лена, – представилась эффектная девушка лет семнадцати-восемнадцати, короткий топик которой открывал плоский живот, выпестованный изнурительными часами фитнеса, а короткие шорты представляли на всеобщее обозрение длинные стройные ноги. – Новосибирск, пищевое отравление. Умерла, поев несвежих ананасов. Аж самой смешно, честно.

Андрей отвел взгляд от ее длинных светлых волос, каскадом падающих на загорелые плечи. Эффектна. Красива. Таким девушкам в социальных сетях исписывают все стены предложениями знакомства и заваливают фотографии однообразными комментариями в духе "красотка" и "секси". За такими в очередь выстраиваются мужчины… И вот она здесь, в Ожидании, поев ананасов. Жестокая шутка судьбы…

– Аня, Калининград, товарищ Лиды по несчастью. Сбила машина. И меня, и моего парня… Его здесь нет. Надеюсь, он жив… – она помрачнела, – а может просто не поместился в наше Ожидание и сейчас находится в другом таком же…

Ане было примерно 18-20 лет. Короткие волосы, под каре, как и у Лиды, курносый нос. В меру стройна, в меру привлекательна. Обычная девушка, можно сказать, как все.

– Вероника, самоубийство, – просто представилась следующая девушка и скромно пожала плечами. Мол, вот такой вот я странный зверек. Черная юбка, черная футболка, озорной хвостик волос, спадающая на глаза челка. Волосы, само собой, черные.

Гот, решивший посмотреть, что там, за гранью? Вероятнее всего.

– Миша, – полноватый паренек лет четырнадцати, в очках в роговой оправе. Невысок ростом, круглолиц, наверняка, умен. Эталон школьного ботаника. Наверняка – идеальная мишень для издевательств одноклассников. – Тоже суицидник. Наелся таблеток… Живу, то есть жил, в Медянске.

– Дима, – подал голос последний из парней, тоже высокий и крепкий, как и Антон, тоже около 19-20 лет на глазок, – Ижевск, наверное, меня тоже можно назвать самоубийцей. Поссорился с девушкой. Поругался с мамой. Ушел из дома, купил бутылку водки и полез на башенный кран на стройке, чтобы из его кабины смотреть на звезды и пить горькую без закуски. Потом – ничего не помню. И вот я здесь.

– Свалился что ли? – спросила Лена.

– Может, свалился. Может, прыгнул. Кто меня знает. Пьяный был, не помню ничего.

– Я тоже прыгнула, – сказала Вероника, – Только с крыши. И я трезвая была, просто дура. В полете все поняла… И какая я дура, и что он все равно не заплачет, и вообще… А потом – асфальт, и я здесь.

– Я тоже дура, – подала голос маленькая светловолосая девочка, стриженная под мальчика, – меня Катя зовут. Лежала в ванне, слушала музыку, потянулась за мылом, уронила к себе в ванну магнитофон…

– Я думал, магнитофонов уже нет ни у кого, – против своей воли улыбнулся Андрей. Смеяться над этой девчушкой лет так тринадцати совершенно не хотелось, но уж больно прозаичной была ее история.

– А у меня был. Зато сотового и компьютера не было, – грустно улыбнувшись, ответила она. Мы бедно жили, мама и я. Старенький магнитофон был, кассеты… Я любила вот так вот в ванне лежать и музыку слушать. Дослушалась, в общем.

– А откуда ты? – спросил Дима. – Ты последняя тут появилась, я спросить не успел.

– Из Кемерово. В 11-ой школе училась. – Зачем-то добавила она.

Ну, просто конкурс на самую трагичную и нелепую смерть.

С самой трагичной все просто, маленькая Маша и ее раковая опухоль, безусловно, получают первое место. А вот на самую нелепую – жестокая конкуренция. Двое самоубийц, жертва электричества, жертва спиртного и гравитации. Остается еще и Ян, который о своей смерти или не говорит, или ничего не помнит. Ладно, Бог с ним, пусть пока думает, что спит, может, так оно ему и легче будет.

Значит, в это конкретное Ожидание отбираются не только по возрастному критерию, но и по географическому… Русское Ожидание для подростков. Значит, где-то есть, например, мексиканское для стариков? Впрочем, какая разница? Сейчас о другом нужно думать.

– Ну, раз мы все перезнакомились, пора решить, как быть дальше? Что будем делать? – Антон озвучил мысли, витавшие в голове Андрея.

– А что мы можем делать? – вступила в разговор красотка Лена. – Ждать этих загадочных Паромщиков.

– И Тех, кто нас Очищает! – добавил очкарик Миша, – последние меня почему-то волнуют больше.

– И меня! – согласилась Лида. – Как-то совсем не хочется очищаться. Уж лучше сразу на паром и туда, к Свету.

– Лида, отставить к Свету! – одернул ее Андрей. – За остальных не поручусь, но ты еще жива. Я был в больнице, куда тебя привезли, ты в коме. Ну, врачи это называют травматическим шоком, но я, например, разницы не вижу. Ты без сознания, но ты жива. Я к тебе еще пока что не прорвался, но обязательно прорвусь.

– Блин, как странно-то слышать про себя как бы со стороны. Как будто вот есть я, а где-то там есть другая я… Дико и страшно.

– В общем, ты жива еще. Ты тут по ошибке! А значит, можешь вернуться обратно.

– И как ты себе это представляешь? – спросил Антон, – Лида мне рассказывала про твой первый визит сюда. Про то, что ты прошел через дверь в лесу и через нее же вернулся обратно. Ты думаешь, не только ты можешь через нее пройти?

– Не знаю. Но шанс есть.

– Тогда и я хочу в эту дверь!

– А я не хочу, – вставил Ян, – я вообще сплю.

Никто не обратил на него внимания. Все напряженно и с надеждой смотрели на Андрея, ожидая от него решения. Он здесь самый старший. Самый опытный. Он уже раз сумел отсюда вернуться в свой мир, мир живых… Значит может сделать это снова! И главное – он, в отличие от всех них, случайный гость Ожидания.

Что делать? Взять их всех с собой, повести к лесу, и самим напасть на его черных стражей? Вооружиться стульями из кафе, прижать ими к земле этих черных монстров… С боем прорваться к двери в мир живых и выйти отсюда? Пусть не всем, пусть кого-то все же порвут на куски зловещие псы. Но что им, они ведь и так уже мертвы.

А пропустит ли дверь кого-то еще? Пропустит ли она хотя бы Лиду вместе с ним?

И что еще важнее, а имеет ли он право даже пытаться сделать это? Вмешаться в действия мирового равновесия? Вернуть в мир живых тех, кто ушел в мир мертвых?

Вряд ли… Но он все равно должен попытаться это сделать.

– Попробовать стоит! – сказал он, и ответом ему был общий вздох облегчения.

– Тогда чего мы ждем? – спросил Дима. – Пойдем прямо сейчас!

– Я за!

– И я тоже!

– Пойдемте!

Андрей почувствовал, как в его ладонь ложится маленькая ладошка Лиды, и легонько сжал ее. Он не хотел думать об остальных. Он не знал их. Не знал, что будет, если они пройдут его путем и выйдут в мир живых через его дверь. Что будет с душами, тела которых уже умерли и, возможно, лежат в морге. Но попытаться провести обратно эту чудесную девушку, маленькую, кажущуюся такой хрупкой, он был обязан.

Почему? Хотя бы потому, что считал ее своим другом, не смотря на то, что был вдвое старше ее, а друзей в беде не бросают.

– Командовать парадом буду я! – крикнул он, без труда перекрывая всеобщий гомон. – План действий такой: сейчас мы идем в кафе, забираем оттуда все стулья. Они прочные, деревянные, вполне пригодны как оружие. Парни идут впереди, девушки позади. Встречаем собак и стоим насмерть.

– Они правда такие, как нам рассказала Лида? – спросила малышка Маша, такая смешная и такая трогательная в своем платье.

– Еще страшнее! – без колебаний ответил Андрей. – Я ничего страшнее их в жизни не видел.

– Еще увидишь.

Сначала он даже не понял, кто сказал это.

Хозяйка кафе стояла в дверях и смотрела на него. Именно на него, прямо в глаза.

– Еще увидишь, – повторила она. – Скоро.

И от этого голоса, лишенного интонаций, холодок побежал по спине.

– Вас одиннадцать, – продолжила тем временем она. – Кто из вас лишний?

– Я! – ответил Андрей, сразу уловив суть ее вопроса.

– Лучше уходи сейчас.

– А если не уйду? – с вызовом спросил он.

– Значит, уйдешь потом, – равнодушно ответила она, – только потом тяжелее будет.

– Я не первый такой, да? Сюда иногда попадают те, кто не умер?

– Иногда попадают. Человеческая душа сильнее барьеров Ожидания. Иногда кто-то зовет на помощь, и кто-то приходит на их зов.

– А бывали те, кто мог вырваться отсюда?

– Нет.

Вот так. Коротко и ясно. Непоколебимо. Без вариантов! Лида опустила глаза, и вся как-то разом обмякла, помрачнела.

– Это на вашей памяти? Может быть, до вас?

– До меня не было вашего мира! – ответила хозяйка кафе и, развернувшись чтобы уйти, сказала через плечо: – Скоро придут Очищающие. Когда они уйдут, заходите в кафе, я накрою столы. Вам это будет нужно!

– Постойте! – крикнул ей в след Андрей, но таинственная восточная девушка не удостоила его своим вниманием.

Дети смотрели на него, ждали решения. Да, именно дети. Даже Антон и Дима, внешне выглядевшие уже мужчинами, внутри все еще были детьми. И сейчас эти дети, потерянные и заблудившиеся в чужом мире, с надеждой смотрели на него.

– Обалденный сон! – заявил Ян в полной тишине. – Даже просыпаться не хочется!

– Значит так, план прежний. Идем в кафе за стульями! – и Андрей первым шагнул к крыльцу.

Хозяйка кафе уже стояла за стойкой, все также невозмутимая, спокойная, лишенная эмоций. Сейчас она протирала стаканы.

– Мы позаимствуем у вас стулья, не возражаете? – для проформы спросил Андрей, попутно отмечая еще одну деталь. Он заметил ее и в прошлый свой визит в кафе, но осознал ее смысл только сейчас. Пять столиков. Возле каждого – по два стула. Десять гостей Ожидания. Простая математика.

– Берите, – на этот раз в голосе женщины слышалась ирония, – от меня не убудет. Вот только и вам от них толку не будет.

Ребята по одному выходили из кафе, неся перед собой увесистые деревянные стулья. Нелепое оружие, но… Если другого нет – сойдет и оно. В принципе, даже со стулом Андрей с уверенностью вышел бы против практически любой собаки из привычного ему мира. Им неудобно бить, но зато легко отражать удары, закрыться от смертоносных клыков. Но поможет ли этот импровизированный щит против черных псов, стражей леса, силищи которых хватило, чтобы швырнуть его 95 килограмм живого веса словно игрушку?

Вряд ли…

Тащил стул даже Ян, ни на секунду не перестававший улыбаться. Видимо он был безумно доволен происходившими с ним в этом ярком цветном сне приключениями. Счастливчик… Лиде было тяжелее, она знала, что это не сон. Да и остальные тоже…

– Двинулись!

Шли молча, лишь часто дыша. Лес надвигался страшной черной стеной, но Андрей смотрел не на него, а на следы на песке. Вот цепочка его следов, ведущая от леса к пляжу, это его первый визит сюда. Вот вторая такая же. А вот – две цепочки идущие рядом. Он и Лида, идущие к лесу…

Вот на этом месте они в прошлый раз увидели собак. Лида замерла на месте, а он пошел дальше…

Андрей поднял руку в предостерегающем жесте и остановился. Лес был уже совсем рядом, мрачный, черный, казавшийся непреодолимым. Но вон виднеется тропинка, в этом месте деревья как бы расступаются, а песок пляжа переходит в твердую лесную почву, утоптанную множеством ног в ведущую к двери тропинку. Кто протоптал ее? Или она появилась здесь сама, повинуясь законам Ожидания?

Собак не было. Это было странно, и это пугало.

– Дима, Антон, Миша, Ян, идете со мной. Остальные – позади. При появлении собак – отвлекаем их, заставляем броситься на нас. Если получится вырубить или убить этих тварей – отлично. Они огромны и сильны, но их двое, а нас – пятеро. Если нет – дожидаемся, пока девушки войдут в дверь, и отступаем к двери сами. Я буду вас прикрывать, мной собаки не интересуются. На меня они нападают, только если я им чем-то мешаю, так что до смерти не загрызут. Наверное…

Андрей закончил свой монолог, и сам испугался. Происходящее все больше напоминало плохой боевик, в котором герои с ножами в руках бросаются на неприступную крепость. Откуда взялся этот командирский тон? Откуда эти руководящие нотки? Почему он так легко принял командование этой группой людей, и теперь делал вид, что с ним идут не дети, а отряд солдат? Пусть молодых, пусть неопытных, но все же солдат…

– У кого-нибудь есть другие идеи? – спросил он, уже точно зная, что других идей не будет, главный тут он, просто по старшинству, не говоря уж о том, что он может без труда ходить из мира в мир, а остальные – нет. Но нужно было спросить. Нужно было показать им, что он не приказывает идти на смерть, а просто ведет их по единственно возможному пути.

– Хреновый план, – озвучил общее мнение Дима, – но другого нет. Ну что, пошли?

– Я не пойду! – сказал, вдруг, Миша, и, увидев устремленные на него взгляды, пояснил: – Я, в отличие от Вероники, в своем решении не раскаиваюсь. Я не хочу обратно.

– А чего с нами пошел тогда? – с издевкой спросил Антон.

– Не знаю… – смешался тот. – Все пошли, и я пошел. А по дороге подумал: даже если возможно попасть обратно, вернуться к жизни… Я не хочу. Мне там плохо было. А здесь… Здесь Свет за рекой, и скоро придут Паромщики, чтобы отвезти меня туда.

– Сколько тебе лет? – спросил Андрей.

– Четырнадцать.

Переходный возраст. Очки. Наверняка, проблемы в школе и с родителями. Одноклассники затюкали, учителя этого не видят, родители тоже пропустили происходящие с ребенком перемены. А может быть, и внесли свою лепту в его всеобщий негатив. Старая как мир история… Сколько подростков в этом возрасте хоть раз да задумывались о самоубийстве? Да почти все. А этот не просто задумался, этот сделал.

– У тебя там не осталось совсем никого? Ни одного человека, ради которого хотелось бы вернуться? – спросил Андрей.

– Никого, – замотал головой Миша.

– Родители? Девушка?

– Родители меня не понимали.

Ну как же, знакомая история! А кого они понимали в 14 лет?

– А девушка?

– Откуда у такого как я, девушка?

– Отойдем.

Может и глупо вот в такие моменты, стоя у темного леса, готовясь к самому настоящему бою насмерть, вразумлять пухлого очкарика, наставлять его на путь истинный, но… Быть может, если бы несколько дней назад кто-то поговорил с ним вот так, по душам, парень не приготовил бы себе салат из таблеток. Не попал бы в Ожидание, не ждал бы прихода Паромщиков. И не создал бы другим кучу проблем.

Даже если допустить, что родители и в самом деле не любили сына, как наверняка казалось ему в 14 лет, и не будут плакать над его хладным трупом, что очень маловероятно, то уж по крайней мере без затрат на похороны они бы с удовольствием обошлись. Цинично, но факт…

– Миша, – начал Андрей, в последний раз покосившись на лес, и убедившись, что никто и ничто не выбралось из его тени. – Давай я по-другому сформулирую вопрос. Девушки у тебя не было, но была ли та, которую ты любил?

По тому, как паренек потупил взгляд, Андрей понял, что попал в точку.

– Была, – нехотя ответил он. – На одном этаже со мной жила. Никогда даже не смотрела на меня…

– А ты хоть заговорить-то с ней пытался?

– Пару раз…

– На свидание ее приглашал? Цветы дарил?

– Нет…

– И ты наелся таблеток, так и не заговорив по-настоящему с девушкой, которая тебе так нравилась?

– Ну…

– Ты не попытался покорить ее сердце? Не начал встречаться? Не познал радостей плотских утех? А, впрочем, последнее тебе познавать еще малость рановато. Она не изменила тебе? Не отказала? Не бросила?

Миша нервно переминался с ноги на ногу.

– Ты по сути ничего не попытался сделать, а просто пошел и умер? Так? Я бы еще понял, если бы ты хотя бы попытался покорить ее, но не смог. Вон, как этот, который с крана упал… Дима! Его я еще могу понять. У него было счастье, он завоевал его, но упустил. Я почему-то уверен, что он прекрасно помнит, как упал с крана. И не упал он, а спрыгнул! Чтобы она поняла, кого потеряла! Это на самом деле тоже паршивый повод для самоубийства, но всяко лучше, чем твой. Ты-то даже не попытался обрести счастье.

Паренек сосредоточенно молчал.

– И сейчас, когда у тебя появляется второй шанс, ты опять хочешь его упустить? Опять не хочешь побороться? Я пару часов назад столкнулся с этими собаками. Одна из этих тварей в один укус раздробила мне кости на руке, и швырнула меня как котенка. Это было больно, охрененно больно!

Андрей все больше распалялся, уже не стараясь вложить в этого очкарика побольше злости, уже выплескивая свою собственную злость…

– И я вернулся. И опять иду в этот чертов лес. И опять псина бросится на меня, а я – на псину, и я изо всех сил буду тянуться к ее горлу, чтобы задушить эту тварь. Знаешь, почему? Потому что я должен вывести отсюда Лиду. Если получится – я выведу отсюда вас всех, но, честно скажу, за вами я бы не вернулся. Я вас не знаю. Вы мне никто. А за ней вернулся, и пойду за ней хоть в ад. Знаешь, почему? Потому, что я люблю ее…

– Но ведь вы же…

– Что "вы же"?

– Она же еще девочка, а вы…

– Твою-то ж мать! Отставить "вы"! Она мне – близкий друг, хоть мы вместе и не съедали пуд соли. Она мне как сестра, хоть я и вижу ее два раза в год, да и то не всегда. Понял?

По его глазам Андрей видел, что нет. Не понял. И вряд ли поймет… Его не понимал даже самый дорогой человек на свете, собственная жена. Принимала, но не понимала. Так чего же ждать от запуганного подростка-ботаника?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.